Нежность к врагу…– от лукавого…
Герр
Вальтер.
В сумрачной комнате на широкой кровати лежит пожилой мужчина. Непроглядная темнота, ощутимый зловонный запах и царящая прохлада, невольно, порождали некое сродство его спальни со склепом. Нет, 87летний Вальтер Ляйд вовсе не болел, физически: вчера, в очередной раз, он утратил интерес к жизни…– ему расхотелось покидать свою постель, даже по нужде…– и со вчерашнего вечера почтенный Вальтер Ляйд опорожняется «под себя»…
Этим утром его настроение переменилось – он был готов, распрощаться со скотским состоянием, в котором доселе пребывал… Ныне, он дожидался прихода сиделки Бригитты…– представлял себе, как эта, по-мужицки крепкая, некрасивая женщина, молча, зайдет в его спальню, брезгливо сморщит нос и узкие губы…– потом, раздвинет шторы, впуская в комнату солнечный свет и откроет окно, чтобы вдохнуть глоток свежего воздуха… Затем, закинув его сухопарое тело себе на плечо, понесет обгаженного герра Вальтера в ванную комнату… Пока ее работодатель будет плескаться в теплой пенной ванне, Бригитта сменит постельное белье, на его кровати…, включит отопление в комнате, оросит пространство освежителем воздуха…– далее, вернется в ванную комнату: господина Вальтера следует тщательно искупать…– и обработать детской присыпкой, появившуюся на теле герра Ляйда, опрелость..
– Хорошо, что Бригитта выросла в сельской местности, привыкла к запаху навоза…– не брезгливая она… – пронеслось в голове Вальтера Ляйда.
Дверь в спальню отворилась…– и в комнату вошел его пасынок, сорокадвухлетний Алан… Он сразу направился к окну…
– Отец, с утра мне позвонила твоя сиделка Бригитта…: она нашла себе новое место… – и, с сожалением, покидает тебя…– виновато, изрек пасынок.
В бешенстве, сухопарый Вальтер Ляйд, словно русская детская игрушка «Ванька, встань-ка», резво, вскочил со своей кровати. От его унылого настроения не осталось и следа…– на ходу, сыпля проклятия в адрес Бригитты, он направился в ванную комнату.
***
Лежа в горячей пенной ванне, Вальтер Ляйд предался размышлениям о бытие…
– Кто сказал, что многие лета даются человеку в награду? Какая чушь!!! Если бы меня спросили…, я согласился бы умереть в лет этак 75… В этом возрасте я потерял интерес к занятию бизнесом – и в этом же году умерла моя жена Магда, а двумя годами ранее упокоилась любимая мамочка… Ах, коварная жизнь!!! Как много ты, обещаешь нам на заре нашей юности!!! И, как славно все складывалось в моей жизни…– до похода на восток… Не стоило нам идти на Россию! Поражение под Москвой, я воспринял, как досадное недоразумение…, но потом был Сталинград и Курская битва, а в 1944 году, в Белоруссии, меня пленили… К тому времени мне было уже 37 лет – в пору мужской зрелости я вошел человеком, надломленным и разочарованным в жизни. Но, вот, что странно: именно в плену, я обрел желание жить и любить!!!
***
Вальтер Ляйд вышел из ванной комнаты чистым и умиротворенным. За то время, что он принимал ванну, пасынок Алан ликвидировал следы его испражнений, в кровати…, а в воздухе запахло освежителем «Морской бриз» – и солнце, ярко светившее в окна спальни герра Вальтера, обещало нечто…
– Так, Алан, пока я принимал ванну, мне в голову пришла идея: из уничтоженного Союза, в нашу страну потянулись российские немцы…– подыщи мне несколько кандидатур, из переселенок… Думаю, среди прочих… я сумею обнаружить ту, что умеет быть благодарной… – и не станет привередничать, как Бригитта…!!! К завтрашнему дню, я, надеюсь, Алан, ты управишься?!! – пасынок, понуро, мотнул головой и направился к выходу…
***
41летняя Анастасия Берг пребывала в полной прострации: она не знала, как ей жить дальше…– и на обратный билет в Россию денег у нее не было…
В Германию она последовала за мужем Георгом и сыном Александром – и первое время для ее семьи все складывалось благоприятно: их приютили родственники Георга – они же и подыскали мужу вакантное место в клинике…
Неприятности Анастасии начались с того момента, как ее Георг, внешне, весьма привлекательный мужчина, попал в поле зрения Хильды – дочери заведующего терапевтическим отделением… Не ведающая, ни в чем, отказа… – Хильда пошла в решительное «наступление» – и Георг пал к ее ногам, как перезревший плод…
Брошенная мужем в чужой стране, Анастасия, некоторое время, держалась сына Александра, но такое положение вещей не устраивало его подружку Риту – и, как только сын нашел постоянное место работы, молодые сняли небольшую комнатку…, но для Анастасии в ней места не нашлось!
Поскольку Анастасия плохо владела немецким языком – ей никак не удавалось трудоустроиться – соответственно, покинутая мужем, она осталась без всяких средств к существованию. Родственники Георга, что переселились на ПМЖ в Германию четырьмя годами ранее, быстро переняли здешние правила выживания…– и не собирались, далее, предоставлять свой кров и стол… бывшей жене племянника, но и выгнать ее на улицу не смели – искали повода… И, как нельзя кстати, пришлось объявление в газете некого герра Вальтера Ляйда, о найме сиделки…
– Анастейшен, мы нашли для вас работу! И, это все, что мы еще, с мужем, можем сделать для вас… Вы, ведь по образованию медик – работа сиделки вам будет в самый раз: заодно и кров обретете! Вы, же понимаете, что не можете пользоваться, бесконечно, нашей добротой… Приложите все усилия, чтобы это место досталось, именно, вам…! – фрау Моника учтиво улыбнулась Анастасии, выдала мелочь – на проезд…– и с личными вещами, бывшая родственница была выставлена вон…
***
Как ни странно, но Анастасия быстро отыскала дом герра Вальтера Ляйда. Она позвонила в дверь, нисколько не надеясь, что место сиделки достанется ей…, на плохом немецком… объяснила цель своего визита – и белокурый мужчина, молча, пропустил ее внутрь дома. В полумраке холла уже дожидались аудиенции четыре женщины, похожие на профессиональных сиделок: рослые, крепкие, молодые… Если бы Анастасия не продрогла, под моросящим дождем, она, тотчас, развернулась и покинула бы этот дом: Бог одарил ее хрупким телосложением… В общем, она решила, отогреться, перед тем, как ей укажут на дверь… Прежде, чем белокурый мужчина пригласил всех претенденток, проследовать в кабинет герра Вальтера Ляйда, подошла еще одна особа, из породы статно-массивных …
***
Седовласый и сухопарый, довольно ладный, для своих лет, пожилой мужчина сидел в добротном кожаном кресле – и вся мебель в его кабинете была под стать своему хозяину: старинной, солидной, основательной – какой и полагается быть мебели, выполненной из дуба. Внимательный и цепкий взгляд герра Вальтера, оценивающе, окинул каждую, из вошедших женщин – потом, его взор, вновь, вернулся к Анастасии… – она не ожидала пристального внимания к своей скромной персоне – и краснела, и бледнела – попеременно…
Нежданно, распахнулась дверь…– и в кабинет, как вихрь, вбежала по-мужицки крепкая, некрасивая женщина…
– Герр Вальтер, герр Вальтер, я хочу вернуться к вам!!! Возьмите меня назад: вы, ведь знаете, какая я трудолюбивая и честная, и добросовестная!!! – по раскрасневшемуся мясистому лицу женщины лились и обильные слезы, и капли пота – мятым платком, непрестанно, она вытирала мешанину из влаги со своей физиономии …– и подобострастно глядела в глаза господина Ляйда.
Мужеподобная женщина завладела вниманием герра Вальтера – и Анастасия, с облегчением, выдохнула… Потом, в ее сердце заползла вязкая тревога: становилось понятно, что герр Вальтер примет, назад, свою блудную сиделку – а все, пришедшие женщины, в их числе и Анастасия, отправятся восвояси! И, словно, услышав ее мысли, пожилой мужчина произнес:
– Хорошо, Бригитта, ты прощена, за свое отступничество, но в первый и последний раз!!! Вы, женщины можете быть свободны…– взгляд герра Вальтера, вновь, упал на Анастасию – и он продолжил чеканить слова: – Вот, вы, задержитесь…
Все претендентки на должность сиделки герра Вальтера Ляйда, как и сама Анастасия, не могли понять, чем она привлекла внимание такого важного господина… А, герр Вальтер, между тем, «ломал» голову, но никак не мог припомнить: кого напоминает ему эта незнакомка?! Какая женщина, из его прошлого, так же трогательно и очаровательно краснела?! И этот, покорный превратностям судьбы, наклон головы, он видел раньше… Вальтер Ляйд не мог отпустить женщину, не припомнив: на кого она похожа?! Иначе, какой же он майор Абвера, пусть и в отставке?!
***
Бригитта была, вновь, принята на место сиделки, а Анастасии досталась должность помощницы по хозяйству, правда ей не совсем было ясно: кому, и чем она должна была помочь, а герр Ляйд не стал вдаваться в подробности, но принял ее с испытательным сроком?! Анастасии оставалось надеяться, что ей удастся, отработать месяц, на данном месте… – и заработать некую сумму, что позволит ей вернуться в Россию: большего Анастасия и не желала, для себя!
Вооружившись сухими и влажными салфетками, Анастасия прошлась по многочисленным комнатам, солидного жилища герра Вальтера Ляйда: смахнула, где только возможно, несуществующую пыль…– необходимо было как-то отрабатывать свое жалованье. В последнюю очередь Анастасия заглянула в кабинет хозяина, в надежде, что герр… уже удалился в столовую… Но, нет: господин Вальтер, важно, словно на троне, по-прежнему восседал в массивном кресле – и, завидев Анастасию, он, взмахом руки, пригласил ее зайти…
И, вновь, она оказалась под прицелом внимательного и цепкого взгляда пожилого немца – и, снова, Анастасия растерялась – и краснела, и бледнела…, но герр Вальтер молчал и, бесцеремонно, ее разглядывал. Неловкую ситуацию нарушила Бригитта…
– Герр Вальтер, ваш обед готов…– она присела, в поклоне и, многозначительно глянув на Анастасию, покинула кабинет. Мужчина встал с кресла и, взяв за локоть Анастасию, увлек ее за собой.
***
Они сидели вдвоем, за вместительным обеденным столом, обслуживала их кухарка… Более странного обеда в жизни Анастасии не случалось: в столовой царила гнетущая тишина, лишь, изредка нарушаемая легким позвякиванием посуды… Герр Вальтер, медленно, вкушал приготовленные яства и молчал – молчала и Анастасия, и она ела неспешно, но не чувствуя вкуса пищи, главное – не подавиться бы, под пристальным взглядом загадочного герра Ляйда.
– И, так, фы, дошъка Мусъ?! – внезапно, в тиши столовой прозвучал вопрошающий, хрипловатый голос герра Вальтера – и Анастасия вздрогнула: она не ожидала, что он заговорит; не ведала, что ее работодатель прилично владеет русским языком; еще и знаком с ее матерью…: – Чутдноэ имя, Мусъ – готится сопаке, но не сэмпатишной фройлян…– он говорил медленно, тщательно подбирая слова.
– Мою маму зовут Марией, сокращенно – Маша, но очень близкие люди кличут ее Мусей, но не Мусъ…– пояснила ошеломленная Анастасия.
– Я привик к Мусъ…– далее, пояснять свою мысль герр Вальтер не стал: – Прощло мноко польще сорок шесть лет…– и дошъ Мусъ возникла в Германии… Как вишло? – вдруг, поинтересовался он…
– Все очень просто, даже банально: мой муж…, теперь уже бывший, он – немец… С перестройкой, открыли и границы…– родной брат моего свекра первым покинул Россию, вместе с семьей, но похоже, они заскучали…– вот, и стали зазывать своих близких в ваш, немецкий рай! Муж Георг и сын Александр соблазнились, а мне ничего не оставалось, как последовать за мужем… Ныне, мой Георг является гражданским мужем немки Хильды…– сын тоже отделился от меня…, вернее, нас разделила его подруга Рита – и, вот, я осталась у «разбитого корыта» – пытаюсь заработать на билет в Россию… – с болью в сердце, поведала о своих бедах Анастасия…– и, едва не расплакалась, от жалости к себе: ее семья, безжалостно, разрушена более молодой соперницей…
Герр Вальтер, казалось, не вникал в ее объяснения: он внимательно смотрел на ее шею…– потом, словно очнувшись ото сна, произнес:
– Не стойтъ бить столь бесутэшной! Быфший муж мне нэинтэрэсэн, но с сыном я бы стал снакомится…– Анастэйн, прикласийте эко на зафтра…, на ушин…– герр Вальтер допил зеленый чай, вытер салфеткой губы и поднялся из-за стола – он приметил, что у Анастасии, в тарелке, осталась, не доеденной, фасоль с говядиной – подал знак рукой, чтобы она оставалась за столом…
***
Поскольку сиделка Бригитта и кухарка Эмилия не «горели» желанием, общаться с русской – после обеда она удалилась в комнату, которую ей отвели. Открывшееся обстоятельство, вдохнуло в Анастасию надежду и пришло осознание…-участь бездомной, на данном этапе…, ей не грозит: герр Вальтер принял Анастасию в свой дом, благодаря давнему знакомству с ее мамой… Странно, что мама никогда не рассказывала дочери, о подобном знакомом?!
После ужина, Анастасия направилась в бар, в котором, ныне, трудился, официантом, ее Александр, выпускник Медицинского института: необходимо было известить сына, что он приглашен на ужин… Вернувшись в дом герра Вальтера Ляйда – Анастасия, тотчас, направилась спать: сегодняшний день был насыщен событиями, которые истощили ее силы. Едва голова Анастасии коснулась подушки, она уснула беспечным и крепким сном: впервые, после ухода мужа, изнуряющее чувство смятения покинуло ее…
***
Герр Вальтер лежит, без сна, в своей кровати – и мысли его блуждают в воспоминаниях, о пережитом, о давно ушедших годах…
***
Его родители – фрау Урсула и герр Отто принадлежали к разным мирам, но юная дочь владельцев ткацкой фабрики и ювелирного магазина полюбила смазливого автомеханика…– и ее родителям пришлось, смириться с выбором единственной дочери… И Вальтер был единственным ребенком у любимой мамочки Урсулы, но у его отца Отто, кроме Вальтера, со временем, народился незаконнорожденный сын Курт…– его герр Отто прижил с молоденькой помощницей кухарки Мартой. Униженная и несчастная фрау Урсула вынуждена была закрывать глаза, на измену своего обожаемого мужа: в их кругу было принято «сохранять лицо», несмотря ни на, что… Сам герр Отто не собирался покидать семью, ради молоденькой любовницы и сынишки Курта: он, когда-то, женился на Урсуле из расчета, устав от жизни в бедности – и, ныне, его не прельщал «рай в шалаше», пусть и с любимой Мартой, и обожаемым крохой Куртом…
***
Долгие годы герр Отто понуждал, любящую его жену Урсулу, терпеть, под крышей своего дома, присутствие любовницы блудного мужа и их ребенка – и притворяться, что в ее семье царит идиллия! А, что делать: фрау Урсула, с годами, так и не разлюбила своего супруга, а герр Отто, по-прежнему, обожал свою пышечку-Марту – и сынишку Курта любил больше сына Вальтера, но свой выбор делал, главным образом, в пользу сытой и беззаботной жизни!
Уже в достаточно зрелом возрасте, Вальтеру Ляйду жизнь предоставит возможность, поквитаться с отцом: за безразличное отношение к старшему сыну и его матери… И Марта – мать Курта познает боль, схожую с той, что испытывала долгие годы фрау Урсула…
***
Молодой отпрыск семьи Ляйдов – Вальтер избрал разведывательную стезю – и стал сотрудником Абвера. По делам службы, он бывал и в Болгарии, и в Румынии, в Иране и Турции…, а в 1938 году Вальтера определили в группу «Финлянд»: рвение ее сотрудников было устремлено на разведывательную деятельность против страны Советов – оттого, с переменным успехом, от Мурманска до Ленинграда, засылались шпионы, а позже и диверсанты…
В дальнейшем, сверху «спустили» директиву: в соответствии с планом «Барбаросса», Абвер обязали, усилить контрразведывательную деятельность против СССР! Основное внимание уделялось подрыву военной мощи Красной Армии…Сотрудник Абвера Вальтер Ляйд вносил свой посильный вклад, в разгром военной мощи, армии будущего противника – невзирая на трудности: агентурная работа Абвера, на русском направлении, осложнялась тем, что в СССР был ограничен въезд – и контролировать работу агентуры было почти невозможно! Но, не смотря на все сложности, с завидной регулярностью, в расположение воинских частей, на военные заводы…СССР засылались, десятками, шпионы, диверсанты… В операциях против Советского Союза, на том этапе, Абвер использовал, и довольно активно, русскую эмиграцию…
По прошествии лет, умудренный Вальтер Ляйд, с горечью, признал: русская контрразведка переиграла Абвер – и причина, в незнании структуры функционирования советской разведывательной службы! С присоединением Прибалтики к СССР, казалось, это неведение было устранено: три небольшие страны были «наводнены» немецкими шпионами. Но, как выяснится, позже: Абвер, немецкий генштаб не имели полного представления о противнике, с которым им пришлось столкнуться на советско-германском фронте…
***
Карьера Вальтера Ляйда в Абвере складывалась успешно – и, когда Германия вступила в войну с СССР, капитана Ляйда назначили руководителем одной, из разведывательно-диверсионных школ, на территории Белоруссии. Ныне, контингент в разведывательные школы набирали не из русских эмигрантов, а из числа военнопленных… Лично, капитан Абвера Вальтер Ляйд предпочитал работать с евреями, женщинами и подростками: так было тривиальнее, но эффективнее… К примеру, при внедрении в местное подполье агента-еврея…, почти, безотказно срабатывала легенда: «сбежал из гетто»…
Подростков вербовали не с помощью угроз, а их прельщали игрой в шпионы, возможностью владения личным оружием… и, плюс, сытая жизнь – и некоторые воспитанники детских домов, охотно шли на вербовку: с началом войны, в этих учреждениях царили ужасающие условия жизни! Позднее, подготовленный агент-ребенок возникал в партизанском отряде, с легендой: «папу с мамой убили – хочу отомстить за них…» – и, бесспорно, вызывал минимум подозрения у взрослых…
Женщин-агентов обучали и, как им следует вступать в интимную связь с командирами партизанских отрядов, бригад – в их расставленные «медовые» ловушки попадалась «крупная» рыба – носители ценной информации…
Капитан Абвера Ляйд не брезговал любыми приемами, для достижения, желаемого: подопечные его разведшколы присутствовали и на расстрелах…, и на допросах, в гестапо… Подобным образом Вальтер Ляйд воспитывал в курсантах своей школы спокойствие и хладнокровие…– и сердцам обучаемых, попутно, прививалась привычка: быть нечувствительными, к мукам других…
Да, значительный ущерб подпольщикам и партизанским отрядам… нанесли агенты, выпущенные из разведшколы, возглавляемой капитаном Ляйдом. Высокое начальство оценило успехи Вальтера Ляйда: ему присвоили звание майор – и род деятельности его сменился: ныне, с инспекциями, он «колесил» между Берлином, Польшей и Белоруссией. А, еще герр Вальтер обрел возможность, чаще видеться со своей обожаемой женушкой Магдой…
***
Прозорливый герр Отто быстро осознал, что его любимцу – Курту не миновать восточного фронта – вот и надумал, пристроить младшего сыночку «за широкой спиной» сына, старшего – Вальтера: подальше от линии фронта и передовых окопов… Таким образом, сводный братик Курт стал водителем, а по совместительству и денщиком у капитана Абвера Вальтера Ляйда…
***
Два сына герра Отто, рожденные разными женщинами, тем не менее, лицом, уродились в своего отца – и их близкое родство бросалось в глаза всякому – несмотря на то, что Вальтер был темноволосый, стройный и поджарый, а белокурый Курт удался рыхлой упитанностью в маму Марту…
– Ну, Вальтер, ты – образец сыновней любви и послушания: не всякий бы пригрел, «на своей груди», сводного братца, незаконнорожденного сына кухарки!!! – подсмеивались над Вальтером сослуживцы…
Вальтеру Ляйду была неприятна столь щекотливая ситуация, но его лицо ничем не выдавало чувств: оно оставалось непроницаемым и невозмутимым…
– Ой, ля-ля! Можно подумать, ваши отцы не грешили с кухарками или гувернантками…?! Эти особы созданы самим Богом, для ублажения богатых и женатых мужчин! Главное – война с русскими поскорее бы закончилась: иначе, наши жены и подружки понаставят нам ветвистых рогов, с никчемными тыловыми «крысами»! – однажды, мрачно отшутился герр, уже майор… И Вальтеру больше не пеняли, на его родство с денщиком… В конце концов, все на своих местах: достойный и законный сын своих родителей служит майором в Абвере, а сын кухарки ему прислуживает…
Никто, из сослуживцев, герра майора и не догадывался, что Вальтер Ляйд придумал особую месть своему отцу, за испытываемое унижение: он использовал его сына, как походно-полевую жену… Нет, Вальтер, вовсе, не отдавал предпочтенье мужчинам, перед женщинами, но тр..ая ненавистного, навязанного братца, герр майор испытывал такое наслаждение…, от унижений Курта – и чувство превосходства…, над сыном кухарки!!! Сам же Курт во всем повиновался Вальтеру: он, до ужаса, страшился передовой – и…любил брата!
***
Судьба, до поры, была благосклонна и к сыну владелицы ткацкой фабрики, и к сыну помощницы кухарки: Вальтер и Курт не принимали участия в боях на московском направлении; не мерзли и не голодали в сталинградском котле; не горели в «Тиграх», под Прохоровкой…– только местные партизаны доставляли немало хлопот… Но, лимит воинской удачи не безграничен!
К лету 1944 года на белорусском направлении образовался огромный выступ, который, глубоко, вклинивался в расположение советских войск…– и являлся стратегическим плацдармом для немецких войск, а еще служил средством поддержания взаимодействия между группами армий «Север», «Центр» и «Северная Украина». Кроме прочего, наличие этого выступа создавало угрозу фланговых ударов войскам 1-го Украинского фронта… Германское командование стремилось, любой ценой, удержать белорусский выступ…, но русские, опять, переиграли немецкий генштаб: советские войска начали свое наступление… там, где германское командование его никак не ожидало… Поражение группы армии «Центр» привело к окружению ее главных сил и дальнейшему разгрому… В ходе боев большинство немецких солдат и офицеров были либо уничтожены, либо взяты в плен…
***
В эти трагические, для немецкой армии «Центр» дни, офицер Абвера, майор Вальтер Ляйд, волею судьбы, оказался в гуще события: руководство Абвера обязало его…– проследить, за эвакуацией секретной документации и ценностей… Со стремительным продвижением русских, нависла угроза, попадания в руки неприятеля машин, что вывозили архив Абвера в сторону Минска…– и майору Ляйду пришел иной приказ: о захоронении архивных документов и ценностей в лесах Белоруссии – и он проследил, за реализацией воли руководства. В данной ситуации, для сохранения тайны, майор Ляйд сам сел за руль «Опеля», а Курт был вынужден дожидаться хозяина при штабе…
Тем вечером, уставший, как незнамо кто…– от бесконечных блужданий по белорусскому лесу, Вальтер Ляйд поставил «Опель» в гараж – и направился в сторону своего прибежища… Его денщик и водитель Курт, в это время, болтал с кем-то, из обслуги…– этот, недалекий умом, сын своей матери, тревожился за свою участь…
– Курт, что ты, трясешься, как собачий хвост?! Ты, просто денщик и водитель…: твой майор, даже, сам за руль сел, чтобы меньше народу узнало, где солдаты, из взвода СС, зарывают сверхсекретные архивы Абвера?! И, это хорошо: ты, ничего не знаешь, в жизни никого не убивал…– если и попадешь в плен, русские тебя не расстреляют! Твой заносчивый майор не может тем же похвастаться! Глядишь, его убьют…– станешь богатым наследником своего отца…– последние слова собеседник Курта произнес тихо…– и оба, громко, рассмеялись.
Вальтера Ляйда накрыла волна гнева: этот гаденыш и его мамаша, неудавшаяся кухарка, всю свою сознательную жизнь паразитировали за счет его матери – теперь, этот прыщ желает ему смерти, чтобы завладеть тем, что принадлежит Вальтеру, по праву его рождения…– этому не бывать!!!
***
Задание руководства Абвера майором Ляйдом выполнено: часть важных документов была вывезена вовремя – и не достанется врагу…– и оставшаяся часть секретных бумаг, что не смогли эвакуировать…– и они не попадут в руки русских…– все схоронено в непроходимой чаще белорусского леса…! Из не вывезенного и не закопанного…, герр Вальтер разжег огромный костер во дворе…, а сам вернулся в помещение, которое занимал…– и здесь, несмотря на теплую погоду, разожжен камин, а в нем горят личные записи майора Ляйда…
В кресле, перед камином, беспокойно спит братец Курт, переодетый в мундир офицера Абвера…: он крепко связан, по рукам и ногам; его, некогда белокурые, волосы коротко острижены и потемнели, под воздействием краски для волос; ему, несколько, трудно дышать – ведь в его рот вставлен кляп…, но проснуться Курт не может – снотворное продолжает свое действие…
А, майор Вальтер Ляйд обрядился в мундир ефрейтора немецкой армии – ранее, он «сотворил» себе стрижку полубокс, такую носил Курт…– его перекрашенные, белокурые волосы подсыхают – и Вальтер осматривается вокруг: даже, нечаянно оброненного, волоска, после него не должно остаться! У русских, что займутся телом Курта, могут возникнуть ненужные вопросы…
Очнулся, от воздействия снотворного, Курт – и увидев себя связанным, еще и с кляпом во рту…, он перепугался, а когда узрел ряженого и белокурого Вальтера…– все понял… Он не мог говорить: его рот был заткнут…, но взгляд его глаз стал красноречивее всяких слов – и по его лицу потекли слезы:
– Я, твой брат…– и я выполнял все твои желания…– все…, даже самые гнусные…– зачем ты, так со мной???!!! Я жить хочу!!! – вопил взгляд Курта.
И Вальтер Ляйд ответил Курту без слов, гневным взором:
– Ты, со своей мамашей, отравили мне и моей маме жизнь: своровали любовь отца, сделали нас посмешищем, в глазах родственников и друзей, а ныне, замыслил нажиться на моей смерти!!Нет, это я буду жить, ради мамы!
Потом, Вальтер извлек свой пистолет, срезал веревку на правой руке ненавистного…: в онемевшую и непослушную руку Курта, герр Ляйд вставил пистолет, прижал к его виску – и нажал на курок! Все было кончено – Вальтер вынул изо рта Курта кляп и залил ему в глотку немного коньяка- срезал с трупа связывающие его, веревки – и эти обрывки, вместе с кляпом, бросил в тлеющий камин, а мертвое тело Курта, не перемещая, уложил в надлежащей позе…
Он еще раз, более тщательно, осмотрел прибранную комнату: ничто не говорило о том, что здесь произошло убийство! В камине догорали обрывки веревки, которыми был связан покойный Курт, и личные бумаги Вальтера… – все превращалось в пепел! Не хотелось, чтобы в пепел превратилась и жизнь!
Новоявленный ефрейтор Курт Шнитке (Вальтер Ляйд) сел за руль «Опеля» – он все же попробует, прорваться к своим…
***
«Курт» оказался среди тех, кто пытался: избежать окружения, пленения, но был захвачен, русскими…, в плен.
– Вам повезло с начальником, Шнитке: ваш майор не стал вас посвящать в секреты, но другие посвященные, в тайну местонахождения архива нацистов – и это солдаты СС, к нашей досаде, были расстреляны своим командиром, после выполнения поставленной задачи… – уведомил Вальтера Ляйда, через переводчика, один из особистов, что занимался проверкой его личности…
***
Майор Авбера Вальтер Ляйд был профи… – и ему удалось переиграть русскую госбезопасность – после тщательной проверки, как ефрейтор Курт Шнитке, он был отправлен в лагерь для немецких военнопленных…
И потянулись годы плена: длительное время он «валил» лес…– прежде, чем ему повезло – и «Курт Шнитке» оказался в числе тех, кого перебросили в город Н, на восстановление, разрушенного немцами, Драматического театра…
Следом, произошло настоящее чудо, что стало особенной отдушиной, не только для Вальтера, но и для всякого военнопленного: при посредничестве Красного Креста, им стали приходить письма, посылочки от родных, из дома…
Пожилой Вальтер и, сейчас, помнит, как бешено билось его сердце…– когда он писал, из плена…, свое первое письмо маме Урсуле. Его милая мамочка не подвела…: она опознала подчерк своего сыночка Вальтера, хотя он и был вынужден писать ей от имени Курта Шнитке… Сметливая фрау Урсула, прочитав письмо сына, осознала: ее Вальтер выжил благодаря тому, что присвоил себе имя и историю жизни убитого Курта…
О том, что в плену находиться ее Вальтер, а не сын Отто – Курт, никто не должен был знать…– и герр Отто – через столько лет…, был изгнан из дома жены, вместе с любовницей Мартой!!! Без крыши над головой, выгнанный супруг и его подруга не остались: любовники нашли приют в доме, что в свое время, был куплен на средства фрау Урсулы, для родителей герра Отто. И сызнова, герру Отто, любителю праздного времяпровождения, пришлось, засучить рукава – и помогать в автомастерской старенькому отцу. Впрочем, голодное существование немолодому любовнику и его возлюбленной Марте не грозило: фрау Урсула стала выплачивать небольшое содержание бывшему..
Как быть с Магдой, женой Вальтера, фрау Урсула не знала: та вернулась в дом своей матери – и завела «шашни» с американцем… – вполне, может ляпнуть не то и кому не надо?! Похоже, Магда смирилась со смертью мужа??!
Фрау Урсула размышляет, с печалью: как же тяжело приходиться проигравшей стороне! Победители не церемонятся с гражданским населением западной Германии…– пьют, скандалят, свинячат, насилуют… Вчера, к ней, в лавку, что раньше была ювелирным магазином, ввалились два американских солдата… – и им приглянулась одна девушка…– они вытащили ее из магазина и затащили за угол, а та только плакала: знала, что будет хуже…, если она надумает сопротивляться! Изнасиловали девочку, практически, на глазах у окружающих! И, ведь, в полицию не обратиться, и жаловаться, на произвол американских солдат, некому…– чертовы «победители»! Как странно, но такие происшествия не случаются в русской зоне оккупации: фрау Урсула справлялась у знакомой, что там живет! Казалось бы, немецкие войска часть России уничтожили, миллионы советских людей истребили…, но русские себе такого не позволяют, что творят американцы!?! Ах, эти злопамятные американцы: не могут простить немцам своей неудачи, потерь, случившихся при высадке десанта в Нормандии, а еще кровопролитные бои при Арденнах…– хорошо, что не сбросили на нас атомную бомбу…, но почти сравняли с землей Дрезден… Или Дрезден бомбили англичане?!
– Горька участь проигравших!! – горестно, вздыхает фрау Урсула.
***
У Анастасии с утра настроение…, замечательное: на ужин придет сын Александр – и этот вечер они проведут вместе! Давненько ей не выпадало такой удачи! Правда, за столом будет присутствовать еще и герр Вальтер…, но Анастасия понадеялась, что пожилой мужчина, придерживающийся режима…– он рано отправиться спать…, а уж она, досыта, наговориться с сыном…
К положенному времени, Анастасия надела свое любимое платье: оно ей, весьма, «к лицу». Из копны русых волос соорудила незамысловатую, но изысканную прическу, нанесла на лицо легкий макияж…– и, в конце концов осталась довольна своим отражением, в зеркале…
***
Сын Александр пришел не один: за ним увязалась его подружка, бесстыжая Рита, но появление незваной гостьи совсем не удивило герра Ляйда:
– Приклашэние Алексу, фройлян приняла…: свали тфоих?! – и жестом руки, он позволил невозмутимой Рите проследовать в его дом.
Несколько позднее, подошел и пасынок герра Вальтера – Алан, и старинный друг хозяина дома – пожилой герр Алоиз…– и, только тогда, кухарка пригласила всех к столу… Этим вечером на ужин подавали: картофельный салат; свинину, тушенную в вине с яблоками и помидорами…
В середине ужина, как бы между прочим, герр Вальтер поинтересовался у Анастасии:
– Анастэйн, фашу щею красит это золото-украшэнье! Откуда его фсяли?!
– Ох, этот старинный медальон-локет: внутри него находятся часы…– его подарил маме мой отец! Много позже: на мое семнадцатилетние, мама передарила это украшение мне…– ответила Анастасия, не почуяв подвоха…
Герр Вальтр Ляйд пригубил коньячку, из своей рюмки – прежде, чем осмелиться на шаг, следующий:
– Анастэйн, фаш матушка так открыласъ фам? Посфольтэ, поклянуть на эту фещь – блиско… – и Анастасии ничего не оставалось – она протянула герру Ляйду свой медальон, на золотой цепочке плетения «лисий хвост»…
Герр Вальтер Ляйд, бегло, осмотрел цепочку, потом – медальон: выполненный руками искусного мастера, размером он был меньше куриного яйца; с внешней стороны, по краям, расписанный замысловатой вязью, а по центру – эмалью, в пастельных тонах, с тремя бриллиантовыми вкраплениями, в виде глазков… Герр Вальтер надумал заглянуть внутрь… – и без помощи Анастасии, отворил крышку медальона, что укрывала миниатюрные часы…– затем, эту крышечку закрыл, с приглушенным щелком… – и перевернул медальон обратной стороной. Мгновенная манипуляция пальцами его правой руки – и раздался щелчок…– и обратная сторона медальона имела свою тайну, что скрывала, от любопытных глаз, фотографию мужчины в военной форме… В распахнутом виде, герр Вальтер и вернул медальон, изумленной Анастасии – и тут же, со своего места, вскочила, не ведающая о правилах приличия, Рита и подбежала к ней…, но, чтобы посмотреть на обнаружившееся!
– Герр Ляйд, это вы, в молодости?! Вы служили в СС?? Выходит, Александр ваш внук, а где вы, встретились с его бабушкой?? Какой шикарный медальон: умели же старинные мастера создавать шедевры! – не стесняясь, Рита так и сыпала своими вопросами… – потом, надумала и восхититься медальоном…
Герр Вальтер, снисходительно, глянул на любопытную Риту, но на все ее вопросы, ответил притихшей Анастасии… и, ничего не понимающему, Александру…
– Анастэйн, тот потарок Мусъ стэлал я…: послэ войны, путучи в плену, я попал в ее лечепные рущки… Я не имэю чэсти быть СС: я пывший майор Абвер… Остальное лючъше спросить у Мусъ: там тэлэфон…– пэрэковорите с ней…– сафтра…
Увидев вопрос в глазах пасынка Алана и друга Алоиза – герр Вальтер не стал повторять, на немецком, то, о чем поведал Анастасии, лишь, снял со своей шеи аналогичный медальон, имеющий свою особенность: внешняя сторона его медальона была расписана, по центру, эмалью в холодных тонах… Герр Вальтер раскрыл обратную сторону своего медальона: за отворенной крышкой таилась черно-белая фотография юной девушки в скромном платьице… – Анастасия и герр Алоиз признали тайную страсть герра Ляйда…
– Мама?! – воскликнула Анастасия: – А, откуда у вас фотография моей мамы?!
– О, Мусъ!!! Я, я…– произнес, утвердительно, пожилой герр Алоиз – и похлопал друга по плечу…
Далее, ужин продолжался, практически, в безмолвии: сидящие за столом обдумывали, увиденное и услышанное…
Ночевать Александр остался в доме герра Ляйда…– обретенному внуку выделили, для проживания, уютную и просторную комнату– естественно, при нем осталась и Рита: от этой особы не так-то просто было избавиться…
***
Герр Вальтер, оставшись наедине с собой, предался любимому занятию: воспоминаниям…, о давно прошедшем…
Старинная семейная ценность, что теперь украшала стройную шею Анастасии…– этот медальон он подарил, сперва, своей молодой супруге Магде, чтобы та, безотлучно, носила при себе его фотографию… В свой медальон, влюбленный Вальтер Ляйд вставил фотографию обожаемой женушки Магды…– чтобы и она, всегда, была при нем! Проигранная война, в их жизнь внесла свои коррективы: Вальтер Ляйд (Курт Шнитке) оказался в русском плену на долгие шесть лет, а его боготворимая Магда, устав от бесконечных ожиданий, надумала, связать свою жизнь с демобилизованным американским солдатом – и уехала с ним в Америку…
Из Америки, Магда переслала ему, через Красный Крест, посылочку, одну-единственную…: к сигаретам, коробке с леденцами и плитке шоколада, прилагались теплые носки и перчатки… – и небольшое письмецо… А, еще, в одной из перчаток лежал и заветный медальон – его подарок…
– Курт! – писала Магда: – Не осуждай меня, за слабость, но мне хочется забыть об ужасах войны, о моей потере, нашем обидном поражении…– и я решила начать новую жизнь, но в Америке… Тебе, пересылаю медальон – подарок Вальтера…: я не сумела отдать эту семейную реликвию фрау Урсуле…, но ты, его брат – тебе и решать, как поступить с этой ценной вещицей… Прощай! Не мысли обо мне плохо!!!
Прочитав письмо Магды – Вальтер-Курт, едва не задохнулся…– от гнева!! Если она сумела, раздобыть его нынешний адрес, стало быть, Магда не могла, не признать его подчерк: ведь мама признала?! А, если опознала, то не могла не понимать, что ее муж Вальтер жив и скрывается под личиной Курта Шнитке!!! Понимала…, но все же решилась, отказаться от живого мужа – и, подобным образом… избавиться от его подарка! Так его подставить!!! Да, стоило любому охраннику, повнимательнее, присмотреться к золотому украшению…– и он обнаружил бы фотография Вальтера Ляйда… Особисты-русские умеют распутывать «клубки», едва в их руки попадается нужная ниточка… И, началось бы, заново, дознание…, но совершенно иным образом отнеслись бы, к обнаруженному ими, бывшему майору Абвера Вальтеру Ляйду – нежели, тогда…, к Курту Шнитке, как к водителю и сыну кухарки…
Вальтер-Курт чувствовал себя скверно: его боготворимая жена Магда сумела, длительно не раздумывая, отречься от него, выдав себя за вдову – и за другим…, последовала в Америку!!! Зачем ей хранить память о муже?!Свой медальон он сберегает под подкладкой очередной телогрейки…– медальон, что ему вернула Магда, придется, некоторое время, носить на шее… А, вдруг, ночью, кто-то пожелает завладеть его семейной реликвией?! Один, из охраны, уже предложил ему: обменять золотую «цацку» на деньги или сигареты!!!
Вальтер-Курт познал истинную горечь, из-за измены жены – его всего крючило…– и он, погруженный в свои переживания, даже, испытывал болезненные колики в желудке и животе… – но и замах топора, над своей рукой, краем глаза, все же узрел…, хотя и с опозданием: сказались годы службы в Абвере… Вальтер оттолкнул от себя нападавшего – почувствовал резкую и сильную боль в руке – и рукав его телогрейки, моментально, пропитывался кровью, хлеставшей из раны… А, тот, ненормальный, потом, и себе оттяпал палец, на руке…– и орал блажью, от боли… К ним, буквально, подлетели перепуганные конвойные… – и окровавленный топор, мигом, прибрали…– и, визуально, оглядев двух пострадавших, стали, в спешке, решать, как с ними быть?! Разбирательств в особом отделе никто не хотел….
– Клиника рядом…, рукой подать…– попросим у них помощи, неофициальной…– авось, войдут в положение?! – предложил старший, из конвойных… Таким образом, герра Вальтера Ляйда капризная и коварная судьба свела с юной девушкой Машей – Мусъ: она оканчивала медицинское училище, а в той больнице проходила преддипломную практику…
***
Медики вошли в положение охраны – чертыхаясь и ругаясь, на чем свет стоит, они оказали двум немецким военнопленным медицинскую помощь…
***
Рана, полученная от удара топором, была довольно глубокой – Курту-Вальтеру эту рану, сперва, хирург сам обработал антисептическим средством – тут и подоспела, ему в помощь, практикантка Маша…
– Так, Мария, Муся рану этому фрицу я уже обработал – тебе предстоит вколоть этому гаду обезболивающее… – затем, наложим швы, на его рану… Ты, внимательно следишь за моими действиями: я начну…, а ты, закончишь… Потом, всадишь ему в задницу еще укол: противостолбнячной сыворотки – обязательно… Не волнуйся, Мусечка: на ком же еще тебе практиковаться, накладывать швы…, как не на этом изверге… И, знай, если бы мы, попали в его руки…, уж он бы поглумился…! Так, что не дрейфь! Начнем, помолясь…– и хирург, и его Мусъ склонились над раной Вальтера-Курта…
Введенное в его организм обезболивающее…, странным образом подействовало на Вальтера-Курта: словно в дымке, растворилась серая, монотонная, безрадостная данность бытия…– ему захотелось хохотать, резвиться, совершать безрассудства…– он, с трудом, сдерживал свои порывы!
А, старенький хирург, как и обещал, передал иглу Мусе – и та, осторожно, как и надлежит прилежной ученице, продолжила: «зашивать» рану Курта-Вальтера… Юная девушка стояла рядом с ним… – и его, это обстоятельство, весьма, взволновало…– вот запах хозяйственного мыла, исходящий от этой Мусъ, раздражал эстетические чувства утонченного сноба Вальтера. Вследствие невероятной сосредоточенности и усердия, и волнения… – молоденькая дева начала интенсивно потеть – и терпко-сладковатый аромат ее пота перебил запах мыла – и, словно голодный зверь, почуявший свою добычу, раздув ноздри, Вальтер вдыхал этот, истинно женский, дух…
***
На другого военнопленного немца…– того, что жаждал, топором, сперва отсечь руку у майора Ляйда, но лишь нанес ему рану… – а, затем, оттяпал себе палец, на руке – вот, на него анестезия подействовала иным образом, нежели на Курта-Вальтера…: этот стал еще более агрессивным… Пришлось его крепко связать, для того, чтобы оказать медицинскую помощь… Потом, подоспела поддержка, психиатрическая – и, враждебно настроенного, военнопленного увезли…– больше в лагере его не видел никто!
– Какой восхитительный день: он подарил мне знакомство с прелестной Мусъ – буду ходить к ней на перевязки…, а еще, не знаю, на долго ли, но я изолирован от этого неврастеника?! Особист тот… ошибся: не всех солдат СС, что занимались сокрытием архивов, прикончил их офицер…– один выжил – и вздумал отыграться на мне! – вернувшись в лагерь, Вальтер-Курт угодил в местный лазарет… – ныне, он, временно, освобожден от работы на стройке, у него появилась возможность, на приятные раздумья. Вот, больной Алоиз встревает, невпопад…, в его думы: еще один неврастеник устроился рядом…!
Ночами ему снилась малознакомая, но такая юная и желанная…– Мусъ! Терпко-сладковатый запах ее тела манил, будоражил воображение Вальтера…
***
Вальтер Ляйд не знал, тогда, что выживший солдат СС решил, с его помощью, освободиться из русского плена – и, рассчитывал на содействие, со стороны сотрудников американского Красного Креста.
Эти сотрудники… объявились в лагере для военнопленных недавно: отбывающий наказание в России – Алоиз Хэнк имел в США старшего брата Генриха, крупного бизнесмена…– и, когда русские вознамерились, заключить контракт с бизнес-империей Генриха Хэнка, персона бывшего офицера СС Алоиза Хэнка стала предметом торга между американцами и русскими… И в Советский Союз был послан «десант», в лице сотрудников Красного Креста…: любимый младший братишка хирел в неволе, русской… – и жаловался брату, старшему, в письмах, на свое постоянное недомогание…
Нервозный бывший солдат СС быстро сообразил, что среди сотрудников американского Красного Креста, вполне мог затесаться агент разведслужбы – и бывший эсэсовец нашел повод, для уединения с одной… – и поведал своей собеседнице, о сокрытых, в белорусских лесах, архиве и ценностях…– и намекнул, что среди военнопленных, под чужим именем, «затесался», бывший офицер Абвера, который знает все…, об утаенном немцами, архиве! И, даже, пригрозил, на прощание…: если американские спецслужбы станут долго раздумывать, он, этого абверовца, порешит! Его нервы на приделе!!!
Бывший эсэсовец обратился по адресу…– вот, только данная особа приняла слова неуравновешенного собеседника, за бред сумасшедшего… Зато, другой сотрудник Красного Креста, что «случайно», подслушал тайный разговор, при следующем посещении подопечного – Алоиза Хэнка, на всякий случай, принялся, скрытно, фотографировать всех военнопленных, что попадались на его пути: и он не собирался, заморачиваться с освобождением пленного солдата СС…– в США и своих безумцев хватает…, а вот выявить предполагаемого носителя ценной информации… – другое дело!!!
Вернувшись в Штаты, сообразительный сотрудник отправился к начальству, с докладом, прихватив с собой все проявленные фотографии…
***
Один, из руководства внешней разведки, а в прошлом полковник Абвера, признал в Курте Шнитке своего бывшего сотрудника: майора Абвера Вальтера Ляйда…– и участь того была решена, к лучшему… Сам Вальтер был очарован Мусъ – и все его мысли крутились вокруг этой юной особы – и то, что он попал в поле зрения американской спецслужбы…– и не ведал!
***
Пострадавший от удара топором, Курт-Вальтер, в назначенное время, в больницу являлся под конвоем – на перевязку… Ныне, Курта-Вальтера удручал тот факт, что в хирургическом кабинете, всякий раз, вместо Мусъ, его встречала пожилая хирургическая сестра: предмет его воздыханий проходила преддипломную практику в лаборатории клиники, согласно получаемой квалификации… А, так хотелось видеть Мусъ, быть к ней поближе, хотелось, вновь, вдыхать запах ее тела, чувствовать прикосновение ее нежных рук на своей руке…– в самых смелых фантазиях, Вальтер увлекал Мусъ за собой, в Германию… Почему бы и нет: ведь, увез же американец его жену Магду…
После очередного посещения клиники, смекалистого Вальтера-Курта озарила благословенная мысль: зануда-Алоиз всех достал своей «мнимой» болезнью – почему бы ему не присоветовать, пройти обследование в заветной клинике…?! Возможно, это как-то приблизит его – Вальтера к Мусъ?!
Идея «Курта Шнитке» пришлась по душе Алоизу Хэнку: тому очень хотелось жить, а самочувствие его ухудшалось, день ото дня…– и он обратился с просьбой к лагерному начальству, а поскольку здоровье этого бывшего нациста вызывало озабоченность в Москве…– пожеланию Алоиза Хэнка пошли на встречу – и положили на медицинское обследование в заветную клинику… Как известно, все обследования начинаются со сдачи анализов…– и, таким образом, и Вальтер приблизился к своей «мечте»!
***
Алоиза положили в отдельную палату и приставили к двери конвойного солдата…– не потому, что медики преклонялись перед могущественным братом бывшего эсэсовца, или боялись побега… Медперсонал опасался: если оставить фашиста-Алоиза, без надзора, ночью, с ним могут расправиться… Слишком, много бед натворили немцы на советской земле, слишком много горя и мучений враги принесли людям страны Советов…– и некоторым бы, захотелось поквитаться с этим недобитым нацистским ублюдком – Алоизом!
Алоиз Хэнк и сам боялся расправы, над собой: всем нутром, кожей, чувствовал ненависть, людскую к себе, бывшему захватчику и карателю…– и опасался, оставаться в одиночестве, и боялся, что ему вколют не тот препарат! Старший брат Алоиза, могущественный Генрих Хэнк, чтобы как-то задобрить медицинский персонал…, на адрес клиники, через Красный Крест, переслал приличное количество продуктов питания: он был осведомлен, что советские люди недоедают – несмотря на то, что ВОВ закончилась уже, как 5 лет!
Вот, и Курта-Вальтера положили в одну палату с Алоизом: медики решили, что двум немцам, вместе, будет не скучно – и их стоит лечить… (клятва Гиппократа, и все… такое…); лагерное начальство понимало, что из травмированного Курта Шнитке все равно работник никакой, еще и на перевязки его конвойный должен сопровождать…– пусть уж в клинике лежит!
Обосновавшись в больнице, Курт-Вальтер, невзирая на волну ненависти всенародной, принялся ухаживать за Мусъ: он чувствовал, что не безразличен этой девушке – через конвойного, передавал ей плитки шоколада, в жестяных баночках – леденцы, духи и брикеты цветочного мыла…
Мусъ, при каждой их встрече, опускала глаза, краснела, смущалась, но оставалась неприступной – подаренными леденцами и шоколадом угощала своих коллег, из лаборатории – и брикет мыла с запахом жасмина положила в общую мыльницу… Мыло, с запахом сирени и духи, Муся все же унесла домой: сестренка Марина познакомилась с курсантом танкового училища – и той хотелось прельстить перспективного кавалера изысканными ароматами! Вальтер об этой уступке, со стороны Муси, так и не узнал…
***
А, практикантка – Мусъ не подвела своих учителей, и удивила более опытных коллег. Мимо ее внимания не прошла необычная «картина», что она наблюдала в микроскоп: что-то не так было с мазком крови этого фашиста… Вот, заведующая лабораторией и штатная лаборантка невзлюбили Мусю…
Благодаря результатам данного анализа крови, позднее, диагноз заболевания Алоиза Хэнка был установлен – медикам клиники следовало приступить к лечению ненавистного нациста, но Ольга Сергеевна признала в Алоизе того эсэсовца, что отдавал приказ, на сожжение ее родной деревни…
***
То, о чем он грезил долгие годы, произошло внезапно – и Курту Шнитке (Вальтеру) объявили о его освобождение, которого, ныне, он вовсе не ждал! Старший брат Алоиза – все тот же Генрих Хэнк похлопотал, за «приятеля» своего братишки, хотя тот и не просил… – и после подписания контракта с американцами, советская сторона согласилась: освободить из плена бывшего офицера СС Алоиза Хэнка и бывшего ефрейтора Курта Шнитке!
Увлеченный, не на шутку, Мусъ – зрелый мужчина, Вальтер Ляйд, с грустью, покидая Россию навсегда, пожелал сохранить добрую память о себе – и принял решение: передарить русской деве, недоступной Мусъ, фамильный медальон, что некогда служил залогом его любви, к вероломной жене Магде… И свою фотографию из медальона не забрал: оставил на память Мусъ о себе, истинном! Несколько эмоциональных жестов и набор русских слов, что знали многие пленные немцы, проведшие в России почти девять лет…– и конвойный «Иван» согласился, передать золотое украшение девушке Мусъ…, ведь, она столько времени занималась лечением этого больного!
***
– Боже, около пятидесяти лет прошло…, а оглянувшись, на прожитые годы, понимаешь…: они промелькнули, словно, миг!!! – в тиши спальни раздался хрипловатый смех пожилого герра Вальтера: он придумал месть вероломному «Ивану»: – Этот ловкий мародер преподнес, столь ценный медальон, желанной Мусъ, но от своего имени!!! Хорош!!! Но до Мусъ мой подарок дошел – и, поскольку, медальон был представлен Анастэйн, как подарок ее отца – ныне, я украду у наглого «Ивана» его дочь и внука!!!
Пасынок Алан.
Пасынку герра Вальтера Ляйда – Алану тоже не спалось, этой ночью: ему было неприятно сегодняшнее открытие! Его красивая и обожаемая мамочка Магда не была единственно-неповторимой женщиной, для отчима! И, даже, обнаружилась дочь Вальтера, рожденная русской! – и Алан испытал жгучую ревность, к этой миловидной женщине! Жаль милую мамочку, ныне покойную: она была достойна любви и поклонения, но жизнь решила иначе! Расстроенного, Алана захлестнули воспоминания: о днях, давно прошедших…
***
Алану было немногим, более трех лет, когда его отец Алан-старший, ветеран 2-ой Мировой, раскрыл их тайну: в его отсутствие, гражданская жена – немка Магда разговаривает с их маленьким сыном на немецком языке!!! В «праведном» гневе, Алан-старший, ремнем, «слегка» побил Алана-младшего, а уж, потом, с особым остервенением, принялся за «воспитание» Магды: надо же, какая гадина… – растит его сына-американца фашистским отродьем!!!
Ветеран 2-ой Мировой войны принялся дубасить свою гражданскую жену, как боксерскую грушу: к этой женщине у Алана-старшего не осталось никаких нежных чувств – теперь, он жалел, что привез с собой, из Германии, такую дрянь! Ненависть к Магде подогревало немаловажное обстоятельство: стоило Алану-старшему выпить, хотя бы немного, спиртного, его голова начинала зверски болеть – сказывалась контузия, полученная в боях с немцами… Ныне, те были далеко…, а кто-то и в загробном Мире – а Магда рядом!!! Она должна ответить ему за своих фрицев: ведь и она немка!!!
Маленький Алан, из своей, детской комнаты подглядывал за тем, что происходило в гостиной – и липкий страх овладевал всем его существом: отец давно уже поколачивает мамочку, но все заканчивалось их примирением…, а сегодня происходило нечто ужасное…– отец не похож на себя, но на лютого зверя!!! А, ведь, мама учила его разговорному немецкому…, всего лишь?!
С того страшного дня прошло более сорока лет…, но Алан до сих пор помнит ужас, который ему пришлось пережить…: его отец готов был за пинать, затоптать, до смерти, его мамочку!!! И, появление на пороге их квартиры, в Нью-Йорке, герра Вальтера Ляйда, было равносильно чуду! Этот, незнакомый малышу Алану, дядя ни минуты не раздумывал: он отшвырнул невменяемого отца, от недвижимо лежащей на полу, окровавленной мамы – и, своим вмешательством, прекратил: зверское избиение беззащитной жертвы…
***
Так уж вышло, что дорога домой, из плена, для Вальтера, пролегла через Америку – а там выяснилось дивное: здешние спецслужбы были хорошо осведомлены, с кем имеют дело, на самом деле… – и его освобождение из русского плена не было случайностью! Более того, Вальтер Ляйд встретился со своим бывшим начальником – и тот, без излишнего «тумана», сразу завел речь, о сокрытом архиве Абвера и ценностях… И главное – поинтересовался: кто, из оставшихся в России агентов Ляйда, сумел бы добраться до тайника?!
– Война с русскими продолжается!!! – понял умный Вальтер – и ответил, исчерпывающе, на все вопросы лиц, официальных и заинтересованных… В свою очередь, и у Вальтера была просьба к американцам: на основании закона, поспособствовать ему, в избавлении от личины Курта Шнитке – и оказать содействие в «воскрешении» как Вальтеру Ляйду…
Поскольку, для легализации личности Вальтера Ляйда требовалось уладить некие формальности – у него появилось свободное время – и Вальтер, из любопытства, решил проведать бывшую жену Магду, но не в одиночестве, а в сопровождении сотрудника спецслужбы, что оказалось весьма кстати…
Его визит вышел уместным: Вальтер спас свою бывшую жену Магду от гнева ее мужа, нынешнего – потом, сотрудник спецслужбы, что сопровождал Вальтера, взял на себя объяснение с местной полицией и с медицинским персоналом – и обезображенную побоями, Магду, оперативно, направили в больницу. Алана-старшего забрали в полицейский участок, а малыш-Алан был предоставлен заботам герра Ляйда – по слезной просьбе матери мальчика…
– Вальтер, умоляю: не оставляй моего сына здесь…, отвези Алана к моей маме – ты, все равно вернешься в Германию! – прошамкала окровавленным, беззубым ртом женщина. Ныне, что лежало на носилках…, вовсе, не походило на его обожаемую Магду… – и это нечто, вновь, потеряло сознание.
***
Они вышли из ненавистной квартиры, на шумную улицу – и малыш-Алан, крепко, как в спасательный круг, вцепился своей маленькой ручкой в хорошего дядю Вальтера!
Их ожидала машина, которая и доставила мужчину, и маленького мальчика в отель, где герру Ляйду сняли номер…
***
Вальтер Ляйд исполнил просьбу бывшей жены…, но мать Магды – фрау Анна, вовсе, не собиралась: брать на себя заботу, о единственном внуке Алане – и Вальтер был вынужден, привезти сына Магды в свой дом…
– Вальтер, сынок!!! Я уж и не надеялась, дожить до встречи с тобой!!! – вся в слезах, на встречу любимому сыну, бросилась его мать, фрау Урсула.
Пожилая мать и взрослый сын крепко обнялись – и долго не выпускали друг друга из своих объятий…
– Мамочка, только мысли о тебе, моей бесценной, помогли мне выжить в плену!!! Каждый день, перед сном, я, именно, так и представлял нашу встречу! Спасибо тебе, родная…!!! Я, бесконечно долго, был в плену: смотри какой сын вырос у Магды, за время моего отсутствия! Его зовут Алан…, но фрау Анна отказалась за ним присматривать – и, кое-какое время: до приезда Магды – Алан поживет в нашем доме… Ты, не против, мамочка?! – Вальтер взял ладони матери в свои руки и принялся их, страстно, целовать…
***
Фройлян Марте, во сне, впервые явился ее сынок Курт, выглядел он задумчивым и слегка опечаленным…
– Мамочка, любимая мамочка! Прости меня, и не плачь: из плена, домой, вернулся Вальтер, а мои останки полуистлели в земле, белорусской… Но, как видишь, я не исчез, бесследно…– пусть это послужит тебе и папе небольшим утешением…– и осмысление того, что я умер вовремя: ваш любимый Курт не перенес бы тех трудностей, что сумел пережить, перетерпеть Вальтер…– отсюда, я подсматривал за ним!!! Не печальтесь, наша разлука не навсегда!!! Мальчик Алан такой славный…– он мне понравился – подарите ему мою любимую машинку!!! А брата Вальтера я люблю, несмотря ни на что! – сын исчез, а фройлян Марта проснулась и проплакала до самого утра…– и герру Отто никак не удавалось, успокоить рыдающую женщину…
– Почему твой Вальтер сумел выжить в плену, а наш любимый Курт… -нет?! – успокоившись, Марта рассказала свой сон Отто: – Ты, знаешь мальчика Алана: нашему Курту он так понравился, что он попросил, подарить этому малышу свою любимую машинку?! Ты, помнишь Отто, какая игрушка была самой любимой у Курта?! – фройлян Марта, сызнова, разрыдалась.
***
Он несколько лет не переступал порог этого дома, но вещий сон Марты взволновал его…– и герр Отто решился, на визит в жилище, откуда был изгнан законной женой, фрау Урсулой.
Дверь ему открыла горничная – и тут же в холл выбежал резвый мальчик лет трех…: белокурый, большеглазый, он, с любопытством, посмотрел на незнакомца и уже собирался убежать назад…
– Малыш, тебя не Аланом зовут?! – спросил непоседу герр Отто.
– Да, Аланом…– а вы, дядя – Дед Мороз, что ли?! Кто вам сказал, как меня зовут?! – ясные глаза Алана выдавали его крайнее удивление…
– Нет, малыш, я не Дед Мороз, а герр Отто – папа Вальтера: знаешь такого большого мальчика?! – Алан, утвердительно, мотнул головой пожилому мужчине.
***
Дверной звонок оповестил, о приходе Вальтера…– и перед герром Отто предстал его сорокатрехлетний сын: абсолютно седые, волосы коротко острижены; лицо – загорелое и обветренное – вследствие постоянной работы под «открытым небом»; морщины – на лбу и в уголках глаз…– и, по-прежнему, он подтянут…, и настроен на ироничный лад.
– Вот, уже и сын, старший поседел…, а младший – остался на век молодым! – подумалось герру Отто, но в слух он спросил: – Как жил все эти годы, сын?! Что за славный мальчик поселился в вашем доме? Ты, позволишь Алану бывать в гостях у нас, с Мартой?!
Вальтер, жестом руки, пригласил отца, проследовать в гостиную…
– Что тебе сказать, отец?! Не столько трудно было переносить тяжелую и изнурительную работу…, сколь осознавать наше военное поражение! И эти, первоначально, длительные переходы, когда ты, не имеешь возможности, выйти из колонны военнопленных, чтобы справить нужду – и мочишься в свои штаны