Спаси меня

Playlist

FINNEAS – Heaven

Ameritz – Tributes – Can't Pretend

Natasha Blume – Black Sea

The Lone Wolf, Tommy Vext – Take Me to Church

Imagine Dragons – Natural

Guns N' Roses – Welcome To The Jungle

Justin Bieber, Ludacris – Baby

The Sea – HAEVN

2WEI, Edda Hayes – Survivor

Sina – Undone

Глава 1

Какое наслаждение – перейти все рубежи,

нарушить к чертям все правила,

поддаться порокам и отдаться во власть чувствам…

ТАЛИЯ

Какая она, жизнь обыкновенной девятнадцатилетней девушки?

Ну, судя по инстаграму моих бывших одноклассниц – это бесконечные селфи с латте и вечеринки, где все выглядят как модели из каталога Urban Outfitters. Это поцелуи с парнем на заднем сидении его седана и дни благодарения в тесном семейном кругу. В общем, глянцевый рай для тех, кто ещё не столкнулся с настоящей жизнью.

В большинстве европейских стран можно купить алкоголь в восемнадцать, а это значит, что вы легально становитесь взрослым. Но, конечно, я не живу в Европе, я живу в США, где официальный старт взрослой жизни наступает в двадцать один.

Но кто сказал, что я собираюсь ждать? Я уже давно покупаю всякое дерьмо, которое угробит моё здоровье раньше, чем Зак Галифианакис наконец решит воспользоваться Оземпиком. Не из бунтарства, а потому что это единственный способ хоть ненадолго заглушить голос в голове, который повторяет: «Ты ничего не стоишь»

Но даже это не делает мою жизнь похожей на жизнь обычной девятнадцатилетней девушки. Иногда мне кажется, что я вообще не живу. Я… существую. В параллельной вселенной.

В моей реальности я “повзрослела” в тот день, когда впервые спряталась под кроватью, потому что папа решил, что «воспитание» – это синоним «кулаков». В моей реальности норма – постоянное молчаливое напряжение за ужином, пока отец цедит сквозь зубы: «Ты позоришь семью». Моя реальность, наряды, достойные музея викторианской эпохи – уродливые пышные платья, будто сошедшие со съемок «Аббатства Даунтон». Я надевала их, чтобы сопровождать отца на званных вечерах и благотворительных приемах, а потом терпела похотливые взгляды его друзей, сексистские комментарии коллег, липкие намеки, от которых хотелось помыться. Моя реальность, это найти безжизненное тело матери в ванной с ледяной водой, увидеть ее перерезанные на запястьях руки. Услышать тишину, которая оглушала сильнее любого крика. И, наконец, моя реальность – это покинуть отцовский замок. Осмелиться сказать ему «нет», а потом два месяца восстанавливаться у друзей с переломами, потому что мое лицо слишком известно, чтобы ехать в больницу.

Определенно в те моменты я не жила, и не существовала, я мечтала сдохнуть.

Впрочем, не будем о грустном, потому что прямо сейчас я чувствовала себя по-настоящему счастливой, девятнадцатилетней девушкой.

Я лежу на песке, мои ноги ласкают волны Тихого океана. Солнце садится, раскрашивая океан в цвета, от которых захватывает дух: алый, розовый, оранжевый. Впервые за долгое время я чувствую себя… живой.

Я прилетела на остров Мауи три дня назад, продав последние сокровища – дизайнерские сумки и платья, которые никогда не носила. Мне не нужен был этот хлам, поскольку папа говорил: “Этот неудачный инвестиционный проект уже ничем не спасти”

Я оставила всех, просто чтобы побыть наедине с собой и океаном. Хотя в моей жизни было не так уж много людей, которые действительно волновались обо мне. Джулия да один друг, вот и весь список тех, кому я была небезразлична.

И вот я лежу на Каанапали‑бич – уставшая, но счастливая. Волны сегодня огромные, я несколько раз была на липе, и каждый раз сердце замирало от восторга. Серфинг делает меня счастливой. Вода на Гавайях холоднее, чем в Калифорнии, но я не жалуюсь. Наоборот, бодрящий контраст только усиливает ощущение жизни. Кажется, я никогда не чувствовала себя более живой, чем сейчас.

Плевать, что у меня нет ни денег, ни плана, ни даже нормальной зубной щётки. Зато есть доска для сёрфинга и способность влипать в неприятности. Отличный набор для выживания!

Потянувшись, провожу ладонью по шершавой поверхности песка. Глубокий вздох и легкие наполняются свежим морским воздухом, густым от соли и запаха прибоя. На мгновение закрываю глаза, впитывая тепло солнца и размеренный шум океана.

Когда открываю их снова, взгляд цепляется за поистине захватывающее зрелище: мощная волна «Банзай» набирает обороты в трехстах метрах от берега. Она растёт, наливается силой, словно живое существо, готовое показать свою мощь. В Сан‑Диего редко встречаются такие волны. Если бы не сгущающиеся сумерки и явные предвестники шторма, я бы однозначно попробовала оседлать эту красотку.

–Какого… – Я резко подскакиваю на ноги, щурюсь, пытаясь разглядеть то, что нарушило гармонию картины.

Что‑то красное мелькает в воде. Потом зелёное. Одна волна за другой накрывает неясный силуэт, размывая очертания. Я напрягаю зрение, прикрывая глаза от слепящего солнца. Что бы это ни было, оно попало в месиво.

Нет. Не может быть.

Это человек.

Сначала я надеюсь, что ошиблась. Может, это просто потерянная доска? Буй или шлюпка? Но нет, я отчётливо вижу голову, а потом и руки. Следом всплывает доска, привязанная к лодыжке.

Оглядываюсь по сторонам в отчаянной надежде увидеть спасателей. Но вокруг только зловещие двойные красные флажки, а это небольшой, нет, вычеркните, – это огромный намек на то, что в воду заходить опасно. Ярко‑алые полотнища рвутся на ветру и будто кричат: «Не входи в воду! Не пытайся! Ты не справишься!»

Кто бы там не был – он либо тупой, либо самоубийца.

Голова вновь появляется, и я зачем-то машу человеку руками, чтобы он двигался в мою сторону, хотя это не сработает. Он не выберется. Погибнет.

Я кручу головой, спасательная вышка метрах в пятистах. Слишком далеко. Я не успею добежать, не успею позвать на помощь.

– Боже, помоги. – Шепчу я, но фраза растворяется в шуме океана и ветра.

И тогда я принимаю самое безрассудное, самое смелое, самое Талиевское решение в моей жизни, которое все изменит.

Я забегаю в воду, на ходу натягиваю гидрокостюм, который сняла до пояса, оставшись в купальнике. Подмышкой зажимаю доску. Всё это сложно, особенно когда двухметровые волны сбивают с ног, а я никогда не отличалась многозадачностью.

Красная точка то появляется, то пропадает. Я решаю держать ориентир на зеленой доске – она заметнее.

Закончив с гидрокостюмом, бросаю доску, ложусь сверху и начинаю грести. Волны подкидывают меня вверх и вниз. Я уверена на девяносто девять и девять десятых процента, что не выберусь отсюда живой. Но продолжаю перебирать руками.

Зеленая доска мелькает чуть левее. Я не свожу с нее глаз, гребу энергичнее. Силы уходят быстрее, чем хотелось бы. Лёгкие горят, и я мысленно обещаю Богу бросить курить, если выживу.

Волна накрывает. Я группируюсь, обхватив доску руками и ногами, словно мартышка на дереве, жду, пока закончится это водяное месиво.

Как только вода немного успокаивается, меня выносит на поверхность. Делаю глубокий вздох, оглядываюсь. В океане, во время больших волн, всё искажается. Я плыла на юго‑восток, но человека могло отнести в противоположную сторону.

Пока очередная волна не начала набирать обороты, я кручу головой, теряя драгоценные секунды. И тут, прямо передо мной, в нескольких метрах, появляется зеленая доска.

– Есть! – выкрикиваю я и бросаюсь к ней.

Гребу изо всех сил. Руки забиваются, вода попадает в нос и глаза, я кашляю, но не останавливаюсь. Добираюсь до доски, тянусь к ней всем телом, перелезаю. Начинаю грести к берегу, надеясь, что лиф всё ещё пристегнут к лодыжке этого самоубийцы.

Моя собственная доска тащится сзади, топорщится, создавая помеху. Но главная помеха – я сама. Мой рост, мой вес. Я слишком медлительна.

Оглянувшись через плечо, вижу, как острая волна берет свое начало. Это будет больно.

– Ладно, – говорю я вслух. – Либо мы выживем, либо станем героями местного фольклора: «Легенда о девушке, которая пыталась спасти идиота».

Я должна выдержать, иначе, какой тогда во всем этом смысл?

Спрыгиваю в воду, дотягиваюсь до лифа от зелёной доски, наполняю воздухом грудную клетку и ныряю. Меня крутит в водовороте, лёгкие горят, кругом темнота. Но я со всей силы сжимаю трос и вслепую, перебирая руками, двигаюсь в противоположную от доски сторону.

Время тянется мучительно медленно. Я уже начинаю думать, что всё бессмысленно, когда чувствую лодыжку.

Кислород заканчивается. Я пытаюсь вырваться на поверхность, но чужое тело неподвижно и тянет меня ко дну.

Не открывая глаз, передвигаюсь по телу человека, нахожу запястье и делаю резкий рывок вверх. Получилось.

На поверхности делаю глубокий вздох, кручу головой, пытаясь сориентироваться. Хорошая новость: у меня есть несколько минут, пока не возьмёт своё начало новая волна. Плохая новость: нас откинуло от берега.

Тянусь к набедренной кобуре, достаю нож. Набираю как можно больше воздуха в лёгкие и снова ныряю. Пока я мысленно благодарю своего лучшего друга Кира за то, что приучил меня носить с собой нож, нахожу лиф тонущего человека и перерезаю его.

Чужая доска только тормозила меня – переживёт. Тянуть за собой в воде только тело гораздо проще.

Выныриваю, подплываю к собственной доске. Кое‑как затаскиваю крупное тело на доску лицом вниз и наваливаюсь сверху, давая себе несколько секунд отдыха. Затем начинаю грести.

Ближе к берегу нас снова накрывает волна. На этот раз я прижимаюсь всем телом к человеку – это мужчина, и он такой широкий, что мне удаётся только крепко держаться за него, но не дотянуться до доски руками с обеих сторон.

К счастью, доску с нашими телами волна только омывает, но не переворачивает.

У меня больше нет сил, а до берега еще грести и грести. Я чувствую, что это конец. Лёгкие горят, а мужчина на хвосте всё усложняет. То, что мы ещё на доске и нас не скинуло, даёт примерно один процент на выживание. И я должна использовать его.

Перестаю двигаться, глубоко дышу. Руки медленно перестают гудеть. Океан сам выносит нас на лайнап.

У меня появляется план. Это либо спасёт нас, либо сделает инвалидами. Ну, или убьёт.

Итак, левая волна берёт своё начало. Я двигаю мужчину в центр, чтобы поймать баланс. Встаю на четвереньки, снимаю лиф и защелкиваю на лодыжке мужчины. Выпрямляюсь в полный рост над телом, оставляя его между своих ног.

Волна небольшая, но, если всё получится, она даст необходимый толчок и мы доберемся до берега. Возможно, даже живыми.

Волна пологая – это хороший знак. Она быстро возводит нас на пик. Единственное, что я делаю – согнув колени, маневрирую на месте так, чтобы вес оставался в центре.

Волна начинает спадать. Я приседаю ещё ниже, чтобы удержать одной рукой тело мужчины.

– Вот так! – визжу я, пока мы медленно подплываем на пенке к берегу.

Вытаскиваю ублюдка на песок и заваливаюсь рядом. Сердце бешено стучит, лёгкие горят, руки забились, и я, кажется, не чувствую ног.

Поворачиваю голову и вижу синие губы.

– Чёрт возьми!

Да уж, на этом всё не закончилось.

– Ты не умрёшь, придурок! Я не для этого спасала тебя!

Устраиваюсь рядом с ним, начинаю делать массаж сердца. Слава богу, я знаю, как это делать, в серф‑школе мы ежемесячно сдаем нормативы по оказанию первой помощи на воде.

– Дыши! Дыши!

Я нажимаю на его грудную клетку сильнее и чаще. Ничего. Зажимаю его нос пальцами, прижимаюсь своими губами к его, делаю искусственное дыхание – чередуя вдохи с массажем.

– Давай! Давай! Ты не умрёшь, ублюдок! Давай!

И вот, к моему счастью, он начинает кашлять. Я переворачиваю его на бок и из него выливается несколько литров воды.

Наконец‑то я могу нормально дышать. Откидываюсь на песок и закрываю глаза.

Я жива. Я выжила, чёрт возьми! И я спасла человека.

Улыбка расползается по лицу, а затем истеричный, нервный смех срывается с губ.

Эй, господь, ты видел? Почему бы тебе не сделать мне поблажку в будущем за такое рыцарство?

Мое тело трясет. Я всё ещё не чувствую нижнюю часть тела, солнце село, отчего стало заметно прохладнее. Дыхание потихоньку восстанавливается. Я чувствую себя живой. Счастливой.

Внезапно что‑то, или точнее, кто‑то – дёргает меня за плечо. Я распахиваю глаза.

Ублюдок сидит на песке. Его лицо бледное, волосы прилипли ко лбу, а грудь вздымается и опускается от частых вздохов. Но вот его глаза… Они голубые, как его губы минуту назад. Тёмно‑синее лимбальное кольцо обводит более светлую радужку. Он смотрит на меня с отвращением, будто я съела его собаку, а не спасла жизнь.

А потом он открывает рот и говорит хриплым, неблагодарным голосом.

– Зачем ты это сделала?

Глава 2

Глава 2

ХАНТЕР

Когда волны уносят, можно почувствовать освобождение, лёгкость, особую связь с природой. Стать частью стихии.

Вода. Она везде. Обхватывает ноги и руки, сдавливает грудь, заполняет лёгкие, пробирается сквозь нос, уши и рот. Мозг подает сигналы что‑то делать, спасаться. Но затем…

Тишина. Умиротворяющая тишина.

Это моя свобода. Быть поглощенным стихией – мое истинное освобождение.

Речь не о самоубийстве и не о смерти. Просто я зависим. Зависим от боли, от острых ощущений, от сладкого вкуса безысходности и неизвестности. Словно наркоман, не способный обойтись без очередной дозы.

Я по‑настоящему живу лишь в те мгновения, когда кровь бурлит под кожей, пульс гулко стучит в висках, сердце пропускает по три удара за раз. Обожаю, когда адреналин, подобно вулкану, извергающему огненную лаву и сметающую всё на своём пути, вырывается наружу.

В этот раз всё сложилось иначе.

После звонка сестры, сообщившей мне последние новости, я вышел из пляжного домика, взял доску и отправился к океану. Мне нужно было очистить голову от навязчивых мыслей.

Я – опытный серфер. Оранжевые флаги, предупреждающие о сильном волнении или подводном течении, меня не остановили. Покорив несколько рифбрейков и проведя в воде около получаса, я отплыл ближе к берегу, лег на спину и закрыл глаза. Слова Элли вновь и вновь прокручивались в сознании, разъедая мозг изнутри.

Моя сестра жила в Англии вместе с родителями. Она оставалась единственным человеком, с кем я продолжал поддерживать связь, поэтому все новости доходили до меня через неё. Даже если я вовсе не жаждал их узнавать.

Полностью погрузившись в свои мысли, пытаясь понять и заглушить эмоции от новой информации, я не заметил, как меня прилично унесло от берега. Видимо, в тот же момент оранжевые флаги сменились на двойные красные и начался шторм. Но осознал я это слишком поздно.

Волна накрыла меня. Я попал в замес: тело пронеслось в нескольких дюймах от острого рифа. Верным решением было бы приложить усилия, постараться выбраться из течения, спастись. Но не для меня.

Я почувствовал вкус чистого кайфа, когда пульс подскочил до максимума, а вода заполнила уши, нос и рот.

Инстинкты вопили, требовали что‑то сделать, но я проигнорировал призывы здравого смысла и расслабил тело.

Отлично. Это то, что мне было нужно.

В тот миг я мгновенно забыл обо всем.

Ещё один жёсткий переворот под водой. Я все еще держал глаза открытыми, хотя их жгло от соли. На несколько секунд тело выкинуло на поверхность и я неосознанно сделал быстрый вздох. Если бы мог, то и этому бы сопротивлялся.

Вновь волна и последнее, что я вижу, – цветной риф, в который врезается мое тело.

И вот она – тишина.

Забвение. Беспамятство. Никаких мыслей. Никаких чувств. Никаких эмоций.

То, чего мне так не хватало. Моего наркотика.

***

Соленая вода дерет горло, легкие горят, глаза щиплет. Но даже это приятно ощущать. Если бы не одно «но»…

Я на суше. Кто‑то вытащил меня.

Голова плохо соображала, но и дураку понятно: самостоятельно я бы не выбрался. Волны были огромными. Если бы я не умер от нехватки воздуха, меня бы убило об рифы.

Когда из меня вылилось несколько литров воды, я сделал глубокий вдох и провел ладонью по лицу. Сердцебиение постепенно пришло в норму, я осмотрелся.

Рядом лежала рыжая девушка. Она нервно смеялась, не замечая ничего вокруг.

Неужели это она? Испортила мне всё веселье и одновременно спасла от смерти?

Мой взгляд невольно пробежался по ее фигуре. Длинные худые ноги, небольшая грудь, обтянутая мокрым гидрокостюмом. Рыжие волосы – спутанные и перепачканные песком, спадали на плечи неровными прядями. Веснушчатый нос, полные губы, которые только начали возвращать розовый оттенок после пережитого.

Она выглядела слишком юной. Слишком хрупкой. Абсолютно не похожей на человека, способного вытащить из водного замеса мужчину восьмидесяти семи килограмм. Но вокруг ни души. Только мы двое на этом пустынном берегу. Значит, это действительно была она.

Я протянул руку и коснулся плеча девушки. Улыбка тут же сползла с её лица. Она повернула голову и широко раскрыла глаза цвета свежей травы после дождя. Такие зеленые, почти нефритовые.

– Зачем ты сделала это? – спросил я, не отводя взгляда.

Зачем полезла в воду за незнакомцем, вместо того чтобы позвать спасателей? Зачем подвергла себя опасности в таком юном возрасте ради адреналинового наркомана, который вряд ли будет благодарен за содеянное?

Ее глаза стали еще ярче, а выражение лица изменилось с удивленного на свирепое.

– Вообще‑то, я спасла тебя, – произнесла она твердо, почти чеканя слова. – Обычно люди говорят «спасибо».

– Я не просил тебя об этом.

Она резко встала, и я вновь прошелся взглядом по ее телу, теперь с нового ракурса. Грудь оказалась пышнее, чем показалось сначала, ноги действительно длинные, а их насыщенный загар неожиданно контрастировал с ее типом внешности.

В памяти всплыл одноклассник с рыжими волосами и веснушками, он вечно мазался кремом от загара, потому что умудрялся сгорать даже в дождливой Англии. Вероятно, ее волосы крашенные. Но все же… она красивая.

Прекрасна, как сирена, которая должна была затащить меня на глубину, а не спасти.

– И как ты планировал выбраться, придурок? – бросила она, резко разворачиваясь. Брызги с ее длинных мокрых волос полетели в моё лицо. – Неважно. Я ухожу.

Девушка подхватила голубую доску и пошла прочь, слегка пошатываясь. Было видно, что после пережитого ее координация слегка нарушена.

Я смотрел, как она удаляется. Ноющее чувство вины и чего‑то еще, такого непонятно и неуловимого, тонкой нитью пробралось в грудь. Я прикрыл глаза, пытаясь заглушить эмоции.

Нет. Я не хочу этого. Не хочу чувствовать, что бы это ни было.

Но все же я встал на ноги. Потребовалось несколько секунд, чтобы голова перестала кружиться, и я последовал за ней. Может, дело в том, что меня давно никто не называл придурком? Тем более незнакомцы. Тем более незнакомки, спасшие меня от смерти.

– Постой! – крикнул я ей в спину.

Без ответа.

Она продолжила идти, полностью игнорируя меня. Ее бедра покачивались из стороны в сторону в каком‑то соблазнительном танце, приковывая мой взгляд. Я ускорился, подстраиваясь под её темп.

– Чего тебе? – ответила она, плотно сжав губы, глядя прямо перед собой.

Очевидно, она сердилась. Несмотря на то, что я сам не испытывал никаких эмоций, читать чужие умел отлично.

– Как тебя зовут?

Она резко остановилась. По инерции я сделал еще несколько шагов вперед, затем вернулся и встал напротив нее. Мое внимание приковали влажные волосы, прилипшие к румяным щекам и лбу. Острое желание убрать их покалывало кончики пальцев.

Что это? Почему мне так хочется прикоснуться?

– Какая разница? – её голос хриплый, но мелодичный, будто далекий звон морского колокольчика.

– Хочу поблагодарить за спасение, – ответил я, не отводя взгляда.

Она подняла одну бровь, явно стараясь выглядеть незаинтересованной. Эта напускная холодность могла бы вызвать у меня ухмылку. Могла бы… но не вызвала.

Молчание затянулось. Ветер шевелил ее мокрые пряди, и одна из них снова упала на лицо. Я невольно сделал полшага вперед.

Девушка выглядела… мило. И очень молодо. В ее облике было что‑то неуловимо хрупкое, почти детское, но в то же время я ощутил несгибаемую силу.

– Ты болен, да? У тебя биполярное расстройство или ты сильно ударился головой? Ты только что сказал, что не хотел быть спасенным.

– И все же ты сделала это, – ответил я, выдерживая ее взгляд. – Итак, твоё имя?

Она отвела глаза, будто взвешивая все «за» и «против», раздумывала, стоит ли открываться незнакомцу, который вел себя так противоречиво.

– Талия, – все же произнесла она.

– Талия, – медленно повторил я, пробуя имя на вкус. Оно звучало мягко и идеально ей подходило.

– Это всё? – ее голос сочился сарказмом. – Когда наступит момент с благодарностью? Или ты решил ограничиться одним словом?

– Завтра. В это же время. В этом же месте. В семь.

Она громко фыркнула, закатив глаза.

– Еще чего?

Господи, она действительно только что фыркнула прямо мне в лицо? И почему‑то это вызвало не раздражение, а… интерес.

– На этом все, Талия. Увидимся завтра. В семь. И не опаздывай, мне это не нравится.

Я развернулся и ушел в противоположную сторону. Но через несколько шагов не выдержал и обернулся.

Талия все еще стояла на месте, спиной ко мне. Ветер играл ее рыжими волосами.

– Кстати, я Хантер, – бросил я через плечо.

Она резко развернулась. Лицо скривилось в раздражении.

– Мне плевать, Хантеееер, – мое имя слетело с ее губ искаженным, грубым тоном.

Затем она отвернулась и ушла. Быстро, решительно, будто хотела поскорее стереть меня из памяти.

Что с ней не так? Чокнутая какая‑то.

Подумал я, наблюдая, как ее фигура растворяется в закатном мареве.

Но тут же усмехнулся. Не мне судить. Моих тараканов очень сложно переплюнуть. И все же… ее дерзкий рот, ее непокорный взгляд, ее упрямая готовность спасать, даже когда ее об этом не просят – все это заинтересовало.

Почему‑то я точно знал: завтра в семь она будет здесь.

И я буду ждать.

***

Когда я в очередной раз проверил время на часах – стрелки показывали половину восьмого. Но именно в этот момент, наконец, на горизонте появилась рыжеволосая сирена. Уверен, она специально заставила меня ждать.

Хорошо. Очень хорошо, Талия.

В какой‑то момент я всерьез подумывал развернуться и уйти. Найти местный бар, возможно, познакомиться с кем‑то на ночь. Все как обычно. Но что‑то остановило меня. Что‑то неуловимое, настойчивое, будто тихий голос внутри. Дождись, Хантер. Дождись.

Осмотрев приближающуюся девушку, я невольно кивнул сам себе. Не зря ждал.

На ней был белый сарафан на тонких бретельках и серые (видимо, когда‑то белые) конверсы. Просто, но эффектно. Она словно воплощение летнего вечера: лёгкая, свободная, немного небрежная, но от этого еще более притягательная.

Ее пушистые волнистые волосы развивались от лёгкого вечернего ветра. Пряди то и дело выбивались, легонько, словно целуя, били по лицу. Она машинально убрала их, но ветер тут же вернул их на место.

– Ты ещё здесь? – произнесла девушка скучающим тоном, разглядывая свои ногти так, будто там есть, что-то важнее, чем мое присутствие.

Но я заметил: пальцы чуть подрагивали. И в голосе, несмотря на равнодушие, уловил легкую нотку волнения.

– Ты хотела, чтобы меня здесь не было?

– Я надеялась, – ответила она, так и не взглянув на меня.

– Рад разочаровать тебя, красавица.

Её лицо мгновенно изменилось. Незаинтересованность сменилась насмешливой гримасой, брови поползли вверх.

– Кто так говорит? Тебе что, сорок пять?

– Я так говорю. И нет, мне тридцать один. Надеюсь, тебе не сильно меньше?

Она прикусила пышную нижнюю губу, посмотрела в сторону. Движение длилось всего пару секунд, но этого мгновения хватило, чтобы в моей голове зазвучал тревожный звоночек.

Не говори, что ты несовершеннолетняя. Не говори

– Не сильно, – наконец ответила она, снова глядя мне в глаза.

– Мне нужно точное число. В идеале, если ты предоставишь какой‑то документ для подтверждения.

Её глаза широко раскрылись. Даже в вечерних сумерках я заметил, как изменился их цвет: если вчера радужка была ярко‑зелёной, то сегодня в ней проступил голубой оттенок, и вместе они создали нечто близкое к бирюзовому.

– Может, тебе ещё кредитную историю прислать?

Тон резкий, но в нем сквозила игривая нотка. Это вызывало у меня улыбку. Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться вслух. Удивительно.

– Было бы неплохо, но для начала достаточно даты рождения, – ответил спокойно, стараясь сохранить серьезное выражение лица. – Просто хочу знать, с кем имею дело.

Она закатила глаза, но в этом жесте не было настоящей досады, скорее притворное возмущение.

– Это что, допрос?

– Разговор. Это просто разговор, Талия.

Талия сделала шаг в сторону, будто собиралась уйти, но остановилась. Ветер подхватил её волосы, бросил прядь на лицо, она машинально убрала её назад.

– Мне двадцать два, – наконец произнесла она, глядя куда‑то в сторону. – Доволен?

Девять лет не такая уж большая разница, но для меня это ощутимо. Обычно я встречался с женщинами своего возраста. Они знали, чего хотят, понимали намёки. С ними было проще.

Ладно, по крайней мере, она совершеннолетняя.

– Хорошо. Поехали.

Талия сделала шаг назад, вскинула подбородок.

– Ещё чего? Я никуда не поеду. Можешь отблагодарить меня здесь.

Я подошел ближе, слишком близко. Наши грудные клетки оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Её дыхание участилось, а губы слегка приоткрылись.

Волнуешься, Талия? Хорошо. Тебе стоит волноваться.

Несколько секунд я молча изучал язык её тела: как напряглись плечи, как подрагивали пальцы, как взгляд метался между моими глазами и губами. Затем поднял руку и легонько коснулся её щеки костяшками пальцев. Провел вдоль скулы, спустился к яремной вене. Она пульсировала под моим прикосновением. Кожа нежная, шелковистая, кричала о юном возрасте.

Ее дыхание замедлилось, когда я прошептал.

– Если ты боишься, мы можем пройтись до ближайшего кафе пешком. Я очень голоден, Талия.

Она испуганно посмотрела мне в глаза, словно лань, попавшая в клетку с тигром. На секунду замерла, потом моргнула и торопливо выпалила.

– Это… Хорошая идея. Пройтись.

– Но ты должна знать, что я планировал сходить в Burgers de Luna.

Губы Талии сложись в идеальное «О» и я сразу понял: она знает это место.

Burgers de Luna – одно из лучших заведений на острове. Там подавали сочные стейки и бургеры, которые легко можно было спутать с фастфудом, если не знать истины. Но тот, кто хоть раз пробовал их мясо из отборной мраморной говядины – никогда не спутает. А бургеры с белой икрой альбиноса – это вообще отдельная история. Цена под сотню долларов за штуку – не прихоть, а отражение качества.

Заведение притягивало бизнесменов и политиков, даже тех, кто в обычной жизни брезговал есть фастфуд. Для них это своего рода ритуал: прийти, заказать «тот самый» бургер, сделать фото и уйти с ощущением, что день прожит не зря.

Что до меня – последний раз я ел гамбургеры еще в колледже. Но сестра составила целый список мест, обязательных к посещению во время отпуска, и Burgers de Luna значился там первым пунктом. Так что повод был.

Для простых туристов (а Талия, судя по всему, была именно такой) визит туда был событием. Не только из‑за цен, но и из‑за доступности: столы бронировали за месяц. Впрочем, для тех, у кого есть деньги, это не проблема.

Оставалось надеяться, что Талия там ещё не была.

– Ну, так что? – спросил я, выдержав паузу. – Прогуляемся или едем?

Она отвела взгляд к океану. Волны накатывали на берег и отражали последние лучи заката. Видно, как она взвешивала варианты: с одной стороны – любопытство, с другой – осторожность.

Затем снова посмотрела на меня. В её глазах появился вызов, но уже без прежней настороженности.

– Ладно. Поехали.

Я кивнул и прошел мимо нее в сторону парковки. Мы подошли к белому «Ягуару» с откидной крышей – машине, которую я арендовал сразу по прибытию на остров.

Мне всегда нравились кабриолеты. Особенно шум ветра во время быстрой езды, он не давал погружаться в собственные мысли, выдувал их, как пыль из салона. Я бы купил себе такую, тем более их собирали в Великобритании, а это что‑то да значит. Но в Сиэтле, где я живу, кабриолет не актуален, частые дожди превращали его в нелепую роскошь.

Я выбрал совершенно новую машину. Ненавижу чужие запахи, даже запах химчистки. Не терплю несовершенства. Вопрос был принципиальным: у меня есть деньги, и я выбирал лучшее.

Я открыл Талии дверь, она вздернула светлую бровь, но все же села. Но не успел я подойти к водительскому креслу, как она закинула ноги на приборную панель и достала телефон.

Если бы я мог, то почувствовал злость или гнев. Может, даже накричал на неё. Но я лишь наблюдал, как девчонка что‑то ищет в телефоне, полностью игнорируя мой взгляд. Всё происходило так быстро и естественно, будто она делала это миллион раз.

Я задумался, что бы я сделал, будь это моя машина? Но не нашёл нужного ответа.

Возможно, дело в том, что Талия каким‑то образом гармонично смотрелась в машине за семьдесят тысяч долларов – даже с ногами в грязных кедах на приборной панели.

Дерзкая. Наглая. Заставляющая молча гадать, что она выкинет в следующий раз.

Это тоже напоминало о её возрасте.

Я завел двигатель. Звук ровный, бархатистый, как у хищника, который только пробуждается.

– Пристегнись, – сказал я, не глядя в её сторону.

Она снова подняла бровь, но снова сделала то, что я сказал. Послушная девочка.

– Так и быть, – не удержавшись съязвила Талия. – Не буду портить твой идеальный мир.

Я улыбнулся. Невольно.

– Он уже не идеален. Ты в нём.

Талия фыркнула, но в глазах мелькнуло что‑то тёплое.

– Я начинаю жалеть, что спасла тебя. Надо было оставить тебя на съедение акулам, – произнесла она, бросив на меня небрежный взгляд.

Мои глаза невольно заскользили по её загорелым ногам. Линии колен, изгибу икр, тонким щиколоткам – всё это притягивало внимание, будто магнитом. И, возможно, я наконец нашел ответ на вопрос, почему молчу и не нахожу слов. Всё просто: мне нравится вид. Чисто физиологическая реакция, инстинкт – ничего больше.

Она ткнула пальцем в сенсорную панель, оставив пятно. Из колонок полились первые ноты «Welcome To The Jungle» группы Guns N’ Roses. Я забыл про пятно, губы растянулись в легкой улыбке.

Хорошо. По крайней мере, у неё есть вкус.

Талия бросила на меня смелый взгляд,

– Так и будешь пялиться? Может, поедем?

Я чуть наклонил голову, словно рассматривал картинку: её ноги на приборной панели в потрепанных кедах, которые явно видели лучшие дни. И вопреки всему… она смотрелась здесь уместно. В машине за семьдесят тысяч долларов, под звуки рока, с этим дерзким блеском в глазах.

– А если буду?

Она усмехнулась, но не отвела взгляда. В её глазах показался азарт, будто она ждала, что я сделаю следующий ход.

– Тогда я включу музыку громче, – парировала она, уже потянувшись к панели.

– Не стоит, – я поднял руку, останавливая ее движение. – Песня хорошая. Просто… неожиданная в этом контексте.

– В каком еще контексте? – она скрестила руки на груди.

– В контексте белого кабриолета, вечернего ужина и девушки, которая только что грозилась отдать меня на съедение акулам.

Талия рассмеялась – коротко, но искренне. Звук ее смеха смешался с гитарными риффами, и на секунду всё показалось… правильным.

– Ладно, – сказал она, наконец опуская ноги. – Но если ты снова начнёшь пялиться, я вернусь к плану с акулами.

– Принято.

Я переключил передачу, двигатель зарычал и машина плавно тронулась с места. Ветер тут же ворвался в салон, играя с её волосами. Талия не спешила убрать их. Она откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза, будто наслаждалась этим хаосом.

Понятия не имею, что происходит, но девушка своими глупыми, я бы даже сказал детскими выходками делала что‑то странное со мной. Сердцебиение участилось, хотя люди уже давно не вызывали во мне подобных реакций. Тем более за такой короткий срок. Это просто невозможно.

Но я мог узнать это чувство. Страх. Почему он? Я не испытывал его даже когда плавал с акулами ради удовольствия, но с ней он реален. Почти осязаем.

Тишина в машине длилась минут десять, если не считать музыки и моих размышлений, которые даже гул ветра не смог заглушить, как вдруг Талия заявила.

– Я не буду спать с тобой.

Я сохранил невозмутимость.

– Я не сплю с детьми, – я ответил спокойным, почти будничным тоном, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

Она резко повернулась ко мне вполоборота. Я приложил все усилия, чтобы не посмотреть на неё. Лениво включил поворотник и въехал на парковку Burgers de Luna.

– Я не ребёнок! – почти визжала Талия. Для полной картины не хватало лишь топанья ножкой. Но она заглотила наживку и это радовало.

– Ты именно такая и есть, – бросил я, оставляя последнее слово за собой.

Заглушив двигатель, я вышел из машины. Несколько секунд Талия оставалась внутри. Затем послышался резкий звук захлопывающейся двери и я не смог сдержать улыбки.

Я разделил четвертый десяток. В моей постели было много женщин – достаточно, чтобы набраться опыта и научиться находить подход к любой. Талия не станет исключением. Хотя я действительно не планировал с ней спать.

Мы зашли в ресторан и я быстро пробежался взглядом по интерьеру. На стене висели отфотошопленные плакаты с известными личностями: Элвис Пресли, Джон Траволта, Билли Холидей, Барри Сандерс. Даже покойная королева Елизавета, которая без сомнения, перевернулась бы в гробу, увидев собственное фото, где жадно поедает бургер. Соус стекал по её подбородку и капал на строгое бордовое платье.

Стены выкрашены в насыщенный красный цвет, а пол выложен черно‑белой плиткой в шахматном порядке. Интерьер вызывал смешанные чувства: с одной стороны – попытка сыграть на ностальгии и поп‑культуре, с другой – явный перебор в эклектике.

Что именно хотели донести дизайнеры?

Обстановка напоминала не столько ресторан высшего класса, сколько заброшенную прачечную, которую в последний момент решили превратить в тематическое заведение. Контраст между претензией на элегантность и нарочитой китчевостью создавали странное ощущение, будто ты попал в параллельную реальность, где правила хорошего вкуса намеренно нарушены.

Талия, заметила мой изучающий взгляд, слегка наклонила голову.

– Ты уверен, что здесь подают мраморную говядину, а не котлеты из столовой?

– Уверен. Внешность обманчива.

Девушка‑хостес подошла к нам с широкой улыбкой на лице. Она уточнила, на чьё имя бронь, и проводила нас к столику у панорамного окна. Не спеша, она передала нам меню, а перед тем как уйти, слегка наклонилась ко мне. Вид на её декольте приоткрылся, а рука мягко легла на моё плечо.

– Если что‑то понадобится, я буду у входа, – произнесла она с обворожительной улыбкой.

Я лишь кивнул, не придав значения её жестам. Всё это – отработанный сервис, не более. Но краем глаза я заметил, как напряглась Талия. Её взгляд сперва скользнул по девушке, затем вернулся ко мне. В нем мелькнуло что‑то странное: раздражение? Ревность? Или просто любопытство?

Я взял меню и постарался сосредоточиться на нем, пока Талия сверлила меня взглядом.

– Какие‑то проблемы? – не выдержав, спросил я.

– Девушки любят тебя, не так ли? – произнесла Талия ироничным голосом.

Я попытался понять, к чему она клонит, но тут заметил хостес: та по‑прежнему поглядывала в нашу сторону, едва заметно улыбаясь.

– Ревнуешь?

Талия резко закрыла меню, бросив его на стол.

– Во‑первых, нет. Во‑вторых, это абсурд. Я просто констатирую факт.

Ее попытки казаться равнодушной забавляли.

– Тогда давай просто поужинаем.

Талия скрестила руки на груди.

– Ладно. Но если ты снова начнёшь ловить взгляды других женщин, я закажу всё самое дорогое в меню. Просто чтобы компенсировать моральный ущерб.

–Тогда мой кошелек в безопасности, поскольку сегодня я сосредоточен лишь на одной девушке в этом ресторане.

Она покраснела, едва заметно, но достаточно, чтобы я это уловил. Чтобы скрыть смущение, девушка подняла меню, словно возводя между нами стену. Я сдержал улыбку – уже, кажется, четвертую за последний час.

Талия умела бросать вызовы, но не боролась до конца. На самом деле это приходит с возрастом, с опытом – умение выдерживать паузу, играть в долгую. А она пока действовала импульсивно, по наитию. И в этом было свое очарование.

После недолгого изучения меню к нам подошла официантка – молодая девушка с аккуратной прической и вежливой улыбкой.

– Готовы сделать заказ? – спросила она, доставая блокнот.

– Два бургера с говядиной и икрой, девушке молочный коктейль, а мне…

– Стоп! – Талия с громким хлопком прибила меню к столу, резко подняла глаза сначала на меня, потом на официантку, которая от неожиданности сделала шаг назад.

– Во‑первых, я буду стейк средней прожарки, бургер от шефа с беконом, картофель фри – к нему два соуса: барбекю и сырный. Ещё «Корону Лайт» с дольками ананаса. О, и принесите милк‑шейк «Орео» прямо сейчас!

Уголки моих губ непроизвольно потянулись вверх. На этот раз я не сдержался, улыбнулся в полную силу. Мне хотелось рассмеяться в голос, а я действительно не делал этого много лет.

Эта девушка… Господи, она заказала пиво с ананасом? Я бы понял лайм или лимон, но ананас? Это только начало вечера, а я уже в предвкушении: что ещё она выкинет?

Мне определенно нравилось начало моего отпуска. Сначала, я едва не утонул, потом – её ноги на приборной панели, теперь – пиво и гора еды, будто она всерьез собиралась всё это съесть.

Официантка перевела взгляд на меня, ждала подтверждения. Я кивнул.

– Принесите мне всё то же самое, только вместо «Короны» – «Бад».

Официантка, слегка ошарашенная, но профессионально сдержанная, записала заказ и быстро ушла.

Талия откинулась на спинку стула, скрестила руки и посмотрела на меня с вызовом:

– Что? Не одобряешь мой выбор?

– Напротив. Восхищаюсь смелостью. Пиво с ананасом – это… неожиданно.

– Это освежает, – парировала она. – Ты просто не пробовал.

– Возможно. Но бургер, стейк и картофель? Ты уверена, что всё это поместится?

Она ухмыльнулась.

– Ты удивишься.

– Ты странная, – произнес я, внимательно наблюдая за ней.

Она вновь пожала плечами, ничуть не смущаясь.

– Да, но это лучше, чем пытаться угостить меня простеньким бургером и молочным коктейлем на первом свидании. Мне что, двенадцать? И вообще, никогда больше не делай заказ за меня. Я чертовски сильно ненавижу это.

Настала моя очередь пожать плечами.

– Это не свидание. И это не простенький бургер, – спокойно возразил я.

– Плевать.

Всё происходящее казалось сюрреалистичным. Это совершенно не походило на мою спокойную, размеренную жизнь – за исключением тех моментов, когда я получал свою дозу адреналина. Сейчас я словно балансировал на грани: с одной стороны – привычный мир, с другой – эта непредсказуемая девушка, переворачивающая всё с ног на голову.

Я взял зубочистку и закинул её в рот – просто чтобы чем‑то себя занять. Потому что прямо сейчас в голове замелькали образы, от которых было трудно избавиться: вот я беру её, нагибаю над этим самым столом…

Я не знаю, как за одну секунду моё отношение к Талии изменилось с что-я-вообще-делаю-здесь-с-этим-ребенком на чертовски-привлекательная-сирена-которую-я-хочу-трахнуть.

Конечно! В этом всё дело. Я просто хочу её – дикую, странную, непредсказуемую.

Обычно я занимался сексом со спокойными женщинами. Они были молчаливы, говорили только тогда, когда это уместно. Никаких выходок, никаких дерзких взглядов. Всё чётко, по правилам.

Но Талия… Она будоражила моё тело, словно тот самый наркотик, который я так любил. Ее энергия, ее дерзость, ее непокорность – это действовало как сильнейший стимулятор.

И, господи, я хочу попробовать её губы, узнать, действительно ли они будут такими сладкими, как пиво и ананас.

Талия поймала мой взгляд.

– О чём задумался?

– Ни о чём особенном.

Талия фыркнула, но в её глазах мелькнуло понимание.

– Так не бывает.

– Просто наблюдаю, – ответил я. – Пытаюсь понять, что скрывается за всей этой… – я сдал паузу, подбирая слово, – странностью.

На секунду она отвела взгляд, затем наклонилась вперед и мгновенно сменила тему.

– Так ты собираешься отблагодарить меня за спасение?

– Разве не это я делаю прямо сейчас?

Её руки сложились на столе, и от этого движения грудь стала пышнее, подчеркивая линию декольте. Голос упал на несколько тонов, стал глубже, соблазнительнее.

– Знаешь, девушки любят ушами.

Я наклонился к ней навстречу. Наши руки оказались в миллиметрах друг от друга. Я почувствовал её дыхание на своём лице. Мне ничего не оставалось, кроме как принять единственное верное, но эгоистичное решение.

Приручить. Приручить эту дикую сирену.

– Ушами? Тогда слушай, – произнес медленно, глядя ей прямо в глаза. – Я передумал, Талия.

Её брови в недоумении сошлись на переносице.

– Я всё же трахну тебя сегодня.

На секунду в зале повисла тишина, нарушаемая лишь приглушенной музыкой и отдаленными разговорами других гостей. Талия не отводила взгляда. Её губы дрожали, будто она пыталась подобрать слова, но вместо этого лишь медленно улыбнулась. Не наигранно, не кокетливо, а с каким‑то новым, почти хищным блеском.

– И как ты собираешься это сделать? – спросила она, понизив голос до шепота. – Здесь? Сейчас?

Я едва заметно покачал головой.

– Нет. Но ты уже знаешь, что это случится. И это самое главное.

Она выпрямилась, откинула волосы назад, но её взгляд по‑прежнему оставался прикован ко мне.

– Ты уверен, что готов к последствиям?

– Последствия – моя любимая часть игры, – ответил я, не желая отступать. – И я очень люблю играть.

Глава 3

ТАЛИЯ

В какой момент жизни вы начинаете понимать, что что-то пошло не так?

Может, когда заканчиваются деньги и коллекторы стучат в двери? Или когда спортивная карьера рушится из‑за серьёзной травмы? В любом случае должно произойти что‑то большое, заметное – такое, чтобы вы вдруг остановились и подумали: Как, чёрт возьми, я оказался в этом дерьме?

В моём случае это был мужчина, ростом примерно сто восемьдесят семь сантиметров. Я спасла его, вытащила из шторма, а потом он пригласил меня на свидание. Хоть он и утверждал, что это не было свиданием, а просто ужин в благодарность за мою отвагу, позже заявил, что собирается трахнуть меня.

Ну конечно это свидание.

Честно говоря, я не планировала идти. Потом подумала: Почему бы и нет? Вышла из дома, прошла триста метров и вернулась.

Дело в том, что я ненавидела деспотичных, властных мужчин. Его приказ «не опаздывать» заставил меня бороться с собой и с ним, гордо подняв факел над головой. В моей жизни уже есть один мужчина, который управлял мной, словно я марионетка. Второго такого терпеть не хотелось.

И всё же я здесь.

Как я уже упомянула, попасть в единственный люксовый ресторан на Мауи без ранней брони невозможно. Я сильно сомневалась, что Хантер озаботился резервированием, и это наводило на мысль: у него есть деньги. Но дело было не только в этом. Его сегодняшний облик говорил сам за себя.

Белая рубашка от Tom Ford, брюки цвета хаки от Brunello Cucinelli, роскошная тачка. Платиновые Rolex на его запястье смеялись мне в лицо, когда он невозмутимо заказывал молочный коктейль.

Властный, богатенький засранец. Такие парни – первые в моём списке «дерьма». Я ненавидела грязные деньги. А если их много – они в любом случае грязные.

Я хотела ударить его меню по голове, когда он делал заказ за меня. Сдержалась. Лишь сжала пальцы на глянцевой обложке, представляя, как острый угол врезается в его безупречную скулу.

Но потом… потом я заметила нечто странное.

За всей этой роскошью, за маской самоуверенного мачо прятался одинокий мужчина. Да, он выглядел на миллион долларов, но даже среди хиппи и туристов в рубашках с пальмами, одиночество читалось в его взгляде.

Может, именно это остановило меня?

Или его взгляд – тот, что обещал съесть меня, если бы я оказалась в меню. Или бархатный голос, от которого по телу пробегали мурашки, а кожа пылала, несмотря на прохладный воздух ресторана.

Он вёл себя так, будто мир лежал у него на ладонях. Будто всё – от официантов до звёзд над океаном – подчинялось его воле. Это должно было оттолкнуть. Но вместо этого – заинтересовало.

А потом он сказал, что трахнет меня.

Не смейте судить. Я феминистка от пяток до кончиков волос. Я борюсь за право быть услышанной, за независимость, за то, чтобы моё «нет» значило «нет».

И всё же…

Я не смогла устоять.

В конце концов за что борются женщины? За права в политике, медицине, за неприкосновенность личного пространства. Но что, если я не хочу неприкосновенности? Что, если я хочу быть равной ему и одновременно хочу взять всё, что он может мне дать?

Хочу чувствовать власть над тем, кто кажется всесильным. Хочу увидеть, как его уверенность даст трещину. Хочу знать, что даже такой мужчина может потерять голову.

Поэтому я решила пойти другим путем и играть по своим правилам.

– Так почему ты не хотел, чтобы тебя спасали? – спросила я, сделав глоток милк‑шейка через трубочку.

Хантер несомненно заметил, как быстро я соскочила с нашего флирта, но ничего не сказал. Он бросил быстрый взгляд на официантку, которая поставила перед ним пиво, но не задержал его дольше, чем нужно.

– Я получаю удовольствие от острых ощущений.

– Ты бы не выжил, – настаивала я, чувствуя, как внутри разгорается странное сочетание раздражения и любопытства.

Он сделал глоток пива. Тонкая пенка осталась на его верхней губе. Я наблюдала, как он медленно провел языком, убирая её. Мне захотелось стать этой пенкой. Боже…

– Сомневаюсь в этом, – уверенно ответил Хантер, и в его голосе звучала не просто самоуверенность, а нечто большее – знание, что он всегда контролирует ситуацию.

– На пляже кроме меня никого не было. Спасатели вывесили двойные красные флажки – это четкий сигнал, что в воду заходить запрещено.

– Я зашёл, когда ещё висели оранжевые, – невозмутимо парировал Хантер. – Да и от берега я был всего в трехстах метрах. Через двадцать минут после начала шторма волны вынесли бы меня обратно. Кто‑нибудь точно заметил бы.

Ну конечно!

Вся эта безупречная одежда, роскошный автомобиль, идеально ухоженные ногти – не более чем маска. Он просто псих.

– Ты безумец, – не сдержалась я. – Через двадцать минут волны вынесли бы твое мертвое тело, и то, если бы подводное течение не утащило тебя подальше.

– Рад, что мы прояснили этот момент, – спокойно отозвался Хантер, ловко переводя разговор на другую тему. – Давай лучше поговорим о тебе.

– Обо мне?

– Как давно ты на острове?

– Несколько дней.

– Когда планируешь уезжать?

Я вскинула брови. Его самоуверенность начинала раздражать.

– С чего ты взял, что я собираюсь уезжать? Я намерена остаться здесь подольше.

– Допустим, – кивнул он, не теряя напора. – Тогда скажи: откуда ты приехала?

Вместо ответа я неспешно поднесла к губам стакан с коктейлем и сделала глоток. Я обожала «Орео» во всех его проявлениях – будь то мороженое, печенье или коктейль. Сладкий, насыщенный вкус с хрустящими нотками всегда уносил меня в мир гастрономического блаженства.

Возвращаясь с небес на землю после этого маленького кулинарного оргазма, я вдруг заметила его взгляд. Хантер не отрывал глаз от моего лица. Его взгляд задержался на моих губах и в этот момент я решила поиграть. Медленно, словно невзначай, провела по ним языком.

Краем глаза заметила, как его рука на столе сжалась в кулак. Маленькая победа. Я едва сдержала улыбку.

– Кажется, это слишком много информации для первого свидания, – наконец произнесла я.

– Я же сказал, что это не свидание.

– Думай как хочешь, – я пожала плечами, делая ещё один глоток коктейля.

– Я из Сиэтла, – вдруг произнес Хантер, нарушая паузу.

– Это как мистер Грей? – вырвалось у меня.

– Кто? – Хантер посмотрел на меня с явным недоумением

– Ну… Мистер Грей, – повторила я, чуть подавшись вперед, словно это могло помочь ему вспомнить. Но его взгляд все еще оставался не понимающим.

Господи, он действительно не в курсе. Не могу поверить, что человек в его возрасте может быть настолько вне мейнстрима.

– Кристиан Грей!

Ноль реакции. Абсолютно. Ни намека на то, что имя ему знакомо.

– Боже мой, ты что, не смотрел «Пятьдесят оттенков»?

– Нет, – спокойно ответил Хантер, слегка качнув головой. – Я занят работой и более интересными вещами, чем смотреть телевизор.

Ну конечно, работа – священный грааль всех тридцатилетних.

– Например, какими? – спросила я.

– Скажи, откуда ты, и у тебя появится право на вопрос, – ответил он с едва уловимой ухмылкой. В его глазах светился вызов. Он будто играл со мной в интеллектуальный покер.

– Сан‑Диего.

На мгновение мне показалось, что в его взгляде вспыхнула искорка удивления. Или это просто игра воображения? Хантера сложно разгадать – его лицо было непроницаемым, как маска.

– Разве в Калифорнии нет того же океана и тех же волн? – спросил он, откинувшись на спинку стула.

– Есть, – согласилась я, помешивая коктейль трубочкой. – Но я решила сменить обстановку.

Официантка принесла наш заказ. Тарелки буквально не помещались на столе, гора еды выглядела так, что можно было накормить небольшую деревню. Не раздумывая, я переложила свой бургер поближе к стейку, отдала девушке пустую посуду и тут же приступила к еде. Я действительно голодна, а этот ужин будет не просто сытным и вкусным – он ещё и бесплатный.

Увлеченная процессом, я погрузилась в пиршество: хватала кусок стейка, тут же цепляла картошку фри, следом запихивала в рот сочный кусочек бургера. Сок стекал по пальцам, но мне было плевать – это вкусно.

Только спустя пару минут, я поймала на себе взгляд Хантера. Он молчал, но его глаза говорили всё без слов: удивление, шок, может, даже забава.

– У меня что‑то на лице? – спросила я, вытирая тыльной стороной ладони уголок рта.

– Нет, – коротко ответил он.

Мы – абсолютный контраст. Я отчетливо это видела.

Хантер – воплощение изящества. Он аккуратно резал стейк ножом, помогая вилкой, клал в рот крошечный кусочек и медленно пережевывал его, будто участвовал в церемонии. Его пальцы безупречны, на скатерти ни крошки, бокал стоял ровно там, где его поставили.

А я… Я – голодная дикарка. Пальцы в соусе, на сарафане уже виднелось пятнышко от бургера, бутылка пива покрыта жирными отпечатками, а кусочки ананаса обкусаны со всех сторон, но ни один не съеден до конца.

Я была этим жирным бургером с капающим маслом, а Хантер – эксклюзивным стейком из ресторана со звездой «Мишлен».

Но знаете что? Мне плевать.

В Сан‑Диего я насмотрелась на этих безупречных, вылизанных до блеска людей. На их манеры, на их «правильные» разговоры, на их фальшивые улыбки. Здесь, за этим столом, я позволила себе быть собой: жадной, неряшливой, настоящей.

Я откусила еще кусок бургера, чувствуя, как сок стекал по подбородку. Хантер наблюдал, но в его глазах не было осуждения.

– Ты всегда ешь так… энергично? – наконец спросил он.

Я сделала глоток пива, смахнула крошки с подбородка и посмотрела ему прямо в глаза.

– Ты ожидал, что я буду есть бургер, как леди?

Хантер чуть приподнял бровь. Он отложил нож и вилку, затем слегка наклонился вперёд.

– Честно? – спросил он, в голосе звучала легкая ирония. – Я вообще не думал об этом. Но сейчас… наблюдаю и нахожу это неожиданно увлекательным.

Я лишь усмехнулась, ничего не ответила и приступила к стейку.

Мы молча заканчили ужин. Хантер оплатил счёт, и мы направились к выходу. Но, конечно, прежде чем мы успели переступить порог, к нам подлетела хостес – та самая сучка, что при нашем появлении едва удостоила меня взглядом. Теперь же она буквально облизывала Хантера с ног до головы.

– Обязательно приходите еще! Была так рада знакомству, мистер Хантер!

Ее голос сочился любезностью, а улыбка растянулась так широко, что, казалось, лицо вот‑вот треснет пополам. Я едва сдержала усмешку. Хантер лишь коротко кивнул – без лишних слов, без намека на вежливость – и вышел на улицу.

– Пойдём, пройдёмся по пляжу, – предложил он, как только мы оказались снаружи.

Я кивнула и последовала за ним. Ночной воздух прохладный, соленый, приятно обволакивал кожу после душной атмосферы ресторана.

Мне стало интересно: о чём он думал? Хантер был немногословен. Обычно мужчины его типа – обеспеченные, уверенные, с этим особым блеском в глазах – любили поговорить о себе, потешить своё эго за счёт других. Но он… молчал. И это волновало.

Прогулка по пляжу была хорошей идеей. Возможно, здесь, под звездным небом, вдали от любопытных глаз и навязчивых хостес, я смогу узнать его лучше.

Следуя рядом, я ненавязчиво изучала его профиль боковым зрением.

Широкий лоб, на который ниспадало несколько непослушных прядей. Думаю, в обычной жизни он аккуратно укладывал их, зачесывал назад или фиксировал гелем. И по какой‑то нелепой причине мне нравилось видеть его таким – слегка растрепанным, расслабленным, ну, вроде как, настоящим.

Ещё в ресторане я обратила внимание на его глаза. Они были удивительно большими – такие могли бы принадлежать красивой девушке, но никак не брутальному мужчине. Густые черные ресницы красиво обрамляли их, придавая взгляду глубину и выразительность.

Нос прямой, но с мелкой, почти не заметной горбинкой. Эта деталь неожиданно придавала его лицу характер, лишала холодной идеальности.

А губы… Они не были пышными, но их насыщенный цвет создавал странное ощущение, будто он накрасил их или долго целовался с кем‑то.

Неприятное чувство тут же сжало грудь. Что, если он правда целовался с кем‑то?

Я мысленно одернула себя. Нет. Если бы это было так, краснота давно бы спала.

Мы шли вдоль кромки воды. Волны мягко накатывали на песок, оставляя пенистые следы. Свет фонарей из прибрежных кафе рисовал на воде причудливые блики.

Что он будет делать дальше? Изменил ли свое решение? Всё ещё хочет меня? Хочу ли я его в ответ? Да.

– Пенни за твои мысли, – произнес Хантер, и я тут же отвела взгляд, будто меня поймали на чём‑то запретном.

– Что? О… Да. Я думала, какая хорошая погода, – выпалила я на автомате, сама понимая, насколько неубедительно звучала.

Он поднял одну бровь, слегка улыбаясь. Улыбка едва уловимая, сексуальная, но ее нельзя было назвать полноценной. За весь вечер он улыбнулся по‑настоящему лишь раз, и эта сдержанность сбивала с толку, заставляла гадать: то ли он так контролирует себя, то ли просто не привык раскрывать эмоции.

– Уверена?

Я кивнула, и мы продолжили идти вдоль воды. Здесь, вдали от ярких городских огней – темно, но луна и недалекий свет прибрежных кафешек освещали достаточно, чтобы разглядеть силуэты вдали и цвет глаз вблизи. Небо было усыпано звёздами – такими яркими, что казалось, будто их зажгли специально для нас. В городе такого не увидишь, там свет фонарей и высоток глотал звёзды одну за другой.

– Я уезжаю меньше чем через неделю, – вдруг заявил Хантер, нарушая тишину.

Я промолчала, ждала продолжения. Зачем он мне это сообщает? Что хочет услышать?

– Проведи со мной эти пять дней, – произнес он.

Это не предложение. Это просьба. Серьезная, взвешенная.

Сердце сделало лишний удар. Я посмотрела на него, пытаясь прочесть за этим взглядом что‑то ещё: сомнение, шутку, проверку. Но нет, он был абсолютно серьёзен.

Волна накатила на берег, обдав прохладой наши ноги. Я помедлила с ответом, потому что знала: если скажу «да», всё изменится.

Глава 4

ХАНТЕР

– Проведи со мной эти пять дней.

Слова сорвались с языка прежде, чем я успел их обдумать. Прежде, чем смог остановить себя и забрать их обратно.

Не то чтобы я всерьез планировал это предложение, но мысль о пяти днях с этой безудержной сиреной вдруг показалась… заманчивой. Отличным способом отвлечься от привычной рутины. Приятным бонусом перед грядущими событиями.

Мои прежние девушки – модели, актрисы, избалованные принцессы или просто эффектное дополнение к образу – были предсказуемы. Они мало говорили, почти не ели и заставляли забыть об их существовании.

Талия казалась другой. Ее бесшабашность выталкивала меня из зоны комфорта и это ощущалось странно… приятно. Я вспоминал, как она с аппетитом уничтожила весь заказ, как смешала пиво с коктейлем, совершенно не заботясь о внешнем виде или чьём‑то мнении. Это впечатлило меня. Подобный прилив эмоций я испытывал лишь в моменты острого адреналина, иногда на ринге. Но никогда – в общении с женщиной.

Что же она сможет сотворить за пять дней, если уже за несколько часов перевернула всё с ног на голову? Эта мысль будоражила. Я жаждал узнать.

Ее энергия, беспечность, колкие реплики, румянец на щеках, когда она смущалась, или выразительное закатывание глаз, когда злилась – всё это пробуждало во мне непривычные чувства. Даже несмотря на то, что я изо всех сил пытался им сопротивляться.

Я был напряжен. Заинтригован.

– Для чего тебе это? – спросила Талия, в ее голосе звучало неподдельное удивление.

Хорошо. Она не отвергла предложение сразу, значит, тоже заинтересована в продолжении.

– Ты… – я замялся, подбирая слова. Не хотел обидеть её, но и правду сказать не мог. – Интересная.

Ее светлые брови взметнулись вверх, глаза расширились. Несколько секунд она молчала, а потом опрокинула голову назад и громко рассмеялась.

Просто так.

Мы стояли ночью на берегу океана – вокруг ни души, лишь волны тихо напевали у кромки воды. А она смеялась так звонко, что, казалось, этот смех долетал до другой стороны острова. Она наклонилась вперёд, схватилась за живот и продолжила смеяться.

Я смутился. По‑настоящему, искренне смутился – впервые за десятки лет. Но это вдруг стало неважно.

Её смех… Он был таким молодым. Звонким, мелодичным, полным жизни. В нём не было ни капли притворства.

И тогда во мне вспыхнуло неожиданное желание – притянуть её к себе и поцеловать. Крепко. Жадно. Словно можно было высосать из неё эту энергию, впитать ее безудержную радость – и помолодеть на несколько лет.

Когда Талия наконец успокоилась, её взгляд снова встретился с моим. И теперь уже я поднял брови.

Улыбка исчезла с её лица, сменившись неуверенностью. Эта молчаливая «игра бровями» начинала надоедать. Я привык выражать мысли словами, но с ней всё было иначе.

– Ты серьёзно? – спросила она, в ее голосе сквозило недоверие.

– Почему бы и нет? – ответил я, выдерживая ее взгляд.

– Чем мы будем заниматься?

Я задумался. Действительно, чем?

– Чем угодно.

Талия лукаво улыбнулась.

– И ты посмотришь со мной «Пятьдесят оттенков»?

Я пожал плечами.

– Если ты этого хочешь.

Она кивнула, а затем, без паузы, с тем же невозмутимым выражением лица добавила.

– И я смогу сесть тебе на лицо?

Твою мать.

Я замер. Она что, серьезно? Да. Господи, да.

Её тон был таким равнодушным, будто она спрашивала, который сейчас час. И снова – еще одна эмоция, прорвавшаяся сквозь мой многолетний барьер. Я даже не мог контролировать это рядом с ней.

Всё внутри меня гудело, но внешне я оставался спокойным.

– Если ты этого хочешь… – повторил я, и мой голос прозвучал тише, чем я рассчитывал.

Талию явно радовало мое волнение. Она положила руку на бедро, чуть приподняла подбородок – в её глазах плясали озорные огоньки.

– Мне нужен тест‑драйв, – произнесла она с напускной серьезностью, и это выглядело до нелепого комично.

Мне никогда не приходилось уговаривать девушку провести со мной время. Я привык, что мое внимание – уже подарок. Но с Талией всё иначе. Сейчас я готов на всё, лишь бы она согласилась. Если она хочет пять дней сидеть на моем лице – она получит это. Без вопросов.

Я сделал шаг ближе, взял ее за руку. Ее пальцы теплые, чуть подрагивали – то ли от ночного ветра, то ли от волнения. Не говоря ни слова, я потянул ее в сторону парковки.

– Куда мы? – спросила она, слегка замедлив шаг. В её голосе не было тревоги, лишь любопытство. И она не сопротивлялась.

– Ко мне домой, – ответил прямо. Не было смысла играть в загадки.

Добравшись до машины, я завел двигатель и поднял крышу – ночной воздух был уже ощутимо прохладным. Но едва я положил руку на коробку передач, собираясь тронуться, – тёплая загорелая нога перекинулась через мои бёдра.

Талия оседлала меня, и у меня не осталось иного выбора, кроме как обхватить её бёдра руками.

Такой несчастный. Не осталось у него выбора, ну да.

Меня воспитывали джентльменом. Учили уважительно относиться к слабому полу, следить за словами и поступками. Может я и был безумен, но всегда старался сохранять вежливость и быть обходительным с той, кто проводит со мной ночь.

Однако Талия намеренно лишила меня возможности проявить хорошие манеры. Она не ждала галантных жестов, не нуждалась в долгих прелюдиях. Она знала чего хотела.

– Я хочу тест‑драйв, Хантер, – прошептала она, почти касаясь моих губ. – Прямо сейчас.

К черту вежливость.

Обхватив ладонью тонкую шею, я притянул ее ближе и жадно поцеловал. Я хотел высосать из неё всю энергию, хотел впитать её смех, дерзость, ее стоны, хотел поглотить, чтобы больше ничего не осталось. Чтобы больше никто не увидел, не услышал, не почувствовал её так, как я.

Другой рукой я крепко сжал её ягодицы, прижимая к себе. Её тело отозвалось мгновенно – она выгнулась, углубила поцелуй, запустила пальцы в мои волосы.

Талия, словно кошка, терлась промежностью о мой член, который упирался в молнию брюк. Ее ногти впились в кожу на моей шее – остро, чувственно, до лёгкой боли. Я простонал ей в рот, укусил за нижнюю губу, отвечая на ее безудержную страсть.

Она не отставала: урчала, прижималась еще ближе, будто пыталась проникнуть под кожу, стать частью меня. Моя ладонь уже под её платьем – я сильно сжал гладкую, упругую задницу, ощущая, как под пальцами пульсирует жизнь. В голове вспыхнуло дикое желание – вонзить в нее зубы, оставить след, заявить права.

Я опустился губами вниз по ее шее, к линии декольте. Талия прижала мою голову ближе к своему телу так сильно, что стало трудно дышать. Но я не сопротивлялся. Если бы я умер сейчас, то несомненно счастливым.

Меня всё‑таки заманила сирена.

Вот я целую верхушку её сочной груди, а в следующую секунду она исчезает. Так же быстро и неожиданно, как появилась. Талия прыгнула обратно на своё место, торопливо поправила платье, будто ничего и не было.

Я ошеломленно посмотрел на неё. Волосы в полном беспорядке, глаза горели неистовым огнем, губы алые, припухшие, а щеки раскраснелись от трения с моей щетиной. Она выглядела… потрясающе. Дикой. Живой.

– Ты ещё более сумасшедшая, чем я, – выдохнул, пытаясь восстановить дыхание.

– Рада, что мы прояснили этот момент. Едем? – Она бросила мне мои же слова с лёгкой усмешкой, и я, сам того не осознавая, широко улыбнулся. Этому стало невозможно противостоять.

Я отвернулся к водительскому окну и закрыл глаза. Мне нужна была минута, всего одна минута, чтобы прийти в себя. Собрать мысли, унять бешеный ритм сердца, осознать, что только что произошло.

Ощущение, будто я попал в какую‑то ромком‑вселенную. Всё это – её дерзость, спонтанность – никак не укладывалось в привычный мне сценарий.

Девушки, с которыми я встречался раньше, вели себя иначе. Они тихо ходили рядом, приносили газету по утрам, улыбались в нужных местах и никогда – никогда – не ставили меня в тупик. Они были частью продуманного образа жизни, где всё шло по плану.

Но Талия… Она как ураган. Как внезапный ливень в ясный день.

Может, дело в возрасте? Она моложе, энергичнее, её жизнь – сплошные импульсы и эмоции. Возможно, именно это зацепило меня сильнее, чем я готов признать. Её способность жить моментом, не оглядываясь на условности, не боясь выглядеть нелепо или слишком откровенно… Это будоражило.

И всё же, несмотря на то, что эта сумасшедшая сирена вытворяла что захочет, я не мог не думать об одном: правила игры устанавливаю я.

Пусть она считает, что ведёт партию, пусть наслаждается своей свободой и дерзостью, но в конечном счёте – управление остается в моих руках. Я не позволю ситуации выйти из‑под контроля. Не позволю себе утонуть в этом хаосе, даже если он чертовски притягателен.

Как только мы припарковались у моего дома, который я арендовал у знакомого, Талия тут же выскочила из машины. Я последовал за ней, молча прошел мимо, направившись к двери.

Этот дом не был похож на роскошные виллы, которые я мог бы позволить себе купить. Но его расположение решило всё: океан здесь не дальний фон, а часть жизни. Волны буквально ласкали порог, и этот звук, этот ритм, этот запах соли в воздухе сделали выбор очевидным.

Двухэтажное строение с панорамными окнами от пола до потолка превращали каждый рассвет и закат в личное шоу. Внутри – минималистичная эстетика: стены в мягких оттенках голубого, теплый деревянный пол, мебель в гамме бежевого, белого и натурального дерева. Ничего лишнего.

На первом этаже – открытая планировка: кухня плавно перетекала в столовую, а затем в просторную гостиную. Единственные двери, нарушающие цельность пространства, вели в туалет и небольшую кладовую. Никаких перегородок, никаких барьеров – только воздух, свет и океан.

Второй этаж – две спальни и ванная. Просто, но со вкусом. Здесь не было показной роскоши, зато было то, чего не купишь за деньги: покой, простор и бесконечный горизонт.

Я открыл дверь, пропустив Талию вперёд. Она замерла на пороге, осмотрелась, затем подошла к кремовому кожаному дивану и щёлкнула выключателем торшера. Свет разлился по комнате, мягко очертив силуэт.

– Здесь красиво, – прошептала она, медленно оглядываясь.

Тусклый свет играл на её лице, выхватывал из полумрака огненные блики в волосах. Скудный белый сарафан облегал тело, подчеркивая каждый изгиб. Ткань не выглядела дешевой или поношенной – аккуратно сшит, чистый цвет, идеальная посадка. Это заставило меня задуматься: были ли у нее деньги? Работает или живет за чужой счёт?

Я поймал себя на том, что почти ничего не знаю об этой девушке. Только сухие факты: имя, возраст, город, откуда она приехала. Ни прошлого, ни планов, ни причин, по которым она оказалась здесь, со мной.

Но так ли это важно?

Она станет лишь песчинкой в моей жизни. Пять дней – всего пять дней из двадцати пяти тысяч, если предположить, что я доживу до семидесяти. Мимолетный эпизод, вспышка, после которой всё вернётся на круги своя.

Я подошёл к ней сзади и спустил одну бретельку сарафана по плечу. Она замерла – будто и не набрасывалась на меня несколько минут назад. Всё в ней казалось противоречивым: то горячо, то холодно. Будто она играла какую‑то роль, но внутри пряталась маленькая испуганная девочка, молча просившая о спасении.

Но я не принц. И не рыцарь. Не в её истории.

– Прежде всего несколько правил, – резко произнесла Талия, развернувшись ко мне, задрав подбородок.

Её рука взлетела перед моим лицом. Большой палец – на уровне моих глаз, будто я слепой и не увижу его чуть дальше.

– Правило первое. Никаких фамилий и личной информации.

Я кивнул. С этим я мог согласиться. Взял её руку, мягко отогнул указательный палец.

– Правило второе. – тихо произнес я. – Пять дней. Никакого общения после.

Она кивнула, затем резко показала средний палец. Третий.

– Презерватив. Всегда.

– Я чист, – сказал я спокойно.

– Мне плевать. Я не хочу детей.

– Ты не принимаешь таблетки?

На самом деле я использовал презерватив всегда. В тех редких случаях, когда отношения затягивались дольше пары месяцев, я отвозил партнеров в частную клинику. Там им делали специальный инъекционный контрацептив и проводили полное обследование на инфекции. Если девушки соглашались на эти условия, то получали все: мое внимание, время, подарки и доступ к члену.

Но с Талией всё было иначе. Мне вдруг отчаянно захотелось убрать любые барьеры между нами. Эта мысль вызвала волну беспокойства: во что я ввязываюсь? Я тут же подавил тревожное чувство. Нужно радоваться, что она не пытается зачать ребёнка, чтобы потом требовать алименты или играть в семью. Моя судьба давно определена. Я не женюсь на американке.

– С чего бы мне это делать? – её голос прозвучал резче, почти агрессивно.

– Ладно, задам другой вопрос: ты девственница?

– Нет. Но это не значит, что я обязана пичкать свой организм всякой дрянью, – ответила она твердо.

Я тяжело вздохнул, проиграв этот бой. Но не войну.

– Достаточно слов, Талия. Раздевайся, – произнёс я властно, не оставляя места для споров.

Она не шелохнулась. Рука по‑прежнему застыла перед моим лицом, пальцы – три жёстких условия, три неприступных правила. Взгляд – дерзкий, вызывающий, будто она испытывала меня на прочность.

Десять секунд. Двадцать.

Тишина наполнилась напряжением, как перетянутая струна.

– Я сказал, раздевайся, – повторил я, и в голосе зазвучала сталь.

Наконец она опустила эту чертову руку. Шагнула назад – не испуганно, не робко, а с холодной решимостью. Не отводя от меня взгляда, Талия спустила бретельки сарафана. Ткань скользнула вниз, обнажая плечи, грудь, живот – медленно, почти ритуально.

И вот она стоит передо мной полностью обнаженная. Только конверсы на ногах. Под сарафаном, как оказалось, не было никакого нижнего белья.

Сумасшедшая девчонка.

Её тело живое и противоречивое, дерзкое и уязвимое одновременно. Кожа светилась в приглушенном свете, дыхание чуть сбилось, но взгляд – твердый и непокорный.

– На колени, – бросил я.

Она не спешила. Подняла бровь, будто спрашивала: «А что, если нет?»

Я шагнул ближе, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Уголок её губ дрогнул – то ли в усмешке, то ли в попытке скрыть волнение. Затем, не разрывая зрительного контакта, она медленно опустилась на колени.

Идеально.

Она должна быть в таком положении вечно.

Желательно с открытым ртом, наполненным моим членом.

Я подошёл ближе, ощущая, как воздух между нами сгустился от напряжения. Провел рукой по её волосам – мягким, чуть растрепанным, все еще хранящим запах морского ветра.

– Такая послушная девочка, – прошептал я, глядя на неё сверху вниз. Мой голос звучал тише, чем я рассчитывал, будто боялся спугнуть момент. – И такая смелая.

Костяшки пальцев скользнули по её веснушчатой щеке. Она не вздрогнула, но я почувствовал, как под кожей пробежала дрожь.

– Ты не подумала, что я мог бы убить тебя, затащив в свой дом? – продолжил я, и слова ложились между нами, как острые камни. – Заметь, я даже не тащил. Ты пришла добровольно. Это было бы так просто…

Моя рука медленно обхватила её шею. Не сжимая – пока не сжимая, – просто обозначая возможность. Я чувствовал, как под пальцами пульсирует жизнь: ритм крови, трепет дыхания, биение сердца.

– Одно движение и в твои легкие больше не поступит кислород, – произнёс я почти нежно.

Её адамово яблоко дернулось под моей ладонью, когда она тяжело сглотнула. Но глаза не опустились. Не умоляли. Не бежали.

– Ты не покажешь этого, но я чувствую твой страх, – продолжил я, вглядываясь в ее зрачки. – Что, если я изнасилую тебя, а потом убью?

Ее ресницы дрогнули, выдавая внутреннюю борьбу. Но подбородок остался поднятым, а взгляд прямым.

И это возбуждало сильнее, чем любая покорность.

– Сделай это, – произнесла она.

Голос тихий, дрожащий, но в нём всё тот же вызов. Как будто даже в этой позе, на коленях, она не сдалась, а лишь сменила тактику.

Я, как джентльмен, не мог отказать даме. Правда джентльмены не стоят над обнаженной девушкой с пульсирующей эрекцией и мыслями, от которых любой приличный человек покраснел бы.

Мой член и так не ослабевал после её маленького шоу в машине, а теперь, с этой игрой, стал буквально каменным. Я медленно расстегнул пуговицу, затем молнию, спустил боксёры и высвободил его.

Талия не шелохнулась. Только язык мелькнул, облизнув нижнюю губу, – едва заметно, почти рефлекторно. Но глаза… её глаза не отрывались от моего члена. Не с вожделением, не с восхищением – с изучением. Как будто она оценивала не просто тело, а всю ту власть, что за ним стояла.

– Нравится то, что видишь? – спросил я, стараясь сохранить ровный тон, хотя голос чуть дрогнул.

Она подняла взгляд – медленно. Уголок губ дрогнул.

– Неплохо, – ответила она с напускной небрежностью. – Но пока ничего впечатляющего.

Дерзкая. Безумная. Потрясающая.

Я шагнул ближе, так, что кончик члена коснулся её подбородка. Она не отстранилась. Только зрачки расширились, выдавая учащённое сердцебиение.

– Соси, маленькая сирена.

Её веки плавно прикрылись и она сделала то, что я велел.

Талия уверенно обхватила мою длину ладонью и начала двигать рукой вверх-вниз. Движения размеренные, будто она знала каждую чувствительную точку. Я стиснул челюсти: потребовалось все самообладание, чтобы не схватить её за голову и не трахнуть так, как мне хотелось.

Она обхватила губами головку и начала медленно, мучительно медленно посасывать. Так, словно растягивала удовольствие не для меня, а для себя. Словно играла. Наши взгляды встретились и я понял: да, она играет. В свою собственную игру.

Тогда я схватил её за волосы, намотал на кулак, подался вперёд, входя глубже. Она едва заметно напряглась, но тут же подавив рефлекс, ускорила движения.

Её руки, язык, губы – всё работало в идеальном, гипнотическом ритме. То нежно, то настойчиво. То почти невесомо, то с напором.

Я закрыл глаза, откинул голову. В висках стучало, по спине пробегали волны жара.

Чертовски хорошо.

Каждое движение отзывалось в теле электрическим разрядом. Я чувствовал, как нарастало напряжение. Как будто она не просто ласкала меня, а выводила на грань, заставляя терять контроль.

И самое страшное – я не хотел сопротивляться.

– Куда ты хочешь, чтобы я кончил? – спросил я спустя несколько минут.

Для меня это был не принципиальный вопрос. Я знал: многие женщины не любят вкус спермы. Обычно они просили закончить на грудь или куда‑то в сторону. Последнее мне не нравилось, но в остальном – без разницы.

Талия сверкнула глазами и усилила ритм. Её движения стали более настойчивыми, губы плотнее обхватили меня, язык заиграл с новой силой. На моем лице невольно расползлась довольная ухмылка. Девочка знала, как удовлетворить мужчину.

Эта мысль породила другую, более глубокую, назойливую. Сколько мужчин было у неё? Обычно мне плевать, но с ней… С ней всё было иначе.

Я усилил напор, схватив её за голову обеими руками. Движения бедрами стали резче, глубже. По её щекам потекли слёзы – не от боли, не от страха, а от интенсивности момента.

От этого вида я не сдержался. Волна наслаждения накрыла меня, и я кончил ей в горло.

Талия прикрыла глаза, не отстранилась, не вздрогнула. Она проглотила всё до последней капли – снова удивив меня. У меня были женщины, которые позволяли кончить в рот, но потом, чаще всего, они спешили в ванную, чтобы выплюнуть.

Пора запомнить: Талия – не большинство. Ни по внешности, ни по характеру, ни по вызывающему поведению.

Она медленно поднялась, выпрямилась и гордо задрала подбородок. В её взгляде – не было смущения, только вызов и холодная уверенность.

– Моя очередь, – произнесла она.

Глава 5

ТАЛИЯ

Сказать, что я решила пуститься во все тяжкие, мягко говоря, преуменьшение века. Я не девственница, но у меня было всего два партнёра, и оба они разительно отличались от Хантера.

Клянусь, я правда пыталась держаться, но его самоуверенность… Она одновременно волновала, пугала и дико возбуждала. Бросать ему вызов стало моим новым любимым занятием.

Когда он произнес, что мог бы убить меня, я ни на секунду не поверила. Да, он способен причинить боль, но я точно знала: это будет сладкая, приятная боль. Не знаю, можете назвать это предчувствием.

После того, как я сделала ему минет – Хантер застегнул ширинку, молча развернулся и направился в сторону кухни. А я осталась стоять на месте – голая, разгоряченная, недовольная.

– Ты идёшь? – бросил он через плечо, даже не взглянув на меня.

Я переступила через сарафан, который лежал у ног, и последовала за ним.

Хантер остановился у большого дубового стола белого цвета. Он по‑прежнему не смотрел на меня, и я задумалась: неужели он просто оставит меня в таком состоянии?

– На стол, – приказал он.

Ох… Кажется, он захотел перекусить. Мной.

Как только я послушно запрыгнула на стол, он встал между моих бёдер и твёрдо надавил на грудную клетку ладонью, заставляя лечь на спину. Затем поднял мои ноги, уложил их на столешницу и широко раздвинул.

Конверсы выглядели нелепо и совершенно не к месту, но это было последнее, о чём я думала в тот момент. Всё внимание поглощал его безумный, жадный взгляд. Он скользил глазами по моему обнаженному телу, и от этого я возбуждалась еще сильнее. Он смотрел на меня так, словно я – редкая драгоценность.

Хантер наклонился, и прежде, чем я успела сделать следующий вдох, его рот оказался между моих ног. Тёплый, настойчивый язык коснулся клитора и из моей груди вырвался стон. Пальцы сами вцепились в его волосы, сжимая их. Я инстинктивно попыталась придвинуться ближе, но он тут же с силой обхватил мои бедра, удерживая на месте.

– Не двигайся.

Дыхание от его слов задело какие‑то потайные нервные окончания – по телу тут же побежали мурашки, будто невидимые искры проскочили под кожей.

Хантер снова опустил язык на мой клитор, сначала это были нежные, почти щекочущие касания, от которых я выгнулась, пытаясь прижаться ближе. Но едва я начала растворяться в этой ласке, он резко усилил нажим и вдруг сильно прикусил чувствительный клитор.

– Черт возьми!

Я вскрикнула, не от боли, а от неожиданного всплеска удовольствия, пронзившего всё тело. Пальцы сами вцепились в край стола, ногти заскрипели по гладкой поверхности.

На миг он отстранился, чтобы поймать мой взгляд. В его глазах плясали дьявольские огоньки: он знал, что сделал, знал, какой эффект произвел. И наслаждался этим.

А потом вернулся к делу, уже не с нежностью, а с напором. Язык двигался уверенно, ритмично, то лаская, то слегка прикусывая, то вновь возвращаясь к мучительно‑медленным круговым движениям. Каждая смена темпа выбивала из меня новый стон, заставляла сжимать колени, но он не давал мне сомкнуть ноги, твёрдо удерживал их раздвинутыми.

– Ты нужен мне. Внутри, – простонала я, изо всех сил пытаясь приподняться, но его рука твёрдо надавила на живот, возвращая меня на место.

Он проигнорировал мою мольбу, опустив язык ещё ниже, к самому входу, где каждое прикосновение отзывалось вспышками нестерпимого желания.

– Хантер, пожалуйста. Мне нужно больше, – снова попыталась я, голос дрожал, срывался на всхлипы.

– Жаль, что ты не имеешь права голоса в этом вопросе. Терпение – добродетель, Талия, – его голос звучал низко, почти насмешливо, а дыхание обжигало влажную кожу.

– Ублюдок, – прошипела я сквозь стиснутые зубы.

В тот же миг последовал ответ – резкий, дразнящий укус, от которого по телу прокатилась волна боли, тут же растворившаяся в ещё более остром наслаждении. Я вскрикнула, пальцы судорожно сжали край стола.

Он снова встретился со мной взглядом. В его глазах не было раскаяния, только хищная удовлетворённость.

– Видишь, как хорошо ты реагируешь? – прошептал он, проводя кончиком пальца по внутренней стороне моего бедра. – А ведь мы ещё даже не начали.

Я хотела ответить, хотела бросить ему в лицо что‑то колкое, вызывающее, но слова растаяли, когда он снова прижался губами к самой чувствительной точке.

Кипевшее в венах удовольствие возросло в тысячу раз, когда он ввёл в меня два пальца. Я начала двигаться навстречу его руке, поддаваясь ритму, который он задавал. Хантер не останавливался: язык продолжал ласкать меня, пальцы – уверенно двигаться внутри, и каждое движение отзывалось в теле новой волной нестерпимого наслаждения.

Внутренние органы сжались в предвкушении. Я была на самом пороге, на грани того, чтобы сорваться в бездну. Тело задрожало, ноги свело судорожной дрожью, и громкий крик слетел с моих губ прежде, чем я успела его сдержать.

– Боже мой!

Я даже свой голос не узнала, настолько он изменился, стал чужим, разорванным на части этим неистовым мужчиной.

Конечно, у меня были оргазмы раньше. Но этот… Он был другим. Сумасшедшим, неизведанным, таким же, как и тот, кто дарил мне его.

Волна за волной накатывали спазмы, каждая клеточка тела пульсировала в унисон с ними. Я выгнулась, пальцы впились в гладкую поверхность стола, а перед глазами сияли звездочки. Время остановилось – остался только он, его руки, его рот, его власть над моим телом.

Пока я приходила в себя, лёжа на столе и пытаясь выровнять дыхание, Хантер поднялся. Медленным, нарочито показательным движением он облизнул губы – и мои щеки мгновенно вспыхнули жаром. Но я сдержалась, не позволила смущению проступить на лице.

Он молчал. Просто достал свой член, уже снова твёрдый, налитый желанием. Провёл по нему ладонью, и я невольно сглотнула: головка набухла, слегка изменив оттенок, став еще более манящей.

Не прерывая зрительного контакта, он выудил из заднего кармана презерватив. Зубами разорвал упаковку и неторопливо надел его, не отводя от меня взгляда.

Каждый его жест был продуман, выверен, будто он сознательно растягивал момент, заставляя меня впитывать каждую деталь. Я чувствовала, как внутри снова разгорается пламя, несмотря на только что пережитый оргазм, несмотря на легкую дрожь в мышцах.

Господи. Я безнадежна.

И это была чистая правда. Я не могла отвести глаз, не могла сопротивляться этому магнетическому притяжению. Его молчание, его взгляд, его уверенные движения – всё это сковывало меня сильнее любых слов.

Хантер резко схватил меня за подмышки и подтянул дальше по столу. Одним движением он забрался следом и навис сверху, устроившись между моих ног. Его губы тут же нашли мои – горячие, требовательные, не оставляющие шанса на возражения.

– Попробуй себя на моём языке, – прошептал он, едва отстранившись, и снова погрузился в поцелуй, делясь со мной моим же вкусом.

Не разрывая поцелуя, Хантер взял меня под колени, приподнял и вошел одним глубоким, грубым толчком. Я вздрогнула – тело ещё пульсировало после недавнего оргазма, и каждое прикосновение отзывалось пронзительным наслаждением. Ногти непроизвольно впились в его спину, оставляя едва заметные следы.

Это было очень хорошо. Слишком хорошо.

Его ритм был жёстким, почти безжалостным – каждый толчок заставлял меня задыхаться, выгибаться навстречу, искать опору в его плечах или в гладкой поверхности стола. Он не давал мне передышки, не позволял собраться с мыслями – только чувствовать, только отдаваться этому безумию.

Мне никогда не удавалось быть настолько всецело охваченной мужчиной. Он завладел каждым моим чувством, каждой клеточкой сознания, в то время как сам не проявил ни единой эмоции, оставаясь холодной, расчетливой силой.

Границы размылись, не осталось ничего, кроме наших тел, сливающихся воедино, кроме ритма, от которого дрожали мышцы и перехватывало дыхание.

Мои стоны и его тяжёлое дыхание громко разносились по тишине дома, наполняя пространство первобытной музыкой. Ни слов, ни взглядов – только движения, только жар, только эта безудержная погоня к краю.

Мне нужно было именно это. Отвлечься от всех проблем, от мыслей, от груза, который я носила в себе. Только он. Только здесь и сейчас.

Хантер выпрямился, резко, но уверенно закинул мои ноги к себе на плечи. Новый угол и его член вошёл ещё глубже, до самого предела, заставляя меня вскрикнуть от острого, почти болезненного наслаждения.

Я инстинктивно подалась навстречу, подстраиваясь под его ритм, чувствуя, как внутри нарастает новая волна. Мои пальцы вцепились в край стола.

– Быстрее… – вырвалось у меня, голос дрожал, срывался. – Пожалуйста, быстрее…

Он не ответил, только усмехнулся, усилил напор, задавая такой темп, что перед глазами потемнело. Каждый толчок отзывался в теле электрическим разрядом, каждый вдох давался с трудом.

Я молила о большем, но не словами, нет, а всем своим существом, каждым движением, каждым стоном. И он давал это «большее» – безжалостно, неумолимо, доводя до грани, за которой не оставалось ничего, кроме чистого, неконтролируемого экстаза.

– Тебе нравится это, да? Мой член глубоко внутри тебя, – его голос звучал низко, с хрипотцой, пронизывая каждое нервное окончание.

– Да, – выдохнула я, едва успев сформировать слово.

Мои глаза закатились, когда он сжал мои соски пальцами. Тело содрогнулось от невероятного блаженства, волны накатывали одна за другой, не давая передышки. Я уже чувствовала нарастание очередного оргазма – более мощного, чем предыдущий. Более яркого. Как будто всё, что было у меня раньше, оказалось жалкой пародией на то, что я испытывала сейчас. На то, что мне предстояло пережить.

– Я хочу увидеть, как моя сперма вытекает из твоей киски, – произнёс он, и в его тоне не было ни тени шутки.

– Не в этой жизни, – каким‑то чудом выдавила я, голос звучал прерывисто, почти неузнаваемо.

К счастью, он не стал спорить. Я бы не выдержала сейчас словесной перепалки.

Хантер продолжил яростно вколачиваться в меня, сжимая грудь, оставляя на коже следы своих пальцев. Но мне нравилось. Нравилось всё – и его напор, и эти грязные, откровенные слова, которые действовали, как сильнейший афродизиак.

Я выгнулась, пытаясь прижаться к нему ещё теснее, хотя между нами и так не осталось ни миллиметра свободного пространства. Его дыхание обжигало шею, руки держали меня так, как ему хотелось.

– Смотри на меня, – приказал Хантер, и я подчинилась, приоткрыв глаза.

Его взгляд – тяжёлый, пронзительный, полный неприкрытого желания – сковал меня сильнее любых слов. Я не могла оторваться, не могла спрятаться, не хотела.

– Скажи… Ещё, – выдохнула я.

– Сирена любит грязные разговоры? – его голос звучал с лёгкой насмешкой.

Я не думала, что это возможно, но он увеличил темп. Моё тело, мокрое от пота, скользило по ровной поверхности стола, который раскачивался с каждым его движением. Я была уверена: когда мы закончим, он окажется в другом конце комнаты.

– Чертовски тугая. Вот так. Сожми мой член, – прошептал он, и от этих слов по коже пробежали новые мурашки.

Мои губы разошлись в беззвучном крике, когда меня накрыл космический оргазм. Он унёс меня куда‑то далеко, оставив на земле лишь пульсирующее, разгоряченное тело. Волны наслаждения накатывали одна за другой, лишая способности мыслить, дышать, существовать вне этого момента.

Хантер кончил следом, с приглушенным стоном. Он опустил мои ноги, прижался мокрым лбом к моему животу, тяжело дыша. Несколько секунд мы лежали неподвижно, пытаясь вернуться в реальность.

Затем он слегка отстранился, посмотрел на меня и произнёс.

– У меня был только один презерватив. Уверена, что не хочешь изменить правила?

Приятную негу как рукой сняло. Медленно поднявшись на локтях, я посмотрела на него снизу вверх. Его волосы торчали в разные стороны, но в остальном Хантер выглядел всё так же ужасающе прекрасно. Идеально.

– Ты хочешь стать папочкой?

– На самом деле никогда не хотел детей. Я вытащу вовремя, – произнес Хантер, глядя мне в глаза.

– Вытащи свою голову из задницы. Я же сказала – только с презервативом, – отрезала я.

Да, это прозвучало грубо. Возможно, слишком. Но слова уже сорвались с языка, и я не стала забирать их обратно.

Скорее всего, он поймёт, что я не та, кто ему нужен для этого отпуска. Мы разойдемся и больше никогда не увидимся. Возможно, это к лучшему. Не уверена, что смогу сопротивляться. Не уверена, что останусь цельной, когда эти пять дней закончатся.

Но Хантер не стал спорить, вместо этого он неожиданно наклонился и поцеловал меня в пупок. Прикосновение было быстрым, почти мимолетным и до странности нежным. Совсем не похожим на всё, что было между нами до этого.

Этот мужчина производил впечатление холодного, отстраненного и властного человека, но при этом в нем чувствовались манеры и выдержка. Это противоречие будило во мне любопытство: хотелось заглянуть глубже, узнать его настоящего. Однако существовали правила и мы оба должны были их соблюдать.

– Сумасшедшая сирена, – тихо произнёс он, затем выпрямился и протянул мне руку, чтобы помочь подняться.

Я послушно приняла её. Его ладонь была теплой, крепкой, надежной. На мгновение я задержала дыхание, чувствуя, как внутри что‑то дрогнуло.

– Пойдем, покажу тебе дом, – предложил он.

– Я голая, – заметила я.

– Это проблема?

– Нет?

С одной стороны, я привыкла к свободе: частые занятия серфингом держали тело в отличной форме, и стесняться было нечего. С другой – разгуливать обнаженной по чужому дому казалось… странным. Впрочем, всё между нами было странным.

– Нет. Пошли, – твердо сказал он и потянул меня вперед.

Я слегка сопротивлялась.

– Разденься, – потребовала я.

Хантер замер на секунду, провёл языком по нижней губе, не отрывая взгляда от моего тела. Мне вдруг захотелось прикрыться, но я подавила этот порыв.

Он отпустил мою руку и начал неспешно расстёгивать рубашку. Ткань упала на пол. Затем последовали брюки, боксеры и ботинки – всё оказалось в одной небрежной куче.

Я окинула его взглядом и невольно усмехнулась: на нём остались носки. Картина выглядела комично. Нет ничего более нелепого, чем обнаженный мужчина в носках.

Хантер уловил мою насмешливую улыбку, проследил за направлением взгляда. Без слов снял носки, аккуратно положил их в ботинки и снова протянул мне руку.

– Довольна?

– Да. Отличная задница, – не удержалась я от комментария.

– Ты ещё даже не видела мою задницу, – усмехнулся он.

И это была чистая правда. Мы стояли лицом к лицу, и мой взгляд невольно задерживался на его потрясающем полувозбужденном члене. Но озвучивать это я, конечно, не собиралась.

– Предчувствие, – с улыбкой ответила я и взяла его за руку.

Дом и правда оказался потрясающим. Не в смысле показной роскоши – никакой вычурной мебели, никаких кричащих деталей. Но в нём было нечто куда более ценное – невероятная, почти осязаемая уютность.

Две спальни наверху выходили окнами прямо на океан. Сейчас было темно, но я уже представляла, как буду ждать рассвет, чтобы встретить его здесь, глядя на переливы света над водой.

Мой отец владел особняком на Солтон‑Бич, в одном из самых престижных районов Сан‑Диего. Из некоторых окон тоже виднелся океан, но мне никогда не нравилось там находиться. Всё казалось… ненастоящим. Слишком душным, слишком далёким от настоящей жизни.

А этот дом – другой. В нём была магия.

Он стоял так близко к воде, будто растворялся в ней. Когда смотришь в окно, земли почти не видно, лишь узкая полоска суши, такая хрупкая, что, кажется, при сильном приливе волны могли бы спокойно докатиться до самых стен.

Я провела ладонью по прохладной поверхности подоконника, вдохнула воздух, пропитанный свежестью океана. Здесь всё было иначе: звуки, запахи, даже свет – приглушенный, теплый, словно обнимающий.

– Нравится? – тихо спросил Хантер, стоя в дверях.

– Он живой, – ответила я, сама не ожидая, что произнесу это вслух. – Как будто дышит вместе с морем.

Я почувствовала его взгляд на своём лице. Ждала, что он что‑то добавит, но Хантер просто взял меня за руку и повёл в светлую ванную. Включил душ, подтолкнул под тёплые струи.

Подняв лицо навстречу каплям, я наконец смогла расслабиться. Вода обнимала, смывала напряжение, и я невольно улыбнулась. Это делало меня счастливой.

Глаза распахнулись от легкого прикосновения к голове. Бросив быстрый взгляд через плечо, я увидела Хантера. Он сосредоточенно стал намыливать мои волосы.

Это ошарашило всерьёз. Мне никто – никто – не мыл голову с детства. Только мама да няньки когда‑то. Хотелось выдать колкий комментарий, спросить, что это вдруг на него нашло, но я промолчала. Боялась спугнуть хрупкость момента.

Он массировал кожу головы, ловко распределяя пену по всей длине. Легкий стон сорвался с губ, но шум воды поглотил его. А потом его твёрдое тело прижалось ко мне сзади, и я почувствовала на пояснице внушительный стояк.

Боже… Этот парень, только что кончил дважды и снова твёрдый. А ему давно не восемнадцать.

Хантер наклонил голову, коснулся губами моей шеи, прошептал.

– Я бы нагнул тебя прямо здесь и хорошенько трахнул, но ты такая принципиальная.

В голове вспыхнула яркая картина и я не стала врать себе: мысль о сексе в душе казалась соблазнительной. Но правила оставались правилами. Ни при каких обстоятельствах, ни с кем, я не стала бы спать без защиты. И Хантер не был тем, кто мог бы заставить меня изменить решение.

– Замолчи и продолжай делать то, что делаешь… – промурлыкала я.

Он смыл шампунь, взял какую‑то бутылочку, выдавил содержимое на ладони и снова принялся за мои волосы. Я понятия не имела, что это. Обычно мне хватало шампуня. Мои волосы от природы были слегка вьющиеся и блестящие, прямо как у мамы.

– Что это? – не удержавшись, спросила я.

– Бальзам для волос.

Я приподняла брови, стараясь не показывать удивления. Серьёзно? Начать с того, что этот мужчина вообще знает, что такое бальзам. Продолжить тем, что он понимает, как его использовать. И завершить тем, что сейчас он спокойно наносит его на волосы незнакомки, будто это самое естественное занятие в мире.

Вода стекала по спине, его пальцы продолжали свое неторопливое движение, и я вдруг поймала себя на мысли: этот момент казался куда более откровенным, чем всё, что между нами было до этого.

– Приятно пахнет. Это ваниль? – спросила я, но могла бы сказать куда больше.

Например, что ни один мужчина никогда не делал для меня ничего подобного. Что прикосновение его рук к моим волосам безумно приятно. Что его забота заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Я бы хотела спросить, делал ли он это для кого‑то ещё. Почему он так резок в общении и так нежен в действиях?

Все эти слова рвались наружу, но я промолчала. Струсила.

– Да. Морская соль и ваниль приятно сочетаются, – ответил он.

– Морская соль?

– Естественный аромат твоего тела напоминает морскую соль, – он бережно распределили бальзам, а потом тихо добавил: – Ты пахнешь, как океан.

Ты пахнешь, как океан…

От этой простой фразы на глаза навернулись слёзы и мне захотелось, чтобы он забрал слова обратно. Или чтобы я их не услышала. Наверное, он и сам не хотел их произносить – они вырвались невольно.

Пять дней. Всего пять дней. Мы живём в разных штатах. Хантер не из тех, кто заводит серьезные отношения.

Черт, о чем я вообще думаю? Какие нахрен отношения?

Когда он закончил с моими волосами, я развернулась, встала на носочки и нежно поцеловала его в губы.

Хантер замер. Его глаза сузились, он заметил, что этот поцелуй отличался от предыдущих. И я тоже это почувствовала.

Боже… Я знаю этого парня сутки. Не могу позволить себе что‑то чувствовать к нему.

Но мысли мгновенно рассеялись, когда он посмотрел на меня с невероятной нежностью. Поднял руку, провел большим пальцем по моей нижней губе – едва касаясь. Сверху на нас все еще лилась вода, на его густых ресницах дрожали капли. Другой рукой он сжал мою шею сзади, притянул ближе. Палец продолжал поглаживать губы, когда он произнес.

– Ты так глубоко вляпалась…

Я не успела даже моргнуть, Хантер наклонился и поцеловал меня. Легко, как касание бабочки. Затем ещё и ещё. Он уделил внимание каждому миллиметру моих губ, оставляя еле заметные, почти невесомые поцелуи. И они волновали куда сильнее, чем прежние страстные.

Мы смотрели друг другу в глаза, не моргая, будто вели безмолвный диалог. Говорили то, что никогда не осмелимся произнести вслух.

Вода вокруг создавала хрупкое убежище. Казалось, стоит выйти за его пределы и чары мгновенно разрушатся.

И тогда я твёрдо решила, что возьму от этого прекрасного, холодного и одновременно заботливого мужчины всё, что он может мне дать. Даже если в итоге это разрушит меня. Даже если я действительно глубоко вляпалась.

Глава 6

ХАНТЕР

Мой план был прост: завести Талию в душ и заставить ее передумать о ее правиле. Я должен был прикоснуться к ней, найти какие-то слова, подтолкнуть к решению и… Я стал мыть её волосы. До сих пор не понимаю, зачем сделал это?

Я даже нанёс кондиционер, потому что мне было интересно, как будет сочетаться аромат ванили с естественным запахом её кожи. Я нюхал её, как какой-то наркоман и мне было мало. Господи.

Мой член мгновенно среагировал. Он ждал своего часа, но её вид… Девушка выглядела такой покладистой, такой испуганной, уязвимой. Я просто не смог. Не смог воспользоваться её телом в тот момент.

Черт, не знаю, что это было, но она такая… Хрупкая, слегка дрожала в моих руках от прохладной воды, её широко раскрытые глаза выглядели уставшими, но всё же, сверкающими. Этот взгляд дал мне понять, что в ней есть, нечто большее. Что-то, о чем я даже думать не должен. Я не хотел копаться в её голове, это просто секс и интересное отвлечение вне постели.

Но все же, где-то на подсознательном уровне, мне хотелось вытащить все секреты моей сирены.

Моей.

Я не имел права даже допустить подобную мысль, она не моя и никогда не будет. Но хочется думать, что на пять дней всё же, это так.

А потом она поцеловала меня. Обычно, я бы даже поцелуем это не назвал, но это был он. Быстрый, лёгкий, судьбоносный. Именно этот поцелуй заставил меня почувствовать эмоцию, которую я позволяю себе лишь к одному человеку. Желание защитить.

Но единственная кого я всегда защищал, была моей кровью.

Моей родной сестрой.

Талия… Господи, я даже фамилии этой дикарки не знаю. Я никогда не чувствовал ничего подобного к посторонней женщине, не говоря уж о том, что я полностью блокировал любые возможные чувства и эмоции к женскому полу на протяжении более десяти лет.

Почему она? Понятия не имею. Но в любом случае, это всего пять дней. Они пролетят так быстро, что я не вижу смысла даже начинать копаться в себе. Уверен, что всё это пройдёт и забудется до того, как я сяду в самолёт до Вашингтона.

После душа я отвел Талию в спальню, которую сейчас занимал. Посадив её на высокую кровать, подошел к шкафу и достал ещё одно полотенце. Даже не подумав, начал вытирать её волосы, пока не убедился, что с них больше не капает вода. Затем, взял свою расческу и расчесал её.

Снова и снова в моей голове крутилась лишь одна мысль.

Какого черта я делаю?

Но я продолжал свои действия. Говорил себе, что это простые ухаживания, что в этом нет ничего особенного, я просто добр к девушке. Но должен был знать лучше, ведь даже для Элли я не делал подобного.

Надо отдать должное сирене, она лишь удивлённо смотрела на меня, но не произнесла ни слова. Уверен, что, если бы с её розовых губ слетел, хоть один комментарий, я бы тут же остановился.

В тот вечер мы больше не разговаривали. Так же, как и ночью. Талия легла спать голой, а я в боксерах, мы отодвинулись на разные половины кровати, нуждаясь в уединении, и никто не хотел нарушать личное пространство другого. По крайней мере, мне точно оно было нужно. Я хотел обдумать и решить, как действовать дальше, потому что Талия будто вскрыла мой мозг и начала тыкать пальцем во все нервные окончания, которые отвечают за эмоции.

***

Утром, я ещё не успел открыть глаза, но уже знал, что, что-то не так. Тихое сопение, под которое я уснул вчера, прекратилось, сменившись неизвестным шуршанием. Запах морской соли и ванили исчез, оставив отдаленный шлейф. Открыв глаза, я заметил, что девушки, с которой я вчера заснул не было в моей постели, я думаю, её не было бы и в моем доме, если бы, не мой чуткий сон.

Она стояла у окна ко мне спиной, завязывая бретельки сарафана на загорелых плечах. Её пальцы с лёгкостью смахнули волосы со спины, перебросив их через плечо на грудь, чтобы дотянуться до молнии. Я наблюдал за её движениями. Выжидал. Она крутилась на месте, пытаясь, извернутся так, чтобы достать до язычка. Картина была забавной, но я задумался, как она делала это раньше? Кто-то помогал ей?

– Черт. – Прошептала Талия и обернулась, наверное, чтобы проверить сплю ли я.

Она подскочила на месте, обнаружив меня с открытыми глазами уставившегося на неё и подложенными руками под голову.

– Уже уходишь?

– Эм, да.

Я подтянулся выше, облокотился на изголовье кровати и сложил руки на груди.

– Не думал, что ты трусиха.

Она не была. Кем угодно, но только не трусихой.

– Я не трусиха!

– Тогда почему ты сбегаешь?

Прикусив губу, Талия смахнула волосы обратно на спину и подошла к кровати. Поставив одно колено на матрас, затем руки, девушка поползла ко мне.

– Я не сбегу, мне нравится наблюдать за тем, как ты ломаешься.

Чертовски смелое заявление, и я был поражён, каким эротичным голосом она это сказала, будто знала самую большую тайну. Но это не так.

– О чем ты?

– Я знаю, что вчерашний вечер прошёл не так, как ты запланировал. Твои прикосновения были нежными, как у давнего любовника, но ты хотел остановить себя. – Она провела языком по нижней губе, затем широко улыбнулась, приближаясь ко мне всё ближе, пока не оказалась прямо перед моим лицом. – Но не смог.

Подхватив пальцами прядку её рыжих волос, я прижал её к своему носу, вдыхая аромат ванили, слегка прикрыв глаза.

– Запомни, сирена, я всегда делаю только то, что хочу.

Второй рукой, притянул её за шею и крепко поцеловал, аромат мяты заполнил мой рот. Я бы съел её на завтрак, если бы не вопросы, висевшие в воздухе.

– Куда ты собираешься? – Отстранившись, спрашиваю я.

– Домой.

– Зачем?

– Мне нужна одежда.

– Дай мне десять минут, я оденусь и отвезу тебя. Мои пять дней требуют твоего постоянного пребывания рядом.

Я ожидал какого-то дерзкого комментария или отказа, но она удивила меня, кивнув.

– Жду на улице.

Талия спрыгнула с кровати и вышла из спальни. Я провёл рукой по лицу и тяжело вздохнул. Это действительно будет сложно. Пять дней с этой девушкой могут изменить меня, а после, когда я вернусь к своей жизни, мне совершенно не нужны никакие помехи или воспоминания. Но я люблю сложности, особенно если они заставляют мое сердце биться сильнее.

Одеваясь, я решил, что должен лучше контролировать себя. Вряд ли, конечно, дойдёт до того, что я снова причиню себе физический вред, но я не уверен, что она не сделает чего-то, что не заставит меня вернуться на пятнадцать лет назад. Возможно, мы добровольно согласились погубить друг друга, но когда я думаю о Талии, о том, что еще она может выкинуть, моя кровь приятно бурлит в венах.

Прежде, чем мы направились в сторону её дома, мне нужно было заняться небольшим шопингом. Кассир в аптеке, темнокожая девушка с афрокосичками, примерно моего возраста бросала на меня интересующиеся взгляды и кокетливо улыбалась, когда я выложил десять пачек презервативов на прилавок. Она пробивала каждую упаковку максимально медленно, будто ждала, что я воспользуюсь одной из них прямо сейчас. Я облокотился на стойку, одним пальцем сдвинул свои очки-авиаторы на нос и ослепительно улыбнулся.

– Прости, дорогая, но могла бы ты сделать это быстрее? В моей машине сидит дикая сирена, и я не хотел бы, чтобы она сбежала.

Девушка покраснела, поджала губы и кивнула.

Когда она, наконец, закончила, я вышел из аптеки, нашёл взглядом кабриолет, из которого выглядывала рыжая макушка, и вдохнул полной грудью. На улице стояла прекрасная погода. Я любил Сиэтл, даже с его постоянными дождями, которые напоминали мою родину, но солнце и тёплый морской воздух делали мой день лучше. Возможно, дело не в погоде…

Вернувшись в машину, я кинул пакет на заднее сиденье. Талия проигнорировала меня, глядя в другую сторону. Её ноги всё так же на приборной панели, платье задралось, откровенно оголяя кремовые бёдра. Я вспомнил, что на ней нет нижнего белья, и мой член в штанах дёрнулся. В каком-то очень странном смысле, я даже позавидовал кожаному сиденью, к которому прикасалась ее голая киска.

Тяжело вздохнув, я поправил очки и вбил в навигатор адрес, который ранее назвала Талия. Она обернулась через плечо, взглянув на пакет, который я бросил назад.

– Что там?

– Презервативы.

Её брови подскочили, чуть ли не до корней волос. – Не слишком ли ты уверен в себе?

– Уверенность в себе прекрасное качество для мужчины, разве нет?

– Конечно, а ещё скромность.

Я сжал руль и улыбнулся. – Если бы я был скромным, ты бы не сидела сейчас здесь.

Талия отвернулась к окну, дав мне понять, что разговор окончен.

Конечно, мы оба знали, что это правда. Моей сирене нравится доминирование, которое я проявляю время от времени, но вряд ли она признается в этом вслух.

На самом деле, её замечание по поводу количества презервативов, имело место быть. Но не в том плане, о котором она говорила. Я волновался, что этого мало. Я хотел Талию во всех возможных позах, хотел иметь её в машине, на кухонном столе, на пляже, в океане или за столиком в кафе, чтобы убедиться, что все на острове знают, кому она принадлежит.

Когда мы всё дальше отъезжали от центра города, попадая в промышленные районы и трущобы, я нахмурился. Эти места совершенно небезопасны. Но стоило нам объехать полуразрушенное здание старого отеля, за ним показался трейлерный парк. Мне захотелось выругаться матом, а я делал это крайне редко.

Здесь не то, что не безопасно, я думаю, в этом месте даже бродячие животные не водятся.

Остановившись у нужного трейлера, мы оба замерли. Ну, во-первых, окно было выбито, во-вторых, дверь была открыта нараспашку. Если этого мало, то я не знаю, что еще сказать.

– Ты живешь здесь? – Спросил я, исследуя взглядом окружение.

– Ага

Ага. Ага, черт возьми. Талия ответила так, будто в этом месте нет ничего ненормального.

Рядом с её трейлером стояли ещё несколько, они выглядели не лучше, но, по крайней мере, их окна были целы. У одного из таких спал лысый мужчина на раскладном стуле, в растянутой майке и трусах. Его кожа покраснела от палящего солнца, я думаю ещё минут двадцать, и она покроется волдырями.

Талия, молча пошла к трейлеру, а я за ней. Какого черта она так спокойно заходит туда? Что если там кто-то есть? Но я даже не успел возразить, она уже была внутри, я вошел следом.

Пространство было очень маленьким. Примерно, как моя ванна в Сиэтле. Одноместная кровать, маленький столик, раковина, газовая плита с одной конфоркой и дверь, которая, видимо, вела в туалет. Несколько шкафов под потолком. Талия открыла один из них, достала сумку и начала складывать вещи. Я с трудом дышал в этом замкнутом пространстве, не то, что бы двигаться.

Но, несмотря на то, каким пожившим было это место, здесь было чисто и, если так можно сказать, уютно. На стене висел плакат с серфером на волне и несколько черно-белых фотографий. Кровать аккуратно застелена покрывалом в стиле пэчворк, заброшена маленькими цветными подушками, а в изголовье висел ловец снов.

Стены были покрыты облупленной краской, потолок пожелтевший, а линолеум стёртый. Но все же, Талии удалось придать этому месту свою собственную индивидуальность.

Девушка скинула с себя сарафан, оставшись полностью голой. Я сделал шаг к двери, чтобы проверить никто ли не собирается войти в неподходящий момент, но лысый мужик продолжал храпеть на своём месте. Она достала короткую желтую юбку и топ в полоску, быстро сменила белые конверсы на высокие жёлтые со знаком «Пис» по бокам.

Интересно, она, когда-нибудь носила туфли? Хотел бы я посмотреть. Мы с ней заметно отличались друг от друга, и эта разница поглощала меня. Неизвестность просила, чтобы я изучил её.

Не выдержав, я сделал шаг в ее сторону.

– Не хочешь рассказать, почему ты живешь в такой дыре? И что важнее, тебя не беспокоит разбитое окно и открытая дверь?

– А что рассказывать? – Начала девушка, не отвлекаясь от упаковки одежды и, кажется, пяти или четырёх пар кед. – Я не могу позволить себе хорошее жильё, и это было единственное, на что мне хватило. Я не знаю, сколько пробуду на острове, так что было проще взять что-то дешевое сразу. – Я взял её сумку, когда она достала другую. – Дверь не закрывается, но у меня нечего брать, поэтому меня не сильно это беспокоит, а окно… Ну, видимо его прострелили.

– Подожди, что? Прострелили?

– Да, мой сосед Рэй, иногда буянит, когда напивается.

Она так легко об этом говорит, будто это чертова норма. Я задумался, как она жила в Сан-Диего? Был ли ее дом похож на этот? Мой титулованный отец-тиран дал мне всё в этой жизни, но в восемнадцать лет, я уехал из Англии, поступил в колледж в Америке, стал работать барменом, и даже тогда, мог позволить себе лучшее жилище, чем это.

И снова это чувство. Защитить.

Я сжал переносицу, чтобы немного остыть. Пять дней. Дальше мы разойдёмся.

В дверь с силой постучали, что уже казалось странным, ведь было видно, что она открыта. Талия проигнорировала неожиданного гостя, поэтому я вышел сам. Передо мной стоял тот самый мужик, который еще пару минут назад спал на стуле. Его плечи и нос облезли, потная лысина блестела на солнце, такого же ярко-красного цвета, как и остальные участки кожи. Майка грязная и растянутая, трусы почти сползли с его толстой задницы.

– Опа! Синди привела богатого папика. Твоя тачка? – Мужчина засмеялся над своими словами, почесывая живот.

– Что тебе надо?

– Где моя любимая рыжая? – Произнес он, заглядывая мне за спину. – Позови её, парень, нам надо поговорить.

О чем, блять, он собирается разговаривать с…Синди? Так её зовут?

Талия или Синди, обходит меня и встаёт перед мужчиной. – Что тебе надо, Рэй?

Отлично, это тот самый стрелок Рэй. Класс.

– Малышка, одолжи деньжат, ты же знаешь, я верну, как только смогу.

Талия вздыхает. – У меня нет денег.

Её уставший тон злит меня. Почему всё это выглядит так, будто она оправдывается? Может, боится или что-то ещё?

Рэй переводит покрасневшие глаза ей за спину, оглядывая меня с головы до ног. – Ну, судя по твоему новому другу, у него есть деньги.

– Его деньги меня не касаются. – Тут же отвечает Талия, но Рэй игнорирует её.

– Дружище, одолжи пару соток, рыжая сделает тебе хороший минет за это.

Я борюсь с собой, чтобы не рассмеяться от абсурдности ситуации. Кидаю сумку Талии на землю, обхожу её и встаю перед ублюдком, возвышаясь на целую голову.

– Повтори, дружище, чего ты хотел? – Произношу спокойным тоном, выделяя обращение насмешкой.

То, как ведёт себя этот человек, выводит меня из себя, и я бы не смог остановиться, даже если бы захотел.

Рэй улавливает угрожающие нотки в моём голосе, делает шаг назад.

– Синди, чего он хочет? Я просто попросил немного денег.

Его глаза бегают с меня на Талию, показывая явную панику. Девушка кладёт руку на моё плечо и тянет назад.

– Не надо, Хантер, поехали. Он не стоит того.

Медленно перевожу свой взгляд на Талию, её большие, зеленые глаза наполнены страхом. Чего она боится? Он причинял ей боль раньше? Я дёргаю рукой, скидывая её руку и вновь смотрю на лысого придурка.

– У меня есть оружие, парень, если ты тронешь…

Он не успевает закончить своё предложение, я хватаю его за сальную майку двумя руками и впечатываю спиной в трейлер.

– Эта девушка прямо сейчас уезжает, и если ты когда-нибудь увидишь её снова, ты не подойдёшь к ней, и даже не будешь дышать в её сторону. Ты не заговоришь с ней, и забудешь о её существовании. Это ясно?

Рэй смотрит на Талию, которая стоит за моей спиной. – Какого хуя, Синди? Убери этого мудака от меня!

Периферией замечаю, как Талия делает шаг в мою сторону, но мне достаточно посмотреть на неё строгим взглядом, чтобы она остановилась. Не хватало ещё того, чтобы она слушала и защищала этого ублюдка.

– Садись в машину, Синди. – Я выплёвываю её имя, будто оно мне противно. Я, правда, буду разочарован, если её имя не Талия.

Когда она кивает, берет сумки и бежит в машину, я вновь возвращаю взгляд на Рэя. Он сильнее вжимается в стену, но следом пытается убрать мои руки. Конечно, безуспешно.

– Ты меня понял, дружище? Хочешь жить спокойной жизнью, сделай то, что я сказал.

– Да пошёл ты! – Кричит он так сильно, что его слюни летят в моё лицо.

На моих губах появляется одержимая улыбка, которую я не могу скрывать, и в следующее мгновение мой кулак врезается в его лицо. Рэй скатывается на колени и стонет, пытаясь остановить кровотечение из носа руками.

– Ублюдок!

– Ты меня понял?

– Да! Уёбывай вместе с этой шлюхой.

Я давно не дерусь вне ринга, но этот придурок явно не понимает, что до него пытаются донести. Нет смысла отрицать, что помимо защиты чести Талии, причинение вреда Рэю слишком сильно кипятит мою кровь, из-за чего я начинаю получать удовольствия больше, чем нужно.

Я вновь беру его за майку и подтягиваю ближе к себе. Отвратительный запах пота и алкоголя бьёт в мой нос.

– Если я увижу тебя снова, ты пожалеешь, что вообще родился на свет. Береги себя, дружище. – Говорю я и, приложив усилий чуть больше, чем требовалось, швыряю его тушу на землю.

Рэй падает на спину, тяжело кряхтя. Его трусы почти сползли, от чего я чувствую лёгкую тошноту. Пора убираться отсюда.

Пока я иду к машине, то вспоминаю, что не учувствовал в уличных драках со времён колледжа. Мы с моим лучшим другом и, по совместительству партнёром – Эдвардом, часто ввязывались в драки, но только Эд не знал, какое огромное удовольствие я получал от этого.

Сейчас я чувствую, примерно, то же самое, с легким привкусом дерьма от всех его слов в адрес Талии, но пульс скачет, а руки подрагивают от желания вернуться и продолжить начатое. Мне нужно было больше. Энергия, буквально, рвалась наружу, но как только я заметил грустное выражение лица Талии, настрой мигом спал.

Меня удивляет то, как быстро это происходит. Обычно мне требуется минут двадцать, чтобы прийти в себя, но рыжеволосая сирена действует на меня невероятным образом.

Её растерянные и одновременно печальные глаза пробегаются по моему телу. Заметив кровь, Талия прикрывает рот рукой. В то же мгновение мне хочется прижать её к себе и сказать, что все в порядке. Но, конечно, я не делаю этого.

– Твоя рука. – Шепчет она, когда я занимаю водительское место.

– Это не моя кровь.

Талия кивнула, нервно теребя край своей юбки. Я завёл двигатель и отъехал на приличное расстояние прежде, чем она вновь заговорила.

– Спасибо. Я на самом деле справилась бы с ним, но все же… – Талия говорила тихо, но этого было достаточно, чтобы я услышал её сквозь шум ветра.

Не поднимая головы, она смотрела на свои руки на коленях, её волосы создавали между нами стену, что меня раздражало. Я хотел видеть eё лицо.

– Что между вами происходит?

Она резко вздёрнула свой веснушчатый нос, волосы разлетелись, открывая мне вид на дикую, больше не испуганную, сирену.

– Между нами ничего нет.

Я подождал несколько секунд, дав ей возможность рассказать всё самой. Но этого не произошло.

– Ты можешь рассказать, я могу помочь…

– Мне не нужна твоя помощь. Рэй мудак, но он лишь лает.

– Каждый мужчина, превосходящий женщину по силе, может перестать лаять в любой момент, но тогда уже будет поздно.

– Спасибо, папочка.

Я вздохнул. Ей обязательно быть такой сложной?

– Я не пытаюсь учить тебя, просто хочу понять, почему он просил у тебя деньги? Почему так уверенно заявил, что ты сделаешь мне минет в качестве платы за его долг? Почему он называл тебя Синди? Какое вообще твоё настоящее имя?

Пока я говорил, даже не заметил, как набрал скорость. Спидометр показывал шестьдесят две мили в час. Это немного, но дороги на острове, особенно в этой части, были слишком извилистыми и крутыми.

Серпантин вёл в гору, чаще всего с очень узкими участками. Талия, похоже, тоже ничего не заметила, потому что уже кричала, перекрикивая шум ветра.

– О, может, ты думаешь, я – шлюха, а он мой сутенер?

Мы въехали в темный туннель, встроенный в гору, и я сильнее надавил на педаль газа, чтобы выехать из него и продолжить разговор.

– Господи, я не говорил этого.

Резко крутанув руль вправо, чтобы вписаться в поворот, выравниваю машину на дороге. Мой пульс учащается, но я даже не замечаю этого.

– Ты так подумал! – Кричит она. – Ты обвиняешь меня в том, чего даже не знаешь!

Крепче сжимаю руль, чтобы снова повернуть, теперь влево. Шины свистят, машину слегка заносит на обочину. Тогда я и замечаю изменения в себе, сердцебиение, буквально, бьёт по ушам, улыбка растёт на лице.

Талия тоже обратила внимание, что мы едем на достаточно высокой скорости для такой дороги, поэтому закричала.

– Ты убьешь нас! Останови машину!

Её слова не заставили бы меня остановиться или сбросить скорость. За свою жизнь я испробовал тысячу способов избавления от чувств и эмоций. В основном это были опаснейшие виды спорта и спарринг. Произошедшая ситуация заставила меня почувствовать слишком много: начиная с навязчивых идей позаботиться о Талии, заканчивая гневным желание убить Рэя. Я даже не пытался контролировать это, как делал обычно. И, только сейчас, когда адреналин вырос, я понял, что именно мне нужно, чтобы избавиться от этих чувств.

Заметив впереди знак о сужении дороги, я прибавил газ. Талия смотрела то на меня, то на дорогу, не понимая, что происходит.

– Хантер! Пожалуйста, Хантер!

Прикусив нижнюю губу в улыбке, я проигнорировал её, проскочив по узкому участку, теряя сцепление заднего левого колеса с землей. Машина буквально проносится боком по воздуху над обрывом, затем вновь возвращается на дорогу. Быстрая езда – одно из моих любимый развлечений, а опасная быстрая езда возбуждала сильнее, чем секс.

– Я не подумал о тебе ничего подобного. Не надо винить меня за то, что просто хочу узнать правду!

Я не кричал, но повысил голос, чтобы она услышала меня. Улыбка всё ещё не сходила с лица. Уверен, что выгляжу сейчас, как сумасшедший.

Талия пристегнулась ремнём и вцепилась в ручку двери, бросая на меня шокированные взгляды.

– Хантер, сбрось скорость! Мы обсудим это, как только вернёмся к тебе домой!

– Мы обсудим это сейчас, Талия! Давай, сирена, поговори со мной.

Она сильнее вжалась спиной в сидение, будто это сможет её спасти. Повороты были действительно опасные, машина отлично справлялась, но возьми я чуть больший радиус, мы слетим вниз. Все будет кончено. Свобода. Тишина.

Когда она промолчала, я бросил на неё быстрый взгляд. Девушка закрыла глаза, а по щекам покатились слёзы. Стоило мне отвернуться, как справа послышался громкий крик. Тяжёлые удары полетели в мое плечо.

– Ты виноват! Я ненавижу то, что чувствую рядом с тобой! Мы знакомы два дня, а ты уже сводишь меня с ума! – Она продолжает бить меня, а я почти смеюсь вслух. Талия не знает, что её удары приносят больше удовольствия, чем наносят ущерб. Это как раз то, что мне нужно. Желанное освобождение и выброс лишней энергии. – Ты ведёшь себя так, будто тебе не все равно! Ты моешь мои волосы и защищаешь честь, но это все ложь! Я ненавижу тебя!

Пока Тали кричит, я продолжаю смеяться и это злит ее ещё больше. Бросаю быстрый взгляд на спидометр. Сто миль, вместо положенных сорока. Очередной поворот и мы пролетаем в нескольких дюймах от дерева. Машина возвращается на серпантин. Талия, что-то кричит, но я уже не слышу ее. Сто пять. Сто десять.

Затем я вижу знак «Аварийный участок». Я вспоминаю, что, когда мы ехали к ее, так называемому дому, на противоположной стороне лежали камни, которые сошли с горы. Если их ещё не убрали, мы впишемся в огромный валун на очень высокой скорости. Шестерёнки в мозгу начинают крутиться: у меня есть несколько секунд, чтобы принять решение.

Я смотрю на Талию, её щеки красные и мокрые от слёз. Волосы развиваются от ветра, создавая огромный беспорядок. Она кричит, продолжая бить меня. Отпустив одну руку с руля, что, конечно, может стоить нам жизней, я притягиваю её за шею и крепко целую в губы. Одно прикосновение то, что мне сейчас нужно. Почувствовать её вкус.

Отстранившись, я возвращаю руку на руль. Талия замолкает, и я сосредотачиваюсь на дороге.

– Держись, сирена.

До огромных камней, которые, как я вижу, ещё не убрали, примерно девятьсот футов. Тормозной путь на такой скорости занимает около тысяча четырехсот футов. С одной стороны обрыв с другой небольшая обочина, деревья и горы.

– Господи, Хантер! Мы умрем!

– Не сегодня. – Говорю я, плавно выжимая тормоз.

Очень плавно выжимаю тормоз, стрелка спидометра опускается до восьмидесяти миль. Один из вариантов, проехать по встречной полосе, сразу отпадает, когда я вижу другую машину, движущуюся в нашу сторону. Мы не успеем проскочить. До камней осталось чуть меньше шестисот футов, я ещё больше скидываю скорость и, буквально, в последний момент дёргаю руль почти на сто восемьдесят градусов вправо, одновременно с этим поднимаю ручник.

Машина останавливается между двух деревьев, почти коснувшись носом подножья горы. Мы залетели в карман, оставаясь задней частью на дороге. Деревья по бокам так близко, что мы не смогли бы даже открыть двери. К счастью, эта модель не была сильно широкой.

Если бы даже ручник не остановил машину полностью, мы бы лишь разбили бампер, а подушки безопасности спасли бы нас от смерти, но всё прошло идеально.

Талия тяжело дышит, она все ещё крепко сжимает дверь и сиденье, так, что костяшки ее пальцев побелели. Я откидываю голову назад и начинаю громко смеяться. Вокруг нас кружит, поднявшийся от резкого торможения, песок. Машина тяжело гудит. Сердце стучит безумно быстро, а кровь лавой бежит по венам. Истинное наслаждение.

– Ты больной. – Шепчет Талия, окидывая меня безумным взглядом.

Её глаза горят, и я вижу, что она возбуждена не меньше меня. Я отстёгиваю её ремень, дергаю за руку на себя. Талия тут же приземляется на мои колени, и мы целуемся. Так сильно, неистово, будто если мы этого не сделаем, то действительно умрем. Наши зубы бьются друг об друга, но мы оба игнорируем это. Талия сильнее сжимает меня бёдрами, прижимаясь ближе. Ситуация похожа на вчерашнюю, но сексуальной энергии, между нами, гораздо больше.

Все дело в страхе. Вот почему я так люблю идти до конца. Чтобы, буквально, увидеть собственную смерть и плюнуть ей в лицо. Посмотреть со стороны, как гости выбирают чёрные наряды, в которых пойдут проститься со мной, конечно, они не забывают про красивый венок для могильного камня. Затем, когда моё мертвое тело погружают на глубину двадцати футов и все плачут, именно в тот момент я воскресаю, делаю долгожданный глубокий вздох, показываю всем средний палец и сваливаю.

Мои руки погружаются под её юбку, где я вновь не нахожу нижнего белья.

– Ты снова забыла надеть трусики. – Шепчу я, прерывая поцелуй, но следом мои губы опускаются вниз по ее шее к линии декольте. Талия стонет, сжимая мои волосы на затылке.

– Ненавижу, когда меня, что-то сковывает…

Я улыбаюсь ей в шею. – Сумасшедшая сирена…

Сжимаю ее голую задницу, от чего я уверен, появятся синяки. Это делает меня более твёрдым. Мне хочется, чтобы мои метки были по всему ее телу. Талия трется о мой член, покрывая поцелуями мою щетину и шею.

Меня удивляет тот факт, что она тоже завелась от возможности прикоснуться к смерти. Я ещё никогда не встречал подобных себе людей, но если это Талия, то я чертовски сильно попал.

Мысль о том, что любой проезжающий наблюдает за нами, ещё больше заставляет мое тело пылать. Верх кабриолета открыт, так что можно назвать нас эксгибиционистами и, если полиция проедет мимо, мы заплатим огромный штраф, но, очевидно, и мне и Талии плевать.

Я поднимаю её топ и втягиваю тугой сосок в рот, она стонет, закрыв глаза. Уделив достаточно внимания обоим грудям, задираю её юбку и вхожу двумя пальцами.

– Боже. – Стонет Талия.

Без стыда она скачет на моей руке, я прикасаюсь большим пальцем к клитору и начинаю вырисовывать круги.

– Я близко, Хантер, я так близко…

Добавляю третий палец, увеличивая скорость рукой. Талия больше не сдерживается, она кричит, плотно закрыв глаза.

– Скажи своё настоящее имя.

Либо она делает вид, либо действительно не слышит меня, потому что ответа не следует. Я убираю от неё руки, она широко распахивает недовольные глаза.

– Хантер!

– Скажи мне своё имя.

– Талия! Мое настоящее имя Талия! Пожалуйста…

Я вновь целую её, возвращая пальцы на место, она дрожит в моих руках, готовясь к разрядке.

– Почему он так обращался с тобой?

– Что… Кто?

Возможно, это было не лучшее время для разговора, но мне было плевать. Талия даст мне ответы на все вопросы.

– Рэй. Почему он позволял себе говорить все те вещи?

– Хантер, я все расскажу… Дай мне кончить…

Я ввёл в неё четвёртый палец, продолжая играть с клитором.

Талия буквально трахала мои пальцы, а я лишь хотел поменять свою руку на член.

– Ты мне нужен. Внутри. Прошу…

Мне тоже это нужно.

Я потянулся назад и зацепил пальцем пакет, который слетел на пол после нашей поездки. Талия убрала влажные волосы со своего лба, прижалась к рулю спиной, чтобы добраться до моей ширинки на шортах, на которых виднелось едва заметное влажное пятно. Я улыбнулся, а Талия сразу покраснела.

– Готова к моей члену, не так ли?

– Заткнись. – Прошипела она, расстегивая мою ширинку и доставая член.

На кончике проступила капля предсемени. Талия легким движением пальца стёрла её, затем обхватила губами. Ее глаза прикрылись, когда она со стоном, облизывала свой палец.

Боже, она сводит меня с ума… Просто сумасшедшая.

Я надел презерватив, даже не успел выбросить пустую фольгу, как Талия уже села сверху. Сжал челюсть и тяжело застонал потому, что уже был готов кончить. Я вспомнил, как играл в футбол в школе, как бабушка учила меня танцевать вальс и нашего старого пса в поместье. В общем, все что угодно, лишь бы не думать об узкой киске Талии, и ее сладких стонах.

Мы нашли идеальный ритм, Талия прыгала вверх-вниз, как идеальная маленькая шлюха. Сложно признаться, но эта девушка в своём юном возрасте была прекрасной сексуальной партнершей. Жаль, что это всего на несколько дней. Ублюдку, за которого она выйдет замуж очень повезёт.

– Так хорошо, Хантер. – Простонала она.

От её сладкого голоса мои яйца напряглись, я взял её за бедра и приподняв, стал вдалбливаться в неё, тратя последние силы.

– Прикоснись к себе, Талия. – Приказал я, и она сразу же подчинилась.

По моим вискам стекали капли пота, мы находились в тени деревьев, но жара стояла невыносимая. Я наблюдал, как Талия крутит своим маленьким пальчиком по клитору. Её голова откинулась назад, открывая идеальную белую шею и россыпь мелких веснушек. Мне захотелось поцеловать каждую из них.

Прикоснувшись губами к ее ключице, я сильно сжал ее бедра и кончил. Она низко застонала и затряслась в моих руках, кончив следом. Но не успел я прийти в себя, как на мою щеку прилетела пощечина.

– Ты чуть не убил нас!

Глава 7

ТАЛИЯ

Крупные капли слёз скатывались по моим щекам, я кричала на Хантера, а потом он поцеловал меня. Быстро, будто если не сделает этого, то не сможет сделать следующий вздох. Я действительно испугалась. Мы могли погибнуть из-за этого поцелуя, он убрал руку с руля на большой скорости. Стоило машине вильнуть, наехав на ухаб, руль бы дернуло, и мы бы слетели с обрыва или врезались в подножье горы.

Как только он отпустил меня, я сосредоточилась на дороге и увидела аварийные знаки. Я попыталась вспомнить молитвы, но безуспешно. Единственное, о чем я думала, это о Джулии, она бы не справилась, узнав о моей смерти.

Хантер выглядел странно. То есть, он был собранный, уверенный в своих действиях, но с одержимым выражением лица. Казалось, что возможность попасть в аварию забавляет его. В любом случае это не имело значения. Одно неверное движение и мы покойники. Неужели я спасла его, чтобы в итоге он убил нас обоих? Это, что шутка какая-то?

Как только Хантер дернул руль, я вжалась в сиденье и мысленно попрощалась с этим миром. Я подумала о том, сколько всего не успела сделать: не окончила колледж, не встретила свою любовь и не завела белого лабрадора. А потом резкий рывок и скрип ручника. Открыв глаза, я медленно подняла голову и уставилась на каменную стену, покрытую растениями, буквально, в трёх футах от моего носа.

Мы целы. Господи, я жива…

Но если я пребывала в шоке, то Хантеру было весело, он продолжал смеяться, откинув голову на спинку сиденья. Ублюдок, он действительно смеётся! У меня появляется желание ударить его, но потом наши взгляды встречаются.

Его глаза сияют, волосы взлохмачены и эта улыбка… Ослепительная улыбка, которую я хочу стереть с его самодовольного лица, но не могу. Он такой красивый. Будто всё, что сейчас произошло, не было на грани жизни и смерти. Хантер выглядел таким счастливым, словно получил желанный подарок на Рождество.

Я не успеваю понять, что происходит, но моя злость исчезает, сменяясь диким желанием. Хантер, похоже, тоже это чувствует, потому что в следующее мгновение, я уже сижу на его коленях, а его губы доминируют над моими.

Да, секс был отличный, я бы даже сказала потрясающий. Но, как только мы закончили, я даже не успела прийти в себя, зарядив ему пощёчину.

Ну, а что? Он заслужил!

Хантер приложил руку к щеке, его взгляд был прикован к моему. На секунду я испугалась, что он может ударить в ответ. Один мужчина в моей жизни часто позволял себе подобное, мог ли Хантер быть таким?

Я пыталась разглядеть, что-то в его глазах. Злость, гнев, разочарование, наслаждение… Что-нибудь… Но ничего не нашла. Его глаза просто смотрели на меня. Пустые. Ничего не выражающие. Мне стало ещё больше не по себе, но он, наконец, заговорил:

– Серьезно? Мой член ещё в тебе, а ты решила ударить меня?

– Ты… Ты заслужил.

В следующее мгновение, его рука слишком резко поднялась вверх, а я инстинктивно увернулась. Мужская ладонь замерла в нескольких дюймах от моей головы. Черт.

– У тебя песок в волосах, я не собираюсь тебя бить. – Медленно произносит Хантер, убирая руку.

Отвожу глаза и быстро пересаживаюсь на своё место. Господи, идиотка. Конечно, он не собирался бить меня в ответ. Надеюсь, Хантер не станет задавать вопросы.

Но он действительно не заостряет на этом внимание. Может потому, что ему всё равно, может потому, что у нас есть договоренность не задавать личные вопросы, в любом случае я рада.

Не глядя на меня, Хантер приводит себя в порядок и включает заднюю передачу. Стена между нами снова растёт и я пока не готова разрушить её, поэтому просто отворачиваюсь к окну.

Но спустя небольшое количество времени, атмосфера в машине становится слишком напряженной. Хантер молчит, погрузившись в свои мысли. О чем он думает? Собирается ли сказать, что разрывает наш договор? До сих пор считает шлюхой Рэя? Чувствую, как начинаю нервничать, ёрзать на своём сидении и обкусывать ногти. Джулия ударила бы меня по рукам и сделала выговор, если бы увидела. Мысли о ней помогают расслабиться, поэтому я делаю глубокий вдох и говорю.

– Меня действительно зовут Талия. Я соврала Рэю, чтобы избежать возможных проблем. Он никогда не прикасался ко мне. Да, иногда делал грязные намеки, но я удачно игнорировала их. Пару раз он занимал деньги, на этом всё. Я бы справилась с ним, ты не должен был лезть. – Хантер сжимает руль, но ничего не говорит. – То, что между нами… Это всего лишь секс. Я не хочу, чтобы ты пытался решить мои проблемы. Я всегда хотела быть независимой.

Уголок рта Хантера дергается в подобии улыбки, но он быстро скрывает это.

– Я не смог бы отобрать твою независимость, даже если бы очень захотел. Это невозможно сделать за несколько дней, но дело в другом. Не имеет значения, что между нами, Талия, даже если бы я просто проходил мимо, то поступил бы так снова. Ни одна женщина не должна терпеть подобное дерьмо.

Из моего рта вылетает смешок, Хантер бросает на меня строгий взгляд. – Я сказал, что-то смешное?

– Ты сказал дерьмо.

– И это смешно, потому что…?

– Ты никогда не ругался раньше.

Он не отвечает, а я перестаю смеяться и откидываюсь на спинку сидения. Кажется, мои слова немного растопили лёд между нами.

Повернув голову, я открыто рассматриваю мужчину за рулем. В солнечных очках, со слегка взъерошенными волосами он похож на Криса Эванса. Его локоть удобно лежит на открытом окне, другой рукой он держит руль. Я чувствую некую умиротворённость, когда наблюдаю за Хантером. За последние пол часа я выдохлась, как морально, так и физически, но не смотря на возможность прикоснуться к смерти, думаю, что эта ситуация даже сблизила нас, в каком-то очень необычном смысле.

– Спасибо тебе. – Шепчу я, но не уверена, услышал ли он меня вообще, потому что Хантер не реагирует или делает вид.

– Хочешь перекусить? – Спрашивает он, игнорируя мою благодарность.

– Я очень голодна.

– Чего бы тебе хотелось?

Меня немного поражает, с какой лёгкостью он задаёт этот вопрос. Будто мы всегда так делаем: ездим куда-то вместе, иногда останавливаемся посреди дороги, чтобы заняться сексом, а потом едем перекусить. Как будто мы обычная пара. Но это не так. Есть договоренность, которая длится пять дней. Как только она закончится, мы больше никогда не увидимся. Останутся лишь воспоминания, которые так же исчезнут со временем. Не останется ни этой сумасшедшей поездки, ни будничных вопросов.

– Хочу блинчики, мороженое и кофе. На Яхао-Бич есть кафе Scarline, можем заехать туда.

– Scarline? – Переспрашивает Хантер.

Я киваю. – Да, это по пути. Я была там пару раз.

– Для той, кто пробыл здесь всего три дня, ты побывала во многих популярных местах. – Я пробыла на острове почти две недели и собиралась улететь через семь дней. Только я хотела об этом сказать, как Хантер продолжил: – Кажется, это место было в списке.

От меня не ускользнуло то, как быстро его рука, покоившаяся на окне, метнулась к рулю и сильно его сжала. Он сболтнул лишнего, и я могла бы проигнорировать это, но, серьезно? У такого парня, как Хантер был список мест для посещения или типа того? Закинув ноги на приборную панель, я развернулась в его сторону.

– Ты не можешь сказать это, а потом делать вид, что ничего не было.

– Наблюдай.

– Что за список? – Не желая сдаваться, спросила я.

– Оставь это, Талия.

– Если ты не скажешь, я встану в полный рост, задеру топ и покажу всему острову сиськи.

Хантер снял очки и посмотрел на меня. – Что?

Точно в цель.

– Да, будь уверен, я сделаю это, а ещё поставлю одну из первых песен Джастина Бибера на полную мощность.

Он посмотрел на меня настороженным взглядом. Хантер не был уверен, но знал, что от меня можно ожидать чего угодно. – Ты не сделаешь этого.

Я широко улыбнулась. – Наблюдай.

Взяв свой телефон, который уже был подключён к аудио системе, я выбрала песню Baby. Сказать честно, я ненавидела этот трек, хотя в моём плейлисте встречались более поздние произведения Бибера. Увеличив громкость, я выпрямилась в полный рост. Мы уже находились в центральной части острова, где было полно туристов. Люди сразу обратили на нас внимание. Мои волосы развевались от ветра, я взялась за края топика и только хотела потянуть вверх, клянусь, я сделала бы это, но Хантер выключил музыку.

– Хорошо! Хорошо, сядь. – Произнёс он, покачивая головой. Я довольно улыбнулась и села. – Ты сумасшедшая.

– Ты уже говорил. Теперь поговорим о тебе, точнее о списке.

Хантер опустил подбородок, принимая поражение и тяжело вздохнул, прежде чем начал говорить.

– Это мой первый отпуск за десять лет. Моя сестра, она твоя ровесница, решила, что я не справлюсь сам и написала для меня список занятий и мест для посещения, чтобы я не заскучал.

Я ухмыльнулась. – Она думает, что ты не нашёл бы чем заняться на острове, где полно красивых девушек, выпивки, океана и…

– Да, да, я понял. Возможно, она так и думала. Уверен, что она считает, будто я веду самую скучную жизнь на планете.

– Это не так? – С издёвкой спросила я, хотя уже несколько раз убедилась лично, что Хантер и скука не могут стоять рядом в одном предложении.

– Думаю, нет. Просто я не сторонник развлечений. Обычных развлечений.

Я нахмурилась. Что это должно значить? Обычные развлечения это типа: сходить на вечеринку или посёрфить, но Хантер любит, что-то другое? Это меня заинтересовало. Не мог же он убивать морских котиков ради развлечения или устраивать ритуалы с местными, чтобы вызвать дождь? Хотя… Я решила оставить этот вопрос на потом.

– Я хочу увидеть этот список.

– Нет.

– Почему нет? Мы пять дней проведём вместе, мы могли бы выполнить что-то оттуда.

Хантер паркуется у одноэтажного здания с белым фасадом, на крыше которого мигает разноцветная вывеска Scarline.

– Потому, что я не собираюсь идти по этому списку. У нас есть более насущные дела.

Я выхожу из машины, Хантер следует за мной. – Например, какие? Трахаться целыми днями? Ты, конечно, не обижайся, но не уверена, что в твоём возрасте мы используем хотя бы треть презервативов, которые ты купил.

Ложь. Абсолютная ложь. Я была уверена, что Хантер в самом расцвете и нам потребуется докупить ещё защиты. Он альфа, а такие мужчины, как он, могут трахаться пока не умрут, и то, есть вероятность, что это произойдёт во время секса.

Глупая, ревностная мысль тихонько пробралась в мой мозг. Он скоро вернётся в Сиэтл, будет встречаться с другими девушками, спасть с ними, заботиться и защищать. А я? Я вернусь в свой личный ад, где для меня приготовлен теплый, уютный котелок.

Отогнав эти мысли, я решила сосредоточиться на настоящем. Я всё равно не имею никаких прав на Хантера, но пока он рядом, возьму всё, что смогу.

– Разве я дал тебе повод сомневаться в моих способностях. – Спросил он, открыв передо мной дверь в кафе, затем подошёл ближе и прошептал. – Или тебе требуется очередное подтверждение?

Мои щёки покраснели, но я скрыла смущение смехом. – Ох, не знаю, уверен, что у тебя не остановится сердце в процессе?

– Я скорее умру от упавшего с неба кирпича, чем из-за остановившегося сердца во время секса.

Мы устроились у окна и, несмотря на то что здесь были диваны по обе стороны стола, Хантер сел рядом со мной, а не напротив. Официант принял наш заказ на две порции блинов с фисташковым сиропом, несколько шариков мороженого и кофе, затем ушёл, дав нам возможность продолжить словесную прелюдию.

– Да… Ты неплох в этом деле, папочка.

Хантер придвинулся ближе, его рука легла на моё голое бедро.

– Назови меня так ещё раз, и я отшлепаю твою непослушную задницу у всех на глазах.

Я чуть не подавилась собственной слюнной, но он сказал это таким сексуальным тоном, с каким-то непонятным, едва заметным, акцентом, что меня можно понять.

Нам принесли заказ и мы, наконец, приступили к завтраку. Я любила вкусно поесть, поэтому моё настроение улучшилось, но мысль о списке не давала покоя.

– Я хочу увидеть список. Если ты… – Начала я.

– Хватит, Талия. Не нужно ставить мне условия.

– Что в этом такого? Или я увижу там оргию и сёрфинг голышом? Кстати, последнее я очень даже не против попробовать.

– Нет, на самом деле, там все настолько банально, что не стоит тратить на это время.

– Позволь мне самой решить. – Я сложила руки в молитвенном жесте и надула губки. С моим лучшим другом это всегда работает.

Видимо с Хантером это тоже сработало, потому что он закатил глаза, со звоном кинул свою вилку в пустую тарелку, заставив некоторых посетителей обернуться, затем достал из заднего кармана брюк сложенный в несколько раз лист бумаги.

Выхватив список, я победно улыбнулась. – Разве то, что ты не считаешь важным, будешь носить с собой?

Хантер промолчал, а я аккуратно развернула бумагу и начала читать, напечатанный на компьютере текст. Он действительно оказался до безумия простым, что-то между, насобирать ракушек и посещением местного аквапарка. Казалось, что девушке, которая написала этот список не больше пятнадцати.

Конечно, я не стала говорить это Хантеру. Видно, что их отношения с сестрой довольно тёплые, раз он носит бумажку с собой. И даже если он не собирался использовать этот список, очевидно, он просматривал его, раз запомнил некоторые названия. Но все же, один пункт меня действительно заинтересовал. Он был последним, выделен жирным шрифтом и написан капслоком.

ВЛЮБИТЬСЯ

– Что ж… Как на счёт того, чтобы начать прямо сейчас? Мне нравится пункт «Поймать рыбу самодельным копьем».

Чашка с кофе, из которой пил Хантер, повисла в воздухе в нескольких дюймах от его губ. – Серьезно?

– Почему нет? Я знаю одно место, где полно рыбы на берегу, мы могли бы пожарить на ужин то, что поймаем.

Кофе достиг места назначения, но пока Хантер делал глоток, то не сводил меня глаз. Язык его тела казался расслабленным, но голубой цвет радужек стал насыщенней, чем обычно. Пронзительнее. Будто небо осветилось яркими солнечными лучами.

– Хорошо.

– Правда? – Почти прокричала я, сдерживая себя, чтобы не наброситься на него с объятиями. Уверена, улыбка могла разделить моё лицо надвое. Это было действительно интересным занятием.

– Да, поехали.

Я закивала, быстро сложила список, убрала в свою сумку и встала, надеясь, что он не передумает. Но сам Хантер не шелохнулся.

– Может, вернёшь?

– Верну, когда закончим. – Бросила я и пошла на выход.

Этот отпуск становится всё веселее.

Глава 8

ХАНТЕР

Что и требовалось ожидать, рыбу мы так и не поймали. Однако, нужно отдать должное Талии, её упорство восхищало меня. Когда она сделала самодельное копье из кривой палки и ножа, скрепив их резинкой для волос, я уже знал, что дело провалено. Её юбка полностью промокла, на лбу появились бисеринки пота, а волосы растрепались, когда она упорно старалась поймать рыбу, прыгая по берегу. Спустя полчаса, Талия поняла, что дело не идёт, поэтому выбросила нож, резинкой завязала хвост на макушке и начала просто бить палкой по поверхности воды, в надежде оглушить рыбу.

Я хотел остановить её, объяснить, что это полный провал с самого начала, но Талия выглядела такой заинтересованной, такой волнительно-красивой в роли неудавшегося рыбака. Поэтому я, скрывая улыбку, молча, продолжал наблюдать за видом.

Когда мы вернулись домой, Талия пошла в душ, а я заказал пиццу и выбрал фильм на Нетфликсе. К сожалению или к счастью, мы так и не дошли до телевизора, даже доставщику пиццы дверь не открыли, а всё потому, что Талия вышла ко мне разгоряченной и обнаженной, поманила пальцем, и я, как школьник забыл про всё на свете.

На следующий день она вычеркнула из списка рыбалку, и решила перейти к следующим пунктам. Снорклинг и собирание ракушек.

Когда она вновь не надела нижнее белье, я просто покачал головой. Я достаточно наблюдал за Талией, чтобы сделать некоторые выводы – она была самой странной девушкой, которую я когда-либо встречал. Например, она выбирала цвет своей обуви под настроение, выковыривала оливки и грибы из пиццы, но позже, просто съедала их отдельно, а еще из пачки «Skittles» она ела только желтые конфеты.

Все эти моменты лишний раз напоминали о её незрелом возрасте. Даже её тело ещё не достигло пика совершенства: девушка была худой, с упругой задницей и небольшой грудь с острыми сосками. Но я знал, что через пару лет, когда формы станут более округлыми и пышными, какому-то придурку повезёт просыпаться рядом с этой сиреной.

Совершенно незнакомое чувство поселилось в моей груди. Мне нужно было срочно отвлечься, но вместо этого, я хорошенько трахнул Талию на выходе. Это помогло сбросить долю напряжения.

Ближе к вечеру, после снорклинга, мы прогуливались по пляжу, Талия собирала ракушки и красивые камни. Она складывала их в мой карман, несмотря на то что у её шорт они тоже были. Когда она сидела на корточках, разглядывая песок, мимо проходили два сёрфера. Один из них бритый, почти лысый, громко засмеялся, привлекая моё внимание, и указал пальцем на Талию. Второй, с длинными светлыми волосами и проколотой губой, кивнул своему напарнику, и они остановились рядом с девушкой.

– Эй, малышка, отлично смотришься на коленях. – Произнёс лысый.

Второй рассмеялся и дополнил это комментарием, который тут же вывел меня из себя. – Ещё лучше она бы смотрелась на коленях с моим членом во рту.

Я сделал шаг вперёд, но не успел ничего сказать.

– Идите нахрен. – Произнесла Талия, даже не взглянув на них.

Ублюдки рассмеялись. Второй раз. Это будет второй раз за два дня, когда я готов кого-то убить из-за этой девушки. Но дело ведь не в ней, будь на её месте любая другая, я поступил бы так же.

– О, а она с коготками. – Не успокаивался лысый, ударив своей друга по плечу. – Люблю диких кошечек.

– Вам сказали свалить отсюда. – Произнёс я спокойным голосом, но мои ладони сжимались в кулаки в кармане.

Наконец, они обратили на меня внимание. – А ты кто такой? Её папочка? – Рассмеявшись, спросил блондин.

Папочка? Серьезно? Да я выгляжу лучше них, даже будучи старше на десять лет. Эти парни похожи на торчков.

– Называй меня как угодно, но вам лучше уйти по-хорошему.

– Ты слышал, Лэн, похоже, цыпочка любит члены постарше. – Произнёс лысый.

Талия резко встала, её рыжие волосы взметнулись вверх и рассыпались по плечам. Она уставилась на двух придурков и сложила руки на груди.

– Этот папочка трахает меня так, что я вижу звёзды, мальчики, так что вам лучше пойти и подрочить, здесь вы ничего не найдёте кроме проблем.

Господи. Казалось, что моё британское прошлое давно забылось, и я привык к американским девушкам, но Талия была вне конкуренции. Её дерзкое поведение одновременно смешило меня и заводило. Мне действительно хотелось нагнуть её прямо перед этими парнями и подтвердить слова.

– Это мы сейчас проверим. – Сказал блондин, сделал резкий выпад, замахнулся и врезал кулаком в мою челюсть.

Мою голову вывернуло вправо, я почувствовал металлический привкус и сплюнул кровь на песок.

– Чувак! Здорово ты его отделал! – Закричал лысый, но не стал вмешиваться.

Я поднял голову и широко улыбнулся окровавленными зубами. Придурки не понимали, что сделали. Я живу ради таких моментов.

– Чё ты улыбаешься? – Белобрысый мудак, который скоро будет мертв, уже не выглядел довольным собой. Он нахмурился и отступил назад к своему другу.

Я не стал отвечать, не было смысла. Моя кровь уже бурлила, ей давно нужно было найти своё собственное освобождение. Когда мне было около двадцати лет, и я не имел денег на другие опасные развлечения, то дрался. За деньги и часто. Но не ради пары соток налички, а ради разрядки.

В следующее мгновение я схватил придурка за шею и впечатал затылком в песок. Он застонал, а я нанёс ему два удара подряд локтем. Улыбка не сходила с моего лица, пока я бил его снова и снова. Он, что-то бормотал, но даже не мог поставить блок. Второй придурок стоял в стороне и наблюдал за происходящим со страхом в глазах. Он даже не попытался помочь своему товарищу.

Я услышал громкий визг. Обернувшись через плечо, мой взгляд сфокусировался на лице Талии, которая сидела рядом со мной на коленях, крепко вцепившись в мою руку. По её щекам стекали крупные капли слёз, она пыталась остановить меня всё это время, но я даже не слышал её.

Отпустив окровавленное тело, я развернулся и прижал Талию к своей груди. Она вцепилась в мою футболку мёртвой хваткой, продолжая громко плакать. Я гладил её, чистой от крови, рукой, одновременно наблюдая за сёрфером, который попытался поднять своего друга. Мне хотелось закончить начатое, но я не мог отпустить Талию. Не сейчас.

Спустя несколько минут придурки сбежали, оставив нас наедине. Всхлипы Талии стали тише, я прижался губами к её волосам и произнёс.

– Всё хорошо.

– Ты… Ты чуть не убил его.

– Я не убил его.

– Но ты мог. – Её плечи снова затряслись в моих руках.

– Мог, но не сделал этого.

Она отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза. Не уверен, что она пыталась найти, но я уловил сильно волнение в её собственных, блестящих от слёз глазах. Талия провела ладонью по моему лицу, и я опустил веки, наслаждаясь ощущениями.

– Сильно болит? – Спросила она.

– Жить буду.

Девушка кивнула. – Поехали домой.

Домой.

Она впервые назвала место, где мы жили – домом. Нашим домом. Это вызвало проклятый трепет в моей груди. Я не хотел, чтобы она чувствовала себя, как дома рядом со мной.

– Поехали, сирена.

***

Когда мы вернулись, Талия завела меня в ванную и достала аптечку. Она приложила вату с дезинфицирующим средством к моей губе. Я прищурился, поборов желание отстраниться и расслабиться. Ощущения довольно отвлекающие. Талия слегка улыбнулась и подошла ближе.

– Ты можешь не скрывать от меня свою боль.

– Ты тоже. – Бросил я, не подумав. Разговор набирал обороты и мне совершенно это не нравилось.

– О чем ты? – Спросила она, не поднимая глаз.

Ничего не говори, Хантер. Не смей, вы расстанетесь через несколько дней, и ты больше никогда не увидишь эту девушку. – Твоё поведение… – Браво. Просто браво. – Ты делаешь вид, что можешь сама со всем справиться, но это не так. Ты можешь позволить себе быть слабой с кем-то.

Она сильнее прижала вату к моей губе, заставляя меня тихо застонать.

– Полагаю, этот кто-то – ты?

– Разве здесь есть кто-то ещё?

Талия помолчала несколько секунд, затем сказала. – Я почти не знаю тебя.

Мы говорили шёпотом, отчего атмосфера ощущалась более интимно. Будто мы делимся тайнами друг с другом. Возможно, так и было. Наши слова были завуалированы, но каждый улавливал суть.

– Ты знаешь всё, что имеет значение.

Наконец, её глаза встретились в моими. – Что? Твоё имя, возраст и место рождения?

Она не знает моего места рождения. Талия думает, что я родился и вырос в Сиэтле, но это многолетняя практика в избавлении от акцента. Сейчас он появляется в редких случаях, но даже тогда, она не смогла бы определить, что я не родом из штатов.

– Что тебе ещё нужно знать?

– Ну… Не знаю, что-то личное, особенное, что-то, что ты скрываешь от всего мира.

У меня даже не было возможности обдумать это. Слова сами вырвались, будто я сдерживал их годами и, наконец, цепи были сорваны. Я прекрасно осознавал, что Талия не та, кому я действительно мог бы это рассказать, но мы попрощаемся через три дня, так что это не будет иметь никакого значения.

– Я не чувствую.

Её рука с ватой повисла в воздухе. Она нахмурила брови, ожидая, что я продолжу, но когда я этого не сделал, Тплия сказала:

– Прости?

– Я ничего не чувствую.

– Ты имеешь в виду боль? Или щекоток? Будь немного конкретней.

– Нет. Я не чувствую эмоций.

Талия сделала шаг назад от меня, мне захотелось протянуть руку и прижать её маленькое тело обратно к себе.

– В каком смысле? Я не понимаю.

– В том смысле, что я не могу грустить, любить, злиться и так далее.

– Что… Как это? Разве ты не злился на Рэя, или тех двух мудаков сегодня? На меня, в конце концов?

– На самом деле нет, я просто поступал так, как должен был.

С каких пор я стал лгать? Точно, с тех пор как сирена, стоящая передо мной, вытащила меня полумертвого из воды. Я отрицал это, но факты никуда не деть. Я чувствовал рядом с ней. Слишком много чувствовал.

– Но как? Ты родился с этим?

– Нет, я сам это сделал с собой.

Талия бросила вату в урну, нервными движениями закрыла аптечку и убрала её обратно в шкаф. Несколько раз она прошлась по ванне туда-сюда, затем провела руками по лицу и волосам.

– Ничего не понимаю, ты отказался от эмоций? Это невозможно.

– Я – яркий тому пример. На протяжении пятнадцати лет я игнорировал все свои эмоции или чувства. Я работал с лучшими психотерапевтами в штате, чтобы изучить этот вопрос со всех сторон. Один из них даже написал диссертацию по моему случаю. Это реально.

– Допустим. – Говорит она, сжимая переносицу пальцами. – Допустим это реально, но зачем ты сделал это?

– Просто захотел. Эмоции и чувства мешают жить. Чаще всего я подделываю их, чтобы человеку было комфортнее, но это не значит, что я забочусь о ком-то.

Талия смотрит мне в глаза несколько секунд, будто пытается понять, лгу я или нет. Сжав губы, она качает головой и выходит из ванны, я тут же следую за ней. Устроившись на кровати, девушка сверлит взглядом одну точку в стене, затем её лицо расплывается в широкой улыбке, и она начинает громко и заливисто смеяться. Я складываю руки на груди, опираясь о дверной косяк и жду, пока невротический припадок закончится.

– То есть всё, что я видела на твоём лице, было фальшивкой? Твои улыбки, твой редкий смех, стоны, возбужденный шёпот, повышенный тон… Всё это было игрой?

Нет. – Да.

– Ты вообще хотел меня? Я… Я не знаю, я нравлюсь тебе внешне? Или тебе плевать, куда ты суёшь свой член?

– Это другое, Талия. Я могу делать и говорить вещи, которые считаю нужными и правильными в тот или иной момент. Если я хочу девушку, она должна мне нравиться, ну хотя бы потому, что у меня просто не встанет, если я бью кого-то, то потому, что здраво понимаю, что он заслужил, а не потому, что злюсь или что-то ещё.

Она моргает, глядя на меня. Её рот то открывается, то закрывается.

– Это странно, почему ты стал таким?

– Это уже другая история. – Я сел рядом с ней на кровать, откинул её рыжие пряди на спину и поцеловал в плечо. – Всё, что я делаю, это потому, что я действительно хочу этого. Не важно, вызывает это во мне эмоции или нет. Я хочу тебя и этого достаточно.

Её тело слегка расслабляется от моего прикосновения.

– Я не знаю, как реагировать на это, Хантер. – Честно отвечает Талия тихим голосом.

– Я уеду через три дня, и мы больше никогда не увидимся. Чувства были бы лишь помехой для нас обоих. Так что это к лучшему. – Я твердил это себе каждый миг, проведённый с ней, но как только слова слетели с моих губ, они казались горькими на вкус. Лживыми. – Ты ведь не чувствуешь ничего ко мне?

Она на мгновение замирает. – Нет, только желание.

– Хорошо.

Это к лучшему. Я могу контролировать это. У неё нет ко мне чувств, у меня нет к ней. Все хорошо. Чертовски отлично.

Мои губы снова опускаются на её веснушчатые плечи, я прокладываю дорожку из поцелуев к нежной шее. Талия тихо стонет, наклонив голову и открывая мне лучший доступ. Мои пальцы пробегаются по ее изящным скулам, маленьким ушам слегка погладив в нежном местечке за ними, затем спускаются к плечам. Чуть надавив, я заставляю её лечь на спину. Целую верхушки груди сквозь футболку, кусаю возбужденные соски зубами. Талия погружает пальцы в мои волосы, перебирая их неторопливыми движениями. Мы не спешим, наслаждаемся моментом.

Когда я раздеваю её и раздеваюсь сам, мне требуется несколько секунд, что собраться. Талия была потрясающе красивой. У меня не было к ней чувств, так я говорил себе, но я никогда не забуду её. Рыжеволосую сирену, которая спасла меня.

Опустившись на неё всем весом, продолжаю изучать губами каждый дюйм загорелой кожи. Она всё так же пахнет морской солью и ванилью, этот запах стал моим любимым. Оказавшись между её бёдер, я провожу языком по клитору и вниз по влажному входу. Талия крутит бедрами и стонет моё имя, создавая симфонию только для моих ушей. Сирена, которая завлекала моряков, чтобы погубить их. И я попался. Её тело трясёт, когда я тщательно поработал с её киской, но она не кончила, я не позволил. Я хотел, чтобы она сделала это на моем члене.

Талия потянула меня за волосы, прижимаясь пылающими губами к моим. Поцелуй полный страсти и обещаний.

– Я хочу тебя. Войди в меня. Я не могу ждать. – Шепчет она в мои губы.

Меня не нужно просить дважды. Я вхожу в неё медленно, позволяя себе почувствовать всё, что она давала. Нежность. Тепло. Заботу. Ласку. Только сейчас. Всего один раз.

Двигаю бедрами, держа лицо Талии в своих ладонях, она сжимает мои волосы, но наши глаза направлены друг на друга. Мы оба в плену, но не хотели быть спасенными. Её глаза безмолвно спрашивали: разве ты не чувствуешь? Мои так же безмолвно отвечали: я не хочу этого, но чувствую.

Когда она почти достигла своего пика, её взгляд наполнился страхом.

– Ты не надел презерватив.

Чёрт. Я действительно забыл о нем. Но в этом не было ничего особенного, я с самого начала хотел взять её без барьера, и это было лишь подтверждением, почему этот секс был таким потрясающим. Талия ощущалась идеально.

– Боже… Мой. – Застонала она, когда я задвигался быстрее. – Хантер… Хантер, ты не можешь.

– Я вытащу… Обещаю.

Она кончила с громким криком моего имени, вознося меня вслед за собой на небеса. Если рай существует, то это был он. Я вышел из неё буквально через несколько секунд и кончил на её живот. Мы продолжали лежать, молча пытаясь отдышаться. Никто не знал, что это было. Что говорить дальше. Но где-то в глубине души, я осознавал, что мы занимались любовью. Это не был первобытный секс, какой у нас был до этого. Талия сбросила свою броню после того, как я открылся ей. Всё, что мне осталось, это выяснить, почему она изо дня в день становится той, кем не является.

***

Тем же вечером я принял душ в одиночестве. Мне требовалось необходимое уединение, чтобы подумать. Талия пробралась внутрь моей головы и плотно там засела. Я не хотел этого, я хотел просто повеселиться, попробовать её перчинку на вкус, почувствовать, как она заставит моё сердце биться быстрее, вытворяя всякие нелепости. Я даже не мог представить, что моё сердце вовсе остановится рядом с ней.

Я провёл шаветтом по лицу и сбросил пену в раковину, затем повторил движение. В отражении зеркала я заметил, как дверь за моей спиной слегка приоткрылась. Талия тихонько вошла и села лицом ко мне на столешницу. На ней была моя футболка, которая спадала с одного её плеча, и доходила до середины бёдер. Такая совершенная. Особенно в моей одежде. Понаблюдав некоторое время за моими отточенными движениями, она спросила.

– Почему ты пользуешься этим вместо обычной бритвы?

Я пожал плечами, не прерывая своих действий. – Мой дед так делал, эта бритва принадлежит ему. Мне всегда нравилось наблюдать за ним. Бриться шаветтом целое искусство.

– Эта штука выглядит опасной.

– Так и есть, если не знаешь, как ей пользоваться, лучше не браться. – Я бросил быстрый взгляд на Талию и заметил, что её глаза загорелись. – Что ты задумала?

Она улыбнулась и спрыгнула со стойки. – Ничего.

Открыв шкаф, Талия вытащила пояс от махрового халата. Она подошла ко мне сзади, прижавшись грудью к спине. Наши взгляды встретились в отражении зеркала. Зелёная радужка её глаз засветилась озорством, и я напрягся. Она провела кончиком ногтя по моему плечу и спросила.

– Ты доверяешь мне, Хантер?

Доверяю ли я ей? Господи, из-за этой девушки я покалечил двоих за пару дней. Она собиралась показать всему острову грудь, потому что я не хотел показывать ей список Элли. Талия была полным беспорядком, и я не уверен, что доверяю ей.

Но все же, когда она задала этот вопрос, моё сердцебиение участилось. Я почувствовал знакомые сигналы тела, которым не мог сопротивляться. Я жаждал узнать, что Талия собиралась сделать.

– Да. – Мой голос был слегка хриплый, но мне не нужно было повторять дважды.

Девушка привстала на носочки и обернула пояс вокруг моей головы, закрывая глаза.

В ту секунду, когда вас лишают одного из органов чувств, все другие начинают работать активнее. Так же было со мной. Моя кожа покрылась мурашками, в том месте, где она прикасалась ко мне, аромат её тела стал насыщенней, а звук, который говорил о том, что она вернулась на стойку, заставил мои руки найти её голые колени.

– Подойди ближе.

Я придвинулся, устроившись между её ног. Талия забрала шаветт из моих рук и промыла под водой. По моему виску скатилась бисеринка пота. Ожидание неизвестного заставляло мой пульс биться сильнее. То, что это делала Талия, ещё больше пробуждало мои тёмные зависимости.

– Ты делала это раньше? – Настороженно спросил я.

– Никогда – Прошептала она. – Но разве от этого не веселее? Я могу перерезать тебе горло, ты даже не успеешь сделать следующий вздох.

Мои губы растянулись в легкой улыбке. Я больше не противостоял этому в присутствии Талии, просто не мог. Она подавала мне мое же лекарство на ложечке, и я был готов откусить его с рукой.

Я замер, когда почувствовал лезвие на шее. Талия аккуратно провела шаветтом по щетинистой шее покрытой пеной, её рука не дрожала, я чувствовал уверенность в действиях.

Вновь смочив бритву под водой, Талия поднесла её к моей ярёмной вене. Моё сердце остановилось на миг, но как только она провела лезвием вверх, оно забилось в тысячу раз быстрее. Я приоткрыл губы, чтобы сделать лёгкий вздох. Я не боялся, что Талия перережет мне горло, в конце концов, сирены были созданы, чтобы топить заблудших, но не она. Талия не станет пачкать руки, она разрушит меня изнутри.

– Продолжай. – Произнёс я, когда она притихла, убрав лезвие от моей шеи.

– Я сама решу, что делать. Мне не нужно, чтобы ты кормил меня указаниями.

– Может мне нужно, чтобы ты накормила меня? Сделай это, сирена.

Я знал, что всё может закончиться в один миг, но тогда, стоя перед ней с закрытыми глазами, доверял ей. Доверял свою жизнь незнакомке.

– Если я ещё не порезала тебя, не значит, что не сделаю это позже.

Я ухмыльнулся. Её слова не пугали меня, наоборот, заставляли желать большего.

– Мои удовольствия имеют свою цену.

Лезвие снова пропало. Я не видел Талию и не слышал ни звука, кроме её поверхностного дыхания. Я уже подумал, что она решила отказаться от своего плана, но тут же, почувствовал легкое прикосновение руки к моей уже выбритой половине лица.

– Подойди ближе.

Я выполнил её просьбу и провёл пальцами по внутренней стороне её бедра. Талия мгновенно покрылась мурашками, а её дыхание участилось. Я едва сдержал очередную улыбку, довольный тем, что тоже заставляю её нервничать.

Она вновь прикоснулась бритвой к ярёмной вене, которая пульсировала как бешеная. Надавив сильнее нужного, я почувствовал лёгкий укол. Талия тяжело выдохнула, будто порез, который она оставила, возбуждал её так же сильно, как и меня.

Сделав вздох, я буквально ощутил кожей её мысли. Талия ждала моих действий. Гадала ли она, сделаю я, что-нибудь или нет? Был ли я готов к продолжению? Возможно, она думала, что я сорву повязку из-за раны, но она должна была знать лучше.

Я снова почувствовал легкое прикосновение шаветта. Даже сам не заметил, как задержал дыхание, после чего тихо выдохнул. Ополоснув бритву, Талия заставила меня приподнять голову. Она делала это молча, медленно скользила вверх по моему горлу. Я улавливал каждый шорох, будучи лишенным одного органа чувств. Едва уловимый, скребущий звук заполнял пространство. Мои пальцы приятно подрагивали от осознания, что она может в любой момент меня порезать. Глубоко.

Возможно, я заслужил это. Она думает, что я использую её, но в глубине души я знал, что Талия – это всё, что мне было нужно.

Ее сумасшедшая речь заставляющая меня смеяться, страстные поцелуи, или то, как она обнимала меня последние две ночи, крепко вцепившись, словно я был её якорем. Мне нравилось, как её тело отчаянно нуждалось в моём даже в худшие моменты. Нам просто важно было чувствовать друг друга. Разделить пережитое.

Мне нравится Талия, но все же, я уверен, что она хорошая актриса. Юные девушки не могут быть черствы сердцем, но Талия, казалось, могла. Мне болезненно сильно хотелось узнать её историю. День за днём я поддавался чарам сирены. Сам. Добровольно. Я был готов позволить ей сыграть со мной, но не обязательно собирался проигрывать.

Талия втянула воздух в лёгкие, и я замер. Шея снова защипала, но уже в другом месте. Я даже не заметил нового пореза, погрузившись в свои мысли. Она ничего не сказала. Делала ли она это специально?

Моё адамово яблоко дёрнулось, и я сказал: – Продолжай.

Я был одновременно спокоен и возбужден. Я получал удовольствие от боли последние пятнадцать лет, мне нравилось резать себя раньше, но только там, где никто не увидит, я жил благодаря этим ощущениям. Так что Талия не может причинить мне реальную боль.

– Наклонись ниже. – Попросила она.

Я опустил голову, придвинувшись ближе. Наша грудь соприкоснулась, моё лицо обдало её дыханием.

– Ты смотришь на меня. – Сказал я, тут же почувствовав, как её губы расползлись в довольной улыбке.

– Конечно, я смотрю, иначе, как я должна сделать это?

– Ты знаешь, что я имею в виду.

Талия промолчала и провела лезвием по моей щеке. Побрив одну сторону, она переместилась ко второй, затем провела пальцами по чистому участку. Я услышал, как она отложила бритву и её теплое дыхание снова приблизилось. Она обхватила мои щёки руками, спустилась к линии челюсти и шеи. Я мог бы подумать, что она ищет участки, которых не видно, но я знал правду. Закрытыми глазами ощущения были гораздо ярче.

Я прильнул навстречу её прикосновениям, склонив голову набок.

– Хочешь проверить остальные части моего тела? – Пошутил я.

Талия фыркнула и слегка впилась в мое лицо ногтями. Её дыхание стало прерывистым. Я сжал сильнее её бедра и начал массировать.

Наклонившись, прикоснулся своим носом к её. Талия плотнее прижалась своей грудью к моей.

– Талия…

Мой член затвердел, я толкнулся ей между ног, и она тихо застонала. От этих звуков мой пульс вновь подскочил. Не срывая повязки, я прижал Талию к зеркалу и вновь качнул бёдрами в её голую киску. Нас разделяло лишь полотенце, обернутое вокруг моих бёдер.

– Боже. – Простонала она.

– Я хочу тебя. Без презерватива.

– Хантер…

– Пожалуйста, Талия…

Она провела руками по моим ключицам и плечам, оставляя царапины от ногтей. Я проигнорировал это, ожидая её ответа. Если она скажет – нет, так тому и быть, но я жаждал вновь почувствовать ее без защиты.

– Я ненавижу тебя. Я так сильно ненавижу тебя. – Прошептала она.

Я тоже ненавижу тебя. Возможно даже сильнее, чем ты меня.

Сжав челюсть до боли, я опустил голову в местечко между её головой и плечом. – Мне жаль…

Я не хотел думать, что на самом деле значили её слова. Я блокировал мысли и чувства, потому что так будет правильно. Всё это исчезнет через три дня, и я не могу ничего сделать. Я вернусь домой, и когда-нибудь женюсь на британке, которая ждёт меня больше десяти лет.

Талия сорвала с меня полотенце, обхватила мой член рукой и направила внутрь себя. Я тут же вошёл в неё, и мы одновременно застонали.

– Да… – Прошептала она.

Зажмурив глаза под поясом, я ощущал каждый дюйм её кожи, пока двигался внутри влажной киски. Пропускал сквозь себя её вздохи и запоминал каждый стон. Выбивал её внутри себя, чтобы запомнить навсегда. Мы двигались в идеальном ритме, пока Талия не кончила, а я следом за ней, снова вытащив член вовремя, выпустив сперму ей на живот.

Талия обмякла в моих руках. Я провёл ладонью по вязкой жидкости на её теле, слегка размазав.

– Твоё тело принадлежит мне. Скажи это.

– Моё тело принадлежит тебе. – Прошептала она.

Поцеловал Талию в лоб, я крепко прижимал её к себе.

– Теперь я хочу твой рассудок. Хочу его пошатнуть.

Она хмыкнула, и я почувствовал горячие слёзы на своем плече.

– Слишком поздно, Хантер.

Глава 9

ТАЛИЯ

Он отказался от чувств.

Хантер не был болен, или по какой-то причине, не мог управлять этим, он добровольно отказался испытывать эмоции и чувства по отношению к другим людям.

Это казалось полнейшим бредом, потому что его глаза говорили другое. Создавалось ощущение, что рядом со мной он испытывает эмоции, но подавляет их. Возможно, я просто хотела в это верить или не хотела сгорать одна.

Нет, он прав, что нам нет смысла испытывать друг к другу какие-то чувства, но разве люди могут контролировать это? Я – нет. Хантер, видимо, да.

После того, как мы занялись сексом без защиты. Дважды. Он прижал меня к своему телу, и мы заснули. Для меня это было нечто необыкновенным. Я никогда не занималась сексом без презерватива, но даже не это было особенным. Сам процесс. Нежные прикосновения, медленный темп, будто мы пытались остановить время. Для меня это было нечто бо́льшим, но не для Хантера. Он делал это, потому что, как он там сказал, считал правильным. На деле он либо пытался успокоить меня таким образом, либо пускал пыль в глаза, чтобы трахнуть без презерватива, как и хотел с самого начала.

Ночью я плохо спала, проснулась уставшая, но солнечные лучи пробивались сквозь окна и не дали мне поспать подольше. Открыв глаза, я заметила, что половина кровати, которую занимал Хантер – пуста. Я провела ладонью по холодной простыне и подушке. Он ушел давно. Передвинувшись на соседнюю сторону, прикрыла глаза и уткнулась носом в его подушку, вдыхая мужественный запах, как одержимая идиотка.

Я могу справиться с этим. Все закончится через несколько дней, и мы больше не увидимся. Я переживала и худшее в своей жизни, потеря Хантера, человека, которого я практически не знаю, не будет проблемой. Ведь так?

Полежав еще некоторое время, я встала и подняла с пола футболку Хантера, которую бросила там с вечера. Почистив зубы, спустилась вниз. Пахло беконом и кофе. Хантер стоял у плиты в спортивных штанах, низко сидевших на его бёдрах, открывая идеальный вид ямочек на пояснице.

Я знала многих мужчин, но фигура Хантера говорила о частых занятиях спортом и, возможно, хорошей генетике. Он был идеально сложен.И человеком, черт возьми, тоже был хорошим. А ведь мог упростить мне жизнь, оказавшись, к примеру, хамом или сексистом. Но это не про Хантера, он всегда по-джентельменски открывал мне двери и отодвигал стул в кафе, чтобы я присела. Он вежливо общался с официантами, и даже помогал старушкам и одной беременной женщине донести сумки до машины. Он практически не матерился, ел вилкой и ножом, даже если это картофель фри и тщательно подбирал вино под блюдо. Первые дни он даже пиво пил из бокала, пока я не убедила его, что из бутылки вкусней.

Все эти мелочи напоминали о моей жизни в Сан-Диего. Хантер выглядел, как один из тех мужчин, что приходят на светские вечера, которые организовывает мой отец. Уверена, он думал, что я его полная противоположность – нищая девица, не знающая манер. Только вот мы похожи гораздо больше, чем мне бы хотелось. Я ношу маску бунтарки, потому что хочу смыть с себя всю эту светскую фальшь. Я ненавижу эту жизнь. Жизнь, где надо улыбаться, когда внутри ты сгораешь.

– Доброе утро. – Хантер вернул меня на землю, оказавшись прямо перед моим носом. Опустив глаза на моё тело, закрытое его футболкой, уголок его рта дёрнулся. – Прекрасный вид, я мог бы привыкнуть. – Мои щеки покраснели, и мне действительно было приятно услышать это, но я знала, что он лжет. Теперь знала. – Я приготовил завтрак, пойдём.

Он взял меня за руку и усадил за кухонный островок, на котором уже стояли два стакана. Один с чистой водой, другой со свежевыжатым апельсиновым соком. Хантер положил две тарелки с яичницей, беконом и тостами. Мы приступили к еде, никто ничего не говорил, и я боялась нарушить эту тишину.

Когда с завтраком было покончено, он взял наши тарелки и сложил в посудомоечную машину, затем молча, достал список своей сестры из моей сумки и положил на стол.

– Как на счёт посетить сегодня эти три кафе? – Хантер ткнул пальцем на названия. – И мы могли бы поплавать с дельфинами, потом посёрфить, a вечером сходить в парк аттракционов.

Я кивнула, не поднимая на него взгляда. – Как скажешь.

Он отложил лист. – В чем дело?

– Ни в чем.

– Посмотри на меня. – Приказал Хантер.

Я подняла голову, встретившись с его синими глазами.

– Я знаю тебя достаточное количество времени, чтобы понять, что ты чем-то расстроена, не лги мне, Талия.

– Все нормально.

Лгунья. Лгунья. Лгунья.

– Талия…

Его тон был предупреждающим, и это вывело меня из себя. Какое право он имеет вывалить новость о том, что является бесчувственным мудаком, буквально, и продолжать делать вид, что сердится или волнуется, или черт знает, что еще.

Я сжала ладони в кулаки и прикрыла глаза. Если он решил блокировать свои эмоции, я тоже не дам ему ни одной.

– Я не знаю, как вести себя с тобой, ясно? После того, что ты рассказал, я не уверена, что всё, что ты говоришь или делаешь, является действительностью. Я не знаю, хочешь ли ты вообще проводить со мной время. Я думала, что тебе весело, что ты рад попробовать все эти вещи, но теперь я знаю, что все было ложью.

Молодец, Талия! Первая же попытка оставаться спокойной провалена.

Хантер провёл рукой по лицу и тяжело вздохнул. – Талия, я же сказал, что не делаю ничего, чего бы ни хотел. Да, я не испытываю эмоций, но всё, что я говорю тебе – это правда. Если я говорю, что ты прекрасна, значит, так оно и есть, если я говорю, что хочу пойти посёрфить, значит, я действительно хочу этого. Воспринимай мои слова буквально, не задумываясь об эмоциях. Некоторые из них действительно проявляются рядом с тобой, но… – Хантер замолчал, плотно сжимая губы и отводя взгляд.

– Но что?

– Но я блокирую это. Это неосознанная привычка, я жил так годами. Я ничего не могу сделать, Талия. И не хочу.

Если он надеялся улучшить наше положение, то потерпел крах. Всё стало еще хуже. Он испытывает, что-то ко мне, но добровольно избегает этого. Почему? Потому, что мы расстанемся через два дня? Отлично, он запрёт свои чувства под тройной замок, а что будет со мной?

– Я… Я хочу уехать раньше срока.

– Исключено. – Его голос твёрд и не терпит возражений.

Хантер вздыхает, подходит ближе и устраивается между моих ног. Он смотрит мне в глаза, когда его рука поднимается и заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. Это кажется простым жестом, будто он делал это каждый день на протяжении многих лет. Видимо Хантер тоже думает об этом, он наблюдает за своей рукой, его веки трепещут, а густые ресницы бесшумно поднимаются и опускаются. Такой прекрасный.

– Два дня, Талия… – Шепчет он. – Это всё, что я прошу. – Он берет мою руку в свои большие ладони и подносит к губам, целуя костяшки пальцев. – За прошедшие дни, ты даже не замечала, что я не испытываю эмоций.

Я сдавленно смеюсь, приподнимая бровь. – Ты хороший актёр?

– Нет, потому что все, что я делал, было искренним по отношению к тебе. Всего этого я хотел с тобой. Не имеет значения, что происходит в моей голове. Есть я. Есть ты. Есть мы. И у нас есть два дня, которые мы не можем потерять.

И я верю ему. Я не могу уйти, зная, что он будет ещё два дня на острове. Я потеряю его так же быстро, как и нашла, но это будет не сегодня. Поэтому, я медленно киваю и это всё, что ему нужно. Моё согласие. Хантер не заставил бы меня, если бы я настояла на своём. Он не взял бы меня силой. Ему стоило попросить, и я соглашусь, он знал это.

– Пойдём, есть одна вещь вне списка, которую я хочу испытать с тобой. – Произносит он, помогает мне слезть с островка и ведёт в спальню.

– Мне стоит волноваться?

Я не вижу его лица, пока мы поднимаемся на второй этаж, но слышу, как Хантер издаёт лёгкий смешок.

– Будет весело.

***

Как оказалось, весело в понимании Хантера, это посадить меня за руль блестящего металлического монстра Harley Davidson.

– Это что, шутка?

Хантер берет мою руку, стягивает с запястья резинку для волос, разворачивает и завязывает низкий хвост.

– Нет, но поверь, тебе понравится.

Я резко разворачиваюсь, вырываясь из его рук.

– Тебя ничего не смущает? – Почти кричу, делая шаг назад от него, и провожу руками вдоль своего тела в воздухе.

Хантер поднимает бровь, рассматривая меня. – Отлично выглядишь.

– Хантер, я в юбке! В очень короткой юбке! Ты мог предупредить, что мы поедем на мотоцикле!

Он пожимает плечами и берет один из шлемов с сиденья. – Мог.

Я делаю шаг назад. – Боже мой… Ты сделал это специально!

– Мои развлечения имеют свою цену, помнишь?

Качаю головой, выхватив шлем из его рук. – Сумасшедший.

– Это я уже слышал. Садись.

Я неуверенно подхожу к Харлею, нервно осматривая его. Кожаное сидение и хромированные рукоятки, манят провести по ним ладонью, несмотря на то что эта штука выглядит мощно и опасно, а еще вызывает волнение и желание сбежать.

– Я буду переключать скорости, поэтому тебе придётся поставить свои ноги на мои. Как только мы достигнем сорока пяти миль в час, управление будет на тебе. – Хантер перекидывает ногу через мотоцикл, надевает второй шлем и хлопает по небольшому месту между ним и рулем. – Давай, сирена, тебе понравится.

Повторив его движение, я оседлала Харлей. Благодаря солнцу кожаное сиденье нагрелось, заставляя вздрогнуть, когда моя голая задница коснулась жгучей кожи, но следом ощущения стали более интересными.

Хантер завёл двигатель, переключил скорость, и мы тронулись вперёд, выезжая на трассу. Мотоцикл завибрировал, что мне тут же захотелось сжать ноги вместе.

Боже мой… Это будет не просто.

Грудная клетка Хантера плотно прижалась к моей спине, я почувствовал жар мужского тела даже через ткань нашей одежды. Мотоцикл набирал скорость, отчего вибрация между ног становилась более интенсивной, мои щёки горели, и последнее, чем мне сейчас хотелось заниматься – это кататься на мотоцикле. Мои мысли были совершенно в другом месте.

– Почти сорок пять! – Крикнул Хантер. – Ты мне доверяешь?!

Что? О чем он?

– Хантер!

Скорость была уже сорок миль, мы перекрикивали рёв мотора, мотошлем так же ухудшал слышимость.

– Скажи это, сирена! Ты доверяешь мне?!

Я сглотнула ком в горле и несколько раз кивнула.

– Скажи это!

– Да! Я доверяю тебе!

Хантер, который всё ещё держал рукоятки руля, резко отпустил одну руку и закрыл защитное стекло на моем шлеме. Я тут же погрузилась в темноту… Какого черта??

– Хантер!!!

– Я с тобой, сирена! Не поднимай стекло, доверься своим органам чувств!

Ублюдок решил отомстить мне за то, что я порезала его вчера? Он собирается убить нас моими руками? Боже мой, во что я вляпалась?

Хантер взял одну мою руку и положил на кожаную рукоятку с одной стороны, затем повторил это же с другой рукой. Я больше не чувствовала его тело за собой, будто он вовсе исчез, только его нога под моей давали понять, что он рядом.

– Слушай меня внимательно! Это похоже на циферблат, твои руки сейчас на три и девять часов.

Крепче сжав руль, я мысленно зафиксировала их положение.

Слезы отчаяния подступили к глазам, и я была рада, что Хантер не видит меня под шлемом.

– Мы погибнем! – Прохрипела я, неуверенная услышит ли он меня вообще.

– Этой трассой пользуются редко, расслабься!

Сделав глубокий вдох, я попыталась собраться. Хантер не даст нам умереть. Он рядом, он поможет.

– Молодец! Не крути руль, пока я не скажу!

Из груди вырвался нервный смешок. Это сумасшествие.

Внезапно мотоцикл затрясло, похоже, мы съехали на обочину.

– Вот черт! – Закричала я.

Я резко дернула руль влево, стараясь вернуть мотоцикл на дорогу, но нас наклонило на бок. Я завизжала и ждала, что Хантер поможет, но он не шелохнулся. Решив, что я слишком сильно повернула и могла выехать на встречную полосу, я метнулась обратно. Мотоцикл снова выехал на гравийную обочину. Твою мать!

Покачав головой, я закричала. – Я не могу!

Я ждала, что он снова проигнорирует меня, но в следующую секунду почувствовала теплую ладонь на своём животе. Хорошо. Всё будет хорошо. Снова попыталась вернуться на дорогу, вильнув чуть влево. Звук изменился, похоже, получилось. Мой подбородок дрожал из-за нахлынувшего чувства досады. Я не хотела сдаваться, но и гнать на такой скорости закрытыми глазами было самоубийством. Опустив веки, и размерено, набрав воздух в лёгкие, я попыталась привести мысли в порядок и сосредоточиться.

Он рядом. Хантер рядом. Повторяла я, как мантру в своей голове.

– Ладно. Я смогу.

Я чуть дёрнулась, когда поняла, что меня повело влево, потому что мотоцикл наехал на разделительную линию. Небольшие выступы, которые, видимо, служат светоотражателями в темноте, стали моей меткой. Лучше я буду ехать посередине, чем улечу на обочину и потеряю управление. Плечи слегка расслабились.

Ладно. Я могу сделать это.

– Отличный ход, сирена.

Я широко улыбнулась. Несмотря на мокрые от слез глаза, я чувствовала себя гораздо лучше, чем несколько минут назад. И я додумалась до этого сама. Хантер не помогал мне.

Я почувствовала, что его нога движется под моей.

– Крути правую рукоятку на себя.

Как только я сделала то, что он сказал, мотор зарычал, и я почувствовала вибрацию между ног из-за нарастающей скорости. По инерции моё тело резко прижалось к его груди, сердцебиение участилось, капли пота появились на лбу. Я сжала рукоятки сильнее и перестала моргать, в попытке сконцентрироваться. Мы неслись по дороге, где в любой момент могло появиться препятствие в виде животного или машины, я ничего не вижу, а Хантер не успеет среагировать и сообщить мне.

Господи. Слишком быстро.

Слишком быстро. Мотоцикл ревел у меня под ногами и руками, сердце выпрыгивало из груди.

– Сейчас руль на двенадцать часов, когда я скажу, медленно и плавно поворачивай налево, примерно на десять часов.

Я не могла сглотнуть или проронить хоть слово, поэтому лишь кивнула, поджав пальцы ног от страха. Черт.

– Давай! – Скомандовал Хантер.

Следуя его указаниям, я осторожно повернула руль на несколько дюймов и ощутила, что всё ещё еду по разделительной линии. Хорошо, значит я делаю все правильно и контролировать повороты самостоятельно не составит труда. Я не знала на какой скорости мы едем, но очевидно времени на принятие решений у меня было крайне мало, это пугало и возбуждало одновременно.

– Хорошо, поворот направо через…

– Замолчи! – Крикнула я, перебивая его. Мне нужно прислушаться.

И тут, как он и сказал, отражатели плавно начали смещаться вправо.

Пришлось поправить руль, чтобы не съехать, однако, я на удивление быстро вернулась на своё место.

– Отлично, продолжай.

Я стала прислушиваться и двигаться по линии разметки. Да, мы неслись на высокой скорости, но моя находчивость помогала не сбиться с пути.

Внезапно я почувствовала, как рука Хантера, которая ранее была на моём животе, стала двигаться вниз, между моих бедер.

Что он делает?

– Мне нужно сосредоточиться! Не смей! – Крикнула я и попыталась сжать бёдра вместе, но это было невозможно.

Мотоцикл вильнул, но я быстро дернула руль обратно, вернулась на разметку и выдохнула. Рука Хантера постучала по моим бёдрам.

– Расслабься, Талия! – Не просьба, приказ.

Ублюдок действительно не понимал, что происходит? Как я могу расслабиться сидя на железном убийце с закрытыми глазами?

Я попыталась отодвинуться, но Хантер силой притянул меня обратно, и залез под юбку, находя нужную точку. Я прикусила губу, пытаясь успокоиться. Вибрация мотоцикла делала все еще хуже. Сильнее. Насыщенней. Господи, мы больные.

– Несколько минут дорога прямая!

Палец Хантера закружился на моем клиторе, пока я ёрзала тазом на сидении. Теплая кожа обивки создавала приятное трение на моей голой заднице. Боже мой… Я действительно могу кончить? Вот черт, могу!

Виски запульсировали, ноги начало сводить от предстоящей кульминации. Вибрация и палец Хантера создавали идеальную комбинацию. Я не продержусь долго. Откуда-то издалека донесся рокот мотора, мотоцикл затрясло сильнее.

Мать твою, что это?

– Хантер!

Он промолчал или я ничего не услышала, сильнее прижался ко мне, в то время как его палец на моем клиторе стал кружить активнее, спускаясь к влажному входу.

Внезапно нас обдало резким порывом ветра, раздался громкий гудок, я подскочила на месте, и в этот момент Хантер вошел в меня двумя пальцами. Ощутив, как завилял мотоцикл, я начала ловить ртом воздух. Мои руки до боли сжались на рукоятках, то ли от того, что вот-вот кончу, то ли от пронесшегося мимо грузовика.

– Черт возьми! – Я судорожно засмеялась, почувствовав, что его тело тоже трясётся от смеха прямо за мной. Мне чертовски сильно захотелось увидеть его в этот момент. – Почему ты не предупредил? – Рявкнула я сквозь улыбку. – Мы могли умереть!

– Весело, правда? – Сволочь! Но да, было весело. – Через минуту тебе придется резко дернуть руль на восемь часов. На такой скорости, ты не войдешь в поворот, если сделаешь это медленно. Готова?

Он стал быстрее двигать пальцами, подводя меня ближе к грани.

– Подожди!

– Три! Два!

Он ввёл третий палец и сильно надавил пяткой ладони на клитор.

По мне пронёсся электрический разряд, голова закружилась, сердце пропустило три удара!

– Подожди! Хантер! Пожалуйста! Ты сказал есть минута!

– Один!!!

Твою мать. Я сжала глаза и резко дернула руль влево. Оргазм окатил меня с головы до ног, тело задрожало, ноги свело, я прикусила губу, вероятно до крови, чтобы справиться с нахлынувшей волной. Ну и управлением… В тот же момент, мотоцикл подбросило и занесло при переходе с асфальта на гравий. Нас начало дёргать из стороны в сторону. Хантер крепко прижал моё тело к себе одной рукой, а второй потянулся к тормозу, одновременно с этим переключая скорость ногой.

– Выравнивайся влево! – Крикнул Хантер, я тут же слегка повернула и быстро найдя свою линию, со вздохом вернула нас на дорогу.

Всё мое тело пылало, кровь неслась по венам, в голове стоял гул, но, черт, было весело. Это был мощный оргазм вперемешку со смертельным страхом. Я никогда не испытывала подобного. Потрясающе.

– Хочу еще быстрей! – Завизжала я.

Хантер ничего не ответил, переключил передачу под моей ногой, и я сама повернула рукоятку, чтобы набрать скорость. После оргазма у меня будто открылось второе дыхание, я чувствовала, что получила полный контроль над ситуацией. Понятия не имею, с какой скоростью мы едем, но думаю, что не меньше ста миль.

Спустя несколько минут мой пульс и дыхание пришли в норму, дыхание успокоилось. А вот Хантер… Возможно, мне казалось, но я чувствовала, как его грудь, то прикасалась к моей спине, то пропадала. Это происходило так стремительно, словно он очень часто дышал.

На моих губах заиграла коварная улыбка. Моя очередь играть.

– Скажи когда! – Крикнула я.

– Когда что?

– Я хочу снова войти в поворот.

– Мы слишком быстро едем, маленькая сирена!

Я сильнее сжала кожаные рукоятки и надавила ногой на его ногу, чтобы он не смог переключить мотоцикл на пониженную скорость.

– Пожалуйста! Я хочу еще!

– Талия…!

Игриво качнув рулем туда-сюда, наши тела по инерции повело то вправо, то влево. Хантер плотнее прижался ко мне.

– Влево или вправо? Выбирай! Или я решу сама!

– Нет, Талия! Мы разобьемся!

– Я сделаю это.

– Нет! – Крикнул он громче, чем требуется и сильно сжал мою талию руками с двух сторон. Я ухмыльнулась. А говорил, что не испытывает эмоций. Сейчас тоже не они, ублюдок? – Ты сделаешь то, что тебе скажут!

– Влево или вправо? – Спросила я снова и прижалась задницей к его паху. Он опустил руки на мои голые бёдра и ущипнул. – Как хочешь! Три! Два.

– Господи, ладно! Стой! Подожди! Подожди немного!

– Один!! – Крикнула я.

– На три часа!!! СЕЙЧАС!!! – Прокричал Хантер, сжимая моё тело руками.

Я резко дернула руль вправо. Мы наклонились, почти коснувшись асфальта, Хантер вцепился в меня мертвой хваткой и потянулся весом своего тела в противоположенную от земли сторону. Думаю, еще немного, и мое голое колено превратилось бы в кровавое месиво. Вероятно, мы ехали на очень большой скорости!

Внезапно Хантер закричал.

– НЕТ! На четыре!!! На четыре часа!!! Черт…

Я крутанула сильнее, но видимо уже было ясно, что это бесполезно. Руль очень сильно завилял, когда мы вылетели на обочину. Я закричала, Хантер буквально перевалился через мое плечо, забирая управления на себя, отчаянно пытаясь спасти ситуацию. Как только я почувствовала, что мне больше не требуется держать руль, я убрала руки и откинула защитное стекло. Лучше бы я этого не делала… Прямо перед нами крутой обрыв, за которым расстилался Тихий океан.

Я увидела три решения ситуации. Резко крутануть руль, но мы бы завалились на бок, возможно мотоцикл налетел бы на нас. Исход: сломанные руки и ноги, вероятность все-таки слететь с обрыва вниз – не исключена. Был вариант спрыгнуть прямо сейчас, но опять же, на такой скорости мы так же, получим сильные ранения от удара о твердую землю, и, кажется, спрыгнуть мы уже не успевали. И последний вариант, нырять вместе с мотоциклом. Я не знаю, рассматривал ли Хантер другие варианты, но он решил прыгать в воду.

– Крепко держи руль! Как только я скажу – отпускай!

Он отпустил руль, уступая место моим рукам. Я бросила быстрый взгляд на спидометр… Девяносто миль… Боже помоги! Обещаю это в последний раз! Я даже пойду с Николь на воскресную службу!

Хантер плотно обернул свои руки вокруг моей талии и сказал.

– Мы выживем, сирена!

Это были его последние слова, прежде чем мы слетели с обрыва.

Крик сам собой вырвался из моего горла, и я инстинктивно закрыла глаза. Сжала рукоятки, что есть силы, но чувствую, что руки Хантера на моём теле ослабли. Мне становится еще страшнее. Что он делает? Его тело больше не прилегает к моему, но я чувствую, что он еще здесь. Чувствую какие-то шевеления сзади. Всё происходит так быстро, что у меня нет времени думать. Вода буквально в метре от нас, когда Хантер кричит.

– ОТПУСКАЙ!

Я, как ошпаренная бросаю руль, Хантер сзади выпрямляется на ногах, хватает меня за талию, отталкивается от мотоцикла и прыгает в сторону. Получается так, что мы ныряем на большой скорости, но с очень маленькой высоты. Это причиняет боль при ударе об воду, но спасает наши жизни. Наверно…

Мы медленно погружаемся на глубину. Вода сразу же затекает в шлем, появляется лишняя нагрузка на шею, от этого становится еще тяжелее, и, кажется, я не успела сделать нормальный вдох перед тем, как спрыгнуть. Чувствую руку Хантера на своём теле – это меня успокаивает. Кажется, я даже перестаю, что-то делать. Моё тело расслабляется, я открываю глаза, чтобы посмотреть на него в последний раз.

Хантер уже без шлема, его тёмные волосы кажутся такими длинными в воде, мне хочется в последний раз провести по ним рукой, хочется в последний раз поцеловать его сосредоточенное лицо.

Он что-то делает у моего подбородка, видимо пытается снять мой шлем, пока мы медленно идём ко дну. Я хочу сказать ему, чтобы он бросил эту затею, хочу, чтобы посмотрел мне в глаза и сказал правду. Правду о том, что всё это время он испытывал ко мне такие же сильные чувства, как и я к нему. К черту правду, пусть соврет, но я умру счастливой. Закрываю глаза и улыбаюсь.

В тот же момент, когда шлем слетает с моей головы, моё тело дергают вверх. Давление буквально выталкивает нас на воздух, и я тут же начинаю кашлять. Видимо вода всё же попала в лёгкие, а я даже не заметила. Смотрю на Хантера, он бледный, но дышит ровно. Подплыв чуть ближе, обхватываю ладонями его щёки.

– Ты жив. – Его сверкающие глаза изучают моё лицо. Видимо он так же, как и я, в какой-то момент отчаялся. Я почти убила нас… – Скажи что-нибудь.

Он молчит несколько секунд, не сводя с меня глаз. Без единой эмоции. Затем шёпотом произносит.

– Мое сердце… – Я испугалась, что оно болит или не знаю… Останавливается? Возможно ли почувствовать это, сохраняя самообладание? В ту минуту я бы поверила во всё. – Ты даже не представляешь, что мне приходится делать с собой, чтобы оно так билось.

– Мы чуть не погибли… – Хантер кивает, но через секунду его губы расползаются в широкой улыбке. Тогда меня осенило. – Это цена за твои развлечения.

Это был не вопрос. Хантер нарочно заставил себя перестать чувствовать эмоции, но как только, что-то шло не так, он возвращался к своим развлечениям на грани жизни и смерти. Я – то самое, что пошло не так.

Мы все еще находились в воде. Черт знает, где вообще берег, потому что кругом скалы, ноги начинали уставать, и нужно было что-то делать, чтобы выбраться. Вместо этого Хантер поднял руку и притянул меня за шею к своему лицу. Его холодные мокрые губы накрыли мои. Я вцепилась пальцами в его футболку, чтобы быть еще ближе.

Хантер был психом. Я была такой же.

– Ты прекрасна, сирена… Лучшее, что происходило со мной в жизни.

Глава 10

ТАЛИЯ

Тем же вечером, после того как мы смогли выбраться из воды, Хантер поймал попутку, и мы вернулись домой, решив оставить список на завтра. Я чувствовала себя так, будто меня переехал камаз.

Одежда очень быстро высохла на солнце, но от впитавшейся в ткань соли, стала неприятно натирать кожу. Стоило нам переступить порог дома, я тут же разделась, а Хантер набрал горячую ванну. Мы приняли её вместе: я устроилась у него между ног, прижавшись спиной к груди. В тот момент никто из нас не думал о сексе, несмотря на наши обнаженные тела, плотно прилегающие друг к другу. Это стало каким-то откровением. Мы просто лежали, болтали, смеялись, в общем, делали всё, чтобы проигнорировать огромного розового слона в комнате.

На самом деле слонов было несколько.

Во-первых, сегодняшний день. Мы чуть не погибли. Кажется, что я никогда не была так близка к смерти. Но не только это пугало меня, Хантер тоже мог погибнуть. По какой-то причине это волновало больше, чем собственная кончина. Не знаю, в чём была причина. Может в том, что моя жизнь в Сан-Диего была настолько ужасна, что проще было умереть, чем возвращаться?

– Ты прекрасна, сирена… Лучшее, что происходило со мной в жизни.

Эти слова нашли уютный уголок в моём сердце. Может я дура, но искренне верила, что это не было ложью. Верила, что нравлюсь Хантеру так же сильно, как и он мне, но он боится себе в этом признаться или не хочет. Надеялась, что он сказал это не для того, чтобы успокоить меня в тот момент.

Во-вторых, накануне Хантер открыл мне свой секрет, и я знала, что придёт время отплатить тем же. Я надеялась, что хорошо скрываю своё истинное лицо, но Хантер проницателен и умён. Он не будет спешить, позволит моему глупому разуму почувствовать себя в безопасности рядом с ним, а после сбросит бомбу в самый неожиданный момент.

Это случилось на следующий день.

С самого утра мы вычеркивали пункты из списка сестры Хантера, вставляя между ними быстрый секс в машине, океане, легкий петтинг на колесе обозрения, и снова секс в общественном туалете, в который я затащила Хантера силой. Последнее было ужасно, но я любила подобные вещи. Безбашенные и грязные. Такие же, как я сама…

Мы не стремились вычеркнуть все пункты, делали то, что нам обоим нравится и наслаждались временем вместе. Осталось около пяти пунктов, когда мы бросили эту затею и вернулись домой, чтобы провести последний вечер в спокойствии и уюте.

Мы смотрели какой-то детективный сериал, который нравился Хантеру. Я закидывала в рот попкорн, пока он нежно массировал мои ступни, которые лежали на его бёдрах.

– Какая ты на самом деле?

Вот так просто он сделал это. Ни с чего. Взял и задал вопрос, который я, одновременно боялась и ждала.

Но я не собиралась сдаваться так легко. Затолкав в рот побольше попкорна, сделала вид, что не услышала его. Я надеялась, что его слова так и останутся висеть в воздухе, но, конечно, этого не случилось. Хантер выхватил мою миску из рук и поставил в дальний угол журнального столика.

– Эй! Я вообще-то ела!

– Расскажи мне. – Более настойчиво произнёс Хантер.

– Не понимаю, о чем ты? – Ответила я, слизав с пальцев соль от попкорна и взяла пульт, чтобы увеличить громкость.

– Талия…

Хантер резко дёрнулся в мою сторону, попытавшись выхватить пульт, но я была готова. Выпрямив руку, как можно дальше, я ухмыльнулась и показала ему язык. Уголок его губ дёрнулся, он покачал головой и вернулся на своё место. Наверно он думает, какая я маленькая идиотка. Плевать. Всё, что угодно, лишь бы не говорить о моей жизни.

– Ты же понимаешь, что такое поведение еще больше разогревает мой интерес? Я дал тебе кое-что о себе, не смотря на правила, теперь прошу ответить взаимностью.

– Ты про те правила, где я сказала всегда пользоваться презервативом? – Пожимаю плечами. – Очевидно, договор расторгнут.

Хантер тяжело вздыхает, возвращая свой взгляд на экран. Я кошусь в его сторону, наблюдая, как его губы плотно сжимаются в тонкую линию. Он кажется разочарованным. Это настоящая эмоция или он играет? Действительно расстроен или просто хочет вытащить из меня информацию? Чертов манипулятор!

Его рука нежное проходится по моей лодыжке и колену, вероятно, это неосознанное действие, но по телу сразу бегут маленькие мурашки, от чего я немного расслабляюсь.

Тяжело вздохнув, бормочу слова. – Я правда не…

Не глядя, он сжимает нежный участок кожи чуть ниже внутренней стороны моего бедра.

– Не произноси то, что не будет являться правдой.

Я отвожу взгляд, размышляя о своих следующих словах. Что я должна сказать? Мой отец – владелец одного из крупнейших в штатах инвестиционного холдинга, является прекрасным и понимающим человеком в газетах и новостях, баллотируется в мэры и жертвует деньги в фонды, но в жизни тиран и властный ублюдок, который издевался надо мной морально и физически почти всю жизнь? Сомневаюсь.

Мне, правда, хотелось поделиться с Хантером хоть чем-то, но я не могла раскрыть ему личность отца. Я могла доверить ему свою жизнь, но не это. Если скелеты из шкафа Джорджа Берга выйдут наружу, у него будут проблемы, соответственно они будут и у меня. Я могла бы рассказать Хантеру правду, не называя имени и без подробностей.

– В Сан-Диего… – Начинаю я, пытаясь собраться с мыслями. – Моя жизнь не так беззаботна, как здесь. Некоторые люди… – Я решаю не уточнять, что это мой отец, так как может последовать ещё больше вопросов. – Они требуют от меня то, что я не хочу давать им. Требуют полного подчинения. Я не знаю, возможно, то, что ты видишь сейчас и есть настоящая Талия. Сумасшедшая, громкая, облизывающая пальцы после еды… – Грустно усмехаюсь. – Там я пустая оболочка, без собственного мнения и желаний. Видимость того, что они хотят увидеть. Я ненавижу свою жизнь.

Хантер смотрит мне в глаза, будто пытается прочесть, говорю я правду или нет. – Поэтому ты… – Он прочищает горло. – Ведешь себя слегка вызывающе? Пытаешься идти против системы?

Я фыркаю от смеха. Слегка вызывающе? Да он просто не знает Кира – моего лучшего друга. По сравнению с ним, я – ангелок. Но мне нравится, как Хантер прямо говорит то, что думает. Наверное, это очень удобно, не задумываться понравятся ли твои слова собеседнику или нет.

– Да. Там я себя сдерживаю. Слишком много общественного внимания. – Не подумав, бросаю я, но слишком поздно. Брови Хантера слегка приподнимаются.

– Общественного?

Конечно. Слишком очевидный подбор слов. Не сложно догадаться, что я из публичной семьи.

– Я имела ввиду, что те люди… Они постоянно наблюдают, им не нравится, когда я выхожу за некоторые рамки и не слушаюсь.

Хантер обдумывает мои слова. Это видно по его пронзительному взгляду и по тому, как нервно стучит его указательный палец по моей ноге.

– Они причиняют тебе боль? Поэтому ты так дёрнулась, когда я хотел убрать песок с твоих волос?

Я выдавливаю улыбку, чтобы он не стал копаться в этом, но чувствую, как в горле появляется ком.

– Всякое бывало, но, как видишь я в порядке. Когда я достигла определенного возраста, всё стало немного проще.

– Полагаю, ты сбежала?

– Нет. Просто взял отпуск. – Убираю с него ноги и встаю, чтобы взять тарелку с попкорном, желая чем-то заткнуть себе рот. – Все! Это всё, что ты получишь. – Фальшиво улыбаюсь и делаю звук на телевизоре громче.

На самом деле я думала, что Хантер настоит на продолжении разговора, но он довольно тактичен, поэтому просто кивает и переключает своё внимание на экран.

А я продолжаю думать, не сказала ли ничего лишнего? Хотя даже если он, что-то и понял, то ясно дал понять, что продолжения нашей истории не будет. Вряд ли он вернётся в Вашингтон и начнёт, что-то на меня копать. Уверена, у него есть дела поинтересней, чем выяснять кто же та сумасшедшая с Гонолулу.

Спустя некоторое время я нарушаю тишину.

– Во сколько у тебя вылет?

– В десять утра. – Отвечает он, не отрывая взгляда от экрана.

– О, это рано. Я уеду раньше, ненавижу прощаться. – Пытаюсь сделать свой голос более легкомысленным, но чувствую, как он дрожит.

Я не ненавижу прощаться, я отказываюсь прощаться с ним. То, что Хантер дал мне за эти пять дней, не давал никто раньше. Эмоции, тепло, безопасность, заботливость и нежность. Даже если всё это было игрой в одни ворота я благодарная ему за то, что он дал мне возможность почувствовать себя любимой. Более того, он познакомил меня со страхом и действительно стала чувствовать себя немного увереннее, создавалось ощущение, что я могу свернуть горы.

Да, поначалу он меня немного раздражал свой самоуверенностью и идеальными манерами, но, когда мы узнали друг друга лучше, всё изменилось. Хантер открылся и достойно терпел все мои выходки. Мужчина со своими причудами, принял мое сумасшествие, так же как я приняла его. Он помогал мне подбирать конверсы под цвет одежды, заказывал пиво с ананасом, а когда официанты переспрашивали, невозмутимо подтверждал заказ и говорил: «Какие-то проблемы?»