Вологодская история

Пролог

   Черная ночь темной пеленой окутывала уставший сонный город. В окнах многоэтажных домов постепенно гас свет, от чего улица покрывалась мраком. Никогда больше эти дворы не напомнят о прошлом, которое поселилось призраком в головах последних очевидцев. Мысли – там сохранились они все: молодые, успешные; кресты их обдуваются теперь на равнине Вологды, а черви грызут холодное тело. И помнят их те, кто вовсе и не должен эту историю знать, кто не хочет забытым быть, но попадет в забвение. Они же останутся в легком ветре, что гуляет на площади возле церквей, колышет вековые деревья.

   Истории всегда нужны были громкие события, яркие лица. Смотрят советские вожди со страниц учебника прямо в лицо непутевому школьнику, наблюдают полководцы со стенгазеты за молодыми военными. История идет своим ходом, ищет лидеров, что записаны будут в толстые книги, и жертв, чьи имена навеки исчезнут. Вот стоит на реке, что течет в центре города, белокаменный кремль. Его стены многое помнят: смуту, революцию, войну. Историческая табличка расскажет нам о его создателе, Иване IV, что в народе зовется Грозным. Строгая женщина, именуемая экскурсоводом, заводит туристов в крепкую башню, повествует легенду о том, как расчетливый правитель хотел Вологду новой столицей сделать, для того основал здесь большую крепость. В толпе поднимется одинокая рука, и робкий голос спросит, что же такое опричнина. Дама сверкнет глазами, будто филин, заметивший мышь – полевку в ночном лесу, и начнет говорить о всадниках с головами собак на седле, окутывая просторный зал пеленой мрачного прошлого. Меж тем не услышат они про ремесленника Петра, что был изгнан на стройку белой громадины, застыл его голос в древних кирпичах, как его кости, раскрошившиеся под тяжестью груза. Лишь ветер в страшную бурю подхватит этот вой и разнесет его по углам соседних пятиэтажек.

   История любит лица: красивые, ухоженные, что могут нанять летописца или биографа, что могут пойти на Византию или на Москву. Ветру же нет дела до того, чьи души везти на своих воздушных конях, чей шепот прятать за шуршанием деревьев. Несет он их в своей небесной люльке, и каждую ночь они возвращаются со сквозняком в усталый сонный двор.

Глава 1

   Артем дрожащими руками перебирал листы в толстой папке для бумаг. До сдачи сценария оставался ровно месяц, в то время как парень не имел даже малейшего представления о том, что ему написать. Идеи покинули его светлую голову в тот момент, как он поступил на 1 курс ВГИКа. Мысли о блестящей карьере режиссера затуманили и без того неопытный разум, от чего перед каждым экзаменом юноша нервно перебирал старые заметки, пытаясь выдать их за нетривиальную идею для фильма. Страх написать что-то простое, схожее с современными фильмами, невероятно расстраивал начинающего кинодела. Ведь он пришел в ВУЗ для того, чтобы показать этим продажным Бондарчукам и Михалковым настоящее мастерство, не загубленное знакомствами и деньгами. Поэтому сценарии придумывались изощренные, основанные на личных переживаниях и выходах за пределы сознания во время этиловых посиделок. Однако на сессии всегда побеждал страх возвращения в родной город, от чего ночами напролет парень переписывал школьные рассказы, добавляя в них удачные клише, вычитанные в учебниках.

   В этот раз сценарий не давался уже несколько месяцев. Каждый раз, выходя со своего рабочего места, Артем оставлял на столе пустой лист, символизировавший дневные наработки. Таких наработок в папке была уже целая пачка, в то время как экзамен по сценарному мастерству неумолимо приближался, посылая студенту кошмарные сны с пачками свекольного зефира.

– Еще часик посижу и выпью пива, – проговорил Артем, закрашивая ручкой уголок листа. Через минуту в соседней комнате зазвонил телефон, прерывая резким звуком всю творческую идиллию.

– Да кто же там?! – ругнулся парень, перешагивая через горы хлама. Телефон находился в гостевой комнате, куда могли заходить все обитатели общежития, однако по счастливой случайности блок сегодня был пуст.

– Опять, наверно, чьи-то родоки будут интересоваться, как поживает их чадо, – проговорил юноша себе под нос, поднося к уху трубку.

– Привет, это Артем? – из динамика послышался хриплый голос, за которым студент не сразу узнал своего друга детства.

– Да, Андрей, это я. Что-то срочное? – небрежно отозвался собеседник, вспоминая о висящем сценарии.

– Да вот, хочу поинтересоваться, как у тебя жизнь идет, – в голосе товарища слышались нотки напряжения, однако Артем не стал обращать на это внимание.

– Неплохо, сейчас работаю над сценарием. Хочу отразить альтернативный взгляд на миф о Вавилонской башне, – мысли предательски сбились в кучу, поэтому будущий режиссер путался в повествовании: – Изображу это в виде ситкома про студентов лингвистического института.

   «Черт, это же так ординарно», – ругнулся про себя парень, подытожив: – Думаю, это будет свежо.

– Как-то слишком слабо, Артем Андреевич, – послышался голос собеседника: – Помню Ваш рассказ про коммунистов.

   Андрей принялся перечислять его школьные перлы. Студент в это время нервно обматывал вокруг руки потрепанный провод, не решаясь прервать затянувшийся разговор.

– Но я зачем в итоге позвонил, – снова беспокойно заговорил друг: – Вчера вечером убили Олега.

   От неожиданности Артем вытянулся в струнку.

– Олега? Нашего? – тихо спросил он, вспоминая знакомых с подобным именем.

– Да, одногруппника нашего… Он же в милицию пошел работать, помнишь?

   Парень задумался, вспоминая минувший год. Выпуск из юридической академии. Пока уже бывшие одногруппники ищут неоплачиваемые стажировки в госорганах, юноша отправляет документы в Москву, в надежде навсегда изменить свою жизнь. Бессонные ночи, проведенные за написанием творческой работы, редкие звонки Киры. Интересно, что сейчас с ней? Прошлым летом она уходила с должности помощника прокурорского следователя, разочаровавшись в уголовном процессе. Вспомнил он и Андрея, работавшего секретарем в местной адвокатской конторе. Но что же с Олегом? Попал ли он в уголовный розыск, как и хотел.

– В общем, следователь попросил всех приехать, – закончил Андрей.

– Да? Что? Куда? – парень осознавал, что прослушал весь монолог: – Ты предлагаешь вернуться в Вологду?

   Одна мысль о добровольном приезде на родину пугала юношу больше всего.

– Всего на пару недель, – успокаивал его друг: – Пойми, твое участие необходимо в нашем расследовании. Вдруг ты знаешь то, о чем не слышали мы?

– Андрей, я не видел вас около года. Если я даже и помню какую – то информацию, то она безвозвратно устарела.

– Да, но… – на минуту в трубке повисло молчание: – Кира очень надеялась на твой приезд.

– Кира? – мысли о знойной брюнетке взбодрили студента: – Что там у нее, кстати?

– Она просила не распространяться. В общем, я тебе не отец, уговаривать не буду. Захочешь все узнать – приедешь. Сбор на нашем месте в субботу в 8 часов. Советую не опаздывать.

   Андрей положил трубку, и в комнате повисла гробовая тишина. Переваривая поток новых мыслей, Артем присел на пол, все еще перебирая в руках провод от телефона.

– Из этого бы вышел неплохой сценарий, – прошептал юноша, представляя в голове первые кадры своей работы. Хмурое небо, запах сырой земли и лаковый гроб, который несут по центральной дороге кладбища. За процессией следуют его друзья: нервный Андрей, поправляющий черный галстук, уставший Егор, страдающий ночами от панических атак, хмурый и серьезный Кирилл. За мужчинами следовали подруги. Вот идет в черном платье Ирина, следом Полина… Но где же Кира? Ее образ словно не вписывался в эту трагедию.

   «Нет, ее я никогда не сниму в своем фильме. Обойдусь этими героями», – фантазия побежала дальше, обнажая разруху старого вологодского кладбища. После похорон начинался обед. Друзья в том же составе сидели, вспоминая покойника. Теперь надо бы придумать убийцу. В голове рисовались образы местных гопников, однако они не подходили под образ коварных и расчетливых злодеев, затаивших обиду на борца с преступностью. Может, убийцей будет его начальник? Вполне хорошее клише, днем он сотрудничает со следствием, а ночью помогает мафии продавать в рабство детей. Хотя… Какая в нашей Вологде мафия? Там то и денег брать не у кого… Если прокурор так и не купил себе иномарку, что уж говорить об обычных людях.

   Выбор злодея оказался большой проблемой, поэтому, чтобы не упустить остальные мысли, Артем побежал в комнату и принялся накидывать план на лист.

   «Герои расследуют таинственную смерть друга в провинциальном городе», – начал записывать парень: «Труп Олега нашли в реке… Нет!», – парень перечеркнул последнее предложение: «Может, в песочнице? Нет, слишком тривиально. Может местом преступления будет заброшенная стройка? Да у нас весь город выглядит как одна большая заброшенная стройка, надо что-то покруче».

   Артем принялся вспоминать значимые места Вологды, когда его осенило: «Маньяк будет приверженцем культа Ивана Грозного! Обезглавленное тело Олега нашли напротив Вознесенской башни Вологодского кремля». Завязка сюжета студенту безумно понравилась. Тут тебе и связь с историческим прошлым, и зло настоящего. Еще бы призраков добавить.

   «Ирина идет к гадалке, и та проводит спиритический сеанс. Однако доска показывает неправильное место, этим поворотом я покажу, что все экстрасенсы шарлатаны! Но вскоре Олег снится Полине и говорит ей настоящее местонахождение своей головы. Гениально!» – поток мыслей нахлынул на парня.

   Сюжет появлялся сам по себе, оставалось только в спешке записывать пришедшие идеи.

   «Герои у нас вроде есть, теперь перейдем к злодею», – Артем сосредоточенно потер виски: «Он должен быть фанатиком какого-то культа. Может, сатанист? Нет, какие сатанисты в Вологде, им хватает смелости только выпускать кишки кошкам. Злодей должен быть безумцем, ослепленным идеями Ивана IV. Может быть, сумасшедший историк? В школе его унижали одноклассники, и вот теперь он готов отомстить… Но как хилый преподаватель нападет на Олега, посещавшего все спортивные секции универа? Может, Олег будет пьян? Да, это будет на дне сотрудника внутренних дел. Олег выпьет побольше и будет возвращаться домой. Но почему его захочет убить историк? Очень бездумно с моей стороны не дать злодею мотивации».

   Парень принялся вновь закрашивать угол. Желание пить пиво исчезло само собой, давая свободу начинающемуся творчеству.

   «Убийца мог знать Олега… Но где?» – мысли остановились. Образ злодея никак не мог плавно вписаться в эту историю. Откуда вообще в их маленьком городишке маньяк? Там жители каждой улицы друг друга знают, как он с такими сплетнями будет заметать следы? Да еще и спрячет голову. Возвращаться к привычному образу начальника не хотелось, все-таки детектив с элементами мистики звучал бы свежее, чем криминальная драма про стражу порядка. Но вот как смешать провинциальный быт и мистическую историю с религиозным подтекстом? Это все надо продумать, вот только времени в обрез.

   В коридоре раздался топот каблуков, после чего открылась дверь в комнату.

– Я не помешала? – на пороге стояла грудастая девушка в обтягивающем красном платье. Она виновато отводила глаза, периодически трогая копну длинных рыжих волос.

– Конечно нет, Дина, проходи, – Артем жестами указал на свободное кресло.

– Ну и бардак тут у тебя, – заговорила гостья, перешагивая через раскиданные на полу вещи.

– Творческий беспорядок. Не ждал твоего прихода, вот и не успел убрать.

– Понятно, – девушка скучающе обвела глазами комнату: – А что это у тебя тут? Новый сценарий?

   Ее взгляд остановился на исписанном листе.

– Да, хочу снять мистический детектив в стиле нуар.

– Вааау, – театрально протянула она: – А кого возьмешь на главную роль?

– Думаю, ты бы подошла на место девушки основного злодея.

– Злодея? А чем она будет заниматься? – Дина начала неугомонно вертеться в крутящемся кресле.

– Ну, она должна подтолкнуть маньяка к преступлениям, стать идеологом этих убийств. Точно! Ее родители попадут в аварию, и она будет мстить сотрудникам МВД за то, что 20 лет назад те не возбудили уголовное дело в отношении пьяного начальника розыска, выехавшего на встречную полосу. Девочка растет замкнутой и в школе проникается правлением Ивана Грозного, а именно опричниками, приближенными царя, наказывающими гнилую верхушку боярского общества, погрязшего во лжи и преступности. Злодей же сильно любит свою девушку и потакает каждой ее безумной идее.

– То есть я через кого-то должна буду убивать милиционеров? Ты что, криминальных сериалов пересмотрел? – девушка засмеялась: – Давай лучше поставим твою пьесу про Вавилон.

– Дина, я же сказал, она получилась бессмысленной.

– Но почему? Все преподаватели вашего курса ее хвалили. Я слышала, даже Хотиненко оставил о ней положительные отзывы.

– Да что ты говоришь? Мне рассказывали диаметрально противоположные вещи про то, что Хотиненко обозвал меня бездарностью, прочитав первый акт «Грехопадения при Вавилоне».

– Это все злые языки, наши ребята из учебного театра хотят ее разыграть после майских праздников… Давай, дорогой, тебе нужно уже показать свои шедевры миру.

   От последней фразы Артема будто передернуло.

– Дина, не торопи меня. Я сам пойму, когда нужно будет показать свой гений миру. Пока еще рано. Но насчет постановки грехопадения я подумаю, надо немного изменить синопсис в 4 акте… Кстати, ты слышала, что я уезжаю?

– Что? Куда?

– К себе на родину, обещал отцу помочь с оформлением ипотеки. Завтра уже выезжаю.

– И надолго?

– На ближайшие пару недель.

– Но ты обещал посмотреть на мое выступление в субботу! – за секунду лицо девушки из бледного стало багрово красным: – Я тебе с прошлой недели говорила, что в субботу у меня премьера «Гамлета», а ты просто бросаешь все, чтобы уехать в свой дурацкий Волгоград!

   Разъяренная гостья кинула в парня сумку.

– Да успокойся же ты, – Артем хлопнул ладонью по столу: – Я просто решил уехать, чтобы помочь семье и набраться вдохновения, а ты уже закатываешь такие истерики. Знаешь, я устал от твоего абсолютно наплевательского отношения в сторону моего личного пространства. Либо ты даешь мне паузу, в течение которой на родине я дописываю новый сюжет и возвращаюсь в Москву уже с новыми мыслями, либо мы расстаемся, так как ты ущемляешь мое стремление творить.

   Девушка замолкла, глядя в сторону любовника грустными, полными слез глазами.

– Я все поняла, – проговорила она: – Прости, я действительно мешаю твоему творчеству.

– Нет, все не так, – Артем взял ее руки в свои ладони. Девушка, не сопротивляясь, перевела взгляд на его лицо.

– После возвращения я такое напишу, ты не представляешь. Все театры будут стремиться получить мою пьесу, а тебя же я сделаю главной героиней. Подожди немного, я уверен, скоро звезда твоей славы будет сиять на нашем небосводе, затмевая своими лучами свет других небесных тел. Ты станешь моей музой, а я буду самым известным режиссером нового тысячелетия.

– Твои речи такие сладкие, но можно ли доверять словам?

– Я обещаю тебе, что после этой поездки наша жизнь изменится, мы больше не будем ютиться в общаге, подбирая, как падаль, роли в студенческом театре. Скоро известные киностудии сами начнут предлагать нам сотрудничество, а именитые продюсеры будут биться за работу с нами. Осталось лишь съездить в Вологду и набраться силы моей родины.

   Они еще долго стояли у запотевшего окна, прижимаясь друг к другу. Дина целовала его угловатые черты лица, парень же гладил ее бедра. За окном начинался дождь, и первые молнии уже сверкнули на затянутом облаками черном небе. В коридоре выл ветер, словно просил кого-то о помощи, однако его зов остался забытым.

Глава 2

   В погожий апрельский день ярко светило солнце, припекая крышу здания Вологодской городской прокуратуры. За забором блестели стекла машин с номерными буквами «ЕКХ», окруживших черную пятидверную ниву. На стенах трехэтажной постройки противно жужжали кондиционеры, капли с которых летели на пыльный асфальт.

   К центральному входу неспешно подошли двое мужчин с большими темными пакетами. Один из них закурил небольшую трубку, оглядывая транспорт, проезжавший по близлежащей улице. Его спутник достал из кармана редкий в этих краях мобильный телефон с зеленой подсветкой экрана и принялся набирать чей-то номер, лихорадочно глядя на дверь. Видимо, парочка не вызывала подозрения у охраны, так как сотрудник службы спокойно сидел за своим столом, меланхолично разгадывая кроссворды.

   Наконец, в дверях показался парень в прокурорской форме, указавший мужчинам направление в сторону парковки. Гости неспешно проследовали за ним, гремя содержимым пакетов. Сотрудник прошел к небольшому жигуленку с круглыми фарами, уже достаточно нагревшемуся на солнце. Разблокировав транспорт, он открыл багажник и, убрав черные пакеты внутрь, пригласил своих знакомых в салон.

– Вот это парилка в апреле, – заговорил один из мужчин, снимая шляпу и стирая платком пот с лысеющей головы.

– Впервые за время моего пребывания в Вологде здесь такая жара весной, – ответил его спутник, подсаживаясь на заднее сиденье.

– Я недавно в газете читал про глобальное потепление, может оно уже началось? – заметил сотрудник прокуратуры.

– Нет, что ты, – перебил его лысоватый: – Для глобального потепления еще рано.

– А мне кажется, что Кирилл прав, – вторил человек с заднего сиденья: – Я тоже читал про то, что глобальное потепление уже началось, и льды Арктики начинают таять, что может вызвать катастрофический потоп.

– К 2012 году обещают апокалипсис, может, мы действительно утонем из-за льдов? – предположил водитель.

– Ох, господа, не думал, что вы поверите в эту чушь, – скептично заявил собеседник с переднего кресла: – Еще скажите, что верите нашей прессе про историю с незаконным импортом пингвинов через Великий Устюг.

– Да это все бред, я узнавал у знакомых зоозащитников. Нет тут никаких пингвинов и не будет, климат неподходящий для них, – проговорил второй пассажир.

– Но я бы все равно рекомендовал вам держаться подальше от начальника Вологодского ОБЭПа, – сказал сотрудник: – Какой-то он подозрительный тип.

– Да, столько новостей про него было, – поддержал лысоватый: – И как его еще не уволили?

– Это все из-за сына, – ответил Кирилл: – Прокурор говорит, что у него помолвка с Вероникой Веспер – дочерью генерала ГРУ. Поэтому отец так уверенно держится на этом месте, так как высшие чины неплохо дружат с министром внутренних дел.

– А как же проверки? Расследования? В главном управлении сидят только слепые? – возмущался пассажир с заднего кресла.

– Ну, – заметил его спутник: – Хорошие связи помогают в необходимое время закрыть всем контролирующим органам глаза.

– Успокойтесь, официально на Калинина не было заведено уголовного дела, – начал свою речь сотрудник: – Просто какая – то желтая пресса вкинула утку о его финансовых махинациях, вот народ и начал бочку катить. Сразу нашлись недоброжелатели, которые поднимали вопросы десятилетней давности, вплоть до того суда над ребенком. Я, как помощник прокурора, могу заявить, что прокурорская проверка не показала никаких изъянов в его деятельности. Все декларации поданы в срок, доходы его тоже расписаны, а что до сотрудничества с бандитами, так это каждого из нас можно обвинить, не предоставляя доказательств.

– Значит, он умело их скрывает, – предположил лысоватый, глядя в окно: – Хоть убейте меня, не верю, что Калинин чист. Да и ситуация с Олегом меня смущает, он же в прошлом месяце в ОБЭП перевелся, и сразу начались жалобы, мол работы много, начальник козел. А в среду вечером его тело с выстрелом в спину найдено на областной дороге. Вы думаете, это все совпадение?

– Может и нет, но нельзя же голословно обвинять человека, – заговорил его друг: – Вспомни его рассказы, там весь отдел относился к нему недоброжелательно, но убил его по твоей логике именно начальник!

– Начальник несет ответственность за весь отдел, так что косвенно тоже виноват в преступлении.

– Не виноват, если следователь не докажет его соучастие. А так мы давно отошли от коллегиальной ответственности, придуманной Петром 1 для продуктивной работы государственных органов.

– Я вообще предлагаю закрыть эту тему до общей встречи, – отозвался Кирилл, заворачивая в дачный поселок: – Все равно потом остальным заново объяснять все теории и факты.

– Как вы думаете, Артем приедет? – спросил мужчина с заднего сиденья.

– Ну, по голосу он был явно недоволен, – проговорил звонивший вчера Андрей, вытирая намокший от жаркой дискуссии лоб: – Но я не думаю, что он бросит нас в такой важный момент.

– Посмотрим, – заключил водитель, паркуя автомобиль возле массивного забора.

   Подготовка к вечерним сборам шла полным ходом. В кухне уже было накрыто два стола, а на улице постепенно дожаривался в большом мангале шашлык. Кирилл, как радушный хозяин, принес со второго этажа кресло, чтобы каждому хватило места на сегодняшнем мероприятии. К семи часам приехали девушки, Ирина занялась нарезкой салатов, а Полина консультировала Кирилла по поводу аптечки. Похоронный ужин из траурного мероприятия превратился в столь редкую для компании встречу друзей, так что сквозь грустные ноты прослеживалась теплая атмосфера доброй студенческой тусовки, где каждый делился своими проблемами и давал советы другим.

   Ближе к восьми все собрались на кухне, Кирилл начал разливать водку, периодически глядя на часы.

– Ну, где там этот Артем? – возмущалась Ирина: – Неужели он решил пропустить такое важное мероприятие?

– Да что ты так на него злишься, Киры вон еще тоже нет, – перебил подругу Андрей.

– Представьте, что они придут вместе, – сказала Полина, скрыв легкую улыбку ладонью.

– Я так не думаю, – проговорил Егор: – Мне кажется, они даже не разговаривали с того момента, как Артем уехал.

– Просто Артем Андреевич у нас талантливый писатель, какой смысл ему сидеть в Вологде? – ответил его друг.

– Но вы бы видели Киру, – не унимался собеседник.

– Кира, как и хотела, сделала великолепную карьеру, – заключил Андрей: – Не думаю, что ее волнует что-то кроме работы.

   На часах перевалило за восемь, но дверь так и не затрещала от прихода новых гостей. Ирина лихорадочно трясла в руке рюмку, нарушая общее спокойствие комнаты. Кирилл достал с верхней полки коньяк и начал наливать его в заготовленный ранее бокал, как раздался глухой удар двери в коридоре. Через несколько минут на кухне появился Артем, одетый в привычную кожаную куртку и поношенные джинсы.

– Я смотрю, за эти полтора года ты не изменился, – проговорила Полина, легко обняв друга.

– Вы тоже не сильно поменялись, – заметил Артем, осматривая собравшихся: – Только Кирилл немного располнел.

– Ну, работа в прокуратуре оставляет свои отпечатки, – ответил друг, гордо поглаживая пиджак.

– И Андрей…

– Не надо, я и сам вижу, что лысею, – недовольно произнес мужчина и повернул голову к окну: – Ты пока шел, Киру не видел?

– Я думал, она уже здесь, – парень наконец-то понял, почему не было не единой ехидной шутки в его адрес: – Она в итоге нашла работу?

– Да, – сказал кто-то из группы, и комната погрузилась в тишину.

   Покой был нарушен желанием Ирины поскорее выпить, поэтому через минуту на столе красовались пустые рюмки, а кухня вновь окунулась в атмосферу теплой беседы. Друзья говорили о своих проблемах, не вспоминая случившегося, представляя, что Олег уехал в долгую командировку, из которой скоро вернется. Градус расслаблял, и постепенно беседы перешли в споры, поиски потенциальных убийц и сплетни о Вологодской жизни. Андрей приводил Кириллу примеры неподкупных адвокатов, Артем зачитывал Егору «Грехопадение при Вавилоне», а девушки обсуждали трагичную личную жизнь с отсутствием нормальных мужчин. Беседа вновь перешла в спокойное русло, как в коридоре хлопнула входная дверь.

   В комнате появилась бледная девушка, уверенно прошагавшая к столу на каблуках. Она оперативно опустошила рюмку водки и, кинув толстую папку на стол, легла на дачное кресло, обнажив тонкую ногу в разорванных на бедре колготках. Под всеобщее молчание, воцарившееся от наглости ее действий, она чиркнула импортной бензиновой зажигалкой с уникальным рисунком и закурила крепкую сигарету, разившую табаком на весь дом.

   Первым прервал тишину Кирилл, неуверенно попросив гостью покурить около окна.

– Я натерла ноги, поэтому весь вечер не встаю с кресла, – проговорила Кира, выпустив изо рта клубок дыма: – Если тебе что-то не нравится, можешь написать жалобу в прокуратуру, хотя я все время забываю, что ты и так там застрял.

– Узнаю нашу Киру, – весело сказал Андрей, пожимая руку подруги: – Итак, если мы все в сборе, предлагаю обсудить версии смерти Олега.

– Вы папку то откройте, – заметила девушка, кинув на пол бычок: – Я битый час проторчала в прокуратуре, чтобы снять для вас эти копии.

– Но в следственный отдел же нельзя посторонним, – начал возмущаться сотрудник.

– Кирилл, солнышко, ваш прокурор попался на такой крупной взятке, что он теперь до выхода на пенсию будет запускать наших сотрудников в свой отдел и разрешать нам печатать дела на местной бумаге. Поэтому лучше скажи мне спасибо, что я принимаю участие в этом расследовании, несмотря на кардинально другую направленность своей работы.

– Спасибо, я правда благодарен тебе, – парень с интересом открыл папку: – Возбуд, ОМП, объяснения.

   Он прошелся глазами по рукописным бумагам, плохо пропечатанным на принтере.

– Здесь одна сухая инфа, вот он объясняет, как едет, а вот уже на обочине лежит тело мужчины, не подающего признаков жизни. Никаких улик или зацепок. Просто труп, лежащий недалеко от дороги.

– А на камеры ничего не попало? – спросил Егор.

– Какие камеры в Вологодской области! – перебил его сотрудник прокуратуры: – Нам бы хоть нормальный въезд в город сделать.

   Крепкий алкоголь снова ударил в голову, и Кирилл начал возмущенно хаять правительство, виноватое во всех его бедах. Вскоре к домашнему протесту присоединились и другие, превратив обсуждение дела в балаган.

– На следующей неделе будут готовы результаты баллистической экспертизы, – заговорила Кира, резко ударив папкой по столу: – На их основе уже и будем искать улики, плюс вся его одежда отправилась на трасологию.

– Даже белье? – удивился помощник прокурора.

– Конечно.

– Но как следователь дошел до такой дотошности?

– Не забывай, кому задолжал ваш прокурор, – подмигнула ему подруга: – Итак, пока у нас есть только тело, валяющееся на дороге, косые объяснения дальнобойщика и наши разговоры с Олегом. Предлагаю прошерстить все его последние контакты и разузнать у них всю информацию, касающуюся последних дней. Звоните его знакомым, приезжайте к его родителям. Если это начальники, то сообщите мне, я попытаюсь разобраться.

– И как ты разберешься с Калининым? – ехидно поинтересовался Егор.

– Этот старик, конечно, считает себя богом, но и к нему есть свой подход. И раз последнее место работы Олега – ОБЭП, то у меня к вам интригующее предложение. Кто-то должен изучить их отдел изнутри и собрать досье на каждого персонажа.

– Это, конечно, хорошо, – тихо отозвалась Ирина: – Но мы все работаем. Да и в нынешних условиях туда попасть нереально, если твой папа не начальник полиции.

– Но у нас есть безработный сын начальника отдела организации дознания, – улыбнулся Андрей, загадочно посмотрев в сторону Артема.

– Нет, ни в коем случае я не пойду работать в ментовку, – заговорил собеседник, стряхивая невидимые капли с рук: – Я вообще приехал поддержать вас, а не участвовать в детективных разборках. Думаю, следствие само рано или поздно вычислит убийцу, а если нет, то Кира даст прокурору волшебный пинок, и следствие все-таки найдет неуловимого мстителя.

– Ну, – девушка задумчиво посмотрела ему в глаза: – Тогда попробуем другой вариант. Поспрашиваю одногруппников, может кто-то из них устроился на работу в наше главное управление.

   Настроение в компании явно поникло. Напитки разливались уже не так весело, а в разговорах висели длинные паузы, скрывающие в себе миллион недомолвок. Стрелка часов постепенно приблизилась к двенадцати. Из деревянной коробки вылетела кукушка, сиплым голосом объявившая о начале нового дня. Кто-то из компании вздрогнул от неожиданной встречи со старинным прибором. Кира же в это время затушила об кресло еще одну сигарету и принялась складывать вещи в сумку.

– Уже уходишь? – спросил Кирилл, смакуя иностранный коньяк.

– Да, обещала завтра помочь коллегам. Заодно узнаю по поводу нашего расследования.

– Еще раз, спасибо тебе за все, – сотрудник заключил девушку в нежные объятия, от которых она быстро отстранилась.

– Обещай, что никто не поедет пьяным за рулем.

– Слово помощника прокурора, – Кирилл дружественно махнул рукой и пошел открывать дверь.

   Легкий весенний ветер назойливо продувал спину, опуская на лицо растрепанные тонкие волосы. Кира медленно шла, болезненно наступая на каждую ногу. Голову все еще кружило от алкоголя, однако свежий воздух, попавший в больные легкие, стал для организма незаменимым лекарством. Вскоре помимо топота своих каблуков девушка начала слышать чужие шаги.

– Этого еще не хватало, – рука залезла в маленькую сумочку, на дне которой лежала внушительная связка ключей: – Надеюсь, он просто испугается металлических предметов, торчащих из моих пальцев, и просто убежит.

   Шаги показались ближе, и вот справа от Киры возник студент режиссерского факультета.

– Не боишься шляться по ночным улицам? – спросил парень, оглядывая окна дачных домов.

– С тобой мне идти еще страшнее, – заметила собеседница, явно желая прекратить разговор.

– Дай угадаю, ты все еще не можешь меня простить?

   В мыслях сразу мелькнул вкус сладкого ликера, робкие поцелуи на студенческом вечере и совместный запуск шариков на выпускной. Вот ее руки касаются плеч партнера в медленном танце, а через секунду его язык пробует ее губы на вкус. За спиной слышны крики друзей, некоторые студенты радостно хлопают, поздравляя новую пару. Дальше все как в замедленной съемке: уборная туалета, ее голая грудь.

– Только не говори, что после той неудачной попытки секса ты думал, что у нас что-то есть.

– Я так не думал, а вот ты. Я прислал тебе несколько писем и ни на одно не получил ответа.

– Девушка имеет право игнорировать назойливых кавалеров, – Кира демонстративно сняла каблуки и пошла по земле босиком.

– Сейчас в раны инфекцию занесешь, надень лучше мои ботинки, – парень принялся развязывать шнурки, как его остановили.

– Если действительно хочешь мне помочь – согласись на мою авантюру.

– То есть ты предлагаешь мне бросить студенческую жизнь для того, чтобы проработать одну из твоих многочисленных версий о смерти Олега?

– Да, но, к сожалению, ты зассышь этим заниматься.

– Ничего я не побоюсь, не так уж и сложно под видом стажера устроиться в ОБЭП.

– Ну, если не сложно, то милости прошу, – девушка вцепилась в его руку и указала на небо: – Смотри, как прекрасны звезды. Никогда не замечала, что они светят так ярко.

– В Стризнево всегда так. Просто ты не видишь дальше своего носа из-за амбиций.

– Ну так давай остановимся и посмотрим.

   Кира уселась посреди дороги, раскинув под ноги полу своего плаща. На небе ярко мелькали тысячи звезд, украшая черный подол вселенского платья. Там, в мире спутников и комет с космической скоростью летают небесные тела, неизвестные человеку. Но что вековой планете до истории, когда она сама ее создает. То возведет огромный вулкан, то окружит газами, превратив себя в небесного гиганта. И может до этой вселенной никогда не дойдет глаз астронома, однако могущество ее превышает в разы влияние самых известных исторических личностей.

– Когда я смотрю на небо, я словно забываю земные проблемы. Да и кому они нужны, если после смерти мое тело преобразуется в частицы, путешествующие по атмосфере. Может одна из них залетит в космос и превратится в черную дыру. А может, она станет участницей рождения звезды. Я бы все отдала, чтобы увидеть бесконечный космос и страшно мне от того, что это мечте сбыться не суждено.

Глава 3

   Опричник грустно смотрел в сторону дома, который он неспешно покидал на своей кобыле. Теперь нескоро он увидит жену, услышит смех сына. Резной терем исчезал вдали, все больше сливаясь с голубым небосводом. Наконец, последняя крестьянская изба осталась позади, а впереди раскинулось бескрайнее поле.

   Знал царский воин, что недолго будет видеть он семью, ожидавшую его из похода. Молчаливая жена – татарка, как всегда, выйдет на крыльцо, окинет его взором темных очей и склонит голову в знак уважения. Он прижмет ее хрупкое тело, облаченное в русское платье, поцелует теплые руки. На заднем дворе малый сын бегает с палкой, гоняет по двору кур. Престарелая нянька прикрикнет на него, и он, бросив выдуманное оружие, бежит встречать батюшку с войны. Вдоволь навеселившись, войдет семья в дом, кушанья уже подала на стол кухарка. Опричник сядет во главу стола, возьмет деревянную ложку и станет хлебать борщ из увесистой миски, закусывая свежим салом. Жена посадит на лавку сына, завяжет фартук ему поверх рубахи, сама займет место справа от мужа и будет смотреть в окно скучающим взглядом, что не покидает лица ее с тех пор, как привезена она из захваченной царским отрядом Казани. Дите начнет было баловаться, но ударит ложкой отец его по лбу, сразу тише ребенок станет, мокрые глаза кулаком потрет да продолжит есть как ни в чем не бывало. В углу на скамье сидит нянька старая, впалые щеки ее обтянули беззубую челюсть, а на иссохших руках проступает большое пятно. Бабка посмотрит на обед барина да прикусит губу, ведь нельзя со стола хозяйского яства брать.

   После трапезы разбредется семье по комнатам, сын в курятник бежит, мать за прялкой сидит, а отец в опочивальню ступает. Плетеной накидкой укрыты его подушки, одеяло ватное золотыми узорами вышито. Уберет он накидку с подушек, положит на них светлую голову да приляжет на сон дневной, послеобеденный. И снится ему как царь приказывает крепость на реке заложить. На реке холодной, берега ее льдом покрыты. И стоит возле царя ведьма тощая, хромая. И шепчет она ему на ухо, чтобы перевез он сюда столицу, богатства Московские да украшения Владимирские. Хочет она на свои тонкие пальцы перстни надеть, да в боярских платьях ходить. И отвечает ей царь, страшными чарами одурманенный, что построит он Кремль здесь белокаменный да перевезет войско свое опричное. И посылает гонцов он разнести указ по всей державе, чтобы опричники ехали к нему да собирали народ на большую стройку.

   Просыпается воин с больной головой, входит в кухню. Там холопка готовит приборы к вечерней трапезе. В печи котелок с уткой кипит, на столе чаша с капустой квашеной красуется. Выходит опричник во двор, холод осенний ударил в лицо, в сенях ветер противный воет. Слышит он, как стучат в калитку, а рядом стук копыт конских да лошадиное дыхание. Идет он ближе, за забором гонец стоит, говорит, что царь батюшка велел привезти донесение. Речь заливает он, что уехал в северный город Иван да ждет он туда свое войско, что готовит реформу правитель по переносу столицы и нужны ему верные соратники, кто замысел осуществит, да государя поддержит. Промолвил посыльный, что ехать опричнику в Вологду надо рано утром, нигде не останавливаясь, чтоб как можно скорее отряд соорудить. Покрутил в руках молодой воин письмо, да зашел в терем сообщать домочадцам печальную новость. Сын удачи желает отцу, жена молча стоит, смотрит мужу в глаза. Обнимет опричник жену свою, поцелует сына да отправится потчевать, ведь с первыми лучами солнца ехать ему за тридевять земель.

   Сядет он на коня с утра, взглянет в окна домашние на прощание да поскачет куда глаза глядят. Скроется за горизонтом терем, пропадет родная деревня да раскинется впереди бескрайнее поле. Тихо здесь утром, от того громче кажется шум копыт. Лишь в голове горячей слышен смех хитрой ведьмы, что чарами своими охмурила царя.

   Яркие солнечные лучи пробили ограду из шторы и упали к изголовью кровати. Артем попытался закрыть лицо подушкой, однако, быстро потеряв возможность дышать, вернул все на прежние места. Со двора уже слышались детские крики, а из соседней комнаты вещал дневной репортаж радиоведущий. Парень приоткрыл глаза и принялся рассматривать свою старую комнату. Стены ее были украшены многочисленными дипломами. У одной из грамот висела медаль, полученная за школьные лыжные соревнования. На потертом комоде красовалась игрушка пингвина, подаренная ему на один из дней рождений друзьями из группы. С оконных стекол на парня смотрели побледневшие витражи, а на раму приклеилась лапами лягушка – градусник. В книжном шкафу грустно стояли учебники по многочисленным отраслям права, разделяя полку с советской кулинарной энциклопедией. На верхней полке красовался «Фауст» на языке оригинала, взятые несколько лет назад из библиотеки Киры, но так и не прочитанный. Около кровати стоял опустевший стол. Воспоминания сразу нарисовали картину, как его поверхность изгибалась под кипой бумаги, именующейся черновиком. На дубовой крышке лежала потекшая синяя ручка, каплями портящая благородный коричневый цвет. Среди всего этого хаоса восседал Артем, зачитывая свой последний сценарий, который будет отправлен на творческий конкурс. В картонном конверте с надписью «во ВГИК» уже лежали фотографии местности, распечатанные в лучшем фотосалоне города. Рядом лежала анкета абитуриента, написанная каллиграфически чистым почерком. Скоро к ней присоединится сценарий, и заказное письмо поедет в лучший кинематографический университет покорять капризную Москву и строгих критиков. Теперь же стол пустовал, и лишь темно – синее пятно напоминало хозяину о былых временах, проведенных в родной квартире.

   Артем снова положил голову на подушку, однако шумные голоса родителей, доносившиеся из кухни, не давали ему уснуть. Парень спрятал ноги в вязаные тапочки и отправился к общему сбору, дабы узнать события последних дней.

   Серьезный отец меланхолично читал газету, обводя красной ручкой какие-то объявления.

– А вот и наш бездельник проснулся, – проговорил он, даже не посмотрев в сторону сына.

   Артем предпочел не обращать внимания на колку реплику, неловко хлопнув дверцей шкафа и породив новый звук. Глава семейства недовольно повел бровью, продолжая выискивать интересующие объявления. Мать, дабы разрядить накалившуюся обстановку, предложила оладья из кабачков, расхваливая прошлый дачный урожай.

– Думаю, в этом году Артем поможет нам по хозяйству. Беседка уже давно облезла, надо бы ее перекрасить.

– Я скоро уеду, – проговорил сын, присаживаясь на свободный стул.

   Андрей Алексеевич раздраженно прикусил губу, переводя взгляд с сына на прессу. Однако вскоре на его глаза попалось интересное объявление, мужчина схватил ручку и принялся увлеченно переписывать чей-то номер в блокнот, заготовленный для подобных целей. Повисшую тишину разбавляла лишь передача на радио, где известный дачник рассказывал об особенностях выращивания карликовых помидоров. Артем угрюмо ковырялся в тарелке, представляя комнату общежития Дины, ее яркие глаза, занятые чтением русской поэзии. Сладкая ностальгия сменилась воспоминаниями о вчерашней ночи, холодном голосе Киры с нотками печали. Из хорошей подруги она превратилась в отстраненную незнакомку, смущающуюся его взгляда и не слышащую его слов. Словно эта была подмена настоящей Киры, шутившей над каждым разговором и бежавшей в объятия при любой встрече. Или же она всегда была такой наглой и молчаливой, а образ маленькой хохотушки был выдуман больным подсознанием? Прошлое убивало, но ведь Вологда всегда была для Артема чем-то чужим. Чужими были и ее жители, радовавшиеся незамысловатым празднествам на городской площади, по выходным посещавшие краеведческий музей или Кремль. Среди этих лиц была и Кира, жующая блин на масленице и укутанная в кружевной платок. Теперь ее образ стал максимально противен, будто не достойна она была титула родственной души, как Лжедмитрий не был достоин российской короны.

   Монотонный голос ведущего сменился новостной мелодией. Из приемника послышалась информация о криминальных происшествиях недели, в том числе и рассказ про погибшего сотрудника милиции. Отец все еще увлеченно выписывал телефон из очередного объявления, но услышав весть о смерти коллеги, недовольно пробормотал что-то про ОБЭП. В голове опять возник образ Киры.

– К сожалению, ты зассышь, – грубо проговорила она, изобразив на своем лице самую противную улыбку.

   «Я слишком стар, чтобы ввязываться в ее глупые споры», – проговорил Артем, вспомнив, что последний раз на слабо записался на практику в следственный отдел, где назойливый сыщик нагрузил его сортировкой материалов в архиве. Однако мысль о том, что можно наладить отношения с родителями и помочь друзьям одним действием не давала ему покоя.

   «Нет же, это исключено», – подумал парень, доедая последний оладушек. Отец в очередной раз листал газету, словно пытаясь найти там ответ на задачу тысячелетия. В голове все еще играло похмелье, поэтому Артем, отодвинув тарелку, окликнул отца и прямо спросил: – Сможешь устроить меня стажером в главное управление по экономической безопасности?

   От неожиданности отец поперхнулся и поправил слетевшие очки.

– Зачем тебе это? Там не любят бездельников, да и азы экономики надо знать.

– Я долго думал об этом и решил, что хочу продолжить дело своей семьи, – Артем старался увести хитрый взгляд от родителя.

– Но все-таки почему ОБЭП? Я бы мог прямо сейчас поставить тебя на лейтенантскую должность в отдел дознания.

– Не хочу вечно от тебя зависеть. Все-таки у меня будет другое руководство, да и оперативная работа привлекательнее следственной. Трупов я боюсь, поэтому лучшее решение – пойти стажером по экономической направленности.

– Это не меняет факта, что бездельников там не держат.

– Андрей, да пусть он уже устроится хоть куда – нибудь, – перебила мужчину жена: – Все равно их начальник в хороший отношениях с нашей семьей.

– Да, Алексей у меня в долгу… – полковник улыбнулся своим мыслям и пошел к телефону.

   Через пять минут ожидания он вернулся с небольшим листом, на котором были написаны указания.

– Завтра к десяти часам придешь в кадры, принесешь им диплом и заполнишь по форме анкету. В одиннадцать заглянешь в кабинет к Калинину, он назначит тебе наставника. Если успешно отработаешь месяц, переведем тебя на платную основу и найдешь проходить ВВК.

– То есть я месяц буду ходить туда на правах раба?

– Ну, если тебя что-то не устраивает, ты можешь отказаться. Только запомни, в милицию всегда стоит очередь за забором, поэтому на твое лакомое местечко согласится кто-то другой. А ты и дальше будешь бездельничать со своими циркачами, транжиря родительские деньги в Москве.

– Ну хорошо, к десяти в кадры, – Артем собирался пройти в комнату, как в коридоре зазвонил телефон.

– Не отвлекаю? – на другом конце послышался женский голос.

– Вроде нет, что-то срочное?

– Да как тебе сказать, я думала, что сегодня будет больше работы, но все дела закончились, а домой я не хочу. Можем погулять на набережной, заодно обсудим события нашей разлуки. Если согласен, встретимся в четыре около церкви Иоанна Златоуста.

   Не успел Артем ответить, как девушка бросила трубку.

– Даже сейчас не дала мне сделать осознанный выбор.

   Полуденное солнце скромно освещало серебристые купола старой церкви. Потемневшая от времени краска облазила со стены, оголяя вековые камни. Около входа в святыню сидел нищий, протягивая руку каждому, кто проходил мимо. Его глаза алчно оглядывали прохожих, завистливо смотрели вслед хорошо одетым горожанам. На траве резвились дети, придумывая запутанные игры, их матери же периодически охали о отгоняли чад от воды. На березах начали распускаться первые листики, а вокруг царил запах пришедшей весны.

   Артем подошел к одной из церковных стен, стараясь не попадаться на глаза попрошайке. Сверил на часах время: пять минут до ее прихода. Он подошел к реке, с противоположного берега которой виднелись башни Кремля. В голове сазу вспомнился смех хитрой ведьмы из сна, от чего тело покрылось мурашками, а в душе затаился страх.

   «И для чего могущественному правителю взбрело в голову устраивать такую застройку в нашей дыре», – негодовал Артем, глядя на серую воду: «То ли дело Москва, застроенная Иваном Калитой и Иваном Великим. Да Василий Темный обоих глаз лишился в борьбе за Московский престол, а тут взбрела идея построить крепость в Вологде». Парень подкинул над рекой камень, который через секунду издал противное бульканье. Сон про молодого опричника все еще не выходил из головы, и тоска героя по дому ментально передалась и юноше. Перед глазами снова проплыл образ Дины, играющей на фортепиано концерты Рахманинова. В нос ударил запах ее дорогих духов, а руки прочувствовали шелк сшитых на заказ платьев. Несмотря на рождение в другом городе, девушка казалась Артему эталоном москвички, которая знает несколько языков, носит дизайнерские вещи, ходит на выставки современных художников. Вместо застиранных колготок она надевает кружевные чулки, гармонирующие с коллекционным нижнем бельем из Штатов, в ее кожаной сумке от Луи Виттон всегда лежит томик стихов Есенина, которые она может наизусть зачитать, гуляя по чистым прудам. Местные девушки никогда не вели себя так утонченно, одновременно располагая собеседника к себе. Ирина и Полина давно утратили свою девичью красоту, ежедневно обмазывая лицо слоем рыжего тонального крема. Что касается Киры, так она никогда не была красивой. Ее тонкие губы, длинный нос и выпирающие щеки нарушали любую гармонию, словно скульптор, трудившийся над ее обликом, не учил анатомию, поэтому так ассиметрично проработал детали. Чтобы подчеркнуть и без того вызывающую внешность, девушка наносила несколько слоев красной помады. Студентки актерского факультета назвали бы этот образ вульгарным, однако подруги по педагогическому университету считали Киру чуть ли не законодателем моды, подкрашивая свои губы и рисуя толстые соболиные брови, данные модной однокурснице от рождения.

   Легкая рука коснулась плеча парня, и он обернулся. Перед ним снова стояла она, одетая в бежевую юбку и высокие сапоги. Растрепанные темные волосы и ярко красные губы – этот образ казался таким противным в мыслях, но стоило ей появиться перед его лицом, как надуманная вульгарность превращалась в идеал, сохранившийся с их самой первой встречи. В руках девушка держала тяжелый мужской портфель, доверху заполненный бумагами.

– Сложности на работе? – спросил Артем, предлагая девушке помощь по несению тяжести.

– Да это коллега попросил забрать, – улыбнулась Кира, передавая тяжелый груз: – Только не утащи домой, а то мне выпишут полное служебное несоответствие.

   Девушка засмеялась. Сегодня она была явно добрее, словно и не было никакой разлуки. Кира принялась рассказывать о жизни, об обучении. Разговор превратился в беседу старых друзей: не было тяжелых пауз и напряженности. В воздухе витало тепло, или это были всего лишь теплые чувства друг к другу, вырвавшиеся наконец-то наружу.

– Всегда убегала сюда во время ссор с отцом, – проговорила Кира, садясь на скамейку в небольшом дворике около дома губернского правления.

– Так это же далеко от Карла Маркса. Или ты не всегда там жила?

– Всегда, просто я любила убегать далеко. В юношестве меня никто не понимал, поэтому я уходила сюда, смотрела на реку и постепенно приходила в себя, принимая неприятную для меня действительность.

– А как твой отец сейчас поживает? Так и преподает древнерусские боевые искусства при Андреевской церкви?

– Сейчас он уехал в Чечню, но после обязательно продолжит преподавать, даже установил сроки летнего набора перед командировкой, – девушка грустно улыбнулась, представив лысого худощавого мужчину с мнительным взглядом, тренирующего учеников начальной школы.

– Вообще он про переезд задумывался, – продолжала она: – Крестный предложил ему хорошую должность в Московской Академии, да и мой брат там давно обосновался.

– Уже, небось, известный криптограф?

– Нет, его перевели в отдел кадров. Военные устои никогда не нравились ему, а там можно работать без звания.

– Да, Артур, не думал, что тебя так понесет…

– Ты сам то как? – прервала назревавшую тишину девушка: – Уже снял Жюстину в российских реалиях?

– Знаешь, – грустно проговорил Артем, прислушиваясь к далекому шуму воды: – Когда я уезжал в Москву, у меня было столько идей. Я сочинил сценарии к двум фильмам, и еще третий был написан в черновике. С самой первой пары я представлял, как в моих руках окажется камера, и я смогу запечатлеть свои мысли на киноленте. Но…

   Юноша продержал театральную паузу.

– Москва словно изменила мое мышление, и теперь я считаю себя бездарностью.

– Да брось, в студенческом театре всем нравились твои постановки.

– Всем, кроме тебя.

– Конечно. Вместо того, чтобы взять на роль Офелии утонченную и бледную девицу, ты утвердил на это место громкую Сару, которая каждую перемену ела по пирожку.

– Она была очень страстной, я не мог поступить иначе.

– Страстной она была только на той вечеринке, когда прыгнула на руки и вывихнула тебе кисть. А с каждым ее выходом на спектакль я боялась, что и без того потоптанная поколениями студентов сцена треснет, и она провалится вместе с Гамлетом в недра нашей шараги.

– Какая ты злая, – с иронией произнес Артем: – Кстати, ты вроде писала стихи. Сейчас что-то получается?

– О, нет, для стихов нужно необходимое настроение, – загадочно проговорила девушка, глядя на темнеющее небо: – Я не пишу их специально, они словно сами рождаются, когда моей душе очень больно.

   Я смотрю на туман в леденящую даль,

   Мои хрупкие кости ломает февраль.

   Под толщами снега и глыб ледяных,

   Мне снится, как яркое солнце горит.

   Эти строки я написала, когда Артура хотели отправить в Чечню. Тогда как гром среди ясного неба раздался звонок из военкомата с требованием мобилизовать юношей призывного возраста на войну. Я очень испугалась, что потеряю близкого мне человека, а по дороге в школу родился стих.

– То есть твои стихи связаны с чувствами?

– Да, мама тоже подобным образом выражала боль. В ее дневнике было много красивых рассказов, которые она писала во время ссор с отцом. К сожалению, я до сих пор не могу найти в себе силы дочитать ее дневник до конца, ибо каждое воспоминание о ней вызывает у меня мысли о ее гибели.

– Значит, еще не время его читать, – сказал Артем, погладив подругу по плечу: – Но что насчет стихов, ты считаешь, что для написания шедевра нужно пережить душевное потрясение?

– Ну, мой опыт показывает, что это так, – Кира оглядела опустевшую улицу: – Знаешь, мне грустно, что все уезжают из этого города. Конечно, я понимаю, что вы хотите добиться славы в Москве, но разве нельзя остаться здесь и работать на благо обществу?

– Ты знаешь вологодские театральные вузы?

– А зачем тебе этот театр, мог бы остаться здесь, устроиться в отдел организации дознания к отцу. Как мы и планировали на выпускном, помнишь?

   Гладкая рука девушки легла в широкую ладонь Артема. Молодые сидели, наслаждаясь закатом, пока идиллию не прервал писк телефона.

– Авруцкая на линии, – серьезно проговорила Кира: – Что? Калинин из аналитического управления отказался принимать наш запрос? Перенаправь меня на линию с ним! Что? Не знаешь его мобильный?

– Да они охренели, – девушка ударила телефоном об угол скамьи, отчего на пластиковом корпусе появилась трещина.

– Итак, Артем, с завтрашнего дня добываешь компромат на Калинина – старшего. Никто не смеет мешать моим планам!

Глава 4

   Кира сидела за столом, грустно заглядывая в дневник. За окном валил снег, превращая дворовый пустырь в белое поле. Изредка был слышен хруст тяжелых шагов, пробирающихся по свежим сугробам. На стекле застыли замысловатые ледяные узоры, напоминавшие кружево вечернего платья. Кира прикоснулась к одному из них, и теплый палец постепенно начал растапливать красоту, покрывая окно порцией маленьких капель. Девочка нарисовала сердце, но, опомнившись, быстро стерла рисунок рукавом, и продолжила делать уроки, отпечатывая мокрую подушечку на тетрадном листе.

   Тревожные мысли не давали учиться, однако школьница пыталась хоть на секунду забыть причину, по которой родные уехали в разгар бури из дома, оставив ее в холодной и темной квартире. Кира сделала еще один глоток чая из американской кружки с Микки Маусом и продолжила переписывать условие задачи, попутно придумывая ее решение.

– Физика, химия, для чего мне эта ерунда? – возмущалась девочка, перечитывая условие: – Вон мама сама говорила мне, что не сдала экзамен по математике, зато на работе ее все хвалили.

   Мысли о матери привели ученицу в чувства. Она представила, как женщина поздним вечером возвращалась домой, проходила в детскую, чтобы поцеловать на ночь спящую дочь. От нее пахло какими – то дорогими духами со вкусом корицы или ванильного печенья. Тонкие пальцы, одетые в несколько перстней с драгоценными камнями, поправляли одеяло на постели Киры, и вот она направлялась на выход, почти бесшумно переступая ногами.

   Девочка закрыла глаза и представила, что в гостиной загорелся свет, а мама сидит, как ни в чем небывало, читая какие-то документы из толстой папки. Иногда она переводит глаза на детей, гладит по голове Артура, подходит к задумчивой Кире.

– Снова читаешь про хоббитов? – смеясь, говорит мать, откидывая назад темные локоны.

   И дочь в очередной раз начнет рассказывать родительнице чудесную историю про борьбу за кольцо. Женщина примется задавать вопросы, интересоваться, как герои смогли преодолеть такой путь, сражаясь с разными монстрами. И девочка снова станет пересказывать удивительные приключения, вдохновляясь фэнтезийным миром.

– А ты бы хотела жить в Средиземье? – спросила вдруг мать, серьезно смотря на чадо.

– Конечно. Там же есть волшебники, обладающие огромной силой.

– И ты тоже хотела бы быть волшебницей?

– Да, – протянула Кира, мечтательно глядя куда-то в даль.

– И что бы ты сделала, будь у тебя сверхъестественные силы?

– Подарила бы тебе и папе вечную жизнь. А еще помогла бы тебе с бумагами, чтобы ты раньше приходила домой.

– Ах, милая, если бы ты знала, как я хочу проводить много времени с вами, – женщина прижала ребенка к себе.

– Но ты должна защищать город от бандитов, – добавил брат, глядя в сторону семьи.

– Ты прав, это моя задача, – мать обняла и его: – Но я каждую секунду думаю о вас. Поверьте, скоро мы переедем из этой дыры и сможем наконец-то быть вместе, не задумываясь о делах.

– Ты хочешь уехать из Вологды? – грустно спросила девочка.

– Да. А что нам здесь делать?

– Но здесь же наш дом, мы не должны его покидать. Здесь речка и Кремль, парки и леса, что еще нужно для счастливой жизни?

– В Москве еще больше Кремль. И река, – перебил сестру Артур: – Так что там тебе понравится еще больше.

– Нет! – Кира обиженно закатила глаза.

– Так, дети, не ссоримся, я желаю вам только добра. В Москве мы будем все вместе гулять по паркам, смотреть на природу. Мы станем самой дружной семьей, какую только в рекламе показывают, – женщина прижала детей еще крепче, однако дочь вырвалась из ее объятий.

– Я никогда не уеду из Вологды, – проговорила она и ушла в свою комнату.

   Путешествие в прошлое нарушили звук открывающейся двери и шорох зимних ботинок. Девочка перенеслась за свой привы�