Роид

Глава 1

Разрезая тишину, сквозь пространство двигалась гигантская мрачная махина – межсистемное транспортное судно «Немироса», принадлежавшее корпорации Хадлан Индастриз. Корабль относился к классу «Н», который сотрудники логистических ведомств называли также «хребет». Причиной такого неофициального прозвища была структура крепления грузов, а вернее её модальность: на горизонтальную относительно искусственной гравитации ось крепились многотонные боксы и контейнеры со всевозможным содержимым, словно рёбра, присоединённые к позвоночнику. Такая организация позволяла одному транспортнику переносить совершенно различные грузы, никак не зависящие друг от друга, а также присоединять и отсоединять боксы в свободном порядке при помощи маневровых шаттлов. Это делало подобные суда незаменимыми для снабжения и обслуживания станций дальних горизонтов и однонаправленных лэгов.

Помимо отсеков для грузов судно состояло ещё из двух основных частей, крепившихся к концам хребта. Спереди по ходу движения находился курсовой модуль или «тягач» – автономный межсистемный корабль, который при присоединении к транспортному составу принимал на себя управление. С противоположной же стороны грузовой оси находился двигатель, а вернее два блока из четырёх огромных двигателей, разгонных и тормозных, позволявших всей это махине при полной загрузке развивать первую траверсальную межсистемную скорость менее чем за три недели и примерно за столько же её сбрасывать.

Перед грузовыми отсеками, сразу за курсовым модулем, находился док на четыре шлюза, где располагались два маневровых транспортировочных шаттла, использовавшихся для доставки боксов и контейнеров с планет на судно и обратно, а также для их сортировки в пределах хребта и на космических станциях. Шаттлы были оборудованы рядом мощных двигателей, которые позволяли двигаться в разных направлениях вблизи поверхности и, что ещё сложнее, выводить тяжёлые боксы за пределы атмосферы, преодолевая планетарную гравитацию.

Даже беглого осмотра хватало, чтобы верно оценить техническое состояние корабля. Изношенность, потрёпанность, общая усталость судна были видны невооружённым взглядом. Двигатели, хребет, да и сам курсовой модуль уже на несколько десятков лет превысили сроки своей эксплуатации, и их давно следовало списать. Но не в ситуации, по некоторым подсчётам, катастрофического упадка промышленности. Из-за дефицита ресурсов у корпораций попросту не было возможности строить новые корабли в хоть сколько-нибудь достаточном количестве. А с учётом закрытия многих станций, колоний и целых горизонтов на то отсутствовали и логистические причины. В этих условиях, исходя из рациональных соображений, ряд судов пришлось принести в жертву: они были разобраны на части для ремонта других кораблей, построенных чуть позднее. Потому вот уже десятки лет жизнедеятельность дальних рубежей зависела от запаса прочности скудного, солидно истрепавшегося флота транспортников.

***

«Немироса» на протяжении последних трёх с половиной недель сбрасывала траверсальную скорость, которая была рассчитана на передвижение судов между системами. Внутри же них регламентом была установлена стандартная системная скорость. Выход на эти показатели был почти завершён, а значит пришло время будить экипаж.

Несмотря на внушительные скорости, которых могли достигать корабли, межзвёздные путешествия занимали крайне долгое время. Отдельные расстояние могли преодолеваться некоторыми судами более чем за два стандартных года. При полной автоматизации разгонов, торможений и курсовой устойчивости, нахождение на борту бодрствующих людей на протяжении таких огромных временных промежутков было нецелесообразным. Потому члены экипажей погружались в состояние гиперсна, позволявшего пропустить весь монотонный полёт. Разумеется, на случай нештатных ситуаций было предусмотрено экстренное пробуждение спящих для принятия решений и выполнения действий, недоступных головному компьютеру. Но данный полёт прошёл без необходимости участия экипажа, и потому гиперсон был прерван по плану – с заходом в целевую систему.

Сниженная для экономии энергии бортовая температура начала понемногу повышаться в преддверии разгерметизации капсул с людьми. В мрачных, довольно потрёпанных отсеках и коридорах включилось основное освещение и загудела вентиляция. На многочисленных приборных панелях загорелись всевозможные индикаторы и лампочки, часть встроенных в стены запылившихся мониторов включилась, засветив зелёным цветом сквозь округлые стёкла экранов. Корабль ожил.

В отсеке гибернации загорелись, наверное, самые яркие лампы, что должно было способствовать скорейшему пробуждению экипажа. Восемь стоявших в ряд горизонтальных капсул обдало сильным потоком воздуха из вентиляции, выбрав из помещения почти всю пыль, накопившуюся за месяцы полёта. Под стеклянными крышками мирно спали восемь человек.

Капсулы гиперсна позволяли погружать людей в очень глубокий сон. Они не замораживали их, но с помощью специальной газовой смеси поддерживали тела в состоянии крайне низкой активности. Понижалась температура тела, обмен веществ сходил практически на нет, что позволяло очень продолжительное время находиться в своеобразном стазисе, в котором почти не требовалось питание. Подобное состояние не позволяло законсервировать человека на тысячи лет, ведь старение всё же не останавливалось, а лишь сильно замедлялось, но пропускать сравнительно длительные периоды времени было возможно без серьёзных последствий.

Для более плавного пробуждения в капсулы заблаговременно начала подаваться иная газовая смесь, аккуратно выводившая тела из гибернации. После проверки давления и небольшой декомпрессии стеклянные крышки капсул с лёгким шорохом медленно откинулись вверх и к стене.

Первой медленно открыла глаза молодая навигатор Кейт Янг. Чересчур яркий свет в отсеке сильно раздражал, и первое время она щурилась. Пробуждение было не самым приятным и лёгким. Несмотря на все предосторожности болела голова, и заметно тошнило.

Привычным движением навигатор высвободила правую руку из специального мягкого крепления, расстегнула у своего виска ремень, державший голову, и откинула его. Спящий человек фиксировался ремнями в целях безопасности. Нельзя было допустить самопроизвольного перемещения даже отдельной части тела в случае внезапного отключения системы искусственной гравитации, так как это могло привести к серьёзнейшим травмам и даже смерти.

Кейт чуть покачала головой, разминая мышцы, затем немного приподняла её и осмотрела свою зафиксированную левую руку. Несмотря на критическое снижение обмена веществ, спящему всё же требовалась небольшая доза необходимых питательных элементов. Они поступали в организм внутривенно через особый катетер, присоединённый к левой руки. Девушка аккуратно вытащила иглу и приклеила на её место специально заготовленный рядом пластырь. Отстегнув ремни на левой руке, груди и животе, она медленно села.

Её тёмные волосы были подстрижены одной линией немного ниже ушей. Большие карие глаза, живой и нежный взгляд, аккуратный нос, чётко очерченные чувственные губы. Кейт была, мягко говоря, недурна собой. Но не её красота помогла ей в столь раннем возрасте стать навигатором целого транспортного корабля, а её личные характеристики, умения и отточенные навыки. Лучшая на курсе, лучшая на практике. Но даже этого могло бы быть мало. Решающую роль сыграла тяга Кейт разбираться во всех областях, даже в тех, с которыми она не была связана напрямую. Потому к поступлению на борт «Немиросы» знания и умения Кейт распространялись далеко за пределы обязанностей навигатора. А на проблемном, увядающем корабле ничто так не ценилось, как разносторонность умений его экипажа. Каждый на борту был профессионалом в своей сфере, но также мог оказать помощь и в смежных вопросах. И пуще прочих это можно было сказать именно о Кейт Янг.

Находившиеся в других капсулах также начали подавать признаки активной жизнедеятельности. С небольшим отставанием от навигатора в себя пришёл капитан корабля – Терренс Уорд, мужчина средних лет, с сединой в волосах и несколько архаичными стрижкой и усами.

Капитан не без труда приподнялся на локтях и приветствовал навигатора:

– Доброе утро, Кейти.

– Доброе. – Девушка слегка улыбнулась и кивнула.

Она видела в капитане опытного человека, наставника, но чрезмерная опека ей не нравилась. Особенно, когда Уорд проявлял то, что несколько выходило за регламент профессиональных отношений. Не прямые ухаживания, но какая-то сладко-тягучая заинтересованность. В такие моменты Кейт становилось не по себе, и она не могла до конца понять, что отталкивало её больше – возраст капитана, вдвое превышавший её собственный, или его не в меру приторный взгляд.

Третьей разобралась с катетером и ремнями Джоан Рид – глава медицинского отдела корабля, а также единственный его член. В прежние времена полной комплектации траверсальных транспортников за медицину отвечали три человека. В последнее же десятилетие в целях экономии отправляли только одного. Девушка села, провела рукой по своей голове, слегка растрепав короткие, светлые, почти белые волосы и размяла шею.

– Эй, медицина, что делать, когда тебе очень хреново после этой газовой камеры?

Голос подал старший инженер Дерек Уизерспун, худой, чуть болезненный на вид мужчина неопределённого возраста с немного рыжеватыми и редкими короткими волосами. Проблемный персонаж, как его называл капитан. Но дело своё он знал. Правда, его иногда требовалось сперва уговорить что-либо сделать. И это сильно раздражало Уорда. Однако оспорить профессиональные умения инженера он никак не мог: задача всегда была выполнена наилучшим образом, а это на старом корабле очень ценилось. Потому капитану приходилось мириться с наличием на борту несколько плюющего на субординацию подчинённого.

– Всё как всегда, Уизерспун, – немного раздражённо отозвалась Джоан. – Коктейль, физическая разминка и душ.

За сорок восемь часов до погружения в гиперсон экипаж принимал только специальный состав – белёсую жидкость, на вкус напоминавшую известь. В этот коктейль входили необходимые вещества и элементы для безопасной гибернации. Прочая еда и напитки были запрещены. Подобную жидкость, лишь несколько отличавшуюся по составу, нужно было принимать и после пробуждения.

– Как-то сейчас совсем тяжко, – продолжал жаловаться Уизерспун. – Хочется чего-то такого… более действенного, чем белая водичка…

– Не стоило тебе экспериментировать с составом усыпляющего газа, – отметил севший на край своей капсулы научный сотрудник Малкольм Уиллер, высокий, хорошо сложенный мужчина, выглядевший скорее как сотрудник отдела безопасности, нежели учёный.

– Но тогда же будет сниться ещё больше этих чёртовых снов! Несколько месяцев к ряду… Сплошные сны… Половина из которых кошмары… Кошмары, от которых невозможно проснуться… Ты хоть понимаешь, каково это? Кошмар не заканчивается, не прерывается. Так и сойти с ума можно!..

– Тут уж тебе придётся выбирать: сон без кошмаров или пробуждение без похмелья.

– Лучше уж похмелье…

– А по поводу кошмаров ты всегда можешь поговорить со мной.

– Чёрта с два. Не стану я душу свою ковырять. Тем более, в твоём присутствии.

Помимо научных задач, Малкольм Уиллер также выполнял роль бортового психолога. Длительные полёты в ограниченном пространстве, одни и те же люди вокруг, временные скачки из-за гиперсна и всеобщая давящая атмосфера путешествия через пустоту космоса на не слишком надёжном корабле – всё это воздействовало на психическое состояние экипажа. Поэтому наличие психолога на борту было обязательным. Только в последние годы, опять же для экономии, это был не отдельный специалист, а сотрудник научного отдела, прошедший дополнительное обучение.

Кейт отстегнула оставшиеся ремни, сняла с груди датчики мониторинга жизненных показателей и соскользнула на холодный пол босыми ногами. Поёжившись, она подошла к своему шкафчику, открыла его и, достав свою серую форму, белую майку и мягкую обувь, начала одеваться. В капсулах гиперсна по регламенту было разрешено находиться только в нижнем белье. Все прочие предметы гардероба хранились в личных отсеках напротив капсул.

– Ухх, Кейт, уау! – прокомментировал фигуру девушки Уизерспун. – Ты то самое лекарство, что мне требуется!

Кейт улыбнулась, протискивая голову через майку и расправляя после этого волосы:

– Как всегда польщена, Дерек.

– Эй, побольше уважения к нашему навигатору! – призвал старшего инженера к порядку приходивший мимо него офицер безопасности Родригес.

– Да-да, полиция нравов на страже, – бросил Уизерспун.

Энрике Родригес отвечал за безопасность экипажа. И в первую очередь это касалось высадок на планеты и станции. Подтянутый высокий молодой человек с чуть смуглой кожей. На вид достаточно серьёзный боец. Но контрастом тому был мягкий характер Энрике, его учтивость и способность к эмпатии. Также ни для кого не было секретом, что он питал нежные чувства к Кейт Янг, в то время как она, казалось, этого не замечала.

– Привет! – Родригес подошел к навигатору и улыбнулся.

– Привет, Энрике! – Кейт ответила взаимной улыбкой. – Как спалось?

– Очень хорошо, спасибо! – Молодой человек открыл находившийся рядом шкафчик и начал расправлять свою стандартную серую форму. – А тебе?

– Тоже неплохо. Но здесь очень холодно! – Девушка закончила натягивать штаны и наконец погрузила ступни в уже не слишком белые кроссовки.

– Холодно? Да здесь просто морозильник! – отметил разминавшийся рядом рослый и крепкий инженер связи Кёртис Лэмб, не смотря на свой возраст, находившийся в прекрасной физической форме. Он схватился за одну из труб над головой и начал подтягиваться, как на турнике, пытаясь согреться. Лэмб отвечал за связь корабля с шаттлами, станциями и колониями, а фактически был вторым человеком на борту, как по званию, так и по возрасту.

– Да, чёрт возьми, – подал снова голос Уизерспун. – Капитан, не настроить ли нам систему таким образом, чтобы она прогревала отсеки до нашего пробуждения, а не после?

Терренс Уорд заканчивал одеваться. Чуть нахмурившись, он отреагировал:

– Как тебя много, Дерек.

– Слишком много как для пробуждения после самого длительного перелёта на лэге… – подметила Джоан.

– Дабы тебе было комфортней, настройте с Крисом каскадный прогрев, но в рамках ноль трёх генерации, – закончил капитан, первым направившись к выходу из отсека.

Худощавый и невысокий инженер Крис Беккер был последним, кто покинул капсулу гиперсна. Самый молодой член экипажа с самым малым годовым налётом. Корпорация обязала Уорда взять на борт такого неопытного сотрудника с целью его обучения. И в том бы не было ничего плохого, если бы он был дополнительным пассажиром, а не заменил собой более опытного инженера Карла Эшмора, отлетавшего на «Немиросе» не один год. И без того тихий парень чувствовал себя не в своей тарелке. Но к чести Уизерспуна следует отметить, что он взял нового члена экипажа под своё крыло и максимально старался поделиться своим опытом. Это было в интересах всех людей на корабле. Какие бы ни случались межличностные конфликты – профессионализм всегда был на первом месте. Бесконечная пустота космоса не прощала ошибок.

Закончившая одеваться медик Джоан Рид громко озвучила необходимую информацию:

– Так, ребята, помним: пьём коктейли, разминаемся, кто хочет – в душ, приём пищи не ранее, чем через час. Спасибо.

Кейт взяла из шкафчика персональную карту доступа, закрепила её на ремне и направилась с остальными к выходу.

Отсек с капсулами был, вероятно, наиболее чистым и светлым помещением на корабле. Уже в коридоре обстановка становилась куда мрачнее. Тёмные стальные стены, покрытые грязью и местами ржавчиной, тусклое освещение от выгоревших ламп, часть из которых не работала, шум вентиляции, который где-то был чересчур отчётлив, а где-то, напротив, отсутствовал ввиду нерабочего состояния компрессоров. Под потолком и по стенам тянулись бесконечные кабель-каналы, трубы, коммуникации. Периодически встречались узлы доступа, рабочие панели, коммутационные ящики и консоли с тускло мерцающими датчиками и кнопками. Ряд лучевых мониторов не работал, часть попросту отсутствовала: их переместили на более важные места. Кораль был в плачевном состоянии, некому было приводить его в порядок, некогда, да и ресурсов на то достать было неоткуда. Корпорация Хадлан Индастриз экстремально ужимала расходы. На борту был некомплект кадров, оборудования, припасов и запчастей.

Экипаж медленно проследовал на кухню. В промозглом помещении замигали включившиеся лампы холодного освещения. Вся утварь, как, впрочем, и любые другие предметы на борту, была убрана в шкафы. По регламенту ничего не должно было обладать возможностью свободно перемещаться в случае отключения искусственной гравитации.

– Так, мальчики и девочки, время лёгкого завтрака. – Джоан нажала последовательность кнопок на одной из консолей, и что-то зажужжало за соседней панелью. – Становимся в очередь, не стесняемся.

Первым взял большой стакан из шкафа старший инженер. Он подошел к выдвинувшемуся крану и набрал белёсой жидкости. Сделав глоток, он не преминул прокомментировать:

– Какая гадость! Да ещё и холодная!

– Хочешь добраться до чего-то поприличнее – пей свой коктейль, – сухо констатировала медик.

Все набрали свои стаканы, кто-то сел за стол, кто-то остался стоять. Кейт расположилась на стуле и медленно глотала неприятную жидкость. Голова всё ещё немного шумела, слегка подташнивало. Напиток должен был ускорить улучшение самочувствия.

Радом с навигатором устроился Родригес.

– Как ты говоришь, «на здоровье»? – улыбнулся он и протянул девушке свой стакан.

– На здоровье, – кивнула она, и сосуды стукнулись друг о друга.

Лэмб, стоявший у холодильника, разминал шею.

– Ненавижу такие долгие перелёты, – скривился он. – Сколько ни летаю – лучше не становится. Будто умер, а потом воскрес. А умирать на этом лэге приходится часто и надолго.

– Да, я будто проспал лет десять, – слегка неуверенно подал голос новичок в команде Крис.

– Ничего, со временем привыкнешь, – подбодрил его Уиллер, движением помешивая коктейль в своём стакане, и перевёл взгляд на навигатора. – Интересная планета у нас впереди. Тебе ведь там понравилось в прошлый раз, Кейт?

– Вроде да… – задумавшись, покачала головой девушка.

Капитан спешил покончить с процедурой быстрее остальных: ему требовалось ознакомиться с логом событий за время сна экипажа.

– Так, шестьдесят минут на приведение себя в порядок, затем завтрак и брифинг, – коротко отдал команды Уорд. Он оставил пустой сосуд рядом с раковиной и вышел из кухни.

– Как доброжелательно, – бросил Уизерспун. – У меня прям на душе теплее стало.

– Дружеское общение и приятная атмосфера не входят в твой контракт, – усмехнулся Лэмб.

– А также комфорт и достаточная оплата!..

Джоан поставила свой пустой стакан на стол.

– Раз никто не изъявил желания, я, пожалуй, займу индивидуальную душевую, – произнесла она.

– Я за тобой, – подняла руку Кейт. – Ты только там… не долго. – Девушка прищурилась.

– Да, времени в обрез, пора двигаться, – отметил Уиллер.

Команда допила свои коктейли, и все двинулись по своим делам.

***

Уорд вошёл в рубку – главный отсек корабля, откуда совершалось всё управление. Привычно замигали при включении желтоватые и довольно тусклые лампы. Чрезмерная яркость здесь не требовалась: находясь в своих креслах, экипаж должен быть сосредоточен на световых показателях приборов.

Отсек управления был самым технологичным помещением. А также самым тесным. Огромное количество всевозможной аппаратуры, панелей, консолей, мониторов и датчиков едва оставляло место для пяти кресел и узких дорожек к ним.

В центре отсека, на небольшом возвышении, находилось место капитана. По обе стороны от него располагались научный сотрудник и старший инженер. Впереди и чуть ниже – места навигатора и связиста. Все кресла были направлены лицом по ходу корабля.

Уорд подошёл к своей консоли и нажал на несколько кнопок. С отчетливым гулом наверх начали подниматься оконные затворы, открывая завораживающий вид на космос и разбросанные в нём далёкие звёзды.

Это был любимый момент капитана, и он предпочитал проделывать это действие в одиночестве. Всякий раз Уорд вспоминал свой первый полёт, когда он впервые рассматривал россыпь сверкающих точек на фоне черноты в статусе молодого пилота. В прежние годы его завораживало бесконечное количество потенциальных целей для путешествий.

Однако с возрастом Уорд принял ужасающую практичность и опасность межсистемных полётов. Космос более не казался ему простором возможностей, а лишь набором редких туннелей – лэгов – когда после долгого перегона среди темноты состав, наконец, прибывал на отдалённую станцию, чтобы вскоре вновь погрузиться в пустоту. Никаких развилок, никакого выбора, только одно направление, рейс по заданным точкам, зачастую без возможности двигаться в обратном направлении. Таковы были лэги – маршруты на дальних горизонтах. Непредсказуемыми они были ещё в пору расцвета межсистемного флота. Упадок же состояния кораблей и полное отсутствие связи делали такие путешествия попросту опасными.

Уорд сел в своё потрёпанное кресло и вставил персональную карту в специальный разъём на консоли. Средний и самый крупный монитор перед ним ожил, и по двуцветному чёрно-зелёному экрану побежала всевозможная низкоуровневая информация и старт-коды. На несколько мгновений засветилась большая надпись «Хадлан Индастриз», а затем отобразилось приветственное сообщение:

«Добро пожаловать, капитан. Пожалуйста, введите персональный пароль».

Уорд внимательно набрал на клавиатуре необходимую последовательность символов, и его встретила программная оболочка головной системы.

Справа внизу значилась дата: 01.03.2483.

«Чёрт…» – Капитан нахмурился.

Он ввёл несколько команд, запросив у бортового компьютера текущее состояние корабля, а также лог событий за время полёта. На экране посыпались одна за другой проблемы и неполадки. По большей части старые, но присутствовали и новые. Серьёзные. Ставившие под угрозу безопасность экипажа и весь полёт.

Глава 2

Одним из необычных способов ощутить былое величие и размах конструкторской мысли времён расцвета кораблестроения была оценка душевых помещений. Не стеснённые ограничениями в финансах и ресурсах, инженеры уделяли внимание комфорту экипажей и старались организовать больше места для личных нужд. Последние же десятилетия из доков выходили лишь тесные, куцые судёнышки, где экономили абсолютно на всём: по некоторым коридорам можно было передвигаться лишь пригнувшись, кухни не вмещали одновременно и половины экипажа, а душевые превратились в узкие капсулы для одного человека.

Но «Немироса» была построена более ста пятидесяти лет назад, и потому на её борту, если забыть об износе, было довольно комфортно. Помещения для экипажа отличались просторностью, а помимо общей душевой на пятерых, присутствовал и отдельный бокс в расчёте на половые различия. К тому же за отсеком личной гигиены был зарезервирован внушительный объём рециркулируемой воды. Словом, душ принимать можно было сравнительно вольготно.

Горячая вода была единственным быстрым способом согреться после гибернации, благо бортовой компьютер не поскупился на её температурный режим. Джоан опёрлась рукой о стенку бокса и сосредоточила внимание на распространении тепла по своему телу.

Незапертая дверь скрипнула, и внутрь вошёл обнажённый мужчина. Девушка глянула через плечо и несколько игриво спросила:

– Уже готов?

– С тобой я готов всегда, детка, – делая акцент на последнем слове, ответил Уиллер, чем подчеркнул несвойственность ему такой манеры изъяснения.

– После столь долгого сна, я думала, ты будешь дольше… просыпаться.

– Я проснулся, как только увидел тебя после капсулы. Ты для меня надела то бельё, или чтобы все поглазели?

– Как знать…

Руки мужчины скользнули по талии Джоан и обхватили её сзади. Поцеловав любовницу в шею, он прошептал ей на ухо:

– Я полгода мечтал о тебе во снах…

Девушка уперлась руками в стенку бокса, на которой уже скопились плотные капли конденсата.

Она откинула голову на плечо мужчины. Струя воды лилась на её правую щёку.

Джоан закрыла глаза. Стараясь издавать меньше звуков, она закусила нижнюю губу.

Руки девушки периодически соскальзывали с влажной стены, теряя упор, и она возвращала их на место, проводя ногтями по нагревшемуся металлу.

***

Кейт сидела на нижней полке в своей каюте. Из-за некомплекта персонала некоторым членам экипажа, помимо капитана, достались уединённые личные отсеки. Для одного человека пространства там было с большим запасом. Напротив двух спальных мест, расположенных друг над другом, находились шкафчики для личных вещей. В противоположной от входной двери стене был складной стол. Девушка опустила его, чтобы разложить предметы личной гигиены.

Разбирая одну из своих сумок, Кейт наткнулась на небольшой серебряный кулон причудливо изогнутой формы, подаренный ей матерью много лет назад. Девушка аккуратно взяла его в руку и пристально осмотрела. Как и каждый раз в подобные моменты, её охватила какая-то тягучая тоска. Сколь гигантское расстояние отделяло её от матери! Кейт не видела её вот уже пять лет. Как она там? Как выглядит сейчас? Прошло ведь уже столько времени…

Одна из психологических проблем межсистемных путешествий заключалась в том, как тяжело было наблюдать за быстрым старением своих родственников, живших стационарно. С учётом длительных периодов гибернации, для членов экипажа несколько лет пролетали за пару месяцев бодрствования, и при этом возрастные изменения едва ли могли быть заметны. Но возвращаясь к родственникам, сотрудники транспортных компаний сталкивались с неумолимостью времени. Повзрослевшие дети. Состарившиеся родители. Или даже…

Кейт не хотела об этом думать. На её глазах навернулись слёзы, и она поспешно убрала кулон во внутренний карман сумки. Пройдёт ещё много месяцев, прежде чем у неё появится возможность отправить матери письмо. И минимум пара лет до дня, когда они смогут, наконец, повидаться. В моменты размышлений на эту тему девушка иногда, казалось, была готова бросить свою работу, свою должность, к которой она так стремилась всю свою жизнь. Но в итоге что-то неумолимо влекло её снова на борт межсистемного транспортника, в опасное путешествие, грозившее вероятностью затеряться где-то на дальних горизонтах. Где никто не придёт не помощь. Никогда.

Внезапно в металлическую дверь постучали.

Кейт смахнула слезу, отставила сумку и громко произнесла:

– Да, войдите.

Скрипнув ржавыми петлями, дверь отворилась. На пороге был Родригес.

– Прости, не помешал?

– Да нет… – не слишком уверенно отозвалась девушка.

– Ты как? Всё в порядке?

– Да, да…

– Выглядишь расстроенной… Что-то случилось?

– Нет… Всё нормально. Так, задумалась… о доме.

– Едва ли я смогу дать дельный совет, – чуть тише произнёс Родригес. – У меня, к сожалению, нет родственников…

– Да нет, правда, всё хорошо. – Кейт поморгала и посмотрела не офицера безопасности. – Ты что-то хотел?

– Скоро завтрак, а ты ещё… – Энрике чуть замялся, – кажется, в душ не ходила.

– Спасибо за заботу. – Девушка тепло улыбнулась. – Как раз собираюсь.

– А… Ну тогда на буду мешать. До встречи в столовой.

– До встречи.

Молодой человек неловко улыбнулся напоследок и аккуратно закрыл дверь, стараясь не шуметь.

Кейт перевела дыхание. Энрике был хорошим парнем. Очень хорошим. Добрым, внимательным. Исполнительным. Прекрасным специалистом. И девушка искренне симпатизировала ему. Но не хватало лишь самой малости – романтического интереса. Кейт воспринимала Родригеса как хорошего друга. Замечательного члена экипажа. Но не как своего потенциального мужчину. И чувствовала из-за этого себя… виноватой. Молодой человек всячески оказывал ей внимание, а она ну никак не могла ответить ему взаимностью. Потому каждый разговор с ним давался ей тяжело.

Но время, правда, поджимало.

Убрав ненужные вещи обратно в шкафчики, Кейт взяла полотенце, чистое бельё и блистер с предметами личной гигиены, толкнула холодную тяжёлую дверь и вышла в коридор.

Он был пустым. Грязным, тёмным. Мрачным. И всё ещё холодным.

Девушка поёжилась. Ей не нравилось передвигаться по кораблю в одиночку. Атмосфера вокруг была давящей.

Глубоко вдохнув вентилируемую, но всё равно затхлую кислородную смесь корабля, Кейт задумалась, как нескоро ей удастся подышать чистым планетарным воздухом подходящего состава. Ближайшая остановка была на изолированной от непригодной атмосферы горнодобывающей станции, мало отличавшейся по своим характеристикам и износу от «Немиросы». А значит и воздух там был такой же искусственный и тяжёлый.

Девушка двинулась в сторону душевой. Её мягкая обувь почти не издавала звуков при ходьбе по металлическому полу. Разглядывая тусклые датчики на стенах, не все из которых были исправны, Кейт думала, как хорошо было бы летать на новом, чистом, полностью рабочем корабле. Но, к сожалению, это было невозможно. Больше мрачных стен её пугала только теснота редких новых продуктов космических верфей. Лёгкая клаустрофобия давала о себе знать.

Некоторые металлические двери были настолько массивными, что представляли собой хорошую звукоизоляцию. Потому, когда одна из них внезапно отворилась, Кейт едва на неё не налетела.

С переливистым хохотом из раздевалки индивидуального душевого бокса вышла Джоан. С распаренной розовой кожей лица, ещё влажными короткими волосами и полотенцем на плече она воскликнула, увидев навигатора:

– Оу, Кейт! Не ударила?

– Нет, нормально. Что тебя так развеселило?

Из-за спины Джоан показался Уиллер.

– А-а… Вот оно что… – улыбнулась Кейт.

Мужчина явно смутился и, вежливо кивнув, отправился в сторону своей каюты. Навстречу ему проходил Уизерспун. Поняв ситуацию, он и её не оставил без комментария:

– Ага! Вот и кому-то уже повезло! Почему не мне?

– Может, если бы ты не был таким засранцем, тебе бы везло чаще, – чуть скривилась Рид.

– Холодно! – нахмурив брови, воскликнул инженер. – А ты, Кейт? Что скажешь? Не получить ли нам удовольствие? Это полезно и… практично.

– Не думаю, что твой технический взгляд на вещи здесь уместен. – Навигатор слегка улыбнулась.

Уизерспун не раздражал её. По крайней мере не так, как он раздражал большинство членов экипажа. Напротив, у неё он даже вызывал некую симпатию. Да, развязный. Да, скандальный и эмоциональный. Но разве это так уж плохо? Были куда более серьёзные вещи, о которых стоило волноваться. И по иронии – Дерек был одним из тех, то эти вещи мог починить.

Когда инженер удалился, Джоан слегка толкнула Кейт локтем:

– Ну ты как, киддо [малыш]?

– Ты ведь знаешь, что я твой старший офицер? – заулыбалась навигатор.

– А ещё, что ты на полголовы ниже меня. – Глаза медика по-доброму блестели.

– Ты про свой мужской рост? Я-то нормальная, а ты явно колешь себе в своём медотсеке какие-то стероиды.

Подруги засмеялись.

– У вас как вообще… серьёзно с Малкольмом? – поинтересовалась Кейт.

Джоан начала двигаться в сторону своей каюты.

– Чёрт его знает. Серьёзно или не несерьёзно. Хорошо! Вот как.

– Ну а… чего-то большего ты хочешь?

– Не знаю… Сложно сказать…

Кейт уже начала заходить в раздевалку душевого бокса, как её окликнула Джоан. Пятясь, она воскликнула издалека:

– А вообще, да! Хочу!

Подруги улыбнулись друг другу и вернулись к своим делам.

***

Спустя полчаса почти весь экипаж собрался на кухне. Помещение наполнилось шумом и разговорами. Длительный сон был смыт горячим душем, и о себе начал давать знать аппетит.

– Шутка ли – полгода не есть! – воскликнул сидевший за столом Родригес. – Кажется, я готов проглотить сразу недельную норму.

– Было б что глотать… – Уизерспун скривился над своей тарелкой, которую только что достал из инфракрасной печи. – Опять какая-то белая баланда. Только теперь не вода, а липкая каша…

– Всё что нужно твоему организму, чтобы снова начать воспринимать обычную еду. – Джоан, казалось, с аппетитом принялась за ту же самую пищу. – Добавь вкусовую добавку – вон их сколько. Только ананасовую не трогай. Она для меня.

Помимо необходимого коктейля после пробуждения был регламентирован также и первый, как его называли, завтрак. Напоминавший по виду овсяную кашу, это был набор из необходимых веществ в особой консистенции, что тренировало желудок выведенных из гибернации перед приёмом регулярной пищи.

Недовольный Уизерспун уселся на своё место и, изучив упаковку подсластителя, выдавил чуть ли не половину тюбика себе в тарелку.

Лэмб покосился на коллегу:

– Завтрак чемпионов. На самом деле очень сытно. Каждый раз удивляюсь. Вот, кажется, что сейчас съешь десять тарелок, а потом раз – и одной хватает.

– Да я скорее своё лицо в печь суну, чем съем десять тарелок этой субстанции.

– Вот и зря. Здесь всё выверено: всё полезно, всё необходимо организму. Ничего вредного или опасного. А когда ты вернёшься к своему клонированному мясу… Пожалуй, только гибернация поможет продлить тебе жизнь, – отметил Уиллер.

– Спасибо за… науку, старший научный сотрудник. – Уизерспун отправил первую ложку себе в рот и, скривившись, начал пережёвывать её содержимое.

– А как это вообще – годы проводить в гиперсне? – Новичок Крис оглядел команду. Чувствовав себя виноватым за то, что лишил её проверенного инженера, он пытался скорее стать полноправным членом экипажа.

– Да ничего особенного. Со временем привыкаешь. – Лэмб, второй по возрасту человек на борту, старше его был только капитан, сосредоточился на своих воспоминаниях. Лицо его переменилось, глаза потускнели. – Гораздо сложнее с тем, что ты оставляешь на стационаре…

– Стационаре?

– В стационарном состоянии. – Уизерспун решил выручить коллегу, погрузившегося в тяжёлые мысли. – На станциях, планетах. В общем, имеются ввиду люди, которые не прибегают к гибернации.

Но всё же Дерек не удержался и, наклонившись ближе к Беккеру, чуть тише добавил:

– Всем своим видом связист говорит нам: сначала налетайся, а потом семью заводи. Если не хочешь сегодня нянчить свою дочку, а через год вести её под венец.

Почти бесшумно в дверном проёме появилась Кейт:

– Всем приятного аппетита!

Коллеги в разнобой поблагодарили за пожелание.

– Присаживайся! – Родригес пододвинул стоявший рядом с ним стул и улыбнулся. – Я угощаю.

– Спасибо. – Распаренная и несколько смущённая девушка устроилась на предложенном месте.

Энрике встал, подошёл к шкафу, достал оттуда запаянную индивидуальную тарелку и поставил её в инфракрасную печь.

– Клубничную, я полагаю? – спросил он, открыв шкаф со вкусовыми добавками и взглянув на Кейт.

– Эм… да, спасибо!

Девушка почувствовала себя неуютно. Она и сама прекрасно могла о себе позаботиться. Она управляла кораблём, целым транспортником, сажала шаттлы. Пока не в одиночку, конечно, под присмотром капитана, но тем не менее. Не то, чтобы она была против ухаживаний, но… не от мужчины, которому ничего не могла предложить взамен.

Джоан одарила Кейт мягкой улыбкой и понимающим взглядом, а потом спросила:

– Тебе не холодно после душа? Отсеки всё ещё не прогрелись.

– Нормально, – чуть приукрасила навигатор и поёжилась в своём сером комбинезоне с красными офицерскими нашивками на плечах.

– Мы с Крисом подкрутили обогрев, – посмотрел на неё Уизерспун. – Уорд не хочет как хочет, а я не собираюсь и дальше мёрзнуть. И плевать на его лимиты генерации. Скоро станет теплее.

– Спасибо.

Не сказать, что Кейт старалась быть вежливой. Это просто было частью её характера. Не считавшая себя особенно доброжелательным человеком, она каким-то естественным образом такой всем и представлялась. Дружелюбной и приветливой, всегда готовой помочь, если того требовала ситуация. Потому девушка была в хороших отношениях со всеми члена экипажа. Даже не имевший особых рамок Уизерспун ни разу не вступал с ней и в подобие конфронтации.

– Мы тут говорили про жизнь на транспортнике, постоянные полёты и гибернации, – продолжил старший инженер. – Я вот нет-нет да и подумаю, а чего бы не уснуть лет так на пятьсот или тысячу, а потом проснуться в дивном новом мире?

Уиллер улыбнулся:

– Так себе идея.

– Нет, ну серьёзно. Вся эта разруха вокруг, грязь. Общество ведь двигается по спирали, верно? Надо просто просчитать, когда примерно будет следующий расцвет, и гибернуться прямо туда. Глупо иметь подобную технологию и использовать её только для транспортировки хлама туда-сюда через пустоту.

– Чёрт! – вклинилась Джоан. – Я даже не знаю, с чего начать. Ну первое. Никто не погружался в гибернацию так надолго. Ты вон после полугода едва очнулся. Откуда у тебя уверенность, что сможешь сделать это после тысячи лет? Да и кто будет в твою капсулу поставлять газ и внутривенный раствор?

– Ба! Детали и техника, – не унимался Уизерспун. Видимо, его так поглотила идея, что он забыл о своих претензиях к пище и ел, не обращая на неё внимания. – Пройдёт ну сколько, десять лет, двадцать, и гибернацию доведут до совершенства. А для нас, – он обвёл ложкой всех сидевших за столом, – этот срок вообще смехотворен. Для нас пройдёт сколько, пара-тройка лет? Что нам будет за это время? Одна морщинка добавится и пара седых волос?

– А почему ты уверен, что этот новый мир настанет? – прищурился Уиллер. – Ведь кто-то же его должен построить, создать. Если все будут такими умными, как ты, и уснут, то некуда будет просыпаться. Что скажешь?

Уизерспун чуть поник:

– Скажу, что я не хочу сдохнуть в этом дерьме. – Он кивнул куда-то в сторону выхода из кухни.

Инфракрасная печь звонко щёлкнула, сигнализировав об окончании нагрева, и Родригес достал из неё содержимое. Он отнёс горячую тарелку и клубничный подсластитель к столу и поставил их перед Кейт.

– Приятного аппетита! – произнёс он, усаживаясь на своё место.

– Спасибо. – Девушка сняла упаковку с тарелки и откупорила тюбик со вкусовой добавкой.

Джоан взглянула на наручные часы и наклонилась ближе к навигатору:

– А где капитан?

Кейт пожала плечами:

– Не видела его. Может, ещё в рубке. Или в душе. Ты же знаешь, он редко ест вместе с нами.

Медик чуть встревоженно оглядела всех присутствовавших, но, ничего не сказав, вернулась к трапезе.

– А твои кошмары? – продолжал Уиллер, обращаясь к старшему инженеру. – Представь, что они будут тебя мучать тысячу лет. Как они, кстати?

Уизерспун сглотнул:

– Чуть лучше. После изменения состава усыпляющего газа они стали менее… интенсивными. Я один такой вообще?.. У кого-то ещё есть подобное?

– У меня есть, – покачал головой Крис. Его весь маршрут мучали кошмары, но он старался на жаловаться.

– И у меня, – подключился к разговору Родригес. – Может, не так сильно они меня донимают, но всё же. А ты, Кейт? Снится тебе что-то мучительное?

Девушка сосредоточенно уставилась на свою тарелку, глядя как розовая добавка растекается по белёсой смеси. Она пыталась что-то вспомнить. Какой-то сон ей приснился в этот раз. Странный… Необычный. Но она никак не могла восстановить его в памяти.

– Не скажу, что прямо мучительное, – наконец, произнесла она, – но что-то бывает. Что-то такое… выбивающееся из общей картины. Не кошмары, но… более яркие сны, что ли. Более реалистичные, глубокие… Тягучие.

– Вот я о том и говорю. Душат прямо эти сны! – согласился Уизерспун и посмотрел на медика. – Можно ещё как-то усилить снотворный эффект? Чтобы прямо совсем отключаться?

Джоан пожала плечами:

– Можно, конечно, но… Вон ты как тяжело в этот раз в себя приходил. Я бы не советовала и далее экспериментировать.

– Да ничего ты с этим не сделаешь, – вмешался Лэмб, обладавший наибольшим опытом гибернаций из всех присутствовавших. – Сколько я летал, сколько «спал», сколько было разных газовых смесей за моё время – ничего не убирало сны полностью. Вероятно, не всё в мозге человека можно залить наркотиками…

– О, капитан! – Сидевший лицом ко входу на кухню Крис заметил в коридоре старшего офицера.

Уорд переступил порог и несколько сухо произнёс:

– Ещё раз доброе утро всем и приятного аппетита.

Экипаж отреагировал вразнобой, кто поблагодарил, кто поприветствовал.

– Вы ещё не завтракали? – прищурилась Джоан.

– Это успеется. Я был в отсеке управления, изучал логи.

– Насколько всё серьёзно? – усмехнувшись, спросил Уизерспун.

Капитан строго посмотрел на него.

– Довольно серьёзно. Мы прибыли в систему «Коплер», подлетаем к планете Коплер-4. Но… мы опоздали на четыре месяца…

В помещении повисла тишина.

– Четыре грёбанных месяца? – Старший инженер диковатым взглядом обвёл всех присутствующих. – Мы что… летели десять месяцев?..

– Почти что вдвое больше… – тихо произнёс Лэмб, прикидывая в голове перспективы.

– Да, – покачал головой Уорд. – И отставание может увеличиваться.

– Двигатели. Двигатели жрут? – сообразила Кейт.

– Именно так. При растущем расходе топлива упала тяга. Бортовой компьютер, заметив отставание показателей, планировал дальнейший полёт исходя из остатков топлива, а не в соответствии с графиком.

Капитан сделал небольшую паузу.

– К Коплеру-4 мы подойдём с пустым баком.

– Пф… Мы и без того всегда там заправляемся, – бросил Уизерспун. – Но… до дока мы что, будем лететь два года?

Капитан опустил глаза.

– Сложно сказать. При такой скорости деградации…

Джоан не выдержала:

– Простите, но какого дьявола деградация произошла так стремительно? Сколько мы на прошлом перелёте потеряли? Около недели? А сейчас четыре месяца. И это по дороге в самую отдалённую точку лэга.

– А я говорил, что нужен капитальный ремонт двигателей. – Старший инженер зло тыкал пальцем в сторону капитана. – Я говорил, что нужна полная чистка. Но нет, по мнению руководства, кораблю это совсем не требовалось!..

– Финансирование. – Уорд, пытаясь разрядить обстановку, говорил максимально спокойным тоном. – Всё упиралось в финансирование. Нам просто не выделили деньги на полный ремонт.

– О, капитан, а на похороны наши деньги выделили? – язвил инженер. – Что если двигатели вообще встанут? Где-нибудь посредине разгона или торможения. И будем лететь как тупой боезаряд, пока не врежемся в планету или… звезду…

– Уизерспун, – одернул его Уиллер. – Достаточно.

– Единственный способ быть уверенными – это забрать как можно больше топлива с Коплера-4, – спокойно произнесла Кейт. – С двигателями мы не сможем сделать ровным счётом ничего, пока не окажемся в оборудованном ремонтом доке космической станции. А до него ещё надо добраться.

– Кейт права, – согласился Лэмб. – Вариантов-то нет. Заправимся под завязку и полетим… на удачу…

– Тут есть ещё одна плохая новость… – вклинился капитан.

– … для разнообразия, – бросил Уизерспун.

– … да я уже поняла, – продолжила мысль Уорда Джоан. – Усыпляющий газ и капсульное питание. У нас и без того некомплект. Мы не можем просто так лететь сколько угодно. В случае нехватки чего-то бортовой компьютер нас разбудит, конечно. Но… – Девушка кивнула в сторону шкафов. – На сколько нам хватит конвенциальной еды…

– Так… – Уорд решил подвести черту. – Это всё из поля возможностей. Наибольшая же вероятность такова: мы забираем топливо и необходимые припасы с Коплера-4, а потом с опозданием, но спокойно долетаем до дока. В крайнем случае – у нас грузовой корабль. Еду мы можем найти в транспортируемых боксах. А возможно, и смеси для капсул. Единственная нерешаемая проблема – двигатели. Так давайте сконцентрируемся на том, чтобы мы реально можем сделать.

– Я подам рапорт! – Уизерспун горящими глазами смотрел на капитана. – Я не намерен терпеть всё это дерьмо. Если ты не в состоянии обеспечивать безопасность экипажа, то, вероятно…

– Не забывай, что ты обращаешься к старшему офицеру и командиру корабля, – сузив глаза холодно произнёс Уорд.

– Ну это мы ещё посмотрим… что будет с капитанами на этом судне…

– Дерек… – Уиллер поднял ладонь в успокаивающем жесте, а затем, обращаясь ко всем, добавил:

– Да, ситуация сложная. Но у нас большой опыт решения всевозможных проблем. Всем нужно успокоиться и приняться за работу. Это единственная гарантия максимально положительного исхода для всех нас.

– Спасибо. – Уорд обвёл взглядом экипаж. – Заканчивайте с едой, и я жду операторов в отсеке управления. Будем выводить корабль на орбиту Коплера-4.

После этого капитан развернулся и покинул кухню.

Настроение команды оставляло желать лучшего. Ничто так не могло подкосить волю человека, как столкновение с непреодолимой силой. Необходимость мириться с тем, что условный завтрашний день откладывался на неопределённый срок, осела в груди каждого из членов экипажа. Когда удастся вернуться домой, повидать родных? И удастся ли вообще?..

Завтрак закончился в тишине, никто не хотел разговаривать. Лишь вставая из-за стола Кёртис Лэмб бросил тихое:

– Нет удачи.

Глава 3

Когда Кейт зашла в отсек управления, остальные операторы уже были на своих местах. В центре тесного помещения, на небольшом возвышении сидел капитан, задумчиво пробегая глазами последние логи. Слева от него за своей консолью Уиллер настраивал датчики, справа же был Уизерспун, с отстранённым видом развалившийся в кресле. Проходя мимо инженера, она коснулась его плеча и дважды успокаивающе похлопала.

Протиснувшись между приборами, девушка уселась на своё место впереди отсека. Слева от неё уже работал Лэмб, прогоняя каналы связи. Кейт надела наушники с микрофоном, включила мониторы своей консоли и впервые взглянула через переднее окно.

Коплер-4 был уже совсем близко, разделяя обзор по диагонали линией своего изогнутого горизонта. Четвёртая планета от звезды в системе «Коплер» не могла похвастаться большими размерами, но отчётливо выделялась своими погодными условиями, которые можно было наблюдать из космоса. На Коплере-4 круглый год не переставая бушевали ионные и электромагнитные бури различной интенсивности. Тёмно-серые закрученные циклоны покрывали поверхность планеты почти повсеместно, лишь изредка оставляя место для обычных туч. То тут, то там в атмосфере регулярно сверкали электрические разряды, порой таких внушительных размеров, что их можно было увидеть с орбиты. Издалека казалось, что среди туч мигают тысячи бело-голубых лампочек.

– Что у нас со скоростью? – задал вопрос капитан, сосредоточенно посмотрев на навигатора.

Это была сфера ответственности Кейт. Её монохромные мониторы уже прогрелись, набрав необходимую яркость, и отображали различную курсовую информацию. Девушка нажала на несколько кнопок и доложила:

– Автопилот сбрасывает системную скорость. До занятия геостационарной орбиты тринадцать минут.

– Что со связью? – Уорд перевёл взгляд левее.

– Нет сигнала со станционной вышки, – отозвался Лэмб, перебиравший каналы, щёлкая поочерёдно соответствующими тумблерами.

Электромагнитные бури превращали Коплер-4 в крайне неблагоприятное место не только очевидными погодными сложностями, но также и отсутствием связи с поверхностью. В редкие моменты пониженной ионной интенсивности можно было с сильными помехами что-то расслышать, но большую часть времени планета была беззвучной.

– Что у нас над станцией? И какой прогноз погоды? – Уорд посмотрел на Уиллера.

Откалибровавший датчики научный сотрудник только начал получать с них информацию.

– Над «Химерой» ночь. И сильный циклон, – доложил Малкольм. – В ближайшее время ждать ощутимых улучшений не представляется реальным. Может, часов двенадцать пройдёт до возможного окна, но непредсказуемый характер движения и эволюции циклонов не позволяет утверждать что-либо с уверенностью.

– Напомни, какая там атмосфера?

– Так… Если коротко: сразу не умрёшь, но долго ею дышать я бы не рекомендовал.

– Что по топливу у нас? Сколько мы сможем на орбите провисеть? – Капитан сдержанно обратился к старшему инженеру, сидевшему справа.

Уизерспун ожил, лениво щёлкнул парой тумблеров и не слишком любезно доложил:

– Странно, что двигатели ещё вообще работают. Видать, доедают остатки из трубопровода. Бак курсового модуля, как всем известно, уже давно пустует – у нас даже минимального запаса нет. Понятия не имею, сколько у нас времени до момента, когда двигатели встанут, и мы начнём валиться на планету. И это ещё полбеды. Если пересохнет топливный трубопровод, камеры двигателей забьются азотом. Чёрт знает сколько времени нужно будет потратить, чтобы их продуть. Может потребоваться даже ручное участие снаружи.

Кейт, разбиравшая полётные логи, дополнила:

– Похоже, бортовой компьютер не смог спрогнозировать такого перерасхода топлива. Заметив проблему, он ограничил разгон. Мы не набрали даже третью траверсальную скорость.

Девушка щёлкнула тумблерами и ввела команду на клавиатуре. Её монитор принялся отображать на экране зелёные таблицы, символы и формулы. Кейт добавила:

– При торможении съедание топливо увеличилось. Компьютер рассчитал всё с запасом и, похоже, не зря.

– В начале прошлого лэга у нас уже было критически превышено количество разгонов и торможений для двигателей между капитальными обслуживаниями, – зло заметил Уизерспун. – Я докладывал не единожды.

– Я Вас услышал, – отстранённо кивнул капитан. – Коплер-4 невероятно богат. Уверен, на поверхности нас ожидает большое количество подготовленного топлива.

Планета, действительно, было одной из самых перспективных на лэге. Более того, многие считали, что она была главным звеном во всей цепи, и маршрут был запланирован и настроен специально для её посещения. Даже такой усложняющий фактор как электромагнитные бури не смог переубедить планетарных архитекторов.

Коплер-4 был богат рядом востребованных полезных ископаемых, в особенности, редкоземельными металлами. Большие и сравнительно легкодоступные залежи твёрдых горючих материалов способствовали строительству на планете завода по их переработке в композитное топливо, используемое для межсистемных траверсальных двигателей. И хоть основной задачей станции на Коплере-4 была добыча руд, попутно она была также и местом дозаправки. Единственным на всём лэге.

Бортовой компьютер подал звуковой сигнал о смене режима автопилота и зачитал сообщение синтезированным женским голосом:

«Внимание! Выход на орбиту планеты».

Кейт выпрямилась в кресле.

– Тридцать секунд до орбиты… – Девушка внимательно следила за показаниями на своих мониторах. – Двадцать… Десять… Маневровые двигатели активны… Пошёл переход…

Нос корабля начал выравниваться по горизонту благодаря работе небольших маневровых двигателей, расположенных на всех сторонах судна. Они позволяли производить точное позиционирование и небольшие манёвры, необходимые для стыковки с доком или для занятия положения на орбите.

– Есть высота и курс…

Планета была под кораблём, и линия её горизонта напополам делила область обзора из переднего окна.

– Есть позиционирование. Мы на геостационарной орбите, капитан. Недалеко от «Химеры».

– Замечательно. – Капитан выдохнул. – Лэмб?

– По-прежнему глухо, – отозвался связист. – Все частоты молчат, зеркала с поверхности нет, маяк не слышен.

– Так обычно и бывает, – кивнул капитан. – Запиши луп, пусть крутится.

Лэмб зажал кнопку и приблизился к микрофону:

«Сообщение для станции «Химера». Говорит транспортный корабль «Немироса». Мы прибыли с опозданием. Находимся на орбите. Готовимся к спуску. Конец».

Как бы дождавшись окончания записи, бортовой компьютер следом озвучил:

«Внимание! Критически низкий уровень топлива».

Уорд покосился на загоревшиеся на его консоли индикаторы, сообщившие о том же самом.

– Что-то у нас оповещение настроено на самый последний момент… – ехидно пробормотал Уизерспун.

– Так. Что у нас по экспедиционному плану? – Капитан с плохо скрываемым волнением посмотрел на навигатора.

Девушка нажала несколько клавиш и зачитала разгрузочно-загрузочный список:

– Один бокс спустить, шесть контейнеров поднять. Плюс топливо.

– Что-то маловато мы вывозим с «Химеры», – снова подал голос старший инженер. – С предыдущей станции восемь контейнеров унесли, а то была довольно скромная буровая. Здесь же перспективный добывающий комплекс – и мы вывозим с него даже меньше.

– Может, потому и перспективный, – вклинился Уиллер, – что не вышел ещё не расчетные мощности?

– А сколько десятилетий ему ещё выходить на них?

– Да, и ещё… – добавила Кейт, приблизившись к экрану. – В нашем боксе четыре пассажира. По регламенту, перед спуском надо убедиться, что их капсулы в порядке.

– Вот вы с Уизерспуном и займётесь этим, – скомандовал капитан. – А Лэмб, Джоан и Энрике подготовят шаттл.

– Есть, – почти синхронно ответили связист и навигатор, вставая со своих кресел.

– И последнее.

Все замерли, глядя на капитана.

– Работаем быстро. Нам не нужны проблемы с остановкой всех двигателей. Так что не зеваем.

Уизерспун, как всегда, был недоволен, и, покидая своё место, бросил:

– И какой смысл спать целый год, чтобы потом спешить?..

***

Хребет «Немиросы» представлял собой длинный эксплуатационный блок, состоявший из четырёх основных параллельных коридоров, откуда был доступ к ряду грузов. В середине хребта находился так называемый свободный док – значительное по объёму пространство, где могла осуществляться погрузка и выгрузка содержимого боксов. Использовалось это помещение довольно редко из-за проблем с разгерметизацией и последующим нагнетанием атмосферы, но иногда было необходимо провести ротацию непосредственно на борту.

Перевозимые на хребте грузы, делились на два типа: контейнеры и боксы. Первые содержали руду, различные полезные ископаемые и были наглухо закрыты. Вторые же представляли собой грузовые модули общего назначения, где перевозились всевозможное оборудование и припасы для колоний и станций. Боксы присоединялись к хребту через небольшую декомпрессионную камеру, позволявшую при необходимости получить доступ к грузу внутри.

Кейт и старший инженер двигались по верхней палубе хребта. По сравнению с курсовым модулем состояние здешних коридоров было намного хуже. И без того спроектированные без изысков, утилитарные коридоры, ввиду своего возраста, выглядели, как шутил Уизерспун, доисторическими. Проржавевшие стены, скрипевший под ногами пол. Периодически из коммутационных узлов сбрасывалось давление, с шипением выпуская клубы тёплого и даже горячего пара, от которого на потолке образовывался конденсат, благостно сказывавшийся на распространении ржавчины.

Лампы на технических палубах, казалось, не меняли с самого момента покидания хребтом строительной верфи. Редкие и очень тусклые, они с трудом освещали небольшие пространства вокруг них неверным желтоватым светом.

И гул. Стоны критически уставшей конструкции то и дело эхом прокатывались по коридорам, вызывая у экипажа крайне тревожные ощущения. Казалось, вот-вот где-то что-то треснет, сомнётся, обшивка корабля не выдержит, и произойдёт разгерметизация. А за тонкими, ненадёжными стенами – космос. Ледяной и пустой. Смертельный.

Кейт торопливо шагала от одной двери стыковочной декомпрессионной камеры к другой. Ей не нравилось находиться в техническом тоннеле, и она спешила закончить работу.

– Посмотри вокруг, ну что это такое? – раздражённо произнёс Уизерспун – Нехватка топлива? Ба! Да нам повезёт, если хребет на разломится пополам, и мы не останемся в курсовом модуле с сухим баком, без топлива, без транспортных двигателей…

– Чего ты на Уорда-то накинулся? – Кейт глянула на инженера. – Он-то в чём виноват?

– В чём? Этот ублюдок только нами может командовать. «Иди туда. Сделай то. Да поживее!» Но когда дело доходит до общения с представителями корпорации он сразу теряет свою способность убеждать. Уорд должен был выбить капитальный ремонт двигателей из этих жадных засранцев. Он же капитан, чёрт возьми! Безопасность корабля и экипажа должны быть его главным приоритетом. Но ему, похоже, плевать на всё кроме своего тёплого местечка и хорошей зарплаты.

Уизерспун оглядел потолок и стены коридора.

– Всё намного хуже, чем кажется, – продолжил он. – Корабль не на последнем издыхании. Он уже мёртв. Мы летаем на трупе, Кейт. И в любой момент можем на себя примерить этот статус.

– А чего ты хочешь? На что рассчитываешь? Что нам дадут новенький транспортник. Такие как наш уже не строят. А теми, что сейчас выпускают, не станут рисковать, отправляя в один из самых дальних лэгов. Да и не потянут они.

Инженер хмыкнул.

– Я не вещь, Кейт. Корпорация не владеет моей жизнью. Уорд должен был выбить финансирование любой ценой. А не рисковать мной. Всеми нами…

Девушка увернулась от потока горячего пара из покрытой конденсатом трубы.

Уизерспун, подумав немного, продолжил:

– Ладно я. Меня всё равно не назначат на новый корабль. Я же инженер. Как мне всегда повторяют: «Ты бесценные сотрудник на любом старом судне». Но ты… Ты ведь можешь управлять любым кораблём. На любом маршруте. Ты же навигатор. Я никак не возьму в толк: почему ты раз за разом подписываешься на нашу рухлядь?

На несколько мгновений Кейт задумалась. Ей уже не единожды приходил в голову этот вопрос. А действительно, почему? Не лучше ли, не легче, не проще ли было бы летать по безопасным маршрутам? Где-нибудь в густонаселённых секторах. Где всегда можно дождаться помощи. Где всегда недалеко есть обитаемая планета или станция. Где всегда есть надежда.

– Сложный вопрос, Дерек… – Навигатор, хмыкнув, не слишком естественно улыбнулась. – Сердце, наверное, мне подсказывает…

Ответа у девушки не было.

Вдалеке уже можно было различить лестницу, ведущую к свободному доку.

Уизерспун сбавил скорость и указал на табличку с облупившейся краской рядом с одной из дверей впереди.

– Вот он. 13С.

Кейт подошла к небольшой консоли под номером, вставила в неё свою ключ-карту и нажала на несколько клавиш.

– Верно. «Химера», Коплер-4… – произнесла девушка. – Проверка давления.

На панели над дверью загорелся зелёный сигнал.

– Можно.

Уизерспун взялся за ручку двери, и та с коротким шипением открылась. Шагнув в небольшую декомпрессионную камеру, он следом открыл и вторую дверь, которая вела в сам бокс.

Кейт набрала ещё одну команду, внутри зажглось тусклое освещение. Вынув карту, девушка проследовала за инженером.

В боксе в первую очередь транспортировалось оборудование. Больш�