Тайна советской летающей тарелки
О, эта бездна быстрокрылой мечты
И неразгаданных тайн!
Кто называет ее на «Ты» – прилетал,
Творенье мысли и мечты неземной,
Кто ты, скажи?
Не улетай молчаливой звездой,
Свое лицо покажи.
Она опустилась плавно, легко,
Стала нас освещать.
Как утверждают, летает давно
И будет еще летать!
От автора
Глава первая
В 80-х годах я находился на срочной службе на Байконуре. Однажды вечером, уйдя в степь всем батальоном, мы наблюдали пуск ракеты. Не успела она уйти со старта, как через несколько секунд появилась она! Самая настоящая – летающая тарелка. Мы все смотрели вверх и цепенели. На вопросы офицеры отвечали однозначно: это здесь частенько бывает. А что и как, не говорили, то ли сами не знали, то ли не могли говорить, не имели права. Тарелка примерно с высоты двухсот-трехсот метров блестела радужными огнями по своей окружности, а центр ее был невидимым. Молниеносно передвигаясь, она оставляла за собой линии и всполохи, светящиеся еще некоторое время всеми цветами радуги. У нас уже устали шеи и головы смотреть вверх, как вдруг она резко ушла в темноту. Все были озадачены.
Продолжение последовало через неделю, когда мы повторно выходили на учение.
Мы уже стали привыкать к этому делу, но однажды произошел тот самый редкий случай, перевернувший мое представление о нашем земном мире, полностью удививший меня и моего друга. Но все по порядку, друг то мой так и пропал тогда.
Я и Юрок лазили по полигону, чудили, ходили в чайную, а вечерком к девчонкам в самоволку в гражданскую зону; где спиртишко раздобудем, где одеколончик. Нам ведь «дедам» все по плечу; до дембеля чуть-чуть осталось. Однажды после отбоя решили идти в самоход. Как только улеглись «черпаки», «фазаны» и «духи», «дедов» в казарме обычно не найти. Все при каких-нибудь «делах». Вот и Юрок позвал меня к казахам.
– Знаю в степи одну юрту. Говорят, ребята уже цедят целый месяц там. Самогон отвязный, если упадешь, сам не встанешь. Есть у них и вино, но это для разминки.
– Пойдем, ну а просят они чего?
– Шифер нужен листов сто.
– Да ты чего! Где взять?
– Я договорился с кладовщиком, он тоже в доле, казахи приедут ночью на лошади и заберут.
– Как же он спишет этот шифер?
– Это наша, что ли, проблема.
– Ладно, гитару берем?
– Не надо, туда километра три топать.
– Ну что, выходим? Свет долго что-то не выключают!
– Надо подождать, пока все утихнет. Давай закурим.
Как только все стихло, мы стали выходить. Проходя мимо тумбочки дневального, которого на месте не оказалось, услышали в каптерке чьи-то голоса и возню. Было достаточно ясно, что там кого-то мутузили.
Неожиданно из ленинской комнаты строевым шагом не то вышел, не то вылетел дневальный, отслуживший всего два месяца. Он явно был в эйфории. Подойдя к выключателю и вскинув руку к панаме, отрапортовал:
– Товарищ выключатель, разрешите ударить по фазе 220?
– Раз-ре-шаю, ответила физиономия, высунувшаяся из открытой двери, которая оказалась дежурным по роте сержантом Ереминым.
Не обращая на нас внимания, сержант поднял двух молодых на выбор и заставил мыть и натирать полы. Выходя из казармы, мы с Юрком увидели, что кто-то усердно отжимался и кем-то производилась уборка в туалете. Видно, что половина из молодого призыва не спала по «уважительной причине». А подъем-то очень раненько, а прошуршать они могут и до полуночи. Это уж как получится!
Однако вернемся к событиям серьезным. Кстати, сержант успел напоследок спросить нас:
– Вино есть?
– Да где, еще не разговелись.
– Ладно, если будет, есть на что обменяться. Парадку на выбор могу подогнать. Нашим молодым новую недавно выдали, думаю, что их размеры подойдут вам на сто процентов.
– Мы тоже так думаем! Обязательно постараемся раздобыть вина.
Мы вышли за пределы казармы. Патруля вроде бы нигде не было видно. Прошли примерно с километр, вдруг слышим:
– Эй, сюда иди!
Обращались явно к нам.
– Не понял, ты кому там? – крикнул Юрок.
В кустах у казармы зашептались, и из темноты кто-то спросил:
– Эй, вы! Какой призыв?
– Ноябрь – 80.
– Точно, что ли?
– Да я твой дед, понял!
– А что, дембелей уже забыли?
Нам стало очевидно, дело идет к драке, но бежать мы и не думали. Там в кустах может быть годки пьяные, а сами под дембелей косят для форсу. Такое может быть. И Юрок продолжил разговор.
– Что там за дембель, он хоть знает, сколько дедушке до приказа?
– Ч-е-е? Что за бурость? А ну стой!
Из темноты вышли три лба. Ремни висят, погоны словно с картин лермонтовских времен – с бахромой, на груди – аксельбанты. Мы с Юрком были невозмутимы. Терять нечего, бежать некуда, драться неохота, но придется, видно. Те тоже не спешили в драку лезть. Они подошли поближе. Вроде обычные пацаны, только чуть старше. Вряд ли они были сильнее нас, но их было трое, а нас двое. Но один из них был сильно пьян, поэтому равенство сил не давало им отваги сразу начинать драку. Мы молча, оценивающе смотрели друг на друга. Убедившись, что мы тоже старший призыв, да и силой не уступим, они решили ничего не затевать. Как бы предложив примирение, один из них сказал:
– Ну как, вино найдем?
– Мы идем за ним.
– А далеко?
– К казахам на юрту.
– Возьмите и нас.
– Пойдемте, если хотите. Ну, а как с вашими словами быть?
– Да ладно, нам показалось в темноте, кто-то из молодых идет. Ошибка вышла, с кем не бывает.
– Ошибка, так ошибка. Пойдем.
Один из дембелей отказался, так как был сильно пьян. Мы пошли вчетвером, дорогой познакомились и разговорились. Их звали Диман и Вовчик. С дембелем у них, как оказалось, произошла задержка, и вот теперь домой уехать должны со дня на день.
Юрок спросил у них, закуривая:
– Что задержались-то?
– Да прапор придумал дембельский аккорд.
– Залетели мы с пьянкой, ну и скандал, губа, потом отработали. Строевой гоняли молодых, пока из учебки не прибыли сержанты.
За разговором незаметно пришли к месту назначения. Луна освещала всю степь, где стояла одна-единственная юрта, та, к которой мы и держали свой путь. Вовчик с Юрком пошли к казахам. Залаяла собака, встрепенулись кони, стоящие рядом с юртой, когда ребята подошли к ней ближе. На их свист вышел хозяин юрты, вспыхнул фонарик, и завязался разговор. Вернулись они с вином и спиртом. Юрка стал шарить по карманам и сказал, что должны остаться. Казах взял наличными, а про шифер слышать не хочет, видно, не нужен пока. Отойдя подальше от юрты, мы решили разжечь костер. Сели на полянке; закуска была у нас с собой. Выпив по стакану, мы захмелели довольно быстро.
– Да, крепкий этот спирт, – заметил Вовка.
– Только запах неприятный какой-то.
– Ничего, зато идет легко, тут уже брали, он проверенный.
– Ну, давай еще попробуем вина, наливай!
Выпили мы спирта, потом вина, закусили, и нас развезло постепенно. Разговор был обо всем, а потом неожиданно вышел на тему НЛО. Юрок начал, продолжили наши новые знакомые, которые оказались в курсе событий о летающих объектах на полигоне. И оказалось, что Вовчик их наблюдает в два раза чаще, чем мы с Юркой!
– А видели последний раз после пуска ракеты, как низко пролетел объект над нами? Вся наша рота наблюдала его, – проговорил Юрка.
– Да, видели и знаем вообще побольше, чем вы, – ответили дембеля.
– Здесь они хозяйничают давно, – произнес Диман.
Тут он замялся, видно раздумывая, говорить ли что-то конкретное. И вопросительно взглянул на напарника. Тот махнул рукой:
– Да говори, чего мы должны бояться?
– В общем, тут такие дела, – продолжил Вовчик. – Правда, секрет большой, но вы ребята свои, не выдадите!
– Что за базар! – воскликнул Юрок.
– Тогда слушайте. Они здесь есть, на этом полигоне, эти тарелки.
– Получается, обезвреживать их надо, что ли?
– Зачем же их обезвреживать, если тарелки наши?!
Мы переглянулись, не понимая сути дела.
– Как понимать слово – «Наши»?
– Да так, советские они и производятся здесь. Проект «СОЛЕТА» называется, слышали о таком?
– Расшифруй, – не удержались мы.
– Неужели никогда не слышали? – спросил Диман, но, увидев наши удивленные лица, продолжил. – Советские летающие тарелки!
– Мне кажется, это пьяный базар, – заметил Юрок. – Хоть выпили-то и по бутылке не будет.
– Да нет, мы серьезно. Сначала тоже не верили, пока своими глазами не увидели, и пока нам не подсказали. Эти тарелки есть у двух государств: у США свои, у Советского Союза свои!
– Получается, что нам втирают мозги, что ли? Мы думали, что это инопланетяне летают, а все намного проще и никакой мистики! – огорченно сказал Юрка.
– Наши тарелки всегда при пуске ракет присутствуют, ну и летают в основном ночью, чтоб люди их не видели, – закусывая хлебом, ответил Диман.
Мы были явно ошарашены таким поворотом дел. Мы их спросили, откуда же им это стало известно? И опять были удивлены ответом.
– Солдат всегда знает больше генерала, – усмехнулся Вовчик. – Ну наливай-ка еще.
Мы еще выпили, закурили, помолчали, и опять возобновился этот разговор. Казалось, что перед нами с Юркой сидят два человека с другой планеты и учат нас жизни, а мы, такие беспомощные, бестолковые, отставшие, ничего как оказалось не знающие в этой сфере деятельности, очарованы этим удивительным, маловероятным, как нам казалось, рассказом. Мы решили спросить их еще кое о чем.
– А высоко ли они могут летать, наши аппараты?
– Ограничений высоты нет, но есть другая проблема, которая не позволяет еще лететь к далеким планетам. Людям просто не хватает здоровья – слишком большие перегрузки.
– А к близким? Например, к луне, могут полететь?
– Без проблем, а вы думаете, кого там видели американцы в 1969 году?
– Слушай, расскажи поподробней, а? Как она летает?
– Это можно, – заважничал Диман. – Правда сами не все знаем, но кое-что есть. Короче говоря, используются мощные электромагнитные поля. Энергия преобразуется в разряды плазмы, которая приводит в колебательный процесс мембраны, расположенные в нижней центральной части корабля. В результате изменяется структура воздуха вокруг летательного аппарата, и он начинает держаться, парить и передвигаться с помощью двигателей. Имеется вооружение. Лазерные пушки и ультразвуковое оружие. И еще много чего там напичкано, в частности, очень продвинутая электроника. Не увидев, самому трудно поверить во все это.
– Ну а вы-то что, видели? – воскликнул Юрок.
– Да приходилось однажды! – по-хозяйски деловито ответил Вовчик, но это прозвучало как-то неуверенно. – Никому не вздумайте рассказывать о том, что слышали! Проблемы ни вам, ни нам не нужны.
– Понятное дело, что мы дураки? Информация от посторонних ушей закрыта, – согласились мы с Юрком.
– Значит так, – продолжал Вовчик, – сейчас по этим технологиям мы опять обгоняем американцев. У нас чаще обновляется модельный ряд летательных аппаратов.
– А раньше что, отставали? – спросил я.
– Еще в 45-м вся документация у немцев нами была захвачена. А общая версия была такова, якобы все документы по разработке летательных аппаратов были утеряны. Еще до полетов в космос, знаете, какие образцы были у нас сделаны? Потом, правда, один чудак их решил на металлолом сдать, ну и время потеряли, отстали во многом. Сейчас опять наверстываем, но американцы на хвост наступают и кое в чем даже превосходят.
– Ладно, наливай еще для согрева, похолодало что-то, – произнес Юрок.
Тихо потрескивал костерок, была лунная ночь, безветренная и на всю степь необъятная.
– Знаешь, – задумался Вовчик, – вот приду на гражданку, отосплюсь по полной программе.
– А что сейчас не дают спать? – спросил я.
– Сейчас ребята не дают, каждый день что-то справляем. А раньше – сержанты и прапора, – ответил он.
– Что ж, скоро нам всем домой, родители теперь ждут и девчонки.
– Друзья пишут, что подруга моя скучает, – высказался Юрок и, вглядываясь в темноту, прислушался к степи.
– Что задумался? Пей и пойдем, – сказал Вовчик Диману.
Диман выпил, закусил консервами и неожиданно насторожился, вслушиваясь, как и Юрка, к приближающемуся откуда-то из ночной степи звуку движущегося автомобиля.
– Слышишь? – спросил он, обращаясь к Вовчику. – По-моему, шум движка где-то со стороны дороги. Вы слышите, ребята?
Мы прислушались, через минуту блеснул свет фар. По всей видимости, мчался ГАЗик. Когда он свернул с дороги в нашу сторону, Юрка нам крикнул:
– Туши скорей костер и сматываемся! От дороги до нас приблизительно метров триста. Успеем уйти! Это, скорее всего, военный патруль.
Костер как назло быстро не потухал, слишком разгорелся. Видя это, дембеля решили так.
– Вы, ребята, сваливайте, а мы, наверное, тут их дождемся. Бежать нам как-то не солидно. Все равно через два дня у нас отправка домой, билеты нам отменить не смогут, договоримся с ними, и они нас отпустят, в общем, открутимся. А вы пройдете вправо, метров через пятьсот овражек начинается. Там они вас не догонят, машина не проедет по кочкам, отсидитесь до утра и уйдете.
– Ну, мужики, пока, делаем ноги. Возможно, еще встретимся.
– Давайте, счастливо, не заблудитесь только!
Мы с Юркой быстро стали удаляться от костра. Однако было поздновато, нас уже заметили, осветили фарами вдогонку. Мы прибавили ходу. Оглянувшись, увидели, что к костру подъехал ГАЗик, из него выскочили двое и направились к дембелям, а машина, сорвавшись с места, ринулась за нами. Мы мчались во весь дух. Погоня была уже близка, метрах в двухстах ярко вспыхивали фары приближающего автомобиля, выхватывая нас из темноты степи. Расстояние сокращалось, тогда Юрок мне крикнул:
– Вдвоем уйти не сможем, надо раздвоиться!
Мы так и сделали. Юрок резко отпрыгнул в одну сторону, а я в другую. ГАЗик, мчавшийся на всех порах, резко затормозил, как бы соображая, за кем гнаться. Несколько секунд удалось нам выиграть. Машина опять газанула и помчалась наперерез мне. Я бежал, петляя и заворачивая в сторону овражка. Неожиданно я стал спотыкаться о кочки и понял, что спасение уже рядом. ГАЗик тоже стал прыгать на кочках, его несколько раз хорошо встряхнуло. Тогда он приостановился, из него выскочил человек и бегом помчался за мной. А ГАЗик развернулся и стал искать фарами Юрку. И, видимо, нащупал его, потому как быстро сорвался с места. Тем временем человек бежал за мной и уже стал выкрикивать команду остановиться. Это явно был патруль, и надо было срочно исчезнуть, иначе загребут суток на несколько.
Я увидел небольшой спуск в ложбину. Здесь степь плавно скатывалась в овраг, только очень большой и поросший кустарником. Это меня и спасло. Я быстро нырнул под ближайший удобный куст и затаился. Мимо меня пробежал, гремя сапогами, преследователь. Я лишь успел разглядеть, что он сержант по званию.
Сержант через некоторое время, потеряв меня из виду, остановился, а поняв, что я спрятался и меня в темноте не найти, побрел назад. Проходя мимо моего куста, он со злой физиономией недовольно достал сигарету, закурил, запустил колечки дыма и быстро растворился в темноте, оставляя меня одного.
А я тем временем неплохо устроился. Я разлегся на травке и, закурив, стал поглядывать на небо. Вспомнил про Юрку: как он там, убежал или нет? Для верности, чтобы опять не нарваться на патруль, я решил переждать некоторое время здесь в овраге. Бывает, что они делают засаду.
Я лежал минут тридцать или сорок, уже думал выходить, но тут услышал шум двигателя и решил подождать еще чуть-чуть. Через пять минут этот шум стал удаляться, потом все стихло. Стояла теплая звездная ночь, и мне было хорошо, особенно после того, как я успешно сбежал от патруля. В общем, все, как говорится, обошлось.
Я решил искурить еще сигаретку, полез в карман и достал зажигалку. Подумал, что покурю и пойду в роту, но какой-то назойливый звук привлек мое внимание. Я насторожился и подумал, что меня опять решили отыскать. Однако звук исходил сверху, справа, издалека. Покрутил головой и увидел в небе ярко светящуюся точку, которая через мгновение оказалась летательным объектом, который приближался к моему оврагу. Через пару секунд этот объект стал снижаться на очень близком расстоянии от меня, так, что были видны его иллюминаторы. Это была летающая тарелка наподобие той, что мы все видели не раз во время учений. Объект был метров сорок в диаметре и находился от меня в ста метрах.
Тарелка снизилась и медленно приземлилась, освещая округу бледным оранжевым светом. Некоторое время огни мигали, были, словно бегущие, казалось, тарелка дышала. Потом медленно свет стал меркнуть и окончательно погас в верхней части объекта. Под луной блестел ее металлический корпус. Тарелка стояла на трех опорах. Верхняя часть ее корпуса была овальной, а нижняя практически плоская, и в ней находился люк.
Через некоторое время люк стал медленно выдвигаться, из него автоматически опустилась короткая лестница. Вид со стороны был сказочный и неправдоподобный. Если б кто сказал, что так может быть, не поверил бы. Тем временем из люка стали выходить фигуры «НЛОнавтов». Я, как завороженный, стоял и ждал, что увижу настоящих инопланетян. Однако был разочарован, после того как «пришельцы» сняли свои серебристые шлемы.
Их было трое, один вынул пачку сигарет, при этом расстегнув комбинезон, под которым была видна военная советская форма, и достал еще зажигалку. Они все трое закурили и стали о чем-то разговаривать. Если б не дембеля, рассказавшие о советских тарелках, можно было бы принять это за маскарад пришельцев, которые таким образом хотят внедриться в наши человеческие ряды. Однако, будучи готовым к такому развитию событий, я все равно был поражен этой внеземного вида картиной – летающая тарелка да еще с советскими военными на борту! Взаимосвязь потрясающая, если не иметь ввиду, что все это происходит здесь и сейчас на моих глазах. Я свидетель истории и большой тайны нашего советского народа. Гордость за себя и одновременно тревога стали пронизывать меня: зачем мне это видеть, нужно ли это мне?
А тем временем наши офицеры, расположившись на полянке, курили, о чем-то вели разговор, осматривали внешний корпус объекта, похлопывая по нему время от времени руками, словно по породистому жеребцу.
В голове у меня возникла неожиданная идея подойти поближе к космолету. Я, пригнувшись, стал продвигаться вперед. Мысль о том, зачем они здесь приземлись, меня не покидала ни на минуту! Возможно, здесь место укромное, срытое от глаз. По всей видимости, испытывают летательный аппарат, оттачивая, так сказать, свое мастерство пилотирования и посадку. Я уже находился метрах в шестидесяти от тарелки. Ближе подходить было нельзя, могут заметить. Здесь слишком открытая местность. А если к ним подойти? Вот будет номер! Да, но чем он может закончиться? Я эту мысль оставил, как потом окажется, ненадолго.
Тем временем пилоты стали подниматься в отсек космолета и закрыли за собой люк. Через минуту тарелка издала жужжащий звук, стала переливаться разными огнями и медленно оторвалась от земли. Затем взмыла вверх и влево, набрав скорость, пропала из виду, за несколько секунд исчезла в темноте.
Я стоял и был восхищен увиденным событием.
Назад в роту я возвратился без особого труда, без лишних приключений. Уже светало, на небе все еще светились звезды, но уже померкли и были готовы стать невидимыми до вечера. Я вошел в казарму; все спали, дневальный тупо смотрел на меня, дежурный даже не появился, видно, тоже спал. Я бухнулся на кровать, успев заметить, что Юрки до сих пор нет, кровать его была пуста.
Проснулся от того, что был общий подъем роты. Все молодые быстро и торопливо одевались, яркий свет бил прямо в глаза. Я опять закрыл глаза и задремал, но кто-то меня толкал в бок, и я опять проснулся.
Передо мной стояли прапорщик и дежурный по роте.
– Почему не встаешь? – спросил прапор меня.
– Да я это самое…
На выручку пришел дежурный по роте. Он был нашего призыва и твердо заявил:
– Товарищ прапорщик, они работали на новой площадке ночью.
– Ну ладно, а где друг твой?
– Кто Юрок? Он еще там задержался.
– Что? Альбомы клеим?
– Нет, товарищ прапорщик, он же теперь склад охраняет, наверно, скоро подойдет.
– Ладно, еще два часа даю на раскачку, к обеду подойдете ко мне за заданием.
Да, хорошо когда есть взаимовыручка. Выручил дежурный, за мной причитается. Ну а вообще, «дедов» здесь уважают даже прапорщики и офицеры некоторые. «Дед» он и в Африке «дед», без него никто тут рогом шевелить не будет из молодых, а их надо погонять, тогда служба будет исправной и для руководства необременительной. Они ведь тоже заинтересованы, чтобы в их отсутствие был везде порядок и велась работа среди личного состава. Вот так вот!
Проснулся я только к обеду, когда в казарме никого почти не было, все на занятиях или в нарядах. Солдаты стали собираться только перед построением на обед. Собравшись, колонной двинулись в столовую. Старший призыв в задних рядах, а впереди все остальные маршируют, песни поют и прислушиваются к громким командам старшины.
Про Юрку стало известно к вечеру. Оказывается, он все-таки не смог убежать от патруля. Однако долго там не держат, просят прибыть представителя из нашей части для «разбора полетов». Патруль задержал – примите меры! Таков порядок на территории гарнизона. Если за нарушителем не прибудут, отправят на губу.
Прибежал наш прапорщик, командир взвода, стал чертыхаться:
– Так вот вы как работаете по ночам! Мне позвонили с гауптвахты, поймали-то его в степи у казахской юрты пьяного. Ты тоже с ним был?
– Да нет, я ушел раньше. Может, он потом с ребятами встретился и выпил там с ними?
– Ладно, разберемся, а что ты сегодня собираешься делать?
– Да надо погладиться.
– Ну, в общем, к вечеру… а лучше утром пойдете со мной.
– А куда прикажете?
– На другую площадку. На дальней точке вас поставлю, там нужен наряд по охране, нечего вам тут рисоваться, а то еще куда попадете. А там при деле будете на всю неделю.
Прапорщик повернулся и ушел в свой кабинет.
Тут подошел Санек, который сменился с дежурства, спросил, что и как, и нет ли вина. Я ответил, что сейчас пока нет, завтра будет наверняка. Надо подождать Юрку, тот что-нибудь придумает.
– Слушай, – сказал я, – тарелку опять сегодня видел и очень близко.
– Да, они тут разлетались в последнее время, кто их только не видит! Кажется, что офицеры про них что-то знают, да вряд ли скажут. Есть какая-то тайна тут, не пойму только, как им тут свободно летать дают, может, их сбивать надо?
– Да, не забывают они нас, не забывают. Скорее всего, мы никогда ничего не узнаем. Зато на гражданке расскажешь, что видел, мол, летающие тарелки, а на ракетах, вообще портянки сушил.
Конкретно о вчерашнем случае я ему подробно сообщать не стал.
– Ну, а что там с Юрком произошло? Вы с ним вдвоем были?
– Конечно вдвоем, только убежать он не смог от патруля, так как сильно пьяный был, вот и догнали они его, гады.
– Ничего, зато легко еще отделался. А то один наш в прошлый раз попался им, так они держали его дня три. Пришел голодный, побитый.
Тут Санек отвлекся. Мимо проходил один из вновь прибывших молодых, с бритой головой, круглой, как шар. Вид у него был озадаченный и испуганный.
– Эй, сюда иди! Сколько дедушке до приказа?
– Сто двадцать восемь, – неуверенно ответил «дух».
– Э, военный, ты осознаешь, сколько прибавил, а?
В ответ молчание и недоумение…
– Давай, убежал, нашел курить, понял?
– Да, сейчас иду.
– Отставить. Доложить, как положено!
– Так точно, товарищ младший сержант, разрешите идти, – браво приложив руку к козырьку, он ждал следующей команды сержанта.
– Строевым с места, за куревом, ша-а-гом марш!
Солдат застучал строевым шагом, а Санек вдогонку ему: «Бегом марш, не дай бог без курева придешь»!
И правда, минут через пять курево было доставлено. Однако хвалить его Санек не спешил, норматив-то три минуты!
Так мы прохлаждались до вечера, пока не заявился наш прапор, а с ним и мой друг Юрок. Он был безучастным к ругани прапора, который по дороге ему что-то громко выговаривал и матерился. Подойдя к нам, Юрок пожал руку мне и Саньку, подмигнул, уселся на кровать и достал сигареты.
– Ну как? – спросил я его.
– Да ничего, все обошлось, – ответил он и закурил.
– Как же они поймали тебя?
– Вино расслабило, да и куда бежать, кругом ровная местность, поймали и все. А ты-то как выбрался?
– Я нормально, как «дембеля» сказали в овраг бежать, так я и сделал. Спрятался, а потом в роту пришел к утру. Кстати, НЛО наблюдал.
– Это ты серьезно?
– Да еще как, потом подробно расскажу.
– Санек, а ты здесь с утра?
– Как дежурство сдал, здесь и торчу, вас жду. Вы ведь обещали чего-то принести, а?
– Да, оставляли мы и на твою долю, но пока от патруля бегали, где-то сетку с вином и оставили, там целая бутылка осталась. Поискать бы потом.
– Да к тому времени там столько народу пройдет, ничего не найдем. Хотя вернуться туда можно. И поискать, если не лень.
Тут раздался из каптерки басистый голос прапора:
– Кто там еще курит? Сейчас он у меня быстро наряд схлопочет! Или я сейчас сам подойду… Уши в трубочки заверну кому-нибудь.
Мы тушить сигареты не стали, а подошли к открытому окну.
– Ну что там с парадками? – спросил я у Санька.
– Все готово, сейчас прапорщик смоется, примерим, – ответил он.
– Скоро пойдем на рубон, – заметил Санек.
В казарму возвращались сослуживцы из нарядов и караулов. К нам подошли ребята нашего призыва. Завязался дружеский разговор, обсуждение прошедшего дня стало главной его темой.
После ужина солдаты занимались своими делами. Приводили форму в порядок, играли на гитаре, писали письма домой. После отбоя, когда все улеглись, в казарме продолжалась жизнедеятельность: кто-то из старого призыва клеил альбомы, кто-то просто вел беседу о гражданке, гоняли крепкие чаи, а «духи» натирали полы мастикой. Кто-то из старых громко выкрикнул: «Деды, день прошел!» Ответ не заставил себя ждать.
– Ну и хрен с ним! – ответили хором нараспев «деды».
– Эй, «духи», сколько «деду» до приказа?
В ответ робкая тишина.
– Что молчим! Обурели, что ли! Давай, быстро ответили. А то сейчас поднимать всех начнем.
И тут ответил неровный хор голосов «духов»:
– Сто двадцать семь!
Тем временем я стал рассказывать Юрке о своем ночном наблюдении приземлившегося в овраге НЛО советского производства.
– Слушай, а почему ты думаешь, что это тарелка советской сборки? – спросил Юрок. – Не может ли быть такого, что сам корабль инопланетный, но просто захваченный нашими военными? Допустим, потерпели инопланетяне крушение, а корабль остался цел, и тут как тут наши взяли ее в оборот, теперь осваивают.
– А может, просто нам инопланетяне технологию передали? – ответил я ему вопросом. – И почему ты думаешь, что тут замешаны пришельцы, есть ли они вообще?
– Что же получается, у немцев захватили документацию тогда в 45-м, а сейчас сами развили свою техническую базу? Неужели мы такие умные?
– Может, еще кто-то помогает? – высказал я следующую версию.
– Уж не американцы ли! – шутливо заметил Юрок.
– Да, они тебе помогут в гроб залезть.
– А если инопланетяне помогают? Кстати, ракеты мы умеем делать, а тарелки разве труднее создавать?
– Технология сложная у нее, с ракетами не сравнить, да и материал нужен более прочный и легкий.
– Так ты говоришь, что в том овраге они приземляются? Стоит на это, конечно, посмотреть! А еще лучше узнать бы, где они базируются.
– Если даже и узнаешь, то там охрана серьезная, мышь не пробежит.
– Это так, но пока что надо воспользоваться тем, что есть, исследовать овраг. Не помнишь, что нам «дембеля» еще говорили той ночью?
– Нет, больше ничего такого. Интересно, что с ними-то вышло, брал их патруль или нет?
– Да если и брал, толку от них нет, вряд ли их поволокут в комендатуру за два дня до отъезда домой.
– Надо с ними еще раз встретиться, расспросить подробнее. Они явно знают больше того, что рассказали.
– А они захотят?..
– Вина поставим, расскажут. Сдается мне, что они какое-то отношение к этому делу имеют.
– Ладно, надо спать, завтра прапор рано хочет разбудить нас, куда-то поведет на новую площадку.
– Ну что решим, когда в тот овраг пойдем?
– Я думаю, завтра не получится, давай на следующий день.
– Все, решили, послезавтра.
Утром пошли на новое место службы вместе с нашим прапорщиком. К сожалению, мечты наши не оправдались, так как застряли в этой дыре на целую неделю, а до оврага это совсем не близкий путь, километров двадцать. Возвратившись, стали ждать подходящего момента, чтоб сходить в овраг.
Однако нас ждало разочарование. Летающая тарелка не появилась там, как и в последующие два дня. И только на четвертый день, когда и идти туда не хотелось, просто по привычке ноги уже несли нас туда с Юркой, наконец-то были вознаграждены за свое упрямое усердие. Внимательно обходя все патрули и случайные встречи с офицерами и прапорщиками, мы в очередной раз пробрались в зону посадки летающей тарелки. Было темно и прохладно, но все это мелочи по сравнению с тем, что нам довелось увидеть. Мы долго находились в зарослях кустарника, курили, вели разговоры о том, о сем, молча поглядывая в небо и ожидая чего-то.
Все, как и тогда, произошло неожиданно и очень быстро. Возникло ощущение легкого жужжания, в небе появился и быстро приблизился летающий объект, видно, тот же самый, потому, как и люди, вышедшие из него, были мной узнаны. Они вышли из объекта, который слабо светился и подмигивал переливами и оттенками голубоватого света. Сняли шлемы и принялись о чем-то бурно совещаться, один офицер закурил, ветер донес до нас запах сигарет и русскую речь. Разговор у них шел о технических неполадках аппарата, судя по доносившимся оттуда обрывкам фраз.
Юрок мне шепотом высказал свое предположение:
– Слушай, а точно ли, что это наши?
– Но не пришельцы-же переодетые в советскую форму?
– А почему ты думаешь, что они не могут ими быть?
– Но это же смешно!
– А я думаю, что ничего смешного тут нет. Вполне может быть и такое. Ничего нельзя пока отвергать.
Я готов был согласиться и с этой версией, но неожиданно она отпала. Люди, а это были именно они, стали справлять нужду прямо там, не отходя далеко. Тут все сомнения у нас были развеяны. После непродолжительного обхода вокруг своего летательного аппарата вошли в корабль. Он медленно оторвался от земли и исчез в темном необъятном небе. Мы с Юркой возвратились в казарму без приключений. Там нас, слава богу, никто не искал.
Мы тут же уснули, а утром Юрок высказал мне еще кое-что относительно увиденного. Он предложил сходить туда днем, осмотреть место приземления досконально. Сориентироваться на местности относительного того момента, откуда прилетал и в какую сторону улетал объект. А еще предложил раздобыть бинокль, хотя и ночью в него мало чего разглядишь, но вдруг повезет лица людей рассмотреть на фоне светящегося корабля. Я с ним полностью был согласен, и мы стали искать бинокль. Через два дня бинокль уже был у нас, правда «магарыч» за него был внушительный, – литр технического спирта.
– Как думаешь, чего они в этом овраге нашли, что постоянно приземляются туда?
– Место укромное, лучше не придумаешь. Вышел из корабля, никто тебя не видит, на природе покурить – это же благодать.
– Ребята спрашивают, куда это мы заладили ходить, ни к девкам ли в гражданскую зону? Говорят, возьмите и нас!
– Ну конечно, только и мечтаем. Скажи им, что к моим землякам ходим в соседнюю часть.
– Ладно, скажу. Ну, а когда туда идем?
– Как только стемнеет, – ответил я шутливо, – ты, главное, сигареты не забудь и бинокль.
К ночи мы отправились опять в знакомый овраг уже с биноклем. Объект в этот раз не прилетал, но мы видели, как в небе что-то промчалось с огромной скоростью. Это, возможно, был и он, однако приземлиться не удосужился на этот раз, а жаль!
Так мы ходили туда ежедневно. И вот однажды объект прилетел вновь и к тому же он был, как оказалось, не один. Первый летающий объект был нам уже знаком, и мы сразу его узнали по мере приближения к земле. А вот второй был совсем не похож на первый, имел более округлую форму и был намного больше и ярче. И удивительный свет был неестественен, а фактура аппарата говорила о внеземном происхождении. Корпус казался прозрачным и невесомым. Было впечатление, что он состоит из самого света, который был всюду, даже в нас, и это было потрясающе и фантастично.
Мы с Юркой смотрели на него, как завороженные, говорить о чем-либо в этот момент не было смысла, да и незачем. А впрочем и затруднительно, так как было ощущение тяжести в наших телах и беспомощности, которое прошло только через несколько минут.
Мы внезапно очнулись. Влияние на нас загадочного объекта спадало, как будто мы просыпались после глубокого сна. Это было нечто неожиданное, но слабо осознаваемое. Юрка мне шепотом произнес:
– Что-то не то, не по себе как-то! Сейчас увидим, что за дела здесь такие!
Я в ответ кивнул, но промолчал.
Объекты приземлились на внушительном расстоянии друг от друга, метров сто пятьдесят. Ближе к нам был второй, тот, что нас так поразил своим великолепием! Его загадочность нас манила голубовато-бледным светом. В иллюминаторах, если их можно так назвать, виднелись человеческие фигуры, которые были заняты чем-то, и движения у них были замедленные.
Между тем из обоих объектов вышли на землю их представители. Из первого объекта появились наши военные во главе с полковником по званию, как нам удалось разглядеть в бинокль, а из второго вышли человеческого типа, но со странными особенностями внешнего вида, видимо, гости. И те, и другие не спеша направились навстречу друг другу, затем остановились. Между ними было пять-шесть метров. Передвижение вторых было трудно назвать ходьбой. Они точно плыли по земле без особых усилий и лишних движений.
Гостей было трое, все разного роста. Один огромный, другой, что в середине, был – около метра, а третий – приблизительно с человека. Наших тоже было трое. Все в форме советских офицеров, без всякого снаряжения, лица напряженные. На лицах гостей не было никаких эмоций и вообще, что это были за лица! С большими глазами, без волос на голове, без ушных раковин и с зеленовато-землистым цветом кожи. Возможно, эти человекоподобные существа были роботами, так как между нашими и гостями разговора никакого не происходило. Но наши их понимали, видимо, мысли пересылались к ним телепатически. При передаче информации друг другу лица военных выражали явные эмоции, а лица гостей были словно каменные. О чем велась эта беседа, мы не узнаем никогда. Одно было понятно без преувеличения: это был контакт. Мы с Юрком стали свидетелями этой исторической миссии приема гостей из другого мира нашими собратьями. Бинокль ходил у нас из рук в руки, наконец, Юрок не выдержал и предложил мне авантюру.
– Ну, что! Такое бывает редко, а может, и никогда не быть. Пока они заняты делом, пойдем, заглянем в тарелку.
Медлить долго было нельзя, так как это было бы подобно проигрышу. Или ты видел это, или нет! Я тоже был решителен в этом отношении. Ведь расстояние от инопланетного корабля до нас было метров пятьдесят. Заманчиво!
– Нет, ну ты видел, а? – несколько раз повторил Юрок возбужденным шепотом, а потом продолжил: – Пригнемся и проскочим через тот кустарник, – он показал на него рукой. – А дальше обычным шагом, только тихо, как раз вход в тарелку гостей с другой стороны, надо поспешить. Нас за густыми кустами не заметят.
Мы двинулись в путь, как было задумано, и эти Юркины слова уже договаривались им по дороге к желаемой цели. Мы были через полминуты у подножия инопланетного корабля. Нам все не верилось, что все это происходит наяву, здесь и сейчас, к тому же с нашим участием! Однако все было довольно-таки реально. Объект казался прозрачным и таинственным. Ступеньки, ведущие через овальный люк внутрь корабля, как бы приглашали войти в него. Люк был приоткрыт, и через него можно было свободно проникнуть в корабль.
Мы стали осторожно подниматься по узким ступеням. Перед тем, как войти внутрь, огляделись, никого вокруг не было. Наверное, беседа у гостей предполагалась долгая с нашими военными! Первым вошел Юрок, я лишь успел резко убрать назад ногу, как неожиданно отсек мгновенно заблокировался, закрыв прямо перед моим носом люк. Оказавшись по разные стороны друг от друга, мы не могли громко кричать, чтобы не привлекать внимания гостей и, что еще хуже, наших военных. Я тихо постучал Юрке, он мне тоже ответил стуком и что-то прокричал, видно, очень громко, но звук через люк доносился приглушенно. Единственное слово, которое я понял: «Убегай».
Неожиданно я сзади услышал шорох. Оглянувшись, увидел, как три фигуры возвращаются сюда, и только успел спрыгнуть на землю и перекатиться в густую траву, у корабля возникли эти трое пришельцев. Через мгновение они вошли в корабль, и люк моментально закрылся. Юрок так и не выбрался наружу, видно, стал пленником.
Корабль, светясь и мерцая, оторвался от земли, поднялся на высоту, забрав от меня моего товарища, стремительно унесся в темную бездну неба. Все произошло необъяснимо быстро и коварно, я не успел даже сообразить, как ему можно помочь. Оставалась надежда, что его, случайно попавшего на корабль, с собой не возьмут, а оставят на Земле, где-нибудь высадят.
С этой мыслью я продолжал лежать в траве и наблюдать за нашей летающей тарелкой. Мне хотелось немедленно подбежать к ним и рассказать о случившемся, попросить помочь освободить своего друга, но решение мое было запоздалое. Пока я думал про Юрку, представлял себе в каком он оказался положении, как сейчас жалеет, что шагнул к ним на борт, ведь возможно, что это навсегда, на всю жизнь, наш корабль стал медленно удаляться. А ведь скоро ему на «дембель», дома ждут отец и мать и, возможно, узнав потом о случившемся с их сыном, будут очень переживать. Но, может быть, он все-таки не погибнет и там обретет счастье среди чужаков. А может ему однажды удастся бежать и тогда он вернется назад?..
В казарму я возвращался один и был очень расстроен. Я бросил в свою тумбочку бинокль и, упав на кровать, заснул почти моментально.
Проснулся к обеду от ярких лучей солнца, которое светило прямо мне в глаза. Я попытался встать, но понял, что сделать мне это трудно. Странно, что меня почему-то никто не разбудил: ни дежурный, ни даже прапорщик. Оглядевшись, неожиданно делаю для себя удивительное «открытие». Как ни в чем не бывало, на соседней койке спит, кто бы вы думали? Конечно, Юрок! Я стал его тормошить, чтобы немедленно обо всем расспросить. Однако он, открыв глаза, нехотя произнес:
– Ну, дай поспать-то, я устал, тебя еле-еле дотащил сюда, хорошо, ребята помогли.
Я удивленно спросил:
– А что такое было, ведь ты… Когда прилетел-то?
Тот пристально взглянул и сказал:
– Пить надо меньше, что забыл, все как было? Как песни орал, дневальных ругал. Выпили мы всего-то по одной бутылке самогона.
Я был немало удивлен, но вместе с тем и обрадован тем, что все так легко обошлось, и Юрок с нами. Но этого ему не сказал, взял мыло и полотенце и пошел умываться. Подойдя ближе к туалету, услышал голос Санька, который ругал какого-то «фазана» за то, что тот плохо шугает молодых.
– Вы, «фазаны», должны гонять и «духов», и «черпаков», а то они обуреют! Мыть полы сами будете? Нам все по барабану, а вам тут еще жить.
Увидев меня, Санек кивнул и спросил:
– Ну как, после вчерашнего, голова-то не болит? Опять скажешь, все выпили! Никогда с собой не принесут вина, хоть выручай их, хоть нет. Тут он разошелся и выругался матом.
Я стоял, не зная что ответить, и лишь в душе понимал: Юрок был прав. Все подтверждается, и он не шутил, когда говорил, что я был пьян. Однако было странно, голова совсем не болела, была абсолютно свежей, правда, чувствовалась слабость в организме. Но это можно списать на общую усталость.
Пока я умывался и вытирался, стал свидетелем одной потасовки. «Фазан», которому Санек давал наставления, сразу резво взялся за дело. Увидев молодого, медленно идущего умываться, придрался к нему, а тот был богом не обижен.
– Эй, ты, взял тряпку и иди за мной!
Молодой заморгал глазами:
– Да я еще не умывался. Почему я?
– А меня это волнует? Почему ремень висит, а?
– Только что ослабил…
– А ты борзый? Обурел, что ли, так отвечать? А ну, равняйсь, смирно! Давай, упал – отжался!
Но молодой стоял, как упрямый бычок, глаза опустил в пол, отжиматься не хотел. Тогда «фазан» принялся его дубасить ладонями рук по туловищу, чтобы не было синяков. Тот терпел сначала, потом не выдержал и стал отбиваться, завязалась возня. Все молча смотрели, никто не вникал, – не принято. Здесь так! Мутузили они друг друга, как могли, но неожиданно подошедший Юрок остановил эту потасовку.
– Так, оба убежали отсюда!
Дерущиеся стали отходить нехотя друг от друга. Юрок обратился сначала к молодому:
– Э, служба медом, что ль? Старший призыв тебе уже не авторитет? После отбоя ко мне подойдешь, понял?
Тот кивнул, что понял его.
– А сейчас бегом за куревом, – продолжил Юрок и пошел умываться.
– Так, все разошлись быстро! – скомандовал Санек всем присутствующим солдатам, конечно не имея нас ввиду. Мы – исключение из этих правил. Одним словом – «деды»! А этому «фазану» Санек сказал:
– Аккуратнее с кулаками, а то в дисбат загремишь ненароком!
Все разошлись, я тоже прошел к своей кровати, положил мыло, повесил полотенце, заглянул внутрь тумбочки и бинокля там не обнаружил. Подошедший вскоре Юрок, увидев, что я что-то ищу, сказал мне:
– Бинокль, что ли, ищешь? Он у меня висит на вешалке вместе с парадкой, когда тебя тащил, его тоже пришлось нести.
Однако в этот момент я отчетливо вспомнил, что во сне, если это был сон, бинокль я положил именно в тумбочку. Ну да ладно, нечего вспоминать, сон он и есть сон. Напился, выходит дело, до чертиков, что ничего вообще не помню. Редко так бывает, а точнее, первый раз. Обычно пьешь, но все помнишь, а тут, как выключенный. Да что теперь! Ребята врать не будут, факт на лицо. Впрочем, страшного нет ничего. Тут же решил выкинуть плохое из головы, но все равно, летающие объекты мысленно меня не покидали. Выходит, я их видел во сне, а кажется, что наяву. Вот это чувство двойственности мне не дает покоя. И тем не менее, на ночные похождения не тянет. Настроя никакого нет куда-либо теперь идти, если все в итоге заканчивается пьянкой!
Дня два сидели в казарме, занимались парадками, выезжали на учебные занятия. Строевая подготовка замучила всех, даже нашего прапора. Он мыкался с площадки до казармы, потом приходилось идти в штаб, потом обратно на плац, затем ехал домой на мотовозе. Видно было, что он выматывается даже сильнее, чем мы. Нам-то что, мы походим, покурим, посидим, а ему сплошная беготня. Как-то однажды он нас вербовал в будущие прапорщики. Говорил, что зарплата хорошая и полное государственное обеспечение. Мы, конечно, с Юрком тогда не согласились с ним. И были правы, эта кабала не для нас, мы ведь с ним свободолюбивые ребята.
На третий или четвертый день неожиданно для меня и для всех нас поступило указание о переводе Юрки в другую часть, расположенную километрах в трех отсюда. Чем это было вызвано, непонятно, я решил у него самого расспросить об этом. Он ответил мне, что для него это тоже загадка.
– А ты, может, рапорт какой писал? – спросил я.
– Нет, просто сказали, что временная необходимость в специалистах. Отказать нельзя, да и на дембель обещают отпустить досрочно. Мы ведь все равно по разным сторонам разъедемся на дембель.
– Да это так, вместе мы не попадаем. Ну что ж, человек ищет, где лучше. Но тут не очень далеко, видеться будем все равно.
– Конечно, месяца через два, попрошусь назад.
– Ну, а когда еще пойдем на «охоту» в овраг?
– Да как-нибудь сходим попозже, время у нас еще есть, – неохотно ответил Юрок.
Однако нам уже вместе не довелось продолжить наблюдение за тарелками. Наверное, я тогда не понимал, что же происходит в действительности. И что стало поводом для столь быстрого перевода Юрки в другую часть. Об этом стало известно позже. Расстались мы по-дружески, как тогда казалось, на время. Оно так и было, мы виделись много раз поначалу, но это вскоре закончилось. Прошло месяца два, и мы стали видеться все реже и реже. Два раза ходили в тот знаменитый овраг, но безрезультатно. Объект не появлялся, и мало того, мы чуть опять не угодили в лапы патруля. Правда, обошлось все для нас удачно.
Один раз я встретил Юрку в районе соседней теплоцентрали, новой большой котельной. Это в двух-трех километрах от нашей казармы. Он был одет даже не в бушлат, а просто в черную фуфайку. К тому времени лето уже заканчивалось, было прохладно. Но почему так странно неряшливо он был одет? Мы поговорили о службе, о предстоящем дембеле, ведь до приказа было пятьдесят каких-то дней! Был он какой-то задумчивый, сам в себе, в его движениях чувствовалось беспокойство и непривычная деловитость. Под фуфайкой был одет опрятно, можно сказать, с иголочки, с подшитым чистым воротничком и в начищенных до блеска ботинках. Этот контраст грязной фуфайки и чистого обмундирования под ней меня сильно смутил, хотя я виду не подал. Он шутливо пожаловался, что приходится все делать самому: и гладиться, и стираться. Заставить некого, «духов» в части нет, все старшего призыва. Вот и приходится сохранять форму под фуфайкой. Посочувствовав ему и не придав этому особого значения, я закурил и стал рассказывать о том, что происходит у нас в части. Он внимательно слушал, но о своем подразделении рассказывал не очень охотно и даже отмахнулся. Так, мол, охраняем, топим котельную… и рассмеялся. На этом мы вскоре и расстались. Встреча была случайной и короткой, так как мы оба торопились по служебным делам.
Дни тянулись осенью медленно и скучно, хотелось быстрей на дембель, но, как говорится, мечтать не вредно, и мы убивали время, как могли. Однажды выйдя из казармы, я увидел ребят своего призыва, стоявших кучкой у забора и что-то бурно обсуждавших вперемежку с матом и табачным дымом. Подойдя ближе, выяснилось, что один из наших ребят, Андрюха, попал на губу на семь суток за неотдание чести лейтенанту.
– Слышь, а почему он не отдал честь ему?
– Не знаю. Потом лейтенант к нему придрался, хотел Андрюху строевой прогнать.
– Да говорят, он козырнул ему, да тот не заметил.
– Ты что! Нет, он мимо пролетел. Тот его остановил, говорит: подойди, как положено еще раз. А лейтенант молодой, чуть старше нас, а гонору хоть отбавляй. Андрюха его и послал… Тот помчался к командиру части, Андрюху вызвали, объявили семь суток и шесть километров пробега завтра поутру для профилактики.
– Ну, а Андрюха чего?
– Говорит, по барабану ему все. Ниже капитана, говорит, не отдам.
Ребята рассмеялись, стали шутить и прикалываться друг над другом. Кто-то предложил: «Пойдем в чайную, братва!»
– Да, точно, айда, вчера туда лимонад завезли.
Все двинулись к чайной, по дороге ко мне подошел Санек, спросил, вижу ли я Юрка. Я ответил, что совсем недавно встречался с ним в гражданской зоне. Санек мне сказал, что его тоже видел недавно у одной казармы. Я спросил, где конкретно она находится. Он объяснил и даже показал, где. По словам Санька получалось, что казарма мне эта знакома. Я сразу вспомнил, что те два «дембеля» были именно оттуда. Остается выяснить, что это за часть, какой принадлежности. Я спросил его, чья это может быть войсковая часть? Он пожал плечами и ответил:
– Здесь не разберешь, кто и чем занимается, даже обозначений на здании нет. Да и маленькое оно какое-то, стоит спросить тех, кто там служит: водителя или кладовщика какого-нибудь!
Тут я вспомнил слова Юрки, когда он говорил, что служит на другой площадке. А наши ребята почему-то видят его здесь, у этой знакомой мне казармы. Что-то тут не вяжется. Закралось сомнение в правдивости слов моего друга. Надо будет у него уточнить в ближайшее время. Чего это он зазнался и решил соврать мне?
С ребятами в чайной мы пробыли часа два, потом всей ватагой пошли на вечернюю поверку в свою часть. Там оказалось, что еще одному нашему пять суток губы дал начальник штаба части. Вовчик был сегодня посыльным по штабу. Требовалось помыть полы, а призыва он нашего, старослужащим не положено мыть самому. Это чревато потерей уважения среди своих ребят. Тогда он поймал «духа» из соседней части и заставил его все делать за него. Начальник штаба заметил, что солдат незнакомый, форма одежды другой части, вник в дело и раскусил нашего Вовчика. Сразу назначил наказание – гауптвахту. Так что теперь два представителя от нас будут сидеть-горевать там. Вдвоем им скучно не будет, если их по разным камерам не разведут…
После отбоя я долго не мог заснуть и думал о будущем разговоре с Юркой. Я вспомнил, что на погонах у «дембелей» были буквы «КВ» – космические войска, они были очень осведомлены, когда рассказывали об НЛО. Тогда мы с Юрком не придали этому особого значения, было не до того. Ну а сейчас получается, что Юрка служит в этой же части, которая, возможно, является секретной. Вот он и не желает ни о чем рассказывать, а старается уйти от разговора. Вот он каков, настоящий друг!
С этими мыслями я стал засыпать и даже не догадывался, что вся интрига вокруг тайны о советских летающих тарелках только начинается. Утром опять в голове возникла мысль о Юрке. Не увязывалось с истиной одна деталь. Котельная, где, по его словам, он служит, принадлежит ракетным войскам, а казарма, в которой живет, принадлежит космическим войскам.
Тем временем команда подъем уже прозвучала, все одевались или были уже одеты. Один молодой никак не просыпался. Будить его «черпаки» решили так: между пальцами ног рассовали вату и подожгли ее. «Дух» моментально был на ногах, кричал от испуга и неожиданности! Все были в восторге, только «деды» оставались равнодушными. Им так все осточертело, что и описать невозможно. Они лежали на кроватях одетые, без эмоций и возмущения и никуда не спешили. А кругом стояла суета: мылись полы, убирались кровати, протиралась повсюду пыль, натирались мастикой полы.
Прибежал прапор, стал сгонять «дедов» с кроватей. Те неохотно поднимались, а кто и ругался с ним. От слов прапор перешел к делу. Стал одного нашего тормошить, а он не встает. Тот взял и свалил его с кровати. Солдат разозлился и оттолкнул прапора, тот кинулся с кулаками, началась потасовка. На шум прибежал лейтенант, ну и порядок постепенно восстановился. А нашего друга повели в кабинет к командиру роты, разбираться. Потом все вроде бы успокоилось, его отпустили, дали два наряда вне очереди на кухне. В казарме стало тихо, только сержанты, подгоняя молодых, то и дело монотонно повторяли: «Че шарим, резче, резче давай!»
Я закурил, вышел из казармы на свет божий и, усевшись на лавочку, стал ожидать команды на завтрак. Неподалеку сидели «черпаки» и один из них был моим земляком. Я у него спросил, как дела, не обижает ли кто, предложил сигареты.
– Сейчас у нас все нормально, – ответил земляк, – а раньше мрачно было. Еды в столовке не хватало, спать много не давали. А сейчас заимел знакомство в хлеборезке, каждый вечер чай гоняем.
– Ну, тогда все в порядке, – ответил я, оставшись довольным его ответом. – А если что, говори, в обиду не дадим, со всеми разберемся.
Из казармы тем временем вышли наши ребята, а с ними и Санек. Они тоже закурили и стали травить анекдоты, громко смеясь. Ко мне подошел Санек, сел рядом. Когда «черпаки» ушли на построение, мы разговорились. Пуская клубы дыма, как бы желая показать осведомленность, он проницательно посмотрел на меня, и уверенно произнес:
– А я знаю, чем вы тогда с Юрком занимались! За НЛО следили.
Как он только про НЛО сказал, взглянув на него, я понял, что он толком ничего не знает. Хочется, наверное, самому что-нибудь выудить у меня, отсюда и наводящий вопрос. Однако я рассказывать ничего ему не спешил, а просто, не вдаваясь в подробности, подтвердил, что пару раз было, но толку из этого не вышло.
Санек внимательно выслушал, потом сказал:
– Не знаю, чего вы там видели или нет, а вот Юрок бинокль из твоей тумбочки переложил ко мне в каптерку.
Такого ответа я от него не ожидал и воскликнул:
– Как это так, ты что-то темнишь!
– Нет, не темню, когда ты пришел с биноклем в казарму тогда ночью, я же не спал, мы чай гоняли с дежурным. Ты бросил его к себе в тумбочку и завалился спать. Вот так вот!
– И что же потом было?
– Да ничего особенного. Часа через два Юрок приперся, чего он там долго возился, не знаю, а потом принес бинокль и повесил на свою парадку. Только зачем, не пойму.
– Подожди, он же говорил, что я был пьяный и он меня на себе притащил.
– Я не знаю, может, и притащил, только в казарме, вы в разное время появились.
– Вот это да! Ну, а я что, пьяный сильно тогда был?
– Ну, этого я тебе не могу сказать точно. Ты был на своих ногах, это как пить дать. Сам прошел в казарму, сам же и лег спать.
На этом разговор как-то не получил дальнейшего продолжения, и мы, разошлись по своим делам. В голове у меня поселилась новая мысль. Что это за история с перемещением бинокля, зачем и ради чего? Так же без ответа оставалась и та новость для меня, что мы пришли с Юрком тогда в разное время с расхождением примерно в два часа. Если я уж был так пьян, как говорил Юрок, неужели мне удалось дойти до кровати самостоятельно, преодолев все ступени трех этажей? К сожалению, я это не могу вспомнить, и никто не может мне внести ясность, кроме Юрки. В общем, возникали одни вопросы за другими, к сожалению, на которые не было ни одного разумного ответа, прямо или косвенно подтверждающего правдивую версию.
Между тем прошло дней семь или восемь. С губы возвратились наши друзья – Вовчик и Андрюха. Как только появились они в казарме, стали предлагать обмыть их возвращение, но я решительно ответив отказом, между делом поинтересовался:
– А что у вас сегодня на повестке дня?
– Два фанфурика одеколона «Фиалка», к вечеру будет технический спирт, закуска тоже имеется.
Я еще раз отказался, сославшись на болезненное состояние:
– Следующий раз как-нибудь. К сожалению, сегодня никак не смогу.
Они пожали плечами и принялись разбавлять одеколон водой из чайника. Я про себя поморщился, подумал, как можно пить эту гадость, тем более от одеколона, говорят, зрение падает. А ведь они его частенько покупают, ведь его свободно продают. Как видно, им все равно, что употреблять, лишь бы оказаться пьяным. Бесшабашность нас и губит. Тем временем, пока ребята справляли свое освобождение, играли и пели на гитаре, пили одеколон и крепкий чай, рассказывали байки и анекдоты, я все думал о том, где мне найти Юрку. Пускай он все расскажет начистоту без утайки. Я на него очень зол и теперь даже готов поссорится с ним из-за его вранья. Никакие оправдания с его стороны меня не интересовали. Факт остается фактом: он что-то скрывает. И это за месяц до приказа о демобилизации!
Утром пришла мысль, где я могу выловить Юрку. Конечно, у той котельной, где предположительно он служит, как следовало тогда с его слов, или у той казармы, где жили те «дембеля». Надо бы и там, и там его покараулить, но одному это невозможно. Хорошо бы с кем-то вдвоем. Пошлю я своего «черпачка»-земляка к котельной, Юрку он хорошо знает, а сам подежурю у казармы. Итак, заметано, это правильная идея.
Я стал разыскивать земляка и нашел его в наряде. Он был дневальным по роте. А значит, все откладывалось! Я знал хорошо дежурного по роте, он нашего призыва, и с ним договорился. Заменили земляка моего на другую фигуру всего лишь за пузырь самогона и то в будущем. А пока отсыпал дежурному полпачки сигарет для затравки. Проблема решена, теперь за дело.
Мы заранее договорились с Семеном, так звали земляка, вернее, фамилия была Семенов, обо всех нюансах и распределились к местам дислокации.
К вечеру этого же дня Семен принес мне долгожданные вести. Он видел Юрку и сказал ему о том, что я его ищу и хочу встретиться. Тот, якобы ответил, что сейчас сильно занят, но вот через неделю сам его найдет.
– Так и сказал, что найдет меня сам? – спросил я еще раз Семена.
Тот утвердительно кивнул и добавил:
– Да, все так, только Юрка был странный какой-то.
– А с чего ты это взял?
– Он как раз вышел из новой котельной, я к нему подошел, но он, видно, не ожидал меня увидеть, испуганно вытаращился и так смотрел, что я думал, просверлит меня насквозь. А потом озирался по сторонам, спрашивал, как и зачем я сюда попал. Только успокоился тогда, когда узнал, что ты меня к нему прислал.
– Когда заявится он ко мне, говоришь?
– В пятницу вечером. Сказал, что придет к нам в казарму.
– Иди в роту и забудь про все эти дела.
– Ну ладно, пока.
Когда Семен ушел в казарму, я сел под деревом на лавочку и закурил. Пожалуй, мне надо было бы самому сходить к котельной, и тогда с Юрком был бы другой разговор. А теперь надо ждать пятницы, это через четыре дня, не считая сегодняшний день. Это меня злило, но я ничего не мог изменить, да и у Юрки могут быть какие-то служебные дела. В общем, оставалось только ждать. Эти четыре дня тянулись для меня как никогда долго. Так бывает, когда чего-то очень ждешь, но оно долго не приходит, как закон подлости.
Подошел Андрюха.
– Курить давай? – спросил он шутливо.
– Бери, если унесешь всю пачку! – в такой же манере ответил я и угостил «Примой».
Тот задымил и явно остался доволен:
– А я устал посылать «духов» искать курить. Возвращаются пустые, сейчас на площадке народу мало, все куда-то запропастились, говорят, где-то пуск ракеты, а мы и не знаем, где.
– У тебя альбом готов? – спросил я.
– Осталось доделать чуть-чуть, да краска кончилась, узоры навести нечем. А у тебя случайно нет?
– Конечно, есть, – ответил я.
– А чего же ты молчал?
– Да ты раньше и не спрашивал. Что я буду сам ходить всем ее предлагать?
Мы занялись с Андрюхой альбомами. Клеили и красили как раз дня три. Он мне показал фотки своей подружки, а я ему своей. Сошлись на том, что вроде бы обе красивые, учатся обе в десятом классе, ждут нас домой в скором времени, как видно из последних писем ему и мне.
– Как приеду, сразу в ресторан пойду с ней, – сказал Андрюха. – Сразу жениться не буду, погуляю, присмотрюсь. А то может с кем гуляла, еще не дай бог. Ребята сразу скажу�