Неверный. Свободный роман

Глава 1

Александра

– Опасно крутить такой попкой перед носом мужчины! Тебе об этом не говорили, малышка?

Ладонь смачно хлопает мой зад и треплет хозяйским жестом. Каков наглец!

Я всего лишь наклонилась, чтобы собрать рассыпавшуюся стопку полотенец. Была готова обругать нахала, но осеклась.

Все дело – в Нем.

Обернувшись, с раздражением узнаю хозяина клуба.

Мирасов Расул.

Красивый. Мужественный. Сексуальный.

Порочный.

Одет, как всегда, стильно. Коротко стриженные виски, волосы небрежно уложены на правую сторону. Темный взгляд. Чувственные губы. Лицо всегда немного нахмуренное, а глаза опасно сверкают.

Он тоже меня узнал.

– А-а-а… Это ты, Санька? Никогда бы не подумал, что у тебя такая жопка… – облизнулся.

– Моя жопка не для таких, как вы, Расул Мирасович.

– Чем плох мой… – поправил ширинку, гад!

– Тем, что он всех падших девушек пере… сами знаете что…

– Пере… что? Продолжай, если начала, Санька!

Он словно дразнится, называя меня, будто пацанку, цокает языком, потом касается им верхней губы.

– Зря облизываетесь, Расул Мирасович.

Мое чертово проклятье!

С тех пор, как он купил клуб, в котором я работала, жизнь стала тем еще квестом. Я все еще в поиске баланса между «ненавижу этого мудака» и «не могу отвести от него взгляд».

Любая бы на него запала. Это же просто ходячее искушение.

В клубе и тучная повариха томно вздыхает, втягивая живот, когда он сует свой породистый нос в закуски, проверяя, все ли идеально. Как выяснилось, не все. Купив клуб, Мирасов позволил заведению работать в штатном режиме, а потом объявил, что через пару недель мы закрываемся на реконструкцию.

Новость для меня откровенно паршивая, ведь здесь я зарабатываю больше всего! Теперь без денег сидеть придется.

Я уже подумываю над тем, куда податься. Надо посмотреть объявления, прикинуть, сходить на собеседования.

Сидеть и куковать без денег я не собираюсь, сосать лапу не вариант, а про другой вариант, связанный со словом «сосать», даже думать не хочется! Хотя предложения поступают. Чаще всего от мужиков, которые с внуками нянчатся, а сами все норовят нырнуть под юбку молоденьким официанткам, предлагая «вкусный сюрприз». В гробу я ваш сюрприз видала, старики.

Собрав все полотенца, намереваюсь пройти в коридоре. Мирасов лишь немного подается в сторону, показывая, мол, проходи. Я протискиваюсь и вдруг… снова хлопок.

Вздрогнув, я рассыпаю чертовы полотенца и возмущенно прикрываю зад ладошками.

За спиной рассыпается смех.

Расул хохочет.

У него на удивление заразительный, почти мальчишеский, ужасно задорный смех! Так и тянет ответить, но…

– Чего ты за свою жопоньку схватилась, Санька? Я лишь по стене шлепнул. Ладонью.

Не сводя с меня змеиного, пристального взгляда, он повторяет свой жест и хлопает.

Тот же самый звук раздается!

То есть он просто надо мной потешается…

Нравится ему меня доводить.

– Вот и шлепайте. По стене. Как настоящий уш…

Едва не вырвалось нехорошее слово.

Быстро прикусываю свой язык, но теперь… точно пройти не получится.

Всего одно движение – и я распластана по стене. Одна рука хозяина на моей шее, вторая – на стене. Ладонь крепко лежит на шее, большой палец неторопливо поглаживает линию подбородка.

– Кажется, ты хотела назвать меня ушлепком? – интересуется вкрадчивым, бархатным голосом.

– Я тут снова полотенца… рассыпала. Можно я их соберу?

Пинком Расул отбрасывает их в сторону, не глядя. Смотрит мне в глаза.

Ритмичное поглаживание его пальца сводит меня с ума.

Плюс парфюм.

Плюс жар сильного, красивого тела.

Ничего такого, правда, но я однажды видела, как он трахал жену бывшего хозяина заведения. Ох, как он ее трахал, как в порнухе долбил мощными рывками.

Рубашка была распахнута, обнажая крепкий торс. Пот стекал по груди… Челюсти сжаты, брови нахмурены.

Тогда он меня… заметил. Я чуть со стыда не провалилась, оцепенела на миг, пойманная его взглядом. Он усмехнулся и задолбил несчастную еще сильнее.

Впрочем, она не выглядела несчастной, скорее, рыдала от счастья, извиваясь на столе перед мужчиной.

И теперь эта картинка меня… преследует.

Картинка с Расулом преследует, а сам Расул – достает меня!

– Эх, Санька-Санька…

Он окидывает меня жарким взглядом с головы до ног и обратно, заставляя мурашки сбиться в кучу и пойти приступом на сердце, взяв его в плен. Вот-вот ладошки вспотеют, только этого мне не хватало!

Вот чего он ко мне пристал?

Взял бы и к Лерке приставал, она как только хозяина клуба не готова вылизывать, постоянно ему глазки строит; сиськи, как хорошие, крепкие дыньки, и ноги от ушей – как она ловко на высоченных каблуках цок-цок-цок с подносами всю ночь!

Но надо же ему прижать к стене меня.

Прижать и испытывать на прочность, а я… Да я буду тысячу раз рада уволиться! И больше никогда с ним не пересекаться.

В его присутствии даже дышать нереально, он весь воздух отравляет своим запахом и обещанием секса.

– Покажи мне язычок, – оттягивает губу вниз. – Покажи свой острый розовый язык, маленькая, грязная вуайеристка, – понижает голос до хриплого шепота. – Помню, ты подсматривала, как я трахаю другую бабу. Смотрела своими глазищами, открыв ротик. Славный розовый ротик. Жаркая норка…

– Какая норка?

В ответ он вжимается в мое тело своим, и, к своему стыду и какому-то извращенному удовольствию я понимаю, что у него эрекция.

– Отпустите…

– Отпущу. Если извинишься хорошенько.

– Я ничего не сказала. Не обозвала.

– Подумала! – обрывает. – Подумала и почти сказала вслух.

– Почти не считается.

– Нельзя быть чуть-чуть беременной, верно? Так и тут. Нельзя чуть-чуть задеть чувство собственного достоинства… – теперь уже увереннее нажимает на мою губу, поглаживает ее интенсивнее.

Я будто горю. Эти движения из стороны в сторону, потом по всему моему рту.

Вдобавок ко всему он слюнявит свой палец и проводит им по губам.

– Губки бантиком. Хочу видеть их мокрыми и чуть-чуть ниже…

– Хватит. Я в такие игры не играю.

– А ты пробовала? Ммм… – проталкивает палец мне в рот и вдруг жестко цепляет за челюсть. – Кусать не смей! – предупреждает. – Лучше оближи… Оближи его так старательно, как будто заглаживаешь вину за каждую паршивую букву того нехорошего слова.

– Или что…

– Или я тебя… – приближает свое лицо к моему. – Прямо здесь лицом к стене разверну и так… ушлепаю, что ты на всю жизнь это запомнишь. Так что… будешь извиняться?

– Извините…

– Старательнее, малышка. Старательнее. Больше чувств! Или придется несладко…

Я уволюсь, думаю. Сделаю это быстро, на раз-два, а потом уволюсь и больше никогда с ним не стану пересекаться.

А-а-а… Черт!

Идея паршивая, ведь Расул – близкий друг мужа моей подруги Кристины. Мы с одного небольшого провинциального городка, почти село. Крис повезло встретить Булата. Или сначала не очень повезло, по каким кругам ада этот мужик ее только ни протащил, пока они не стали полноценной парой. Но зато теперь… грузовик с пряниками рассыпался прямиком на ее улице, Крис влюблена. Ее чувства взаимны, она беременна и от нее только и слышно «Булат-Булат-Булат».

Так что мне придется с Расулом пересекаться.

И только по причине того, что я не хочу накалять обстановку на совместном отдыхе, принимаюсь ласкать его палец.

Смочив слюной, двигаю языком по кругу.

– Теперь пососи… Пососи немного, и будешь свободна. Соси, умничка…

Я выполняю эту просьбу, слушая, как тяжелеет и учащается мужское дыхание, а потом…

Меня будто в транс погружает эта ситуация, и дыхание срывается следом за его дыханием.

Становится жарко. Слишком жарко.

Мои глаза закрыты.

Расул наклоняется, дыхание обжигает шею за ушком, язык медленно поглаживает мою мочку…

Шепот пробирается под кожу.

– Даже не подозревал, насколько ты жаркая малышка… В твоих трусиках так же горячо? – спрашивает он.

А потом…

Потом ладонь мужчины ползет мне под юбку.

Глава 2

Александра

Долбаная униформа.

Юбка вроде не слишком короткая, но пальцам Мирасова легко удается ее поддеть и потянуть вверх, закатывая по ногам, по попе.

Он тянет юбку вверх, мое сердце падает вниз.

К ногам.

От стыда, шока и предвкушения.

Его палец до сих пор у меня во рту, только теперь не я касаюсь его, а он – меня. Двигает вперед и назад у меня во рту.

Слюны выделилось до неприличия много, я глотаю ее автоматически.

– Рано-рано сглатываешь, – хрипло шепчет на ушко и просовывает палец целиком.

Да я задохнуться могу или подавиться!

Последнее намного вернее.

Возмущенно отвожу полыхающее лицо в сторону, пытаюсь сдвинуться – ни на миллиметр не выходит.

Зато руки Мирасова оживают и проходятся по всему моему телу ладонями вверх и вниз… вниз…

Он обхватывает мой зад с двух сторон и крепко сжимает. Ахаю от неожиданной боли, впившейся под кожу от его пальцев.

– Отпустите! Я извинилась! – отталкиваю его ладошками грудь.

Он мягко отклоняется назад.

Плавно и красиво, как в режиме слоу-мо.

И я, вложившая в свой удар слишком много силенок, просто лечу вперед, на него, растопырив руки в стороны.

Гад ловит меня со смехом и стискивает за талию, шлепает попу, снова жамкает ее и проводит пальцами вдоль резинки трусов, трогает сзади.

– Ай аман, что за трусы… Шорты, что ли?

Новая попытка избежать контакта, но Мирасов ловко мной вертит, как жонглер любимой кеглей.

Новый писк, моя возня. Он низко посмеивается, успевает меня куснуть, лизнуть, щипнуть и прижать грудью к стене.

Левая рука ложится на затылок, удерживая. Лбом касаюсь холодной стены и горю от ужасно пошлого взгляда Расула.

Ощущаю, как он скользит по мне сверху вниз и обратно.

– Точно шорты. Санька, а Санька… Ты чего мужские трусы таскаешь?

Он оттягивает резинку и шлепает меня ею по коже.

«Ушлепок! Ушлепок настоящий!» – думаю со слезами и понимаю, что вот-вот разревусь.

Меня такое обращение на части разрывает, буквально на клочки: я что, игрушка какая-то?

Он со мной, как с вещью!

А тело млеет от его умелых касаний, губ, языка.

Лизнул шею, куснул за ушком, в груди творится что-то невероятное и скользит по телу жаркой волной, опускаясь следом за его касаниями.

– Имя мужское. Трусы – мужские. Может быть, у тебя и член есть? – смеется. – Давай проверим.

– Может быть и есть. Вам нравится мальчиков лапать? – сиплю и разражаюсь истеричным смехом. – Потрогайте. Да-да, потрогайте. У девочки Саньки есть мальчик-с-пальчик… Дефект имеется. Такое, знаете… Редко, но случается. Член есть, но очень маленький. К-к-крошечный просто! Возьмите его в руку…

– Дура, что ли? – замирает за моей спиной. – Не смешные у тебя шуточки, Санька. Хреново ты извиняешься! Должна будешь!

В темном, довольно узком коридоре раздаются чьи-то шаги.

Близко-близко.

Это мой шанс!

Не будет же Мирасов меня при ком-то… так же нагло трогать!

Я быстро одергиваю юбку вниз и отскакиваю в сторону, тяжело дыша, бросаюсь бежать.

– Полотенца! – гремит за спиной голос.

Да в жопу твои полотенца. Сам собирай, мудачина! Я уволюсь к чертовой бабушке, я просто уволюсь!

На скорости влетаю в раздевалку и хрипло дышу, повалившись на скамейку. Раздевалка и душевые для персонала здесь напоминают атмосферу небольшого спортзала, даже запах стоит похожий – влажный пар душевой и терпкий запах обуви.

Сердце вот-вот выскочит из груди. Перед глазами темнеет.

Несколько злых слез все-таки выкатывается из глаз.

Не знаю почему. Я же привыкшая…

Официанткой работаю, и моя жопонька, как выразился Мирасов, не раз встречалась с чужими липкими ладонями и похотливыми предложениями.

Как-то пьяный кретин меня в углу зажал и пыхтел, как боров у бабушки в загоне для свиней. Я чудом увернулась и то лишь потому, что этот козел был совсем пьяный, он даже свой ремень нащупать не мог, пытался штаны снять вместе с ним…

Тогда я труханула немного, но не так, как сейчас.

Что со мной такое?

Слезы продолжают обжигать глаза, нос заложило мгновенно!

Тот боров меня только напугал, но грязь его касаний как будто просто скатилась по мне и осталась там, где-то под ногами.

Но то, что было сейчас, оно словно изнутри разрослось уродливыми черными пятнами и все-все горит.

Поднявшись, бросаюсь к раковине, умываясь. Лицо краснеет еще сильнее – от ледяной воды и растирания бумажными полотенцами.

Глаза становятся щелочками. Так, кажется, хватит! Перестаралась…

Нужно подумать, как быть…

Мирасов всегда меня задирал, был требователен, отпускал шуточки, но никогда не лапал, а сегодня… Будто с ума сошел.

Может быть, обкурился.

Да, скорее всего, он укуренный. Укуренный ушлепок, что от него ждать?

Надо просто пересидеть тихо-тихо, как мышка, до конца смены, а потом он и проспится, и продышится, и все-все-все.

Не хочу терять денежное место.

– Один раз пристал, и все. Больше не будет. Буду смотреть в оба! – говорю вслух, шмыгая носом.

Потом я снова мою руки с мылом и вдруг замечаю в отражении зеркала на шее багровый след.

Его не было!

Наверняка этот урод на мне его оставил.

Кожа у меня бледная, всегда чутко реагирует на прикосновения, а этот жлоб раскачанный не был со мной деликатным.

А попа? Он меня больно щипал, вдруг и там след от его лап?!

Я кручусь перед зеркалом и задираю юбку, чтобы оценить ущерб, как вдруг дверь открывается и входит Лерка.

Та самая, что залипает на Мирасове и мечтает с ним потрахаться.

Увидев меня с задранной юбкой, она закатывает глаза.

– Белфи делают не так, село-о-о! – тянет она. Причем противно так тянет, что выходит «селоу».

– Что?

– Белфи. Butt-selfie, – объясняет и, видимо, совсем для тупеньких, переводит. – Селфи задницы. Белфи! Встань нормально, выгнись… Да тьфу ты че, не гибкая такая! Давай покажу, как надо. И юбку сними.

Судя по ее форме, облитой чем-то, Лерка просто забежала переодеться, но, пользуясь случаем, отбрасывает платье в сторону. Оставшись в одном белье, встает задом к зеркалу, приподнимает свою задницу и делает несколько снимков.

– Поняла? Давай… повтори! Хотя… – оценивает. – Тощая. Слишком. Подкачать надо, – цокает!

Дверь распахивается.

Сегодня что, день открытых дверей?!

– Вот ты где, маленькая грязная… – врывается в раздевалку голос Мирасова.

Глава 3

Александра

Разумеется, эта дура Лерка дверь не закрыла за собой, все время ждет, что кто-то оценит ее тело.

И, кажется, она нашла ценителя.

В лице Расула.

Ведь первое, что он увидел, это была ее хорошо раскачанная пятая точка и изогнутая спина, грудь в развороте. Словом, там было на что посмотреть. Он и смотрел, но нахмурился, и лишь потом его взгляд метнулся на меня. С недовольством.

Я тоже как дурочка, с задранной юбкой.

Две задницы и сравнение, слава богу, не в мою пользу. Мой зад в шортиках и на треть Леркиного ореха не тянет.

Мирасов же недоволен, двинул челюстью вперед-назад…

Да, мы снова были не одни! И обществу Лерки я сейчас была очень-очень рада!

Лерка тем временем повернулась и задышала часто-часто, ее грудь всколыхнулась и начала подпрыгивать, едва не выскакивая из низкого бюстика.

– А-а-ах, вы меня напугали, Расул Мирасович! Как неловко. Я почти раздета…

Лерка ахает. Но больше похоже, будто стонет. Она наклоняется за своим платьем, поднимаясь медленно-медленно.

Ее лицо на миг замирает на уровне паха Мирасова, а он, взглянув на Леру сверху, лишь добавляет ей радости и старания, она так старается выгодно себя ему подать. Даже немного стыдно за нее…

Наконец, Мирасов адресует мне взгляд. Короткий, но жалящий.

– В кабинет. Александра.

Разворачивается на пятках и уходит…

Дверь хлопает. Моего лица касается легкое дуновение ветерка, жар приливает к щекам. Я вроде одернула юбку сразу, как он зашел, но до сих пор неловко, что он видел меня в такой дурацкой позе.

Да не все ли равно?!

Леркин зад он разглядывал больше, наверное, понравился. Вот и пусть… разглядывает, щупает, зажимает в углу. Там все отменное, как он любит, и тело, и белье…

Лерка припадает задницей к раковине и начинает со мной делиться.

– Ты видела, как он на меня смотрел? Видела? – машет руками. – Я уверена, что он меня хочет!

– Еще как… Хочет, – добавляю скупо.

– Чуть не сожрал глазами!

– Ага. Горит просто.

– Я давно это заметила. Он всегда так смотрит… Ну что за мужик? Видела, как он трахается? Нет, наверное, ты же випки не обслуживаешь! Я видела, млин, чуть не кончила! Мама миа, после такого на ногах стоять трудно…

Какая глупая, совсем не затыкается!

Завелась, как старые жигули моего деда, которые он постоянно перебирает в гараже в надежде когда-нибудь починить, и тарахтит-тарахтит…

Лерка хлопает в ладоши и подскакивает к зеркалу, разглядывая себя.

– Как мои реснички? Норма? Две недели назад нарастила, но, кажется, нужно сходить на коррекцию… Я должна выглядеть на все сто! Уверена, скоро он точно перестанет сопротивляться притяжению между нами… – добавляет на полном серьезе фразу, как будто прочитанную в романе. – А то все со шкурами элитными трется. Да чем они лучше?

Лерка переодевается и успевает болтать, я выкидываю салфетки, протираю раковину насухо. Выхожу из раздевалки. Чтобы потянуть время, я решаю подобрать раскиданные полотенца.

Лерка увязывается за мной. Она работящая, но ужасно глупая и болтливая… Вроде помогает прибрать бардак, но трындит на тему, которую подняла в раздевалке.

– У всех элитных шмар одна история…

– Да?

– Пффф. Я тебе говорю! Все эскортницы. Просто кто-то удачно насосал, а кому-то не повезло. Я ничем не хуже сосать умею…

У меня голова сейчас лопнет. Просто взорвется.

Чтобы она перестала нести чушь, я спрашиваю очевидную глупость.

Просто чтобы ввести ее в ступор, выдаю откровенную чушь.

– Опыта у тебя немало, Лер. Вот скажи, как быть…

– А?

– С маленькими.

– Маленький член? У твоего мч реально мч?

– То есть… А-а-а… «У твоего молодого человека реально маленький член?» – перевожу для себя. – Да… Как-то. Не очень там все.

Хлоп-хлоп ресничками.

Тишина.

Все, кажется, замолчала. Хитрость сработала!

Но через миг полные губы Леры раздвигаются в улыбке. Она сочувственно хлопает меня по плечу.

– Теперь я поняла, почему ты такая бледная и невеселая. У парня член крошечный. Наверное, еще и небогатый, да? Ммм… Ну, все ясно. Не повезло тебе, подруга, конечно. Не повезло. Не удовлетворяет, нищеброд. Кидай его! – щедро отвешивает советы, махнув грязным полотенцем в корзину. – Маленький и нищий, не то что большой и нищий!

– А что, есть разница?

– Ну, конечно! Был у меня парень, небогатый, но с таким… таким… членом… – выдыхает. – Просто король-член! Один раз сунет, я вся теку, себя не помню, обо всем забываю! О том, что блядун нищий, – точно не вспомнила! Но ради такого секса можно и потерпеть, и до зарплаты ему в долг занять. Потом сексом отдаст… – хихикает.

– И где сейчас этот… король-член? Почему ты не с ним?

– Печалька. Он же не только со мной роман крутил. Как в анекдоте, трахал чужую жену, ее муж вернулся раньше. Он выпрыгнул в окно и запнулся ногой о горшок. Полетел своей красивой и тупой башкой вниз. В итоге, голова треснула, как арбуз, хотя всего второй этаж был. Вот так.

– Ужас какой.

– Жаль, конечно. Но я уверена, что Расул в сто раз лучше трахается. Я его в деле видела, просто секс-машина! – застонала в голос. – У меня даже попка вспотела…

– Давай без подробностей, я уже поняла, что ты с ним готова на все.

– На все! Я за него жизнь готова отдать. Он мой! А ты… Не унывай, – вспоминает про меня. – Ты, главное, с нищим маленьким членом время зря не теряй. Маленькие члены допустимы только для состоятельных мужиков.

Вот спасибо…

За науку!

Зато теперь ясно, почему Лерка без ума от Мирасова, ведь он и состоятельный, и с большим членом, а еще она видела, как он трахается. Да это просто комбо, джекпот в системе ценностей Леры.

Как бы я ни тянула время, приходится плестись в кабинет Расула.

Легкий стук.

– Входи.

Застываю сразу у порога, Мирасов адресует мне мрачную улыбку.

– Садись, – кивает на кресло напротив своего.

Колени немного дрожат, не знаю, о чем пойдет разговор, но сосущее ощущение под ложечкой намекает, что ничего хорошего меня не ждет.

Кажется, шутка про мой маленький несуществующий член и намек, будто Мирасову нравится лапать мальчиков, может дорого мне обойтись.

Глава 4

Александра

Мирасов молчит, я жду.

Ожидание затягивается, он молча сканирует мое лицо темным взглядом и чуть-чуть ухмыляется. Я будто кролик перед удавом.

Напряжение возрастает с каждой секундой.

Наконец, он разлепляет свои губы, выталкивая вальяжно:

– Ты же несешь полную материальную ответственность, помнишь?

Сердце забилось где-то в желудке, как будто я его проглотила от страха.

– Да. У меня все ровно по расчетам. Никто не свалил, не заплатив…

– Никто?

– Никто, чьи проскоки я бы не перекрыла в тот же день, – исправляюсь.

Редко, но бывает, что кто-то уходит, не заплатив. И чаще всего это не мужчины, а те самые девицы, которые пришли снять крутого мужика, но что-то пошло не так. Недавно убежали две девицы, не заплатив за любимый многими коктейль Космополитен. У меня такое раза два или три было, но я сразу вложила деньги, перекрыв недостачу со своих чаевых.

Как-то мне везло, ничего серьезного не было.

Однако Мирасов так не считает.

Глаза мерцают: он явно что-то задумал, а у меня от этого мужчины мурашки по коже.

– Случай на прошлой неделе. Подвыпивший гость, которого ты обслуживала, разбил дорогой стол, шикарную люстру и кучу посуды, – напоминает Мирасов.

– Он расплатился и ушел, сильно выпивший. Уже почти у выхода повздорил с бывшей невестой и полез в драку с ее нынешним бойфрендом.

– И он расколотил хуеву тучу имущества.

– При всем моем…

– Маленьком члене? – хмыкает, напоминая про неудачную шутку.

– Уважении!

– Допустим, продолжай.

Так, я сбилась… Начинаю сначала:

– При всем моем уважении, это был недосмотр охраны. Я обслуживаю зал, а не зону входа. Это должны были пресечь охранники. Они замешкались, и вот результат. Администратор был такого же мнения.

– Администратор поторопился с выводами и не разобрался в сути. Суть такова, что гость, которого ты обслуживаешь, считается твоим, пока он не покинет пределы клуба! – важным тоном заявляет Расул.

Я в шоке!

Просто нет слов!

– Это… Это надувательство.

– Я купил клуб, вложился, впереди реконструкция. Плюс масса других затрат. Пока я работаю в минус. Не буду же я со своего кармана оплачивать чужие косяки и множить свои расходы?

– Вы нарочно ко мне цепляетесь?

– Много чести. Нет, девочка. Это просто бизнес, ничего личного.

– Какая там сумма?

Мирасов достает из принтера листок бумаги с подробным перечислением и указанием сумм испорченного имущества. У меня рябит в глазах – в клубах всегда дорогая посуда, а в этом еще и эксклюзивная, под заказ.

А люстра? Гребаная люстра. Она из кристаллов Сваровски, что ли?

– Это слишком много. Я столько не зарабатываю.

– Частями отдавать будешь! – непреклонным тоном заявляет владелец клуба и протягивает мне дорогую ручку паркер. – Внизу подпиши от руки. «Изложено с моих слов верно, претензий не имею. Согласна возместить материальный ущерб в полном размере, в сроки…» Фамилия, имя, отчество полностью. Дата. Подпись.

В голове крутится подлая мыслишка просто свалить.

Пока я смотрю на эти ужасные цифры, в голове прокручиваются мысли одна другой хитрее – просто уехать.

Я и в другом городе не пропаду. В любом другом из городов не пропаду…

От этих мыслей даже волоски немного приподнялись, а потом… потом я понимаю, что волоски приподнялись не от мыслей, а от жара мужского тела, появившегося сбоку от меня.

Мирасов наклонился, моего плеча коснулась его твердая грудь. Губы шевельнулись у волос.

– Знаю, о чем ты думаешь. Сбежишь, я тебя вскрою.

От неожиданности подпрыгиваю и ударяю его затылком.

Бум-с! Удар выходит сильным, у меня макушка заныла, мужчина ругается:

– Блять.

Мирасов трет разбитую губу, она лопнула.

– Вскрою тебя, как единицу общего информационного социума, найду твои следы в сети без труда! – объясняет и добавляет: – Потом и в реальности найти не составит труда.

Запоздало вспоминаю, что он еще и умный. Кажется… Мелькало что-то такое в разговоре между ним и Булатом, когда они искали пропавшую Кристину.

– Так что не глупи, Санька. Подписывай, отрабатывай, будь умницей, – треплет по волосам, как щеночка. – И больше не шути стремно на некоторые темы.

Фактически, он вогнал меня в кабалу.

Теперь фиг уволишься от него.

Может быть, у Крис денег занять?

У нее своих нет, но ей Булат не откажет, верно?

Однако сумма такая… немаленькая.

Ладно, выхода у меня пока другого нет.

Медленно ставлю подпись, небрежно черкаю имя и фамилию. Мирасов не сводит взгляда, потом пристально рассматривает.

– Надо же, а я думал, у меня почерк паршивый. У тебя – еще хуже, Санька.

Я чуть не скриплю зубами, когда он в очередной раз меня так называет. Не люблю, когда называет «Санька, Санек».

– Свободна, – кивает мне.

Когда я спешу на выход со скоростью ветра, он вдруг добавляет небрежно.

– Хочешь отработать быстрее, есть у меня для тебя одно предложение.

Меня свербит, и я, хоть и не жду от него ничего хорошего, задаю вопрос:

– Какое?!

Глава 5

Александра

Мирасов медленно растягивает губы в улыбке, словно Чеширский Кот. Только уверена, что, если его подпустить ближе, у этого кота с клыков будет капать моя кровь – сожрет, как глупую птичку, и не подавится. Может быть, только перышко выплюнет – и на этом все!

– Как думаешь сама?

Я с трудом подавила вздох раздражения.

– У меня вся смена впереди, в уме много всего считать придется и держать лица в памяти. Можно я напрягаться не буду?

– Ах, ты из этих… – закивал головой вверх-вниз.

– Из каких, из этих? – насторожилась я.

– Из тех, что разбрасывают ножки в сторону и ведут себя, как королевна, только потому, что дали отъебать свою щелочку, не желая напрягаться.

Густой жар окатывает меня с головы до ног и обратно.

– А вы… Вы из тех, кто ждет, что ему все приятное сделают?

– Я бы сказал, что так и есть. Но ты, маленькая любопытная врушка, и без моих подсказок знаешь, что это не так. Верно? О да, ты смотрела, как я «не участвую» в сексе… – двинул бедрами.

Блин, чего он такой пошлый!

Вроде одетый, полностью, а я после его движения бедрами не могу не представлять его член, не вспоминать ощущения, когда этот агрегат ко мне прижимался требовательно.

– Мне кажется, вы запутались.

– Я ничуть, а ты…

– У меня время истекает, – выдала я мучительно.

Сложно мне с ним разговаривать. Он же просто потешается, вон ка глазищами сверкает, смотрит на меня, как на мышку, загнанную в стеклянную банку.

– В девять… – посмотрел на часы на запястье. – Жди меня в девять вечера.

– Но я заканчиваю позднее.

– Сегодня ты заканчиваешь в девять, – сказал, как отрезал. – Все, свободна.

На ватных ногах я поплелась к двери, взялась за ручку.

– Что-то еще? – поинтересовался.

– Ага. Да… Я подумала… Подумала, что стабильность – это хорошо. Буду обеспечена рабочим местом надолго, стаж наработается, отлично. А быстрые и сомнительные способы заработка меня не интересуют, спасибо! – сказала скороговоркой и вылетела из кабинета хозяина клуба.

Выйдя в коридор, я задышала через рот, как будто только что пробежала спринтерский забег, и просто не могла дышать иначе.

Дверь за спиной хлопнула.

Черт…

Я припустила быстрым шагом. На повороте обернулась, босс следовал за мной по пятам, преследуя, как большая мрачная тень. Бежать было бы глупо, я вернулась на рабочее место, с тоской ожидая, когда все разгонится и не останется времени на безделье. Но посреди недели всегда было довольно тухло.

Поэтому Мирасов спокойно подошел и встал рядом, подпер массивным плечом колонну.

– Ты меня боишься, что ли? – протянул.

– Нет.

– Но сбегаешь, как от черт от ладана.

– Я – черт, а вы – ладан?

Ну и самомнение у придурка! Надо же, святоша нашелся…

Хотелось что-то сказать, но я крепко-крепко сжала челюсти.

Если его игнорировать и вести себя, как будто ничего не было, он отстанет.

Равнодушие надоедает.

Игнор и равнодушие, равнодушие и игнор.

Но Мирасов сверлил меня жуткими глазищами.

Как можно игнорировать такой взгляд?

От него в грудной клетке воздух спирало, нечем было дышать и сердце стрекотало, как сумасшедшее…

К счастью, появились еще выпивохи-завсегдатаи, и я поспешила к ним, но вдруг…

Мой локоть оказался захвачен в цепкий плен сильных пальцев, спины коснулись пуговицы рубашки Мирасова. Жутко ледяные, а сам он – горячий.

Эта игра на контрастах выводила из равновесия.

Ему ничего не стоило со мной поиграться и загнать в ловушку!

– Трусишка? Казалась такой бойкой, Санька! – тихо пророкотал в мои волосы. – Сегодня в девять. Отказ не принимается. Пошла!

* * *

«В девять!»

К черту его… То есть к сородичам.

И до девяти осталось всего-ничего.

Сбежать?

Но как же подписанные бумаги?

Может быть, ничего подписывать не надо было?

Или моя корявая подпись не будет считаться моей?

Голова разболелась от этих мыслей и переживаний…

Еще и мама ответила на сообщение, прислала голосовое, голос уставший, жаловалась на зубную боль.

Я перезвонила ей, завернув в коридор, ведущий в служебные помещения.

– Мама, привет. Как дела? Что у тебя с зубом?

– Разнылся, проклятый. Анальгинку положила, не помогает что-то…

– Мама, давно пора лечить. Я же деньги отправляла два дня назад. Ты говорила, сегодня пойдешь. Не дошла, что ли? – спросила я, жуя зубочистку.

– Да так… Потом схожу. Ничего, само пройдет.

– Ма, не пройдет. Ты чего ждешь? Флюс начнется. Чтобы завтра пошла…

Мама замялась, суетливо заверила, что сходит, а потом вдруг перескочила на тему засолок соседки, которые были очень вкусными.

Я почуяла неладное.

– А ты чего тему меняешь, ма? Ну-ка… Ты завтра зуб свой больной лечить пойдешь? С утра! Я тебе позвоню…

– Сашенька… – вздохнула она.

– Господи, – простонала я. – А-а-а… Мама, ну нет… Нет… Только не говори, что ты этому огрызку опять денег дала.

– Сашенька, это твой отец!

– Обсос, огрызок, утырок вонючий! – повысила я голос. – Ма, сколько можно?! Ты, блин… Я в шоке просто! Он тебя кинул, к шалаве под юбку нырнул, а ты ему еще и деньги даешь. Деньги, которые я тебе прислала. На лечение, блин! – завопила.

– Сашенька, не кричи. Не чужие же люди…

– А-а-а… Так что у не-чужого случилось на этот раз? Понос, золотуха? Или…

– У твоего братика по отцу серьезное отравление. Саш, это тебе не прихоти какие-то.

Я отупело уставилась в стену напротив невидящим взглядом. Либо мама слишком добрая и до сих пор отца любила, либо я слишком злая. Но не испытывала я ни капли раскаяния.

– Извини, ма. Мне пора. Что со своими зубами делать, сама решай. Может, Александр Николаевич сподобится? – назвала отца по имени-отчеству. – Да поможет? Ну, не чужие же люди, в конце концов!

Дышать было нечем, вышла на улицу, дыша холодным воздухом.

Тупая, бессильная злость мутила изнутри.

Сколько денег я домой отправляла, думала, мама подкопит, ремонт сделает, здоровьем займется.

Каждый раз одно и то же!

Отец все до копейки вытаскивал. Смазливая рожа, красивый голос – любимчик женщин. Никак мама ему не могла отказать! Выходит, что он не только мать доил, но и меня – тоже.

Не гнушался, все своей шалаве таскал. Приворожила она его, что ли?

Надоело…

– А он такой, представь… Ага, да… – послышался смех Лерки.

Та в самых сочных красках рассказывала подружке подробности сегодняшнего происшествия, только по ее словам выходило, будто Мирасов ее чуть не трахнул, и только курица какая-то отвлекла.

То есть я…

Я хохотнула, Лерка услышала и обернулась.

– Чмоки-чмоки, – попрощалась с подругой и походкой от бедра направилась ко мне. – Ну?

– Что? – огрызнулась я.

Лерка затянулась сигареткой и наклонилась, выпустив струю дыма мне в лицо.

– Видела я, как ты на Мирасова смотришь. Учти, будешь свой мелкий зад под его член подставлять, я тебе глаза выцарапаю.

Глава 6

Расул

В клубе сегодня тихо, не самый людный день, но зал понемногу набивается – там веселый и подвыпивший коллектив одного из офисов празднует ДР босса, на другом конце зала небольшой и довольно скромный девичник. Девочки ближе всех. Подружки невесты, как водится, намного красивее виновницы торжества и точно гадают, почему этой девчонке не с самым красивым лицом повезло, а они еще не при делах.

Словно почувствовав, что я на них смотрю, рыжая поворачивает голову в мою сторону и смущенно улыбается, кокетливо стреляет глазками. Меньше чем через несколько секунд к обмену и стрельбе глазами присоединяется и жгучая подружка – брюнетка.

Я улыбаюсь им едва заметно, они плавятся.

Заказываю спиртное, наблюдаю дальше.

Тухляк.

Больше ничего интересного. Самые занимательные – эти две штучки. Готов поспорить, горячие сосочки и готовы отжарить в паре.

Немного алкоголя, пара затяжек, напряжение спадает. Дым туманит разум. Но от этой дозы снижается лютый накал, суетливые мысли отходят на второй план.

Вечер только начался, клуб начинает раскачивать.

Посетителей становится больше.

Наблюдаю, как среди гостей шустро передвигается Лерка на каблуках – она выбирает компании, где больше мужчин. Но сегодня день, по большей степени, бабский. Наверное, один к десяти, если не больше. Поэтому Лерка прохлаждается, а Санька носится в легких кедах, туда-сюда. Только и видна ее белобрысая макушка и цветастые, полосатые кеды. Точно оса. Да, оса. Ей подходит… Дурешка меня побаивается, но не оставляет попыток загнать жало под кожу.

Приятно будоражит.

Давно не развлекался так, как с ней.

Видимое сопротивление будоражит.

Как давно… Ммм… Затрудняюсь ответить.

Помню, в школе за девчонкой бегал. Она была в выпускном классе, я в девятом. Такая, что все на нее слюни пускали и завалить хотели. Я забился, что на выпускной она мне даст. Пацаны не поверили. Она же секси, не отличница, но дочка директора, танцевала, оформленная такая, уффф… Глазки кукольные, губки пышные – такие сейчас накачать пытаются, но они получаются слишком некрасивыми и тугими, у нее такие сладкие варенички были. Мягкие, влажные, зовущие…

Пожалуй, только за ней я и бегал.

Завалил добычу…

Трахнул на выпускном. Когда все прочие одноклассники встречали рассвет, я стаскивал с нее трусы на даче…

Ну и все, пожалуй. Потом насилу от этой дуры отбился, таскалась за мной, как шизанутая, грозилась, что вены себе перережет, а отец исключил меня из школы. Да и похер…

Все равно я пошел в колледж учиться.

Пожалуй, длительная охота была в моей жизни лишь однажды. Потом не было нужды за кем-то бегать. Зачем? Мне везло… К тому же они сами такие дефектные и с вечно голодной пиздой.

Самочек кругом – пруд пруди.

Мужиков хватает, но тех самых, о которых мечтает каждая, в разы меньше.

Поэтому конкуренция среди пездочек на член состоятельного и не лишенного привлекательности мужчины просто адски бешеная.

Можно и не напрягаться, они сами устроят дефиле, встанут раком и даже насадятся на распухшую от похоти головку, подвигают бедрами, отъебут сами себя до звездочек… Потом стекут, плача от счастья и умиления, а если подкинешь немного деньжат на салон, будут готовы сосать в любое время дня и ночи.

Каждая готова из трусиков выпрыгнуть.

Все красоточки.

– Вам повторить, Расул Мирасович?

К опустевшему бокалу призывно прогибается Лерка.

Делаю пару затяжек, оценивая. У нее большие, крепкие сиськи и хорошо подкачанный, довольно пышный зад.

Сощуриваюсь, она улыбается и опускается на диванчик, медленно подливая спиртное. Платье короткое, ножки чуть раздвинуты.

Пожалуй, ей только моргни, упадет на колени и отсосет жадно, потом и подставится попкой, без стеснения от присутствия посторонних.

Перевожу взгляд в сторону девичника, девчонки все еще смотрят на меня голодно.

В паре…

Ммм… Будь они немного моложе, я бы еще подумал. Но двадцать пять плюс – слишком старые.

Даже Лерочка балансирует в опасной близости от планки.

Может быть, ей кинуть пару палок…

– Я хочу вам признаться… – шепчет тихо, трепеща ресницами. – Только не ругайте меня, но я думаю о вас постоянно. Сердце выскакивает из груди…

Немного удивлен.

Я-то думал, у нее мозг размером со спичечную головку, а она вполне связно выражается.

Или заученно.

Ску-ка.

Взгляд снова скользит по залу, выискивает белобрысую макушку, губы растягиваются в улыбке.

Как она меня отталкивает, запуская жало.

Щекочет забавно.

Ее эмоции, запах, ощущение страха и трепета под светлой кожей – вкусный коктейль.

Хочется неспешно тянуть его по капле, высасывая.

– Который час, Лерочка?

– Без пяти девять.

Пора…

Высосу тебя, Сашенька. По капле вы-со-су…

Глава 7

Александра

Твердый пол подо мной становится зыбким и ненадежным, когда я чувствую, как взгляд Мирасова выхватывает меня из толпы.

Не вижу, но точно знаю, что он на меня смотрит.

Его взгляд будто лассо, удавка на шею, душит, отнимает последние капли кислорода, сжигая в легких. Спешу затеряться в толпе…

На время даже удается сделать это, но потом оказываюсь возле бара, и…

Попадаю в расставленную ловкушку.

Клещи Мирасова сжимаются на моем локте.

– Время вышло. Пошли, – сжимает крепче и тащит меня за собой.

На нас смотрят.

Угадайте, кого из нас это волнует? Только меня. Ему просто плевать…

– Постойте… Моя… Моя смена не закрыта. Там клиент за… За столиком.

– Закрою я тебя смену, Санька. Погнали. У меня колом стоит… – бросает через плечо.

– А я… Я тут при чем? – пищу.

Мы в узком коридоре, Мирасов толкает меня к стене.

– При чем?

Моя рука резко тянется вниз, захваченная лапой Мирасова. Он опускает ее к себе на пах и крепко сжимает вокруг толстой эрекции.

Блин… Вживую… Там все еще больше… То есть еще не совсем вживую… Но смотреть за тем, как эта хреновина входит и выходит в женское тело, и в половину не так боязно и… волнительно, как держать в руке.

Почти держать в руке.

– Нравится?

– А-а-а… А должно? – выдыхаю. – Ваша… штуковина меня пугает.

– Я так и понял, – наклонившись, медленно лижет мою шею и засасывает немного кожи. – О-о-о… Я так и понял, когда ты смотрела и пускала на меня слюнки…

Его пальцы крепко держат мои. Так крепко, что почти больно.

Еще его рот… оставляет на мне мокрые следы.

Зубы уже покусывают подбородок, подбираясь к моему рту.

Губы дрожат, выпуская вдохи. Глаза открываются, выхватывая кусочек его смуглой кожи на шее, иссиня-черные волосы, воротничок рубашки.

Открываются и закрываются.

Губы мягко толкаются в мои.

Ох черт… Потом он раскрывает рот и сосет мой, облизывает губы, покручивая, нажимая на сердцевину.

– Давай же… – требует и тяпает зубами по моей губе.

Я ахаю и его пальцы тут же крепко обхватывают нижнюю челюсть, удерживая рот раскрытым.

Между моих губ толкается его язык… Он целуется ужасно непристойно.

Это даже не поцелуй. В поцелуе губы участвуют, а тут его большой и жесткий язык толкается мне в рот, словно жадный питон. И такой же питон оживает под моими пальцами. Бедра мужчины раскачиваются, мои пальцы продолжают обхватывать его крепкий член, будучи расплющенными горячей ладонью поверх них.

Я начинаю бояться замкнутых пространств. Кажется, в каждом углу он меня слопать готов. Сердце как ошалелое, подскакивает к горлу.

Его вкуса у меня во рту слишком много, табачный, горький, пряный, проталкивается до самой глотки вместе с чужой слюной.

Укусить не пытаюсь, я же думала, что игнор – это лучшее, что можно придумать.

Вообще никак не реагирую, только сглатываю и дышу все чаще и чаще…

Это неконтролируемое.

– Какой стойкий ротик, – всасывает мои губы, покусывает. – Даже не ответишь? Неужели целоваться не любишь?

А-а-а… Так это поцелуй был!

Я-то мысленно уже написала заявление, что он отымел мой рот.

– Давай пососемся. Так у вас говорят, м?

– У кого?

– У молодежи, блин.

– Мы не называем себя молодежью. Так только олды выражаются.

– Олды?

– Наверное, в ваше время вы их называли старперами…

Вожусь под его давлением, как мышь, придавленная слоном. Сегодня у него очень игривое и пошлое настроение, потому что за ругательство Мирасов выдает лающий смешок.

– Поедем или здесь, в клубе.

– Нигде – есть такой вариант?

– Нет такого варианта. Тебе деньги нужны?

– Всем нужны. Но…

– Значит, поехали.

– Почему я?!

– Почему ты? Сейчас самое время об этом спрашивать? У меня колом стоит. Какие еще аргументы нужны? – спрашивает так, будто злится.

– Это довольно странное…

– Что странное, Санька? Терпение испытываешь. Мужику лучше дать, а потом вопросы задавать в перерывах между заходами.

– Странное, потому что я не в вашем вкусе! – выпаливаю. – Вообще!

– Что ты знаешь о моем вкусе? – громко смеется. – Ты, как раз, в моем вкусе, стеснительная куколка с маленькой…

Я готова была умирать долго и мучительно от его грязных приставаний, но вмиг становлюсь обуглившейся от стыда головешкой, когда он роняет мне пошло на ухо.

– С маленькой тугой пиздой и крохотной, но очень аппетитной попкой. Узкая всюду… Даже ротик крохотный. Боюсь, как бы губки не треснули вокруг члена. Тем интереснее разрабатывать…

– Вы много выпили сегодня?

– Я не пьянею лет с…

– Я не про то. Мы куда-то поедем. Верно? Я боюсь садиться в машину к пьяным.

– Я не…

– Вы пили, я видела.

– Ладно, пусть будет водитель. Окей?

– И сначала я договорю с Лерой.

– О чем, бл… – рычит нетерпеливо, шаря по телу жадными лапами.

– Она обслужит моих…

– Я тебе заплачу.

– У нас корпоративная этика! – пищу, потому что он сминает мою грудь рывком. – И я… Я первой приеду. Куда там надо… Хочу душ принять, умыться.

– Ты вкусно пахнешь потом.

– Я так хочу. Пожалуйста…

Набравшись смелости, я сжимаю пальцы крепче и двигаю вверх-вниз по его члену, повторяя.

– Пожалуйста.

– У-у-уф… – выпускает. – Способная девочка. Лады. Вали давай… Этичная. Водитель будет ждать у служебного. Даю тебе десять минут форы.

– Пятнадцать.

– Пятнадцать, но ждешь меня голой, лежа на животе, подложив под него маленькую подушку.

– Зачем?

– А ты догадайся…

– Даже пытаться не стану.

– Вот-вот. Лучше на практике. Держи… – сует в мою мокрую ладонь ключи.

Я с трудом разжимаю пальцы, которыми держалась за его член. Они горят, как будто их натерли перцем чили.

Делаю шаг, другой…

– Быстрее, – бросает негромко вслед.

Я припускаю бегом и ловлю Лерку.

– Лер, послушай… – подтягиваю ее к себе. – Выручи! Встретила хозяина, он датый… Пристал, хочет девочку на ночь. Дал ключи, водитель ждет. Обещал, если найду, заплатит хорошенько. Говорит, все шлюхи ему уже надоели, и хочет новенькое что-то! Я никого не знаю, выручи…

Лера смотрит на меня со снисхождением и протягивает ладонь.

– Давай. Я все сделаю.

– Уверена?

Сыто улыбается.

– Конечно. Он будто в раю побывает. Гарантирую…

Глава 8

Александра

Лерка уехала, взяв ключи. Дождавшись, пока клуб покинет и Расул, я осторожно покидаю свое убежище и уезжаю из клуба. Попросту сваливаю. Теперь только взять шмотки и съехать с квартиры…

После того, как Крис съехала, со мной поселилась троюродная сестра, Оксана. Все не чужой человек. Но, зайдя в квартиру, с самого порога спотыкаюсь о чужую обувь – мужские кроссы валяются кое-как.

Я пинком отправляю их под вешалку и щелкаю ладонью по выключателю.

Спешу, в наушниках солист Kwabs гипнотически низким, гулким голосом выводит строки.

Я без задних мыслей, честно…

Свет из коридора падает в единственную комнату, и я вижу, как двигается рыхлый голый мужской зад между раскинутых женских ног.

– О черт… – срывается с моих губ.

– Ма-а-акс! – визжит сестра, отпихивая парня.

– А-а-а… Бля, бля… – еще один толчок, явно на пике не так просто остановиться.

Они неловко прерываются, парень пытается натянуть штаны.

Я выключаю свет, но уже слишком поздно: в память врезалась картинка, как бедра этого парня вбиваются в мою родственницу, его трусы с джинсами приспущены до щиколоток, ее комканные трусы валяются на полу.

Послушала музыку, е-мое…

Так неловко!

Вытаскиваю наушники.

Рядом со мной останавливается Оксана, сама включает свет. Я бросаю взгляд в коридор, ее перекрученные трусы так и валяются неопрятным комком на пороге в комнату, а Макс пытается застегнуть джинсы. От сестры пахнет недорогими духами, вином и немного рыбой.

– Саш, а ты чего так рано вернулась? Я думала, на работе… До утра.

– Сорри, что не предупредила. Я была уверена, что сегодня ты у Макса. Привет, Макс, – киваю ему и прохожу в комнату. – Не обращайте на меня никакого внимания, я быстро.

– Если голодная, там роллы остались… – пытается быть гостеприимной сестра.

Ах вот откуда взялся запах рыбы и вина. У них небольшой романтик, который я прервала вторжением. Но блин… Если бы знала! Оксана говорила, что они сегодня у Макса.

– Нет, я не голодная. На работе перекусила, – вру.

Быстро хватаю рюкзак и забрасываю в него сменное белье, обувь, косметичку, деньги, бутылку с водой и упаковку сухих крекеров. Больше не влезает, надеюсь, этого мне хватит.

Оставаться в городе не стану.

За чужие долги расплачиваться тоже не буду!

Мирасов это просто с потолка взял, сочинил, будто я ему должна.

Расписалась я, конечно… Но левой рукой. Почерк ужасный… Как будто и не мой даже! Пусть докажет, что это написала я. Подпись тоже накорябала не свою, просто букву М с закорючкой.

За спиной шушукается парочка. Максу не терпится закончить, предлагает по-быстрому трахнуться в ванной, Оксана мнется.

– Ты уезжаешь? – удивляется сестра. – Надолго?

– Маму проведать хочу. Дурит снова…

– Пить начала, что ли?

Еще один неприглядный факт: хуже бабы зверя нет. Хуже пьяной бабы – точно. Мама одно время пила, когда папаня свалил. Пила в одиночку, что ли… Я вроде никому не говорила, что некоторое время она капитально поглощала спиртное, пила дешевое вино, как воду, литрами, но все равно родственники как-то узнали, и иногда смотрели так… свысока немного.

Бесило меня даже не это, а то, что они путали причину и следствие.

Полгода мама каждый вечер напивалась, до состояния мертвой свиньи, потому что ее муж ушел к другой.

Никак не наоборот.

Но эти языки и чужие мнения всегда мужиков оправдывают, даже таких бессовестных типов, как мой папаня.

Будь он хоть трижды урод, не дай боже женщине на ровном месте споткнуться – заклюют. Даже близкие не все готовы поддержать. Не знаю, откуда ноги растут, но этот патриархальный уклад порядком раздражает.

– Не начала. Просто давно не виделись! Давай, чао! – машу рукой.

– Ты скоро вернешься?

– Точно не знаю, спишемся! – бросаю, находясь за порогом, и быстро сбегаю вниз по ступенькам.

Через одну перепрыгиваю, мысленно накидывая план.

Дверь подъезда распахивается передо мной, и я…

Лечу прямиком в распахнутые объятия Мирасова.

Шок-шок-шок!

Откуда он здесь?!

Подаюсь назад, но слишком поздно. Ноги безуспешно пытаются ухватиться за воздух.

– Какая ты прыткая!

Мирасов дергает на себя, спасая мой затылок от кошмарной встречи со ступенями крыльца.

– Ты что, думала, самая умная? – рычит мне в губы. – Я таких, как ты, на завтрак пачками ебу. А вот за то, что слинять хотела, ничего хорошего тебя не ждет!

– От… Отпусти…

Язык все-таки болезненно ноет. Я клацнула по нему зубами во время падения.

Пальцы Расула врываются в волосы, сжимая их у самых корней плотно-плотно, болезненно. Дергает, заставляя меня тихонько вскрикнуть.

– Тшш… Не ори… – крепко смыкает мой рот ладонью. – Прокатишься со мной?

– Нет.

– Неправильный ответ.

Мирасов подхватывает меня, как тюк, и забрасывает на плечо, таща к своей машине.

– Не дергайся! – огревает зад несколькими болезненными шлепками и грубо стаскивает вниз. – Ныряй, – кивает на распахнутую дверь. – Сама.

– А если нет?

– Свяжу и закину в багажник.

– Ты псих. Блин, зачем я тебе? Тебя же Лерка хочет-не может-любит-мечтает стать твоей женой!

– Ты садишься или нет?

Кажется, он теряет терпение, и я… сама не верю, что говорю:

– Если ты… секс получишь… отстанешь от меня?!

– Просто трахнуть твой вертлявый задок теперь мало. Хочу, чтобы ты сама… объездила меня хорошенько… – проводит ладонью по ширинке. – Надоешь, будешь свободна.

Глава 9

Александра

– Это как? – спрашиваю, едва дыша.

Из глубины тела вырываются жаркие выдохи и всхлипы, потому что бугай продолжает меня тискать, всюду жадно клеймя своими грубыми лапищами.

Неугомонный!

– Надоешь, когда натрахаюсь… – проводит губами по рту.

Всасывает мои губы и тянет на себя, проходясь по спине ладонями.

Цепляет мой зад и подтягивает за него вверх, будто крюком цепляет, протаскивая вверх по всему телу.

И я… будто за кочку, низом живота цепляюсь за нехилый такой бугов в раойне мужского паха.

Мама…

Вот с этим… трахаться? Оно же огромное… Неуправляемое.

– Можно я…

– Можно! – разрешает Расул и лихо сжимает мой зад, разворачиваясь.

Я и сказать не успела, как мой зад оказался на капоте его машины, а сам мужчина наглым клином раздвинул мои ноги.

Он между моих бедер и сочно целует мой рот, буром вонзаясь глубоко-глубоко.

Возникает головокружение. Я цепляюсь за его плечи, Мирасов считывает это как сигнал, нагибаясь, прибивая меня мощным корпусом к машине.

Чуть ли не разложил на капоте, толчком вбивается между ног.

– Х-х-хватит! Это позорище какое-то… – выдыхаю, пытаясь избавиться от его языка.

Лижется, как грязное животное. Пошлое, озабоченное животное…

– Действительно, позорище какое. Трусы намокли? – хмыкает.

Все происходит слишком быстро.

То ли он реактивный, то ли я от шока притормаживаю.

Но реснички только пару раз успеваю взмыть вверх и опуститься, а мы уже на заднем сиденье, и Мирасов расстегивает молнию моей курточки.

– Я… Я еще не сказала «да».

– Пиздишь… Сказала.

– Когда?! – кричу ему в лицо.

– Когда я тебя у стеночки зажал, а ты мне в рот охала и постанывала, как благодарная шлюшка. Мокрая, маленькая шлюшка с сочной пиздой.

– Хватит! – толкаю его изо всех за плечи и молочу по ним кулачками. – Хватит меня унижать. Пизда – у Лерки. Горячая и глубокая.

– Я в курсе. Подготовленная. И зад тоже – просто аховый тоннель. Сука даже со своей смазкой приехала…

Громко гогочет, вытирая слезы.

– Откуда… Откуда ты знаешь?

Ой… кажется, я говорю ему «ты» и даже не заметила, как это произошло.

В ответ на мой вопрос Мирасов щелкает меня по носу и смотрит снисходительно.

– А ты догадайся. Ты же умная девочка? Умница…

– О господи…

Я прикрываю ладонями лицо. Хотя в моем случае можно смело пробить с десяток фейспалмов.

– Камеры наблюдения. У тебя камеры…

– Да-да. И в коридоре, где ты «тайно», – машет кавычки пальцами. – Передала ключи, и на квартире, куда заявилась эта шлендра… Блять. Кстати, за ее шаловливые ручки тебе придется расплачиваться.

– Что?

– Сучка не погнушалась смести кое-что. Там-сям… По карманам прошвырнулась, присвоила себе пару-тройку сотен баксов.

– Да блин! Лерка! – ору. – Ты что за дешевка такая! А-а-а… – стону, едва не плача. – Блин, Лерка, ты ду-у-ура… Это же мужчина твоей мечты… Да как у тебя руки не отсохли воровать!

К несчастью, мои расстроенные стенания и вопли Лерке не слышны, зато Мирасова они потешают. Он только и делает, что усмехается, поглаживает щетину и иногда еще добавляет громкие смешки.

Но отпускать не намерен.

Любое мое движение в сторону двери блокируется.

– Мужчина мечты? Скорее, мужчина мечты ее меркантильной пизды…

– И что дальше?

– Вопрос риторический, так полагаю, – хмыкает. – Потому что я свой вариант уже озвучил. Ты мне даешь. Много. Охотно. Берешь и даешь, сосешь и лижешь… С огоньком и удовольствием.

– Пожалуй, я надоем тебе сразу же.

– И почему же?

– Тебе будет со мной скучно. Я… А – неуклюжая. Б – скучная. И В – неумелая.

– За щечкой плохо держишь?

Смотрю на этого озабоченного, вздохнув.

– Я вообще не умею. Ничего. Вот так…

Мирасов притягивает меня к себе, шумно дышит в шею.

– Врешь-врешь-врешь. Жаркая же ты… Я чувствую.

– Нет. Не вру.

Кусь-кусь-кусь… по моей шее.

Становится острее и больнее, когда он чмокает большие засосы.

– Я не вру. Уйди. Ты… Ты меня пугаешь. Я вообще жду… любви большой, а не вот это… – киваю на его торчащую ширинку.

– Блять… – откидывается на сиденье. – Как я не люблю, когда телки цену себе набивают.

Осел недоверчивый. Мудак… Зачем ему понадобился этот клуб и тем более я?! Просто… необъяснимое.

– Это легко проверить. Вообще-то, – цежу сквозь зубы. – Но я не могу этого позволить…

– А что так? Ах да, обман маленькой врушки раскроется, и чьей-то маленькой тушке придется стоять раком, принимая в попку без подготовки…

Можно ли тридцать три раза сгореть от стыда и позора?!

– И краснеешь так натурально… – приближает свое лицо к моему на максимум. – Это какая-то джедайская техника?

Я толкаюсь вперед. Он прикрывает глаза с ухмылкой. Ужасные, бесстыжие глаза…

Ресницы опускаются вниз: мне бы такие, эх…

Губы жарко выпускают дыхание в мою сторону, в приоткрытом рте мелькает язык. Монстр жадно облизывается, думая, что мне просто надоело ломаться.

Я, едва мазнула губами по его рту, резко поднимаюсь и кусаю его за нос, вцепившись зубами.

Вот только его реакция все-таки опережает мою.

Пальцы сдавливают глотку так тесно, что тиски моих зубов разжимаются в тот же миг!

А я оказываюсь поваленной на сиденье.

Он нависает сверху – грозный, мрачный, растерявший веселье. По носу ползет капелька крови и разбивается о мои губы. Мирасов грубо сдергивает с меня штаны.

– В целку ломаешься? Сейчас проверим. Так ли это…

Глава 10

Расул

С каждым движением кровь в венах бежит быстрее.

Разгоняется, накачивает сердце толчками, бомбит его люто.

Сопротивление малышки и ее писк, возня – просто детский сад какой-то, и я по неведомой причине позволяю ей немного поерзать, подергать меня за нервные окончания. Их лишь слегка щекочет, больше забавляет. Под кожу пробирается зуд, азарт лопается в крови, будто пузырьки игристого вина.

Предвкушение… Все, что я чувствую.

По факту, знаю, чем это все закончится, моим членом в ее крошечной вагине.

Она такая узкая. Ее бедра можно даже назвать слишком тощими.

Обычно я молочу своими бедрами по довольно пухлым, объемным задницам. Не толстушки, нет, не фанатею по жирухам! Но и пересушенные не люблю. Скорее, раскачанные пиздато – вот моя тема.

Однако у Сашки ничего этого нет, однако меня немного корежит от мыслей толкнуться в ее горячую щель.

Она смотрит на меня на меня. Глаза большие, блестящие, зрачки расширены и мечутся взглядом в области моего лица.

Она обводит мое лицо, из стороны в сторону, но в глаза не смотрит, говорить что-то пытается.

Знаю, я эти разговорчики.

Просто цену себе повыше набивают! Недавно я с одной дамой пересекся, скромная преподавательница английского, зацепил ее в кафе, повелся на точеные икры с тонкой черной стрелкой… У нее были порваны чулки. Я сделал ей замечание, она так смутилась, чуть в обморок от стыда не хлопнулась. Слово за слово, я предложил ей купить новые чулки, но накинул – только с примеркой. Она согласилась… И в раздевалке без помощи рук, одним только ртом и зубами с меня стянула брюки, убеждая, что никому-никому не сосала. Потрясающее умение раздвигать упругим языком молнию ширинки и брать до горла.

Шопинг удался… Еще несколько раз я с ней пересекался. Оказалась не преподавательнице