Друг из шкафчика

Пролог

Девять месяцев назад…

Тени смыкались вокруг, как живые существа, плавно перетекая одна в другую. Тьма казалась плотной, осязаемой; она давила со всех сторон, проникала под кожу и змеилась внутри. Каждый шаг отдавался глухим эхом. Обычно улыбчивое лицо старшеклассника нахмурилось, светлые брови сдвинулись к переносице, а ясные глаза, ежедневно искрившиеся радостью, наполнились ужасом. Волосы, которые парень имел привычку аккуратно укладывать, растрепались, прилипая ко лбу, покрытому холодным потом.

Юноша шёл босиком, чувствуя под ногами странную прохладу, которая исходила ни от камня, ни от земли – просто от пустоты, что обнимала ноги и высасывала тепло из тела. На нём были лишь пижамные штаны, которые теперь казались слишком широкими, болтающимися на худых ногах. В этой безмолвной темноте его босые ступни производили слабые, но чёткие звуки, каждый раз отражаясь эхом, насмехаясь над его беспомощностью.

Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Пальцы похолодели, а ладони стали влажными от пота. Он шёл, не понимая куда, но инстинкт заставлял двигаться дальше.

Впереди показалась фигура – высокий силуэт, чётко выделявшийся на фоне темноты. Лицо скрывала глубокая тень, но улыбка проглядывалась отчётливо. Она казалась слишком широкой, искусственной, как маска, надетая для представления. Эта улыбка не вызывала доверия, она скорее пугала своей чрезмерной доброжелательностью. Голос, который раздался следом, оказался таким же: сладким, медовым, но в нём чувствовалась фальшь, пробирающая до костей.

– Позволь помочь тебе, – проговорил незнакомец, каждое слово которого звенело ложью. Его рука протянулась вперёд, длинные пальцы буквально светились в темноте. От этого жеста по спине пробежал ледяной поток страха. Парень хотел закричать, но горло сжал спазм, а язык прилип к нёбу. Вместо этого он сделал единственное, что мог: развернулся и бросился бежать.

Тени вокруг уплотнились ещё сильнее, они обтекали его, как вода, но одновременно цеплялись за ноги, мешали движению. Казалось, они имели собственную волю, стремясь удержать гостя здесь, не отпускать. Каждый шаг давался всё труднее, но страх придавал силы. Юноша не мог позволить себе остановиться, потому что знал: если это случится, конец неизбежен.

Однако, расстояние между ним и странным человеком сокращалось слишком быстро. Когда тот внезапно оказался рядом с целью, парень замер, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Незнакомец улыбался, его голос звучал теперь громче:

– Зачем убегать? Я ведь только хочу помочь.

Слова хоть и мягкие, но в них крылось нечто такое, что заставляло внутренности сворачиваться в комок. Прежде чем парень успел сделать новый шаг, чужая рука схватила его за запястье. Тело юноши тут же пронзило морозом, а следом обожгло. Боль распространилась мгновенно, как если бы тысячи игл вонзились в кожу. Затем чувство, словно душа покидает своё телесное пристанище, словно её высасывают через эту холодную хватку, оставляя лишь пустоту внутри.

Мрак сгустился, стал полным, бездонным. Последнее, что почувствовал парень, – ощущение безвозвратного исчезновения собственного «я», растворения во тьме.

Утро встретило маленький городок весенним солнцем. Взрослые спешили по своим делам, дети собирались в школу. Но новость, которая быстро распространилась по всему городу, всколыхнула привычное течение дня: шестнадцатилетний Егор Лебедев был найден мёртвым в своей кровати. Врачи не смогли определить точную причину смерти – никаких видимых заболеваний или травм не обнаружили. Все говорили, что он просто уснул и больше не проснулся.

1. Старый-новый одноклассник

Кира шла по школьному коридору, рассеянно постукивая пальцами по ремню сумки. Тёмно-синий хвост волос, собранный слегка набок, то и дело касался плеча, когда девушка беззаботно подхватывала слова вокалиста, почти неслышно напевая себе под нос. Утро оказалось хорошим – редкое явление, особенно для первого дня после зимних каникул.

Светлые стены, широкие окна, пропускающие свет фонарей с улицы, и гул голосов создавали впечатление оживлённого улья. Школьники спешили к своим классам, кое-кто пытался повторить домашнее задание, а учителя подгоняли запоздавших.

Все ученики в одинаковой форме: белая рубашка, тёмно-серый жилет и брюки для мальчиков, юбка для девочек. Ровные ряды одинаково одетых подростков создавали ощущение порядка, почти стерильного, если бы не их оживлённые разговоры и смех.

Кира же выделялась. Не столько цветом волос, сколько выбором одежды. Вместо стандартной юбки она носила брюки.

Получая форму в начале учебного года, девушка столкнулась с жёстким сопротивлением. Женщина, отвечающая за внешний вид учеников, буквально всплеснула руками, увидев, что Кира требует брюки вместо юбки.

– Это нарушение правил! – строго заявила она, сверля новую ученицу возмущённым взглядом. – Все девочки носят юбки, так было всегда!

Кира скрестила руки на груди, не собираясь уступать.

– Правила не говорят, что я не могу выбрать брюки, – спокойно парировала она.

Спор привлёк внимание директора, который как раз проходил мимо. Строгий, но справедливый, он остановился, выслушал обе стороны и ненадолго задумался.

– Если Кира хочет брюки – пусть носит брюки, – наконец произнёс он, бросив на ученицу внимательный взгляд. – В конце концов, правила на самом деле этого не запрещают.

Женщина недовольно сжала губы, но спор был решён. С того дня Кира стала единственной девушкой в школе, которая носила брюки и не понимала, почему остальные не делают так же. Но этот вопрос волновал её не больше пары секунд.

Подойдя к своему жёлтому шкафчику с номером сорок семь, который находился чуть дальше по коридору на первом этаже, Кира вынула ключ и отперла дверцу. Внутри аккуратно лежала форма для физкультуры – шорты и футболка. Взяв вещи, девушка захлопнула шкафчик и отправилась в раздевалку для девочек.

Звонок прозвенел в тот самый момент, когда Кира переступила порог спортзала. Учитель физкультуры взглянул на неё, но ничего не сказал. Она не опоздала – и это было главным.

– Кира, сюда! – раздался голос.

Возле стены стояли Амелия и Валерия, миниатюрные близняшки с чёрными, как смоль, волосами. Амелия имела привычку собирать их в два хвостика, тогда как Валерия предпочитала ходить с распущенными. Тем, кто видел этих сестёр впервые, они казались похожими друг на друга, как две капли воды. Однако Кире больше нравилось сравнивать их с капельками бензина. В темноте они абсолютно одинаковы, но на солнце каждая переливается по-своему.

Так же за четыре месяца обучения в новой школе Кира подметила, что у Валерии лицо более круглое, а у Амелии – вытянутое, из-за чего у последней сильнее выделялись впалые глаза. Ещё стоит добавить, что полными именами сестёр называла только Кира и женщина в паспортном столе, когда тем исполнилось четырнадцать. Остальные же обращались к ним Лия и Лера.

Когда Кира перевелась в эту школу, она сразу нашла с близняшками общий язык. Они не стали лучшими подругами, но проводить время вместе оказалось приятно.

– Как каникулы прошли? – спросила она у сестёр.

– Слишком мало, – ответила Амелия. – Хотелось бы ещё пару дней.

– Или хотя бы пару часов, чтобы выспаться, – протянула Валерия и вскоре мечтательно добавила: – Вот бы у нас был урок сна. Тогда я была бы отличницей.

Кира усмехнулась.

– Думаю, за такой предмет бились бы все, – бросила она взгляд на остальных учеников, неохотно строящихся вдоль стены. Кто-то ещё сонно тер глаза, а кто-то, напротив, выглядел чересчур бодрым – как, например, Лев Смирнов, который уже не в силах был ждать, когда учитель разрешит покидать мяч в кольцо.

– Ага, – подхватила Валерия. – Только представь: заходишь в класс, укладываешься на мягкую подушку, укутываешься пледом…

– А учитель ходит и понижает оценки за храп, – добавила Амелия, на что Валерия фыркнула.

Но продолжить предаваться мечтам они не успели, начавшаяся разминка помешала. Двадцать человек дружно пробежали несколько кругов по залу, а затем учитель разделил их на команды для игры в баскетбол. Кира любила этот спорт – не сказать, что она была профессионалом, но игра с мячом ей нравилась куда больше, чем сидение за партой. Амелия и Лев оказались в команде против неё, а Валерия попала в союзники. Во время игры Кира пару раз успела перехватить мяч, вызвав раздражённое фырканье Амелии.

– Ты специально против меня играешь? – пошутила та, когда Кира в очередной раз сделала точный пас.

– Ничего личного, просто игра, – усмехнулась она, переводя взгляд на мяч, который каким-то образом уже оказался у Льва Смирнова.

Тот, не колеблясь, сделал рывок к кольцу. Кира знала, что Лев – один из лучших игроков в школе, и перехватить у него инициативу почти невозможно. Однако она всё же попробовала. После резкого шага в сторону, девушка выставила руку, но Лев оказался быстрее. Он увернулся, сделал прыжок и отправил мяч в кольцо с такой лёгкостью, словно просто взмахнул рукой.

– Вот это да, – пробормотала Валерия, наблюдая за тем, как Лев, довольный собой, возвращается к команде.

Звонок на перемену прервал игру со счётом 5:4, не в пользу команды Киры.

Переодевшись, девушки отправились по коридору в сторону кабинета истории. Амелия и Кира обсуждали игру, а Валерия включалась в разговор лишь когда упоминались удачные броски Льва.

Кира уже давно догадывалась, что Валерия испытывает симпатию к однокласснику. Пусть та никогда не признавалась в этом вслух, но её реакция на парня говорила сама за себя. Когда он забрасывал мяч в кольцо, глаза Валерии блестели, как самые огромные бриллианты. А когда кто-то упоминал имя Льва, на лице девушки неизменно появлялась та самая едва заметная улыбка, которую Кира уже научилась распознавать.

Лев Смирнов определённо тот, кто может нравиться многим. Спортивный, с уверенной, чуть ленивой походкой человека, привыкшего к победам. Светлые волосы всегда взъерошены, как после тренировки, а карие глаза смотрят с лёгкой иронией – он точно знает, что думают о нём окружающие. Но о том, чтобы назвать парня зазнайкой, и речи быть не может. В разговоре Лев часто шутит, но никогда не делает этого зло – его улыбка открыта, а голос всегда звучит весело и ободряюще.

Нельзя сказать, что Кира понимала его до конца. Иногда Лев казался простым, даже немного беспечным, но в другие моменты в его взгляде мелькало что-то глубокое, почти задумчивое. Может, поэтому Валерии и нравилось наблюдать за одноклассником?

Пока девушки шли по коридору, Кира заметила, как подруга в очередной раз взглянула на Льва, когда тот, проходя мимо, смеялся над чем-то вместе с друзьями. На щеках Валерии появилась лёгкая тень румянца, но она тут же отвела взгляд, делая вид, что сосредоточена на разговоре.

Приблизившись к кабинету, Кира замедлила шаг.

– Вы, идите, я сейчас, – кивнула она куда-то в сторону.

Амелия лишь пожала плечами, а Валерия, кажется, даже не заметила, что кто-то что-то сказал – она была слишком занята, исподтишка посматривая в сторону Льва, который остановился у окна.

Кира еле заметно улыбнулась и направилась к своему жёлтому шкафчику. Повернув ключ, она аккуратно сложила в него форму для физкультуры и вытащила учебник истории. Как только дверца с глухим щелчком закрылась, девушка вздрогнула.

Буквально в полушаге, где ещё секунду назад не было никого, стоял парень. Высокий, с чёрными волосами и тёмными, почти чёрными глазами. Его кожа была настолько бледной, что в свете школьных ламп казалась почти прозрачной. Но не это заставило Киру замереть, а его взгляд. Он смотрел на неё не просто холодно – с такой злостью, словно она когда-то сделала ему что-то ужасное.

Кира сглотнула.

– Эм… Ты чего? – нерешительно спросила она.

Парень не ответил. Его губы не живого синюшного оттенка остались плотно сжаты, а в тёмных глазах мелькнуло что-то тяжёлое. Ещё мгновение он просто стоял, а затем молча развернулся и быстрым шагом растворился в толпе.

Ещё несколько секунд Кира продолжала смотреть в ту сторону, где скрылся незнакомец, силясь вспомнить, видела ли его раньше. Вроде бы нет. Черты лица не узнавались, да и в общем такой мертвецкий вид… Вряд ли он был из параллельного класса. Может, перевёлся сюда недавно?

– Что с тобой? – внезапно раздался голос Амелии.

Кира снова вздрогнула и обернулась к подруге, сидящей рядом за партой в кабинете истории. Та смотрела на неё с любопытством, в одной руке она держала тетрадь, а другой теребила кончик чёрного хвостика.

– Да так… – неопределённо отмахнулась Кира. – Наткнулась на странного парня.

– Странный – это как? – заинтересовано повернулась с передней парты Валерия.

– Просто… странный, – пожала плечами Кира. – На покойника похож, бледный очень. Посмотрел на меня, как на злейшего врага.

Валерия задумалась, а потом покачала головой:

– Не знаю такого. Может, ты вампира встретила?

– Это вряд ли, – усмехнулась Кира, потому что не верила ни во что сверхъестественное.

Они обменялись ещё парой фраз, но Кира уже почти не слушала. Мысль о странном парне, которого она видела у шкафчиков, всё ещё сидела в голове. Почему он так на неё посмотрел? Кто это вообще такой?

Однако долго размышлять не пришлось – дверь кабинета открылась, и в класс вошёл директор. С привычным серьёзным и одновременно добрым выражением лица он осмотрел учеников и, чуть отступив в сторону, кивнул кому-то в коридоре.

– Смотрите, кого я привёл, – объявил он. – Сэм снова будет учиться с вами.

В классе воцарилась тишина, а затем раздался одобрительный гул. Несколько человек с интересом зашептались, кто-то громко воскликнул:

– Сэм! Нифига себе, ты вернулся!

Лев Смирнов широко улыбнулся и, подняв руку, махнул однокласснику:

– Чего на физру не пришёл?

Парень, которого Кира видела у шкафчиков, спокойно прошёл в класс, не отвечая на приветствия. Взгляд сквозил безразличием, словно он и не слышал никого. Отправился прямиком к задней парте, свободной в соседнем ряду с Кирой.

Когда проходил мимо, она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Сэм едва заметно скользнул по однокласснице взглядом – не таким злым, как раньше, но всё таким же тяжёлым и странным.

Кира ткнула Амелию локтем и тихо прошептала:

– Это тот самый парень.

Амелия хихикнула, дернула сестру за прядь волос и с игривой усмешкой наклонилась к её уху:

– Слышала? Сэм и есть вампир, который напугал Киру.

Валерия тихо рассмеялась, прикрывая рот рукой, чтобы не привлекать внимания. Кира закатила глаза, но улыбнулась.

– Вы его знаете? – перевела она взгляд с одной близняшки на другую.

– Да, Сэм раньше учился с нами, – ответила Амелия.

Кира удивлённо подняла брови и снова взглянула на парня. Тот молча сел за парту, скрестив руки на груди, и уставился в одну точку перед собой.

«Раньше учился с ними?» – повторила про себя. Значит, не новый ученик, а кто-то из тех, кто по каким-то причинам исчез, а теперь вернулся.

Кира продолжала смотреть на парня, который сидел с абсолютно непроницаемым выражением лица. Что-то в нём по-прежнему казалось ей странным.

– А он откуда родом? Из Штатов, что ли? – поинтересовалась она у подруг, а те захихикали, прикрывая рты.

– Нет, местный, – ответила Валерия.

Кира нахмурилась.

– Тогда что у него с именем?

– Да кто знает, – пожала плечами Амелия. – Его с первого класса все так называют. А вообще, он Сёмка.

Кира удивлённо моргнула и повторила про себя «Семён». Она тут же хотела ещё что-то спросить, но не успела.

– Орловы и Миронова! – раздался громкий голос учительницы.

Кира резко замолчала, а Амелия и Валерия одновременно выпрямились, делая вид, что усердно читают новый параграф. Учительница сурово посмотрела на них ещё пару секунд, а затем, убедившись, что нарушительницы дисциплины больше не болтают, отвернулась и написала что-то на доске.

Как только её внимание переключилось с девушек, Амелия наклонилась к Кире:

– После уроков расскажу.

2. Забытые имена

Как только прозвенел последний звонок, Кира, Амелия и Валерия покинули здание школы. На улице стояла ясная, но холодная погода – тонкий слой снега покрывал тротуары, а в воздухе витал лёгкий морозный запах. Детский смех разносился по школьному двору: ученики младших классов радостно бегали друг за другом, оставляя хаотичные следы на снегу.

Девушки медленно двинулись по дорожке, ведущей к воротам школы. Кира, закутавшись в тёплый шарф, поправила лямку сумки. Синие пряди волос выбивались из-под капюшона, слегка развеваясь на ветру. Амелия и Валерия выглядели похоже: длинные пальто, перчатки и одинаковые вязаные шапки, в которых легко спутать близняшек.

Когда одноклассницы отошли подальше от школы, оставив позади шумный двор, Кира нетерпеливо оборвала нисколько неинтересное обсуждение того, как тяжело возвращаться в учебные будни после каникул:

– Ладно, теперь рассказывайте. Что не так с Семёном?

Сёстры переглянулись. Первой отозвалась Амелия:

– С кем?

– Семёном, – повторила Кира, чуть нахмурившись. – Тем самым парнем, который выглядит, как нечисть, только выбравшаяся из могилы.

На мгновение воцарилось молчание, затем Амелия хлопнула себя по лбу:

– А, ты про Сэма! Никак не могу привыкнуть к твоей манере называть всех полными именами.

Валерия, усмехнувшись, кивком согласилась с сестрой.

– Ну так что? – Кире до жути не терпелось узнать, что же могло заставить незнакомого парня смотреть на неё с такой ненавистью.

Близняшки заметно переменились в лицах. Валерия уставилась в даль, а Амелия опустила голову, стараясь скрыть эмоции. Возникла пауза.

На другой стороне улицы виднелся небольшой парк, припорошенный свежим снегом. Голые деревья раскинули тёмные ветви, похожие на замершие силуэты. Вдоль аллеи тянулись пустые лавочки, покрытые инеем, а фонари отбрасывали на снег длинные холодные тени.

Загорелся зелёный сигнал светофора, и девушки молча перешли дорогу. Лишь на другой стороне Валерия заговорила бесцветным голосом:

– Сэм и его лучший друг учились с нами с первого класса. Они всегда считались самыми популярными парнями, даже Лев Смирнов им уступал. Можно было подумать, эти двое намеревались стать легендами школы. Но, увы, прошлой весной их мечтам пришёл конец.

Краем глаза Кира заметила, как Амелия быстро смахнула слезу. Однако она решила, что тому виной холодный ветер.

– А так и не скажешь, что у этого вашего Сэма могут быть друзья, – хмыкнула Кира. – Ну и где сейчас столь редкий экземпляр?

Последовала тишина, от которой Кире стало не по себе. Валерия продолжала смотреть в даль, а Амелия, подняв покрасневшие глаза, тихо произнесла:

– Он умер.

Кира не знала, что сказать. В голове теснились вопросы, но ни один из них не казался уместным. Она неразборчиво что-то буркнула, кутаясь в шарф. В этот момент порыв ветра снова ударил в лицо, заставив прищуриться.

Амелия… Она прослезилась не из-за холода. Для неё этот парень был не просто одноклассником. Кира вдруг поняла это с какой-то странной ясностью. Может, они дружили? Но спрашивать об этом показалось неправильным.

Девушки продолжали идти вдоль жилых пятиэтажек. Чем ближе те располагались к школе, тем наряднее выглядели: свежая краска, ухоженные дворы, аккуратно расчищенные дорожки. Великолепное учебное заведение буквально заражало окружающее пространство безупречностью.

Для города, где из достопримечательностей – лишь парочка аллей да ветхий монумент на главной площади, школа поражала своей современностью. Фасады – строгие и ухоженные, коридоры – просторные и светлые, а за каждой дверью – техника, не хуже, чем в столичных учреждениях. В кабинетах – интерактивные доски, в лабораториях – аккуратные стенды, мощные компьютеры, измерительные приборы. Даже Кира, выросшая среди шумных проспектов крупного города, не ощущала недостатка – эта школа держала планку, соответствовала её привычному темпу, не давала погрузиться в провинциальную скуку.

Первой разорвала молчание Валерия. Она заговорила о предстоящем школьном мероприятии, и Амелия тут же подхватила. Кира слушала вполуха, лишь кивая в нужных местах.

На повороте близняшки остановились.

– До завтра, – улыбнулась Валерия.

– Пока, – добавила её сестра.

Проводив взглядом подруг, Кира отправилась вниз по улице. Её дом находился в самом конце. Чем дальше она отходила от школы, тем сильнее менялся пейзаж. Окна уже не блестели так чисто, фасады домов не впечатляли свежестью, кое-где облупилась краска, во дворах стояли ободранные лавочки.

Вдруг внимание привлекло нечто странное. На противоположной стороне улицы, немного позади, шёл новый одноклассник. Он был укутан в бордовый шарф ещё плотнее, чем Кира в свой, из-за этого казалось, что на улице холоднее, чем есть на самом деле. Варежки на его руках выглядели мягкими и тёплыми, даже немного нелепыми на фоне его мрачного вида. Но то, как он смотрел… Тот же взгляд – тяжёлый, настороженный, с оттенком… злости? И это странным образом не сочеталось с его слишком тёплой, почти милой экипировкой.

Кира замедлила шаг, не зная, стоит ей ускориться или, наоборот, сделать вид, что ничего не заметила. Но тут кто-то коснулся её плеча.

Девушка вздрогнула и, резко обернувшись, махнула рукой, на всякий случай защищаясь от опасности.

– Ты чего? – перед ней стоял Лев Смирнов, одноклассник и сосед по двору. Из-под шапки торчали светлые волосы, слегка растрёпанные ветром. А объёмная спортивная куртка делала его фигуру ещё массивнее, словно тот только что вышел с тренировки.

– Лев, – выдохнула Кира, переводя дух.

– Напугал? – приподнял он бровь.

Кира быстро взглянула на противоположную сторону улицы. Появление Смирнова, словно сильный ветер, унесло грозовую тучу в виде Сэма далеко вперёд.

– Неважно, – пробормотала она.

– Тогда идём, пока не превратились в сосульки, – усмехнулся одноклассник, вытянув вперёд длинную ногу, готовясь к шагу. – Кстати, отлично играла сегодня, – запихивая руки в карманы куртки, сказал он. – Кажется, у меня появился достойный соперник.

Кира скептически посмотрела на парня.

– Да ладно тебе, ваша команда всё равно победила.

Лев фыркнул:

– Я вообще-то серьёзно. Мы же чуть не проиграли, когда ты начала забрасывать трёхочковые, как одержимая.

Девушка пожала плечами, но уголки губ всё же дрогнули:

– Ну, если что, реванш неизбежен.

– Ох, только не начинай, – закатил глаза Лев. – Сначала реванш, потом тренировки, потом сборы… и вот уже через год ты заставляешь меня вставать в шесть утра на пробежку.

Кира прищурилась, а потом, поняв, что парень имел в виду, рассмеялась.

– Ты слишком самоуверен. С чего решил, что я захочу тебя тренировать?

– Ну, мне ведь нужен кто-то, кто будет напоминать, что я лучший, – невозмутимо ответил одноклассник, чем вызвал искренний смех у своей спутницы.

Она и не заметила, как тревожные мысли о Сэме испарились, словно Лев на самом деле оказался ветерком, который их сдул.

Когда одноклассники подошли к крайнему дому, парень остановился:

– Значит в среду устроим реванш?

– Посмотрим, смогу ли я пережить поражение в очередной раз, – усмехнулась Кира, на что Лев театрально вздохнул.

– Ты сильная, справишься.

Он махнул рукой и отправился вглубь двора.

Оказавшись в квартире и сняв верхнюю одежду, Кира замедлила шаг. В коридоре царствовала тишина, только тусклый свет от лампы падал на старые обои с цветочками, напоминая о былом. Вполне обычная, ничем не примечательная квартира с невысокими потолками и старинной мебелью, которую бабушка Лидия Николаевна покупала ещё в молодости. На стенах множество фотографий с маленькой Кирой и её родителями – такими молодыми и счастливыми, что невольно щемило сердце.

Зайдя на кухню, Кира уловила знакомый запах – жареных драников, так любимых ей с детства. Это сразу согрело душу. Бабушка Лидия стояла у плиты, наклонившись, с сосредоточенным выражением лица, обжаривая картофельные оладьи на сковороде. Её волосы, раньше светлые, теперь стали седыми, а глаза, хоть и тускло мерцали, всё ещё искрились нежностью и заботой.

– О, здравствуй, моя хорошая! – раздался тёплый и уютный голос. Лидия Николаевна повернулась к внучке и, улыбаясь, добавила:

– Ты как, птичка моя, проголодалась?

Кира почувствовала лёгкое облегчение, когда услышала это. «Птичка» – так бабушка всегда называла её. И сейчас, услышав это слово, Кира поняла, что та в сознании. Это было редким событием, и каждый раз, когда Лидия Николаевна узнавала её, для Киры это становилось маленьким праздником. Ведь всё чаще бабушка путала внучку со своей покойной дочерью, матерью Киры, что, конечно, приносило боль, но, увы, это было неизбежно.

Ещё несколько месяцев назад Кира не могла бы и представить, что будет жить в этом маленьком городке. Она привыкла к шуму мегаполиса, к темпам жизни, к современным улицам и домам. Однако прогрессирующая болезнь бабушки изменила привычное течение времени.

Переезд был сложным решением, но Кира не видела другого пути. Лидия Николаевна страдала от болезни Альцгеймера, и её состояние ухудшалось с каждым месяцем. Поначалу она путала людей, забывала события, но с каждым новым днём становилось всё труднее игнорировать очевидное. Девушка переживала, что в этом городе бабушка может остаться одна, а что, если её состояние ухудшится до такой степени, что ей будет опасно находиться в одиночестве? Кира не видела другого выбора, кроме как уговорить отца вернуться туда, где всё напоминает о прежних временах, когда ещё была жива его горячо любимая супруга.

В первые недели отец ходил по квартире Лидии Николаевны с тусклым взглядом, стараясь отрицать своё присутствие в ней. Стены хранили память о его Александре – её запахи, смех, повседневные дела, присутствие. Письменный стол, за которым она однажды делилась мечтами о переезде в столицу, её чашка, стоявшая в кухонном шкафу, фотографии на полках – всё это не давало мужчине покоя.

И тем не менее, он не стал противиться просьбе дочери о переезде. В первую очередь потому, что понимал – бабушке Киры необходим уход и присмотр. К тому же работа вахтовым методом позволяла часто бывать вдали от этого места.

Кира никогда не обижалась на отца за то, что тот уезжал, оставляя её наедине со странностями больного человека. Она взрослела быстрее, чем хотелось бы, но это было естественно. Понимание, что мир не вращается вокруг её желаний, пришло слишком рано, и, если отец чувствовал себя легче, находясь вдали от этого места, то так тому и быть. К тому же Кира действительно справлялась. Ей хватало сил заботиться о себе и о бабушке, пусть временами и приходилось нелегко. В этом доме она стала той, кто поддерживал порядок, следил за лекарствами и напоминал Лидии Николаевне, какой сегодня день.

В отличие от отца и бабушки, Кира не скучала по маме. Та ушла, когда девочке ещё трех лет не исполнилось, и в её памяти не сохранилось ни голоса, ни запаха, ни тёплых объятий. Существование Александры Мироновой для Киры было скорее абстракцией, чем чем-то реальным. Разве что фотографии напоминали о матери: на них молодая женщина с мягкими чертами лица и светлыми волосами смотрела в объектив с едва уловимой улыбкой, держа на руках младенца в розовом одеяльце. А ещё люди – знакомые, учителя, случайные собеседники, которые неизменно говорили: «Ты так похожа на свою маму». И каждый раз эта фраза отзывалась внутри лёгким раздражением.

Наверное, именно поэтому однажды Кира покрасила волосы в синий цвет. Решение оказалось спонтанным, но неожиданно прижилось. Она хотела отличаться, быть другой, уйти от этих постоянных сравнений. Но, как ни странно, вскоре этот цвет стал частью её самой. Синие пряди словно говорили окружающим: да, она похожа на маму, но она – не Александра Миронова. Она – это она.

Кира опустилась на стул у круглого кухонного стола, проведя пальцами по его тёплой деревянной поверхности. В углу стоял старый шкафчик с посудой, а рядом – небольшой телевизор, который бабушка включала только по вечерам. На стене висели вышитые полотенца, а на подоконнике ютились горшки с комнатными растениями.

Запах жареных драников наполнял кухню, смешиваясь с ароматом заваренного чая. Лидия Николаевна пододвинула к внучке тарелку с золотистыми оладьями, а следом – густую сметану.

– Ешь, птичка моя, а то совсем замёрзла, – присаживаясь напротив, с улыбкой женщина разглядывала внучку. – Как день прошёл?

Взяв вилку, Кира разломила один из драников и задумалась. Не рассказывать же бабушке про мрачного одноклассника, про напряжённый разговор с подругами и странный взгляд, которым незнакомый парень окидывал её. К тому же Лидия Николаевна вряд ли вспомнит Валерию и Амелию.

– Всё нормально, – ответила Кира. – Сегодня играли в баскетбол, чуть не выиграли у ребят.

– Ах, вот оно что! – бабушка одобрительно кивнула. – Спорт – это хорошо. Я же помню, как ты радовалась, когда папа купил первый мяч! Бегала тогда по двору, словно у тебя крылья выросли.

Кира слабо улыбнулась, отпивая чай. Она не помнила такого момента. Может, это и правда было, но слишком давно.

Бабушка продолжила, с некой ностальгией в голосе:

– А с кем играть ходила, птичка? С Машенькой?

Рука Киры с зажатой в пальцах вилкой чуть дрогнула. Машенька… Девочка, которая жила в этом же доме. Они часто играли вместе, когда Кира приезжала к бабушке на каникулы. Но с тех пор прошло столько лет. Девочка и её семья давно уехали из города, а Кира уже и позабыла о старой знакомой.

Она подняла глаза на бабушку, всё стало ясно. Лидия Николаевна говорила так, будто внучка ещё та маленькая девочка, что бегает по двору с мячом, дружит с Машенькой и учится складывать цифры в тетради, а не молодая девушка, которой скоро исполнится семнадцать лет.

От этого у Киры сжалось сердце. Она сглотнула, убрала волосы за ухо и постаралась улыбнуться:

– Нет, бабуль, мы с Машенькой давно не виделись. У меня сейчас другие друзья.

– Да? – нахмурилась Лидия Николаевна, не в силах этого осознать. – Но вы же всегда были вместе…

Кира не нашла, что ответить. Она просто продолжила есть, грея замёрзшие пальцы о тёплый бок чашки. В голове крутилась одна мысль: сколько ещё раз бабушка забудет, сколько ещё раз застрянет в прошлом?

Наевшись вдоволь, Кира с улыбкой посмотрела на Лидию Николаевну, которая всё ещё сидела напротив, медленно отпивая чай. В глазах женщины плескалась усталость, и Кира, заметив это, нежно коснулась когда-то грациозной руки:

– Бабуль, давай ты пойдёшь отдохнёшь? Вечер уже, тебе нужно набраться сил.

– Ох, птичка, ты, как всегда, заботишься обо мне, – в уголках глаз Лидии Николаевны образовались гусиные лапки. – Ладно, пожалуй, ты права.

Женщина медленно поднялась, осторожно двигаясь в сторону комнаты. Кира проводила бабушку взглядом, дождавшись, пока та закроет за собой дверь, затем вздохнула и принялась за посуду. Вода приятно струилась между пальцев, а лёгкий запах лимонного моющего средства наполнял кухню. Мытьё посуды действовало как успокаивающее.

Когда с кухонными хлопотами было покончено, Кира отправилась в свою комнату. Она открыла дверь и включила настольную лампу, заливая пространство жёлтым светом.

Комната выглядела, как граница между эпохами: смесь старого бабушкиного ремонта и собственных попыток Киры добавить немного индивидуальности. На стенах всё ещё висели обои в мелкий цветочек, которые давно потеряли свою актуальность. Потолок украшала старая хрустальная люстра, поблёскивающая в тусклом свете. Пол застелен выцветшим ковром, на котором ещё проглядывался когда-то яркий узор.

Но среди этого налёта времени жили её вещи, создавая контраст с прошлым. Кира завесила одну стену постерами любимых исполнителей – среди них как зарубежные рок-группы, так и пара отечественных музыкантов. У письменного стола стояла полка с книгами – в основном детективами и научной фантастикой, а рядом лежала стопка тетрадей и учебников.

Кровать у окна застелена синим пледом, а на подоконнике небольшая коллекция фигурок, которые Кира собирала с детства. Одна из них – маленький фарфоровый котёнок – досталась от матери, и, хотя Кира не испытывала к ней особых чувств, фигурка была чем-то вроде талисмана.

Девушка села за письменный стол, включила ноутбук и открыла тетрадь. Уроки пришлось делать без особого энтузиазма, но спустя час математика и литература остались позади. Кира потянулась, разминая шею, и задумчиво уставилась в экран.

Мысль, которая не давала покоя весь вечер, снова всплыла в голове. Семён. Парень, которого она толком не знала, но который, казалось, испытывал к ней какую-то необъяснимую неприязнь. Он вёл себя странно, а это появление в школе окутано некой тайной. В голове стали всплывать слова близняшек о его друге…

Кира открыла браузер и, недолго раздумывая, ввела в строку: «Смерть школьника…». Затем нажала «Поиск» и замерла в ожидании.

3. Шкафчик №47

Кира, Амелия и Валерия стояли перед закрытой дверью кабинета биологии. Учительница ещё не пришла, а коридор школы, наполненный ленивым гулом утренних разговоров, напоминал живое существо, растянувшееся между рядами дверей. Поблизости скапливались одноклассники. Свет от ламп плыл по стенам, словно призрачные следы пальцев, оставленные кем-то невидимым.

Близняшки что-то обсуждали, их слова сплетались в лёгкий водоворот звуков, но Кира давно уже потеряла суть. Её мысли зациклились на одном – Егор Лебедев. Она прочитала о нём вчера вечером, и теперь заголовки новостей бесконечно кружили в голове, как стая воронов, не давая покоя.

Прошлой весной парень, который мог стать её одноклассником, уснул и больше не проснулся. Как написала одна из местных газет на своём сайте: «Осталась только пустая комната, аккуратно заправленная кровать и телефон, который никогда больше не зазвонит».

Кира пролистала всё, что смогла найти, но вдаваться в подробности будто никто не хотел. Несколько скупых заметок, однотипные фразы, ничего, за что можно было бы зацепиться. Сайтов, где упомянули о смерти Егора больше, чем в одном предложении, можно пересчитать по пальцам.

Она мысленно осеклась:

«А чего ты ожидала? Узнать, что ему яд подсыпали или что он оказался первой жертвой серийного убийцы?»

Он просто умер во сне. Спокойно, тихо, без драмы. Так, если бы кто-то незримый провёл ластиком по чертежу жизни, оставив лишь мазки в виде воспоминаний близких. Это никому не интересно. Вот и не написали толком.

Кире хотелось поговорить об этом с подругами, ей казалось, что стоит лишь произнести имя Егора вслух, и клубок таинственного прошлого начнёт разматываться. Но она помнила, как вчера Амелия сжала губы и отвела взгляд, когда разговор случайно зашёл об этом парне. На мгновение в её глазах мелькнуло что-то – тоска? Грусть? Или страх?

Снова расстраивать подругу не хотелось, но внутри что-то настойчиво толкало Киру к этой теме. И это не простое любопытство – скорее, ощущение, что она стоит перед дверью, за которой скрывается что-то важное. Она сама не понимала, чего именно хочет докопаться: правды? Подробностей? Или просто ощущения, что жизнь этого человека не растворилась во сне без следа?

Кусая губы, девушка разглядывала узоры на полу. В голове крутились вопросы: каким был Егор? Почему о нём так мало говорят? И почему, чёрт возьми, её это интересует?

Мысли прервал голос Льва:

– Сэм!

Почти инстинктивно Кира проследила за взглядом Смирнова, который стоял неподалёку в компании других парней. Он, сияя своей неизменной улыбкой, махал рукой тёмной фигуре в конце коридора.

Семён двигался в их сторону с таким видом, будто делал это исключительно из-за неизбежности. Лицо выглядело бесстрастным, застывшим в выражении усталого равнодушия, словно всё происходящее вокруг не имело к нему никакого отношения. Чёрные волосы прикрывали лоб, брови чуть сведены, взгляд тяжёлый, но не злой.

Когда он подошёл, Лев приветственно протянул руку, и тот неохотно пожал её. Кира не могла не отметить, как резко контрастировали эти двое: Лев – тёплый, солнечный, с лёгкостью во всём облике, а рядом с ним Семён казался ещё более мрачным, как тёмная материя, крадущая свет.

Он остановился рядом с одноклассниками, но держался в стороне. Не участвовал в разговоре, даже не смотрел на них – просто стоял, как случайный прохожий, застывший в потоке людей.

На секунду парень скользнул взглядом по Кире. Не задержался, не выразил ничего определённого, но показался ей менее враждебным, чем вчера. Может, из-за того, что теперь она сочувствовала ему, а может, новый одноклассник в самом деле сегодня в лучшем расположении духа.

Прозвенел звонок, но двери кабинета биологии так и не открылись. Разговоры в коридоре стали громче – кто-то смеялся, кто-то недовольно вздыхал, а кто-то, как Кира, продолжал мысленно перебирать несказанные слова.

Она снова взглянула на Сэма и почти набралась решимости. Почти обернулась к Валерии. Почти спросила про Егора.

Но в этот момент из-за угла появилась учительница:

– Ох, простите-простите, задержалась, – весело воскликнула Марина Анатольевна, торопливо доставая ключи.

Она всегда производила впечатление человека, который искренне любит и свою работу, и учеников. Невысокая, с короткими каштановыми волосами и добрыми глазами, она постоянно была в движении – жестикулировала, говорила, улыбалась. Сейчас, открывая дверь, учительница не замолкала ни на секунду:

– Ужас, сколько бумаг приходится заполнять с утра! Я клянусь, если бы бюрократия могла, она бы давно нас всех перевела в Красную книгу!

– Марина Анатольевна, а вы точно не потерялись? – с шуточным сомнением протянул Лев. – Мы уже думали вас спасательным отрядом искать.

– Ой, Смирнов, даже не начинай! – хлопнула она ученика по плечу. – Если потеряюсь, обещаю написать вам письмо с координатами.

С горем пополам Марине Анатольевне удалось утихомирить шутливую атмосферу, и класс наконец расселся по местам. Кабинет биологии был одним из самых приятных в школе: чистый, светлый, с большими окнами, из которых открывался вид на школьный двор. Вдоль стен тянулись стеллажи с банками, заполненными образцами флоры, коллекциями засушенных насекомых и анатомическими моделями. На подоконниках стояли горшки с зелёными растениями, которые явно регулярно поливались.

Учительница, не теряя энтузиазма, энергично начала урок:

– Итак, ребята, сегодня мы поговорим о механизмах защиты организма! Почему наш иммунитет иногда ведёт себя как параноик? Какие барьеры он выставляет против бактерий и вирусов? И главное – почему никто не застрахован от того, чтобы однажды проснуться с температурой и полным отсутствием желания вставать с кровати?

Её голос звучал звонко, заразительно увлекающе, и многие действительно слушали. Амелия и Валерия вцепились в конспекты, старательно записывая каждое слово – обе планировали сдавать биологию в следующем году, так что к урокам по предмету относились серьёзно. Кира же только лениво держала ручку над тетрадью, не особо стремясь что-то записывать. Её мысли были далеко от иммунитета и защитных барьеров.

Она украдкой посматривала в сторону Сэма.

На удивление, тот тоже что-то записывал – усердно и быстро, словно боялся упустить важную мысль. Перед ним лежала толстая тетрадь, почти наполовину исписанная. Кира невольно нахмурилась. Не похоже, что одноклассник делал записи по теме урока.

Так прошла биология, а затем и алгебра. Цифры, уравнения – всё это проплывало мимо Киры, оставляя лишь слабый след в сознании. Амелия и Валерия, напротив, сосредоточенно работали, переписывая решение каждого примера. А Сэм… он снова строчил. Ни разу не взглянул на доску, не пролистал учебник, а просто заполнял страницу за страницей в той же тетради, что и на биологии.

Когда наконец прозвенел звонок, возвестивший о большой перемене, ученики рванули в столовую. Поток ребят быстро заполнил коридоры, и вскоре Кира уже сидела за столом, лениво ковыряя вилкой в тарелке с гречкой и куриной котлетой.

– Что с тобой? – спросила Амелия, прищурившись. – Ты какая-то странная сегодня.

Кира на секунду замешкалась. Она хотела сказать: «Да нет, всё нормально», но знала, что Амелия так просто не отстанет.

– Не выспалась, – наконец ответила она, не поднимая глаз.

– Ну, у тебя и вид соответствующий, – заметила Валерия.

– Спасибо.

Амелия же не сводила с подруги внимательного взгляда, явно не удовлетворившись ответом.

– Ты так всю математику в потолок смотрела, мысленно куда-то переносясь. Куда, если не секрет?

– Никуда, – покрутила в руке вилку Кира. – Просто задумалась.

– О Сэме? – предположила Валерия, и на её лице появилась хитрая улыбка.

– С чего бы это? – Кира даже не попыталась скрыть возмущение.

– Ну, ты на него смотрела, – пожала плечами подруга.

– Нет, – слишком быстро отрезала Кира и поспешно откусила кусок котлеты, словно это могло поставить точку в разговоре.

– Ладно-ладно, – рассмеялась Амелия, – но что-то тебя всё-таки гложет.

Кира чуть не сказала правду. Чуть не спросила про Егора. Но тут же перед глазами всплыло выражение лица подруги, когда о парне заговорили вчера. Нет, задать вертящийся на языке вопрос Кира так и не смогла.

– Просто у меня ощущение, что что-то важное ускользает, – пробормотала она, не находя лучшего объяснения.

Амелия приподняла брови и усмехнулась:

– О-о, понятно. Опять начиталась своих детективов и теперь воображаешь, что находишься в центре загадочной истории?

– Ну… вроде того, – с облегчением подхватила предложенную версию Кира.

Хитро прищурившись, Амелия явно не собиралась упускать шанс поддеть подругу:

– Слушай, может, тебе в сыщики податься? Или в журналисты? Будешь ходить по коридорам, записывать подозрительные события, брать интервью у… Сэма, – она театрально поднесла руку ко рту, изображая микрофон. – «Семён, расскажите: вы родились вампиром или кто-то обратил?»

Валерия прыснула, а Кира только закатила глаза.

– Очень смешно, – посмотрела она через стакан, допивая компот.

– Я старалась, – самодовольно заявила Амелия.

Кира быстро прикончила обед, не желая продолжать потеху над собой. Отложив вилку, она поднялась:

– Я к шкафчику, надо кое-что взять.

Это не совсем соответствовало действительности. Ей ничего не требовалось из того, что находилось в шкафчике. Просто хотелось побыть одной, пройтись по коридору и немного подумать.

Она надела наушники, выбрала песню и нажала «воспроизвести». В тот же миг в ушах зазвучали первые гитарные аккорды Boulevard of Broken Dreams от Green Day.

I walk a lonely road, the only one that I have ever known…1

Кира двинулась по коридору, погружаясь в ритм.

Пространство вокруг заливало бледным дневным светом, просачивающимся сквозь высокие окна. Коридоры почти пустовали – все либо сидели в столовой, либо болтались во дворе. Воздух был неподвижен, школа как бы замерла в ожидании чего-то.

I walk this empty street on the Boulevard of Broken Dreams…2

Она смотрела вперёд, но не видела – мысли блуждали в поисках того, что нельзя понять, чего-то, что требовало внимания.

Дойдя до шкафчика, девушка бездумно отперла и распахнула дверцу. Затем несколько раз провела взглядом по своим вещам, машинально перебирая книги, сменную обувь, запасные ручки. Всё казалось на своих местах. Но, задержавшись на верхней полке, она нахмурилась.

Среди тонкого слоя пыли лежал блокнот. Не её.

Верхняя полка всегда казалась неудобной – слишком высокой, чтобы пользоваться ей регулярно. Кира была уверена, что никогда туда ничего не клала. Может, блокнот остался от предыдущего владельца шкафчика? Но ведь она убрала все чужие вещи и отнесла дежурной. Или что-то всё-таки ускользнуло?

Потянувшись к находке, Кира почувствовала, как внутри зарождается странное волнение. Блокнот с чёрной кожаной обложкой, потрёпанный по краям, с выцветшими золотистыми буквами на форзаце: «Dean»3. Казалось, его часто носили с собой, листали, перечитывали. Но если он принадлежал предыдущему владельцу, почему она раньше его не замечала?

Кира смотрела на блокнот, и что-то в нём манило, как призрачный огонёк во тьме. Он выглядел так, словно хранил в себе не просто записи, а целую жизнь, запертую между страницами. Ей нестерпимо хотелось раскрыть его, пробежаться глазами по строчкам, вчитаться в чужие мысли.

Но внутренний голос настойчиво протестовал:

«Это не твоё».

Девушка закусила губу, крепче сжала находку в руках. Разве владелец одобрил бы, что кто-то копается в его мыслях? Скорее всего, нет.

Почти неосознанно Кира уже тянулась к краю обложки, собираясь взглянуть хоть на одну страничку… но внезапно рука дрогнула, а пальцы замерли.

Нет.

Сжав челюсти, она резко захлопнула шкафчик и направилась к коморке в конце коридора, не теряя ни секунды.

Дежурная – пожилая женщина с короткими седыми волосами – сидела за столом, перебирая какие-то бумаги. В комнате пахло чем-то затхлым и слегка – пылью, как если бы в ней хранились забытые истории, которые уже никому не нужны.

Когда Кира вошла, женщина даже не подняла головы.

– Я нашла это в своём шкафчике, – сказала девушка, протягивая блокнот.

Дежурная взглянула на находку рассеянно, словно это была всего лишь одна из множества потерянных перчаток или ручек, что попадали сюда ежедневно. Взяв блокнот с ленивым движением, она небрежно бросила его в коробку с другими забытыми вещами.

– Да, владелец обязательно найдётся, – пробормотала женщина, но в голосе совсем не слышалось уверенности.

Кира обречённо вздохнула и развернулась, собираясь уйти.

Но тут она заметила Сэма.

Парень стоял неподалёку, в тени, прислонившись к стене, как часть её. Силуэт одноклассника казался вырезанным из темноты, а такие же тёмные глаза походили на бездну, в которой не было ни отражений, ни эмоций, лишь молчаливое осуждение.

Он не просто смотрел – он следил.

Кира невольно скривилась, чувствуя себя пойманной на чём-то, чего даже не совершала. Но она не позволила себе замешкаться – отвернулась и поспешила к лестнице, стараясь не думать о том, что, возможно, странный одноклассник всё ещё наблюдает за каждым её движением.

Следующие два урока Кира целенаправленно избегала даже мельком взглянуть в сторону Сэма. Если он мог оказаться в поле зрения, девушка находила способ этого не допустить – опускала глаза в тетрадь, поворачивалась к окну, делала вид, что внимательно слушает учителя.

Она пыталась выбросить из головы нелепое ощущение преследования, ведь для него не было никаких реальных оснований. Вместе с этим старалась избавиться от мыслей о мёртвом Егоре, переключиться на уроки и болтовню с подругами. Они обсуждали всё подряд – планы на выходные, новую кофейню недалеко от школы, слухи об одиннадцатиклассниках.

Но, как бы Кира ни старалась, лёгкость не приходила. В голове всё равно всплывали отрывки новостей, взгляд Сэма, блокнот с чёрной обложкой. И чем больше она пыталась не думать, тем сильнее эти мысли прорывались сквозь шум повседневности.

К началу последнего урока Кира чувствовала себя хуже, чем выжатый лимон, забытый на дне холодильника и покрытый засохшей коркой. Словно использованный чайный пакетик, который кто-то выжал до последней капли и бросил на край чашки. Как батарейка в старом пульте – ещё теплится заряд, но сил уже не осталось.

А последним уроком, как назло, поставили физику. Не то чтобы Кира не любила или не понимала этот предмет, но всё её нутро отрицало преподавателя, который вёл его.

Станислав Юрьевич. Мрачный мужчина с тонкими губами, которые ни разу на её памяти не растягивались в улыбке. Его голос всегда звучал однообразно, ровно и бесцветно, как статичное радио, и кажется, что даже самые яркие явления физики в его изложении превращались в скучнейшую лекцию о вязкости масла.

Но самое неприятное в нём даже не это, а то, как он смотрит. Преподаватель сканирует каждого ученика, пробираясь до костей своим холодным, прицельным взглядом. Он точно знает, кто что ответит, кто не готов, кто сделает ошибку, и только ждёт момента, чтобы подловить. Станислав Юрьевич не кричит, не унижает, не насмехается – просто может сказать что-то короткое, сухое, но так, что у ученика пропадает всякое желание открывать рот на его уроках.

Кабинет физики был открыт, поэтому большая часть учеников оккупировала пространство ещё на перемене. Кира незамедлительно плюхнулась на парту, чувствуя, как тело расплывается по поверхности, как безжизненная субстанция, проникающая в каждую незначительную царапинку. Казалось, они со столешницей способны образовать идеального симбиота.

Но когда в класс вошёл преподаватель, все звуки моментально исчезли. Тишина стала настолько глухой, что она почти ощущалась физически. Кира не видела учителя, но мгновенно поняла, что он в кабинете. Его появление сравнимо с приближением грозового фронта: всё вокруг становится вдруг спокойным, а воздух – напряжённым.

Рывком Кира прекратила связь с партой, чувствуя, как тело подчиняется невидимому требованию. Все ученики, даже те, кто обычно не обращал внимания на учителей, затаили дыхание. Да куда там, даже сам воздух затаил дыхание. Лишь слабый звук шариковой ручки, катящейся по парте, нарушал идеальную тишину, но он вскоре затих.

Кира украдкой посмотрела на учителя.

На вид Станислав Юрьевич был не старше её отца, может, даже чуть младше. Высокий, с тёмными волосами, всклокоченными, как если бы тот только что ставил эксперимент, который обернулся неудачей. Одет он в тёмную рубашку и пиджак, который выглядел немного неуместно, словно перед тем самым неудачным опытом учитель предусмотрительно снял его и повесил в шкаф. Пиджак остался безупречно чистым и выглаженным, в отличие от остального образа.

Почти сразу после появления Станислава Юрьевича в классе раздался звонок. Преподаватель молча прошёл к столу, сел, раскрыл журнал и, не поднимая глаз, преступил к перекличке:

– Андреева.

– Здесь.

– Бойко.

– Я.

Ученики обозначали своё присутствие быстро и чётко, боясь заставить учителя ждать. Голос Станислава Юрьевича звучал ровно, безразлично, как если бы это был ритуал, не требующий настоящего внимания.

– Волков.

Тишина.

Станислав Юрьевич повторил фамилию, но, не получив ответа, оторвался от журнала и смерил убийственным взглядом последнюю парту в ряду рядом с Кирой. От его взгляда пробежали мурашки – холодные, липкие.

Учитель уже занёс ручку, чтобы поставить неявку, когда в классной тишине раздался отчётливый стук в дверь. А после короткой паузы она приоткрылась.

– Извините за опоздание. Можно войти? – прозвучал бесцветный голос, почти как у Станислава Юрьевича, если бы тот был лет на двадцать моложе.

Преподаватель так же равнодушно повернулся в сторону опоздавшего, появление которого не вызвало у мужчины ни капли эмоций.

– Ещё секунда, и вам, Волков Семён, уже не было бы смысла присутствовать на уроке. Проходите.

– Спасибо, – с той же интонацией ответил Сэм и быстрым шагом занял своё место.

Кира невольно нахмурилась, наблюдая за этой сценой. Ей вдруг показалось, что в их голосах, манере держаться, даже в этих холодных, отточенных фразах есть что-то общее. Словно Сэм и Станислав Юрьевич говорили на одном языке, недоступном остальным.

«Ну, конечно, – мысленно усмехнулась Кира. – Наверное, Семён его лучший ученик.»

Урок тянулся мучительно долго: Станислав Юрьевич монотонно объяснял новую тему, чертя на доске схемы и формулы, от которых у Киры рябило в глазах. Ученики старательно делали вид, что слушают, хотя в воздухе буквально витало ощущение тотального безразличия. Единственным, кто не отвлекался ни на секунду, был Сэм – он внимательно смотрел на учителя, изредка что-то записывая в тетрадь.

Спустя сорок минут этой каторги Кира в компании Амелии, Валерии и Льва уже шли домой, наперебой рассказывая, как чуть не умерли от скуки на физике.

– Господи, ну и пытка, – с чувством выдал Лев, размахивая руками. – У Станислава Юрьевича монотонность уже за гранью человеческих возможностей. Можно его на диктофон записывать и выдавать тем, у кого бессонница.

– Да! – тут же подхватила Валерия, глядя на парня с таким воодушевлением, как если бы он только что произнёс величайшую истину. – Я на самом деле думала, что просто выключусь прямо на парте! Почему он не может объяснять хоть чуть-чуть интереснее?

– Вот именно! Ну хоть бы анекдот рассказал, не знаю, пример из жизни привёл!

– Ага, или хоть раз улыбнулся, а то у него лицо всегда, как у человека, который каждый день просыпается с мыслью: «Опять понедельник».

Пока они азартно перекидывались фразами, Кира с Амелией обменялись взглядами. Никаких слов не требовалось – в их выражениях читалось единое решение: лучше не вмешиваться.

Компания остановилась на перекрёстке, где близняшкам нужно было уходить в другую сторону. Валерия вдруг осеклась, вспомнила, что пора прощаться.

– Ну, до завтра, – нехотя сказала она, задержав взгляд на Смирнове. Возможно, даже пожалела, что живёт так близко к школе.

– Пока, – отозвался парень, явно не замечая её заминки.

Близняшки ушли, а Кира с Львом продолжили путь. Некоторое время они молчали – не напряжённо, а просто потому, что и так нормально.

Кира машинально оглянулась на противоположную сторону улицы, но там никого не было. Точнее, не было Семёна.

Она не знала, зачем вообще его искала. Может, просто привыкла к этому странному ощущению, что он где-то рядом. Но улица пустовала, и Кира решила, что ей показалось.

В памяти снова всплыл Егор. Этот день был наполнен тревогой, напряжением, бессмысленными попытками отвлечься, но теперь, когда школа осталась позади, мысль о несостоявшемся однокласснике вспыхнула особенно ярко.

И тут Киру осенило.

Она резко повернулась к Смирнову, который шёл рядом:

– Слушай, а ты… ты же знал Егора Лебедева, да?

Лев удивлённо посмотрел на одноклассницу:

– Ну, да. А что?

Кира сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается непонятное беспокойство.

– Расскажи что-нибудь про него.

– Например? – озадачился Лев неожиданной просьбой.

Но сформулировать мысли не получалось. Девушка хотела знать всё, но вместе с тем не понимала, что именно. Просто ощущение, что Егор был важен, не отпускало её.

– Не знаю. Что угодно.

Лев ненадолго задумался, глядя вперёд, а затем пожал плечами.

– Обычный парень из провинциального городка, как и все мы, – сказал он спокойно. – Я с ним близко не общался. Они с Сэмом были сами по себе, держались особняком и не пускали никого в свою… банду, если можно так сказать. А потом он просто умер во сне.

Кира почувствовала, как внутри разочарование сжало грудь. Ничего нового. Всё то же самое, что она уже знает.

Но тут Лев вдруг посмотрел на девушку с каким-то странным выражением, вспоминая кое-что важное.

– Кстати, а какой номер у твоего шкафчика?

– Сорок семь, – автоматически ответила она.

Выдохнув, Смирнов кивнул:

– Это был шкафчик Егора. А сорок восьмой – шкафчик Сэма.

Кира замерла. Внезапное осознание ударило, как электрический разряд, и она широко распахнула глаза.

– Так вот почему… – выдохнула девушка, чувствуя, как в животе сжался тугой узел. – Вот почему он на меня так смотрит?! Потому что я заняла шкафчик его друга?!

– Вполне возможно.

Переваривая информацию, Кира молчала. Лев бросил на неё взгляд, раздумывая, стоит ли говорить дальше, но в итоге продолжил:

– Они вообще были не разлей вода, Егор и Сэм. Всегда вместе, всегда с какими-то своими шутками, вечно на одной волне. Казалось, им никогда не бывает скучно. Все парни хотели с ними дружить, я не исключение. Но они никого к себе по-настоящему не подпускали, держались только вдвоём.

Он на мгновение замолчал.

– Знаешь, они даже выглядели, как братья. Не внешне, конечно, а… просто в их поведении было что-то настолько родственное, что они понимали друг друга без слов.

Кивнув, Кира попыталась представить, каким был Сэм тогда, до смерти Егора.

– А потом… потом Егор умер, – Лев вздохнул. – И Сэм изменился.

– В каком смысле?

– Он очень тяжело это переживал. Сначала просто замкнулся. А потом начал вести себя… странно.

– Что значит «странно»?

Лев замедлил шаг.

– Он задавал какие-то дикие вопросы. Мог подойти к одноклассникам или даже к учителям и спросить что-то вроде: «Ты когда-нибудь чувствовал, что тебя нет?» или «Как ты понимаешь, что живой?»

– Жутковато, – пробормотала Кира.

– И это только часть. Он иногда появлялся в школе, но не заходил на уроки, просто сидел где-то в коридоре возле шкафчиков, как в трансе. Учителя пытались с ним говорить, но он либо молчал, либо отвечал что-то странное. В итоге директор поговорил с его родителями, и помог найти психотерапевта из столицы, какого-то очень крутого специалиста.

– И Семёна отстранили от школы?

Лев кивнул.

– Да. Говорят, занятия у него были онлайн. А потом, через несколько месяцев, Сэм вернулся, но это ты уже знаешь. Только… опять другим.

– В каком смысле?

– Не знаю, – Смирнов неопределённо покачал головой. – Сейчас он вообще не похож на того Сэма, каким был год назад.

4. «Привет, Кира»

Кира буквально летела по школьному коридору, лавируя между учениками и стараясь не слишком выделяться. Пускаться в бег было нельзя – сегодня дежурили одиннадцатиклассники, и если её поймают, то точно задержат ещё сильнее. А опаздывать на физру было нельзя. Сегодня у неё реванш со Львом по баскетболу, и Кира не собиралась упускать шанс отыграться.

Утро началось неудачно. Поздно вечером бабушка снова забыла о смерти своей дочери, Александры, и намеревалась выйти на улицу, чтобы её искать. Кире на ночь глядя пришлось надеть светлый парик, припасённый специально для таких случаев, и сыграть роль собственной матери. Это сработало – Лидия Николаевна успокоилась, улыбнулась и, наконец, пошла спать. Но после этого сама Кира долго не могла уснуть, она ворочалась в постели и прокручивала в голове события дня. Теперь же, не выспавшись, девушка спешила изо всех сил.

Добежав до шкафчика номер сорок семь, она, не раздумывая, повернула замок и резко дёрнула дверцу на себя. Первое, что бросилось в глаза, – тот самый чёрный блокнот с золотистыми буквами. Он снова лежал на верхней полке, только теперь раскрытым. Кира точно помнила, что отнесла вчера его дежурной.

Внутренний голос подсказывал, что лучше бы ей просто взять форму и уйти, но любопытство оказалось сильнее. Девушка потянулась за блокнот, чтобы посмотреть на открытый разворот. Листы сияли пустотой, за исключением одной-единственной надписи.

Короткое слово, выведенное еле читаемым, слегка наклонённым почерком. Кире пришлось присмотреться, чтобы разобрать его – «Привет». Она непонимающе поморщилась. Кто-то специально оставил это сообщение для неё?

Разбираться было некогда. Она захлопнула блокнот и вернула обратно на верхнюю полку, схватила форму для физкультуры и заперла дверцу. В голове всё ещё вертелась эта странная находка, но время поджимало. Кира взглянула последний раз на шкафчик и поспешила в раздевалку.

Реванш со Смирновым ждал её.

– А я уж думал, ты не придёшь, – с ухмылкой бросил Лев, когда Кира, буквально за секунду до начала урока, запыхавшись, ввалилась в зал.

– Ничего подобного, – отозвалась она, одаривая соперника уверенным взглядом.

Разминка тянулась целую вечность, но Кира терпеливо выполняла все упражнения, зная, что скоро начнётся главное – игра. Ей не терпелось взять мяч в руки и показать Смирнову, кто на самом деле должен был победить в прошлый раз.

Когда наконец пришло время делиться на команды, всё сложилось почти как обычно. Но в этот раз обе близняшки, Амелия и Валерия, оказались в команде Льва. Особенно довольной выглядела Валерия – её глаза буквально светились радостью, когда она встала рядом с солнечным одноклассником.

Но не успела игра начаться, как в спортзал вошёл Сэм. Он выглядел так, будто его силой заставили прийти. Недовольный, с мрачным лицом, он угрюмо остановился у входа.

– Волков, разминка! Пять кругов по залу! – громко скомандовал физрук.

Сэм ничего не ответил, но подчинился. Пока он нехотя бежал, мяч между двумя командами уже оказался в движении.

С первых секунд стало ясно: Лев и Амелия – отличные напарники. Они прекрасно чувствовали друг друга на поле, быстро передавали мяч и уверенно отправляли его в кольцо. Но вот Валерия… Она явно больше следила за Львом, чем за игрой. Из-за этого парень несколько раз в неё врезался, сбиваясь с темпа и теряя инициативу.

Эти ошибки играли на руку команде Киры. Передачи следовали одна за другой, напряжение росло, и вот – счёт почти сравнялся. Оставалось всего пару очков.

Кира ощущала невероятный прилив энергии. Она ловко обошла защиту соперников и готовилась сделать решающий бросок, когда вдруг раздался свисток. Лев тут же выбил у неё мяч и увеличил разрыв в счёте.

– Волков, играешь с ними! – громко объявил физрук, указав на команду Киры.

От таких перемен её боевой настрой подкосился. Зато остальные оказались довольны новым игроком. Кто-то даже радостно хлопнул Сэма по плечу, но он не отреагировал. Молча встал рядом, сохраняя мрачное и сосредоточенное лицо.

Как только раздался свисток, объявляющий о продолжении игры, произошло нечто невероятное. Кира даже не успела понять, как мяч оказался у Сэма. В одно мгновение он перехватил инициативу у противника, обошёл двух других, совершил молниеносный рывок и – мяч уже в кольце. По ощущениям всё это заняло считаные секунды.

Кира буквально вросла в пол, поражённо разглядывая тёмную лошадку своей команды. Но гораздо сильнее удивляли не способности Сэма, а проявляющиеся эмоции на его лице – неявные, едва уловимые, но они были. Азарт в глазах, лёгкая искра вовлечённости, игра приносила ему удовольствие.

Неожиданно Кире показалось, что она теперь Валерия в своей команде, которая больше мешает, чем помогает. В неё даже кто-то врезался и негромко ругнулся. В груди нарастало раздражение, но больше всего её злило собственное оцепенение.

Очнулась девушка, только когда мяч неожиданно прилетел прямо в руки. Но прежде чем Кира успела хоть как-то среагировать, рядом оказался Сэм. Он метнул в неё короткий, оценивающий взгляд – и, очевидно, сделал вывод. Почти небрежно парень забрал мяч, едва коснувшись её руки. Кира вздрогнула – пальцы одноклассника оказались удивительно холодными, как если бы он только что вынул их из ледяной воды. Она так и осталась стоять на месте, обдумывая это странное ощущение, в то время как Сэм снова отправил мяч в кольцо, принося команде очередное очко.

Игра закончилась со счётом 6:10, не в пользу команды Льва.

Гнев закипел в груди, как бурлящая лава, и Кира со всей силы швырнула физкультурную форму в шкафчик. Ткань с шорохом скользнула по металлическим полкам, но даже этот резкий жест не принёс ей облегчения. Победа? Какая ещё победа? После появления Семёна она не сделала ни одного броска, превратившись в бесполезную тень на площадке. В голове крутилось одно слово – обидно. Реванш не удался.

Она резко схватилась за дверцу и уже собиралась захлопнуть её, когда боковым зрением заметила, что блокнот снова раскрыт. Этого не может быть! Она ведь точно знала, что утром закрыла его, а потом заперла шкафчик на ключ.

Кира медленно протянула руку и взяла чужую вещь. На странице, где было лишь одно слово, появилось второе. Такие же корявые буквы, написанные торопливой рукой:

«Привет, Кира»

А рядом примостился кривоватый смайлик.

В груди всё сжалось. Внутренний голос закричал: «Что за чёрт?!». Неужели у кого-то есть ключ от её шкафчика? Это невозможно! Или… кто-то умеет открывать его без ключа? Кира нервно осмотрела коридор, надеясь поймать невидимого нарушителя.

Но взгляд упёрся в соседний шкафчик с номером сорок восемь.

– Семён, – процедила она сквозь зубы, ощущая, как внутри вспыхивает новая волна раздражения. – В этот раз тебе придётся прекратить свою игру в молчанку.

Она с силой захлопнула блокнот, сунула обратно и с громким металлическим лязгом закрыла дверцу, провернув замок. Ощущение, что вокруг сгущался невидимый клубок напряжения, не покидало.

По расписанию следующим уроком была информатика, скорее всего, Сэм уже возле кабинета. Развернувшись на каблуках, Кира резвым шагом отправилась к лестнице. Но не успела она свернуть за угол, как внезапно врезалась во что-то твёрдое и живое.

Удар оказался таким сильным, что её отбросило назад, а вокруг взвились целые облака белых листов и тетрадей. Бумаги закружились в воздухе, как растревоженные мотыльки, и осыпались на пол.

– Осторожно! – раздался строгий голос.

Кира ахнула, когда чья-то крепкая рука удержала её, не дав упасть. Она моргнула, фокусируя взгляд, и перед ней предстал Станислав Юрьевич, учитель физики.

Сердце девушки сжалось, как испуганная птица, попавшая в клетку. Ещё секунда – и оно, казалось, вырвется из груди или вовсе перестанет биться. Но, к её несчастью, этого не произошло. Вместо внезапной остановки дыхания её ждал строгий, холодный, высеченный из камня взгляд Станислава Юрьевича.

Учитель физики навис над ней, как грозовая туча, готовая разразиться молниями. Его челюсть была напряжена, скулы резко очерчены, а серые глаза сверкали, как лёд, ослеплённый светом. Гнев нарастал в нём поднимающимся паром в закрытом чайнике, и в следующий момент, конечно же, вырвался наружу:

– Миронова! – его голос был твёрдым, как удар колокола. – Вы намеренно в меня врезались или просто решили устроить хаос в коридоре?

Кира сглотнула, чувствуя, как язык превратился в безжизненный кусок ваты.

– Простите, я… – начала она, но преподаватель перебил.

– Какой у вас сейчас урок? – продолжил он, осматривая листы, разлетевшиеся по полу. Брови сдвинулись, и это движение напоминало тяжёлые каменные плиты, смыкающиеся над входом в подземелье.

– Информатика, – опуская взгляд, Кира надеясь, что пол в этот момент разойдётся под её ногами и поглотит целиком.

–Тогда какого чёрта вы бегаете по школе, устраивая беспорядок? – голос учителя стал ещё резче, как хрустальный бокал, разбивающийся о кафельный пол.

Кира ощущала себя мышью, загнанной в угол, но собрать волю в кулак и ответить осмысленно не могла. Перед лицом физика даже её раздражение на Сэма отступило куда-то вглубь сознания.

– Соберите бумаги и отправляйтесь на урок, – добавил преподаватель, смерив ученицу взглядом, который буравил насквозь. – А если ещё раз увижу, что вы носитесь по школе, как перепуганный воробей, будем разбираться иначе.

Кивнув, Кира, не теряя ни секунды, начала собирать бумаги, стараясь не встречаться с учителем взглядом. Она ощущала, как он стоит рядом, как осуждающая тень накрывает её тяжелым саваном.

Когда девушка, наконец, протянула листы, преподаватель взял их с подчеркнутой неохотой, как если бы ей было не доверено прикоснуться к чему-то настолько ценному. Затем глаза медленно скользнули вверх, задерживаясь на лице ученицы, а потом – на волосах. Губы физика изогнулись в тонкой линии, напоминающей змеиную улыбку, и в воздухе повисло неприятное напряжение.

– Я смотрю, вы сделали всё возможное, чтобы быть непохожей на своих родителей, Миронова, – произнёс он холодно, с некой насмешкой. – Или это просто способ привлечь к себе внимание?

Внутри всё уже закипало, как раскалённый металл в тигле. Пальцы Киры сжались в кулаки. Какого чёрта он вообще говорит о её родителях? Он понятия не имеет, через что она проходит. Раздражение подступило к горлу, и если бы не внезапное вмешательство, она бы, возможно, сказала что-то, о чём потом пришлось бы пожалеть.

– Ах, Станислав Юрьевич, вы снова критикуете чужие предпочтения? – раздался спокойный, но уверенный голос из-за спины.

Учитель физики резко выпрямился и перевёл взгляд на подошедшего мужчину. Перед ними стоял Илья Евгеньевич, директор школы. Его идеально сидящий костюм с едва заметным узором подчёркивал статус, а мягкая улыбка на лице выражала максимум доброжелательности. Однако в глазах теплился лёгкий огонёк уверенности, который не позволял никому усомниться в его авторитете.

– У каждого есть право на самовыражение, – продолжил директор, глядя на Станислава Юрьевича. – В конце концов, цвет волос – это личный выбор, не так ли?

Физик сузил глаза. В этот момент его холодный гнев, ещё секунду назад направленный на Киру, резко сменил цель. Он смерил директора долгим, почти изучающим взглядом, а затем так же резко выдохнул, как бы выкидывая что-то ненужное из головы.

– Как скажете, – хмыкнул он. Затем, не добавляя ни слова, развернулся и широкими шагами скрылся за поворотом коридора.

Кира сжала губы, всё ещё ощущая неприятный осадок от разговора, но, по крайней мере, ей не пришлось продолжать этот бессмысленный спор.

– Ну вот, кажется, шторм миновал, – улыбнулся директор, переведя взгляд на ученицу. – Поторопитесь, Кира. До звонка осталось совсем немного.

Она кивнула и, не задерживаясь, поспешила в сторону кабинета информатики, невольно задаваясь вопросом, как такой доброжелательный и понимающий директор мог взять на работу столь угрюмого и язвительного учителя. Однако даже после вмешательства Ильи Евгеньевича осадок от слов физика никуда не исчез. Они засели глубоко, как заноза, и, кажется, не собирались покидать голову так просто.

Кира заскочила в кабинет информатики ровно в тот момент, когда прозвенел звонок, что, кажется, уже вошло у неё в привычку. Дверь закрылась с мягким щелчком, а в классе уже царствовала тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием компьютеров.

Осмотревшись, Кира заметила, что места рядом с её подругами уже заняты. Это было ожидаемо, но всё равно расстраивало, ведь поговорить теперь удастся только на перемене.

Когда Кира прошла мимо близняшек, обе синхронно подняли головы, как куклы на невидимых нитях. Но, несмотря на эту зеркальность, их взгляды различались, как день и ночь. Амелия смотрела с любопытством, оценивая, не случилось ли с Кирой чего-то интересного, а Валерия прищурилась, её выражение было скорее испытующим, как у кошки, наблюдающей за чем-то потенциально опасным.

Кира заняла свободное место и только тогда заметила – Сэма в классе нет. Часы на стене, казалось, насмешливо отсчитывали каждую бесполезно прожитую секунду. Он так и не появился до самого звонка. Выходит, она зря торопилась, зря сбила физика, зря терпела этот унизительный разговор.

Как только стрелка часов отмерила тридцать минут после начала урока, учительница информатики записала на доске домашнее задание и с улыбкой посмотрела на класс.

– Так, ребята, на сегодня достаточно. Можете идти, – объявила она. – У вас есть десять минут форы перед обеденным нашествием младших классов. Не упустите шанс получить лучшие булочки!

Эта небольшая привилегия была давней традицией. Учительница по информатике всегда отпускала класс раньше, позволяя ученикам избежать утомительного стояния в очереди. За такую заботу её уроки любили даже те, кто не особо дружил со всеми этими системами исчисления и разновидностями циклов.

Одноклассницы бодро зашагали в сторону столовой, и уже через пару мгновений Амелия повернулась к Кире с прищуренным взглядом.

– Где прогуливалась перед информатикой?

– Врезалась в физика, – выдохнула Кира.

Как по команде, обе близняшки сморщились, словно вдохнули резкий запах нашатыря. Амелия неодобрительно качнула головой, а Валерия шёпотом выдала:

– Жуть. Его взгляд – как рентген: кажется, что видит не только тебя, но и твои мысли.

– Ага, – Кира передёрнула плечами. – А ещё не прочь озвучить свои мысли.

За разговором они не заметили, как оказались в столовой. Просторное помещение наполнял аромат свежей выпечки, лёгкий запах тушёных овощей и еле уловимый привкус сладкого компота. Девушки встали в очередь, получили свои порции и только потом заняли один из столиков у окна.

– Ну что, победительница, – Валерия с хитрой улыбкой ткнула вилкой в Киру. – Как ощущения?

Но та пожала плечами, нарочито небрежно, внутри всё ещё бушевало смешанное чувство разочарования и злости.

– Не знаю, – пробормотала она. – Вроде мы выиграли, но без меня.

– Да брось! – Валерия энергично откусила пампушку. – Зато игра сегодня была огонь. Прямо как в фильме. Столько драйва! И знаешь, даже мне понравилось.

Кира удивлённо на неё покосилась:

– Ты же терпеть не можешь физру.

– Ну, да, – пожала плечами Валерия. – Но в этот раз было что-то другое… Даже я почувствовала азарт.

Амелия, сидевшая рядом, всё это время молчала. Она медленно пережёвывала еду, стараясь превратить её в пюре, и выглядела на удивление отстранённой. Кира слегка толкнула подругу локтем:

– Что с тобой?

– Зуб разболелся, – призналась она.

Кира сочувственно поморщилась:

– Может, в медпункт заглянешь?

– Пока потерплю, – махнула рукой Амелия. – Вдруг, само пройдёт.

Но, судя по тому, на сколько медленно она продолжила жевать, облегчения ожидать не стоило.

После обеда Кира и Валерия дружно принялись уговаривать Амелию заглянуть к врачу. Та, конечно, упиралась, но в итоге сдалась.

– Идём уже, – настаивала Кира, едва не потянув подругу за рукав. – Разве тебе нравится терпеть боль?

– Просто не люблю ходить по врачам, – вздохнула Амелия, но уже не сопротивлялась.

В школе царил привычный порядок: мягкий свет ламп отражался от идеально чистых полов, в воздухе витал лёгкий запах свежести и дезинфицирующих средств. Коридоры гудели голосами учеников, всплесками смеха и ритмичным топотом, здание буквально жило собственной жизнью. Девушки шагали по коридору, но Кира неожиданно остановилась у своего шкафчика. Что-то подсказывало ей, что нужно проверить его снова.

– Вы идите, я догоню, – бросила она подругам, когда те обернулись.

Амелия лишь махнула рукой, а Валерия схватила сестру и потащила дальше. Когда их силуэты растворились в общем шуме школы, Кира повернула ключ в замке и приоткрыла дверцу. Её сердце дрогнуло – блокнот снова был открыт. Она осторожно взяла его в руки, пальцы пробежались по слегка шероховатой бумаге.

На странице аккуратный почерк выводил:

«D., ты тут?»

Эту надпись зачеркнули. Ниже, уже привычными корявыми буквами, вывели другое сообщение:

«Не хочешь со мной дружить, Кира?:(»

Она застыла, глядя на строчки, словно они могли вспыхнуть в руках. В груди что-то дрогнуло – не страх, скорее, предчувствие, холодное и скользкое, как капля воды, затёкшая за шиворот. Она резко оглянулась, но вокруг никого не оказалось… никого подозрительного. Только ровный гул школьного коридора, голоса, шаги, смех. Обычный день, обычный шум.

Но происходящее не было обычным.

Кто-то писал ей. Кто-то имел доступ к её шкафчику.

С минуту девушка просто держала блокнот в руках, наблюдая за чернильными буквами. Сердце колотилось быстрее, чем хотелось бы, но мысль в голове звучала чётко: «во всякую чертовщину я не верю, значит, у этого есть объяснение».

Автором может быть только странный одноклассник Волков Семён. Верно?

Кира чуть прикусила губу, перечитывая сообщение. Всё складывалось: блокнот появился вместе с Сэмом, и к тому же тот потенциально может иметь ключ от шкафчика покойного друга. Он единственный, кто мог оставить ей послание таким образом. Но тогда почему не сказал ничего напрямую? Почему не подошёл?

А если… если это не он?

После тяжелого выдоха Кира заставила себя переключиться в режим детектива. Хорошо. Улики: блокнот, неизвестный автор, зачёркнутое имя «D.». Она даже не была уверена, что всё написано одним человеком.

Но пока это не имело значения. Лучший способ узнать правду – ответить на послание.

Кира вытащила ручку, задержалась на секунду, а потом вывела на странице:

«Привет! Всегда рада новым знакомствам.»

Затем аккуратно закрыла блокнот и убрала обратно в шкафчик. А когда развернулась, полная решимости разобраться в этой загадке, то снова замерла. У стены, всего в нескольких шагах, стоял Сэм.

Бледные губы плотно сжаты, глаза – тёмные провалы, полные чего-то опасного, неясного, но безошибочно разрушительного. Он не двигался, но девушка почти слышала, как натягивается невидимая пружина, готовая вот-вот рвануть. Ещё мгновение – и оглушительный звук разрыва разнесся в её голове.

Волков сорвался с места, одним резким движением преодолевая расстояние между ними.

5. Приглашение в неизвестность

Кира даже не успела моргнуть. В следующее мгновение Сэм оказался прямо перед ней, заполнив собой всё пространство, как порыв ветра, ворвавшийся в тихую комнату. Воздух между одноклассниками сгустился. Девушка не отшатнулась, не вскрикнула – только широко распахнула глаза, поражённая такой внезапностью.

Сэм остановился. Он больше не походил на взорвавшуюся атомную бомбу, теперь во взгляде парня таилось нечто, напоминающее надежду с примесью разочарования.

Медленно, почти отрешённо, он повернул руку ладонью вверх и уставился на неё. Свет ламп в коридоре ложился ровно, высвечивая тонкие голубоватые линии вен. Пальцы дрогнули и прямо на глазах Киры побелели, как если бы кровь покидала их, оставляя ледяную пустоту.

Молчание сохранялось не из-за испуга Киры. Страх был чем-то слишком простым, слишком примитивным, чтобы описать то, что она чувствовала. Шок – да. Удивление – несомненно. Но ещё – странную, нелепую уверенность, что реальность дала трещину.

Семён казался ей выше, мрачнее – он затмил весь свет в коридоре, оставляя Киру в своей тени. Парень всё ещё смотрел на ладонь, на пальцы, в которых исчезала жизнь, но в следующий миг шагнул ближе, а затем без усилия отодвинул одноклассницу в сторону.

От ледяного касания у неё внутри всё сжалось. Это был не резкий толчок, не грубость – просто одно лёгкое движение, как если бы он сдвинул занавес, заслоняющий путь.

А затем, не теряя ни секунды, Сэм достал из кармана брюк ключ и открыл шкафчик номер сорок семь. Щелчок замка прозвучал особенно нагло. Кира смотрела во все глаза, поражённая таким поведением. Этот странный парень – вот так просто, прямо при ней открыл её же шкафчик!

Скользнув к верхней полке, он извлёк блокнот – осторожно, как археолог, поднимающий древний артефакт из хрупкого слоя вековой пыли. Сэм держал его с неожиданной бережностью, наклонив голову и вглядываясь в короткую переписку из простых «Привет».

– Ты в своём уме?! – от закипающего гнева Кира наконец обрела голос. – Это мой шкафчик! Что себе позволяешь?!

Но слова не достигли адресата. Не отрываясь от блокнота, он лишь сильнее сжал челюсти – так, что заиграли скулы. Зрачки расширились, дыхание стало глубже. Он словно читал не глупую переписку, а что-то куда более значительное – приговор, пророчество или письмо с того света.

Кира сделала шаг вперёд и уже хотела выхватить блокнот, но в последний момент остановилась. Было в этом зрелище что-то неправильное – ощущение, что она мешала чужому, неведомому ритуалу, последствия которого могла не понять.

– Слушай, Волков, я, конечно, люблю таинственные сцены, но это уже чересчур. Объяснишься? Или дальше будешь молчаливо пялиться, как…

Но тут Сэм наконец поднял глаза на. В них уже не было прежней отстранённости. Только острая, до дрожи живая эмоция – не злость, не гнев, а что-то среднее между отчаянием и немым вопросом.

– Какая запись была последней? – негромко прозвучал голос парня.

Кира моргнула, ошеломлённо глядя на него.

– Очевидно, та, которая последняя и сейчас, – скрестила она руки на груди. – Что за глупый вопрос?

– То есть вот это написала ты? – тихо, но с нажимом уточнил одноклассник, указывая пальцем в блокнот.

Нехотя опустив взгляд, Кира уже собиралась раздражённо повторить, что да, конечно, она, но… Что-то изменилось. Её ровные, уверенные буквы всё ещё стояли на месте, но ниже появилась новая запись:

«Здо́рово! Надеюсь, ты не против поболтать, а то мне тут очень скучно?»

Ладони вспотели, а пальцы сжались в кулаки. Сердце и вовсе отступило назад, в прошлый удар, прежде чем продолжить бешеную скачку. Она не писала этого. Но кто тогда?..

Тёмные глаза Сэма внимательно изучали лицо Киры, ловя каждое изменение в выражении. И, судя по тому, как уголок его губ дёрнулся, он уже знал ответ, даже прежде чем девушка смогла найти слова.

Не дожидаясь, пока она что-то скажет, Сэм достал ручку и вывел на странице:

«D., это ты? У тебя всё хорошо?»

А затем, не произнеся ни слова, аккуратно положил блокнот обратно в шкафчик.

В висках Киры билось напряжение – настойчиво стуча в запертую дверь её разума, требуя ответа.

С момента, как она отвернулась от шкафчика, не прошло и пары минут. Она точно знала, что закрыла его, чувствовала металлический щелчок замка. Но в блокноте появилась новая запись, кто-то – или что-то – проскользнуло мимо времени, исподтишка оставив очередное послание.

Мистика? Нет, появление заранее написанного текста не казалось Кире чем-то за гранью реальности. Она встречала такое в детективах: спрятанные страницы, проявляющиеся чернила, хитроумные механизмы.

Кира сжала губы. Холодок на спине сменился жаром раздражения.

– Ты что, решил меня разыграть? – обычно твёрдый голос, дрогнул, но девушка быстро взяла себя в руки. – Очень смешно, правда. Почти поверила!

Она вспыхнула, как порыв огня, но Сэм не шелохнулся. Он даже не посмотрел на одноклассницу.

– Эй, ты вообще слышишь меня?!

Но он по-прежнему изучал свои пальцы – бледные, как первый снег, обескровленные, будто внутри не осталось ни капли жизни. Он слегка пошевелил ими, пытаясь схватить что-то неуловимое.

– Ну, хватит, – процедила Кира и решительно шагнула к шкафчику, готовая открыть его сама, но тут – разрезав воздух, как лезвие, – перед её лицом пронеслась рука.

Глухой звук удара – и дверца оказалась плотно придавлена ладонью Сэма.

Кира вздрогнула:

– Что творишь?!

Но он снова не ответил. Не слышал? Не хотел слышать?

Взгляд парня приковался к тому месту, где пальцы касались жёлтого металла. На секунду Кира подумала, что он и сам не ожидал своей реакции.

Вскоре, получив какой-то внутренний сигнал, Сэм открыл дверцу, и блокнот снова оказался в его руках. Кира задержала дыхание. Новая запись? Нет. Только то, что он сам написал… но теперь зачёркнуто.

Сэм болезненно усмехнулся. Эта улыбка была едва заметной, но в ней читалось нечто горькое, как привкус пепла.

Сглотнув, Кира постаралась заглянуть ему в глаза.

– С тобой всё в порядке? – впервые за этот разговор она ощущала не раздражение, а тревогу.

Сэм всё ещё смотрел на зачёркнутые слова. И когда ответил, голос прозвучал хрипло, почти неживо:

– Продолжи переписку.

Всё, что происходило сейчас, для Киры выходило за пределы обыденной логики. Она привыкла разбираться в людях, в их словах, намёках, жестах, но сейчас… Она чувствовала себя ныряльщицей, внезапно оказавшейся на глубине без понятия, как выплыть.

– Зачем писать? – искренне не понимала она. – Я и так могу с тобой пообщаться.

– Не нужно, – тихо, но твёрдо сказал Сэм. – Напиши в блокноте.

Рука парня вытянулась вперёд, предлагая забрать, кажется, самую бесценную для него вещь. Кира колебалась. Всё это выглядело нелепым розыгрышем, но теперь Сэм пошёл дальше, усилил игру, сделал её более убедительной. Он, видимо, понял, что она не верит, не ведётся, и решил, что большее давление заставит передумать.

Чуть сощурившись, она пристально изучала лицо парня. Если это розыгрыш, то он слишком серьёзен. Если нет… Сглотнув, Кира медленно потянулась к блокноту. Кончиками пальцев она ощутила прохладную, потёртую поверхность обложки.

Глупости! В последний момент пальцы отдёрнулись, как обожжённые. Кира резко выпрямилась, сложив руки на груди.

– Когда надоест прикидываться охотником за привидениями, будь добр, запри шкаф. Я не намерена больше это терпеть, и, к тому же, скоро звонок.

Решительно развернувшись, она направилась в сторону лестницы, довольная тем, что поставила точку в этом абсурдном разговоре.

Но Сэм тут же её остановил, схватив за запястье:

– Думаешь, это я пишу?

Дернувшись, она освободилась от ледяной руки.

– Не знаю и знать не хочу. Терпеть не могу, когда всякие незнакомцы разыгрывают меня вот такими глупыми способами.

– Это правда не я. Это… – Он запнулся не в состоянии подобрать слов. Потом вздохнул и добавил уже тише: – Напиши что-нибудь в блокноте. Неужели так сложно?

Кира закатила глаза, игнорируя просьбу.

– Кто, если не ты?

Сэм лишь огляделся по сторонам, но ничего не ответил.

Прозвенел звонок.

Кира фыркнула, принимая молчание за весьма громогласный и однозначный ответ.

– Так и знала.

Она шагнула в сторону лестницы, но вдруг остановилась на полпути. Плечи напряглись, ей не давало покоя что-то незавершённое. Обернулась:

– Моя мама тоже умерла во сне, но я нахожу силы продолжать жить и не сходить с ума.

В коридоре повисла тишина. Продолжая молчать, Сэм нахмурился, но Кира и не ждала от него какой-то реакции. Она развернулась и направилась в класс, оставляя мрачного парня позади – с его странностями, молчанием и проклятым блокнотом.

Торопливо миновав пустой коридор и чуть замедлив шаг перед дверью кабинета литературы, Кира глубоко вздохнула.

– Простите за опоздание, – постучав, заглянула она вовнутрь.

Учительница Елена Андреевна повернула голову. Свет ламп резал её черты: узкие скулы, тонкие губы, сжатые в привычную линию. Выцветшие глаза задержались на опоздавшей ученице.

– Заходите, – сказала она.

Именно так. Не «заходи», как говорила всегда, а «заходите».

Замешкавшись на пороге, Кира вдруг ощутила спиной что-то холодное, чужое. Она обернулась – и её брови тут же взлетели вверх. Позади, почти впритык, стоял Семён. Девушка даже не заметила, когда он успел догнать её, как бесшумно оказался так близко.

Как тень, выскользнувшая из сумрака коридора, он притаился за её плечом – не касаясь, но ощущаясь физически. Кира едва не закатила глаза. В конце концов, это начинало раздражать.

Осмотрев класс, она сразу заметила Валерию – та, как обычно, заняла третью парту. А рядом с ней сидела Лиза, миниатюрная девушка с рыжими волосами и выразительными зелёными глазами. Её длинные пальцы привычно теребили браслет на запястье – Лиза всегда так делала, когда волновалась или просто скучала.

А вот Амелии не было. Кира подумала, что подругу, возможно, отпустили домой или задержали в медпункте.

Она без лишних слов направилась к своему месту – прямо за Валерией. Едва усевшись, ощутила на себе её внимательный взгляд. Более того, Кире вдруг показалось, что точно так же на неё косился чуть ли не весь класс.

Конечно.

Всё из-за Сэма.

Они ведь опоздали на урок вместе, и теперь их явно разглядывали с любопытством, недоумением или даже подозрением.

Но на этом странности не закончились. Сэм, который шёл следом, без всякого колебания сел рядом – на место отсутствующей Амелии.

Застыв, Кира уставилась на него так, будто он только что заявил, что собирается жить у неё дома.

– Ты… – начала она, но тут же осеклась, потому что строгий голос Елены Андреевны оборвал эту попытку возмутиться.

– Быстрее садитесь и не шумите.

Кира сжала губы, бросив на Сэма многозначительный взгляд, но спорить с учительницей не стала. Теперь им предстояло провести этот урок за одной партой.

Решительно уставившись на учительницу, Кира делала вид, что внимательно слушает. Она даже наклонилась вперёд, подперев подбородок рукой в ожидании чего-то важного. Но слова Елены Андреевны рассыпались на отдельные звуки, как капли дождя по стеклу – она слышала их, но не могла сложить воедино.

Всё внимание оказалось приковано к боковому зрению, которое следило за соседом по парте. Он выглядел так, словно ничего странного не произошло. Спокойный, отрешённый, будто и не открывал её шкафчик, не хватался за её руку и не требовал переписываться непонятно с кем в блокноте. Ни одна мышца на его лице не выдавалась напряжением, ни один жест не говорил о тревоге. В то время как внутри Киры всё кипело, Сэм выглядел абсолютно безмятежно.

Сделав вид, что невзначай поправляет рукав, девушка на самом деле украдкой рассматривала мрачную фигуру рядом. Раньше ей не доводилось видеть его так близко, так внимательно.

Обычная школьная форма – белая рубашка, серая жилетка, строгий воротничок – почему-то казалась на нём частью какого-то мистического образа. Закатанные рукава открывали запястья с тонкими голубыми венами, и почему-то именно это заставило дыхание Киры сбиться на мгновение.

Но больше всего цепляли глаза. Глубокие, тёмные, они вдруг посмотрели прямо на девушку. А затем их владелец слегка наклонил голову, указывая вниз, и двинул рукой по парте.

Кира проследила за движением и заметила: между ними скользила сложенная вдвое записка. Она поколебалась всего миг, прежде чем взять её и развернуть.

Чёткий, аккуратный почерк:

«Мне нужна твоя помощь.»

Весьма однозначно Кира прожгла Сэма взглядом, но тот по-прежнему отстранённо смотрел на доску. Ей хотелось вскочить, поставить урок на паузу и потребовать объяснений, но вместо этого оставалось лишь сжать ручку и написать ответ:

«Что тебе от меня надо?»

Затем она незаметно вернула записку, а спустя минуту получила обратно.

«Продолжи переписку в блокноте.»

«Зачем?»

Сэм развернул листок, едва заметно повёл плечом и вывел два слова:

«Так надо.»

Кира закатила глаза.

«Пока не объяснишь всё, я ничего делать не буду!»

Скрестив руки на груди, она наблюдала за реакцией.

Сэм прочитал ответ, и в следующий момент его тёмные глаза впились в одноклассницу, пронизывая льдинками до самого сердца. Однако Кира с вызовом встретила этот взгляд, даже чуть приподняла подбородок. Она не собиралась уступать.

Секунда. Другая.

Но чем дольше он смотрел, тем сильнее становилось ей не по себе. Кира почувствовала, как предательски дрогнули пальцы. Ещё немного – и она сдастся. Не выдержав, девушка резко отвела взгляд в сторону, делая вид, что её безумно заинтересовала фраза учительницы. К счастью, Сэм тоже в этот момент решил отвернуться и не увидел её поражения.

До конца урока он больше ничего не писал. Просто сидел рядом, молча и невозмутимо. При этом Кира чувствовала, как внутри разрастается нетерпение. Она еле сдерживалась, чтобы не заёрзать на стуле, не начать постукивать ногтем по парте или рассеянно вертеть в руках ручку. Интерес, колючий и цепкий, не давал покоя. Что ему нужно? Почему именно она? И почему в блокноте?

Урок тянулся бесконечно, а Кира уже начала жалеть, что так категорично отказала Семёну. Может, стоило поддаться этой игре, прежде чем отрезать столь резко? Но вместе с этим её накрыло неожиданное разочарование: он так быстро сдался. Ни попыток убедить, ни новых записок.

Кира задумалась: а что, если позже подойти к нему самой? Спокойно, без упрямства, просто попытаться понять, что происходит. Может быть, если она продемонстрирует готовность к разговору, он наконец раскроет карты?

Но как только прозвенел звонок, вся её решимость осыпалась в прах.

Одним резким движением Сэм поднялся из-за парты и, не оглядываясь, вышел из класса. Испарился, как призрак, оставив после себя лишь след непонимания.

Кира растерянно моргнула. Всё? Вот так ушёл?

Но нет. На парте, где он сидел минуту назад, осталась сложенная записка. Сердце девушки ухнуло куда-то вниз. Она быстро схватила бумажку и развернула:

«Приходи после уроков к самой дальней беседке в парке. Одна.»

Кира не знала, смеяться или плакать. С одной стороны, облегчение – Сэм не сдался, не отказался от попытки втянуть её в эту непонятную и до безумия интригующую игру. С другой – раздражение вспыхнуло с новой силой. Почему нельзя просто сказать всё прямо? Зачем весь этот театр?

Она быстро сунула записку в карман брюк, пока её никто не увидел. Но не успела и выдохнуть, как с передней парты к ней повернулась Валерия. Руки девушка сложила перед собой, выражение лица говорило за себя – смесь любопытства, недоумения и лёгкого подозрения.

– Что это такое было? – спросила она, прищурившись.

Кира сглотнула. Отлично. Теперь ей предстояло не только разгадывать тайны Сэма, но и придумывать, что ответить подруге.

6. Мёртвый друг, живое дело

Валерия не отставала. Как охотничья собака, учуявшая добычу, она преследовала Киру всю перемену, засыпая вопросами. Почему они с Сэмом пришли вместе? Почему вдруг сели за одну парту? Что между ними произошло? Кира держалась как могла, уклоняясь от ответов и повторяя одну и ту же версию – случайность, не более.

Но сдаться так просто – это не про Валерию. Её любопытный взгляд цеплялся за Киру, как котёнок, который никак не хочет слазить с колен. Даже на следующем уроке, когда учитель устало что-то рассказывал, она продолжала исподтишка оценивающе посматривать на Киру. Та, в свою очередь, делала вид, что не замечает, сосредоточенно выводя в тетради бесполезные каракули.

Кира буквально молилась, чтобы последний урок закончился как можно быстрее. Стрелки часов ползли, лениво перебирая минуты, и каждая секунда отдавалась в голове ударом колокола.

Но хуже всего было не ожидание, а пустое место за последней партой. Сэм не пришёл на урок. Это только усиливало тревогу, которая уже успела поселиться в груди девушки. Где он? Передумал? Или, наоборот, ушёл, чтобы подготовиться?

Подготовиться к чему?

Когда прозвенел долгожданный звонок, Кира молниеносно схватила сумку и вылетела из класса, стараясь оттянуть момент допроса.

Но Валерия была настырна, как голодный ястреб, выслеживающий добычу. Едва Кира пересекла порог, та ускорила шаг. Взгляд подруги говорил больше, чем любые слова: в голове вертелось слишком много вопросов, и она не собиралась их забывать.

Кира же видела лишь одно спасение. И оно – а точнее, он – появилось в тот самый момент, когда Валерия уже почти открыла рот.

– Лев! – отчаянно махнула рукой Кира.

Глаза детектора секретов расширились, а вопрос, который она собиралась выпалить, застрял на полпути. Вместо этого Валерия незаметно встряхнула головой, провела рукой по волосам, приглаживая длинные пряди, и выпрямила спину ещё сильнее. Затем поправила юбку и одёрнула жилет, готовясь к важной встрече.

Кира вздохнула с облегчением. Теперь подругу интересовал только Лев Смирнов.

Одноклассник не заставил себя ждать. Он легко, как солнечный луч, пробился сквозь шум школьного коридора и подступил ближе к девушкам.

Валерия тут же сменилась в лице – мягкая улыбка растянулась на губах, взгляд потеплел, а плечи едва заметно расправились, как бы предавая образу непринуждённости. Хотя внезапная скромность говорила об обратном: опущенные глаза, лёгкое касание пальцами воротничка – тот вдруг стал слишком тугим.

– Ты сейчас домой? – поинтересовалась Кира у парня, стараясь звучать обыденно.

– Да вроде… – начал он, но Кира, не дождавшись конца фразы, тут же подхватила:

– Пойдём вместе!

Так было проще… проще усыпить бдительность Валерии.

Одноклассники втроём вышли из школы, кутаясь в тёплые вещи, когда ледяной воздух окатил их, как волна. Валерия, не теряя момента, чуть приблизилась к Смирнову, её ботинки поскрипывали по обледеневшему тротуару.

Лев что-то весело рассказывал, размахивая руками, рисуя невидимые картинки в воздухе, но Кира слышала его лишь вполуха. Мысли девушки метались, сталкиваясь друг с другом, как снежинки в вихре ветра. Она так сосредоточилась на поиске предлога покинуть друзей, что даже не заметила, как серое небо вдруг покрыло улицу белым кружевом.

Снег. Он падал медленно, грациозно, убаюкивая город, но Кира ощутила это лишь когда несколько пушистых хлопьев приземлились на её ресницы.

– Ой! Совсем забыла! – остановилась она. – Мне нужно в обувную мастерскую!

– В мастерскую? – удивлённо моргнул Лев.

– Да, да… Бабушкины сапоги. Там молния сломалась, нужно забрать сегодня.

– Так пошли вместе, – предложил одноклассник.

Кира быстро помотала головой:

– Она на другой стороне парка. Я одна быстрее сбегаю.

Эти слова прозвучали для Валерии как гром среди ясного неба. Она застыла на месте, как если бы кто-то нажал на невидимую паузу, и время вокруг замерло. Мысль о том, что она сейчас останется наедине со Смирновым, молниеносно овладела сознанием, заслонив собой всё остальное. Сердце тут же взвилось штормом, сотрясая всё до основанья.

– Ну… тогда мы пойдём без тебя, – выдавила Валерия, безуспешно скрывая вспыхнувший румянец.

Кира, уловив замешательство подруги, воспользовалась моментом. Она кивнула, разыгрывая лёгкую поспешность, словно действительно переживала за бабушкины сапоги, которые на деле покоились дома.

– Конечно! – сделав несколько шагов назад, она отправилась к парку.

Дойдя до перекрёстка, Кира обернулась убедиться, что одноклассники не последовали за ней, но вместо этого увидела, как Лев беззаботно шутит о чём-то, а Валерия, прикусывая губу, смеётся. Кажется, она не слышит слов Смирнова и с трудом сдерживает радость от нахождения рядом с ним.

Кира брела по аллее парка, и с каждым шагом её решимость таяла, как снег под лучами солнца. Вокруг тени деревьев сплетались на земле тёмными узорами, а холодный ветер покусывал щёки. Чем ближе она подходила к назначенному месту, тем тяжелее становились ноги, словно кто-то незримый тянул её назад.

И вот он…

Тёмная фигура застыла у самого края старой деревянной беседки, глядя на замёрзший пруд. Кира машинально замедлила шаг, но в тот же миг Сэм обернулся, и ей пришлось сжать руки в карманах и, как ни в чём не бывало, подойти быстрее.

– Пришла, – коротко бросил он.

– Ты же сам позвал, – на удивление непринуждённо прозвучала Кира, на что Сэм почти беззвучно буркнул:

– Будто у меня был выбор.

Только Кира собиралась как-нибудь съязвить, как слова застыли на губах, а вместо них сорвался лёгкий смешок. Сэм укутался в шарф почти по самые глаза и напоминал ребёнка, воображающего себя секретным агентом. Тёплые шерстяные варежки на руках забавно дополняли этот образ, который безуспешно стремился к серьёзному взрослому.

– Ты что, решил инкогнито пересечь границу? – не удержалась девушка, но Сэм проигнорировал эту реплику и лишь мрачно огляделся по сторонам.

– Одна?

– Нет, за тем деревом Амелия, за тем – Валерия, с той стороны Лев, а чуть дальше весь класс. Хочешь, ещё кого-нибудь приглашу?

Как он мог подумать, что она, Кира, попросила кого-то из друзей прийти тайком? Нарочито обиженно девушка сложила руки перед собой и уже собиралась включить режим молчанки, когда мягкая варежка внезапно схватила её за запястье, не давая шанса на возражения.

– Идём, – без тени колебания скомандовал Сэм.

Стараясь вырваться из хватки одноклассника, Кира резко дёрнула руку. Её глаза сверкнули возмущением, а голос зазвенел холодной твёрдостью:

– Я никуда с тобой не пойду, если есть что сказать – говори здесь!

Сэма такая реакция не удивила, скорее даже наоборот – он заранее о ней знал, понимал, что девушка так просто с ним не пойдёт. Но тратить время на уговоры совсем не хотелось. Он склонил голову набок и произнёс ровным тоном:

– Либо без лишних вопросов идёшь со мной, либо останешься здесь сгорать от любопытства. Второго приглашения не будет.

Такая прямота мгновенно подожгла внутренний фитиль Киры. Он что, издевается? И как этот наглец так легко её раскусил? Конечно, ей интересно! До дрожи в пальцах, до пересохшего горла! Этот таинственный блокнот, записки, взгляды… Семён Волков, чёрт возьми, манипулирует её любопытством, и хуже всего то, что это работает.

Но тут Киру осенила мысль. Раз Сэм так уверен в своей позиции, почему бы не попробовать поставить его на место?

– Предложение мне? По-моему, это ты просил о помощи.

На этот раз Сэм на долю секунды задержал дыхание, а в глазах промелькнуло что-то похожее на поражение, но парень сразу взял себя в руки. Без единого слова развернулся и пошёл прочь, так, если бы это Кира его позвала в парк, а не наоборот.

Она смотрела тёмной фигуре вслед, стиснув зубы. Ах вот как? Театральный уход, значит? Что он думает, она бросится вдогонку?

– Ты серьёзно? – крикнула Кира, но Сэм никак не отреагировал, продолжая отдалятся.

Вкопавшись на месте, она боролась с любопытством, которое уже разъедало изнутри. Ещё несколько секунд – и девушка просто взорвалась. Чёрт с ним, чёрт с её гордостью, чёрт с его манипуляциями! Вопреки всему, Кира побежала за последним вагоном чего-то необъяснимо-интересного в этом маленьком городке.

Когда она поравнялась с Сэмом, тот, наконец, замедлил шаг и посмотрел на одноклассницу – так, словно другого и не ожидал. Кира же в этот момент буквально ненавидела себя за слабость к загадкам.

Ни он, ни она не сказали ни слова.

Постепенно Кира отстала от парня на пару шагов, чтобы получить возможность наблюдать за ним со спины. Она крепко держала руки в карманах: в одной ключи, острое кольцо которых впивалось в ладонь, а в другой – телефон, готовый в любой момент отправить сигнал SOS.

Так одноклассники вышли с другой стороны парка, к старенькой пятиэтажке, облупленные стены которой казались ещё более серыми на фоне опускающихся сумерек.

Подойдя к четвёртому подъезду, Сэм, не глядя на девушку, открыл дверь и шагнул внутрь. Кира остановилась на улице, нахмурившись.

– Не думаю, что хочу к тебе в гости.

Не ответив, Сэм просто отпустил дверь, оставаясь в темноте подъезда. Киру бесило, что он продолжает манипулировать её слабостями и что это всё ещё работает.

Дверь медленно закрывалась, но Кира не дала ей захлопнуться, открыв рывком и шагнув следом за одноклассником. Она уже собиралась упрекнуть Сэма в молчаливом протесте, но внезапно замерла на полуслове. Парень не поднимался по лестнице на этаж. Он стоял у приоткрытого подвала.

– Туда? – чуть ли не выдала свой страх девушка.

Мельком взглянув на неё, Сэм в очередной раз не сказал ни слова и сделал первый шаг на скрипучую ступеньку. Кира не могла поверить – он хочет, чтобы она пошла в подвал? Это что, какая-то дурацкая проверка на смелость?

Сердце колотилось в груди, а пальцы, сжимающие ключи, онемели от напряжения. Но уйти сейчас означало признать поражение. И это злило ещё больше. Почему она позволяет этому парню играть с собой?

– Ладно, – выдавила Кира и, глубоко вдохнув, отправилась следом.

Они спускались медленно, шаг за шагом, пока скрип ступеней не заглушил все остальные звуки. Подвал уходил под землю неглубоко – примерно на полэтажа, но даже это казалось Кире слишком. Холод, сырость и мрак окутывали пространство, как плотное одеяло, не оставляя ни единого намёка на уют. Единственный источник света – одинокая мерцающая лампочка под потолком – бросала дрожащие тени на глухую стену, испещрённую подтёками сырости. На противоположной от неё стороне тянулся ряд дверей, плотно запертых и точно скрывающих что-то, о чём не стоило знать.

Сэм молча шагал вперёд, не озираясь. Он знал это место как свои пять пальцев. Кира же, напротив, с каждым шагом чувствовала разрастающиеся напряжение. Она судорожно сжимала ключи в кармане, ощущая, их острые края, впивающиеся в кожу.

Вдруг парень остановился. У одной из дверей.

Замок негромко скрипнул, когда Сэм повернул ключ и открыл проход в крохотную коморку. Следом раздался щелчок выключателя. Вспыхнул свет, заливая пространство жёлтым, слегка дрожащим сиянием.

Кира ахнула.

Это был не просто склад для хранения хлама. Это было нечто, напоминающее логово сыщика.

Небольшое, с низким потолком и маленьким окошком под самым верхом, из которого едва пробивался уличный свет. Старый деревянный стол, весь заваленный бумагами, газетными вырезками, книгами и заметками. Поверх хаоса из листов стоял электрический чайник и одинокая кружка. Рядом с ними – тетрадь, в которой Сэм делал записи на уроках, и… чёрный блокнот из шкафчика.

В углу стояли два кресла. Старые, потрёпанные, с продавленными сиденьями – хозяева точно часами просиживали в них, пока прятались от скучного окружающего мира.

Но сильнее всего взгляд Киры приковала одна из стен. На ней – десятки фотографий, вырезок, записей, неровными рядами прикреплённых кнопками. Они образовывали что-то вроде огромной мозаики, странной и восхищающей. Как сцены из детективного фильма, где главный герой ведёт своё тайное расследование.

– Офигеть… – выдохнула Кира.

Глаза заметались по стене, пытаясь выстроить из разрозненных фрагментов цельную картину. Внимание привлекли цифры крупным шрифтом.

Кира сжала губы. Она знала, что это.

Дата смерти Егора Лебедева.

Слова сорвались прежде, чем она успела обдумать их:

– Подозреваешь, что это было убийство?

Сэм не ответил сразу. Он подошёл к одному из кресел, снимая куртку и вешая на спинку. Его спокойствие только больше сбивало Киру с толку. Она всё ещё стояла на пороге, не зная, куда себя деть, пока парень не наклонился и не вытащил из-под стола бутыль с водой. Не торопясь, он налил жидкость в чайник и включил его. Тот зашипел, нарушая гнетущую тишину.

– Хуже, – наконец произнёс Сэм, не поднимая взгляда. – Кто-то украл душу Егора, чтобы сожрать. Но ему удалось спрятаться.

Кира с трудом сдержала улыбку. Она ждала чего-то такого – необычного, пугающего. Но душа, которая прячется? Это уже чересчур. Её губы непроизвольно дрогнули, и в следующую секунду она рассмеялась.

Но Сэм, проигнорировав её веселье, занялся своим делом: подвинул кружку ближе к чайнику и стал перебирать стопку книг на столе, словно не озвучил сейчас самую странную вещь на свете.

Усмирив остатки смеха, Кира попыталась вернуть себе серьёзность. Она подошла ближе и, сдерживая очередной смешок, спросила:

– И как ты узнал, что его душу похитили? Неужели обладаешь суперспособностью, благодаря которой можешь общаться с призраками?

– Нет, – всё-таки взглянул на неё Сэм. – Егор каким-то образом связан с шкафчиком и может оставлять послания в своём блокноте.

Кире вдруг стало не по себе от того, как серьёзно Семён говорил об этом. Она не знала, стоит ли продолжать смеяться или попытаться разобраться. Чайник тем временем зашипел сильнее, выпуская пар.

– Хочешь сказать, твой друг пишет с того света?

– Не уверен, – пожал плечами Сэм. – Кажется, его душа застряла в этом мире. И я должен помочь ей уйти раньше, чем до неё доберётся Пожиратель.

Вскинув брови, Кира изумлённо помотала головой. Неужели он не шутит? На мгновение она растерялась, но вид, с которым Сэм продолжал перебирать книги, не оставлял сомнений – он действительно в это верит.

– Волков, ты вообще понимаешь, что говоришь? – осторожно спросила Кира.

Парень не ответил, пропуская слова одноклассницы мимо. Чайник наконец вскипел, и Сэм наполнил кружку, бросив в неё пакетик чая. Пар тонкой струйкой потянулся к потолку.

– Ты когда-нибудь чувствовала, что в этом мире что-то не так? – задумчиво посмотрел он в никуда.

– Имеешь в виду, кроме того, что одноклассник зовёт меня в сырой подвал и рассказывает о призраках?

– Не веришь? – в какой-то степени даже удивился он. – Появляющиеся надписи в блокноте без участия человека не убедили? – Сэм медленно помешивал чай ложкой, не торопясь предложить напиток Кире.

Она хотела бы сказать, что да, совсем не убедили, но не смогла. Слова застряли в горле. Ей вдруг показалось, что такой ответ только сильнее ухудшит и без того сложное психологическое состояние Волкова. Пока Кира всё тщательно обдумывала, парень задержал на ней взгляд, а после спросил:

– Что нужно, чтобы ты поверила?

– Какой тебе прок с этого?

В лице Сэма промелькнуло нечто болезненное.

– Егор перестал отвечать мне, но не прочь пообщаться с тобой.

Кире вдруг стало искренне жалко одноклассника. Что-то в интонации и в том, как он аккуратно обхватил кружку обеими руками, заставляло хотеть верить в существование потустороннего. На миг девушка замешкалась, а потом решительно спросила:

– Получается, Егор, кроме как в своём блокноте, больше нигде не может писать?

Сэм молча кивнул, а Кира продолжила:

– Что будет, когда страницы закончатся?

Ответ был очевиден: прервётся связь с другом, но Сэм не хотел об этом даже думать.

– Поэтому мне и нужна твоя помощь.

В маленьком помещении повисла тишина, нарушаемая только редким постукиванием ложки о керамическую кружку. Первым не выдержал Сэм:

– Если не собираешься верить, просто забудь, что я рассказал. Найду другой способ помочь Егору.

– Поверю только, если сказанное подтвердит моё расследование, – она незамедлительно поймала на себе вопросительный взгляд. – У меня свои методы, и в интересах следствия тебя просвещать не собираюсь, – продолжила Кира. – Мне нужно время до конца недели, в понедельник дам ответ.

Парень поставил кружку на стол и протянул руку:

– Договорились.

Но Кира не спешила её пожать:

– Я заберу блокнот с собой, а ты до конца недели не будешь ходить в школу, – выдвинула она новые условия, которые совсем не понравились Сэму.

Но выбора не было и в конце концов он нехотя кивнул.

Одноклассники скрепили уговор рукопожатием.

7. Извините, вы не призрак?

Когда Кира вернулась домой, она не могла избавиться от чувства смятения. То, что рассказал Сэм, не выходило из головы. Она чувствовала себя растерянной.

С одной стороны, призраков не существует – это ведь очевидно. С другой – одноклассник говорил об этом так серьёзно и уверенно, что у Киры сложилось впечатление: он не шутит и не страдает безумием. Но если он прав… Что ещё может скрываться в этом мире? Какие тайны она упускает из виду? Эти мысли вызывали одновременно страх и небывалый интерес.

Кира просто не могла всё так оставить. Её тянуло докопаться до сути, разобраться в том, что же на самом деле происходит. Если призраки существуют, она должна об этом знать.

Когда часы показывали почти три ночи, девушка наконец смогла выработать план действий. Она решительно записала в заметки телефона несколько пунктов по проверке шкафчика на наличие призрака или жестокой шутки человека.

Пока она занималась этим, бабушка Лидия Николаевна несколько раз заходила в комнату, напоминая, что пора ложиться спать. Кира только кивала, почти не отрываясь от своей задачи. Настойчивость бабушки не мешала её размышлениям, хотя Кира замечала в полудрёме странную деталь: Лидия Николаевна почему-то каждый раз появлялась с пустой рамкой под фотографию в руках.

Закончив писать, Кира откинулась на спинку стула и поняла, что глаза слипаются от усталости. Ещё несколько минут она сидела в тишине, прислушиваясь к тому, как в коридоре поскрипывают половицы. Лидия Николаевна явно увлеклась каким-то делом.

Только перед тем как лечь в постель, Кира вдруг задумалась: а почему бабушка вообще таскается с пустой рамкой посреди ночи? Эта мысль кольнула её на грани сна, но сил разбираться не осталось.

Проснулась Кира раньше обычного. Солнце едва заглядывало в окна, и в доме было тихо. Она в спешке собралась и отправилась на кухню. Лидия Николаевна ещё спала, а на столе лежала та самая пустая рамка. Видимо, бабушка так и не смогла выбрать достойную фотографию. Но думать об этом было некогда.

Девушка решила прийти в школу раньше остальных, чтобы избежать встреч с теми, кто не постесняется задать лишние вопросы. Не допив чай, она надела куртку, схватила сумку и выбежала из дома почти вприпрыжку. Никогда раньше её так сильно не тянуло в учебное заведение.

Как только Кира вошла в школу, пустые коридоры встретили эхом собственных шагов. Она направилась прямо к шкафчику и немедленно начала проверку. Методично освобождая полку за полкой, девушка дотошно осматривала внутренние стенки. Провела рукой по задней панели, надавила на боковые перегородки. И даже попробовала подсветить фонариком на телефоне щели между шкафчиками. Ничего подозрительного. Стенки оказались абсолютно нормальными и плотными.

Удовлетворённая проверкой, Кира поставила галочку у первого пункта в своём списке и приписала рядом: «доступ только через дверцу». Следующий пункт казался немного сложнее. Кире предстояло каким-то образом сломать встроенный замок шкафчика. Она предварительно огляделась по сторонам – рядом никого. После оценила нестандартную конструкцию для запирания дверцы. Она выглядела очень надёжно и красиво блестела хромированным покрытием.

Действовать нужно было быстро и аккуратно: первой из сумки показалась маленькая крестовая отвёртка, которой Кира скрутила четыре болтика и раскрыла механизм замка. Далее в ход пошли тонкие маникюрные ножницы – девушка осторожно просунула их в щель между корпусом и пластинами. Повернув инструмент под углом, надавила на него с силой. На удивление, спустя пару попыток что-то щёлкнуло и покатилось по полу. Стараясь не подать виду, что сделала это намеренно, Кира провела тестирование: дверца действительно не закрывалась.

Довольная результатом, она отправилась к дежурной. Уже на пороге её каморки девушка на секунду остановилась и состроила как можно более расстроенное лицо. Она глубоко вздохнула, чтобы создать эффект растерянности, и вошла внутрь.

– Извините… – голос дрогнул, словно она вот-вот заплачет.

Дежурная, женщина в возрасте, оторвалась от своих занятий:

– Что случилось?

– Замок сломался, – жалобно сказала Кира. – Не могу закрыть шкафчик.

Женщина тяжело вздохнула, нехотя встала со стула и жестом пригласила школьницу идти впереди. Кира послушно повела её к шкафчику, демонстрируя неисправный замок. Дежурная попробовала несколько раз захлопнуть дверцу, но та тут же открывалась обратно.

– Похоже, совсем сломался, – признала женщина. – Придётся заказать новый замок из областного центра. Займёт несколько дней, а может, неделю.

– Тогда мне придётся оставлять вещи в открытом шкафчике? – почти возмутилась Кира.

– Выделим тебе другой.

– Это неудобно. У меня много личных вещей, не хочу всё переносить. Может, как-то прикрутить петли для навесного замка? В хозяйственном магазине наверняка найдутся такие.

Дежурная подозрительно посмотрела на Киру, потом на шкафчик – это предложение почему-то показалось ей странным, но вдаваться в подробности не хотелось.

– Ладно, – согласилась она. – Как придёт слесарь, попрошу, чтобы прикрутил петли. Но замок тебе придётся купить самой.

Довольная улыбка Киры чуть ли не прорвалась наружу: её план сработал, но ставить галочку напротив пункта раньше времени она не спешила.

Вскоре школьные коридоры наполнились учениками. Кира уже стояла у кабинета химии, когда к ней подошли близняшки. Амелия с удивлением посмотрела на подругу:

– Ты чего так рано в школе?

– Да просто… выспалась, – уклонилась Кира.

Амелия хотела ещё что-то спросить, но не успела – Валерия тут же принялась рассказывать, сияя как новогодняя гирлянда:

– Представляешь, Лев вчера проводил меня прям до самого подъезда!

При этом Амелия демонстративно закатила глаза, явно слушая эту историю уже не в первый раз. Судя по её измученному выражению лица, сестра начала делиться новостью со вчерашнего дня и не унималась до сих пор.

– Да, мы уже поняли, что Смирнов тебя провожал.

Кира едва заметно улыбнулась. Хорошо, что подруга так увлечена рассказом о Льве и не вспоминает о том, что вчера рядом с Кирой на уроке сидел Сэм. Похоже, она даже Амелии об этом не сказала, иначе та точно бы уже устроила допрос с пристрастием. Оно и к лучшему – Кира всё равно не придумала, что ответить.

Ей хотелось бы поделиться с подругами той странной историей, которую рассказал Сэм. Но он настрого запретил кому-либо говорить об этом, объяснив, что уверен: Пожиратель обитает в школе, и на данный момент под подозрением все.

Тогда Кира поинтересовалась у Семёна, почему же он так открыто рассказывает обо всём ей. Парень без колебаний ответил, что она – единственная, кто вне подозрений. Причина простая: на момент смерти Егора Кира ещё не жила в этом городе. И к тому же Егор сам ей доверился.

Вообще, одноклассники накануне обсудили многое, и, возможно, разговоров было бы больше, догадайся Сэм предложить Кире чай. Просить сама принципиально не стала – ведь она гостья, – поэтому покинула подвал, как только поняла, что не за горами смерть от жажды.

Хоть Кира и придерживалась того, что не верит в сверхъестественное, она всё же хотела понимать, с чем потенциально имеет дело. О Пожирателе Сэм рассказал мало – только то, что существо преследует жертву во сне и в какой-то момент непонятным образом забирает её душу, оставляя родственникам мёртвое тело.

Это всё напоминало Кире сюжет дешёвого фильма, название которого забывается до финальных титров. Однако вероятность того, что рассказы Семёна могут оказаться правдой, сильно беспокоила. Ведь тогда положению Киры не позавидуешь: с таким количеством информации ей и самой недолго стать жертвой Пожирателя.

Школьный коридор продолжал наполнятся учениками и когда появился Лев, Валерия мгновенно смолкла. А Кира наклонилась к Амелии:

– Как твой зуб?

– Терпимо, – скривилась подруга. – Обезболивающее помогает. Родители на выходные записали к стоматологу, – выдала она как рапорт, совершенно без энтузиазма. Хотя Кира её отлично понимала, потому что и сама до жути боялась бормашины.

Вскоре начался урок химии, который очень удачно проходил сегодня в лаборатории. Кира намеревалась проверить блокнот на наличие симпатических4 чернил. Ещё вчера она провела несколько тестов: просматривала страницы под разными углами к свету, использовала копировальную бумагу, светила ультрафиолетовым фонариком и даже нагревала феном. Но ни один из методов ничего не проявил. Оставался лишь химический способ.

Когда урок подходил к концу, Кира незаметно приготовила слабый раствор йода и аккуратно перелила в маленькую ампулу из-под пробника духов, пряча её в карман. Она надеялась использовать раствор позже, чтобы обработать страницы и проверить их на наличие скрытых записей.

– Кто-нибудь знает, почему сегодня не пришёл Волков? – поинтересовалась учительница, когда ученики уже покидали лабораторию. – Заболел или прогуливает?

– Спросите Миронову, она точно знает, – небрежно бросила Лиза, которая вчера сидела с Валерией за одной партой.

Услышав это, Кира сразу почувствовала на себе два взгляда: непонимающий, туманный – Амелии и ярко-пылающий, как огонь под ветром, – Валерии. В лице последней горело такое нетерпение, что казалось, девушка вот-вот выплеснет всю вчерашнюю историю, которую Кира так старательно обходила стороной.

Не дожидаясь, пока подруга начнёт излагать свою интерпретацию событий, Кира стремительно выскользнула в коридор. Она слышала, как близняшки тут же сорвались с места и поспешили за ней.

Стоило им догнать подругу, как она, не давая разгореться разговору, с нарочито спокойным видом выдала:

– Интересно, с чего вдруг Лиза решила, что я знаю, где пропадает этот странный парень?

Два чёрных хвостика Амелии колыхнулись при резкой остановке. Она поочерёдно поглядывала то на Киру, то на сестру.

– Почему в тот день, когда я ушла всего с двух уроков, произошло нечто настолько интересное, и мне никто не рассказал?

Свидетельница вчерашних событий уже почти раскрыла рот, но Кира опередила её:

– Ничего интересного и не произошло. Семён просто сел со мной за одну парту. Может, поленился идти до своей. Кто его знает.

– Поленился идти до своей? – недоверчиво фыркнула Амелия. – Да он скорее выпрыгнет в окно, чем к кому-то подсядет. Единственный, с кем Сэм мог сесть…

Она осеклась, а два чёрных хвостика грустно поникли. Кира мысленно закончила фразу: «Егор». Пока это имя висело в воздухе, Валерия воспользовалась шансом и принялась с энтузиазмом описывать вчерашние события:

– Да-да! Представляешь, они вдвоём опоздали на урок и потом сели вместе! Думала, у меня глаза на лоб вылезут. Сэм такой спокойный, как всегда, а Кира – красная, как помидор!

И без того большие глаза Амелии округлились до предела, намереваясь выкатится из орбит. Кира чувствовала, как под ногами открывается провал в неизвестность. Почему Валерия любит всё так раздувать?

– Я… я просто тоже опоздала, – совсем неубедительно попыталась оправдаться Кира.

– Ну да, – подхватила Валерия, – вы же пришли вместе! Лично я чуть не упала со стула!

Прямо сейчас Кира была готова поверить в какие угодно сверхъестественные силы, лишь бы в неё ударила молния или школу снесло тайфуном, и ей не пришлось продолжать этот разговор. Но ничего такого не произошло, а её щёки запылали от смущения.

– Да ладно вам, – нарочито небрежно бросила она. – Просто совпадение. Говорю же – поленился идти к своей парте. Вот придёт в понедельник – и спросите у него сами.

– Ага! – прогремела Амелия, что аж несколько учеников из другого класса обернулись на девушек. – Так уверена, что Сэм придёт именно в понедельник?

«Вот и всё. Попалась», – пронеслось в голове у Киры. Как бы она теперь ни выкручивалась, любая попытка оправдаться будет выглядеть жалкой и подозрительной. Амелия уже сделала вывод – и этот вывод похож на правду больше, чем сама правда.

Спорить с подругами у Киры попросту не было времени. До конца учебной недели оставалось всего три дня – и то, субботу за полноценный день в расчёт брать не стоило. Занятий всего ничего, да и слоняться по школе после уроков без особой причины – слишком подозрительно. А значит, шансов как следует проверить шкафчик на предмет души Егора практически не оставалось.

На длинной обеденной перемене, по пути в столовую, Кира обратилась к близняшкам:

– Возьмите мне чего-нибудь перекусить, ладно?

– Куда ты? – синхронно нахмурились сёстры.

– Замок на шкафчике сломался, надо купить новый.

– Странно… – искренне удивилась Амелия. – Ты первая, у кого сломался замок.

– Сама в шоке, – округлила глаза Кира и развела руками. – Наверное, бракованный.

Пока сёстры не понимали, как такое могло произойти, Кира уже выбегала из школы. До ближайшего хозяйственного было меньше пяти минут, и она почти влетела внутрь, сразу направившись к стенду с замками. Выбрала самый компактный, но крепкий – металлический, с комплектом из двух ключей. Расплатилась и чуть не сбила с ног старушку у выхода, извинившись на ходу.

Добравшись до шкафчика, Кира заметила, что петли уже прикрутили. Новенькие, блестящие, идеально подходящие под навесной замок. Девушка едва сдержала себя, чтобы не захлопать в ладоши. Всё шло точно по плану.

На предыдущей перемене она уже успела использовать раствор йода на страницах блокнота. Аккуратно нанесла немного в нескольких местах, наблюдая, не проявится ли что-то невидимое. Но, увы, ничего.

Дальше следовало самое неадекватное: проверить призрака в действии. Вынув блокнот из сумки и раскрыв на последнем послании, Кира ещё раз прочитала его:

«Здо́рово! Надеюсь, ты не против поболтать, а то мне тут очень скучно?»

Сразу под ним ручка с чёрной гелиевой пастой уверенно вывела:

«Окей, о чём хочешь поговорить?»

Затем девушка положила его на верхнюю полку и закрыла шкафчик. Не отходя, она стояла напротив, сложив руки перед грудью, и не сводила взгляда с дверцы.

Ждала.

Прошло меньше минуты, прежде чем Кира вновь достала блокнот. Внутри – под её аккуратной фразой – появилась новая надпись:

«Как тебе школа? Ты же в 10А учишься? Расскажи что-нибудь про одноклассников?»

Кира перечитала её несколько раз, обращая внимание на ещё не высохшие чернила. Она провела пальцем по строчке – всё по-настоящему. Ни одна из её проверок не установила наличие невидимых заранее сделанных записей, а это сообщение появилось буквально за минуту. Само.

Изумление ударило молнией. Что-то слишком нереальное происходило прямо на глазах. Неужели… она действительно общается с кем-то, кто уже мёртв?

Но было в этом что-то странное. Если Егор – призрак, разве он не может спокойно слоняться по школе и сам за всем наблюдать? Даже если тесно связан с шкафчиком, то хотя бы в пределах этого коридора. Неужели он ничего не видит, кроме блокнота?

Странно.

Очень странно.

Поспешно сунув блокнот в сумку, Кира захлопнула дверцу шкафчика, а новенький замок надежно щёлкнул. Она почти бегом направилась к классу. В коридоре стоял шум последних секунд перемены, и ей повезло – Амелия с Валерией уже вернулись из столовой.

– Держи, – протянула Амелия завернутый в салфетку пирожок. – С картошкой.

– Ты ангел, – выдохнула Кира и чуть ли не в два укуса умяла выпечку.

– За замком, говоришь, ходила? – удивилась такому зверскому аппетиту Валерия. – А голодная, будто марафон пробежала.

Кира только пожала плечами и глотнула воды из бутылки. Отвечать не хотелось. Во рту ещё оставался вкус пирожка, а в голове уже складывались слова для ответа Егору.

Оставшиеся учебные дни пролетели для Киры почти незаметно. Уроки сменялись один за другим, перемены не несли в себе ничего нового. Валерия и Амелия, к счастью, успокоились – перестали донимать расспросами о Сэме и вернулись к своим обычным разговорам: о Льве, контрольных и новых нарядах. Всё стало таким, как было до появления Волкова в жизни Киры. За исключением одного – она теперь каждый день общалась с кем-то, кого вообще не должно существовать.

Переписка в блокноте затягивала всё больше. На вопрос Егора о школе Кира ответила подробно. Она выбрала самые забавные и яркие истории, которые произошли за последнее время: как Лев случайно сжёг рукав халата на химии, как одноклассник упал с парты, притворяясь спящей пантерой на уроке биологии, и как один из учеников пронёс в школу таракана в банке, назвав его Станиславом Юрьевичем.

Она перечислила почти всех одноклассников по именам, кроме Амелии, и это было не случайно. В ответ Егор написал:

«А как дела у Амелинки?»

Это прозвище… Слишком личное, слишком тёплое. Кира никогда не слышала, чтобы кто-то называл так подругу.

«Между ними точно что-то было», – кольнуло любопытство. Но почему ни Сэм, ни одна из близняшек не упомянули об этом? Кире хотелось бы узнать подробности у Егора, но вдруг показалось, что это совершенно не имеет отношения к делу. К тому же, после того как она на целых два разворота расписала школьные новости, ей и так мерещился Сэм, готовый пристально глядеть и шипеть: «Я же просил писать меньше!»

Тем не менее Кира не прекращала эксперименты. Её интерес к происходящему перерос в почти научную одержимость. Она пробовала писать вопросы на листке из своей тетради – ответа не поступало. Потом клала блокнот рядом с тетрадью, в которую писала вопрос – Егор отвечал, но только в блокноте.

Интересно было и то, что открыта ли дверца шкафчика или закрыта – значения не имело. Главное – чтобы был блокнот.

С каждым днём Кира всё больше чувствовала, что ей начинает нравиться этот призрачный собеседник. Он был остроумным, добрым, иногда чуть саркастичным, но никогда не злобным. С Егором было легко, в отличие от его друга.

Она жалела, что не знала его при жизни. Парень казался таким… настоящим. Настоящим – в то время как всё остальное вокруг становилось каким-то тусклым.

В субботу после занятий Кира с подругами отправилась в новое кафе возле парка, чтобы помочь избавиться Амелии от дурных мыслей перед посещением стоматолога. Помещение оказалось модным, в индустриальном стиле – с высокими потолками, открытыми трубами под бетоном, кирпичными стенами и огромными окнами в чёрных металлических рамах. Вместо обычных ламп – подвешенные на длинных проводах грубые бульбы, отбрасывающие тёплый янтарный свет. На стенах – чёрно-белые фотографии старых фабрик, крашеные граффити и случайные обрывки неоновых цитат. Вместо фона – лёгкий джаз с примесью лоу-фая.

– Приём! – Амелия щёлкнула пальцами у Киры перед лицом. – Ты с нами или в другой вселенной?

В руках Кира держала меню, но мысли и в самом деле путешествовали за гранью понимания обычного человека.

– Просто задумалась, – выдавила она.

– «Задумалась», – передразнила Валерия. – Слишком красиво сказала. Обычно это называется «залипла».

– Что-то случилось? – обеспокоилась Амелия. – Ты с четверга сама не своя. Сначала с замком непонятная история, теперь вообще как привидение сидишь…

Кира усмехнулась краешком губ. Привидение – точное слово.

– Признавайся, – подтолкнула её локтем Амелия, – о Сэмике думаешь? Соскучилась уже?

Обе близняшки рассмеялись, но Киру это ни смутило, ни возмутило – она просто опустила взгляд в меню, в раздел с десертами. Однако Амелии и Валерии не требовался её ответ, чтобы продолжить выдумывать небылицы про отношения с Семёном. Их это настолько увлекло, что Кира и не заметила, как подруги дошли до откровенного абсурда.

– Мне Сэм вампира напоминает, – сказала Валерия.

– Точно, – кивнула Амелия. – Мы ж недавно пересматривали сагу про вампиров. Он прям вылитый один из них.

– Серьёзно? – Кира аж закатила глаза.

– А любовь и в самом деле ослепляет, – усмехнулась Амелия. – Раз даже ты не обратила внимания на его светлую, почти прозрачную кожу. И руки! Холодные! Брр, я до сих пор не могу забыть, как он коснулся меня, когда отбирал мяч на баскетболе – это же лёд!

Валерия согласно кивнула:

– Ещё он какой-то слишком тихий. Прям специально старается не издавать ни звука. Иногда стоишь – и вдруг понимаешь, что он за твоей спиной. Пугает.

– Может, он просто стесняется, – пробормотала Кира и даже сама себе не поверила.

– Стесняется? – прыснула Амелия. – Да ладно. Он скорее из тех, кто заставит тебя стесняться в своём присутствии. Выглядит так, словно его из другого времени вытащили. Или из книги.

Близняшкам понравилось сравнивать Сэма с вампиром – слишком понравилось. Они тут же затеяли спор, кто из киношных кровососов ему больше подходит: Амелия голосовала за Эдварда, Валерия – за Луи из «Интервью с вампиром», и так увлеклись, что тему не меняли вплоть до самого расставания у стоматологической клиники. Смеялись, подшучивали, даже придумывали сценарии, где Сэм ночью влетает в окно к Кире, чтобы прочитать стихи на латыни.

Весь вечер и следующий день Кира чувствовала себя как не в своей тарелке. Думала о блокноте, о Егоре и пальцах Сэма – бледных и холодных, как у… вампира. А ещё – о том, как он всегда появляется, выходя из тени.

Она поймала себя на странной эмоции – она боялась понедельника. Боялась не контрольной по алгебре, не физики, а… встречи с Волковым. Встречи, на которой ей нужно будет озвучить своё решение.

И ведь решение уже было готово, только вот Кире совсем не нравилось, что в комплекте к интересному расследованию идёт одноклассник, с которым придётся теперь много общаться. Подруги точно не оставят это без внимания, и сплетни распространятся по школе быстрее, чем огонь в ветреную погоду.

Воскресенье тянулось как жвачка: скучная, вязкая, с привкусом тревоги.

Уборка. Стирка. Домашка. Прогулка с бабушкой в парке, где они кормили голубей и пили облепиховый чай из термоса. Всё это раздражало и утомляло одновременно. Казалось, что всё вокруг только мешает думать, а когда, наконец, наступила тишина – мыслей стало слишком много.

Кира проворочалась почти всю ночь: то засыпала, то просыпалась, вглядываясь в светящийся циферблат телефона, как в последнюю надежду. Под утро начала немного клевать носом, но отдохнуть толком не удалось.

Понедельник начался отвратительно. Во-первых, она обнаружила, что корни волос безбожно отросли – краситься нужно было ещё в выходные, но она так и не собралась. Во-вторых, эти самые волосы не желали укладываться и торчали из хвоста, как антенны.

Чайник она выключила раньше времени – чай оказался едва тёплым. На рубашке, которую она выбрала заранее, вдруг обнаружилось пятнышко – мелкое, но предательское. Пришлось судорожно искать другую.

Неделя начиналась как полный провал, и настроение соответствовало.

Когда она, наконец, застёгивала жилетку, в квартире неожиданно раздался дверной звонок – пронзительный, как выстрел. Кира недоумевала: обычно к ним не приходили гости утром в понедельник.

В коридоре послышались шаги – бабушка открыла дверь.

– Дочь, Асик приехал, – раздался ласковый голос Лидии Николаевны.

Кира вышла в прихожую и увидела на пороге Семёна.

Такой же бледный, как всегда. В чёрной куртке и с рюкзаком за плечами. А на лице – абсолютное спокойствие и безмятежность.

– Привет, – сказал он доброжелательнее, чем обычно, и даже постарался улыбнуться.

8. «Выход» одобряет

Сэм стоял на пороге квартиры своей одноклассницы – и от самого этого факта чувствовал себя немного неловко. Всё казалось каким-то неправильным. Он не привык к таким визитам, особенно ранним утром, особенно без предупреждения. Но сидеть смирно в школе, дожидаясь Киры, он просто не смог бы.

Нет, дело не в нетерпении. Просто она не вызывала у Сэма безоговорочного доверия, он сомневался, что Кира вообще придёт в школу. К тому же в голове не переставая крутился сценарий, где она уехала обратно… откуда она там? И всё – он снова остался ни с чем, теряя драгоценное время, которого становилось всё меньше.

Так он и оказался здесь.

Узнать адрес было несложно. В прошлую среду Сэм подошёл к Смирнову, вроде бы между делом, и спросил, далеко ли Кира живёт от школы. Лев, не заметив подвоха, выложил всё – улицу, номер дома, даже квартиру. Просто, как если бы назвал погоду. Сэм кивнул, поблагодарил и ушёл.

Одного он не учёл: дверь может открыть не Кира. Но и это не сильно сбило его с толку. Всего лишь требовалось заменить обычное заготовленное приветствие на более официальное, а после вежливо извиниться за ранний визит. Да и пожилая женщина с тёплыми глазами так мило ему улыбнулась, что это придало больше уверенности.

Сэм в ответ натянул единственную улыбку, на которую хватило сил, и уже почти извлёк сформулированный текст в голове. Однако женщина обратилась к нему как к старому знакомому и назвала… Асик?

Он точно не знал эту женщину. И она не могла знать его. Но в голосе не читалось и тени сомнения. А ещё – она назвала Киру дочерью. Хотя, насколько Сэм знал, по наводке всё того же Льва, она её бабушка. Ошибка?

Вскоре в коридор выбежала Кира, и вместо заготовки у Сэма вырвалось дурацкое «привет», а неестественная улыбка застыла на губах. На ходу застёгивая куртку, одноклассница поцеловала женщину в щёку:

– Пока, бабуль.

И прежде чем Сэм успел хоть как-то реабилитироваться в глазах взрослого человека, Кира вытолкнула его на лестничную площадку, закрыла дверь и отправилась вниз. Тут-то к Сэму и пришло осознание, что степень отвратительности предстоящего дня он явно занизил.

Следуя за девушкой, он молча миновал лестничный пролёт, ещё один, вышел на улицу. Хотел всё же извиниться за то, что пришёл без предупреждения, но увидел, как Кира уже отдалялась в сторону школы – стремительно, буквально убегала от него. Непонимающе посмотрев на синие волосы, торчащие из-под шапки, Сэм надел варежки и, сделав несколько длинных шагов, легко догнал.

– Асик? – спросил он. – Это кто?

– Не знаю, – пожала плечами Кира. – У бабушки Альцгеймер, иногда путает людей. Может, ты ей напомнил какого-нибудь поклонника из молодости.

На секунду парень почувствовал себя неловко – кажется, он наступил на что-то личное. Но, видя, с какой лёгкостью Кира об этом говорит – без печали и даже вроде шутит (про поклонника – это же шутка была?) – решил не извиняться. Просто кивнул про себя: понял, принял – и перешёл к главному:

– Насчёт Егора. Ты убедилась, что…

– Давай сразу договоримся, – перебила его Кира, – в школе… Лев! – вдруг перевела она взгляд за спину Сэма.

Совершенно не торопясь, к ним вразвалочку подошёл Смирнов – в наушниках, с недозатянутыми шнурками на ботинках и вечным ощущением каникул в походке.

– О, привет! – окинул он удивлённым взглядом одноклассника, который, явно, здесь не по пути оказался. – Вы чё, теперь вместе ходите?

– Случайно встретились, – буркнула Кира.

– Понял-понял, – сказал Лев, всем своим видом демонстрируя обратное.

Последняя оценка отвратительности дня неверна, – снова подумал Сэм. И пока он мысленно проклинал этого беззаботного, вечно довольного парня, у Киры с появлением Льва словно включилась другая частота – лёгкость, подколы, отсутствие напряжения. Она даже смеялась. И на этом фоне Сэм ощущал себя тенью, скользящей позади.

Скоро школа накрыла их привычной утренней суетой. Ученики, как муравьи по своим маршрутам, расходились по этажам. Лев отвлёкся, кому-то махнул и растворился в потоке.

Кира пошла к шкафчику. Сэм – следом.

Он сразу заметил блестящий навесной замок.

– Новый? – непонимающе взглянул на эту странную девушки с синими волосами, которые контрастировали с порозовевшими щеками от мороза. – Что-то случилось?

– Старый сломался, – ответила она без эмоций, почти на автомате. Открыла замок, забросила сумку, вытащила форму для физкультуры и ушла.

Сэм не успел сказать ни слова. Её спина исчезла за поворотом, оставляя после себя лёгкий запах свежести и какое-то необъяснимое ощущение. Ещё секунду он стоял, разглядывая замок, словно тот мог что-то рассказать – в отличие от убегающей одноклассницы.

Это начинало раздражать.

Подойти к Кире в спортзале до звонка тоже не получилось – она стояла у стены, вполголоса что-то обсуждая с близняшками, – теми самыми, что всегда рядом, в паре, как две версии одного и того же персонажа, только в разных нарядах. Девушки оживлённо жестикулировали, срывались на шёпот – в общем, обычный утренний сплет.

Разминка, построение, разделение на команды.

Сэм оказался в одной с Кирой.

На протяжении всей игры девушка выглядела сдержанно и явно не хотела прикасаться к мячу, если тот побывал в руках Сэма. Избегала его взгляда. Портила не только этот день, но и игру – единственное, что могло скрасить уныние происходящего.

Счёт пришлось тянуть в одиночку. Это было легко – у Сэма оставалось тело, в котором всё ещё жила координация и память лучшего баскетболиста параллели. Когда-то они с Егором вдвоём разносили всех, как шторм в открытом море.

Теперь – только он.

Победа досталась без особого труда. Учитель даже похвалил:

– Вот это игра! Волков, ты всё ещё на уровне.

А Кира?

Она стояла в стороне, вытирая лицо рукавом спортивной кофты и даже не смотрела в его сторону. Это было хуже, чем игнор. Это было… пусто. И очень, безумно, до омерзения раздражающе.

После физкультуры Сэму нужно было сразу отправится на четвёртый этаж, чтобы отдать справку классной руководительнице. Всё официально. Целых три учебных дня он отсутствовал по уважительной причине. Психоэмоциональная перегрузка. Рекомендованный отдых.

Достать такую – не проблема. Он по-прежнему находился под наблюдением психотерапевта, которому достаточно сказать, что «обстановка в школе угнетает», и – вот, пожалуйста, – несколько выходных. Но Сэм знал: злоупотреблять этим нельзя. Зайдёшь слишком далеко – и потом не найдёшь дорогу обратно.

Получив справку, классная руководительница задержала ученика почти до конца перемены, задала несколько рядовых вопросов и прочитала мини-лекцию о том, как важно следить за своим здоровьем. (Плюс ещё один раздражитель.)

Когда до начала урока оставалось не больше пары минут, Сэм вежливо перебил женщину, развернулся и зашагал прочь. Он не бежал, нет. Сэм не бегал. Он просто шёл быстро – в своей фирменной манере, как бы говоря: «времени нет». Но даже так, к кабинету истории до звонка он не успел.

– Заходи, Волков, – не удивилась учительница.

– Простите, – спокойно отозвался он, проходя между парт.

Глазами сразу нашёл Киру. Она сидела ближе к окну. И, как назло, рядом с ней устроилась одна из близняшек – та, что собирает волосы в два хвостика, из-за чего над ней раньше очень любил подтрунивать Егор. Девушки не разговаривали. Кира сидела, глядя в никуда. Подбородок чуть опущен, руки на парте. Как статуя сосредоточенности. Или как человек, изо всех сил старающийся не обращать на кого-то (на кого же?) внимание.

Проходя мимо, он задержал взгляд – не злой (нет), не укоряющий (нет). Просто тихо спрашивающий: «В чём дело?». Если он ей по какой-то причине противен, то пусть так и скажет. А заодно пусть отдаст ключ от шкафчика и перенесёт свои вещи в другой!

Сэм сел за последнюю парту, скрестил руки и уставился в одну точку – в спину странной девчонки, которая затеяла с ним немой бой. Внутри продолжало копиться раздражение. Из-за неё в том числе, но по большей части из-за Егора. Даже будучи забившейся душой в школьном шкафчике на первом этаже, этот идиот продолжал гнуть свою линию…

«Думает, я не пойму?»

Сэм машинально сжал ладонь в кулак под партой.

Конечно, Егор пишет только ей. Конечно, сидит там и ржёт – старый приём: стравить, столкнуть, заставить говорить. Он и при жизни был мастером подталкивать людей к общению. Особенно своего лучшего друга. Особенно когда дело касалось девчонок.

Раздражение взвилось резко, как искра в сухую траву. В груди неприятно зажгло, в горле пересохло. В висках застучало – быстрый, чёткий ритм, как стук колёс по шпалам в ночном поезде. Сэм глубоко вдохнул, но воздух не помог.

«Неужели из всех пустых шкафчиков во всей дурацкой школе нельзя было дать ей другой? Любой! Но нет – именно сорок седьмой».

Такое ощущение, что за время, пока Сэм был отстранён от учёбы в школе, мёртвый друг специально заключил сделку с потусторонними силами – и те «помогли» судьбе сложиться именно так. Так, чтобы Сэму самому пришлось бегать за девушкой и искать у неё аудиенции.

На следующей перемене – всё. Он решит с ней вопрос. Никаких догоняшек, никаких пустых взглядов. Либо Кира скажет, что готова помочь, либо он сам заберёт у неё ключ. Без грубости – но и без выбора.

Когда, наконец, долгожданное время настало, Сэм уже знал: он не отступит. Но у Киры, видимо, были свои мысли на этот счёт. Схватив подруг за руки – почти по-военному, с чётким приказом на лице, – она увела их из класса. Сразу, как только прозвенел звонок – «эвакуация из зоны риска».

Сэм видел это со своей последней парты. Встал не спеша. Собрался. Глубоко вдохнул и направился в ту же сторону, стараясь не выглядеть как преследователь. Просто – совпадение. Просто – идёт в столовую.

В коридоре Кира и близняшки держались плотной тройкой. Ни намёка на расцепление. Ни шанса вклиниться. В очереди – то же самое. Потом, разумеется, они сели за один стол. (Будто был хоть малейший шанс, что Кира выберет одиночество или компанию кого-то ещё – например, Сэма.)

Каждая устроилась так, словно имела точный план действий: Кира – у стены, Лера – слева, Амелия – напротив. Тройка непроходимая. У всех на подносах лежали одинаковые куриные котлеты на пару, только гарниры отличались. Девушки не спешили, ели красиво. Разговаривали, смеялись, что-то обсуждали полушёпотом. Казалось, весь мир снаружи мог подождать, пока они здесь – в этом коконе девичьей гармонии.

Сэм сидел за соседним столом и наблюдал. Не в упор – через плечо, из-под лба, краем глаза. Он знал: если Кира хотя бы мельком глянет – она увидит его. Поймёт.

Но она не смотрела.

Ни разу.

Он ждал подходящего момента.

Момент не наступал.

Когда обед подошёл к концу, девушки синхронно поднялись. Всё так же стеной они двинулись в коридор, и, конечно, Кира шла посередине – как королева между своими стражницами. Построение неслучайное. Стратегическое. И Сэм это знал.

До следующего урока оставалось всего ничего.

Она это тоже знала.

Она делала всё, чтобы у него не осталось выхода, кроме одного – вторгнуться.

На глазах у всех. В том числе и у её подруг.

Ну что ж.

Сэм ускорил шаг, обогнал девушек и встал прямо перед ними, перекрыв путь.

Лера чуть отпрянула, Лия приподняла брови. Кира притворилась невидимкой.

– Нам нужно поговорить, – сказал он.

Не просто сказал – объявил. И не столько Кире, сколько им – Лере и Лии. В голосе звучал намёк, достаточно прозрачный, чтобы понять: «без вас двоих». Но никто не двинулся. Они стояли, как три статуи. Ни шагу назад.

Сэм нахмурился сильнее, перевёл взгляд на Киру. Она всё ещё молчала. Тогда он протянул руку, взял её за запястье – не жёстко, но уверенно – и, не дожидаясь разрешения, повёл за собой. Мимо подруг. Мимо удивлённых взглядов в коридоре.

На лице Леры – чистый шок, почти карикатурный. Лия, наоборот, едва заметно улыбнулась, как если бы ждала чего-то подобного – и наконец дождалась.

Сэм увёл Киру под лестницу на первом этаже. В этом укромном местечке было чуть темнее, чем в остальной школе – свет из окон не доставал, а указатель над дверью запасного выхода мигал, сомневаясь, стоит ли вообще работать сегодня.

Он остановился. Опустил её руку.

Неловкость тут же проросла внутри, как семечко в мокрой земле. Сэм почувствовал, как у него потеплели уши – но, вместо того чтобы отступить, нахмурился ещё сильнее.

Кира же напоминала быка, перед которым махали красной тряпкой. Сложив руки перед собой, она дышала с характерным звуком. А потом резко подняла на одноклассника глаза – тёмно-серые, как осеннее небо перед ливнем.

– Совсем, что ли, намёков не понимаешь?

От того, как девушка процедила эту фразу, Сэм аж опешил, а она продолжила:

– Представляешь хоть, как мы выглядим со стороны?

– Плевать, – без запинки сказал он, хотя отлично понимал Киру. Раньше и сам старался избегать подобных сплетен, но то было раньше, сейчас обстоятельства другие. – Лучше держаться вместе, сидеть за одной партой и как можно чаще делиться наблюдениями – это поможет быстрее среагировать, если… – Сэм вдруг осознал, что Кира ещё не сказала, верит ли вообще в его рассказ про Егора. – Ты же убедилась, что в блокноте не я пишу?

Каким-то чудом ярость одноклассницы стихла, и она кивнула.

– Ты поможешь? – спросил Сэм, скрывая то, как сильно нуждается в положительном ответе.

– Да, – заставила она парня издать вздох облегчения.

Указатель с надписью «Выход» над дверью снова мигнул, уже более уверенно, как бы одобряя этот хрупкий союз.

– Но где гарантии, что ты сам не вампир, к примеру, и я с тобой не в опасности? – вдруг выдала эта чудная.

На лице Сэма – целый калейдоскоп эмоций. Он открыл рот, закрыл, снова открыл. И нервно усмехнулся, мысленно обращаясь к Егору:

«На что ты, чёрт возьми, заставляешь меня подписаться?»

Вслух сказал:

– Кому-то нужно меньше смотреть дурацких фильмов.

Кира же демонстративно закатила глаза:

– Тогда как ты объяснишь свои ледяные руки? – парировала она, – и то, как пальцы иногда белеют.

– Синдром Рейно, – честно признался Сэм в своём недуге, – это нарушение кровообращения. Из-за него сосуды в конечностях иногда сужаются слишком сильно – особенно когда холодно. Кровь почти не поступает, и тогда пальцы становятся бледными, иногда даже синеватыми. А потом, когда оттаивают, снова краснеют. – Он едва заметно пожал плечами. – Ничего страшного и необычного.

– Не знаю про такую болезнь, но звучит правдоподобно, – Кира явно старалась дать понять, что ещё проверит этот факт, но весь её вид выдавал: она и так верит. Тогда Сэм решился поделиться ещё кое-чем:

– Есть у этого «трюка» и вторая сторона. Я начал использовать чувствительность к холоду как индикатор.

Кира нахмурилась, внимательно слушая.

– Когда… ОН активен, когда там, – Сэм кивнул куда-то в сторону, имея в виду Егора в шкафчике, – я чувствую это. Пальцы замерзают моментально, даже если в школе жарко.

Вместе с этим откровением зародилась новая надежда на то, что дело, наконец, может сдвинуться с мёртвой точки, на которой вынужденно остановилось ещё прошлой весной. Сэму совершенно не нравилось, что приходится вовлекать в него кого-то ещё, но, на удивление, из-за согласия Киры ему даже стало немного радостно. Совсем чуть-чуть! Тем не менее показатель отвратительности дня чуть понизился.

И тут же – звонок. Резкий, противный. Отрезвляющий.

– Чёрт, опять на урок опоздала, – выругалась девушка, метнувшись из-под лестницы, а Сэм – следом. – Только не заходи со мной, – бросила она через плечо. – Задержись немного.

– Почему?

Ответа не последовало. Только лёгкое движение головой. Но этого было достаточно. Сэм остановился прямо посреди коридора – немного не дойдя до класса.

Кира шмыгнула внутрь, не оглядываясь. Он слышал, как щёлкнула дверная ручка, как внутри на секунду стихли голоса, и как учительница произнесла:

– Миронова, проходи. Быстрее, пожалуйста.

Сэм стоял, сжав кулаки.

«Чего я жду?»

Сомнения грызли, но он подавил их. Какая, к чёрту, разница, кто что подумает? На кону – невинная душа, душа его лучшего друга. К тому же им с Кирой предстояло понять, с чем именно они столкнулись. Что за существо способно отобрать чужую жизнь – и, самое главное, как.

За пару длинных шагов он добрался до всё ещё приоткрытой двери. Кира уже шла к своей парте, и, как только поравнялась с ней, собираясь сесть рядом с Лией, Сэм, не сбавляя скорости, догнал её и – на глазах у всего класса – уверенно взял за руку.