Цветы не знают волю неба. Том 2

Глава 33

Школа Хунфэн существовала вот уже больше четырёх сотен лет. Когда-то на гору, поросшую красными клёнами, пришёл молодой мастер боевых искусств. Его имя стало известно всему цзянху1, потому что он был создателем уникальной техники, получившей название «Переменчивые воды». Эта техника на самом деле была целым комплексом, включающим набор из нескольких отдельных техник, объединённых общей основой. Это позволяло мастеру подбирать направление, которое больше соответствовало силе ученика, что в разы повышало эффективность тренировок и уровень мастерства. Позднее техника дорабатывалась другими мастерами, например, Си Вэнем, который был учителем Вэй Юаня и который создал «Стремительный поток», ставший частью «Переменчивых вод».

Но на момент возникновения ни одна техника до этого не имела ничего подобного. А потому каждая из существовавших тогда школ хотела заполучить себе создателя «Переменчивых вод». Но он пошёл своим путём, решив основать на безлюдной горе красных клёнов собственную школу. История Хунфэн началась с одного деревянного домика, появившегося в кленовой роще и возведённого руками прославленного великого мастера, носившего имя Янь Цзечу.

На главных воротах Хунфэн было написано три слова: «Честь. Достоинство. Справедливость». Считается, что эти иероглифы были вырезаны рукой самого Янь Цзечу. Все четыре столетия школа Хунфэн существовала, опираясь на эти принципы. Предать хоть один из них – значило предать школу.

Янь Цюлинь остановился перед величественными красными воротами и поднял голову, черта за чертой обводя глазами каждый иероглиф. Он видел эти слова тысячи раз и знал их значение столько, сколько себя помнил.

Когда он был ещё совсем маленьким, Мо Байхэ взял его с собой в Фэнчэн. Янь Цюлинь устал, поэтому всю обратную дорогу учитель нёс его на руках. Мальчик тогда только начинал учиться чтению и письму, поэтому, когда они подошли к воротам, Янь Цюлинь заинтересовался вырезанными на них словами. Он указал пальчиком наверх и спросил Мо Байхэ, что значат эти иероглифы. Мужчина спустил с рук Янь Цюлиня, подобрал упавшую с клёна веточку и присел рядом с мальчиком. Он написал на земле все три слова, медленно выводя черты, чтобы Янь Цюлинь мог получше их рассмотреть и запомнить.

– Это завет, оставленный нам основателем школы, – сказал Мо Байхэ. – Это то, что важнее внутренней силы.

– Разве бывает что-то важнее для мастера боевых искусств, чем внутренняя сила? – удивлённо спросил Янь Цюлинь.

– Конечно, – улыбнулся Мо Байхэ. – Пока ты с честью и достоинством несёшь свой меч и используешь его ради справедливости, ты победишь, пусть даже твой противник кажется сильнее.

Янь Цюлинь закрыл глаза и опустил голову. Остальные ученики уже давно ушли вперёд, но он не мог заставить себя сделать даже шаг. Достоин ли он вновь войти в эти ворота? На плечо Янь Цюлиня легла рука, а в воздухе закружился едва уловимый сандаловый аромат.

– Цюлинь, мы дома, – раздался мягкий голос Янь Лина.

– Могу ли я туда войти? – почти шёпотом проговорил юноша. – Честь, достоинство, справедливость… Это всё ещё обо мне?

– Ты – всё ещё ты, а Хунфэн – всё ещё твой дом, – просто ответил Янь Лин. – Тебя здесь ждут. Посмотри.

Янь Цюлинь открыл глаза и поднял голову. В воротах появился Мо Байхэ. Увидев Янь Цюлиня, он улыбнулся и торопливо пошёл навстречу.

– А-Линь2, – Мо Байхэ протянул руку, чтобы взять ученика за плечо, однако не успел коснуться, как тот рухнул на колени, поклонившись до земли.

– Учитель, этот недостойный ученик подвёл вас и школу, – едва слышно сказал юноша, проглатывая подступающие к горлу слёзы.

– А-Линь… – Мо Байхэ присел напротив и поднял его за плечи. – Что ты такое говоришь? Ты ни в чём не виноват.

– Смерть Мэн Фэна – моя вина. То, что я сделал… Разве могу я быть достойным учеником Хунфэн после этого? – Янь Цюлинь поднял растерянный взгляд и посмотрел на Мо Байхэ. В глазах юноши искрилась влага, готовая вот-вот скользнуть вниз по щеке, однако он силой подавил эмоции, не позволив ни одной слезе сорваться с ресниц.

Мо Байхэ притянул Янь Цюлиня к себе и обнял.

– Ты не сделал ничего, что делало бы тебя недостойным носить одежды Хунфэн…

– Нет, сделал, – Янь Цюлинь не дал учителю договорить.

Прежде он никогда не прерывал Мо Байхэ, поэтому сейчас тот даже немного растерялся. Но Янь Цюлинь продолжил, его голос звучал сдавленно и сухо, словно утратил краски. Мо Байхэ очень отчётливо ощутил, что в его ученике произошла перемена, и это было что-то опустошающее и холодное.

– Если бы не Бэй Ху, сейчас бы пришлось оплакивать не только Мэн Фэна, но и Ши Цзысюя. И он бы пал от моей руки, – взгляд Янь Цюлиня опустел, он медленно перевёл глаза на три слова, написанных на воротах. – Всё ещё считаете, что я достоин?

– А-Линь, – Мо Байхэ казался сбитым с толку и растерянным, но всё ещё держал юношу за плечи. – А-Линь, пойдём домой.

Янь Цюлинь вздрогнул, словно очнувшись ото сна. Он посмотрел на Мо Байхэ и слёзы снова заблестели в его глазах.

– Учитель… – Янь Цюлинь опустил голову, уткнувшись в грудь Мо Байхэ и задрожал. На его макушку легла тёплая ладонь.

– Всё хорошо, А-Линь, теперь всё будет хорошо.

Чжоу Сяньцянь сидел за своим рабочим столом, подперев лоб рукой. Его брови были сведены, и казалось, что каждая мышца лица напряжена до предела. В Зале Собраний стояла тишина, нарушаемая лишь лёгкими взмахами веера.

– Он действительно не использовал свою ци3? – Мо Байхэ прервал напряжённое молчание.

– Судя по тому, что мы там видели, атаковал он просто мечом, без использования ци, но, вероятно, использовал цингун4 и подавляющие свойства своей ауры, – ответил Янь Лин.

– Как это вообще возможно? – Чжоу Сяньцянь поднял тяжёлый взгляд. – Ему и шестнадцати нет, его никто не учил этому.

– Это не всё. Мастер Цзянь оценил его цингун как минимум на уровне четвёртой ступени «Поступи облаков», и это уж точно не моя заслуга, – Янь Лин повертел в руках свой веер. – Нам пора признать, что с Янь Цюлинем на самом деле что-то не так. Он не просто необычный ребёнок, наделённый талантом. Его способности превосходят возможности человека даже с исключительными способностями.

– Кто же он в таком случае? – спросил Чжоу Сяньцянь.

Янь Лин вздохнул:

– Боюсь, об этом знали только члены Хэйшуй.

– Вы ведь схватили одного из них, – сказал Мо Байхэ.

– Он ничего не знает, – Лан Сун стоял за спинкой кресла Янь Лина, скрестив руки на груди. – Мы добились от него только имени Му Цяо. Но клан Бэй должен прошерстить северные территории. Если они по-прежнему там, их найдут рано или поздно.

– Сейчас важнее состояние Янь Цюлиня, – сказал Янь Лин. – Боюсь, он может совершить какую-нибудь глупость.

– Что ты имеешь в виду? – Чжоу Сяньцянь нервно помассировал виски.

– Он растерян, напуган, его гложет огромное чувство вины, он не считает себя достойным носить имя ученика Хунфэн. И… он отдал мне Чунлай5.

– Что?! – Мо Байхэ резко поднял голову. – Он отдал тебе свой меч?

Янь Лин кивнул:

– Он считает, что может навредить кому-то, если возьмёт меч в руки. Исходя из того, что я узнал от Ши Цзысюя, сознание Янь Цюлиня сейчас словно раздроблено. Его мучают странные сновидения, которые влияют на реальность. Он не контролирует себя во время сна. Поэтому девчонка из Сыюхуа варила для него отвар, заставляющий спать без сновидений. Но, кажется, всё становится хуже. Ши Цзысюй рассказал, что в последние недели в Фуюнь у Янь Цюлиня стали появляться видения наяву. А когда он сражался с наёмниками, он не спал, но это был словно не он. Как будто в нём проснулся совсем другой человек. Я никогда не видел Цюлиня таким прежде.

– Мы должны присамтривать за Янь Цюлинем, – сказал Чжоу Сяньцянь. – А-Лин, свяжись с Бэй Шэ, если они найдут кого-то более-менее значимого из Хэйшуй, пусть доставят его к нам. Нужно выяснить, что происходит с Янь Цюлинем и как ему помочь.

– Хорошо, – Янь Лин поднялся и направился к выходу.

– Байхэ, а ты присмотри за своим учеником, – Чжоу Сяньцянь перевёл взгляд на него. – Ты сейчас ему нужен больше, чем кто-либо.

– Да… – Мо Байхэ смотрел перед собой, но словно ничего не видел. Мужчина медленно поднялся и направился прочь из Зала Собраний.

Чжоу Сяньцянь устало опустил голову, подперев лоб рукой. После пришедших из Фуюнь известий пару недель назад вся гора Хунфэн словно погрузилась в оцепенение. Ничего подобного не происходило с момента нападения Хэйшуй. После победы тогда казалось, что всё, наконец, закончилось. Но прошлое нельзя похоронить под слоем пепла. Оно, словно семя, попавшее в непригодную для жизни почву, но вопреки всему давшее росток, – самым неожиданным образом пробивается наружу спустя полтора десятилетия.

В зале раздались шаги – Лан Сун подошёл к Чжоу Сяньцяню. Тот поднял взгляд и выпрямился.

– Мастер Лан, у вас есть ещё что-то?

– Глава Чжоу, могу я отвлечь вас ненадолго по личному вопросу?

– Да, конечно.

– Я хотел бы кое-что узнать об одном из учеников. Ши Цзысюй, он ведь сын мастера Ши Цзинхая?

– Да, верно, – Чжоу Сяньцянь растерянно кивнул, его мысли всё ещё были заняты недавним разговором.

– Как он попал на гору Хунфэн? Насколько я помню, Ши Цзинхай не принадлежал ни к одной школе, как его ребёнок оказался здесь?

Чжоу Сяньцянь откинулся на спинку стула и ущипнул себя за переносицу, словно возвращаясь в реальность. Он задумался ненадолго, затем ответил:

– Мастер Ши скончался, когда Цзысюю, кажется, было семь или около того. Перед смертью он передал мальчика своему другу и попросил, чтобы тот привёл его на гору Хунфэн. Во всяком случае так говорил тот человек, когда привёл сюда Ши Цзысюя.

– Почему именно Хунфэн? Ши Цзинхая что-то связывало со школой?

– Нет, – Чжоу Сяньцянь покачал головой и слегка нахмурился, вспоминая. – Если я правильно помню, покойный мастер Ши хотел передать Ши Цзысюя на обучение вам, а вы тогда как раз пришли в Хунфэн, поэтому его и привели сюда, но вы тогда учеников ещё не набирали и попросили меня пока никого не принимать, к тому же вы отсутствовали в школе. В итоге Ши Цзысюй попался на глаза мастеру Ли, и тот взял его.

– Передать мне? – опешил Лан Сун. – Но почему? Я никогда не был знаком с Ши Цзинхаем. Почему он хотел, чтобы я стал учителем его сына?

– Увы, мастер Лан, мне это неизвестно, – Чжоу Сяньцянь развёл руками. – А почему вы заинтересовались Ши Цзысюем?

– Этот ребёнок… Он знает то, чего не должен знать. А ещё он способен обращать ци в пламя.

– В самом деле? – удивлённо поднял брови Чжоу Сяньцянь. – Выходит, ему подвластны огненные техники Хуоху?

– Да, – Лан Сун кивнул. – Вы случайно не помните имени того человека, который привёл Ши Цзысюя на гору?

Чжоу Сяньцянь отрицательно покачал головой:

– Имени я не помню, но в архивах должны были остаться записи. Архив находится на подземном этаже библиотеки, попросите мастера Сюэ помочь вам отыскать нужные записи.

– Спасибо, – Лан Сун встал и быстрым шагом покинул Зал Собраний

Глава 34

С момента возвращения учеников Хунфэн прошло уже больше месяца. За всё это время Янь Цюлинь ни разу не показался на тренировочной площадке, и даже в обеденном зале его никто не видел. Слухи о случившимся в Фуюнь разлетелись быстро, и на горе не осталось ни одного человека, который не знал бы о том, что сделал Янь Цюлинь. Одни восхищались им, другие же старались избегать любого контакта, боясь даже взглянуть в лицо первого ученика школы. Мо Байхэ пытался мягко вернуть интерес Янь Цюлиня к тренировкам, но всё было тщетно. Ребёнок, который с четырёх лет не выпускал из рук деревянный меч и мечтал стать великим мастером, словно остался там, на холмах Фуюнь. А на гору Хунфэн вернулся опустошённый и потерявший часть своей души человек.

Практически всё время Янь Цюлинь проводил в архиве Хунфэн, ища любую информацию о Хэйшуй. Чжоу Сяньцянь, понимая, что остановить Янь Цюлиня не выйдет, дал специальное разрешение, что позволяло юноше получить доступ к любым документам, хранящимся в архиве, даже к тем, которые не были предназначены для учеников. Оставалось только наблюдать, как Янь Цюлинь зарывается в горах бумаг, ища ответы на известные только ему вопросы.

О школе Хэйшуй было не так много информации. Даже до того, как она была дискредитирована и прекратила своё существование, школа считалась довольно скрытной. Во многом этому способствовала территориальная удалённость – Хэйшуй находилась на самом севере Гуаньнэй6, глубоко в горах. Навыки мастеров школы признавали во всём цзянху. Хэйшуй владели тёмными техниками – уникальным комплексом техник, которые позволяли вступать в бой без меча. Ни у одной другой школы не было ничего подобного. Это обеспечило Хэйшуй её положение и позволяло сохранять его на протяжении сотен лет. Однако не все ученики школы владели тёмными техниками – ввиду высокой сложности они были под силу только тем, кто имел исключительные способности.

Янь Цюлинь разбирал старые записи, когда наткнулся на архив, помеченный датой двадцатилетней давности. Его внимание привлекло то, что это были записи о состязании Небесного Меча и последующем обучении учеников, которые состоялись два десятка лет назад. Оказалось, в тот раз принимающей школой была Хунфэн. Янь Цюлинь вынул все бумаги из деревянного ящика и разложил их перед собой. Первыми шли протоколы поединков Небесного Меча. Янь Цюлинь прикинул, что в тот год его учителю должно было быть около семнадцати лет, а значит, он мог участвовать в состязании.

Янь Цюлинь неторопливо перебирал бумаги, перечитывая протоколы и погружаясь в события давнего прошлого. Он ясно представлял сражающихся учеников, зачитывая информацию об использованных приёмах и техниках. И впервые за последнее время что-то пробудило в нём интерес. Всё же мир боевых искусств был всей его жизнью, и, погружаясь в эти краткие описания, он словно оказывался там, в гуще событий.

Янь Цюлинь взял в руки список участников и в первой строке увидел знакомое имя:

Мо Байхэ, 17 лет, школа Хунфэн, второй ученик великого мастера Вэй Юаня.

В этом списке было немало имён тех, кто сейчас являлся признанными мастерами цзянху. Юноша продолжал читать строчку за строчкой, пока его взгляд не замер. Он ощутил странное чувство, как будто сердце пропустило удар. Янь Цюлинь поднял руку и коснулся чуть дрожащими пальцами иероглифов, выведенных чёрной тушью на жёлтой бумаге. В строчке было написано:

Гуй Умин, 13 лет, школа Хэйшуй, первый ученик великого мастера Ло Лумана.

На состязании Небесного Меча было две возрастные группы: для учеников двенадцати-четырнадцати лет и пятнадцати-семнадцати. Сам Янь Цюлинь в прошлом году был допущен в старшую возрастную группу. Такое было возможно, если ученик показывал на отборочных поединках незаурядные результаты. Обычно это были как раз четырнадцатилетние ученики, которым в скором времени должно было исполниться пятнадцать. Однако двадцать лет назад, судя по записям, произошло довольно редкое событие – для участия в состязаниях в старшей возрастной группе был допущен ученик в возрасте тринадцати лет. И это был ученик Хэйшуй.

– Умин… – прошептал Янь Цюлинь.

Странное имя7. Но почему-то оно казалось знакомым. Мог ли он где-то прежде встречать его? Янь Цюлинь вспомнил рассказ мастера Цзяня и как он говорил о втором ученике Ло Лумана – Сэн Уляне. У него ведь тоже было довольно странное имя8. Выходит, первого ученика главы Хэйшуй звали Гуй Умин. Учитывая, как мастер Цзянь его описывал, это имя вполне ему подходило. Но почему же тогда Цзянь Чжэнъи сказал, что многие не верили в существование первого ученика, если он участвовал в состязании Небесного Меча? Это было довольно странно, ведь мастер Цзянь не мог не помнить его участия в этом состязании… Зачем было рассказывать такую странную историю?

Янь Цюлинь стал копаться в протоколах поединков, ища те, в которых участвовал этот загадочный ученик Хэйшуй. В скором времени ему удалось отыскать нужные записи. Чем больше Янь Цюлинь читал, тем сильнее округлялись его глаза. В каждом поединке Гуй Умин выходил абсолютным победителем, причём он одерживал верх всего за два-три хода. И это при том, что ему было только тринадцать! Юноша взял в руки следующий протокол, в котором значилось, что это был финальный бой на звание победителя состязания Небесного Меча, а далее шли имена противников:

Гуй Умин, школа Хэйшуй. Мо Байхэ, школа Хунфэн.

Янь Цюлинь почувствовал, как его ладони вспотели, как будто он и в самом деле сейчас находился там, на арене Небесного Меча, наблюдая за началом боя. Тогда Гуй Умин сражался мечом, не используя тёмные техники. Однако и техники меча Хэйшуй были довольно впечатляющими. Янь Цюлинь жадно проглатывал описания использованных приёмов, живо представляя себе, как юноша, одетый в чёрное, использует их в бою. В отличие от всех предыдущих поединков, этот не закончился за три хода. Его учитель и Гуй Умин провели в сражении два больших часа9, беспрестанно обмениваясь ударами. И в конце концов судьи засчитали им ничью. В тот год на состязании Небесного Меча не было абсолютного победителя, первенство признали за двумя учениками.

Янь Цюлинь прекрасно знал о мощи, которой обладал его учитель. В своём поколении он был одним из самых выдающихся мастеров. Однако насколько же силён был этот ученик Хэйшуй, если в свои тринадцать лет смог выстоять в ничью в бою с Мо Байхэ? Янь Цюлинь опустил протокол и поднял глаза к окну, за которым уже сияли звёзды. Гуй Умин был действительно великим мастером. Как же он мог просто исчезнуть при падении Хэйшуй? Он в самом деле погиб?

Янь Цюлинь взял бумаги об обучении в Хунфэн, которое состоялось после того состязания Небесного Меча. Однако сколько ни перебирал списки, он так и не смог найти среди участников имени Гуй Умина. Его не было на обучении. И более того – с того года больше не было никаких упоминаний о нём, нигде. Он не появлялся ни на одном соревновании мастеров цзянху, не участвовал во внутренних делах мира боевых искусств. Он действительно стал словно призрак. Янь Цюлинь не понимал, почему ему так интересен именно этот человек, но чувствовал где-то глубоко внутри, что он важен. Важен для него лично. Возможно, его привлекали незаурядные способности, таинственность, окутывающая его личность, или тот факт, что он был первым учеником школы Хэйшуй. А может быть, дело было в чём-то другом. Но сейчас Янь Цюлинь отчётливо осознал, что не найдёт ответов, сидя здесь. Если он действительно хочет узнать правду, ему придётся отправиться туда, где всё началось. И к тому же ещё была та девушка, назвавшая себя Син-цзе10. Янь Цюлинь поклялся у тела Мэн Фэна, что отыщет её и воздаст по заслугам. А значит… Ему придётся уйти.

Но мог ли он вот так запросто покинуть школу? Теперь за каждым его шагом будет пристально следить всё цзянху, и стоит ему оступиться, как под удар попадёт Хунфэн и Мо Байхэ. Мог ли он так поступить с теми, кого считал своей семьёй, с местом, которое считал своим домом? Разумеется, нет. Чтобы защитить Хунфэн от себя самого, Янь Цюлинь мог сделать лишь одно: перестать быть частью школы.

Утром в Зале Собраний сидели трое: Чжоу Сяньцянь, Мо Байхэ и Янь Лин.

– Он не ходит на тренировки, ест только то, что приносит ему Ши Цзысюй, и практически не разговаривает. Всё время проводит в архиве библиотеки. Я спросил у мастера Сюэ, что именно он изучает, тот ответил, что все его интересы сосредоточены в основном на школе Хэйшуй, – вздохнув, проговорил Мо Байхэ. – Я его практически не узнаю.

– То, что пережил А-Линь, не могло пройти бесследно, – ответил Чжоу Сяньцянь. – Но, думаю, пришло время нам с ним поговорить на чистоту. Он ищет правду. Нам тоже важно знать, что же с ним произошло до того, как он попал в Хунфэн. Он должен знать, что может на нас положиться, что мы на его стороне.

– Я несколько раз пытался завести с ним разговор, но он постоянно замыкался и уходил в себя, – сказал Янь Лин, медленно покручивая в руках веер. – Возможно, стоит дать ему больше времени.

– Боюсь, если затягивать слишком сильно, всё может стать хуже. Мастер Сы готовит для него отвар по тому странному рецепту, и Янь Цюлинь его принимает, однако где гарантии, что это снадобье не перестанет работать? Мы ведь уже один раз проглядели ухудшение его состояния. Вдруг видения уже вернулись?

– Янь Цюлинь уже должен был встать, – сказал Мо Байхэ. – Я схожу за ним.

– Давай я, – Янь Лин поднялся со своего места.

Мо Байхэ замер на секунду, но затем кивнул, соглашаясь. В последнее время ученик избегал своего учителя настолько, насколько мог. Мо Байхэ понимал, что это из-за чувства вины. Янь Цюлинь считал, что подвёл учителя, поэтому старался не попадаться ему на глаза. Янь Лин ушёл, а Мо Байхэ с силой потёр лицо руками.

– Шисюн11, – сказал он приглушённым голосом. – Я боюсь, что потеряю его.

– Я знаю. Я тоже. Но пока мы здесь, мы должны сделать всё возможное, чтобы помочь ему.

В Зал Собраний вскоре вернулся Янь Лин, и по его мрачному лицу Чжоу Сяньцянь и Мо Байхэ сразу поняли, что случилось что-то серьёзное. Они оба вскочили со своих кресел. Янь Лин протянул им сложенный лист бумаги.

– Это было в его комнате.

Чжоу Сяньцянь быстро развернул листок, на котором знакомым аккуратным почерком было написано письмо:

Учитель, шибо, шишу, я оставляю вам это письмо вместо прощания. По-другому вы бы не позволили мне уйти. Простите за это. Я должен найти ответы на вопросы, что терзают меня, и разобраться, кто я такой. Я должен знать правду. Но эта правда может навлечь неприятности на вас и школу. Я могу привести беду к порогу нашего дома. Больше всего на свете я не желаю навредить тем, кого люблю.

Поэтому этим письмом я, Янь Цюлинь, официально объявляю своё решение главе школы Хунфэн, великому мастеру Чжоу Сяньцяню. Я, пользуясь правом отречения, отказываюсь от наставничества великого мастера Мо Байхэ, разрываю наши отношения учителя и ученика и покидаю школу Хунфэн. Отныне Хунфэн и великий мастер Мо Байхэ не несут ответственности за мои действия. Я больше не принадлежу ни одной школе, клану или ордену, а за все свои поступки буду отвечать сам по законам цзянху.

Я также передал своё решение Великому Совету, поэтому факт моего отречения будет официально объявлен всему цзянху.

Спасибо за всё. Простите за всё.

Руки Чжоу Сяньцяня дрожали, когда он в очередной раз перечитывал оставленное Янь Цюлинем послание.

– Можно что-то сделать? – сухим голосом спросил Янь Лин.

– Если он отправил письмо в Великий Совет, то уже нет, – Чжоу Сяньцянь опустился в своё кресло. – Он воспользовался правом отречения, любой ученик в одностороннем порядке может отречься от школы и учителя, сообщив свою волю Великому Совету.

– И почему этот ребёнок так хорошо осведомлён о законах цзянху, – Янь Лин нервно открыл и закрыл веер несколько раз.

– Как он покинул территорию школы незамеченным? – голос Мо Байхэ стал твёрдым и тяжёлым. – Отсюда сложно уйти просто так.

– Есть один способ, – тихо сказал Янь Лин, посмотрев в окно в направлении западного склона горы.

– Что?! – одновременно воскликнули Чжоу Сяньцянь и Мо Байхэ.

Янь Лин постучал веером себе по виску и тяжело выдохнул.

– На западном склоне есть тайная тропа.

– Тропа?! – лицо Чжоу Сяньцяня вытянулось.

– О ней никто не знает, кроме меня. Но… в прошлом году я показал её Янь Цюлиню.

– А-Лин! – воскликнул Чжоу Сяньцянь. – Как ты мог быть таким беспечным!

– Это моя вина, простите. Не думал, что всё может обернуться так…

– Если он ушёл ночью, мы вполне сможем его догнать, – Мо Байхэ, резко повернулся, направившись к выходу.

– Байхэ, – Янь Лин схватил его за рукав, останавливая. – Во-первых, мы не знаем, в какую сторону он ушёл. Во-вторых, с его уровнем цингуна он уже очень и очень далеко. Это бесполезно.

– И что ты предлагаешь? Просто оставить его? – голос Мо Байхэ стал резким. – За ним охотятся наёмники, он один там, за стенами школы. Где гарантии, что после объявления его решения за ним не начнут гоняться ещё и другие школы и кланы или сам Великий Совет?! Сколько из них посчитали его угрозой после случившегося в Фуюнь? Его уже сравнили с Гуй Умином, ты думаешь, ему позволят просто спокойно существовать с такой силой?

– Байхэ, успокойся, – Чжоу Сяньцянь медленно подошёл к нему. – Ты знаешь, что А-Лин прав. Да и Янь Цюлиня нельзя назвать беззащитным. После такого вряд ли кто-то решится подойти к нему напрямую. Тем более Великий Совет объявит его решение ещё как минимум через месяц. Время есть. Сейчас нам нужно понять, куда он пойдёт.

– Это нетрудно, – Янь Лин отпустил рукав Мо Байхэ. – Он пойдёт на север, в земли Хэйшуй. Он понимает, что поиски следует начинать оттуда.

– Я пойду за ним и верну домой, – сказал Мо Байхэ.

– Давай всё обсудим и подумаем, как лучше поступить, – Чжоу Сяньцянь положил руку ему на плечо. – Не горячись. Я знаю, сколько для тебя значит Янь Цюлинь, но и для нас он значит не меньше. Опрометчивые поступки сейчас никому не принесут пользы. Ты прав в том, что другие школы и кланы положат глаз на Янь Цюлиня, кто-то захочет забрать его себе, кто-то, возможно, устранить. Но и за нами тоже начнут пристально наблюдать. Сколько в цзянху тех, кто всё ещё ждёт возможности подобраться к Хунфэн? Мы не можем быть беспечными и не должны позволять эмоциям брать верх. На наших плечах лежит ответственность за всех, кто находится на этой горе.

Глава 35

– Проклятый Янь Цюлинь, да какого чёрта ты творишь! – воскликнул Ши Цзысюй, затем выхватил меч и со всей силы стал рубить столбы для отработки цингуна на тренировочной площадке. За несколько минут он превратил в труху восемь столбов диаметром в чи12. Бэй Ху молча наблюдал за этим с бесстрастным лицом, сложив руки на груди.

– Твою мать, Янь Цюлинь, – Ши Цзысюй с силой рубанул по девятому столбу, перерубив его одним ударом, затем воткнул меч в землю и упал на колени тяжело дыша. – Почему, почему ты такой идиот…

– Ты закончил? – равнодушным голосом спросил Бэй Ху. – Тебе придётся восстановить всё, что ты уничтожил.

– Заткнись, Бэй Ху, – прошипел Ши Цзысюй. – Ты ничерта не понимаешь ни в человеческих чувствах, ни в дружбе.

Ши Цзысюй резко поднялся на ноги, с лязгом вернул меч в ножны и быстрым шагом направился прочь с тренировочной площадки. Бэй Ху проводил его взглядом, пока тот не исчез в вротах, затем повернулся к перерубленному напополам столбу и с силой ударил по нему кулаком, разнося в щепки оставшуюся часть.

Ши Цзысюй, безусловно, понимал, почему Янь Цюлинь принял такое решение. Но не злиться на него не мог. Накануне вечером Янь Цюлинь пришёл к нему в комнату. Сам. В первый раз с их возвращения домой. Он почти ничего не говорил, но Ши Цзысюй и не требовал этого. Он просто как обычно болтал со своим другом, рассказывая то об одном, то о другом. Янь Цюлинь просидел с ним до полуночи, а потом ушёл к себе. И только теперь Ши Цзысюю стало ясно, что он приходил попрощаться. И это злило ещё больше. Как будто Янь Цюлинь ушёл, чтобы не вернуться. Ши Цзысюй ощутил пустоту в сердце. Он знал Янь Цюлиня большую часть своей жизни. Янь Цюлинь был для него единственным родным человеком во всём мире, хоть они и не были связаны кровью. А теперь он тоже ушёл.

Ши Цзысюй сидел в своей комнате, бесцельно пялясь в пустоту, как вдруг его взгляд прояснился. Он резко встал. Мог ли он сделать вид, что всё в порядке и продолжить как ни в чём не бывало ходить на занятия и заниматься своими обычными обязанностями? Нет. Ши Цзысюй не был прилежным учеником и к своим тренировкам относился довольно легкомысленно, но если ему что-то взбрело в голову, он не успокаивался до тех пор, пока не достигал своей цели. Будь это изучение сложного приёма, поединок с превосходящим по силе соперником, желание досадить или помочь кому-то. Ши Цзысюя никогда не волновали последствия, он просто делал то, что считал правильным. Даже если весь мир будет говорить, что он неправ.

Поздней ночью Ши Цзысюй, переодевшись в обычные тёмные одежды, взяв меч и сумку с вещами, вышел из своего дома. Луна не была полной, но светила довольно ярко, поэтому двигаться приходилось аккуратно. Ши Цзысюй не знал о тропе на западном склоне, но даже если бы и знал, сейчас это уже не имело никакого значения. После того, как Янь Лин рассказал о ней, Чжоу Сяньцянь позаботился об этой лазейке. Поэтому Ши Цзысюю, чтобы уйти с горы, оставалось только миновать караульных. В Хунфэн было три линии караула: у подножия горы, на середине подъёма и непосредственно вокруг территории школы. В карауле были молодые мастера и старшие ученики. Проблема заключалась в том, что караул вокруг школы несли только мастера, а проскочить мимо них незамеченным было довольно сложно.

Но Ши Цзысюй провёл большую часть своей жизни здесь. С самого детства они с Янь Цюлинем облазили каждый уголок этой школы и прекрасно ориентировались на территории, знали маршрут караульных и характер каждого из мастеров. Какой бы великой ни была школа Хунфэн, исключать простой человеческий фактор было нельзя. Не все молодые мастера были одинаково собраны во время несения караула, и Ши Цзысюй прекрасно знал, кто из них предпочтёт лишний раз зевнуть. Да и к тому же основной задачей караула было не допустить вторжение извне, а потому, если бы кто-то решил покинуть территорию школы, это было бы сделать проще, чем проникнуть в неё.

Ши Цзысюй направился к тренировочной площадке, используя цингун, незаметно пересёк её, оказавшись у южных границ школы. Затем, притаившись, улучил момент, когда дежуривший там мастер отвлёкся, и быстро выскользнул за стены школы. Он бесшумно спускался вниз, отойдя подальше от лестниц, и вскоре достиг второй линии караула. Проскочить здесь уже было проще, так как тут дежурили не только мастера, но и старшие ученики. На всей горе Хунфэн был лишь один ученик, превосходящий Ши Цзысюя по силе и один равный ему. Ни того, ни другого сейчас здесь не было, поэтому Ши Цзысюй не особенно беспокоился, что его кто-то заметит. Проскочить мимо ученика он сможет.

Преодолев вторую линию, Ши Цзысюй воспрял духом. Оставался сущий пустяк – выйти за третью линию. Юноша укрылся в лесу, растущем на склоне горы, и стал спускаться к подножию, когда вдруг позади раздался ледяной голос:

– Далеко собрался?

Ши Цзысюй ошарашено замер. Разумеется, он узнал обладателя этого голоса, но его сегодня не должно было быть в карауле, как он здесь оказался!? Ши Цзысюй медленно повернулся, встретившись взглядом с льдистыми глазами.

– Проклятый Бэй Ху, какого чёрта ты здесь забыл? – Ши Цзысюй снял свою сумку с плеча и бросил на землю. – Сегодня не твоя очередь дежурить.

– Поменялся с Мэй Цзяном, – ответил Бэй Ху и сделал несколько шагов навстречу.

– Не мог в другой день поменяться? – Ши Цзысюй положил руку на рукоять своего меча. – Прости, но мне нужно уйти. Давай не будем поднимать шум. Сделай вид, что ты меня не видел, и занимайся дальше своими делами.

– Хм… – Бэй Ху окинул взглядом Ши Цзысюя. – Но не позволять никому покинуть территорию школы и есть моё сегодняшнее дело, так что я не могу тебя отпустить.

– Да что ты за человек, Бэй Ху, – прошипел сквозь зубы Ши Цзысюй. – Янь Цюлинь там совсем один. Ты ведь видел, что с ним происходит!

– Именно потому, что я видел, я и не могу тебя отпустить. Или ты так хочешь поскорее сдохнуть? – глаза Бэй Ху словно сверкнули в лунном свете, и Ши Цзысюй невольно поёжился от холода.

– Он не причинит мне вреда…

– Серьёзно? И ты говоришь это после того, что случилось в Фуюнь? – Бэй Ху подошёл ещё ближе. – Спроси себя, что бы было с тобой, если бы Янь Цюлинь остановился хоть мгновением позже?

– Это не имеет значения. Я жив, важно только это. Я знаю Янь Цюлиня и знаю, что он не виноват в том, что случилось. И мне плевать, кто и что думает по этому поводу. Дай мне уйти, – Ши Цзысюй медленно вынул меч из ножен. – Я не хочу сражаться с тобой, но пойду на это, если придётся.

– Тебе он настолько дорог? – Бэй Ху впился глазами в Ши Цзысюя.

– Да.

Едва стих голос, как молниеносной голубой вспышкой сверкнул меч Бэй Ху. Ши Цзысюй моментально среагировал, уклонившись от удара, и атаковал в ответ. Они были равны по силе, за всё время обучения в Хунфэн, никому из них так и не удалось взять верх в поединке. Но сейчас ничья бы не устроила Ши Цзысюя. И он, стиснув зубы, кинулся вперёд. Они больше малого часа обменивались на удивление бесшумными ударами, носясь по верхушкам деревьев. Но как только Ши Цзысюй пытался отойти к подножию, Бэй Ху делал всё, чтобы не позволить ему это сделать. После очередной атаки Ши Цзысюй отпрыгнул в сторону, приземлившись в двух чжанах13 от Бэй Ху. Дыхание обоих было учащённым. Они смотрели в глаза друг другу, и Ши Цзысюй вдруг понял, что со взглядом Бэй Ху было что-то не так. Он не был привычно холодным. В нём плескались эмоции – злость, раздражение и, кажется, отчаяние. Ши Цзысюй был немало удивлён. Прежде ему доводилось видеть лишь пренебрежительный или яростный взгляд этого человека во время боя, но то, что он увидел сейчас, было совершенно иным.

– Зачем тебе ввязываться в это? – холодным тоном спросил Бэй Ху, и его глаза снова стали привычно равнодушными. – Это ведь не твоя проблема, Янь Цюлинь должен разбираться с этим сам.

Ши Цзысюй тут же вспыхнул:

– Да потому что он мой лучший друг! Понимаешь, бесчувственный ты пень! Он мой друг, он мне как брат! Да пусть он хоть половину цзянху перережет, я всё равно его не оставлю! Я найду его, если надо будет свяжу, запру в какой-нибудь лачуге и буду прятать до тех пор, пока его мозги не встанут на место! – Ши Цзысюй перевёл дыхание. – Да что я перед тобой распинаюсь… Ты ведь идеальная и непоколебимая ледяная статуя, не способная чувствовать, тебе плевать на других.

Юноша дышал очень тяжело, его по-прежнему трясло от злости. Но он крепче сжал рукоять своего меча.

– Пропусти меня, я всё равно уйду отсюда, даже если мне придётся всю ночь с тобой сражаться, я тебя одолею и уйду, – тихо проговорил Ши Цзысюй.

Бэй Ху долго смотрел на него пустым взглядом, его лицо ничего не выражало. Затем он убрал свой меч в ножны, повернулся и начал спускаться с горы. Ши Цзысюй непонимающе посмотрел на его спину. Бэй Ху остановился и обернулся:

– Так ты идёшь или вся твоя пламенная речь была пустым звуком?

Ши Цзысюй моргнул, медленно вернул меч в ножны, подобрал сумку со своими вещами и двинулся вперёд. Когда он поравнялся с Бэй Ху, тот спокойно пошёл рядом с ним.

– Почему ты идёшь со мной? – Ши Цзысюй действительно не понимал, с чего вдруг Бэй Ху резко поменял своё идиотское решение остановить его на ещё более идиотское – пойти с ним.

– Потому что ты со своим характером обязательно встрянешь в какую-нибудь историю, – всё тем же холодным тоном ответил Бэй Ху.

– А тебе-то какое дело до всего этого?

– Забавно будет посмотреть на твои потуги, – усмехнулся молодой человек.

– То есть ты просто решил за мой счёт развеять скуку?! – снова вспыхнул Ши Цзысюй.

– А почему нет? – Бэй Ху повернул голову, и на его губах отразилась едва заметная улыбка. В лунном свете это красивое лицо казалось мягким, темнота скрадывала привычную резкость и холодность.

Ши Цзысюй только фыркнул в ответ, отвернулся и ускорил шаг.

Утром дежурный молодой мастер вошёл в Зал Собраний с докладом.

– Глава Чжоу, мы не досчитались двух учеников.

– Что? – Чжоу Сяньцянь поднял усталый взгляд на молодого человека.

– Двое учеников отсутствуют на горе, мы всё проверили, их нет.

– Кто они?

– Старшие ученики: Ши Цзысюй и Бэй Ху.

Чжоу Сяньцянь уронил голову на руку, закрыв глаза ладонью.

– У нас тут что, проходной двор? Что за бардак, почему ученики уходят с горы, когда им вздумается?! Чем занимался караул? Дай мне список всех, кто дежурил прошлой ночью!

– Глава Чжоу, дело как раз в том, что на второй линии вчера был Бэй Ху…

Чжоу Сяньцянь поднял тяжёлый взгляд, от которого у молодого мастера мурашки пробежали по всему телу.

– Прекрасно, просто прекрасно, – пробормотал мужчина. – Пригласи сюда моих шиди14 и мастеров Ли и Лана.

– Да, глава! – дежурный поклонился и быстро выскользнул из Зала.

Когда Лан Сун вошёл в Зал Собраний, там уже были четверо мастеров с озадаченными лицами.

– В чём дело? – Лан Сун обвёл взглядом присутствующих.

– Ночью из школы сбежали Ши Цзысюй и Бэй Ху, – бесцветным голосом сказал Чжоу Сяньцянь. – Мастер Лан, я понимаю, что вы скорее всего ничего об этом не знаете, но всё же должен спросить: вам что-нибудь известно?

Лан Сун отрицательно покачал головой, его взгляд посуровел.

– В том, что вслед за Янь Цюлинем сбежал Ши Цзысюй, нет ничего удивительного, – продолжил Чжоу Сяньцянь. – Они дружат с детства, вероятно, Ши Цзысюй просто не смог усидеть на месте, учитывая его характер. Но вот почему сбежал Бэй Ху, я решительно не понимаю.

– Они неплохо сдружились за время обучения в Фуюнь, вероятно, дело в этом, – ответил Янь Лин.

– За восемь лет здесь Бэй Ху не сдружился ни с кем и вдруг за три месяца в Фуюнь они с Ши Цзысюем и Янь Цюлинем стали не разлей вода? – Чжоу Сяньцянь недоверчиво посмотрел на своего шиди.

– Они многое пережили там вместе, это вполне могло их сблизить, – пожал плечами Янь Лин.

– Соглашусь, – Лан Сун кивнул. – Вероятно, Бэй Ху не захотел отпускать Ши Цзысюя одного и потому пошёл с ним. Предполагаю, что ночью Ши Цзысюй нарвался на него в карауле, и тот принял решение уйти вместе.

– Ваш ученик не похож на того, кто будет поступать так опрометчиво. Это в духе этого паршивца Ши Цзысюя, но Бэй Ху… – мастер Ли покачал головой и вздохнул.

– У Бэй Ху своё понимание того, что правильно, а что нет. И в этом он во многом похож на Ши Цзысюя и Янь Цюлиня, – ответил Лан Сун. – Предположу, что он для себя давно всё решил, и это не было спонтанным поступком.

– Итого у нас три сбежавших ученика за два дня, – Чжоу Сяньцянь помассировал пальцами точку между бровей. – И эта троица – лучшие ученики школы. Замечательно.

– Ши Цзысюй был в курсе планов Янь Цюлиня? Он может знать, куда тот направляется? – спросил Лан Сун.

– Не думаю, – покачал головой Янь Лин. – Исходя из того, что я понял об этом парне, знай он, что Янь Цюлинь собирается сбежать, то сбежал бы вместе с ним. Скорее всего ему известно не больше, чем нам, и он тоже действует наугад.

– Тогда Ши Цзысюй с Бэй Ху и Янь Цюлинь пойдут разными путями, но так или иначе на север, – Лан Сун нахмурился и сложил руки на груди.

– Выследить этих двоих будет не так сложно, – начал Янь Лин. – У Бэй Ху практически на лбу написано, что он из клана Бэй, скрыться в цзянху им будет проблематично. А вот что касается Янь Цюлиня, здесь никакой уверенности нет.

– Я отправлюсь прямиком на север в земли Хэйшуй, – тяжёлый голос Мо Байхэ разнёсся по Залу Собраний. – Если Янь Цюлинь пошёл туда, я его найду.

– Тогда мы с мастером Ланом пойдём по следу Ши Цзысюя и Бэй Ху, – сказал Янь Лин, Лан Сун кивнул.

– Хорошо, – Чжоу Сяньцянь вздохнул. – Верните всех троих в Хунфэн. Но будьте осторожны, особенно ты, Байхэ. Мы не знаем, кто может поджидать Цюлиня на севере. Если Хэйшуй по-прежнему живы, они будут идти за ним. Я понимаю твои чувства, но, пожалуйста, сохраняй холодный ум. Сейчас в северных горах должны быть мастера из клана Бэй, сотрудничай с ними.

Мо Байхэ коротко кивнул и вышел из Зала Собраний. Янь Лин и Лан Сун вскоре тоже ушли. По дороге к павильонам учителей Лан Сун заговорил:

– Мне нужна твоя помощь.

Янь Лин заинтересованно приподнял бровь:

– В чём?

– Нужно найти одного человека. Его имя Ми Цайли. Он не человек цзянху, но скорее всего тесно связан с мастерами боевых искусств. Девять лет назад он привёл Ши Цзысюя на гору Хунфэн. Известно только то, что они прибыли из Хэнани15. Вероятно, Ши Цзысюй вырос именно там.

– Что ж, наши мелкие засранцы наверняка пойдут на север через Хэнань, так что, думаю, мы сможем найти какие-нибудь зацепки.

Глава 36

– Пойдём на север через Шаньнань16, – сказал Ши Цзысюй.

– Почему ты так уверен, что Янь Цюлинь пойдёт туда? – Бэй Ху сидел под раскидистым деревом, оперевшись спиной на ствол и заложив руки за голову.

– Я уверен, что он не пойдёт туда. Он скорее всего направится через Хэнань к Хуанхэ, поднимется по течению выше, затем по Вэйхэ переправится на другой берег и пойдёт сразу в северные горы Гуаньнэй, где раньше была школа Хэйшуй.

– Что? – Бэй Ху приподнял бровь и повернул голову к Ши Цзысюю. – Тогда зачем нам идти в Шаньнань?

– Затем, что мы всё равно не догоним Янь Цюлиня, но есть большая вероятность, что мы разминёмся в горах. Плюс ко всему на севере много людей из твоего клана, и если Хунфэн сообщит о том, что ты сбежал, они наверняка не позволят тебе просто так гулять там. Если тебя увидят – сразу же задержат, и меня заодно, так мы точно не дойдём до гор.

– Тогда что ты предлагаешь?

– Мы пойдём через Шаньнань в Чанъань17.

– В Чанъань? Почему туда?

– Помнишь ту записку с рецептом снадобья, которую оставила Паучья Лилия?

Бэй Ху кивнул:

– Указанный там адрес был в Чанъане.

– Именно, – Ши Цзысюй улыбнулся. – Я уверен, что Янь Цюлинь после посещения земель Хэйшуй пойдёт в Чанъань, чтобы встретиться с этой девчонкой из Сыюхуа. Он не хочет втягивать нас в свои проблемы, но один вряд ли справится. К тому же Паучья Лилия явно что-то знает о Хэйшуй, она неспроста сама вышла на Янь Цюлиня. Так что мы просто подождём, когда он придёт туда. Настоящую записку не видел никто, кроме нас троих, поэтому мастера Хунфэн не будут искать нас там. Лишь бы наёмники не добрались Янь Цюлиня раньше.

Бэй Ху скользнул взглядом по Ши Цзысюю, который задумчиво вглядывался вдаль, и не смог не задержать свой взор на нём чуть дольше. Ши Цзысюй не был прилежным учеником, он был разгильдяем и болтуном, постоянно совершал какие-то глупости и нарушал дисциплину. Но Бэй Ху всегда знал, что душа этого парня гораздо глубже, чем то, что лежит на поверхности. Ши Цзысюй был умён, невероятно одарён в боевых искусствах и безгранично предан тем, кого считал друзьями. Он был настоящим, никогда не таил зла и всегда говорил в лицо то, что думал, не боясь последствий. Он умел находить хорошее даже в самом плохом и видеть в людях лучшее.

Бэй Ху вспомнил свой первый день в Хунфэн. И для него тогда это был плохой день. Хотя Бэй Ху знал, что ему придётся покинуть свой дом, в момент прибытия на гору Хунфэн он почувствовал досаду, злость и обиду. И хоть внешне он был спокоен, внутри у него всё пылало. Бэй Ху уже ненавидел все эти красные клёны, эту гору и эту школу. Он хотел вернуться домой. Бэй Шэ попрощался с ним, оставив одного на чужой земле. Как паршивого щенка, который оказался недостаточно хорош. Тогда Бэй Ху был уверен, что при желании отец мог бы не избавляться от него, и поэтому очень злился.

Вечером Бэй Ху повели в обеденный зал на ужин. Он почти не ориентировался на территории школы. Дежурный ученик довёл его до дверей и сказал войти внутрь и занять любое место, какое понравится, а сам отправился заниматься другими делами. Бэй Ху долго стоял перед входом. В тот момент он подумал, что, наверное, смог бы сбежать отсюда. Всё      равно до него никому нет дела. Если он убежит и вернётся домой, может быть, братья уговорят отца не отправлять его сюда снова. Тогда Бэй Ху не приходило в голову, что он всего лишь девятилетний ребёнок, а земли его клана лежат за тысячи ли18. Позади раздались голоса, Бэй Ху обернулся и увидел других учеников, идущих в обеденный зал. Тогда на нём всё ещё была надета чёрно-фиолетовая одежда клана Бэй, а потому он привлёк их внимание.

– Эй, ты ведь из клана Бэй? – один из юношей присел рядом на корточки.

– Моё имя Бэй Ху, – безразлично ответил мальчик.

– Так ты сын главы клана? – юноша улыбнулся. – Я встречал твоего первого старшего брата пару лет назад на состязании Небесного Меча, он настоящий зверь. Школе Хунфэн повезло, теперь у нас будет свой оборотень.

Юноша встал, беззастенчиво потрепал мальчика по голове и пошёл в обеденный зал. Однако Бэй Ху не мог пошевелиться. Северный клан Бэй славился своим диким характером. Их стиль ведения боя был жёстким и напористым, как атака разъярённого зверя. Поэтому представителей клана нередко называли оборотнями, в особенности тех, кто носил фамилию Бэй. Бэй Ху знал, что его клан признают и уважают во всём цзянху. Но впервые он почувствовал это на себе. Странно, но в месте, в котором он был не рад оказаться, ему почему-то были рады.

Бэй Ху сжал руки в кулаки, насупился и шагнул в двери обеденного зала. Едва он успел переступить порог, как прямо в него кто-то влетел с такой силой, что сшиб с ног. Вдвоём они они повалились на пол, и Бэй Ху в последний момент успел подставить руку, чтобы не удариться головой о каменные плиты. Над ним возникло лицо, половина которого была перепачкана в соусе, но Бэй Ху даже не заметил этого, потому что замер, увидев глаза глубокого яшмового цвета. Они показались Бэй Ху настолько удивительными, что он даже забыл об ушибах и падении и не заметил, что снёсший его ребёнок упал прямо на него. Этот мальчик казался худеньким и маленьким. Он небрежно вытер рукавом рот, размазывая соус по щекам ещё сильнее, а потом потянулся рукой к Бэй Ху и коснулся его лица. Губы мальчишки растянулись в улыбке. Такой тёплой и искренней, что в груди Бэй Ху что-то шевельнулось.

– Ты такой красивый! Твои глаза похожи на небо, я таких раньше не видел. Только они грустные. Не грусти! – мальчишка улыбнулся ещё шире.

В этот момент где-то позади раздался разъярённый вопль:

– Ши Цзысюй!!! Мелкий паршивец, что ты опять натворил!

К ним приближался мужчина, уже в годах, в руках он держал ферулу. Судя по всему, это был учитель.

– Ой, мне пора, – мальчишка вскочил на ноги и во всю прыть бросился прочь из обеденного зала.

Бэй Ху по-прежнему сидел на полу и смотрел, как маленькая проворная фигурка скрывается в вечернем сумраке. Перед его глазами до сих пор стояло лицо этого мальчика – улыбка, взгляд, а в ушах звенел его голос. Бэй Ху дотронулся пальцами того места, где мгновение назад его коснулась рука мальчишки и тихо повторил:

– Ши Цзысюй.

– До сих пор не понимаю, зачем ты пошёл со мной, только проблем найдёшь на свою голову, – раздался голос.

Бэй Ху резко вернулся в реальность и отвёл взгляд. Уже прошло много дней с тех пор, как они покинули гору Хунфэн. Они старались держаться подальше от мест скопления мастеров боевых искусств. Тем более в Хуайнани19, куда ни глянь, везде были члены Хунфэн. И хотя Бэй Ху тоже сменил свои ученические одежды на обычные, он всё-таки выделялся своей белой кожей и цветом глаз, а потому неизбежно привлекал внимание. Любой мастер из цзянху без труда бы понял, что этот юноша принадлежит клану Бэй. И хотя Ши Цзысюй предполагал, что глава Чжоу не станет распространяться о том, что их нет на горе, осторожность не была лишней.

Они двигались довольно быстро, и уже скоро оказались в Шаньнани. Ши Цзысюю прежде не доводилось бывать здесь, как и Бэй Ху. Они не собирались задерживаться, да и времени особо изучать красоты не было. Хотя здесь располагался живописный хребет Циньлин, а их путь лежал мимо одной из пяти священных гор – Хуашань. Но сейчас Ши Цзысюй даже не задумался об этом. Как и о том, что на одной из гор хребта Циньлин находится школа Тяньхэ.

Ши Цзысюй и Бэй Ху провели в дороге много дней практически без отдыха. Когда они добрались до небольшого городка, была уже поздняя ночь. Поэтому, найдя постоялый двор, они взяли номер и сразу же отправились спать. Ши Цзысюй проснулся поздно. Солнце уже вовсю светило, а Бэй Ху в комнате не было. Юноша умылся, оделся и спустился вниз. Можно было позавтракать здесь, на первом этаже гостиницы, но Ши Цзысюй решил пройтись. К тому же Бэй Ху не было внизу, вероятно, он отправился в город. Ши Цзысюй немного тревожился из-за того, что Бэй Ху могут узнать. Ведь в таком случае придётся объяснять, что ученик Хунфэн, а по совместительству третий сын главы Бэй, делает так далеко от родных земель. По возрасту Бэй Ху было ещё рановато отправляться в самостоятельное странствие по цзянху, никаких документов с заданием от школы у них тоже, естественно, не было, поэтому неудобных вопросов хотелось бы избежать.

Ши Цзысюй был абсолютно уверен, что его самого здесь никто не сможет узнать, поэтому чувствовал себя вполне свободно. По дороге он наткнулся на чайную и решил зайти. Юноша устроился на втором этаже, рядом с окном, выходившим на широкую людную улицу. Он наблюдал за потоком куда-то спешащих людей, пока ждал свой чай и закуски. Боковым зрением он уловил, как рядом промелькнуло что-то белое, Ши Цзысюй повернул голову и замер – на него смотрели знакомые серые глаза с чуть лукавым прищуром.

– Твою мать… – выдохнул Ши Цзысюй.

– Я тоже рад тебя видеть, – прозвучал мягкий вкрадчивый голос. – Но честно говоря, я слегка удивлён. Могу я присесть? – Нин Цзин указал на место напротив Ши Цзысюя, но разрешения явно дожидаться не собирался, потому что тут же бесцеремонно опустился на стул, сложил руки перед собой и впился в юношу своим загадочным, но довольно пытливым взглядом.

Ши Цзысюй сразу же почувствовал себя неуютно. Во время обучения в Фуюнь он уже сталкивался с навязчивым вниманием этого сошедшего с небес божества. И вот надо же было так сложиться обстоятельствам, что в этом захудалом городишке он встретился именно с Нин Цзином! Что вообще этот небожитель из Тяньхэ забыл здесь?! Ши Цзысюй украдкой окинул зал в поисках других представителей школы. Если здесь окажется Дун Синь, ситуация значительно усложнится. Учитывая, сколько прошло времени с момента ухода Янь Цюлиня, Великий Совет вполне возможно уже обнародовал его заявление. А если это так, то на фоне такой громкой новости два ученика Хунфэн, слоняющиеся так далеко от своих земель, будут выглядеть крайне подозрительно. Дун Синь ни за что просто так их не отпустит.

– Что ты здесь делаешь? – Ши Цзысюй откинулся на спинку стула и пристально посмотрел на Нин Цзина, стараясь не выдавать своей тревоги.

– Члены Тяньхэ частенько проходят через этот городок, когда отправляются в цзянху или возвращаются домой, – молодой человек улыбнулся. – А что здесь делаешь ты?

– Я тут проездом, – ответил Ши Цзысюй.

Слуга как раз принёс чай и закуски, и Ши Цзысюй наполнил чашу, намеренно не предлагая Нин Цзину присоединиться. Но тот, кажется, совершенно не обратил внимания на это, просто продолжал сверлить взглядом юношу.

– И куда направляешься? – Нин Цзин, видимо, не собирался отступать.

– Думаю, тебя это не касается, – ответил Ши Цзысюй и сделал глоток.

– Ты похож на кота, – улыбнулся Нин Цзин.

– Пф-ф-ф, – Ши Цзысюй выплюнул чай и закашлялся. – Чего?!

– Шипишь, царапаешься и не каждому даёшь себя погладить. Так и хочется почесать за ушком, чтобы помурлыкал, – взгляд Нин Цзина снова стал тем же, что был в Фуюнь – словно он хочет сожрать Ши Цзысюя целиком.

– Иди куда шёл, – процедил юноша сквозь зубы, вытирая рот платком и не зная, куда себя деть под взглядом этого похотливого полубога.

– Но я так неожиданно встретил тебя. Неужели я не могу немного побыть со старым знакомым? – Нин Цзин состроил невинное лицо, чуть наклонившись вперёд, Ши Цзысюя даже передёрнуло.

– Нет, я жду кое-кого, так что тебе лучше уйти, – медленно, но твёрдо проговорил он.

– О, так ты здесь не один? – Нин Цзин улыбнулся, но его улыбка вдруг застыла, а затем медленно испарилась. – Ну разумеется, я бы на его месте тоже не отпускал тебя одного.

Ши Цзысюй непонимающе посмотрел на Нин Цзина. О ком он говорил? О Янь Цюлине? Он решил, что они здесь вместе? Тем временем Нин Цзин встал, уголки его губ чуть приподнялись, он пристально посмотрел на Ши Цзысюя, словно обегая взглядом каждую черту его лица, затем повернулся и, уходя, бросил через плечо:

– Передавай привет оборотню.

Ши Цзысюй замер, распахнув глаза. А Нин Цзин вдруг остановился и повернулся к нему:

– Я, пожалуй, подожду, пока он не уйдёт в сторону, – юноша взмахнул рукой на прощание и направился к лестнице, ведущей вниз.

Ши Цзысюй всё ещё смотрел ему вслед, хотя белый силуэт уже давно исчез. Как Нин Цзин понял, что он здесь вместе с Бэй Ху? Ши Цзысюй судорожно соображал, где их могли увидеть, но так и не нашёл в памяти ничего, что могло бы объяснить слова Нин Цзина. Если бы тот подумал о Янь Цюлине, всё было бы просто и понятно – они с Янь Цюлинем постоянно были вместе в Фуюнь. Но Бэй Ху… Конечно, они во время обучения сблизились и проводили вместе время, но не так же, чтобы совершенно посторонний человек, которого Ши Цзысюй не знал до Фуюнь, сразу же догадался о том, кого он тут может ждать!

Юноша нервно перевёл взгляд к окну и тут же встретился с льдисто-голубыми глазами. На противоположной стороне улицы стоял Бэй Ху и смотрел прямо на него. Ши Цзысюй улыбнулся, но улыбка вышла какой-то виноватой, хотя он вообще-то не был ни в чём повинен. Юноша махнул рукой, приглашая Бэй Ху подняться к нему. Тот бросил ещё один холодный взгляд, а затем вошёл в чайную.

Когда Бэй Ху сел напротив Ши Цзысюя, на столе уже стояла вторая чашка.

– Где ты был? – спросил Ши Цзысюй.

– Договаривался с одним торговцем, чтобы взял нас в свой караван до Чанъаня.

– Зачем? – не понял Ши Цзысюй. – Мы ведь и сами могли добраться.

– Это ты сказал, что нам нельзя светиться. С торговым караваном будет проще.

– О… – Ши Цзысюй кивнул. – Ты прав, отличная идея.

– Но это не бесплатно, – Бэй Ху поднял чашку и сделал глоток. – Мы должны будем охранять караван по дороге в Чанъань.

– Охранять? Разве для этого не нанимают мастеров боевых искусств? Мы же только ученики.

– Нанимают. Но этот торгаш увидел отличный способ сэкономить за наш счёт.

– Хорошо, – кивнул Ши Цзысюй. – Думаю, с бандитами, если что, мы справимся.

– Что ему было нужно? – голос Бэй Ху, казалось, стал особенно ледяным.

– А? – Ши Цзысюй непонимающе уставился на юношу, не донеся чашку до рта.

– Нин Цзин, – Бэй Ху буквально выплюнул это имя.

– А, – Ши Цзысюй сделал глоток. – Ты видел его? Он тут появился из ниоткуда, я сам не ожидал. Мы перекинулись парой слов, и он ушёл, – Ши Цзысюй нахмурился, припомнив последние слова Нин Цзина.

Этот небожитель из Тяньхэ, конечно, был странным, и его поползновения в Фуюнь были вполне однозначными. Разумеется, Ши Цзысюй понимал, куда тот клонит. Чего он не понимал, так это его слов о Бэй Ху. Да и при чём тут вообще Бэй Ху?! Ши Цзысюй тряхнул головой, отгоняя эти мысли и поднял взгляд на сидящего напротив юношу. Тот смотрел прямо на него своими холодными голубыми глазами.

– Да я правда не знаю, что он тут делал! – вдруг выпалил Ши Цзысюй, сам не понимая зачем. Как будто оправдывался. – Но он почему-то сразу понял, что ты тоже здесь… Как бы это не стало проблемой.

Глаза Бэй Ху чуть сощурились. Он медленно поднёс чашку к губам и сделал глоток чая.

– Когда этот торгаш выходит в Чанъань? – спросил Ши Цзысюй.

– На рассвете. Вернёмся на постоялый двор, чтобы больше не натыкаться на «старых знакомых», – последнюю фразу Бэй Ху особенно выделил.

Юноша встал и направился к выходу. Ши Цзысюй озадаченно посмотрел перед собой, будто осмысляя что-то, потом обернулся к уходящему Бэй Ху, подскочил и кинулся вслед.

– Погоди, так ты слышал, о чём мы говорили?

Но Бэй Ху, не оборачиваясь, вышел из чайной. Ши Цзысюю оставалось только последовать за ним.

Глава 37

Переправляясь через реку Янцзы несколько месяцев назад, Янь Цюлинь не мог и представить, что теперь окажется на берегу Хуанхэ. Путь до границ Хэнани занял немного времени. Янь Цюлинь использовал свой цингун и заметил одну крайне любопытную особенность. Даже не смотря на то, что он двигался очень быстро и практически не останавливался, он не чувствовал усталости. Это было странно. Даже самые сильные мастера при использовании своей ци рано или поздно должны были делать передышку, чтобы восстановить энергию. Ци была ресурсом, который растрачивался во время боя, поэтому ни один поединок не мог длиться вечно.

Для восстановления внутренней энергии нужно было медитировать. Многие мастера после особенно ожесточённых схваток уходили в уединение на срок от нескольких месяцев до нескольких лет, в зависимости от того, какой ущерб понесла их внутренняя энергия. Даже во время использования цингуна или тренировочных боёв энергия расходовалась, и усталость была неизбежна. Но за время пути Янь Цюлинь так и не почувствовал утомления, будто его ци не иссякала. Однако пока он решил не заострять на этом внимание, сейчас были более важные задачи и одна из них – оставаться незамеченным.

Янь Цюлинь был одет в простой чёрный халат, его волосы были собраны в пучок на затылке, а при себе была лишь вещевая сумка. Он был похож на обычного путника, коих в этих землях было немало. Впервые за всю свою жизнь Янь Цюлинь остался в одиночестве. Он просто шёл вперёд, с каждым шагом отдаляясь от всего того, что прежде было его жизнью. Он больше не был учеником школы боевых искусств, при нём даже не было меча. У него осталось лишь имя, которое он теперь тоже не мог использовать, чтобы не выдать себя. Как много можно получить от судьбы и как быстро всё это можно потерять.

Янь Цюлинь поднялся выше по течению Хуанхэ, чтобы добраться до места впадения в неё реки Вэйхэ. Это был правый приток Жёлтой Реки, на берегу которого где-то далеко впереди раскинулся величественный город Чанъань. Но Янь Цюлинь не планировал туда идти. Он решил переправиться здесь через Вэйхэ, чтобы оказаться на землях Гуаньнэй. Когда-то он пришёл оттуда. Видимо, настало время вернуться. Юноша поднялся на борт парусной джонки. Здесь был разношёрстный люд – торговцы, простые путники, мастера боевых искусств, бедняки, ищущие лучшей жизни. Кем мог назвать себя Янь Цюлинь? Даже сам себе он не мог ответить на этот вопрос.

Юноша устроился у борта, наблюдая, как судно медленно рассекает речные воды. Вокруг стоял размеренный гул голосов, словно жужжание насекомых в летний зной. Янь Цюлинь не обращал внимание на происходящее вокруг, но ощутил, как кто-то сел рядом с ним. Юноша не повернул головы, однако насторожился, пытаясь почувствовать исходящую от этого человека ауру. Собственную энергию он уже научился скрывать, чтобы не выдавать свой боевой потенциал, но и другие мастера это тоже делали, поэтому Янь Цюлинь особо не надеялся что-либо выяснить. Так и вышло. От человека рядом не исходило никакой энергии, но в то же время враждебности Янь Цюлинь тоже не почувствовал. По крайней мере атаковать его этот человек точно не собирался.

– Впервые на севере? – раздался голос, принадлежащий, судя по всему, молодому мужчине.

Янь Цюлинь повернулся и увидел рядом с собой молодого человека на вид лет двадцати трёх. Он был одет в простые тёмные одежды, уже поношенные, но очень аккуратные. Его волосы были собраны в высокий хвост и подвязаны обычной лентой. Черты лица были плавными и изящными, но больше всего в его внешности привлекали глаза. Они были очень тёплого орехового цвета, обрамлёмные чёрными пушистыми ресницами. Взгляд казался мягким и спокойным. Молодой человек улыбнулся, встретившись глазами с Янь Цюлинем, и незаметно прикрыл рукавом задрожавшую левую руку.

– Можно сказать и так, – ответил Янь Цюлинь, стараясь подметить больше деталей о своём собеседнике.

У его ног была сумка с вещами, на поясе висел меч в уже изрядно потрёпанных коричневых ножнах и с неаккуратно обмотанной рукоятью. Вероятно, этот человек в какой-то степени владел боевыми искусствами, но не было похоже, что он принадлежит школе или клану. Он больше напоминал странствующего мастера. Однако Янь Цюлинь не спешил расслабляться. Почему из всех на джонке для беседы этот человек выбрал именно его?

– Ты не похож на обычного путника, – сказал мужчина, переводя взгляд на воду.

– Почему? – Янь Цюлинь почувствовал, как каждая мышца его тела напряглась, готовясь к любому развитию событий.

– Ты выглядишь растерянным, словно не знаешь, что именно ищешь. Все здесь едут на север с какой-то целью: найти лучшую жизнь, продать что-то на рынках Чанъаня, забрать то, что причитается. Но не ты.

– Может, так и есть, – Янь Цюлинь опустил глаза, медленно выдыхая и позволяя себе немного расслабиться.

Молодой человек снова улыбнулся:

– Но раз ты здесь, значит первый шаг уже сделан. Ты ищешь человека или какое-то место? Я родом с северных земель и мог бы тебе помочь.

Янь Цюлинь ещё раз внимательно посмотрел на сидящего рядом мужчину. От него действительно не исходило ни угрозы, ни агрессии. Он держался легко и непринуждённо, и почему-то Янь Цюлинь подсознательно чувствовал, что этот мужчина не представляет для него опасности.

– Вы мастер? – юноша уклонился от ответа, задав встречный вопрос.

– Если можно так сказать, – усмехнулся тот. – У меня нет ни школы, ни клана, я сам по себе, а моё мастерство не было признано в цзянху.

– Если чьё-то мастерство не было признано, это ещё не говорит о его отсутствии. Может, просто пока не время, – ответил Янь Цюлинь.

Молодой мужчина улыбнулся и снова посмотрел на юношу:

– Наверное, ты прав. Откуда ты?

– Кажется, я оттуда, – Янь Цюлинь поднял взгляд на виднеющийся вдали северный берег.

– Кажется? – переспросил мужчина.

– Меня воспитывали в приёмной семье с раннего возраста.

– О, так ты ищешь свою настоящую семью?

– Скорее я ищу правду. Я недавно выяснил кое-что об обстоятельствах своей прежней жизни и мне пока сложно разобраться во всём.

– Ты похож на того, кто всегда добивается своей цели, – сказал молодой человек. – Думаю, у тебя всё получится.

– Но я… – Янь Цюлинь замолчал на мгновение. – Я боюсь того, что могу узнать. Вдруг правда окажется болезненной?

– Это неважно, если это правда. Какая бы она ни была. Ты уже зашёл довольно далеко, раз оказался тут. Разве теперь ты сможешь отступить? В любом случае знать правду лучше, чем жить в неведении.

Янь Цюлинь медленно кивнул:

– Пожалуй, мастер прав.

– Ты говоришь как ученик школы боевых искусств, – усмехнулся мужчина.

Янь Цюлинь почувствовал, как его щёки вспыхнули. Так глупо проговори�