Проект «Наполеон»

Глава 1

Попробовал пошевелиться. И сразу пожалел об этом.

Тело отказывалось двигаться, как будто вместо костей варёные макароны. Рядом кто-то всхлипывал. Точно не я, но очень хотелось присоединиться.

Приложив много сил, со скрипом приоткрыл один глаз. Поднял руку к лицу, чтобы вытереть выступивший от боли пот. Но вместо своей руки увидел чужую. Маленькую. Детскую.

Мозг, не готовый к такому повороту, сначала завис, а потом в панике нажал «перезагрузку».

***

Темнота. Боли нет. Как мало нужно для счастья. Эту ласковую пустоту разрезал шипящий, пробирающий до печёнок голос:

— Пошёл вон! Куда лезешь без очереди! Это моё тело!

— Отстань, глюк. Не до тебя сейчас! — ответил я и мысленно дал направление обладателю голоса в самое тёмное место афроамериканца.

Думал, чёрный квадрат Малевича — это шутка над ценителями искусства. Когда увидел в темноте, как чёрный дракон плюнул в меня чёрным пламенем, то полностью оценил его фантазию. Моя душа взвыла от боли. Нечто чуждое и древнее стремилось сломать и подчинить мою волю.

Вести бой на территории противника не лучшая идея. В чём я действительно хорош, так это в компьютерных играх. Однажды победил в чемпионате по файтингу на корпоративе в нашей игровой компании.

— Хрен тебе, а не тело генерального продюсера!

Я сосредоточился, подбирая арене достойный вид. Мой персонаж — криомант, пускай она будет покрыта льдом. В тот же миг я очутился там, куда хотел попасть.

Под ногами идеально ровный лёд молочного цвета. В противоположном углу «ринга» из-под толщи полезла тёмная субстанция, похожая на дым от горящей покрышки. Сжалась, закружилась маленьким вихрем и предстала в виде силуэта дракона.

«Эффектно», — мелькнула мысль.

Тень чёрной молнией ринулась ко мне. Первые атаки я отбивал по наитию, знакомыми с детства ударами из игры. Стихия моего персонажа отозвалась: руки выполнили нужное движение, и на голову рептилии рухнула глыба прозрачного льда. Пока враг замер, ошеломлённый, я создал свою ледяную копию, а сам переместился ему за спину.

Дикий рёв и поток пламени вырвались из глотки дракона. От моей ледяной скульптуры не осталось даже пара. Задействовав все силы, я выпустил ледяное дыхание и полностью вморозил рептилию в лёд.

Драконий выдох первородного пламени в замкнутом ледяном плену создал могучий взрыв, который поглотил самого дракона, а меня отшвырнуло взрывной волной.

«На редкость глупый дракон мне попался», — подумал я, пока летел кувырком к подножию амфитеатра. Там меня и настигли ледяные осколки, разлетевшиеся после взрыва. Два из них впились в тело.

Прежде чем вывалиться в реальный мир, успел увидеть маленькую крылатую ящерку, улепётывающую с арены.

***

Жизнь — это боль. А боль — это жизнь. Один из осколков, попавших в тело, стал жёстко встраиваться в моё сознание. В памяти замелькали чужие воспоминания.

Жаркое южное солнце. Высокие люди, их приказы, ласки и подзатыльники… я в теле ребёнка. Скалы и море. Корсика, пришло название. Загорелые лица. Одежды из прошлого. Этому ребёнку десять лет. И вот всё стало на свои места — пришло имя. Моё новое имя. Наполеоне…

Я не сразу понял, что оно значит. Но потом чужая память разложилась в голове, как загрузка новой игры: Корсика, жара, каменные дома, запах соли и сухой травы... Имя окончательно утвердилось в сознании — Наполеон Бонапарт. Да-да, тот самый. И вот тут меня накрыло. Я не просто выжил, я в теле ребёнка, которому суждено стать императором. Звучит как сумасшедший геймдизайн. Но если это не баг, а фича, надо срочно формировать план!

Первое: адаптация. Освоиться в теле и мире. Второе: безопасность. Понять, кто друг, а кто враг, и не спалиться раньше времени. Третье: ресурсы. Узнать, что я умею в этом теле, и как это можно прокачать. А вот власть, реформы и великие завоевания — потом.

Так, что же это за мальчик рядом со мной? Чужая память подсказывает… рядом со мной Жозеф, старший брат. Мы на первом этаже проклятого заброшенного дома, куда забрались, чтобы доказать свою крутость.

И вот настал этот чудесный момент — новое тело подчинилось мне, я смог приподняться на локти. Поворачиваю голову — мрачная комната с высокими витражными окнами, которые никогда не протирали. Каменный пол вымораживает спину. Рядом стоит на коленях всхлипывающий мальчишка в старинном театральном наряде. Увидев, что я открыл глаза, он подскочил и что-то затараторил.

— Успокойся, сейчас прибудут МЧС, и нам помогут, — странно тонким голосом произнёс я.

Реакция была неадекватной. Мальчишка снова упал на колени и стал напевно бормотать. А потом засуетился, помогая мне сесть. Я наконец разобрал, что он говорит:

— О, Господи, ты жив? Я так испугался! Ты шёл, потом схватился за голову и упал. Я думал, что ты...

Слова брата эхом отдавались в сознании, но казались странными, словно не на том языке. Встроенная память дала подсказку: мы разговариваем на корсиканском.

— Почему на корсиканском-то? — вырвалось прежде, чем я успел осознать всю нелепость вопроса.

Жозеф замолчал на мгновение, уставившись на меня как на чудака, а потом снова запричитал:

— Мама меня убьёт! Мама всегда на твоей стороне, Наполеоне, но она меня точно убьёт! Зачем мы вообще в этот проклятый дом полезли?! Вечно ты хочешь показать, что храбрее всех…

Я неловко поднял руку, прерывая его.

— Успокойся, мне уже лучше. Всё в порядке. Мы ничего не скажем маме.

Лицо Жозефа просияло, и на нём расцвело облегчение.

Головная боль снова скрутила меня в бараний рог. Со стоном схватился за виски. Второй осколок метался в моём сознании. Не подобрав себе подходящего места, расплылся тёмной кляксой. Эта зараза отрезала воспоминания о последних мгновениях прошлой жизни — в памяти остался только провал.

Моё тело будто пропустили через мясорубку. С трудом поднимаясь на ноги, я с досадой подумал: жаль, нельзя, как в «Ведьмаке», махнуть зелье «Ласточка» и мигом залатать все раны. Тёмная клякса, сорвавшись с насиженного места в мозгах, на микросекунду окутала тело и вернулась назад. Её размер уменьшился. Я же почувствовал себя абсолютно здоровым и полным сил.

Жозеф всё ещё сидел у двери, тихо бормоча молитву. Парень был в полной прострации, дышал шумно и неровно. Явный шок. Я присел рядом и мягко приобнял его. Постепенно дыхание брата выровнялось, тело расслабилось.

— Жозеф, пора на выход, домой.

Поднявшись, помог брату встать и, взяв за руку, потянул за собой. Наконец, толкнув тяжёлую, жалобно скрипнувшую дверь, мы выбрались на мраморные ступени парадного входа. Постройку окружал запущенный сад, а на поляне перед крыльцом ждала компания детей со смесью испуга и восхищения на лицах. У всех, кроме одного. Самого высокого и крепкого паренька, который смотрел с раздражением и неприязнью. Память выдала короткую справку, словно в старом советском фильме:

Антонио из клана Маналезе, двенадцать лет, истинный корсиканец, характер вздорный и взрывной, беспощадно борется за лидерство в центре города, порочащих его поступков не имеет.

Именно эта скотина взяла «на слабо» Наполеона, предложив пройти дом насквозь от чёрного хода до центрального. И теперь восхищение других ребят задвигало его на второе место, так как он сам ни разу в этом доме не был. Антонио не был готов отдать лидерство так просто.

— Храбрые, значит? — сплюнул Антонио, презрительно глядя исподлобья. — А ну-ка давайте в круг чести, поглядим, у кого кулаки крепче!

Жозеф и прежде не мог справиться с Антонио, а сейчас, пережив такой испуг, и подавно не имел ни шанса. Он побледнел и сделал неловкий шаг назад. Нужно срочно вмешаться. Я хоть и в теле ребёнка, но опыт сорока с лишним лет тоже со мной. Не думаю, что составит большого труда разрулить эту небольшую проблемку. Ну и раз уж я в теле аж самого Наполеона, то немного пафоса не повредит:

— Я принимаю твой вызов! — рявкнул я, грозно обведя их всех взглядом.

Мой уверенный ответ заставил всех замолчать. Тихо перешёптываясь, дети, предвкушая зрелище, встали в круг. Туда я и вошёл.

Не успела начаться драка, как тёмная клякса сорвалась в сторону сердца.

Пульс зашкалил. Пролетающая рядом муха замедлилась, словно воздух вокруг стал киселём. Я видел каждое движение её крыльев.

Гулко взревев, Антонио бросился ко мне. Он потянулся левой рукой к моей шее, а правую занёс для удара. Увернуться было нетрудно, ведь я видел движения Антонио, как в замедленной съёмке, и легко уходил от атак. После особо неудачного выпада он потерял равновесие, и я аккуратно зафиксировал его в захват. Он неуклюже пытался освободиться, но я легко держал хватку.

Самодовольная усмешка давно сползла с лица Антонио, уступив место непониманию, а затем и страху. В конечном итоге он перестал трепыхаться. Правда и ничего не говорил, стиснув зубы и чуть не плача.

Я его отпустил. А потом протянул руку в помощь подняться. Он, немного подумав, принял помощь. Я продолжил, закрепляя успех:

— Думаю, нам незачем враждовать. Вместе мы сможем больше, чем по одному.

Антонио помолчал, а потом качнул головой, соглашаясь. Да уж, с детьми оно всё выходит проще, чем со взрослыми.

Затем он глянул мне за спину, и глаза его испуганно округлились. Я резко развернулся.

Из запущенного вишнёвого сада выбирались две занимательные личности. Один — низенький и широкий, чисто бабушкин комод на толстых ножках. Второй — длинный, худой — смахивал на фонарный столб, решивший погулять. Одеты одинаково: чёрная бандана, чёрная рубашка, чёрные штаны, заправленные в чёрные сапоги.

Длинный с радостным выражением на костлявом лице, тыча в нашу сторону пальцем с грязным обкусанным ногтем, заявил:

— Глянь-ка, сегодня фортуна на нашей стороне. Это щенок, о котором босс толковал.

Коротышка, урча и похрюкивая, устремился в мою сторону.

Мой взгляд зацепился за разбросанные округлые булыжники. Когда-то они обрамляли тропинку, ведущую к центральному входу.

Время вокруг снова замерло, словно муха в янтаре. Преодолевая сопротивление воздуха, я сделал шаг в сторону незваных гостей. Поднял небольшой камень и отправил в сторону коротышки.

Как только булыжник покинул мою руку, он, как и всё вокруг, завис в воздухе. А тёмная клякса второго осколка в моем внутреннем мире сократилась до размера монетки.

Стоило мне моргнуть, как время вернулось в норму. Знакомство камня с комодообразным человеком в чёрном при встречном движении дало поразительный эффект. Его откинуло назад, а чёрные сапоги пятидесятого размера продолжили движение в нашу сторону.

«Не жилец», — подумал я.

Длинный вначале неверящим взглядом окинул место лобовой аварии напарника, потом выхватил из-за спины нехилый нож и, разбрызгивая слюни, заорал:

— Убью, щенок!

Глава 2

Нож он держал профессионально. Никаких лишних движений напоказ. В своё время инструктор по айкидо предупреждал, что если на вас идёт противник, вооружённый ножом, а у вас нет пистолета, лучший приём — это очень быстро отступить.

Убежать от длинного врага можно было, использовав остатки чёрной кляксы, но при этом оставив ему на растерзание других ребят. Конечно же, так я поступить не мог, и пошёл другим путём.

Остаток осколка ушёл на рывок вплотную к этой оглобле. Мой нос находился на уровне его пупка. Поэтому хук с правой пришёлся совсем не на челюсть.

— Уууууууууубьююю! — фальцетом, растягивая буквы, проскулил длинный, выронив нож и сложившись пополам.

«Да, шок — это по-нашему», — подумал я, разглядывая впавшую в ступор детскую скульптурную группу под названием «К нам пришёл пьяный страшный Дед Мороз».

— Ты их убил? — наконец поинтересовался Антонио.

Голос его дрожал, но штаны были сухими.

— Не, просто вырубил, — пытаясь прийти в себя, пробурчал в ответ.

Сам не знаю, живы эти два нехороших человека или сдохли. Проверять желания не было.

— Совсем вырубил? — стал допытываться Антонио.

— Иди и проверь! — взорвался я.

— Не... не хочу. Они из сицилийской мафии... Эти уроды хотели меня схватить и что-то там навязать папе. У него с их боссом сейчас большие проблемы.

У Антонио, похоже, на нервной почве начался словесный понос.

— Так это они тебя хотели захватить? — воскликнул я.

Антонио закивал головой, как китайский болванчик.

— Хватит сопли жевать. Снимайте свои пояса.

— Зачем? — опешил Антонио.

— Связать их, зачем же ещё. И пошли кого-нибудь за отцом.

После этих слов, наконец, дело сдвинулось с мёртвой точки. Технично связав начинавших приходить в себя бандитов, я решил отвалить в новый для меня дом.

— Антонио, нам с братом пора домой. Приходи ближе к вечеру в гости, как закончишь с этими проблемами, — махнув рукой на бандитов, сказал я. — У нас есть пара занятных вещиц из Индии, я с удовольствием покажу их тебе.

Мне приглянулся нож длинного. Особенно потайные ножны, крепящиеся за спиной. Поэтому продолжил:

— Я возьму себе нож верзилы. Остальное, думаю, ты сам раздашь команде.

Антонио нервно кивнул и вместе с Жозефом помог закрепить моё первое добытое в этом мире оружие у меня за спиной.

После этого мы расстались с новыми друзьями.

Жозеф и я брели домой в молчании. Он ещё приходил в себя от шока, а я просматривал воспоминания своей кончины в прошлом мире, которые наконец смог «открыть».

***

Экран компьютера мигнул и погас. Чёрный монитор отразил отсветы за окном и мой силуэт.

— Престижный район! Новый дом! Подстанцию наладить не могут! Зар-разы… — выругался я.

Разделить негодование было некому — лишь фигурки из коллекции медведей, окружавшие монитор, безмолвно осуждали мою невоспитанность. Я шагнул к окну, надеясь увидеть, пострадал только мой дом или весь район. Но представшая перед взором картина заставила позабыть об отключении света, и я бросился на балкон.

В последние дни гремели новости о невиданных магнитных бурях, но я не придавал этому значения. А сейчас над головой чарующе разлилось сияние — волны света колыхались флагом, переливаясь из зелёного в багровое, растекались по небу яркими щупальцами.

Завороженно любуясь зрелищем, я не сразу заметил яркие точки, напоминающие звёзды. Они двигались в разные стороны и тянули за собой длинные огненные хвосты, словно кто-то запустил весьма недешёвый салют.

Вот только эти точки не гасли, не растворялись в воздухе, как им полагается. Напротив — они росли и, казалось, приближались.

Где-то я уже такое видел. И совсем не в новостях. А в фильмах. Очень определённых фильмах… В фильмах-катастрофах, вспомнил я, услышав с небес нарастающий пронзительный вой, режущий уши. В которых на землю рушатся метеориты и кометы.

Это казалось настолько ненастоящим, так похожим на заставку новой игры, что я стоял, замерев от ужаса, пока один из обломков не врезался в землю среди домов у меня на глазах. Во все стороны брызнули осколки асфальта и клубы пыли, протяжно завыли сигнализацией ближайшие машины, смешиваясь со звоном выбитых ударной волной стёкол. Вздрогнул пол, оборвав моё оцепенение.

«Бежать!!! Здесь высоко! Ты мишень!» — взревело внутри меня, только без слов. И я бросился бежать как есть, в тапках и трусах, схватив привычно куртку с вешалки.

В темноте подъезда кричали люди. Кто-то застрял в лифте. Я рванул на себя дверь пожарной лестницы, и на меня обрушились доносящиеся снизу вскрики, усиленные эхом, и топот множества ног. Купил престижную квартиру в пентхаусе, называется. Конечно же, теперь мне бежать дольше всех.

Я нёсся, перепрыгивая через три ступеньки, стараясь в темноте не переломать ноги.

— В подвал! — донёсся до меня крик кого-то из бегущих впереди.

Не успел я обдумать эти слова, как дом снова тряхнуло. Оглушительно закричали женщины, где-то заплакал ребёнок. На голову градом посыпалась штукатурка, я едва устоял на ногах.

Закашлявшись от заполонившей пространство пыли, я рывком поднял на ноги кого-то из менее проворных жильцов, оказавшегося на пути. И только тогда заметил, что стало заметно светлее. Подняв голову, с ужасом обнаружил зловещее сияние неба — верхней части дома больше не было.

Жена внизу работает… Успеет убежать? Должна успеть.

Кто-то орал рядом со мной — человек, которого я вздёрнул на ноги и невольно закрыл от обломков. Мальчишка. Толстоватый, неуклюжий, лет десяти. Я потащил его за собой, не зная зачем. Пинал, толкал, подгонял идущих и ползущих впереди, а его волок за руку.

— Встать! — орал я. Меня почти не было слышно среди крика, но я всё равно орал. — Вперёд! Вниз!

И некоторые люди действительно вставали и шли, перемазанные в крови и побелке. Другие оставались позади. Мальчишка звал папу и какую-то Настю. Лестница тянулась, и я обещал себе, что потом, когда всё кончится, куплю дачу в лесу. Одноэтажную. Выпрыгнул из окна — и в лес. И родителей туда увезу…

А потом лестница ушла из-под ног, стены лопнули на глазах, и наша часть дома медленно поползла назад. Кто был впереди, ещё успели перепрыгнуть на неподвижную. Кто-то сорвался.

Я схватил за одежду мальчишку и швырнул его вперёд, словно куклу. Он врезался в стоящих, кто-то его поймал и потянул дальше. А я почти без разбега прыгнул за ним, будто в игре, оттолкнулся ногами. Только моё тело было гораздо тяжелее, чем я его воспринимал, накачанный адреналином. И нога скользнула. Я увидел перед собой изломанный бетон и холодную сталь торчащей арматуры.

Затем короткая вспышка боли, а через мгновение всё пропало. Не было больше криков, грохота и зловещего багрового неба. Только всеобъемлющая холодная тьма.

***

Воздух был тяжёлым, влажным, пахло морем и зеленью, а мои мысли, словно корабль в шторме, всё метались между будущим и настоящим. Хорошо, что людей моей прежней жизни игры, литература и кино хоть как-то подготовили к попаданию в иную реальность!

Тут я задумался: а вдруг меня вернёт в моё настоящее тело? Изломанное, непригодное для жизни, засыпанное тоннами обломков рухнувшего дома! Я живо представил себе эту картину и содрогнулся. Лучше об этом не думать.

Примем как аксиому, что назад дороги нет. Значит — вперёд и с песнями. Унывать — последнее дело. Так что делаем первый шаг к выживанию.

Брат уверенно свернул на узкую улочку. В скромном доме, рядом с которым раскинулся запущенный сад и стояла полуразвалившаяся лавочка, неожиданно распахнулась дверь. Из неё с шутливой перебранкой выскочили три молодых парня. Но это по прошлой жизни молодых. Так-то им было лет по двадцать. Они были здорово поддавши, но крепко держались на ногах.

Оказавшийся на их пути Жозеф резко остановился. Один из этих алкашей налетел на него и сбил с ног. Вместо того, чтобы извиниться, весёлым голосом заорал:

— Ой, братцы, смотрите! Пройти нельзя от дворянской шушеры. Думаю, надо получить с них плату, что топчут нашу улицу! — его похабный смех поддержали ещё два придурка.

Жозеф молча встал, отряхнулся, пристально посмотрел на них и выдал:

— Наполеон, ты их не убивай, а то вечером дон Маналезе к нам в гости придёт и будет читать нотации, что нельзя разбрасывать трупы направо и налево.

После этих слов он подошёл к скамейке и аккуратно, чтобы не доломать её, присел. Конечно, была приятна его вновь обретённая вера в мою непобедимость. Но как-то стало стрёмно, ведь кляксы ускорения больше не было.

Тяжело вздохнув, выхватил нож из скрытых за спиной ножен.

Глава 3

От нашей наглости ребята очень удивились. Мгновенно протрезвев, убрали глумливые улыбки. В руках у них появились дубинки.

Старший произнес:

— Малыши, шутка зашла слишком далеко. Давай сюда нож и пошли вон.

Сам он встал в центре улицы, и его стальной взгляд внимательно следил за каждым моим движением. Двое других прижались к стенам домов и начали медленно подбираться ко мне, взяв дубинки наизготовку для удара.

Выбежавший из-за поворота позади этой троицы мелкий пацан, проскочив мимо центрального нападающего, с радостным криком подбежал ко мне.

— Синьор Наполеон, дон Маналезе поехал на место вашего боя. Он сказал, что будет у вас вечером. Мы вместе с Антонио тоже придем, — при этом он подпрыгивал и все время махал руками, не обращая внимания на взрослых парней.

— Кхм… Воробей, ты это сейчас о чём? — растерянно опустив дубинку, спросил центровой.

Двое боковых нападающих тоже остановились и с изумлением смотрели на ребенка.

— Ой, вы ещё не знаете? Грек, тут такое было! — развернулся он к центровому. — На Антонио напали два сицилийских бригадира. А Наполеон их обоих почти в гроб положил! — тараторя как пулемёт, мелкий всё время крутился на месте. Он действительно напоминал воробья.

Тут его взгляд упал на клинок в моей руке. Глаза его загорелись как две лампочки в ночи.

— Синьор Наполеон, разреши посмотреть наваху сицилийца, — замерев, шепотом, попросил он.

— Чуть позже. Тут у меня намечаются маленькие разборки, — улыбнувшись, произнес я.

— А с кем? — удивился Воробей.

— Да вот тут три нахала совсем страх потеряли, — объяснил я, кивнув на команду будущих бейсболистов.

Воробей с испугом взглянул на них.

— Ой, Наполеон, эти ребята работают на дона Маналезе. Он очень расстроится, если ты их убьешь. Ты их просто, как ты говорил, выруби, — опять затараторил он с жалостью глядя на троих молодых людей.

Он подсел к Жозефу и застыл в ожидании продолжения «концерта».

— Синьор Наполеон, кажется произошло мелкое недопонимание, — настороженно рассматривая меня, произнес центровой Грек.

Волшебным образом бита исчезла из его рук. Я сам не понял, как сумел закинуть наваху в ножны, не отрезав себе уха. Видно, первый осколок не только вылечил все болячки, но и усовершенствовал тело.

— Думаю, простого извинения перед моим братом будет достаточно, — не стал тянуть я с ответом.

Грек с напарниками шустро принесли извинения. Жозеф с гордым видом соизволил их принять. Воробей, получив в руки наваху, умудрился порезать ладонь.

Грек увел его на перевязку, а мы с братом наконец добрались до пункта назначения — четырёхэтажного каменного дома, напоминавшего хрущёвские панельки. Мы с Жозефом подошли к двери, и я невольно задержал дыхание перед тем, как её открыть. За ней уже слышались приглушённые голоса, среди них выделялся нежный женский голос, который я сразу узнал — мама Наполеона.

Мозг снова выдал справку, словно в игре:

Мария Лютеция Бонапарт. 29 лет. Характер благородно-стойкий с неординарным умом и любовью к самообразованию. Принципы — честь семьи и рода, забота о супруге и детях. Порочащих связей не имеет.

Мама встретила нас в коридоре. На ее лице смешались облегчение и строгий упрёк. На руках она держала младшего брата, Луи, который возмущённо заорал, едва нас увидев.

— Где вы были?! — её голос был полон волнения, которое она с трудом сдерживала. — Ушли, никого не предупредив! Что за выходки?

Сначала я растерялся, но потом внутренний голос подсказал, что надо действовать быстро. Казалось, вопли Луи вместе с нашим непослушанием скоро приведут к настоящему взрыву гнева, и, если я не возьму ситуацию под контроль, всё может закончиться плачевно. Я подошел к матери, осторожно погладил и нежно приобнял ребенка на ее руках. Мария — а по-другому мне с моим сорокалетним сознанием было сложно воспринять эту молодую красивую женщину — растерялась и промолчала. Я наклонился к младшему брату и, собрав все знания и опыт общения с детьми из прошлой жизни, заговорил с ним спокойным, уверенным голосом.

— Луи, всё хорошо, — повторял я, ласково поглаживая его по спине. — Мы здесь, ты в безопасности. Ничего страшного не произошло. Я вернулся.

К моему удивлению, это сработало. Луи постепенно успокоился, его плач перешёл в тихое всхлипывание, а затем он совсем затих, уткнувшись в мамино плечо. Это мгновение показалось мне маленькой победой, и я почувствовал, как напряжение спадает, словно спущенная пружина. Мария Летиция, видимо, тоже испытала это, потому что её лицо смягчилось, и она вздохнула с облегчением.

— Ты сегодня совсем другой, Набулио, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Пойдём, обед уж скоро.

Я кивнул, чувствуя, что поступил правильно, исполнил верное действие в бесконечном квесте своей новой жизни. Всё прошло лучше, чем я ожидал. Теперь сосредоточимся на следующем шаге — обеде и общении с семьёй. Но прежде переодеться. Жозеф простоял весь разговор соляным столбом. Видно, еще не пришел в себя после потрясений последних часов. Услышав про обед, брат направился на третий этаж. Благо, Мария ничего не заметила, и нам не придется отвечать на неудобные вопросы. Облегченно вздохнув, я направился следом за Жозефом. Привычки тела сами привели к двери в мою комнату.

Там меня поджидала няня Камилла. Вновь помогла справка:

Няня Камилла Иллария. Тридцать два года. Прислуга в третьем поколении. Характер спокойный, уравновешенный. Беспощадно борется за чистоту и аккуратность. В порочащих связях замечена с поваром.

Увидев меня, она запричитала и стала помогать мне снять грязную одежду. В XXI веке я привык справляться сам, но тугие застёжки подштанников мигом объяснили: на своём низком уровне этот квест я запорю. Пришлось сдаться на милость Камиллы. Наконец, я был отмыт и одет в чистое.

Оставшись в одиночестве, я постарался привести мысли в порядок. Лучше бы и не пытался. Память отбрасывала меня то на ледяную арену, то ещё хуже — на пыльную рушащуюся лестницу бывшего дома. А если я вытаскивал себя из кошмара, то начинал думать о родителях и убеждать себя: они выжили, сейчас с соседями наводят порядок на разрушенных дачах.

Когда Камилла вернулась и вырвала меня из калейдоскопа воспоминаний, я этому только обрадовался.

— Молодого синьора приглашают к трапезе, — сказала она.

С трудом поднявшись с кровати, я с облегчением проследовал за ней в обеденный зал, оставляя позади болезненные мысли. Входил туда уже очень настороженным, понимая, что дворянская трапеза — это не поедание фастфуда и даже не деловые переговоры в шикарном ресторане. Тут всё сложно.

За изрядных размеров столом, заставленном богатой, как из музея, посудой, присутствовали три члена семьи будущего императора Франции. С двумя я уже был знаком — брат и мама. Переведя взгляд на явного хозяина застолья, запросил «справку». Память выдала:

Отец Карло Мария Буонапарте, 33 года, характер истинного политика. Главные принципы: увеличение дохода семьи законным путём. Порочные связи: Паскуали Паоли, поднявший восстание за независимость Корсики.

Он был одет в неброский элегантный камзол синего цвета. Черные с проседью волосы обрамляли лицо мудрого человека, привыкшего к сложным переговорам и умеющего скрывать свои чувства. Его тёмные глаза смотрели внимательно и изучающе, словно он постоянно анализировал происходящее даже в своей семье.

Обозначив поклон присутствующим, я занял свободный стул и с облегчением увидел знакомые приборы — нож и вилку. К счастью, приборов было не десять.

В открытую дверь медленно и величаво вплыло здоровое блюдо, при котором был повар. Затребовал у подсознания «справку» про него:

Партон Самюэль, 36 лет, знаток кухни, пылкий характер, глубоко увлечен едой. Беспощадно борется с мухами, тараканами и грызунами. В порочащих связях замечен с Камиллой.

Самюэль торжественно начал раскладывать порции, подав еду сперва главе семьи. Украдкой понаблюдав за остальными, я начал есть, подражая их движениям. Мясное рагу с каштанами просто таяло во рту. Порция исчезла так быстро, что повар, не уходивший от стола, молча наполнил мою тарелку второй раз.

— У тебя сегодня, Набулио, на удивление отличный аппетит, — нарушила молчание Мария.

— Наверное, расту, — ответил я.

Три пары глаз с удивлением уставились на меня. Понять бы, где я ошибся? К счастью, в это время Самюэль торжественно внёс супницу, и за столом вновь стало тихо. Было непривычно есть сначала мясо, а потом суп, но организм требовал топлива после утренних нагрузок.

— Наполеоне, я знаю, ты сейчас опять сбежишь в свою библиотеку, но вечером у нас состоится серьёзный разговор, — вдруг заявил отец.

О как хорошо! Он же прямо объяснил мне, как быть дальше!

— Да, конечно, — спокойно ответил я.

Мы с Жозефом вышли из-за стола и направились к двери. После трапезы я почти бегом скрылся в библиотеке. Мне требовалось больше знаний о мире XVIII века, и я надеялся найти здесь записи с рассказами о происходящем. Однако, похоже, что стресс этого дня оказался слишком силен, и детское тело потребовало отдыха. А моя душа все еще была в полном беспорядке, и я не мог даже сосредоточиться, всё возвращаясь мыслями к потерянным близким. И они, издалека, снова помогли мне.

В прошлой жизни жена учила меня медитации осознанности: наблюдать за мыслями, не цепляясь за них. Решил воспользоваться её наукой. Сел на пол, скрестив ноги, начал сосредотачиваться последовательно на каждой части тела. Хаос в голове потихоньку утих.

Конечно же, просто расслабиться и отдохнуть у меня не вышло. Стоило погрузиться в медитацию глубже, как я вновь оказался в астрале. Словно и вправду выпал туда. Сперва меня окружила искристая темнота, а вскоре передо мной возникла знакомая ледяная арена.

«Опять бой?! Покой нам только снится», — подумал я, настраиваясь на сражение.

Однако арена полностью проявилась, а врага так и не было. Пол и стены арены заволакивал ледяной серый туман. То тут, то там, из него хаотично пробивались зеленовато-желтые стебли с розовыми шариками из мелких цветов.

Тест «найди лишнюю деталь в картине мироздания» я прошел на отлично и занялся вымораживанием странной растительности. Слова, пришедшие извне, зазвучали глухо, тревожно, будто в них слышался чей-то последний вздох.

— Не надо... Остановись... Больно...

Глава 4

Я резко замер, оглядываясь вокруг, но никого не увидел.

— Кто ты? — настороженно спросил я, пытаясь найти источник голоса.

— Облигатный паразит, — раздался чуть приглушённый ответ. — Я не могу существовать в физическом мире без донора.

— И зачем ты мне?

— Я могу поделиться знаниями и научить разделять сознание.

— Ладно. Для начала расскажи, как я вообще оказался в чужом теле?

— Твоё прежнее тело погибло. Душа распалась и отправилась в безвременье. Это первородный хаос, где нет ни пространства, ни времени. Душа любого мыслящего существа — плоский пазл: неразрушимое ядро, вокруг которого в течение жизни собирается мозаика информационных осколков. Тёмные — от плохих деяний, светлые — от любви и верности. После смерти ядро отправляется на перерождение, а мозаика служит энергией. Чем она светлее, тем лучше мир, тем сильнее новое тело.

— То есть, как в играх-рогаликах, где после смерти начинаешь заново с бонусами из предыдущей сессии, — пробормотал я.

— Именно.

— А что со мной?

— Вокруг твоего ядра все кусочки были странные, бесцветные. Они не распадались на энергию. Ты завис в безвременье. Мы решили провести эксперимент — отправили твоё ядро на перерождение, используя нашу энергию. Произошёл сбой. Вместе с ядром перенеслась вся твоя мозаика. Ты попал не в тело новорождённого, а в десятилетнего ребёнка. При этом ты накрыл пазл Наполеона своим и просто стёр его личность.

— Стёр?

— Трагическая случайность. Отчасти — наша ошибка.

— Я могу что-то сделать?

— Теперь ты можешь заглядывать во фрагменты его пазла, поднимая свои. Но старайся делать это реже, чтобы не нарушить общую картину.

Я выдохнул.

— Ладно. Что там с разделением сознания?

— Ты сможешь быстро получать правильные ответы на свои вопросы из подсознания. Для активации мысленно скажи «Распараллеливание». А ещё вспомни утреннюю драку с Антонио. Именно я активировал фрагмент дракона, позволив тебе замедлить время.

— Нафиг-нафиг! Мало мне Наполеона подо мной, паразита во мне, ещё и дракон какой-то! — в сердцах взвыл я. — Где этот дракон во мне сидит? Что мне с ним делать?

— Иногда в безвременье попадают фрагменты душ из параллельных вселенных. В местах вроде того дома, где ты очнулся, они могут встроиться в пазл разумного. Обычно радужный фрагмент доминирует и разумный сходит с ума или погибает. Но начав сражение первым, установив свои правила в астрале и победив, ты теперь доминируешь над ним. Что даёт массу преимуществ этому телу.

И тут меня из состояния транса выбил Жозеф, который ворвался в библиотеку и заорал:

— Наполеоне, быстрее, пошли во двор! Там такое!

— Такое? Какое — такое? — спросил я, ещё плохо соображая.

— Там такое, у-у-у-у-у! — повторил Жозеф и выскочил за дверь.

Медленно спустившись к парадному выходу во двор, через открытые двери я увидел, что в мою новую жизнь снова прокрался пушистый зверек, и вовсе не мелкий. Знакомое сияние и здесь раскрасило небо, намекая на скоротечность моего пребывания в этом теле. Из груди вырвался возмущенный крик:

— Ну уж нет! Я буду Императором!

Толпа во дворе затихла, и люди с удивлением уставились на меня. Да, провозглашать себя императором было несколько преждевременно!

Мысли в голове заметались, будто покрутили пальцем у виска, и стали разлетаться из такого опасного места.

— Прячьтесь! — закричал я людям. — Это метеориты! С неба полетят камни!

Но после предыдущего странного выкрика никто не принял меня всерьез. Люди уже гомонили, глядя в небо, тыча в него пальцами, многие начали молиться. Они никогда не видели северного сияния, не видели даже картин и фотографий, поэтому крик десятилетнего мальчишки не мог заставить их оторваться от невиданного зрелища. Отец Наполеона и вовсе посмотрел на меня укоризненно, и это означало, как подсказала память, что он очень недоволен.

Я снова позвал их прятаться, но голос меня подвел. Он сорвался, дыхания не хватило, я закашлялся.

— Не кричите так, молодой синьор, — заботливо сказала Камилла, — вы опять будете кашлять. Я сделаю вам ромашковый отвар на ночь.

Время! Время утекало на глазах… Вот-вот с неба посыплются раскаленные глыбы, а я ничего не могу поделать! Да, время!

— Паразит, дай свое распараллеливание! — потребовал я, решив хоть немного выиграть время для размышлений.

Слов не пришло, но окружающая реальность пошла рябью и замедлилась до скорости улитки. Я сформулировал задание: «Необходимо выжить самому и по возможности спасти семью и народ во дворе!»

— Предлагаю воспользоваться особым драконьим голосом или взглядом, чтобы заставить толпу послушаться тебя и спрятаться в доме на первом этаже и в винном погребе, — всплыл деловитый ответ.

«Воспользуюсь голосом», — решил я.

И тут новая боль пронзила горло и все, чем я дышу — от кончика носа до самых легких, мучительными спазмами, не дав даже закричать. Казалось, она длилась целую вечность. Но когда, наконец, отпустило, и время вернулось в норму, люди все также стояли, болтали и таращились на небо. Сияние уже набрало силу и всё вокруг утонуло в зловеще-красном свете. Люди начали беспокоиться.

— Быстро все в дом! Сейчас полетят камни с неба! Женщины и дети — в винный погреб, остальные — на первый этаж! — то ли прокричал, то ли прорычал я новым, гулким, как удар колокола, голосом.

Толпа дружно качнулась и начала послушно отходить. Я уж подумал, что сейчас случится давка. Но после короткого замешательства взрослые мужчины расступились, а женщины и дети без суеты прошли в дом.

В этот момент вернулась страшная боль. Уже теряя сознание, я торопливо потянулся к астралу. Арена встретила меня своим привычным обликом.

— Паразит, что это вообще было? — ошеломленно спросил я.

— Ты воспользовался возможностью истинной речи дракона, — последовал ответ. — Для этого пришлось модифицировать твой речевой аппарат, но пока удерживать этот полезный эффект получается недолго. Необходимы частые тренировки.

— Это было очень больно! — сухо прохрипел я, все еще ощущая эхо боли внутри.

— Да, это небольшой побочный эффект, — равнодушно отозвался паразит.

— Небольшой побочный эффект?! — я почувствовал закипающую внутри ярость. — Это не небольшой! Мне будто через горло пытались душу вырвать!

— Не могу исключить сходства ощущений, хотя не способен испытать его на себе за неимением тела.

— И в свете этого «небольшого побочного эффекта» помощь дракона кажется мне крайне недостаточной!

— Ничем не могу помочь, — ответил паразит.

Вдруг на арену хлынул ледяной дождь. Очнулся я посреди холла, лёжа в невесть откуда взявшейся луже. Рядом стояли отец и Жозеф с пустым ведром.

— Сын, что происходит? — требовательно спросил отец.

— Ну, братец, ты и заорал! Мелкие даже обмочились! — восторженно воскликнул брат.

Отец строго взглянул на него, брат сразу сдулся и замолчал, словно был уличен в непростительной шалости. Затем глава семьи перевёл взгляд на меня. Я попытался ответить, но только захрипел. Потом начался сухой кашель, который буквально выворачивал меня наизнанку, и тут все исчезло. Темнота. Потом свет. Боль. И снова, и снова, раз за разом…

Не знаю, сколько прошло времени, когда в очередной раз появился свет, а боль не пришла. Радость от покоя затопила меня целиком.

Я прислушался к реальному миру и сперва решил, что снова попал в новую реальность. Казалось — вокруг идет ожесточённый бой: с улицы слышались постоянные взрывы, а комната, в которой я лежал, тряслась, словно дом под артобстрелом. Сквозь закрытые веки пробивались вспышки, подобно отблескам пламени. С трудом разлепив глаза, я с облегчением увидел всю свою новую семью и еще несколько других, незнакомых синьоров. Они стояли вокруг меня или сидели на стульях возле кровати. Я попытался приподняться, но сильная рука матери твердо вернула меня обратно на подушки.

— Лежи спокойно, — голос её прозвучал мягко, но в нём слышался металл, исключавший всякую непокорность. — Говори только если можешь, но не пытайся вставать.

Отец и другие мужчины сразу засыпали меня вопросами. Все разом, перебивая друг друга, едва не толкаясь в стремлении первым получить ответ. В конце концов, слово взял отец:

— Ты знаешь, что происходит? — спросил он, сжимая мою руку.

Он явно был весь на нервах, потому несколько переусердствовал с хваткой.

Я мотнул головой, ощущая, как она пульсирует от недавней боли.

— Как ты понял, что нужно прятаться? — спросил незнакомый мужчина, в чьём спокойном голосе сквозила властность.

Я пожал плечами — говорить не было сил. Тем временем звуки взрывов стихли.

Люди обменялись растерянными взглядами и засуетились. Всем не терпелось выяснить, что происходит снаружи. Я наблюдал за этим как сквозь туман, постепенно уходя в сон. Сквозь дрёму мне вдруг открылась странная картина, чёткая как явь:

Планета прошла через метеоритный поток, пришедший из глубин космоса, получив ужасные шрамы. Всё это я видел со стороны, словно летал по орбите Земли, как искусственный спутник из моего прошлого мира. Мне захотелось рассмотреть Корсику поближе, и я, к своему удивлению, стремительно снизился, зависнув над городом. Разрушение неумолимой поступью прошло по солнечным долинам и зелёным холмам.

А потом видение подхватило меня и понесло дальше — домой, в залитую огнями свечей комнату. Отец вёл беседу с важным синьором, тем самым, который задавал мне вопросы, когда я приходил в себя.

Я запросил информацию о незнакомце и уже в привычной манере получил ответ:

Дон Морис Маналезе, крестный отец преступной организации Корсики. 42 года. Истинный мафиози. Характер жёсткий, переходящий в жестокий. Беспощаден в борьбе с нарушителями Омерты (кодекса молчания).

Также я понял, что именно он был отцом Антонио, с которым я дрался у старого дома.

— Синьор Карло, — начал дон Морис медленно, взвешивая каждое слово, — наша семья в долгу перед вами. Без вашей помощи... сами понимаете, — короткая пауза, — многие бы не пережили этот день.

— Ну, что вы, это наш долг, — ответил отец.

— Мы ценим таких друзей. И ваш мальчик... он меня удивил. Вы воспитываете достойного наследника, — его взгляд стал холоднее. — Если понадобится моя помощь, считайте, она у вас есть.

Отец запнулся, но, собравшись с мыслями, продолжил:

— Нам нужно перебраться на материк. Я слышал, у вас есть связи среди... — он замялся, — моряков. Поможете с транспортом?

Дон Морис выдержал паузу, глядя прямо в глаза отцу:

— Когда?

— Как можно быстрее.

— Завтра. Мой корабль «Донна Роза» будет ждать вас в порту. Не опаздывайте. И если вдруг возникнут проблемы — вы знаете, где меня найти, — его голос стал чуть тише, но в нем по-прежнему чувствовались сила и уверенность.

Потом всё размылось, и я снова провалился в темноту. Когда вынырнул, до слуха долетел напряжённый разговор родителей.

— Он нас всех спас, чуть не погиб сам. А ты предлагаешь везти его в таком состоянии? — это был голос матери.

— Послушай, если завтра «Донна Роза» отплывёт без нас, мы застрянем здесь навсегда.

— Тогда мы остаёмся все вместе, — отрезала мать.

— Ты вообще понимаешь, что говоришь? Ты понимаешь, что там сейчас творится?

Мать молчала. Я слышал только её тяжёлое дыхание.

А потом сухой горячий ветер, ворвавшийся в приоткрытое окно, принёс с улицы далёкий крик. Человеческий. Протяжный. И за ним ещё один, ближе. И ещё.

— Слышишь? — тихо произнёс отец. — Это уже здесь…

Глава 5

8 лет спустя. Метеоритные дожди и «северное сияние» оказались не случайностью, а лишь первым штрихом в страшной картине нового мира. Мира, в который с катастрофой пришла магия. История человечества пошла не по знакомому мне сценарию, а совершенно иным, непредсказуемым путем.

На пирсе в порту Тулона стоял молодой человек. Он заразительно смеялся, глядя на шхуну «Донна Роза», и его смех эхом разносился по воде, вызывая раздражение у моряка, дежурившего у трапа. Но тот лишь стискивал зубы и молчал — амулет на шее юноши, в форме латинской буквы V, ясно давал понять: «Хочешь жить — молчи».

Юноша, наконец отсмеявшись, с лёгкой улыбкой приказал позвать капитана. Матрос, хоть и выглядел недовольным, побежал выполнять приказ.

К трапу вскоре важно прошествовал капитан — как две капли воды похожий на Сальвадора Дали, с торчащими тараканьими усами и слегка безумным выражением лица. Богатый, но засаленный кафтан он набросил прямо на голое тело. Штаны, подвязанные шёлковой верёвкой, и великолепные башмаки с золотыми пряжками подчёркивали его пестрый вид.

— Что хотел молодой синьор? — лениво спросил капитан, прищурившись.

— Молодой синьор хотел бы попасть на Корсику, — ответил ведьмак с лёгкой улыбкой, подражая тону капитана.

— Сожалею, но мест нет, — равнодушно пожал плечами капитан, и уже было развернулся, чтобы уйти.

— Дон Морис, наверное, будет расстроен, что на его корабле не нашлось места для друга семьи, — с наигранной грустью в голосе произнёс юноша.

Капитан застыл. Его усы дрогнули, зашевелились, как у таракана, застигнутого врасплох посреди кухни. В его глазах мелькнула настороженность, и после короткой паузы он в приветственном жесте раскинул руки и, натянув доброжелательную улыбку, провозгласил:

— Мы будем рады видеть на борту друга герцога Мориса Маналезе Первого.

…Так, спустя восемь лет, «Донна Роза» снова приняла меня в свои объятья, чтобы доставить на Корсику. Теперь мне было восемнадцать. Детская слабость лёгких, бывшая проклятием этого тела, бесследно прошла. Восемь лет тренировок сделали своё.

Стоя на баке, я предавался воспоминаниям.

* * *

Это было первое убийство…

После Армагеддона прошло всего шесть дней, а мир уже изменился до неузнаваемости. Многие живые действительно завидовали мертвым. Именно в это мрачное время наша семья со слугами и имуществом прибыла в Тулон. Корабль пришвартовался к полуразрушенному пирсу, где воздух был пропитан вонью гниющей рыбы и тлеющей помойки. Но самым омерзительным был запах разложения, исходивший от тел, разбросанных в беспорядке вокруг.

Мы сошли на берег. Матросы быстро выгрузили наши баулы на пристань и заторопились готовить судно к отплытию, подняв сходни и оставив нас наедине с дивным новым миром. Я осмотрелся. Совсем рядом трупов, к моему – и не только – облегчению, не наблюдалось. Оно и понятно: люди в панике искали укрытия, никому не хотелось оставаться на открытом месте. Но место всё равно не тянуло на мечту будущего императора.

Взглянув на родителей, я увидел на их лицах страх, готовый перейти в панику. Их надо было срочно выбить из этого состояния — старый продюсерский приём: займи людей действием, и думать о плохом станет некогда.

Я демонстративно закашлялся. Искусственный кашель тут же перешёл в настоящий, и вокруг началось движение: отец предложил флягу с водой, а мать искала лечебную настойку, которой перед отплытием велел поить меня врач.

Я тем временем пытался сдержать кашель и анализировал наше положение, прикидывая дальнейшие шаги. Особого смысла это не имело – едва ли кто-то станет прислушиваться к мнению десятилетнего ребенка. Но иначе я не мог – так уж устроен мой мозг, привыкший думать на десять шагов вперед во всех направлениях.

— Здесь небезопасно. Нельзя надолго оставаться в порту. Нужно найти укрытие, — твёрдо сказал отец.

— Укрытие? Где же мы его найдём? — спросила мать, испуганно озираясь.

Отец решительно кивнул в сторону затянутого дымом и пылью города:

— Там, в городе. Не думаю, что все здания разрушены. Кроме того, наверняка кто-то из местных уцелел. Попросим у них помощи, раздобудем информацию. Следует проверить.

— Я пойду с тобой, — мгновенно отозвалась мать, её глаза загорелись новой искрой решимости.

Отец покачал головой и положил руку ей на плечо.

— Летиция, кто-то должен остаться с детьми, — его голос стал тише, но сохранил твердость. — Ты знаешь, я прав. Наполеоне ещё слаб, а Жозефу не справиться, если что-то случится. Останься.

Мать открыла было рот, чтобы возразить, но осеклась, приняв доводы супруга.

— Хорошо… — тихо произнесла она. — Но будь осторожен, — добавила чуть громче, пытаясь скрыть нарастающую тревогу.

— Я возьму Самюэля, — сказал отец, — Он не только вкусно готовит, но и к тому же превосходный стрелок.

Все занялись подготовкой к выходу. Зарядили ружье и наши с Жозефом пистолеты, которые нам вручили еще при сборах к отплытию. Я в это время, продолжая безучастно сидеть на сундуке, осматривал разгромленный порт вокруг. «Да, это явно не Рио-де-Жанейро» — всплыла в голове крылатая фраза.

Осмотрев ближайшие постройки, отец нашел сторожку с проломленной крышей, в которой тем не менее можно было запереться в случае опасности. Вместе со слугой отнесли внутрь наши вещи. После этого отец и Самюэль отправились в город.

Однако безлюдный причал казался нам безопасным. Крики чаек и шум волн создавали иллюзию покоя. Вскоре мое дыхание успокоилось, а может быть, травяная настойка сделала свое дело. И мы с Жозефом не стали сидеть на вещах. Клятвенно пообещав матери оставаться в пределах видимости и положившись на свое оружие, отправились осмотреть ближние постройки. Вдруг найдём что полезное. Кроме пистолетов, нам перед отъездом вручили довольно большие для детей ножи, и я чувствовал себя очень неплохо вооруженным и готовым к любым неожиданностям.

И неожиданности не заставили себя ждать. Как только мы приблизились к баракам по соседству, одна из деревянных дверей распахнулась, и оттуда, как от пинка, вылетела низенькая седая старушка. Мы замерли в растерянности.

— Помогите, это там, — совершенно равнодушно и каким-то металлическим голосом, показав на дверь рукой, сказала она.

Жозеф выхватил пистоль и с детским криком, похожим на «ура», рванул туда.

«Долбанутый Дон Кихот», — подумал я.

То, что это подстава, было видно с первого взгляда.

— Паразит, замедли время! — мысленно отдал я команду.

Меня охватило уже знакомое чувство, словно от сердца ко всем конечностям прошла теплая, приятная волна, и кожа моментально покрылась мурашками. Воздух вокруг будто уплотнился, не создавая, однако, сопротивления движениям. Носа почему-то коснулся запах озона, и стало немного прохладно, точно солнечные лучи не поспевали за моей скоростью. Все это значило, что паразит выполнил мое распоряжение.

Клинок сам прыгнул в руку, и я шустро ломанулся в открытую дверь, оттолкнув далеко в сторону Жозефа.

Шесть вооружённых пистолями рож застыли полукругом у входа в эту «шкатулку с сюрпризом». Недолго думая, я выстрелил в упор из пистоля в того, кто показался мне крупнее и опаснее. Огненный цветок расцвел из дула, завораживающе вытягивая жаркие лепестки. Пуля вынырнула из пламени и неторопливо поплыла к морде негодяя, предвещая тому неминуемую гибель.

Затем бившая через край энергия заставила меня подпрыгнуть и в развороте махнуть длинным ножом на уровне вражеских шей. Рука почувствовала лёгкое сопротивление... И время вернулось в норму.

Шесть тел рухнули почти одновременно. До меня долетел запах — тяжёлый, металлический. На стенах, на полу, на мне самом. Слишком много для десятилетнего мальчика.

Я, конечно, продукт цивилизованного общества, воспитанный на ужастиках и прочей чернухе. Но одно дело — смотреть на экран, другое — стоять посреди этого. Колени подогнулись, я сел на пол и долго сидел, обхватив голову руками. Пытался заставить себя дышать ровно.

Затем в сознании что-то щёлкнуло. Ощущение было такое, словно на экране возникло новое системное уведомление. И я услышал голос паразита:

— Убито шесть разумных. Их пазлы доступны для сбора. Включить процесс?

Пазлы? Я попытался мысленно ухватиться за эту идею, но, прежде чем начал разбираться, паразит продолжил:

— Прямо сейчас я выяснил, что могу собирать фрагменты душ разумных, убитых тобой. Должно быть, включение драконьего пазла снабдило тебя такой возможностью. Собранные фрагменты могут быть использованы как валюта при взаимодействии с астральными сущностями. Поглощение фрагментов дает им энергию для влияния на физический мир.

Признаться, я не был в восторге от идеи собирать кусочки чужих душ, но паразит был настойчив.

— Так ты включаешь процесс? — спросил паразит.

Только я успел согласиться, как вбежал брат. Жозеф, увидев страшную картину, заскулил и стек по стене. Мать и старушка, звавшая на помощь, проскользнули в дверь почти одновременно следом за братом.

Мама застыла как каменное изваяние и только открывала и закрывала рот, стараясь не закричать. Старушка просеменила мимо трупов и, подойдя ко мне, всё тем же безучастным голосом спросила:

— Теперь вы будете делать мне больно?

— Чего?! — опешил я.

— Вы убили их, значит, заставлять меня делать плохие вещи будете вы, — равнодушно пояснила она.

Ситуация показалась мне настолько безумной, что затмила своей нелепостью шок от убийства. Приблизившись, чтобы заглянуть в пустые глаза этой хрычовки, я осознал: предо мной вовсе не старуха, а девушка лет двадцати, грязная, желтушная, с полностью седыми волосами.

— Ты кто? — в ужасе спросил я.

— Достопочтенная дочь баронов Арманьяк, — пусто и невыразительно произнесла несчастная.

— Что ты тут делаешь?

— Они делают со мной страшные вещи… а потом заставляют заманивать путников сюда, — также равнодушно, глядя в бесконечность, ответила она.

Остро захотелось избавиться от всего окружающего меня ужаса и несправедливости.

Где-то на краю сознания, почти за гранью восприятия, возник посторонний звук или шёпот. Нечто, не поддающееся описанию, чуждое этой реальности, пыталось наладить диалог.

— Эмпатия — это сострадание и сопереживание. Именно из-за этих чувств природа лишила вас возможности строить правильное взаимодействие с окружающим социумом, сокращая и без того небольшие шансы на выживание, — прозвучал голос.

— Кто ты? — мысленно спросил я.

— Можешь считать меня маленькой чешуйкой дракона, попавшей в болото твоего пазла, — ответил потусторонний голос. — Мы можем быть полезны друг другу, я многое способен тебе предложить. Но, разумеется, не даром. По предоплате.

— Ты тоже в моей голове? — поинтересовался я, чувствуя, как во мне зарождается искорка простого человеческого раздражения: черепушка Наполеона оказалась каким-то проходным двором, в котором постоянно есть кто-то, кому там не место.

— Да, — последовал лаконичный ответ, подтвердив мои опасения.

— Почему же ты раньше молчал?

— Буря сильных эмоций пошатнула твою ментальную устойчивость, в ней появилась трещина. Я использовал ее, чтобы проложить тропу от моего сознания к твоему, создать прочную связь разумов.

— Понятно, — сделал я вид, что действительно понял, о чем толкует этот голос, и зачем-то кивнул. — Но о какой предоплате ты говоришь?

— До этого ты пользовался моими возможностями бесплатно. Используя, между прочим, астрального паразита как грабителя, присваивающего себе чужую способность. Мою способность! Прямо сейчас я лишил вас этой возможности. Одной из форм оплаты могут послужить кусочки твоего пазла или убитых лично тобой разумных. Сейчас в твоём распоряжении находятся шесть кусочков. Если добавишь четыре своих, я помогу освоить возможности эмпатии без глупого сопереживания, — ответило это существо.

Бредовость этого нового разговора в голове выбила меня из состояния, близкого к помешательству, и позволила вернуться в роль продюсера, умеющего выгодно заключать контракты с любыми партнёрами.

— Я искренне ценю твое предложение, — включил я свой навык деловых коммуникаций, — но считаю, будет лучше оставить всё как есть. Ты в болоте, а я здесь. Надеюсь, ты понимаешь, что тропинку мы с паразитом все равно сотрём? Напомню ещё, что трясина имеет свойство поглощать инородные предметы.

— Ах ты червь! Пытаешься напугать дракона!? Я уничтожу тебя! — рёв рептилии, раздавшийся в голове, даже заставил меня поморщиться.

О, раньше я часто сталкивался с личностями, которые жаждали контролировать всё и вся. Стоило возникнуть малейшему противодействию — и они переходили на крик и угрозы. Я представил дракона в малиновом дорогом пиджаке и с золотой цепью на толстой шее.

— Вижу, компромисс ты искать не желаешь, — сказал я. — А зачем мне такой торговый партнёр?

— Компромисс? Чего ты добиваешься? — озадаченно спросил дракон. — Мне непонятна логика твоих высказываний.

— У нас принято приходить в гости с подарком, если ты пришёл не с войной. Ты сам сказал, что протоптал тропинку, значит, в гости пришёл ты. Где подарок? — с виду спокойно поинтересовался я, но внутри меня загорелся азарт – получится ли развести дракона?

Кажется, дракон попал в тупик. Я буквально ощутил его замешательство и готовился потирать руки, предвкушая знатную добычу.

— Какой еще подарок? Вздумал шутить со мной? — наконец выдавила из себя рептилия.

— Не, ну право, вы торгуетесь, как в Одессе на Привозе. Сделайте мне приятно, и если это мне ляжет на душу, то мы продолжим разговор про скидки, как с постоянного клиента, — выдал я на одном дыхании.

Может, звучит глупо, но в таком тоне проще вести этот странный диалог. К тому же дракон оказался гибкой сущностью: чем больше мы общались, тем сильнее он начинал походить на меня. Видимо, попав в мой пазл, он подстраивался под мою манеру общения.

— Из твоего бреда я понял, что ты хочешь получить одну из моих способностей бесплатно, — просипел дракон, но его голос теперь сделался слегка саркастичным, будто он подхватывал мою волну. — Хорошо, но это будет одноразовая акция.

— Огласите весь список! — на кураже воскликнул я.

— Перетопчешься! «Замедление времени» на пять минут при сжатии на пятьдесят процентов не чаще одного раза в день! Я и так замучился регенерировать твоё слабое тело и устранять лёгочные проблемы! А ты этого даже не оценил!

— Я не знал... И очень, очень тебе благодарен, мой уважаемый сосед, — сказал я, искренне.

Кажется, собеседник этого не ожидал. Подумав, он продолжил:

— Ну, хорошо. Уговорил. Этот сувенир я дарю тебе в расчёте на установление добрососедских отношений, привлечение внимания, стабилизацию моего положения на данном рынке и увеличение объёмов продаж по завышенным ценам, — перешел неожиданно быстро к деловой речи дракон и мерзко захохотал.

Так, этот летающий динозавр уже вовсю играл в офисный язык! Я усмехнулся.

Он больше не казался чужим, и напоминал, скорее, коллегу-продюсера, с которым мы ведём проект, хоть и с магией вместо цифр. Немного странного чешуйчатого игрового продюсера... Ну, да в геймдеве вообще много гиков и эпатажных личностей, так что уже привык к странностям, сработаемся.

— Ладно, не будем переходить на личности. Спасибо за «Замедление времени». Что ты предлагал сделать для ликвидации эмоций при сильных стрессах?

— Замену сострадания на умение «Равнодушие эльфов». Это позволит быстрее реагировать в экстремальных ситуациях, не теряя способности принимать более обдуманные решения, — ответил дракон.

— Понятно. Меня устраивает товар, но не цена. Готов предложить два, ну ладно, три фрагмента пазлов убитых мной людей, — предложил я, будто на торгах с деловыми партнёрами.

— Это грабёж! Минимум шесть! Это же не целые пазлы, а их осколки. Я и так затрачу энергию трёх из них на корректировку вшитой в тебя программы сострадания! — вскричал дракон.

Вот теперь я был доволен. Подобные «торги» — это был родной мир, где я чувствовал себя как рыба в воде. Сразу возник закономерный вопрос по матчасти: что именно я делаю с этими кусочками чужих мозаик?

— Подожди, — обратился я к дракону. — Эти фрагменты пазлов, которые с убитых, — как это вообще работает? Как я могу ими манипулировать? И что при этом происходит с их ядрами душ?

— Ты сохраняешь фрагменты их пазлов с внешней помощью, моей и этого мерзкого паразита, прилипшего к тебе, — пояснил он, как будто говорил о чём-то очевидном. — Ядро души лишается накопленной энергии пазлов и откатывается в своем развитии, тем не менее уходя на очередной виток перерождения. Ты же можешь передавать эти сохраненные пазлы. Например, мне.

— Передавать? — я на мгновение задумался. — И что, это усилит тебя?

— Конечно. Энергию из этих фрагментов я смогу использовать для влияния на реальный мир и наделения тебя особыми способностями, — дракон теперь говорил более серьёзно.

Это открывало передо мной новые возможности. Вдобавок, какую пользу принесет хранение осколков душ отпетых бандитов? Улыбнувшись, я решил согласиться на обмен с драконом по предложенной цене.

Сразу после этого меня накрыла дикая боль, выкинувшая в астрал. На ледяную арену я вступил, как в дом родной. Ледяной серый туман — без изменений. Паразит — на месте. Но какое-то изменение цепляет взгляд.

— Паразит, как наши дела? — настороженно спросил я.

— Кардинальных изменений пазла не зафиксировано, — ответил паразит.

— А некардинальные?

— Одна седьмая каждой детали твоего пазла поменяла цвет на красный.

— Может ли нас здесь слышать дракон?

— Это исключено. Дракон вышел на прямой контакт, но доступа сюда ему нет. Это твой личный закрытый участок астрального мира. Но и мне он закрыл доступ к своему пазлу. Теперь при распараллеливании сознания я не смогу дать тебе его свойства. Ты сможешь использовать эту способность только для обдумывания проблемы и получения правильных ответов на свои вопросы из подсознания. Однако можно делать это одновременно с другими вещами, например, в процессе чтения или разговора, — ответил паразит.

Работая в разработке игр, я, случалось, одновременно вел два созвона в зуме, играл в шестую «Цивилизацию» и иногда отвечал жене.

Вернувшись к действительности, я пристально изучил арену и обнаружил изменения цвета льда по периметру — он стал красным.

В этот момент меня снова выбросило из астрала потоком ледяной воды. Знакомое ощущение. Открыв глаза, я вздрогнул. Отец и Жозеф с пустым ведром. «Опять это ведро!» — подумал я.

Оглядевшись, облегчённо вздохнул. Мы находились под открытым небом, всё в том же порту. Временно я изобразил потерю голоса, чтобы избежать лишних вопросов. Мария помогла мне отмыться от крови и переодеться. После этого меня уложили на телегу, которую отец пригнал из города. Всё снова сделалось отстраненным. Адреналин ушёл, и я впал в оцепенение, переходящее в сон.

Это было первое убийство…

* * *

«Как это было давно... и как будто совсем недавно», — думал я, стоя на палубе.

Из воспоминаний меня вырвала неожиданная фраза. Причём на русском.

— Ну вот мы и встретились, Катерина. Отвести глаза и сбежать, как всегда, не получится. Могу предложить быструю смерть, если отдашь Книгу. Подумай, это неплохое предложение, — раздался мужской голос.

Глава 6

Вот это я удивился! Даже неважно, что говорили, а язык, который прозвучал! Родной, ласкающий слух и греющий сердце! Прошло много лет, как я слышал его в последний раз. И оказался не в силах бороться с любопытством, ноги сами вынесли меня из-за бухты канатов на открытое место.

Картина мне открылась, мягко говоря, нехорошая. На верхней палубе, возле капитанского мостика, друг напротив друга напряженно замерли два заклинателя. Для простых людей было легко определить, кто перед тобой — обладатель атрибута из аномалии или нет. Заклинатели создают вокруг себя ауру угрозы, такую же, как твари из Закрытых городов. У обычных людей после катастрофы проснулись глубинные, заложенные на генном уровне нервные импульсы, сигнализирующие из нижней части спинного мозга, что перед ними сверхчеловеческие сущности. В народе женщин, получивших атрибут и ставших заклинателем, прозвали чаровницами. А мужчин — кудесниками.

Мрачная чаровница на палубе была безупречно красива — черные волосы, прозрачная кожа, зелёные глаза. Чёрное платье до пола и белые перчатки придавали ей сдержанную строгость. На вид ей было лет двадцать.

Её оппонент — лысеющий пузанчик с пухлыми короткими ручками на кривеньких ножках — выглядел почти комично. Но холодный взгляд и рука, уверенно лежащая на эфесе рапиры с бриллиантовыми вставками, намекали, что он может оказаться по-настоящему опасным.

— Катерина, не дури. Тебе не справиться со мной: ментальные штучки на меня теперь не действуют. А спрятаться на этой лоханке у тебя не выйдет, — заявил кудесник с ноткой превосходства в голосе. – Попробовать ты, конечно, можешь. Но когда я тебя найду — а это неизбежно — то буду в очень плохом расположении духа, что не способствует моему великодушию. Потому прекрати валять дурака. Отдай мне Книгу.

— Синьора, если этот субъект вам докучает и мешает наслаждаться морским вояжем, то могу попросить его удалиться, — я даже сам поразился вычурности своей фразы, произнесённой на французском языке. И своему волнению удивился не меньше. Я взрослый мужчина — но тело мое было молодо, и сердце учащенно забилось при виде этой красавицы.

— О боже, Катя, где ты находишь идиотов, готовых умереть за тебя? Мне даже завидно, — не отрывая взгляда от чаровницы, на русском произнёс её неприятный противник. И оттого мне еще больше захотелось хорошенько его отделать.

— Идиотов поищи в зеркале, — на чистом русском ответил я. Кудесник дёрнулся так, будто ему в лицо плеснули вином. — А за «умрёт» ответишь прямо сейчас. Я вызываю тебя на дуэль.

Кудесник наконец удостоил меня взглядом.

— Русский? — с удивлением спросил он. И не дожидаясь ответа продолжил, — Знаешь, мальчик, я давно не убивал соотечественников. Но для тебя сделаю исключение.

Рапира со свистом покинула ножны.

Я уже был готов сорваться в ускоренный режим — сердце учащённо билось, руки сами тянулись к оружию, — как вдруг голос капитана, раздавшийся с надстройки, застопорил нас обоих. Ветер с моря забавно шевелил его усы, но в тоне не было ни капли шутки.

— Господа, на моей шхуне все бои ведутся только по корсиканским правилам и никак иначе. В противном случае выживших в дуэли не будет.

— Капитан, вы смеете угрожать кудеснику с атрибутом «Щит бегемота»? Даже поцарапать меня вам не удастся! — надменно хохотнул мой оппонент.

Кончики усов капитана задорно поднялись.

— А зачем тебя царапать? Всей командой скрутим, накинем сеть да вышвырнем за борт, а там чароплетствуй себе на здоровье, — весело пообещал он.

— Ну, что ж, придётся убить этого наглого юнца по вашим правилам. За это прошу не вмешиваться в мои разборки с чаровницей, — картинно вздохнув, согласился кудесник, пытаясь не подавать виду, что угрозы капитана его хоть сколько-то тронули.

Я невольно проникся уважением к хозяину корабля — не каждый может найти подход к «Щиту бегемота». Похоже, он и не таких видал. Опытный.

— Нам нет дела до бабы, это твои проблемы, — махнул рукой капитан. — Кстати, умная зараза, успела слинять. Я даже не увидел, куда.

— Ладно, чаровницу я найду. По каким правилам мне придётся убивать этого заносчивого юнца? — спросил мой противник.

— Всё просто. Каждый из вас получит вендетта корса — складной нож. Через люки на баке и юте вас спустят в темный трюм, к балласту. Дальше правил нет. Веселитесь сколько хотите. Крикните, и уцелевшего достанем.

Я усмехнулся, глядя на самоуверенного заклинателя. Этот хлыщ был у меня не первым. Первого обладателя «Щита бегемота» я до сих пор вспоминаю, вздрагивая по ночам. Выжил тогда чудом.

* * *

В тот день из аномалии вышел обезумевший от горя кудесник. Он потерял в аномалии братьев и сыновей, и его накрыло жаждой крови. Испытать всю его злобу на себе выпало несчастье именно нашей группе.

Он в считанные минуты уложил шестерых ведьмаков старших курсов.

Нас уже просветили, что кудесники при сильных нагрузках на атрибут быстро теряют силы. Используя подарок дракона, я замедлил личное время, выхватил саблю и, избегая близкого контакта, начал резать его как можно чаще и быстрее. Десятки мелких порезов просадили его «Щит бегемота». На третьей минуте клинок рассёк мышцу на правой ноге. Старик с криком упал.

Я поднял саблю, чтобы добить — и осёкся. Передо мной лежал уже не обезумевший убийца, а старичок, дрожащей рукой пытающийся защититься.

Я плюнул на главное правило любого боя — не оставлять живых врагов за спиной — и пошёл к раненым соратникам.

Острая боль обожгла спину. Развернувшись на пятках, я рубанул саблей по голове этого гада, что метнул в меня нож. А потом и сам свалился на его безжизненное тело.

Шёпот дракона пробился сквозь боль.

— Регенерацию подключил. Что с энергией пазла этого безумца? Готов обменять твоё мешающее выжить милосердие на «Гнев орков», который еще и подскажет наилучший рисунок боя.

— А бонусом?..

— «Зрение дракона» или «Слух дракона». На выбор.

«Глаза важнее», — решил я. Дальше были боль, ледяная арена паразита и долгое лечение, несмотря на регенерацию.

* * *

Все это напомнило мне, что пора воспользоваться подарком дракона. «Равнодушие эльфов» показало, что противник смотрит на меня свысока, как на досадную помеху, которую можно убрать одним взмахом руки. Он явно не ожидал сопротивления, несмотря на мою форму ведьмака. Вероятно, мой юный возраст внушил ему иллюзию, что перед ним всего лишь новобранец.

Его уверенность была понятна. Кудесники неосознанно чувствуют тех, кто тоже прошел через аномалию и получил атрибут. А перед ним стоял простой молодой ведьмак, который ножом физически не смог бы пробить «Щит бегемота». А зря. Хоть я и не кудесник с атрибутом, про запас у меня нечто уникальное — два специфических умения, подаренных драконом, которые делали меня единственным в своем роде.

«Гнев орков» подсказал наилучший вариант боя: вначале бить по рукам и туловищу, чтобы вызвать сосредоточение всей защиты на них. Затем перенести атаки на незащищённые части тела, нанеся несколько ран, снова заставить противника перераспределить магический щит, оголив жизненно важные органы для моего последнего удара. Всё просто, но эффективно. И смертельно.

Подошёл матрос и потребовал от нас оставить все свое оружие на палубе. Взамен ему выдал каждому по ножу, после чего предложил пройти на ют. Канат в недра корабля как будто приглашал к бою.

Спустившись, я включил «Зрение дракона», которое позволяло видеть в темноте и замечать потоки магической субстанции внутри заклинателей. Трюм «Донны Розы» в несколько рядов был заставлен полированными гранитными блоками, видимо, для строительства или ремонта одного из множества храмов Корсики. Я видел, как мой оппонент брел почти вслепую. Атрибут «Щит бегемота» был силён, но когда это единственная аномальная способность, то преимущество в поединке должно быть на моей стороне. Сблизившись, я нанес несколько коротких быстрых ударов, лишь слегка касаясь соперника ножом, чтобы проверить его реакцию. Лезвие ни разу не прорезало кожу, но этого хватило, чтобы заставить его напрячься.

Почувствовав угрозу, кудесник тут же перенаправил свою магическую энергию в верхнюю часть торса. Этого я и ждал. Включив «Замедление времени», начал молниеносно наносить удары, целясь в его не прикрытые магией места. Но поскользнувшись на гладких камнях, чуть не рухнул прямо перед ним. Кудесник, умело воспользовавшись ситуацией, атаковал ударом в голову. Я едва успел уклониться в последний момент. Лезвие ножа просвистело рядом с моим лицом.

Сердце бешено колотилось. Ноги постоянно скользили на отшлифованной поверхности гранита, замедляя движения. Каждая секунда была на счету, ведь «Замедление времени» работает всего пять минут. Мои удары не достигали цели или попадали по магической защите.

Кудесник, уверенный в своей неуязвимости, наступал на меня, размахивая клинком то сверху вниз, то из стороны в сторону. Я с трудом уворачивался от атак, пятясь и чувствуя, как острие ножа разрезало воздух справа и слева от меня.

Видя, что его тактика не работает, пузан решил ее изменить, сбить меня с ног и прирезать, набросившись сверху. Хитрый коротышка при этом ничем не рисковал, подставляя под удары лишь защищенные части тела. Расставив руки в стороны, он вновь бросился на меня, пытаясь не дать мне увернуться от захвата.

Сделав два шага назад, я спрыгнул в узкий, едва заметный коридорчик между рядов блоков, и выставил руку с клинком вверх. Кудесник, не ожидая моего финта, по инерции перескочил мое убежище, а лезвие достало его ровно между ног. Он рухнул на следующие ряды гранита.

Катаясь по холодному камню, пузан истошно вопил, с каждой секундой все громче и визгливее. «Зрение дракона» показывало, что магической энергии у поверженного соперника почти не осталось. Взяв нож в левую руку, а правую положив на тыльник рукоятки, я подошел к нему и с силой нанес удар в область сердца. Раздался треск ломающегося ребра, лезвие вошло в грудь на всю глубину. Визг замолк, концерт окончен.

Вынув из груди кудесника оружие, я машинально вытер о его белоснежное кружевное жабо, которое уже наливалось багрянцем.

Я с трудом перевел дух. Ускорение прекращалось, и реальность снова обрела привычную скорость. Да уж, я сильно рисковал. Тело кудесника всё ещё излучало остатки магии, рассеивая ее в темноте трюма.

Я двинулся к выходу. Каждый шаг давался с трудом — мышцы ныли, а тело требовало отдыха. Поднявшись наверх, я почувствовал свежий морской ветер, ласково растрепавший мне волосы. Мне стало легче. С детства люблю морской воздух!

На палубе я сразу увидел Катерину. Убедившись, что живым вернулся именно я, она перестала прятаться. Встретившись со мной взглядом, слегка кивнула. Лицо её было спокойным, но в глазах я заметил удивление — вероятно, не ожидала меня увидеть целым и невредимым. Матросы поглядывали на нее неприязненно, явно ожидая новых проблем от странной пассажирки и воображая, что сделали бы с ней во избежание дальнейших неприятностей, если бы капитан разрешил. Катерина же молча прошла мимо в свою каюту, чтобы там укрыться от этих взглядов.

Капитан сидел на бочке возле грот-мачты и с интересом рассматривал клинок убитого. Заметив меня, он уперся взглядом в мое лицо.

— Его шпага и вещи ваши, капитан, — сказал я. — Пусть ваши люди выпьют за мое здоровье!

— Тело — за борт, — сухо распорядился капитан. — Добро на дележку, раз победитель не претендует.

А я действительно не претендовал. Носить приметные украшения кудесника из России — плохая идея. Пусть лучше их продадут в чужие руки незаконопослушные корсиканские моряки. Исчез кудесник — значит, исчез.

А вот его каюту я на время поездки забрал себе.

И вот я лежал там в гамаке и слушал бубнеж дракона. Эта жадная рептилия пыталась безвозмездно — значит, даром — получить энергию, заработанную тяжким трудом на дуэли! Видите ли, эта энергия позволит консолидировать мои способности, разгрузив кратковременную память, систематизировав и объединив её в единый пакет. И вообще, очень хочется энергии на халяву.

Под это бормотание я впал в полусон, вспоминая прошедшие годы.

* * *

Метеоритный дождь, надолго ставший темой номер один во всех уголках света, вскоре уступил место другому слуху. Народ рассказывал о летающем железном чудовище, сеющем смерть взглядом и сжигающем своим дыханием столицы государств. Во время очередной медитации я спросил об этом НЛО у паразита.

— Скорее всего, это автоматическая станция-культиватор, созданная древней расой. Такие станции обрабатывают планеты без разумной жизни: создают в ключевых точках Закрытые города, запускают разные формы разумных и ждут, кто победит в борьбе за место. Параллельно по всему миру возникают аномалии — подземные пещеры или осколки других миров. Разумные добровольно заходят туда за магическим атрибутом.

«Данж», — перевёл я для себя на привычный язык. Попал — получи атрибут, не попал — остался на дне.

— И каковы шансы?

— Группа из десяти. Выживет один.

Один из десяти. Примерно, как у наших игр на запуске — из десяти проектов девять уходят в безвестность, один выстреливает.

— Упростить прохождение могут артефакты, — продолжил паразит. — Парадоксально, что получить их можно только ближе к завершению игры на выживание, зачищая Закрытые города. Но на твоей планете они остались ещё с прошлого раза.

— С прошлого раза?

— Культиватор проходит по этому миру уже не впервые. Видимо, произошёл сбой.

Я задумался. Если Земля — повторная станция-культиватор, значит, где-то лежат артефакты, оставленные прошлой цивилизацией. И кто-то о них наверняка знает.

* * *

Лёгкие шаги и скрип открывающейся двери выдернули меня из состояния умиротворения сразу в боевой режим. На пороге с улыбкой на устах застыла Катерина.

— Мой рыцарь, — немного пафосно, но крайне приятным голосом сказала она. — Ты избавил меня от страшного врага. Теперь род Потемкиных перед тобой в долгу.

«Равнодушие эльфов» протранслировало мне её желание. После чего гормоны молодого тела отключили мозг и включили другой орган. И — не буду врать — это было великолепно!

Только под утро схлынувшая энергия либидо вернула возможность думать головой. Открыв глаза, я обнаружил себя лежащим на мягкой кровати, а рядом, свернувшись калачиком и с довольным лицом, спала чаровница.

«Кровать-то откуда?» — подумал я.

Огляделся вокруг. Я даже не помнил, как оказался в этой каюте. Молодое тело просто требовало подвигов во имя вечной любви. Голос Дракона сбил гормональный шторм:

— Готов обменять пазл убитого тобой кудесника, заменив Любовь на «Похоть гоблинов».

— Совсем берега попутал, чешуйчатый? — возмутился я. — Мне только не хватает посвятить жизнь постоянному осеменению.

— Не держи меня за идиота. «Похоть гоблинов» позволяет не терять голову от любви, а главное, от страсти. Также есть полезный побочный бонус «Интуитивная клептомания». Гоблины — лучшие воры во вселенной! Их навык даст почуять, какая вещь самая ценная у любого разумного, где она находится, и как ее присвоить.

— О, великий монстр Мезозоя, в преддверии сделки века я не увидел своего бакшиша, а проще говоря, взятки, — с чисто восточными нотками произнёс я.

— Ну, ты артист, — усмехнулся дракон. — Из тебя иранский принц как из меня колибри. Добавлю еще способность, которая здорово подойдет бонусу от «Похоти гоблинов». Это создание овеществлённой копии неодушевлённого предмета. Поясняю: под правую руку — предмет, под левую — любой обломок материала, родственного образцу. Мысленно говоришь «копия» и получаешь дубликат, внешне неотличимый от объекта. Например, кладёшь под правую руку кинжал, под левую — любую железку. Произносишь «копия» — и получаешь реплику, с виду точно такую же. Только при попытке использовать копию по назначению, «карета превратится обратно в тыкву». Особенности этой способности теперь ясны?

— Ладно, хватит зубоскалить. Обмен проведём чуть позже, — пробурчал я.

— Почему?

— Потому что, как только я получаю твой «подарок», теряю сознание от боли и прихожу в себя мокрым и злым. Не хочу видеть рядом с собой Катерину с пустым ведром, — высказал я накипевшее. — Мне кажется, это очень плохая примета!

Дракон заржал, а я разозлился не на шутку.

— Что ржёшь, скотина? — прорычал я. — Знаешь, как больно?

— Ладно, успокойся. В этот раз боли не будет. Где-то через час после копирования появится зуд в кистях рук, так что можешь проводить обмен, — успокоил меня чешуйчатый.

Лёгкая дезориентация подтвердила сделку. Чувство влюбленности и желание творить добро во имя прекрасной дамы сменилось циничной заботой о собственном организме. Взглянув сначала на красавицу, я вслед за этим оглядел каюту и попробовал испытать навык определения самого ценного предмета.

Проверить вторичную способность гоблинов я решил, вспомнив, что покойный кудесник желал получить от девушки некую книгу. Обстановка каюты раскрасилась во все оттенки жёлтого цвета. Тихонько выбравшись из кровати, я осмотрелся новым взглядом в поисках самой ценной вещи. Это походило на чутьё из игры «Ведьмак». Самый яркий оттенок жёлтого, переходящего в золотистый, окрасил небольшой сундучок. С него-то я и решил начать свои изыскания.

Ларчик был с секретом: странное расположение драгоценных камней навело на мысль, что нужно одновременно нажать на несколько камней с одной и с другой стороны. После нескольких попыток я нажал по четыре камня, крышка открылась, показались два бархатных мешочка. Один был набит деньгами, другой — драгоценными безделушками. Положив их на стол, я сравнил цвета ценностей. Бархатные кошельки светились лишь ярко-жёлтым, а шкатулка — золотистым. Изучив ее внимательнее, я нашел три небольших кристалла, почти сливающихся с древесиной. Простой перебор вариантов открыл потайное дно.

В тайнике одиноко лежала книга в кожаном переплёте, размером с небольшой блокнот. Именно она испускала золотое сияние. В голове всплыло название — Альтериум, хотя нигде это не было указано. Казалось, оно само собой возникло, заполнив разум, как хорошо забытое воспоминание. На обложке в середине книги виднелась овальная выемка, явно предназначенная для инкрустации. Но самой инкрустации не было. В этот момент я потерял контроль над телом, и управление перехватили инстинкты гоблина! Дракон не предупреждал о такой побочке.

Действуя под влиянием неудержимого порыва «Интуитивной клептомании», я взял в правую руку книгу из ларца, в левую — попавшийся под руку листок бумаги со стола, мысленно произнеся: «Копия».

Результат превзошёл все ожидания. Копия вышла неотличимой от оригинала, даже по весу. Положив дубликат на место оригинала и закрыв фальшивое дно, я аккуратно вернул в сундучок нетронутые кошельки, запер его и поставил обратно.

Катерина зашевелилась и во сне натянула на себя одеяло. Пытаясь вернуть контроль над телом, я задался вопросом, почему она не проснулась, пока я шарился по её каюте.

— Во время действия «Интуитивной клептомании» её и пушкой не разбудишь, — раздался шёпот дракона в голове.

Тихо собрав одежду и прихватив книгу, я выскользнул из каюты чаровницы.

Уже в своей каюте я пришел в себя, и мне это крайне не понравилось. Утрата контроля, заставляющая совершать несвойственные мне поступки очень опасна. Я зарёкся без острой необходимости не пользоваться этой способностью.

Но раз книга всё равно у меня, решил хотя бы понять, что это за Альтериум такой. Страницы внутри, которых было всего тринадцать, оказались чистыми. Повертев книгу и так и сяк, убрал ее во внутренний карман своей куртки.

Вышел в астрал, поприветствовав своего паразита. Полюбовался красно-оранжево-жёлтым периметром. Да, жизнь меняла меня на глазах, теперь это даже не было метафорой. Пазл моей души, прежде бесцветный, окрашивался в яркие цвета новых эмоций и поступков. Я убивал. Я сражался. Я менялся.

— Паразит, ты знаешь, что это такое? — спросил я, воспроизведя иллюзию книги.

— Да! Это очередное подтверждение, что у культиватора произошёл сбой, — объявил тот. — Он уже засеивал вашу планету, и вы — та раса, которая вытеснила всех остальных. В твои руки попал артефакт, оставшийся после зачистки одного из Закрытых городов. Он может служить навигатором в простых аномалиях и ключом к Закрытому городу. Для его активации как ключа не хватает правильно огранённого рубина, который должен стоять в углублении на обложке. А вот с прохождением аномалий он поможет и в таком виде.

— Ты знаешь, где он может быть?

— К сожалению, этой информацией я не обладаю.

Я вышел из астрала. Спать хотелось неимоверно. Сквозь круглое окно каюты уже пробивался серый рассвет. Ладно, Корсика уже близко. Я там не был восемь лет. Интересно, узнают ли меня родные…

Отосплюсь чуток, а потом верну книгу Катерине и домой — к своим.

Спрятав книгу во внутренний карман, я закрыл глаза.

Глава 7. Интерлюдия — Екатерина

Утро встретило Катерину холодком одиночества. С облегчением она подумала, что не придётся объясняться с этим смелым мальчишкой, а с другой стороны, досадовала, что он посмел сбежать, как вор в ночи. Последняя мысль привела её в ужас.

Вскочив с кровати, она, путаясь в простынях, подбежала к ларцу на столе. Пальцы привычно надавили на нужные самоцветы. Два кошелька звякнули металлом, упав на пол, а она, не глядя на них, торопливо нажала три драгоценных камня на внутренней крышке. Фальшивое дно покорно откинулось. Выхватив книгу в кожаной обложке из тайника, Катерина тщательно изучила её.

— О боже, как я испугалась, что могу потерять тебя, моя чарующая сила… — пробормотала она сквозь слёзы, прижав сокровище к груди, точно новорождённое дитя.

Ослабев после приступа ужаса, она вернулась в кровать. Свернувшись клубочком, как настоящая кошка, она спряталась под одеялом. Тепло и темнота поглотили её, погружая в воспоминания.

***

Детство в родовом имении Чижово на Смоленщине прошло в непрерывном обучении. Мать заметила увлечение младшей дочери иностранными языками и настояла на лучших учителях. В юности Катерина уже свободно говорила на пяти европейских языках, понимала несколько восточных.

Её дядя, князь Григорий Потёмкин, пригласил семью в Санкт-Петербург и представил ко двору. Трёх старших сестёр и Катерину прозвали четырьмя грациями: Александру — добродетелью, Варвару — красотой, Татьяну — любовью, а Катерину — мудростью, с книгой в руках.

Императрица Екатерина II, очарованная острым умом девушки, приблизила молодую тёзку, сделав её своей наперсницей. Знакомство с оборотной стороной придворной жизни сильно повлияло на мировоззрение юной Катерины. Сострадание, жалость и стыд она отбросила, как ненужный хлам. При дворе они не ценились. Острое слово, вовремя рассказанная сплетня и умение понравиться сильным мира сего значили куда больше.

Когда при дворе начали распускать грязные слухи о ней и её сёстрах, Катрин начала собственную игру. Рискованно флиртуя со сплетниками и стравливая их между собой, она стала причиной нескольких дуэлей — и заставила шептунов замолчать.

Казалось, жизненный путь царской любимицы пройдёт гладко. Но в тот страшный для всего мира день Катерина работала с архивом, а почти весь двор во главе с Екатериной II отбыл в Москву незадолго до катастрофы — вместе с князем Потёмкиным.

Приближающийся гул, сотрясение здания и близкие взрывы заставили её забиться в пыльный угол, сжавшись в комочек. Время перестало существовать. Позже она не смогла определить, сколько просидела в архивном подвале.

Наконец, голод и жажда выгнали её из укрытия. Пробираясь по разгромленному дворцу, Катерина не встретила ни души — только пыль, осколки стекла и осыпавшуюся штукатурку. На кухне она отыскала бочку с водой и жадно принялась черпать её ладонями.

Тихо вышедший из каморки мужчина чудовищно её испугал. Вода попала не в то горло, и спазм заставил её закашляться до слёз.

— Госпожа, наверное, хочет есть, — как сквозь вату донёсся скрипучий голос.

Именно так она встретила своего будущего Учителя. Все знали его как главного истопника — молчаливого, замкнутого. Привёз его дядя Георгий из турецкого похода как доверенного слугу, и никто не интересовался непримечательным турком, живущим при кухне.

Напоив и накормив её, он тихо заговорил:

— Я расскажу вам старую легенду о Великой Индии. Её жители прогневали бога Шиву, и он обрушил на них кару — каменный град с неба, всепожирающее пламя. Искры от этих пожаров рождали проклятые земли, исторгавшие из себя ядовитых гадов и демонов. Но бог мудрости Ганеша сжалился над людьми и подарил им артефакт — ключ для проникновения в запретные города, чтобы зачищать их от чудовищ. В каждом таком городе люди получали новые артефакты, оружие и магические силы. — Старик помолчал. — Теперь демоны из легенд снова пришли в наш мир. Я помогу вам найти путь, но позже, когда вы будете готовы.

Зайдясь кашлем, старик проковылял в свою каморку, оставив девушку одну.

Катерина приняла его за сошедшего с ума и выбросила из головы. В своей комнате она нашла трёх перепуганных сестёр, которые не осмеливались покинуть укрытие. В тот день, заставляя их спуститься поесть и выпить воды, отыскивая служанок в погребе, Катерина впервые ощутила себя главной в доме.

Беды только шагнули на порог. Екатерина II и весь её двор погибли. Гибель почти всех глав различных служб и богатых землевладельцев породила панику. Города наполнились трупами, которые никто не хоронил. Мелкие банды грабили и убивали, чувствуя безнаказанность. Сумасшедшие и юродивые на улицах кричали о конце света.

В это время Павел I принялся наводить порядок. Он собрал особые отряды для борьбы с монстрами, лезущими из аномалий, и создал Академию для изучения магии и Закрытых городов.

Выжившие слуги вернулись через несколько дней и привели в порядок дворец. Но три старшие сестры впали в уныние, а от дяди вестей не поступало. Управление хозяйством легло на плечи Катерины.

Через неделю после катастрофы в её рабочий кабинет постучал истопник. Сложив руки лодочкой у груди, он поклонился.

— Госпожа, прошу выслушать меня. Я тхаг по имени Бухрам, верный слуга богини Кали. Мой покровитель в этом доме, князь Георгий Потёмкин, скорее всего, ушёл на перерождение — Москва стала Закрытым городом, и все, кто там был, погибли. Я родился в Индии, в секте посвящённых. Именно мудрость моей богини я передал вам в прошлый раз.

— Зачем ты пришёл? — спросила Катерина, стараясь скрыть смятение.

— Я стар, и мне нужен ученик. Вы подходите для этой задачи, как никто другой. Богиня Кали дарует своим последователям силу и знания, недоступные простым смертным. Приняв посвящение, вы обретёте способности, которые помогут бороться с демонами и защитить близких. Но обратной дороги не будет.

Катерина отослала его и целый месяц пребывала в раздумьях. Скептицизм боролся в ней с нарастающим ужасом — по улицам уже бродили первые чудовища из аномалий, мир рушился. Когда стало ясно, что прежний порядок не вернётся, она нашла Бухрама в саду и приняла его предложение.

— Это нелёгкий путь, — предупредил он. — Он потребует полной преданности богине и готовности принести жертвы.

— Если это поможет спасти тех, кто мне дорог, я пройду любые испытания.

Так Катерина стала посвящённой Кали.

Год ежедневных занятий с учителем закалил её характер. Она постигала искусство скрытности, техники удушения, владение кинжалом и экзотическим оружием, изучала древние ритуалы. А затем, как и говорил старый тхаг, из Закрытого города появился первый демон — огромный дракон, чёрной смертью пронёсшийся над страной…

Но жизнь продолжалась, Екатерина выжила и даже поступила в открытую Павлом I Академию изучения магии. Ректор быстро заметил её способности лингвиста и склонность к работе с документами, и она заняла пост главного хранителя дворцовых рукописей.

Составляя каталог, Катерина однажды отыскала в архивах небольшую книгу с тринадцатью пустыми страницами. Переплёт был сделан из кожи телесного цвета, в центре — небольшая выемка под инкрустацию. При осмотре в голове возникло странное слово — «Альтериум». Заинтригованная, она тайком умыкнула книгу и передала её учителю. Индус для неё стал непререкаемым экспертом по всему необычному.

Постепенно выживание стало привычным образом жизни. Однако нарушило его не что иное, как безумная любовь.

Он пришёл в архив заказать подборку записей о Закрытых городах. Каждая мелочь в его разговоре, в его голосе заставляла сердце Катерины замирать. Он открыл ей двери в дивный, незнакомый мир, в котором она, несмотря на совершеннолетие, до сих пор не была. Через месяц они поженились и были абсолютно счастливы. Правда, совсем недолго.