Девочка из шара 2

I

Агентство Неопознанных Явлений

– Есть! Пошел пульс! – раздалось у самого моего уха.

Кричали так громко, что заболели барабанные перепонки. Я открыл глаза – и ничего не увидел.

Мелькнула страшная мысль: «Неужели ослеп?»

– Два кубика антишока… Четыре кубика стабилизатора… Электростимулятор… Разряд, – прозвучал новый голос.

По коже пробежала горячая волна, кровь ударила в виски, и… О чудо, я прозрел! Впрочем, «прозрел» – это громко сказано. Перед глазами стоял туман, сквозь который смутно угадывались силуэты четырех прямоходящих существ, склонившихся надо мной под ослепительно яркой лампой.

Через секунду окружающий мир обрел резкость, я смог рассмотреть таинственных незнакомцев. Они оказались людьми, одетыми в синие хирургические костюмы, их лица скрывали медицинские маски.

– Что происходит? – успел прохрипеть я, прежде чем в мою шею воткнулась игла и я снова отключился.

Проснулся я разбитым и совершенно потерянным. В голове была полная каша и хотелось пить.

«Как с похмелья, – подумал я. – Только откуда ему взяться? Ведь я уже давно перешел в лигу трезвости».

Я лежал в койке, укрытый красным байковым одеялом.

Надо же, живой! Но кто, черт возьми, вынул из меня ту чертову железку? И где вообще я нахожусь?

Откинув одеяло, я обнаружил на себе больничную пижаму с кокетливым цветочным принтом. Под рубашкой на груди виднелся еле заметный шрам. Еще свежий. Судя по аккуратному следу, операция прошла на самом высоком уровне. Такие услуги обычно влетают в копеечку, но они того стоят.

Я знавал одного мажорчика, которому в пьяной драке нанесли десять ножевых ранений, а на следующий день он уже вовсю оттягивался в баре. И дело тут не в бычьем здоровье. Расторопный реанимобиль и дорогой хирург – вот секрет его чудесного выздоровления. Правда, через неделю он снова нарвался на нож. И тут уж хирургия оказалась бессильна. Как говорится, от судьбы не уйдешь!

Так вот в чем причина моего неважного самочувствия. Наркоз!

«Блин, только этого мне не хватало. Сколько лет в завязке, и снова-здорова! – хотел было возмутиться я, но здравый смысл вовремя подал свой голос. – Хотя, конечно, без наркоза никак нельзя. Оперировать человека – это все-таки не носки штопать!»

Бурление мыслей в голове напоминало бешеный водопад: «Где Помилка? Что это за место? На Сиротке отродясь не было такой хирургии, значит, я не на Сиротке. Но тогда где?»

Я аккуратно уселся на краю койки и осмотрелся.

Комнатка была маленькая и без окон. Окрашенные в болотно-серый цвет стены, глухая металлическая дверь, вытяжная труба вентиляции и люминесцентная лампа на потолке. Из мебели, помимо кровати, – тумбочка с пластиковым подносом, накрытым салфеткой, и высокий барный стул.

Я спустил ноги на пол, поделал ими несложные упражнения, после чего рискнул привстать. Но не успел я сделать и шага, дверь открылась и в комнату вошел какой-то тип в черном костюме.

«Кажется, я снова влип…» – стуканула изнутри черепа, словно молоточком, догадка.

Тип вскарабкался на стул и, глядя на меня сверху вниз, произнес скрипучим голосом:

– Вук Обранович, присядьте.

Я подчинился и в свою очередь стал внимательно рассматривать незнакомца. Если бы меня попросили описать его одним словом, я бы выбрал прилагательное «мерзкий». На вид ему было лет тридцать с хвостиком. Среднего роста, дерганый, бледный, с зачесанными назад черными сальными волосами. Под большими жабьими глазами свисал горбатый нос, едва не касаясь кончиком толстых слюнявых губ.

Пришедший взобрался на стул и теперь стал похож на хищную птицу на насесте. При этом он нервно постукивал пальцами по коленям, словно по невидимой клавиатуре. От него исходило такое сильное внутреннее напряжение, что, казалось, его вот-вот разнесет на куски.

– Где я? Откуда вы знаете, как меня зовут? Где Помилка? – затараторил я.

Жабоглазый подчеркнуто проигнорировал первые два вопроса, дав ответ лишь на последний:

– С девочкой все в порядке.

– Я спрашиваю, где, мать твою, Помилка? – раздраженно повторил я.

Мерзкий тип подпрыгнул на месте, словно какая-то невидимая сила подбросила его вверх:

– Я же сказал, с девочкой все в порядке.

– А ты вообще что за хрен с горы?! – я решил сразу показать свой настрой.

Он нервно заерзал на стуле.

– Сбавьте обороты, Обранович! Иначе мне придется вас угомонить, – человек профессиональным жестом расстегнул пиджак и продемонстрировал жестяную бляху какой-то спецслужбы, а заодно и кобуру с бластером, закрепленную под мышкой.

Вид пушки слегка остудил мой пыл.

– Как мне к вам обращаться? – я снова вспомнил о правилах хорошего тона.

– Спецагент Пятеркин. Агентство Неопознанных Явлений.

Название организации мне ни о чем не сказало, но звучало оно одновременно угрожающе и таинственно.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: этот спецагент здесь из-за Помилки. Тревога моя усилилась, но я постарался взять себя в руки, чтобы ничем себя не выдать и держаться спокойно.

«Не бзди, Проныра! – мысленно скомандовал я. – Прежде всего надо узнать, во что меня хочет втянуть этот странный Пятеркин. А ведь он хочет, по глазам вижу. Иначе зачем нужно было меня оперировать? Оставили бы истекать кровью на Сиротке и дело с концом».

– Скажите, спецагент Пятеркин, а где я нахожусь? – вкрадчиво спросил я.

– Вы в безопасности, – сообщил он.

– В безопасности, значит, не на Сиротке, – продолжил я размышлять вслух. – А где именно?

Мой гость не сдержался и сорвался на крик:

– В безопасности! Что вам не ясно в моих словах?!

Его кадык заходил ходуном, сам он весь затрясся, посинел и пропел оглушительным фальцетом:

– В мячик или в догонялки на дороге не играй! Будь внимательным всегда, безопасность соблюдай!

От столь неожиданного перехода я аж поперхнулся.

«Ему бы в ужастиках сниматься, идеальный типаж», – определил я.

Внезапно воздух наполнил металлический гул, а лампа на потолке часто заморгала.

– Чертова дыра! – окончательно вышел из себя Пятеркин. – Дыра! Дыра! Дыра! Ни хрена не работает! Это не секретная база, а хлев! Хлев! Хлев! Хлев!

Лицо спецагента посинело, он нервно дернул головой, а потом резко вскочил на ноги, разъяренно повторяя, словно речевку:

– Merdo!1Pugo!2Damne!3Merdo! Pugo! Damne! Merdo! Pugo! Damne!

Сомнений в том, что передо мной психически нездоровый человек, практически не оставалось. И кто его только взял на такую должность, да еще и оружие доверил?

Через пару минут приступ утих. Пятеркин отрывисто дышал, по его лицу струился пот, нижняя челюсть слегка подрагивала. А когда его рука полезла под пиджак, я всерьез перепугался, что сейчас на свет появится бластер. Но он вытащил из внутреннего кармана желтого резинового утенка с красным клювом и стал сжимать и разжимать игрушку, которая издавала пронзительный писк.

На губах спецагента проступила блаженная улыбка.

– Кряки… Кряки, – любовно прошептал он и погладил утенка по голове. – Кря-кря!

Я сидел на своей кровати ни жив ни мертв. Если бы не отходняки после наркоза, ей-богу, наложил в штаны! Страшно, аж жуть. Особенно когда не знаешь, чего от этого типа ждать в следующее мгновение.

Вдоволь намяв свою пищалку, Пятеркин убрал ее обратно. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, он взобрался на стул, дотянулся до лампы, произвел с ней какие-то манипуляции, и та заработала нормально.

Спецагент вытер потное лицо большим, едва ли не с простыню платком, подошел к тумбочке, взял с нее поднос, поставил его мне на колени и снял салфетку. Я увидел открытую бутылку минералки, из которой торчала соломинка. Выкинув соломинку, я разом осушил всю бутылку. Надо признать, стало немного полегче.

– А нет ли чего-нибудь пожевать? Например, сосисок? Или может, яичницы?

По лицу Пятеркина пробежала быстрая судорога и он снова выдал песенку:

– Ешьте, дети, утром кашу – будете здоровы!

– Ну хотя бы бутер, – тихо попросил я.

– Никакой еды. Послеоперационный режим, – безапелляционно заявил он.

Немного помолчав, Пятеркин перешел к сути. Было видно невооруженным глазом, что каждая фраза давалась ему с трудом, словно слова вытягивали из него клещами.

– Итак. Вы в безопасности. АНЯ – это правительственная организация. Мы исследуем паранормальные явления и отслеживаем внеземные контакты.

– Какая еще Аня? – простодушно поинтересовался я.

Спецагент напрягся и впился в меня ледяным взглядом.

– Агентство Неопознанных Явлений. А-Н-Я, – сжав зубы, расшифровал он аббревиатуру.

Я решил не провоцировать и молча кивнул.

– Так вот. АНЯ – это правительственная организация, – повторил Пятеркин. – Мы исследуем паранормальные явления и внеземные формы жизни. Главные наши направления – это оккультизм, парапсихология, НЛО… Вам знакомы эти термины?

«Еще бы! – мысленно ответил я. – Зря я, что ли, прочитал столько комиксов про космического пирата Ставра Звездного?! А он там как раз боролся с пришельцами, колдунами, мутантами и прочей нечистью».

Да и мой любимец детектив Форсети тоже успел прикоснуться к неизведанному. В одной из серий он сталкивался с бандой психопатов-экзорцистов. Называлась она «Синдикат Икс». Там детектив Форсети расследовал исчезновение человека по фамилии Туран. Пропавший работал в крупной юрфирме. Однажды он вышел пописать и бесследно пропал. Полиция оказалась бессильна. Ни улик, ни свидетелей, ни каких-то других зацепок. Но для детектива Форсети нет ничего невозможного! Вскоре он взял след и нашел Турана. Оказалось, что того похитили агенты «Синдиката Икс». Они посчитали, что в него вселился древний демон, властелин бездны Аббадон, и собирались сжечь чувака, предварительно задушив и четвертовав. Форсети проник в логово психопатов, вступил в схватку с целой толпой, и освободил Турана. Добро победило зло!

Так что я еще раз кивнул.

Собеседник удовлетворенно принялся вещать дальше:

– Особое внимание мы уделяем уфологии и поискам контактов с иными цивилизациями. Некоторое время назад мы получили информацию, что на квази-планету Сиротка прибыл неопознанный летающий объект, неизвестным способом миновав сторожевые дроны… Мне продолжить рассказывать или сами догадаетесь, что было дальше?

«А чего там догадываться? Все и так ясно. Сперва нас забросили на эту помойную планету, а потом и вовсе забыли о нашем существовании. Живите как хотите, а если сдохнете – еще лучше. Кому вы вообще такие нужны, отбросы общества? А тут – раз! Шарик из иного мира прилетел. И про нас сразу вспомнили! А дальше – подземоход, атака боевых дронов, железка у меня в пузе», – раздраженно подумал я, а вслух сказал:

– Мне все понятно.

– Спасибо, что сэкономили мое время, – с натужной вежливостью произнес Пятеркин.

Он даже улыбнулся, хотя лучше бы этого не делал. У него были просто ужасные зубы. Даже не зубы, а какие-то коричневые огрызки. Просто отвратительное зрелище. А я-то думал, что у спецагентов хорошая медицинская страховка…

Тут зазвенела мобила. В качестве рингтона стоял гимн Земли:

В мире всего превыше

Лишь Земля одна.

Она – наш дом и крепость,

Она – наша судьба.

Пятеркин лихорадочно полез в карман брюк и выудил мобилу. Модель была такой древней и убитой, что впору было удивляться, как аппарат еще работает.

Поднеся мобилу к уху, он спрыгнул со стула и вытянулся по струнке:

– Здравия желаю, товарищ полковник!.. Слушаюсь! Разрешите исполнять? На выход, – скомандовал спецагент мне, трясущимися руками запихав мобилу обратно.

Но я решил проявить твердость и выпалил:

– Я никуда не пойду, пока не узнаю, что случилось с Помилкой и остальными.

В ответ ствол его пушки уткнулся мне прямо в лоб.

– На выход! Быстро! – не терпящим возражений тоном рявкнул Пятеркин.

Аргументов против у меня не нашлось.

Я и мой конвойный медленно плелись по плохо освещенному коридору. Наверное, со стороны мы выглядели очень забавно. Дерганый мужик в черном костюме и заросший босой охламон в больничной пижаме – ну о-очень странная парочка.

Вокруг царили разруха и грязь. С потолка свисали обрывки проводов, на полу была разлита мутная с синеватым отливом вода, а стены покрывала черная плесень. Атмосферное местечко, ничего не скажешь.

Наконец мы дотопали до металлической двери, которую охранял антропоморфный робот, вооруженный черным длинноствольным бластером. Внешне он выглядел точь-в-точь как наш Комендант. Это был подгузник, или сокращенно подгуз – удешевленная модель боевого голема. Так их называли из-за одноразовости, поскольку изготавливали из дешевых материалов и в случае серьезной поломки сразу выбрасывали на свалку, как использованный подгузник.

Завидев нас, страж опустил торчащий из стены рычаг.

Тяжелая дверь, лязгнув, отъехала в сторону и явила взгляду просторный зал, освещенный множеством ламп. В центре стоял длинный стол, уставленный компьютерами, перед которыми суетились несколько человек, одетых в блестящие огнеупорные комбинезоны, сапоги на толстой подошве и в шлемы с прозрачными забралами. У всех на поясах в кобурах висели бластеры. Никакой другой мебели, кроме примостившегося в углу шкафа с надписью «Спецодежда» и располагавшейся рядом пузатой гипотермической капсулы, не имелось.

К нам подошел человек в шлеме и сказал что-то про технику безопасности.

– Мы ненадолго, – раздраженно бросил ему Пятеркин.

– Но…

– Свободен, – взгляд и тон моего провожатого заставил адепта правил замолчать и покорно удалиться.

Тем временем от стола отъехало и направилось к нам инвалидное кресло на магнитной подушке, в котором сидел человек в зеленом кителе с орденскими планками.

II

Полковник Годар

– Здравия желаю, товарищ полковник! – вытянулся в струнку Пятеркин и отдал честь офицеру, остановившемуся в двух шагах от нас. – Заключенный Вук Обранович доставлен на допрос!

В кресле находился сухонький старичок с добродушным, подвижным лицом. Макушку полковника венчал ежик седых волос, а над верхней губой пролегала полоска франтоватых черных усиков. Несмотря на преклонный возраст, глаза блестели молодцеватым задором, а на щеках проступал румянец.

А его средство передвижения просто поражало воображение. Я бы сравнил его с новеньким спортивным небоходом, от которого за версту разило большими деньгами. Мой батя-колясочник и мечтать не мог о таком!

«Так вот куда уходят заработанные налогоплательщиками денюжки!» – про себя заключил я.

– Полковник Годар, – представился старик. – А вы у нас, получается, Вук Обранович?

– Он самый, – отозвался я, созерцая чудо-кресло.

– Нравится? – полковник проследил за моим взглядом.

– Угу.

– Выполнено по спецзаказу, – с гордостью пояснил Годар и нежно провел рукой по кожаному подлокотнику. – В этом кресле вся моя жизнь! Оно нашпиговано умной электроникой, которая позволяет мне хотя бы на время забыть о недуге… У меня редкое заболевание позвоночника и оно, увы, не лечится.

Он тяжело вдохнул и с горечью добавил:

– Подумать только, живем в двадцать третьем веке, в космос летаем, а поставить на ноги больного человека не можем…

– Полковник, пора принять лекарство, – раздался из недр чудо-кресла нежный девичий голосок.

– Позже, Нора, – ответил Годар.

– Не забывайте, у вас режим, – настаивал шедевр технической мысли.

– Да помню я, помню.

Кресло слегка дернулось и голосок произнес:

– Мне придется сообщить об этом вашему лечащему врачу!

– Хорошо, хорошо. Сдаюсь, – полковник театрально поднял руки вверх.

Из спинки поднялась механическая рука со шприцем, которая сделала инъекцию в шею пациента, после чего убралась обратно.

– Познакомьтесь, это Нора, – сообщил Годар.

Я подумал, что старичок совсем сбрендил, но он уловил мое недоумение и растолковал:

– Креслом управляет суперкомпьютер с системой искусственного интеллекта «Новый разум». Сокращенно Нора.

– АНЯ. Нора. Прямо бабье царство какое-то, – хмыкнул я.

– Для меня нет никого дороже этих двух барышень. Моя организация и моя спутница жизни. И пусть вас не смущает, что я говорю о них как о живых существах. Мы, старики, любим иногда почудить, – по-кошачьи прищурился полковник.

Его речь прервал звук, похожий на попытки задыхающегося набрать воздух. Источником аудиопомех оказался Пятеркин. Его лицо перекосило, как отражение в кривом зеркале, спецагент весь напрягся и даже прикрыл рот рукой.

– Товарищ полковник, разрешите обратиться? – глухо произнес он.

– Обращайтесь.

– Разрешите выйти.

Годар смерил Пятеркина насмешливым взглядом и сказал:

– Идите. А когда закончите ваши… – полковник не смог сдержать улыбки, – ваши дела, приведите сюда других заключенных.

Спецагент пулей бросился к двери.

– Несчастный юноша, – покачал головой полковник. – Мы с ним чем-то похожи. Он тоже болен и тоже, увы, неизлечимо. Но я болен физически, а он – душевно.

– Да, я заметил. А что с ним? – я не стал скрывать интереса.

– Синдром Туретта. Может, слышали?

– Нет, никогда.

Годар кашлянул в кулак.

– Нора. Расскажи нам про синдром Туретта.

– Синдром Туретта – это болезнь нервной системы, характеризующаяся наличием у пациента множественных простых или сложных двигательных тиков…– начало было чудо-кресло.

– Спасибо, Нора, достаточно, – решил полковник. – В общем, страшная вещь, да еще и в таком возрасте.

Он понизил голос до шепота:

– Подозреваю, что у него серьезные проблемы с противоположным полом. Какая девушка будет терпеть его выходки? И это в пору бурной молодости, когда кровь кипит…

Я изо всех сил старался вести себя спокойно и уверенно, хотя создавать такое впечатление было нелегко. На самом деле тревожные мысли и опасения за дальнейшую судьбу не отпускали меня ни на секунду, но окружающим об этом знать совсем не обязательно.

– А что здесь у вас такое? – нарочито непринужденно спросил я у полковника.

– Лаборатория.

Память без спроса вернула меня в жуткий подвал Чучельника, и я машинально произнес:

– Лаборатория дьявола…

– Какого еще дьявола?

– Проехали… – опомнился я. – А где мы находимся?

– На нашей секретной базе.

Я переступил с ноги на ногу. Пол был очень холодный, а никакой обуви мне не выдали.

– А кто все эти люди в шлемах?

– Наши лаборанты.

– И чем же вы тут занимаетесь? – вопросы возникали сами собой.

Годар ласково улыбнулся, словно я был не пленник, а его старый приятель:

– Изучаем Помилку.

– Помилка жива? – еле сдерживая нахлынувшие эмоции, воскликнул я.

– Нора, зеркало! – скомандовал полковник.

Из спинки показалась все та же механическая рука, стальные пальцы сжимали небольшое круглое зеркальце. Годар поглядел в него, указательным пальцем пригладил усики и подмигнул своему отражению.

– Нора, ножницы! Подравняй мне правый ус.

Стальные пальцы с маникюрными ножничками в считанные секунды справились с его приказом.

«Сука, да он издевается!» – выругался я про себя.

– Успокойтесь, молодой человек, с Помилкой все в порядке, – медовым голосом произнес Годар.

– А откуда вам известно ее имя? – спохватился я.

– Пока вы были в отключке, мы допросили Профи и Фиделя. Они все нам рассказали. Вернее, все рассказал Фидель. А Профи оказалась крепким орешком, так и не раскололась.

– А что с Фиделем и Профи?

– С ними тоже все порядке.

– А Мира… Девушка, она была на караулке, что с ней?

– Наши боевые дроны отправили ее на небеса.

«Биогибрид попал на небесах…Представляю, какой бы поднялся переполох в райских кущах», – невольно подумалось мне.

Впрочем, у биогибридов отсутствует душа и путь на небеса им заказан. Хотя кое-кто бы с этим не согласился. Например, один бродячий проповедник, который уверял меня, что у всех роботов, включая дронов, душа как раз есть и они тоже могут попасть в загробный мир.

Да что там роботы! Встречал я и таких чудил, что верили в одушевленность деревьев.

Это было давным-давно, еще во времена зеленой травы…

Я – молодой, подающий надежды любовный аферист и, казалось, весь мир у моих ног. В ту пору мне не давала покоя одна молодая особа. Звали ее Лилли-Энн Экзич. Ее папа, Бела Экзич, был известным на всю Систему писателем-фантастом. Неплохой, кстати, писака. Автор бесконечной эпопеи «Покорители пространства». Писал он с какой-то удивительной скоростью. Мог запросто выдать до трех толстенных томов в год. И при этом качество его произведений всегда оставалось на достойном уровне. Злые языки поговаривали, что Бела Экзич подпитывал свое трудолюбие стимуляторами и алкоголем, но я свечку не держал, поэтому не берусь судить. Свою эпопею писатель так и не окончил. Остановился на сороковом томе и умер во сне от сердечной недостаточности.

Лилли-Энн, его единственная дочь, получила многомилионное наследство и шикарный особняк под названием «Белая дача», расположенный в подмосковном Королеве. Вокруг особняка был разбит парк с экзотическим деревьями. Очень красивый. А сверху все накрывалось навороченным климатическим куполом, под которым царила вечная весна.

Мысли о денежной составляющей наследства Лилли-Энн не давали мне спокойно спать. И я решил во что бы то ни стало охмурить ее и обобрать.

Скажу откровенно, дамочку не назовешь красавицей. Мелкого росточка, пухленькая, с жидкими волосенками. Короче, не мой типаж. Но работа есть работа…

Лилли-Энн была ботанкой. То есть участником одноименного субкультурного движения. Ботаны протестовали против пуританской морали, пропагандировали стремление вернуться к природной чистоте через любовь и миролюбие. Они поклонялись деревьям, считали, что у них есть душа и особая миссия: охранять, исцелять и усиливать жизненную энергию человека. И как только Лилли-Энн заполучила отцовские деньги, сразу же организовала в особняке ботанскую общину. Сборище вышло внушительным. Человек под двести, а то и больше. Поэты, художники, музыканты… Короче, бездельники всех мастей.

Чтобы добраться до ее капиталов, мне требовалось стать частью этой тусовки. И я стал готовиться. Читал, смотрел фильмы и ролики, чтобы вникнуть максимально подробно в суть и частности субкультуры ботанов. Попытался пособирать сведения и о самой Лилли-Энн, но тут меня ожидало фиаско: информация практически отсутствовала. Она не вела соцсетей, не светилась в обществе, не давала интервью.

Сочтя, что пришла пора, я отправился на собеседование, которое требовалось пройти для вступления в общину. Меня спросили о гражданской позиции. Ответ, что я сторонник мира во всем мире и категорический противник войны, а «доброта» – мое жизненное кредо, всех устроил. Еще мне показывали карточки с изображениями деревьев, а я угадывал, как они называются. Подготовился я хорошо, так что не сделал ни одной ошибки. Тем же днем я прошел обряд посвящения. Я отрекся от прошлой жизни, поклялся служить матушке-природе и бороться за мир во всем мире, и так далее, и тому подобное…

Подчиняясь правилам, я избавился от своей одежды, мобилы, бумажника и прочих предметов «мирского культа». Мне выдали просторную белую тунику, расшитую бисером тюбетейку и заставили выпить какое-то пойло. Как выяснилось позже, это был абсент – крепчайшая настойка на полыни. Потом меня привели к священному дереву, которому они все поклонялись. Им оказался ясень. И я трижды облобызал его корни. Далее предстояли пляски у костра, хоровые песнопения и прочий бред. Очнулся я только под утро рядом с какой-то обнаженной девицей. Кажется, это тоже была часть ритуала посвящения…

И потянулась череда беззаботных дней. Бесплатная кормежка, ничегонеделанье, беседы обо всем и ни о чем, свободная любовь. На «Белой даче» имелся огромный винный погреб, куда я стал наведываться, как на работу. Ботаны не гнушались пьянства, но перед тем, как приложиться к бутылке, следовало прочесть специальную молитву.

За все это время я видел Лилли-Энн всего несколько раз, да и то мельком. Наследницу окружала целая свита лизоблюдов и прихлебателей, которые не давали к ней приблизиться. Скажу наперед, доступа к ее телу я так и не получил…

Кроме вечно пьяных и обсаженных ботанов, на «Белой даче» имелся целый легион слуг. Они выполняли всю грязную работу: готовили, обстирывали, убирали, разве что не подтирали нам задницы. Целая бригада врачей круглосуточно следила за тем, чтобы все хорошо себя чувствовали. Были и охранники – громилы в черных очках, вооруженные бластерами. Они с равнодушием взирали на творящийся здесь бедлам, но стило кому-то затеять драку или попытаться что-то спереть, провинившийся тут же брался за шкирку и выдворялся из общины.

Я быстро понял, что изначальный мой план невыполним, я тут бесполезно трачу время, занимаясь черт знает чем. Однако уйти я не особо спешил: халявная выпивка и доступные девицы удерживали от окончательного шага.

А свинтил я после того, как стал свидетелем одного кощунственного акта, о котором до сих пор вспоминаю с содроганием. Оказалось, что раз в месяц ботаны проводят ритуал «Сжигания мерзости». ю они называли деньги.

Ритуал проходил так. Все собирались у костра и Лилли-Энн бросала в его пламя пачки новеньких кредов, приговаривая: «Гори, мерзость! Гори!». При этом ботаны шумно аплодировали и хохотали. Только мне было не до смеха. Я едва не потерял сознание, видя, как в огне сгорают сотни хрустящих бумажек.

Под впечатлением я впечатляюще напился, после чего подрался с одним бородатым дядькой по кличке «Борода». Оригинальный позывной, не так ли? Этот урод присел мне на уши и стал рассказывать о том, что уже десять раз наблюдал «Сжигание мерзости» и теперь жить не может без этого зрелища. Я не стал сдерживаться и от души врезал ему. На следующий день меня вытурили из общины.

Ну и на этой ноте закончу-ка я экскурс в прошлое, тем более что настоящее мое весьма драматично и неопределенно.

И вот стою я в пижаме перед полковником-инвалидом, переминаюсь с ноги на ногу, а в башке елозит одна единственная мысль. Решив не таить ее, спросил напрямую:

– А зачем вам понадобились мы, если вас интересует только Помилка?

Полковник провел ладонью по серебристому ежику волос и сказал с усмешкой:

– Не «мы», а вы, Вук. Ваши друзья нам ни к чему.

– В смысле, ни к чему? Вы собираетесь пустить в расход Профи и Фиделя? – возмутился я.

– Ни в коем случае, ни о чем подобном мы и не думали!

– Ага, не думали… Да все вы уже придумали! Не удивлюсь, если вы и Сиротку очистили.

– Правильнее сказать, «зачистили», – поправил Годар.

– Да без разницы – очистили, прочистили, зачистили! Короче, перебили всех пыжей к едрене фене, а заодно и симургов с урсусами.

– Скажете тоже, молодой человек! – прыснул полковник. – Мы же не изверги! Пыжи пусть себе живут-доживают. А местные зверушки мне очень даже понравились. Я, кстати, приказал доставить к нам одного живого урсуса. Великолепный экземпляр! Будет подарок моему другу генералу Каюмову. Он держит в своем имении небольшой домашний зоопарк. Всякие там экзотические пташки, зверушки, бабочки, жучки, паучки…

Тут он словно бы спохватился, откашлялся и придал лицу серьезное выражение:

– Однако я заговорился. Перед тем, как ответить на ваш вопрос, спрошу. Вам известен термин «контактер»?

Я не стал отвечать.

– Контактер – это человек, который вступил в контакт с пришельцами. В вашем случае с одним пришельцем, – последовали пояснения. – Но вы не только установили контакт с Помилкой, но и подружились с ней. Так что на вас и инопланетянку у нас обширные планы.

– Что, теперь посадите нас в клетку и будете изучать, как каких-то диких зверей?!

– Почему сразу «диких»? – искренне удивился полковник. – Вы очень даже домашние. Сладкая парочка – папа и его детеныш. Но в целом вы, конечно, правы. Только это будет не клетка, а комфортабельная космическая станция, оборудованная по последнему слову техники.

– А если я не соглашусь?

– Вы согласитесь.

– Силой заставите, да?

– Зачем же силой? Сейчас спецагент Пятеркин приведет Фиделя и Профи, и вы вмиг образумитесь. А если будете выеживаться, я прикажу моим лаборантам переломать им пальцы на руках и ногах, вот тогда вы сразу станете как шелковый.

Я на секунду представил, как уроды в шлемах пытают Профи и Фиделя, и вздрогнул.

– Ну хорошо, раз я вам все-таки нужен, дайте мне увидеться с Помилкой, – предъявил я свое условие.

Годар звучно хлопнул в ладоши.

Долговязый лаборант подошел к гипотермической капсуле и покатил в нашу сторону, как носильщик тележку, остановив ее в полуметре от нас. Капсула поблескивала разноцветными лампочками, а сверху имелось квадратное окошко. Туда я и заглянул. Там, внутри, лежала Помилка. Ее глаза были закрыты, лицо выражало безмятежность, а лоб «украшали» два датчика, приклеенные лейкопластырем.

– Вы довольны? – полковник одарил меня белозубой улыбкой.

III

Секретная база

– Что вы с ней сделали, мрази?! – не в силах больше сдерживаться, заорал я.

Долговязый лаборант решительно выхватил бластер из кобуры, но полковник остановил его, выставив вперед ладонь с растопыренными пальцами, и отослал восвояси.

– Не стоит волноваться, молодой человек, она отдыхает, – мягким голосом произнес Годар.

Эмоции во мне извергались вулканом. Я был готов сделать с этим усатым старикашкой такое…

– Кажется, вы хотите причинить мне боль? – неожиданно изрек он. – И какую же кару вы мне уготовили?.. Наверное, вы желали бы затолкать мне в задницу это кресло. Я прав?

«Да он читает мои мысли!» – мелькнуло у меня в голове.

Но ни подтверждать, ни опровергать высказанное им предположение я не стал.

Годар слегка покачал головой и звонко цокнул языком.

– Можете не притворяться, я вижу вас насквозь.

– Вы что, телепат?

– Ну что вы! Просто я немножко знаю людей. Профессия, знаете ли, обязывает.

– А что вы еще обо мне знаете?

– Вук Обранович, сорок лет, родился на Земле в…

– Об этом написано в моем досье, – оборвал я.

– Нора! Массаж! – внезапно распорядился полковник.

Чудо-кресло завибрировало. Годар прикрыл глаза и блаженно вдохнул. Его лицо выражало умиротворение и бесконечное спокойствие.

– Массаж. Очень полезная штука, особенно в моем возрасте, – посчитал нужным сообщить он. – Снимает стресс, утихомиривает тревожность, успокаивает. Я, конечно, люблю, когда его делают ручками. Женскими ручками. Или ножками… Только представьте, лежите вы на спине, а по вам ходит обворожительная девушка. Топ-топ, топ-топ… Знаете, в молодости у меня была одна массажисточка. Звали ее Лейла. Сама крошечная, весит как пушинка, личико тупенькое-тупенькое, но при всем при этом – богиня массажа! И ножками, и ручками, и…

Полковник осекся:

– Простите, отвлекся. Итак, что я о вас думаю? Вернее, что я о вас знаю… Человек вы по-своему неглупый. Добрый. Но не любите это показывать. Еще вы очень непрактичный. Больше руководствуетесь эмоциями, чем здравым смыслом. К тому же вы пытаетесь казаться хуже, чем вы есть на самом деле. У вас было много женщин, – собеседник хитро подмигнул мне. – А вот об этом я прочитал в вашем досье… Признаюсь, впервые вижу живого альфонса.

От его любопытного взгляда, которым он окинул меня с головы до ног, мне стало не по себе. Хрен его знает, что на уме у этого облаченного званием и лишенного способности ходить старого болтуна.

– Я не альфонс, а любовный аферист, – возразил я.

– В первый раз слышу такой термин, – хмыкнул полковник. – Нора, запомни: «любовный аферист».

– Хорошо, – отозвалось чудо-кресло.

Годар снова переключился на меня:

– Хотите вы того или нет, но теперь мы будем проводить много времени вместе. И в ваших же интересах, чтобы мы стали друзьями. Я бы с большим удовольствием послушал истории из вашей жизни. Видите ли, я старомоден и люблю живое общение. Особенно с людьми такой редкой и интересной профессии.

«Надо осторожней и внимательней с этим волчарой, – понял я. – Скользкий тип. И зубки у него острые. Чуть зазеваешься – сожрет с потрохами».

– У меня тоже есть ребенок, – доверительно сказал он, подъехав к капсуле с Помилкой и заглянув внутрь через стекло. – Сын. Только уже взрослый. Его мать, увы, умерла при родах. О, что это была за женщина! Как я любил ее! Врачи советовали ей сделать аборт, а она не послушалась и решила рожать. И мелкий паршивец убил ее.

Что бы означал такой внезапный приступ искренности? У людей, подобных полковнику Годару, не бывает ничего «случайного», такие, как он, просчитывают все ходы наперед. Значит, старый хрыч просто хочет завоевать мое расположение. Что ж, подрыгаю ему и сделаю вид, что клюнул на этот крючок:

– Жизнь – штука несправедливая.

– Именно так, молодой человек. Именно так… А какое же милое создание, эта Помилка! Кстати, вы в курсе, что означает ее имя?

– Знаю. «Ошибка».

– Вы ее так нарочно назвали или…

– Или, – не дал я ему закончить фразу.

– И все-таки откуда такое странное имя?

– Так звали мою двоюродную племянницу.

– Интересно, интересно, – промолвил полковник. – Впрочем, я не удивлен. Каких сейчас только имен у деток не встретишь! Вот один мой подчиненный назвал дочку Дурдоной. Представляете? Вот ведь имечко! А между прочим, в переводе, кажется, с какого-то древневосточного языка, это означает «единственная жемчужина» … Ох, что-то я опять заболтался. Итак, Помилка.

Мне было сообщено, что девочку из шара тщательно обследовали и не выявили у нее никаких странностей и аномалий, придя к выводу, что она ничем не отличается от обыкновенной девчонки. Также я узнал, что на допросе Фидель рассказал о паранормальных способностях Помилки и ее умении вызывать молнии.

– Вижу, что вам неприятно видеть вашу ээээ… дочурку в этом ээээ… саркофаге, – Годар похлопал ладонью по гипотермической капсуле. – Целиком и полностью разделяю ваши отцовские чувства, но, судя по рассказам ваших товарищей, девочка может быть опасной для окружающих, так что сделано это сугубо из соображений безопасности. А данная капсула, да будет вам известно, изготовлена из особо прочных материалов и снабжена супернадежным замком… Кстати, а вы не знаете, откуда она прилетела?

Я отрицательно мотнул головой.

– И не пытались узнать?

Странный вопрос. Конечно, пытался. Спрашивал у Помилки, подсовывая ей звездные карты и пробывал с помощью разных уловок выудить из нее хоть какую-то информацию. Но результата это не дало. Конечно, тут можно было сослаться на ее скудный словарный запас. Но мне почему-то казалось, что девочка понимает, что я говорю, но отвечать не хочет. Поэтому я прекратил свои попытки, полагая, что всему свое время.

Я не счел нужным скрывать это от принимающей стороны.

– Очень жаль, – отреагировал полковник.

Тут с потолка что-то упало. Кажется, кусок штукатурки.

– Бардак, полный бардак, – сердито сказал Годар. – У нас серьезная организация, а не какая-то там шарашка! В этих стенах куется будущее человечества, проводятся важнейшие исследования. А министерству на это наплевать! Вы бы знали, с каким трудом нам приходится выбивать финансирование. Вместо того, чтобы работать, я мотаюсь как угорелый по кабинетам, стелюсь перед каждым чинушей. И все равно получаю гроши. Так что приходится на всем экономить. Денег нет на простейшую систему видеонаблюдения, не говоря уже о более серьезных вещах.

Он погрозил кулаком куда-то в пространство.

– Эти крохоборы еще смеются над нами! Они думают, что АНЯ занимается ерундой, а полковник Годар выжил из ума. А ведь я чуть не поймал снежного человека! Три с половиной года угробил на его поиски, но в самый ответственный момент эти гады из министерства урезали нам бюджет. Пришлось полностью расформировывать отдел криптозоологии. Годы непосильного труда коту под хвост… Но ничего, будет и на нашей улице праздник! Когда я предоставлю им полный отчет по Помилке, у них глаза на лоб полезут.

Годар с довольным видом потер руки:

– Дело попахивает большими деньгами. Ух, как я развернусь! Построю новую секретную базу с современным оборудованием и, конечно же, закажу космическую станцию. Специально для вас с Помилкой. А еще уволю к чертовой бабушке всех своих старых сотрудников и вместо этих раздолбаев наберу новых. Суперпрофессионалов! И самое главное – заново создам отдел криптозоологии. И никуда ты от меня не денешься, снежный человек!

Вдруг за дверью раздались выстрелы. И что-то тяжелое рухнуло на пол.

Дверь в лабораторию распахнулась и под звуки тревожной сирены на пороге в клубах дыма возникли четыре фигуры. Когда дым немного рассеялся, я не поверил своим глазам. Это были Профи, Фидель, Пятеркин и… Циклоп.

Фидель и Профи были одеты в такие же, как у меня, пижамы, только с другим принтом – то ли елочки, то ли ежики. Короче, что-то колючее. Держались они бодренько и не выглядели замученными и истощенными. Чего не скажешь о Циклопе. Он был грязный как черт, страшно исхудал, а осунувшееся лицо мутанта покрывали многочисленные синяки и ссадины. Дырявая рабочая роба висела на нем как на вешалке. В одной руке Циклоп сжимал бластер, а другой держал за шкирку трясущегося, как банный лист, Пятеркина. Фидель тоже вооружился бластером, судя по всему, совсем недавно принадлежавшим охраннику-подгузу. А вот у Профи руки были свободны.

От неожиданности лаборанты испуганно замерли, а потом все разом, как по команде, потянулись за пушками. Но бесполезно: бластеры Циклопа и Фиделя застрекотали, как хорошо отлаженные швейные машинки. В живых остался только разговорчивый полковник. Он, единственный, поступил разумно: как только началась стрельба, поднял руки вверх и прокричал: «Сдаюсь! Я безоружен!»

Мутант отпустил Пятеркина, который теперь лежал на полу лицом вниз. Из его рта грязным потоком лилась ратолингва, а руки отчаянно сжимали резиновую тушку желтого утенка.

Все произошло так неожиданно и быстро, что я не успел ничего осознать и почувствовать.

– Держи, начальник! – Фидель подошел ко мне и протянул свой бластер, а сам освободил от ненужной ноши кобуру одного из лаборантов и встал у двери, чтобы не пропустить возможное появление «гостей».

Я взял на мушку полковника, который, не понимая толком, что произошло, издавал какие-то непонятые звуки. Нечто среднее между поросячьим хрюканьем и повизгиванием. От его напускного лоска не осталось и следа. Теперь в чудо-кресле сидел обычный беспомощный старик, охваченный страхом.

– Ну что, старый хрен, как тебе такой поворот? – я коварно улыбнулся.

– Но-о-рааа, – заблеял Годар.

– Заткнись и не норкай тут! – рявкнул я и обратился к своим товарищам. – Помилка жива, надо ее освободить!

– Где она? – встрепенулась Профи.

Я кивнул на гипотермическую капсулу:

– Открыть сможешь?

– Слишком сложный замок, без пароля не открою, – заключила девушка, бегло осмотрев объект.

– Какой пароль? – я подошел вплотную к полковнику, угрожающе нависнув над ним.

– Но-о-рааа… – завел он старую шарманку.

– Я же ясно сказал, не норкать! Пароль говори, сука! – взорвался я.

– У вас неприятности, полковник? – проявило инициативу чудо-кресло, задав вопрос взволнованным тоном. – Мои приборы показывают, что вам пора принять успокоительное. И кто все эти люди? Мне следует вызвать охрану?

– Выруби чертово кресло и говори пароль! – заорал я и в знак серьезностей своих намерений выстрелил в потолок.

– Нора, отключись! – приказал Годар и рассеянно пояснил. – Это такой пароль… Нора…

Нет, все-таки некоторых жизнь ничему не учит. Что это, черт возьми, за пароль? А где цифры? Знаки где? Эх, полковник, полковник, вы меня разочаровали.

Набрав пароль, Профи открыла крышку, быстро отклеила датчики и взяла девочку на руки.

– Она проспит еще около суток, – полковник натужно улыбнулся.

– Что лыбишься, мразь? – осадил я его и приказал. – А ну брысь с кресла! Посадим на него Помилку!

Лицо Годара волнообразно задергалось, а белоснежные зубы принялись отбивать чечетку.

– Умоляю… Не надо… В этом кресле вся моя жизнь… Умоляю… Пощадите… – заскулил он и из его глаз брызнули слезы.

– Пошел вон! – я наклонил чудо-кресло и скинул седока.

Профи усадила малую на освободившееся место, провела рукой по ее волосам и поцеловала в лоб.

– Я достану вас! Слышите! Достану и вырву ваши поганые сердца! – в бешенстве орал оказавшийся на полу свергнутый полковник.

По лаборатории разнесся звук, издаваемый резиновым утенком, а сквозь всхлипы пробивался дребезжащий голос Пятеркина:

– Кряки, Кряки, Кряки!

Он бился лбом об пол, словно хотел забить неподдающийся гвоздь, тело его содрогалось в конвульсиях, рука при этом не прекращала терзать игрушку.

– Харе возюкаться! Пора! Уходим, пока горизонт чист, – внес разумное предложение Фидель.

Мы двинулись к выходу.

– Надо захватить с собой этого психа, – остановился Циклоп.

Я бросил взгляд на Пятеркина, не вызывающего у меня ничего, кроме отвращения:

– Зачем он нам нужен?

– А кто нас выведет отсюда?

С мутантом было трудно не согласиться.

Тут я вспомнил про шкаф с надписью «Спецодежда», и мне пришла в голову блестящая идея. Я бросился к этому хранилищу огнеупорных костюмов, сапог и шлемов, открыл его и скомандовал:

– Всем срочно переодеться! Будем маскироваться.

Коридор, по которому мы шли, казался бесконечным. А костюм, доставшийся мне, оказался размера на два больше, так что я буквально утопал в этом наряде.

На потолке мигали редкие красные лампы в защитных металлических сетках и уныло выла тревожная сирена. Впереди несся Пятеркин, погоняемый Циклопом, далее двигались Фидель и Профи, которая толкала вперед чудо-кресло, а я замыкал строй.

– Как нам отсюда выбраться? Говори! Быстро! – на ходу допрашивал мутант спецагента.

– Через канализацию, – с готовностью ответил тот, словно бы давно ждал этого вопроса.

– Куда идти?

– До конца и направо, там будет грузовой лифт. Надо спуститься вниз на цокольный этаж, а дальше через люк.

Циклоп покосился на спящую в чудо-кресле Помилку и возразил:

– Это нам не пойдет. Есть еще варианты?

– Только через центральный выход.

– Иди далеко?

– Нет. Выход аккурат напротив лифта. Тут рядом.

– Внимание, кто-то идет… – предупредил Фидель.

Мы остановились, мои спутники взяли оружие наизготовку.

– Опустите пушки, – приказал я. – Пострелять всегда успеем. А сейчас сделаем вид, что мы одни из них. Вдруг прокатит…

– Не нравится мне эта затея, начальник, – покачал головой Фидель.

– А если их больше? И не забывай, с нами Помилка, – урезонил я старьевщика и обратился к Пятеркину. – Слушай меня внимательно и запоминай. Лаборатория была атакована террористами, и мы везем девочку в безопасное место. Так и скажешь своим. А выкинешь какой-нибудь фокус – на месте пристрелю. Понял?

Спецагент нервно качнул подбородком.

В этот момент из-за поворота показались четверо бойцов в полной боевой амуниции с «Циклонами» наперевес. Увидев нас, они настороженно замерли и направили в нашу строну стволы плазмаметов.

Нашему пленнику жизнь, видимо, была очень дорога, так что порученную ему роль он сыграл весьма убедительно.

– Опустить, оружие! Я – спецагент Пятеркин! Лаборатория атакована террористами, мы везем подопытную в безопасное место! – отчеканил он и продемонстрировал свою бляху.

Вперед выдвинулся широкоплечий боец. Достав из кармана портативный сканер, он направил красный луч на бляху спецагента, удовлетворенно кивнул и отошел назад.

– Что еще за штуки? Кто дал вам право сомневаться в моих словах? – взбеленился Пятеркин и весь пошел багровыми пятнами.

– У нас приказ. В случае ЧС проверять, а, при необходимости, задерживать всех подозрительных лиц, – объяснил здоровяк.

– Это я-то подозрительный?! Да как ты смеешь?! Ты с кем разговариваешь?! Я – спецагент Пятеркин! Код доступа «Сигма».

– У нас приказ, – повторил атлет.

– Что в словах «код доступа «Сигма» тебе непонятно?

– Но…

– Фамилия и должность!

– Агент Вей Сунь! – пробасил тот.

– Так вот, слушай меня, агент Сунь-вынь. Если ты продолжишь препятствовать выполнению моего задания, я лично позабочусь о том, чтобы ты и твои дружки первым же звездолетом отправились на Титан!

От этих слов я непроизвольно вздрогнул. Хоть мой бывший сослуживец Сапог и считал Сиротку самым дремучим местом в Системе, по сравнению с Титаном та была просто райским уголком. В народе этот спутник Сатурна прозвали «Дристаном» из-за метановых дождей, которые шли там круглый год. На Титане, имевшем бессчетное количество скважин, шахт, карьеров и заводов, не покладая рук трудились тысячи работяг со всех уголков Системы. В погоне за кредом, и отнюдь не «длинным», они гробили свое здоровье, поскольку экология и условия работы были просто чудовищными.

Угроза сработала. Бойцы расступились и дали нам дорогу.

Пятеркин приложил палец к биометрическом замку и двухстворчатые металлические двери разъехались, погрузившись в стены.

Я ощутил прилив свежего воздуха и сделал максимально глубокий вдох. Стояла чудесная погода: светило искусственное солнышко, дул прохладный ветерок. О, какое блаженство! Сейчас бы на шашлыки… Но пока не до того.

Обернувшись, чтобы повнимательней разглядеть покидаемое нами здание, я с трудом сдержал ругательство: вместо чего-то похожего на футуристическую крепость, взору предстала ушатанная двухэтажная панелька, за которой виднелась находящаяся в аналогичном состоянии пятиэтажка.

Рядом располагалась взлетная площадка, где стоял грузовой шаттл. Чуть в стороне пристроились два грузовика на гусеничном ходу и здоровенный колесный вездеход. Там же громыхал поржавевший робот-погрузчик и стояли два подгуза с плазмаметами.

Всю территорию опоясывал высокий бетонный забор с массивными воротами, судя по зеленоватому цвету, отлитыми из сверхстали – самого прочного в мире сплава, из которого изготавливаются фюзеляжи большинства современных звездолетов.

Людей поблизости не наблюдалось.

Нужно как можно скорее драпать отсюда. Но сперва неплохо бы определить, где мы находимся.

– Слушай, Пятеркин, а что это вообще за место? – спросил я.

– Это наша секретная база.

– А какая планета?

– Церера.

Ого! До боли знакомое название. Именно на Церере прошли мои лучшие годы, здесь я встретил Норико… Малюсенькая планетка с одним единственным густонаселенным городом-тезкой располагалась в поясе астероидов, аккурат между Марсом и Юпитером. Любители острых ощущений валили сюда толпами. Еще бы, единственное место в Системе, где разрешены казино, бордели и наркоторговля. Надо сказать, что здесь, на Церере, федералы не имели никакого веса. Об этом позаботился мэр города, властный и упрямый человек, не любящий подчиняться чужим правилам. Он создал у себя государство в государстве, со своими законами, своей армией и полицией. Наш святоша-президент не лез в дела церерианцев, тем более что казино, бордели, продажа психоактивных веществ приносили огромные доходы, а мэр исправно платил налоги.

– Вы что, лучше места не нашли для секретной базы? У вас же тут под боком настоящий людской муравейник.

Спецагента тряхнуло, его правый глаз задергался.

– Если хочешь что-то спрятать, спрячь это на самом видном месте, – просветил он.

Внезапно, словно соткавшись из воздуха, рядом появился усатый типок в черном костюме и черных же очках. Лицо его было слегка помятым, а волосы на голове торчали в разные стороны.

– Пятеркин! Как дела? – неискренне улыбнувшись, спросил он.

– Н-нормально, – прогундел спецагент.

– Что тут у нас на базе творится? А то я тут в отпуске был. Три дня в городе зависал. Всю получку в казино просадил, водки выпил море. До сих пор штормит.

– Не знаю, – буркнул Пятеркин и, щелкнув себя по бедру, присвистнул и заголосил. – Ой, а я не знаю, не знаю, где найду, где потеряю!

– Все песенками балуешься, – хмыкнул разудалый отпускник. – Кстати, услышал вчера в такси отличный трек. Не знаю, кто поет. Там такие слова: «Ветер волосы трепал, а я вдаль смотрел тоскливо, ничего не понимал» … Слушай, а кто это с тобой?

– Неважно.

– Как это неважно?

– А вот так. Неважно.

Усач напрягся и повысил голос до командного:

– Вы, кажется, совсем забыли про субординацию, спецагент Пятеркин! Или вы хотите, чтобы ваш код доступа упал на пять… нет, на шесть позиций?

Ситуация приближалась к критической, но положение спас Фидель. Он что есть мочи саданул привязавшегося хмыря рукояткой бластера по темени. Тот тихо ойкнул и мешком осел на землю.

– Сваливаем отсюда! – постановил я.

– Каким образом? – поинтересовалась Профи.

– Сопрем шаттл! Полетим с ветерком!

– А ты справишься с управлением?

– Наверное. Я как-никак в летке учился. Целых полгода.

– Слушай, Проныра, сейчас не до шуток…

– А я и не шучу. Или ты сомневаешься в моих силах?

– «Сомневаюсь» – не то слово.

– Проще будет угнать вездеход, – влез в разговор Фидель. – Протараним ворота – и на волю!

– А ты видел, из чего сделаны ворота? Это же сверхсталь! Их хрен пробьешь! – возразил я.

– Разуй глаза, начальник, эта тачка не так проста, как кажется, – подмигнул старьевщик.

Я пригляделся. Как и наш героический «Полкан», спереди машина была оснащена тараном, менее массивным, но более продвинутым: молекулярным. Активация такого боевого модуля создавала перед вездеходом мощную плазменную дугу, наносящую урон всему, чего коснется.

– Слушай мою команду! – радостно распорядился я. – К вездеходу бегом марш!

– А что делать с этим? – Циклоп указал на Пятеркина, который, увидев, что стало с усатым, совсем сник и только что-то бормотал себе под нос и почесывал большую синюшную шишку, венчавшую лоб.

– Пусть идет на все четыре стороны, – решил я. – Или у кого-то есть другие предложения?

Таковых не последовало.

– Чеши отсюда, – приказал я спецагенту.

Болезный не стал ждать развития событий и, взяв ноги в руки, пустился наутек со всей скоростью, на которую был способен.

IV

Заимка. Рассказ выжившего

Механическую стражу мы расстреляли из бластеров. А перед тем, как забраться в вездеход, я подобрал с земли подсумок одного из подгузов. Внутри оказались плазменные гранаты и одна ионная бомба, в просторечии называемая ионкой. Вот подфартило, так подфартило! Эта круглая малышка, умещающаяся в ладонь, при срабатывании разбрасывала кругом заряженные частицы и выводила из строя всю электронику противника.

Я завел таймер на ионке. Три минуты – думаю, должно хватить. А напоследок мы забросали технику противника плазменными гранатами и под грохот взрывов покинули секретную базу.

Молекулярный таран прекрасно справился с задачей и снес громоздкие ворота. Мы оказались на свободе и взяли курс на Церера-сити.

Передвижение происходило с невиданным комфортом. Никакой тряски, вибраций и посторонних шумов. Внутри тачки было достаточно просторно, что неудивительно для армейского вездехода, предназначавшегося для перевозки большого количества бойцов на дальние расстояния.

За баранкой сидела Профи. Она мигом, без помощи ключей завела мотор и теперь не скрывала своего восхищения от доставшегося ей оборудования:

– Ай да тачка! Просто шик! Первый раз веду такую машину, а ощущение, что уже лет сто за этим рулем!

Фидель был расслаблен и весел, я тоже. Помилка тихо посапывала в чудо-кресле. И только Циклоп сидел как на иголках:

– Как думаете, они послали за нами погоню?

– Ты что, прикалываешься? После нашей диверсии эти олени еще не скоро оправятся, – успокоил его я.

Старьевщик обследовал вездеход и наткнулся на рюкзак с сухим пайком, состоящим из протеиновых батончиков, мятной жвачки и минеральной воды. А еще там было несколько банок энергетика «Мозговой штурм» – вкусного и бодрящего пойла с кофейным вкусом. Когда-то я очень уважал этот напиток.

Мы скорехонько набили желудки и только тогда я в полной мере осознал, насколько рад видеть чудесным образом воскресшего Циклопа.

– Дружище, я до сих пор не верю, что ты живой! – я крепко обнял мутанта, но тут же отпрянул от него. – Чем это от тебя так несет?

– Дерьмом, – ответил он.

– В каком смысле?

– В том самом.

– Вот, умойся, – Фидель протянул полторашку воды и чистое полотенце. – Дойдешь до конца и сразу увидишь душевую кабину. Только душ там не работает.

Одноглазый заметно приободрился.

– А чистых шмоток не найдется? – спросил он, тряхнув рукавом своей замызганной робы.

– Бери мой костюмчик, он мне все равно великоват, – не задумываясь, сказал я.

– А как же ты?

– Предпочитаю пижамы.

Мутант скрылся в душевой кабине, а когда вернулся, я нетерпеливо набросился на него с вопросами о том, как же ему удалось выжить.

– Не тарахти, Проныра. Сейчас все расскажу по порядку.

И Циклоп начал свое повествование.

– Значит, дело было так… Когда меня сцапал симург, я не на шутку перепугался. Ну сами представьте, вас хватает огромный-преогромный птерозавр и тащит куда-то ввысь! Такое и в самом страшном сне не привидится! Я собирался было пульнуть в него из «Герды», но, пока примеривался, мы набрали слишком большую высоту. К тому же мне вдруг похорошело. На душе стало спокойно, на сердце радостно. Моя рука разжалась, и я выронил «Герду». Эх, хорошая была пушка…

– Это все зоотоксин, – не удержался я, от проявления своей осведомленности.

– Чего?

– Яд, который содержится в когтях взрослых птерозавров. С его помощью симург нейтрализует жертву. Эта отрава может вызвать эйфорию, разные галлюцинации, паралич…

Фидель дернул меня за рукав, и я, поняв его бессловесную просьбу, покорно затих.

– А дальше не помню – как отрезало, – продолжал рассказчик. – Очнулся уже на земле. Сознание приходило медленно, в голове гудело и все плыло перед глазами. Я лежал на спине в какой-то луже. Ветер дул со страшной силой, дождь лил, как из ведра. Моя одежда была порвана в лоскуты, а тело превратилось в один сплошной кровоточащий синяк. Будь я человеком, пришлось бы тяжко, может, и не выжил бы. Но мы, мутанты, легко переносим боль и холод.

Встал на ноги, осмотрелся и понял, что нахожусь в неглубоком метеоритном кратере. Там было полно какого-то тряпья, металлолома и прочего хлама. А уж как там воняло! Просто жуть. А посреди всего этого стояло нечто, напоминающее гигантскую чашу, но сооруженную из сучьев, глины и травы. Внутри там что-то копошилось и издавало звуки.

Решил я подойти поближе к этой посудине. Сделал шаг – и под моим ботинком раздался противный хруст. Глянул вниз – а там истлевший от времени человеческий череп. А из чаши тем временем показал�