Жемчужная веста

Улетай на крыльях ветра

Ты в край родной, родная песня наша,

Туда, где мы тебя свободно пели,

Где было так привольно нам с тобою.

Там так ярко солнце светит,

Родные горы светом заливая,

В полях просторных колосья спеют,

И соловьи поют в лесах зеленых!

Из оперы А.П. Бородина «Князь Игорь»

Пролог. Офицер ФСБ

Планета Земля, 2014 год

Марина быстро включила рацию и нажала нужную кнопку.

– Салют, это Осина, – тихо вымолвила в рацию Марина, обращаясь по позывному к своему непосредственному начальнику, подполковнику Яшину. – Я заметила трех человек, они направляются на «наш» заброшенный завод.

– Данные приняты, – ответили по рации. – Высылаю к вам подкрепление, Осина.

– Я прослежу за ними, чтобы не упустить снова, – ответила Марина, нажав снова кнопку.

– Отставить! Это опасно! – раздался из рации голос Яшина. – Я приказываю вам оставаться на месте, Осина! Дождитесь подкрепления.

– Хорошо.

Марина опять заняла наблюдательную позицию, спрятавшись между большими баками с пластмассовыми отходами. Начала выжидать. Те трое скрылись за облезлой дверью с задней стороны панельного трехэтажного здания.

Через двадцать минут к зданию бывшего завода подъехал черный джип. Из него вышли два человека в черных коротких куртках и джинсах. И направилась внутрь.

Какое популярное место! Марина нутром чувствовала, что сегодня они наконец все узнают.

Уже несколько месяцев они вели наблюдение за этим заброшенным заводом. Место глухое, на отшибе за городом, со всех сторон огорожено за забором, вокруг лес.

Подозрительное сильное электромагнитное излучение они засекли еще два месяца назад. Но никак не могли обнаружить что-то странное в этом заброшенном здании. Обычные входы или выходы, облезлые панельные стены, битые окна. Все что осталось от прежнего предприятия.

Обещанная подмога никак не ехала.

Марина не выдержала. Боялась опять не продвинуться в расследовании. Она решилась на отчаянный шаг – проследить самостоятельно, куда направились эти двое.

Зашла за мужчинами в здание. Увидела далеко впереди коридоров их темные силуэты. Бесшумно на расстоянии последовала за ними. Спустя несколько минут она спустилась в подземный туннель, в который они зашли очень хитро. Теперь Марина понимала, отчего они не могли найти вход. Мужчины шествовали дальше по мрачному коридору, едва освещенному пыльными лампами. Мурина увидела, что впереди приоткрыта дверь, оттуда струился приглушенный неоновый свет.

Мужчины быстро зашли внутрь и закрылись. Марина последовала за ними. Она бесшумно приоткрыла дверь в громадное помещение. Тут же остановилась как вкопанная. То, что она увидела, было жутко и просто потрясающее.

И тут один из мужчин увидел ее.

Раздались выстрелы.

Марина со всей мочи рванула обратно в темный коридор. Но одна из пуль обожгла болью ее плечо. Благо она резво бегала, специальная физическая подготовка сейчас пригодилась. Все же один из лучших офицеров ФСБ в своей роте.

Она старалась бежать быстрее, чувствуя, что ее преследуют. Выстрелы ей в спину раздавались громким эхом в узком коридоре. Она ощущала, что уже и бедро, и ухо обожгло сильной болью.

Только когда выбежала на улицу, она поняла, что у нее есть шанс спастись. Неподалеку находился лес, можно было укрыться там. Но перед ее глазами постепенно темнело, и голова кружилась. Она старалась ковылять как можно быстрее на окровавленной ноге.

Марина смогла добежать только до ворот. Упала, потеряв сознание от боли.

Ее нашли спустя пятнадцать минут, прибывший фургон с вооруженным отрядом бойцов спецназа.

Лишь на миг придя в сознание, Марина, увидев над собой знакомое лицо капитана, хрипя произнесла:

– Третья дверь… у проходной… с красным знаком «Стой. Напряжение»… там вход в подземный туннель. В конце него…

Это все, что она смогла передать своим сослуживцам, перед тем как потеряла сознание.

Умирала Марина долго. Врачи почти сутки боролись за ее жизнь.

Четыре операции подряд лишь на время оттянули ее уход их жизни. Лейтенант Парфенова получила слишком тяжелые ранения. Многие жизненно важные органы были повреждены, как и головной мозг.

Лишь на краткие полчаса Марина пришла в себя перед смертью. Ее сознание как будто прояснилось, а перед глазами пронеслась вся ее жизнь. Детство, юность, молодость. Ее служба в армии, затем продолжительные командировки на границу и в горячие точки за рубежом.

Всю свою недолгую жизнь Марина посвятила служению своей родине. И за все это время ей не удалось ни создать семью, ни родить детишек, даже парня завести. Все время она была занята на службе, в специальном разведотряде по борьбе с самыми опасными преступниками. И теперь, в последние мгновения жизни в этом теле, ее душа была полна печали только обо одном.

– Как жаль, что я так и не узнала, что такое быть матерью, – прошептала она сухими губами.

Неожиданно ее ослепила вспышка, и она даже зажмурилась. Ощутила, что как будто воспарила над своим телом и полетела вверх. Тут же оказалась в каком-то светлом месте, словно сотканном из мириад прозрачных мерцающих звездочек. Вокруг были только они и ничего больше.

– Не переживай так, – раздался рядом приятный голос.

Марина обернулась и увидела около себя красивого юношу в светлой одежде до пола. Спокойствием и добром светились его глаза.

– Ты ангел?

– Да. Твой ангел-хранитель.

Рядом появилась женщина, молодая и такая же прекрасная ликом. Она чуть парила над землей, а над ее головой шло свечение. Ее взгляд горел любовью.

– Твой жизненный путь в этом воплощении закончен. Мы пришли проводить тебя, чтобы ты не боялась, – сказала певуче женщина.

– Но я так мало сделала, – пролепетала Марина.

– Ты сделала достаточно. Ровно столько, сколько выбрала твоя душа в этом воплощении. Сейчас твоя душа может отправиться в другое место для жизни в физическом теле. Или ты хочешь пока побыть с нами в бесплотном мире?

– Наверное, новое воплощение, – ответила Марина, слушая, как ее душа радостно откликнулась.

– Куда бы ты хотела теперь?

– Где могу служить своей родине… а еще я так хочу иметь настоящую семью… и родить… если это возможно…

– Как пожелает твоя душа. Пойдем, – ответила тихо женщина и, взяв ее за руку, повела за собой. Ангел-хранитель пошел по другую руку от Марины.

Глава I. Чада

Киевская Русь, Чернигов, 951 год

Ярило-солнце уже клонилось к горизонту, когда проворная Ладушка, дочь волхва, взобралась на зеленый невысокий холм. Уперлась тонкой ладонью в древний раскидистый дуб и радостно улыбнулась. Через миг она развернулась назад и, помахав рукой своим дружкам, возбужденно закричала:

– Я первая! Первая!

Уже через минуту к ней поднялись четверо ее друзей: двое братьев Бобров, Зибуля и Волк, Белочка с Милашей. Старшая из детей, рыжеволосая девятилетняя Милана, заявила:

– Хорошо, Лада, ты первая, так бысть… но мы еще играть хотим. В горелки. Ты с нами?

Целую неделю стояли теплые деньки, и даже ночью не становилось прохладнее, хотя солнце уже устремилось к встрече с благодатным Хорсом.

– Ага! – кивнула Лада и, улыбнувшись всем, выпалила: – Чур я первая ловлю!

– Кликай нашу заветную! – велел ей Волк, мальчонка десяти лет, проворный и приятный на лицо.

– От дуба-колдуна десять шагов иду на зорьку ясную, там полынь трава растет… – затараторила как можно быстрее Лада.

– А-а-а! – завопили четверо ребятишек и разбежались в стороны, чтобы убежать подальше, пока Лада не выговорила считалку до конца.

Спустя час, убегавшись и наигравшись вдоволь, все пятеро устало уселись на траву в тени раскидистого векового дуба с могучими кронами.

– А давайте в чехарду поиграем еще? – предложила Милаша.

– Нет, довольно! Батюшке я обещалась к вечерней зорьке вернуться домой да пирог с малиной постряпать, – ответила семилетняя Лада. Она обернулась в худенькой девочке с темно-русой длиной косицей и большими бирюзовыми глазами и спросила: – Ты со мной, Белочка, или до дому?

– Не знаю. Матушка с тятей еще не вернулись поди, – пожала плечиками девчушка восьми лет, которой очень подходило прозвище Белка, ибо она была такая же миловидная и проворная, как и лесная прыгунья.

– Айда со мной, – велела бойкая Лада, вставая. – Твои еще когда с торжища вернутся, тогда уж ночь будет. В избе все равно у вас никого. Пойдем к нам, повечеряем. Батюшка ершей сегодня на зорьке наловил. Ушицу наварим к пирогу-то.

Белочка кивнула. Девочки, распрощавшись с друзьями по играм, которые жили на окраине Чернигова, в большом селении у подножья холма, поспешили вниз по тропке. Тропка была узка. Оттого высокая трава то и дело задевала широкие сарафаны девочек своими длинными стеблями, пока они быстро, смеясь и взявшись за руки, следовали в нужную сторону к дому Лады.

– Эй, девки! – услышали они громкий окрик Огнеслава, стоявшего у высокой рябины чуть поодаль.

Мальчик, который в этот миг поднялся из травы, держа в руках смастеренную дудочку, приветливо помахал им рукой. Пятый сын Братмира Бобра, Огнеслав, слыл улыбчивым парнем с огненным нравом. Ему минуло всего одиннадцать зим, но в это лето он прошел обряд имянаречения. От волхва Богумила, отца Лады, получил свое новое имя – Огнеслав. Оттого теперь он гордился тем, что волхв предрек ему стезю охотника.

Девочки обернулись на его голос. Огнеслав стоял в полный рост в белой косоворотке, светлых штанах и босой. Его русые кудри трепал свежий ветер, и он прокричал им:

– Завтра приходите снова играть!

– А тебе-то что за дело?! – громко выкрикнула ему Лада. – Ты все равно с нами в горелки не играешь.

– Зато смотреть за вами любо! – крикнул ей в ответ Огнеслав.

– Вот заполошный, – прыснула недовольно Лада и улыбнулась Белочке, таща ее проворно за руку дальше по тропинке. – Вот расскажу я батюшке, что он вместо игр, которые тот нам велел исполнять, свою дудку мастерит. Ему точно влетит от матушки…

Отец Лады, Богумил, слыл самым мудрым и ведающим волхвом во всем Чернигове. Разменявший восьмой десяток лет, подвижный и моложавый, он был истинным радарем местного поселения Зарницы.

Матушка Лады, красавица Вермина, ведающая знахарка, известная своими чародейными исцелениями на весь град, пропала три года назад. Она пошла в лес собирать целебную траву и не вернулась. Ее искали всем селением, которое состояло из ста дворов и сорока родов и находилось в северной части Чернигова. Но молодую женщину так и не нашли.

Поговаривали, что тридцатилетнюю Вермину загрызли волки, но Богумил не верил в эти сплетни. Он говорил, что Вермина знала язык зверей, и лесные жители любили ее и не могли напасть .

Каждую шестицу Богумил уходил в лес на сутки, пытаясь разыскать пропавшую обожаемую жену или хотя бы найти ее останки. Но все его поиски были безуспешны. Через день, понурый и молчаливый, он возвращался ни с чем в большую светлую избу на краю села к своей маленькой дочке Ладе.

Вермину так более никто не видел ни живой, ни мертвой.

– Не надо рассказывать, Ладушка, – попросила Белочка, – у них батька больно крутой нравом, еще накажет его.

Белка говорила о Братмире Бобре, в роду которого было одиннадцать парней и две девки. Трое из которых Огнеслав, Зибуля и Волк сегодня ходили на учения к волхву Богумилу. И должны были во всем слушаться его и играть в игры, в которые он им велел.

– Так уж и бысть, Белочка, не скажу, – кивнула Лада. – Все ж добрый он, Огнеслав-то.

Выйдя на открытое высокое место, Богумил зорко следил за всеми одиннадцатью пострелятами, кои разбежались по возвышенности. Она знал, что теперь после мудрых наставлений им надо побегать и поиграть. Ведь в игре дети научались тайным древним навыкам своих предков. Горелки учили их побеждать в борьбе и стараться сделаться лучшими. Прятки выживать в трудные времена. Хороводы и «ручейки» быть частью общего рода, где каждый индивидуален и в то же время един со своими родными и соседями.

Ко всему прочему в непосредственных играх чада словно проигрывали предначертанные им при рождении роли, проявляли свой уникальный нрав и готовились исполнять все эти навыки и во взрослой жизни, когда вступят в совершеннолетие. По благословлению волхва тот, кто был быстр и смел, становился воином, кто тих и ладен – родителем многих чад, кто смышлен и умен – мастером по ремеслу, кто мудр и имел способность убеждать – волхвом или ведьмой, кто любил играть с землей и травой – землепашцем.

Именно в играх до отроческого возраста дети проявляли свое я, свой нрав. А после обряда имянаречения получали от волхва имя, наиболее соответствующее их жизненному пути. Становились полноправными частицами своего рода, выбирая ту или иную службу, мастерство или жизненную дорогу. Самым важным и сложным было определить верный путь развития отрока и направить его стремления и дар при рождении в нужное русло. Именно поэтому этим занимались волхвы, самые мудрые и беспристрастные представители жреческого сословия у славян. Ведь неверно выбранный путь мог привести человека к тревогам, слабоумию и угнетающей печали, которые разрушали душу.

Почти всегда волхвы верно определяли будущее и предрасположенность чад, ибо уже с четырех лет следили и научали каждого ребенка из того или иного рода. В итоге своей жизни, а то и раньше, человек становился истинным творцом своего дела. Мастером в том или ином ремесле или навыке. Кто искусным резчиком по дереву, кто кузнецом, кто воином-ордынцем, кто знатной вышивальщицей, кто мудрой ведающей матерью с десятками чад.

До двенадцати лет, до имянеречения, отец семейства давал своему чаду лишь простое благозвучное имя. Часто схожее названием с животным или растительным миром, и малыша охранял своей энергетикой его род, словно оберегом. Ибо никто при рождении не мог знать, какой нрав и чаяния будет иметь чадо. Часто девочки и мальчики играли в одни и те же игры и усваивали одни и те же навыки, оттого и называли всех чадами, без разделения по половому признаку.

На вечерней зорьке мудрый Богумил проводил свое обучение и беседы с чадами поселян. Семь дней в неделю, кроме осьмицы, был выделен им для передачи знаний чадам разных лет. Вчера это были пяти и шестилетние, сегодня он обучал семи и восьмилетних, завтра к нему собирались чада десяти и одиннадцати лет. Учения всегда проводились вечерами, когда дети были свободы от своих повседневных обязанностей и помощи родителям и готовы внимать словам старца.

Богумил учил детей пониманию звездных законов движения и развития вселенной, арифметике и геометрии, письму буквицей и глаголицей на берестяных свитках, природным законам и древним сказаниям предков.

Сегодня Богумил рассказывал чадам о древней войне, которая произошла шесть тысячелетий назад. Та война между воинами Великого Дракона и воинами славяно-ариями была кровопролитна, долга и тяжела. После трудной великой победы роды белой расы – славяне – установили на своих землях новый календарь. Он вел отсчет от того знаменательного события – сотворения мира после войны. Оттого теперь шло 6465 лето от Сотворения Мира в Звездном Храме, а именно 6463 лето С.М.З.Х.

Эти древние знания были очень сложны, но очень важны для детей. Оттого, чтобы не перенапрягать их, мудрый Богумил велел им сыграть в «бегунки». Первым в игре становился тот, кто после команды волхва быстрее всех добегал до означенного холма, на котором рос раскидистый дуб, и дотрагивался до его ствола. Сегодня самым быстрым «бегунком» оказалась его дочь Лада.

Взявшись за руки, Лада и Белочка добежали до первого невысокого частокола, который опоясывал самый крайний двор. Желая срезать путь, они махнули напрямик через огороды и сады поселян. Спустя некоторое время уже у третьего двора тропинка, ведущая к дому волхва, повернула за угол. И неожиданно девочки налетели на высокого худощавого парня с дровами в руках.

Лада врезалась плечом прямо в него, и парень невольно выронил из рук только что наколотые дрова.

– Ох, пресветлая Макошь! – воскликнула испуганно Лада.

– Чего летите, словно синицы угорелые? – выпалил недовольно парень.

В светлой косоворотке с вышитыми по горловине и рукавам солярными символами и в простых портках, босой, он был широкоплеч и крепок.

– Прости нас великодушно, Ярослав, – тут же сказала Белочка и подала ему полено с земли.

Быстро наклоняясь, парень начал проворно поднимать дрова с земли. Ему было уже двенадцать лет, в это лето он поучил от волхва свое имя, Ярослав, и будущее предназначение – стать ордынцем, коим был и его храбрый отец Бартмир по прозвищу Бобр.

– Зенками своими никуда не смотрите! – пробубнил он.

Он был третьим по старшинству сыном Братмира из тринадцати детей Бобра и братом Огнеслава, Зибули и Волка, знакомцев девочек. Теперь, наколов по велению матушки дрова, он нес их в баньку, расположенную у реки.

Ярослав имел замкнутый неуживчивый нрав и среди своих сверстников слыл самым сильным и ловким парнем. Теперь обучался ратному искусству у своего отца, легендарного витязя Братмира Растиславовича Бобра, который прославился своей доблестью в многочисленных битвах в дружине черниговского князя Мстислава Олеговича.

Бобры были большим семейством и очень дружелюбны, потому Белочка считала их своими друзьями.

– Матушке своей поклон передай и пожелай здравия, – добавила Белка, улыбнувшись.

– Передам, – коротко ответил Ярослав, крепко сжимая в руках поленья. Он перевел взор на другую девочку, светло-русую с живыми сребристыми глазами и, нахмурившись, спросил: – А твоя подружка виниться не станет? Ведь она ж налетела на меня, не ты.

– Виниться перед тобой я не буду , Ярослав Бобр, – фыркнула Лада. – Потому как я с тобой не разговариваю.

– Отчего же так? – удивился он, уже собрав все дрова и выпрямившись.

– Ты мой венок на Купалу обсмеял. А еще сказал, что я через костер прыгать не умею!

– Дак так и есть, – кивнул Ярослав твердо. – Так прыгнула, что аж сарафан подпалила. Хорошо хоть, Никита Олень умеючи потушил твой подол, а то бы сгорела, неумеха.

На это заявление Лада поджала губки, обидевшись. То и дело между Ярославом и Ладой происходили перепалки. Этот неугомонный парень, который казался спокойным и смурным, постоянно замечал все ее промахи и указывал на них. Ладушку это неимоверно сердило, и она все время огрызалась и вступала в перепалки с третьим сыном Братмира.

– А тебе-то что за дело до моего подола?! – вспыхнула она в ответ.

– Нет мне дела, – пожал он плечами и, как-то хмуро усмехнувшись, добавил: – Ладно, идите восвояси, у меня еще дел куча…

Он быстро обошел девочек, устремившись к баньке. А Лада и Белочка побежали дальше, обсуждая, что сначала стряпать, пирог или ушицу.

Глава II. Егоза

Спустя неделю на широкой поляне у края леса, где вековые дубы шумели своими раскидистыми зелеными кронами, девять пострелят сидели на полешках и пытались внимать мудрым советам волхва Богумила. Лада и Белочка были тут же и внимательно слушали.

– Кто скажет, что главное, для чего мы рождаемся в мире Яви? – спросил волхв.

Отец Лады теперь пытался передать древние важные истины еще неразумным и малым чадам. Да так, чтобы они поняли и уяснили заповедные мудрости светлых на всю свою жизнь, дабы достойно и правильно пройти путь этого воплощения на Мидгард-Земле.

– Чтобы продолжить свой род и родить деток, – ответила Белочка.

– Верно, а еще? – кивнул Богумил.

– Защищать нашу землю от ворогов надобно, – ответил Зибуля Бобер.

– Верно, а еще?

– Любить и беречь животных, птиц и деревья, как своих родных, – сказала Сонюшка.

– Верно, а еще? – не унимался волхв.

– Быть чистым и душой, и телом, – ответила Ладушка.

– Верно.

– На земле рожь растить и беречь землицу, как матушку родную! – сказал Волк Бобер.

– Все верно вы сказали, чадушки, – ответил Богумил, обводя внимательным и ласковым взором всех детей, сидящих вокруг него. – Но самое главное, вы должны запомнить: мы рождаемся для того, чтобы наша душа по прошествии жизни стала еще совершеннее. Исполнила все, что ей предначертано, то, что она выбрала еще до этого воплощения. Тогда ваша душа сможет достичь более высокого уровня в Золотом Пути восхождения. А что ведет к совершенствованию души?

– Надобно защищать слабых и немощных! – ответил громко Вторак Медведь.

Ему не было и десяти, и, естественно, он еще не прошел тайный обряд имянаречения. Оттого носил прозвище-имя, данное ему отцом при рождении, как второму сыну. Так же, как и другие ребятишки, сидящие рядом.

– Верно, Вторак, – кивнул утвердительно волхв. – А скажи-ка, Медведюшка, зачем ты тогда Лелю, дочь Ладобора, обидел полчаса назад.? Я видал, как она плакала.

– Она меня ежом обозвала, – произнес Вторак, недовольно зыркая в сторону пухлой девчушки с рыжевато-русыми косами.

– А он и есть еж колючий, – прыснула она.

– Ух ты, неугомонная! – погрозил кулаком девочке Вторак.

– Ты, Вторак, и впрямь ведешь себя, как еж колючий, она права, – сказал старец Богумил. И мальчик удивленно уставился на волхва. – Да. Так и есть. Зачем ты за косицы ее дергал?

– Она мне язык казала!

– Ты будущий мужик и должен свои недовольства держать в узде. И не воспринимать все выдумки девиц взаправду. Сильный духом муж не будет поддаваться на их уловки, а ты ее за косицы отдергал.

– Чтоб ей неповадно было! – буркнул Вторак.

– Ты неправ, Вторак. Она твоя родная, ты должен чтить ее и оберегать.

– Какая ж она родная? Она ж мне не сестрица по крови.

– Все девицы народа твоего сестрицы тебе родные, бабы – матушки, а старицы – бабушки, – объяснил спокойно Богумил. – И ты, как защитник, должен оберегать их всех, даже пуще своих кровных сестриц, батюшкой твоим рожденных. Ибо все вы одной крови и одного рода Белого. Оттого наша мужова доля во веки веков быть заступниками и обережниками рода славянского. А ты за косицы ее дергать.

– Дак у нее эти косы вширь с мой кулак, с нее не убудет, – съехидничал другой мальчик, поддерживая своего друга Вторака.

Волхв строго взглянул на него и спокойно вымолвил:

– А ты, Ждан, за язык свой длинный да за разум короткий пробеги вокруг поляны сорок раз, чтобы уразуметь, о чем я говорю, раз смешно тебе.

Дети слушали и внимали, отвечали и запоминали мудрые слова волхва, а Богумил все вещал и вразумлял неразумных чад, внушая им древние истины.

Когда солнце уже почти склонилось к земле и наставления старца были окончены, первым с пенька вскочил Зибуля, самый младший из всех ребятишек, и задорно выпалил:

– Побегли к реке, купаться! Так Ярило жарит весь день, что водица во спасение!

И все дети шумной гурьбой побежали к Волхов-реке.

На берегу девки проворно скинули на траву сарафаны и лапоточки, оставшись в льняных длинных до пят рубашонках, а мальцы только в портках и босые быстро устремились в воду. Они начали весело резвиться на мелководье, брызгая водой друг в друга и смеясь.

За всем этим наблюдал со стороны Ярослав Бобер. Устав от тяжелой жатвы в поле, где они с батей и Огнеславом убирали поспевшую и налившуюся рожь, сейчас на вечерней зорьке, чуть сгорбившись, он сидел в высокой траве. Пытался сосредоточиться на творении песни. Песнь о зорьке велел ему сложить к завтрашнему утру волхв Богумил.

Ярослав пытался сочинить песнь, но у него ничего не выходило. Не было у него ни желания, ни умения к сотворению песен, ибо последние лета своей жизни он жаждал познавать только военные премудрости да как понимать лошадей. А эти сложения песни были сущим наказанием для него. Он не понимал, зачем ему, будущему ордынцу, нужны эти песни? Но волхв Богумил все время повторял, что в людине все должно быть гармонично и совершенно. И ордынец должен быть умел в творении песен, и пахарь разуметь, как держать оружие.

Он хмуро отметил, как на реке ватага ребятишек лет семи-девяти плескалась в теплой воде, и невольно услышал голос своего братца Волка, который закричал:

– А давайте на спор – кто первый через реку перемахнет?!

Полноводная река Волхов, тихая и узкая в этом месте, была неглубока. Но все же в ней встречались опасные подводные течения. Но это нисколько не испугало детей, и они дружно устремились плыть вперед. Ярослав сам не раз переплывал реку в этом месте и по нескольку раз за один заплыв, оттого как-то хитро усмехнулся. Сейчас, по-доброму завидуя им, он наблюдал за пострелятами, также желая искупаться, но дал себе зарок, что не пойдет в воду, пока не сочинит песнопение.

– Багряная зорька затмила небеса… – начал он бубнить, смотря вверх на алеющую темными отсветами небесную ширь, и поводил ноющим от усталости плечом.

Сегодня с утренней зорьки они с батей и братом встали на жатву, собирая урожай с конца поля. Всю последнюю неделю хейлета они ежедневно косили налившуюся соками пшеницу и рожь. Вчера старший брат Ярослава, Новодар, слег с горячкой, а второй по старшинству, Колосвет, уехал на соседнее торжище покупать сбруи.

Оттого Ярослав и Огнеслав были теперь главные в помощь Братмиру Бобру и трудились в поле от зари до зари вместе с отцом. Хотя Братмир был воином и теперь, после выхода из дружины князя, обучал новобранцев, будущих ордынцев, ратному делу. Но в сенокосную пору он и остальные мужчины семейства Бобров помогали старшим братьям-хлебопашцам обрабатывать землю. И в данную минуту Ярославу безумно хотелось искупаться в прохладной реке и пойти домой спать, ибо он валился с ног от усталости. Но он не мог. Он должен был сотворить это песнопение про вечернюю зорьку.

– Небеса как огромная птица…

У него никак не получалось придумать нужную фразу. Через какое-то время он непроизвольно бросил взор на реку, желая понять, кто же первым доплыл до другого берега Волхова. Увидел Волка, своего брата, который уже вылез на берег с другой стороны, отряхиваясь от воды. Ярослав усмехнулся, понимая, что так и должно было случиться. Его младший брат, пятый по старшинству, ничем не уступал по силе и ловкости самому Ярославу.

Но в следующий миг внимание парня привлекла одинокая светлая фигурка, которая все еще находилась посередине реки, хотя все остальные ребятишки уже приплыли к берегу. Ярослав напряг взор и отметил девочку, которая явно барахталась в воде, как-то странно и неумело перебирая руками. И словно не плыла, а крутилась на одном месте. Он отчетливо узнал Ладу – волхвову дочь, которая постоянно с ним спорила. В следующий миг девочка вдруг громко прокричала зов о помощи.

Когда ее головка ушла под воду, Ярослав вмиг вскочил на ноги, откинув бересту в сторону. Устремившись бегом к реке, он быстро умелым движением засунул за пояс острый нож, которым царапал буквицы на бересте. На ходу стянув косоворотку и бросив ее на берегу, стремительно кинулся в бурлящую воду и начал мощно грести руками и ногами.

Цепким взором отмечал, что девочка то уходит под воду, то вновь выныривает и явно пытается выплыть. Ее крики заглушались попадавшей в рот водой. На другом берегу уже оказались все дети и, невольно обернувшись к реке, тоже смотрели на Ладу. Его брат Волк также устремился в реку, но Ярослав проплыл уже половину пути до тонущей девочки.

Он достиг ее в тот миг, когда она окончательно ушла под воду. Мощно нырнув, Ярослав обхватил ее за тонкую шею локтем и с силой дернул на поверхность. Едва вынырнув, Лада тут же начала хватать ртом спасительный воздух, кашляя.

– За шею держись! – скомандовал ей Ярослав, пытаясь закинуть ее легкое тело себе на спину.

В каком-то диком бреду, в испуге Лада судорожными движениями обхватила его шею, оказавшись грудью на его плече, а парень быстро поплыл к берегу.

Глава III. Злые духи

Вытащив девочку не берег и едва отдышавшись, Ярослав уселся на траву и недовольно спросил:

– И зачем ты, глупая, реку пыталась переплыть, если плавать, как надобно, не умеешь?

Откинув мокрую косу с лица и все сплевывая воду, Лада распласталась на мягкой траве спиной. Обратила напряженный серебристый взор на парня.

– Спас… а теперь попрекать будешь? – тихо вымолвила она.

– Я просто спросил. Чего ерепенишься? – поднял он брови.

После его слов Лада тяжко вздохнула и тоже села на траве. Обхватив свои колени в мокрой рубашонке руками, она перевела взор на реку и вымолвила:

– Думала, умею я плавать, а, видать, нет…

– То-то! Руками надо как след грести, а ты ими только трепыхаешься. Неверно это.

– Взял бы да научил, – огрызнулась Лада.

– И научу, что мне трудно? – по-доброму ответил Ярослав.

– Ага, теперича прямо я с тобой в рубашке в воду и пошла! Вот, хитрый, выдумал еще! – вдруг встрепыхнулась она. – И вообще, нечего смотреть на меня! Стыда у тебя нет.

– Да я и не смотрел вовсе… – пролепетал он тихо, не понимая, на что там смотреть у чадушки семи лет.

Лада уже вскочила на ножки и выпалила:

– За спасение благодарствую. И твоему батьке скажу о том. А более не смей смотреть на меня!

Она взвилась с места и побежала прочь прямо в мокрой рубашке. Подхватив свой сарафан и лапоточки, она устремилась в сторону городища. Ее тонкое тело почти терялось в широкой вышитой рубашке. Ярослав смотрел ей вслед, не понимая, что он такого сделал, раз она решила, что он порочит ее своими взорами.

Отметив, что солнце почти село за лес, Ярослав встал и медленно подошел к своим брошенным вещам. Подняв рубаху и оправив нож за поясом, он устало поплелся обратно в селение, явно сегодня уже не в силах сочинять песни. Тропка проходила через возвышенность, и, когда поднялся на нее, он увидел внизу тонкий силуэт девочки, которую спас только что. Она проворно бежала к дому.

Спустя минуту он отметил, что Лада резко остановилась, словно что-то привлекло ее внимание впереди. Ярослав перевел взор дальше и увидел, как от одной из крайних изб поднимаются клубы дыма, а ее край уже полыхал ярким огнем. Прибавив ходу, парень со всех ног устремился вниз холма к селению, понимая, что надо немедленно тушить избу и звать на помощь еще людей, пока не начался пожар на все городище.

Пожар был очень страшен. Огонь с одной загоревшейся избы перекидывался на другие строения и соседние избы. Он пробежал мимо Лады, и девочка также бегом последовала за ним.

Не прошло и пяти минут, как у горящего дома собрались люди, которые, вмиг встав в живую цепочку, начали заливать пылающий дом водой из ближайших колодцев.

Почти достигнув селения, Ярослав вдруг заметил двух странных мужчин в темных одеждах, которые до того стояли чуть поодаль от горящего дома, а теперь направились быстрым шагом в сторону леса. Чувствуя нутром, что эти двое оказались около горящего дома неслучайно, и отмечая по одежде, что они не были жителями Чернигова, Ярослав задумался – а не повинны ли они в этом пожарище? Что-то толкнуло его последовать за мужчинами, желая разузнать, кто они такие. Незнакомцы были похожи на иноземных купцов, приезжающих из дальних земель на городские торжища.

Стараясь меньше шуметь, он, осторожно ступая, устремился за ними в лес, отмечая, что мужчины странно идут и как будто не переставляют ноги, а словно плывут над землей, чуть паря над травой. Это вконец смутило Ярослава, и он подумал, что ему, наверное, мерещится.

Он уже довольно долго следовал за незнакомцами по вечернему лесу, когда неожиданно заслышал тихие шаги за спиной. Парень испуганно обернулся. Увидел позади в десяти шагах от себя Ладу, которая была все еще с мокрой косой, но в сарафане и босая.

– Зачем за мной идешь? – выпалил он шепотом в ее сторону, чуть замедляя шаг.

– Ты ведь тоже их видел?! – спросила девочка, быстро нагоняя его. – Это точно пришлые какие, я их не знаю.

– То-то! И мне они такими показались.

Он вновь поспешил вперед, но мужчины уже оказались на большом расстоянии. Фигуры их уже почти не различались в сумрачном вечернем лесу, но Ярослав зорким взором не упускал их из виду. Детям приходилось почти бежать, чтобы не упустить их.

– Тише ступай, слыхать тебя на весь лес, – бросил он через плечо Ладе.

– Как могу, так и иду, – тихо ответила она.

Он отмахнулся от нее рукой и быстрее последовал дальше.

Неожиданно он услышал ее приглушенный вскрик. Резко обернувшись, увидел, что Лада сидит в траве и пытается приподняться, но не может. Он быстро устремился к ней. Девочка попалась в лисий капкан. Низ юбки ее сарафана был почти весь зажеван железными зубьями. Ярослав быстро ощупал ее подол и тело и понял, что ноги целы, а попалась одна только юбка.

– Куда смотришь, непутевая?! Чуть без ноги не осталась, – недовольным шепотом выпалил он.

Наклонившись, он быстро вытащил из-за пазухи нож, всунул его в железный створ, напрягся и через миг чуть приоткрыл капкан. Лада торопливо вытянула юбку и поднялась на ноги.

– Не видела я капкана этого.

– А метка на дереве для кого висит? – указал он рукой на деревянный знак коловрата, висящий чуть выше на дереве. – Что, отец не учил тебя распознавать их?

– Учил. Ведаю про то. Но не увидала.

– Одно горе с тобой. Домой ступай! Хватит на сегодня бед для тебя.

– Не пойду.

– А-а-а! – зарычал он, пытаясь не сердиться и не кричать на нее.

За этот вечер эта малолетняя девка ему донельзя надоела. Но ему некогда было перепираться с этой неугомонной, а хотелось проследить за незнакомцами.

Ярослав обернулся вслед незнакомцам и увидел, что они совсем уже далеко, и то и дело их очертания теряются в густой чаще. Он почти побежал вперед, но через некоторое время заметил, что силуэты незнакомцев вовсе исчезли. Уже через пару минут достигнув места у корявой березы, где только недавно видел мужчин, парень резко остановился и огляделся по сторонам. Но никого не было видно.

– Куда ж они исчезли? – опешила Лада, тоже подбегая к нему. – Только тут были, а как к этому дереву подошли, так и пропали.

– И впрямь странно. Может, это черти или нелюди какие? В черном все, да еще и пропадают невесть как.

– Черти? – боязливо спросила Лада. – Пойдем отсюдова, Ярослав, мне боязно.

Уже стало совсем темно в лесу, ветер начал завывать среди деревьев.

– Иди, – буркнул он ей, осматривая лесную чащу впереди и не понимая, куда делись незнакомцы. Ни хижины, ни избушки лесной не виднелось поблизости. Только безмолвные корявые и густые хвойные деревья окружали их. Явно здесь было примешено колдовство или тайная тропа какая-то, думалось Ярославу, пока он обходил старую корявую березу. – Осмотреть хочу тут все.

– Я одна не пойду, – сказала боязливо девочка, следуя за ним и не отходя от него далее трех шагов. – Мне страшно. А вдруг ты тоже, как они, пропадешь?

– Ну, сказанула, – перевел он на нее взор. – Я что, чертяка какой, чтобы исчезать?

– Не чертяка, – замотала головой Лада. – Но батюшка сказывал, что есть такие места в лесу, где если встать, то в другое место перенестись можно. Здесь исчезаешь, а там появляешься. Порталы силы вроде зовутся.

– И что, думаешь, эти черти такие места знают?

– Не знаю. Но мне боязно.

Спустя час, так ничего и не найдя, Ярослав и Лада вернулись из леса. Подойдя к месту пепелища, где уже догорала изба, они увидели множество людей, толпившихся вокруг. Слаженные действия поселян не дали огню перекинуться на другие строения, ибо пожарище умело затушили.

Ярослав явственно разобрал печальные разговоры стоявших людей о том, что в избе сгорел почитаемый всеми самый древний житель поселения, столетний старец Доброцвет, который был прозорлив.

Староста селения, Велин Ратмирович Щека, осанистый крепкий мужик стоял рядом с волхвом Богумилом, рассматривая обгоревший труп старца.

– Что кумекаешь, мудрый Богумил? – спросил тихо староста Велин.

Ярослав медленно приблизился к мужчинам, и почтительно встал в трех шагах от них, невольно слушая их разговор.

– Странная смерть, – ответил так же тихо Богумил, не спуская ясного серого взора со сгоревшего живьем старца. – Старец Доброцвет великие премудрости знал. Об огне и об искрах Сварожьих, сам знаешь. Не мог он из горящего дома не выйти. Немощным он тоже не был.

– Вот и думаю, как так получилась, что он в доме горящем сгинул?

В следующий момент волхв Богумил вытянул над обгоревшим трупом руку и провел по воздуху над ним, как будто что-то нащупывая в пространстве.

– Души уже нет… и сильно тело обгорело, не понять ничего, – вымолвил он тихо, чуть прикрыв глаза, сосредоточившись и медленно водя рукой. И когда его пальцы оказались на ребрах погибшего, он вдруг резко распахнул очи и вымолвил: – Род Всевышний! Да ведь убит он кем-то…

– Как убит? Как же это? – опешил Щека.

– В груди его сгустки крови неестественно запеклись. Так бывает, только если сердце вспорото, – объяснил Богумил и убрал руку. Нахмурившись, он добавил: – Оттого-то он из дома горящего не смог выйти.

– Сварог Всесильный, да как же так? Кто ж убил его?

– Неведомо, – глухо сказал Богумил, обводя всех стоящих людей проникновенным взором, словно пытаясь считать мысли окружающих.

– Грех-то какой! Грех! – воскликнул Велин Щека в ужасе. – Кто ж это решился на душегубство такое? Он ведь блаженным старцем был! Это ж ведь страшное кощунство против Светлых Богов, нарушение заповеди Сварога!

– Ты бы не кричал, как ворон, на всю округу, – заметил наставительно Богумил. – Людей напугаешь. Пока мы все как след не прояснили, нечего людям об этом знать. Пойдем лучше отойдем в сторонку, покумекаем обо всем.

– Ужас какой, – тихо отозвался Велин. – Неужто среди нас убийца живет?

– Батюшка! – вдруг окликнула отца Лада, она догнала Богумила и старосту. – Мы их видели! Только догнать не смогли.

Тут же около девочки оказался Ярослав и дернул ее за руку.

– Замолчи ты, сорока! – цыкнул он, явно не желая рассказывать, что они сейчас были в лесу.

Но Богумил уже ухватил главное и, обратив взор на дочку, спросил:

– Кого видели, Ладушка? И про кого это Ярослав говорить мне следует?

Дети оба замолчали.

– Чего умолкли? А? – спросил строго Богумил. – Али не хотите, чтобы мы нашли убийцу, который старца Доброцвета жизни светлой лишил? Не по совести это молчать, когда помочь можете. А вдруг этот нечестивый на кого еще набросится?

– Да духи или бесы это, мудрый Богумил, – вздохнув, ответил Ярослав. – Оттого мы и потеряли их из виду.

– Духи?

– Так и есть. Когда пожарище горело, я их заметил. Двое их было. Они стояли как бы в стороне от всех и тушить не помогали. А когда огонь перекинулся на крышу, они быстро развернулись и в сторону леса побегли. Только бежали они странно, как будто чуть парили над землей. Да так быстро, что я бежал за ними, да не догнал. Едва в чащу лесную они вбежали, так их след и исчез. Явно духи это были.

– Я тоже их видела, батюшка, – закивала Лада.

– Егоза, тоже за мной увязалась, – буркнул Ярослав, кинув взор на девочку.

– Зачем это духам или бесам убивать старика? – спросил Велин.

– Странный сказ, Ярослав, – заметил Богумил. – Поведай-ка лучше подробно, как они выглядели?

Парень рассказал все, что они с Ладой видели, и как бесы исчезли в лесу.

– Чаровные дела… – заметил Богумир, – непонятные. Духи и бесы не могут убивать и поджигать. А весь явно кто-то намеренно поджог избу старика, чтобы никто не догадался, что сначала старец был убит. Но, опять же, исчезли они очень странно, как ты рассказал, Ярослав…

Глава IV. Ведьма

– Смотри, Белочка, какая дудка ладная вышла, – произнес Огнеслав и, приложив зеленый ствол к губам, умело вел звонкую трель.

Белочка, сидевшая на пригорке рядом с парнем, от неожиданности даже замерла и удивленно воскликнула:

– Как ты это сотворил?

– Умеючи все можно, – улыбнулся он ей. – Надо только из правильного камыша дудку резать, так меня братец старший Колосвет научил.

– А звук-то как ты получил? Странно это.

– Вот здесь, смотри, дырочки есть, – объяснил Огнеслав. Белочка придвинулась к нему вплотную, заглядывая в дудку. – Хочешь, научу, как верно дуть?

– Да.

– Возьми, – сказал Огнеслав, потягивая ей вещицу и улыбаясь. – Теперь ко рту приложи. Так. А пальчиком здесь зажми. – Он показал девочке, как надо сделать, направляя ее пальчики своими руками. Он чуть склонился над темноволосой Белочкой и ласково добавил: – Так. Теперича дуй осторожно.

Дунув в отверстие, Белочка услышала лишь один глухой звук, похожий на бурчание, а не на трель. Огнеслав же приник к девочке и, наклонившись над ее ухом, по-доброму указал:

– Не так, милушка, пальчиком вот так зажми. – Он накрыл ее ладошку, указывая, как правильно сделать. – Губки сюда приложи и дуй осторожно, словно дышишь.

Она все сделала по его указке, и действительно через миг из дудочки излился мелодичный красивый звук.

– Получилось! – воскликнула девочка, и ее глаза радостно загорелись.

– А как же, Белочка, так и должно быть, – ответил ей ласково Огнеслав, отстраняясь от нее.

– А могу я подружкам показать?

– Покажи, почему нет? Я для тебя дудочку делал… – пожал плечами парнишка. – Тебе в дар.

– Ой, благодарю тебя, Огнеслав, – улыбнулась она. И, окинув внимательным взглядом парня, сказала: – А у меня тебе в дар ничего нет.

Огнеслав был старше ее всего на четыре года, и Белочка считала его своим другом, ибо он постоянно находил для нее приветливое словцо. Вот и сейчас сделал для нее такую замечательную дудочку.

– Не надобно мне ничего, от чистого сердца подарил, – объяснил он. Взор Огнеслава упал вдруг за полевую ромашку, вплетенную в косу Белочки. – Хотя отдай мне этот цветок, что в волосах твоих.

– Цветок? – удивилась она, тут же вытянула ромашку из темной пряди и протянула ему. – Бери, не жаль. – Она проворно встала на ноги. – Ладно, побегу я, дудку твою подружкам покажу. Вот они удивятся!

Белочка еще раз поблагодарила парня и вмиг сорвалась с места, побежала к другим девочкам, которые плели из цветов и травы венки, сидя внизу пригорка.

Огнеслав проводил Белочку долгим взглядом. Отчего-то от ее непосредственной радости у него на душе стало легко и светло. Опустил глаза на ромашку, что она отдала ему. Поднес цветок к лицу и вдохнул его аромат. А потом легко прикоснулся губами к белым лепесткам.

Было в этой худенькой восьмилетней девчушке что-то милое и притягательное. Или же ее тихий добрый нрав, или же большие бирюзовые глаза. Огнеслав и сам не знал, что его больше привлекало. Ему нравилось смотреть на Белочку и еще больше сидеть, как чуть раньше в траве вдвоем, смотреть на плывущие по небу облака и знать, что она находится рядом.

В тот вечер Лада с Белочкой бегали тайком на торжище, чтобы купить сладких петушков и посмотреть на веселых петрушек. Сегодня был последний день торговли, и девочки пришли сюда без благословления родителей, зная, что их все равно не отпустят одних. Интересные сказки, что разыгрывали веселые петрушки в передвижном балаганчике, так увлекли их, что они не заметили, как стемнело.

Возвращаясь с большой рыночной площади, где торговцы уже убирали лотки со снедью и утварью, девочки прошли несколько шумных центральных улиц Чернигова. Свернули в сторону своего поселения. Неожиданно в одном пустынном переулке дорогу им преградил некий мужчина, похожий на купца в темных пыльных одеждах. Его ледяной неприятный взгляд проникал до самого нутра. Девочки хотели обойти незнакомца, но он снова встал у них на пути.

– Ты дочь волхва? – спросил он у Лады, голос его был низким и хриплым.

– Да.

– Со мной пойдешь!

Незнакомец протянул руку к девочке.

– Что вам надо? – испуганно вскрикнула Лада, пытаясь отскочить от него.

Но мужчина ловко схватил девочку за плечо жесткой хваткой и оттащил от Белочки. Лада начала вырываться, не горя желанием куда-то идти с этим незнакомцем. Попыталась даже закричать. Мужчина зажал ей рот рукой в перчатке и, приподняв девочку под мышки, оттащил чуть в сторону.

Белочка же испуганно хлопала глазами, видя эту жуткую картину. Она не была такой смелой и бойкой, как Лада. Сейчас от страха, который сковал ее тело, она замерла на месте и даже не понимала, что делать. То ли закричать о помощи, то ли бежать прочь.

– А ты, девка, – обратился к Белочке мужчина, продолжая с легкостью удерживать навесу брыкающуюся Ладу, – пойдешь к волхву Богумилу и скажешь, что пока говорить с нами не станет, девку свою не увидит! Запомнила?

Белочка испуганно мотала отрицательно головой.

– Уразумела, что сказать-то? – раздраженно прохрипел мужчина.

– Отпустите ее, дяденька, – наконец вымолвила Белочка. Ее всю трясло от страха, и ей безумно хотелось убежать от этого зловещего незнакомца в черном, но она на могла оставить подружку Ладу в беде. – Мы же ничего плохого не сделали вам.

– Ступай, девка! Да побыстрее беги! И скажи Богумилу, как я велел! У спаленной избы ждать его будем. – Жуткий незнакомец попятился , так и удерживая несчастную Ладу. – Скажи ему, если не придет, девка сгинет!

– Я…

Белочка не успела больше ничего сказать, как неожиданно раздался треск. От деревянной крыши откололся кусок и, упав на голову черноглазого мужчины, оглушил его. Разжав руки, незнакомец рухнул на землю, дернулся пару раз и безжизненно замер посреди улочки.

Отказавшись свободной, Лада быстро отбежала от него, приблизившись к Белочке.

Девочки обнялись, боязливо смотря на неподвижное тело мужчины и не понимая, как кусок крыши откололся и упал.

В эту минуту от соседнего дома отделилась тень. Невысокая женская фигурка в бедной свободной одежде и капюшоне на голове.

– Не бойтесь, синички малые! – воскликнула женщина. – Я лишь помогла вам…

Девочки недоуменно уставилась на женщину, лицо которой скрывал низкий капюшон. Была видна только нижняя часть ее подбородка. Первой пришла в себя Лада и пролепетала:

– Так это вы его по голове?

– Я, милая. Заслужил он это, – кивнула женщина и приблизилась к ним. – Зло решил сотворить.

– Благодарствуем. Вы ведьма? – спросила Лада, зная, что некоторые ведьмы обладали даром на расстоянии двигать предметы. И, похоже, сейчас женщина уронила деревянный конек с крыши на этого упыря, который так и лежал на земле, не приходя в сознание.

– Наверное, ведьма, сама не знаю. Память у меня плоха стала. Идти вам надобно, горлинки, а то поздно ужо, да и этот пока не очухался.

– Мы пойдем, спасибо вам за помощь, – согласилась Лада, взяв за руку Белочку.

– Постой-ка, ты ведь Лада? Дочь волхва Богумила?

– Да, матушка, – кивнула девочка, помня, как отец учил ее обращаться ко всем женщинам «матушка», а к старицам «бабушка».

– Не сразу узнала тебя, – заявила ведьма, чуть приподнимая капюшон. И девочки невольно разглядели нижнюю часть лица женщины, изуродованную страшными шрамами и синяками. – Подойди ближе, милушка. Хочу подарить тебе одну вещицу? Точнее, дружка.

– Мне? – удивилась Лада.

Нищенка проворно достала откуда-то из-за пазухи некую живность и протянула ее девочке. Лада увидела на ладони женщины маленькую ящерицу. Но тут же ее глаза отметили обожженную кожу на руке ведьмы, со старыми шрамами и неровной кожей. Лада напряглась.

Ящерка же на ладони ведьмы ожила и завертелась на месте.

– Протяни руку, Ладушка. Посмотрим захочет ли она пойти к тебе.

Девочка сделала, как велела ведьма, почти коснулась пальцами женской ладони. Ящерка мгновенно перебежала на ладонь Лады. Закрутилась там и замерла, прижавшись к коже.

– Ты ей по нраву, милая. Возьми ее себе. Оберегать тебя она будет.

– Она волшебная? – спросила Лада.

– Немножко, – пропела женщина хриплым голосом. – Вижу судьбу твою необычную, Ладушка. Будешь ты не такая, как все девицы. Избранная самим Хорсом. Много испытаний выпадет на долю твою, но ты все выдержишь, ведаю про то. Как и выбрала душа твоя еще до рождения. Потому ящерка в помощь тебе будет. Проси у нее помощи, как невмоготу станет. Она поможет.

Неожиданно зашевелился незнакомец, лежавший на земле. И ведьма велела:

– Бегите быстрее отсюдова, горлинки! Пока он не пришел в себя.

Ящерка из руки Лады вдруг перепрыгнула на ее поясок и, пробежавшись, юркнула в небольшую поясную сумочку девочки, верх которой был не сильно затянут лентой. Спряталась там.

Девочки еще раз поблагодарили женщину и побежали прочь.

До своего поседения Лада с Белкой бежали сломя голову уже в потемках. После страшного незнакомца в черном и уродливой ведьмы девочкам было боязно. Уже добежав до своего селения, Зарницы, у первой избы они нечаянно наткнулись двух братьев Бобров. Ярослава и Волка. Увидев их, Ярослав, пройдясь по девочкам недобрым взглядом, недовольно произнес:

– Вот вы где шастаете, непоседы! Батька твой, Лада, уже час как ищет тебя по всем Зарницам. К нам даже заходил.

– Мы на торжище ходили, – объяснила Лада. – Вы только ему ничего не говорите, а то он осерчает, ведь он запретил мне с селения нашего уходить.

– И верно, что осерчает, – пробурчал Ярослав. – Разве не знаете, что по ночам всякие непотребства в Чернигове творятся? На той неделе убили еще одного старца на восточной окраине. Здесь в Зарницах духи рода нашего вас оберегают, а в город приезжают многие люди, и не всегда добрые.

– Ты что, Ярик, опять нас учить вздумал? – тут же ощетинилась Лада.

– Если ума не набрались еще, так и поучить не грех! – вспылил Ярослав.

– Ты не брат нам и не батюшка, чтобы поучать. Отстань!

– Не ссорьтесь, – попросила Белочка. – Парни, вы не проводите нас до дому? А то мы жуть как боимся.

– Непременно проводим, Белочка, – тут же согласился Волк.

Младший брат Ярослава был всего на пару лет старше девочек и имел добрый, спокойный нрав, в отличие от вспыльчивого и упрямого Ярика.

– Нет, пусть одни идут! И от чертей сами бегают, раз по ночам шатают невесть где! – не унимался Ярослав, уже разозлившись.

Вообще, Ярослав отличался мрачным и замкнутым нравом и редко возмущался или спорил с кем-то, больше молчал. Но эта непоседа Лада, дочка волхва, постоянно выводила его из себя своими глупыми поступками.

– Уймись, братец! Пойдемте, лапушки, – улыбнулся Волк. – Проводим вас до дому.

Наступила холодная пора Мары, когда солнце почти не появлялось на небосклоне, поля покрылись первым снегом, а в домах начинали печи топить сильнее для обогрева жилища. Сбор урожая и посев озимых уже закончились, а русичи начинали заниматься ремесленными работами и обустройством жилища, играли свадьбы.

В такие темные слякотные вечера бабы и девки на Руси часто устраивали посиделки с играми, сказками или ворожбой. Девицы селения Зарницы любили ходить к одной из ведьм по имени Любомила, добротный дом которой стоял посередине села. Муж Любомилы не вернулся из последнего похода княжеской дружины, и сейчас молодая вдова-ведьма жила со своими тремя дочками, младшей из которых была Белочка.

Ведьмами на Руси назывались мудрые бабы, обязательно замужние и имеющие детей, которые обладали неким тайным умением или знаниями. Они обучали девиц знахарству, древним женским таинствам, умению создавать обережную силу вокруг себя и своей семьи.

Любомила считалась в округе самой искусной и умной ведьмой, ибо даже знала языки птиц и зверей. Она передавала свои знания и умения девицам разного возраста, от мала до велика. Она учила их ворожить, вышивать солярные символы на одежде определенным образом, чтобы они оберегали владельца, раскрывала им тайны женственности, чтобы девица была любима мужем, посвящала их в древние звездные законы, касающиеся женской доли.

– А что, девоньки, все ли обережный поясок сплели да узелки верно завязали? Да желанного суженого загадали? – спросила ведьма Любомила, обводя ласковым взором девочек семи-восьми лет, сидящих вокруг нее.

Тридцатилетняя Любомила славилась в округе своей красотой и мудростью, имела густую темно-русую косу и светлые ореховые очи.

– Я загадала, матушка, и тридцать узелков сплела, – похвалилась Белочка.

Пятеро соседских девочек и ее дочка Белочка сидели теперь в простой светлице и учились вязать узелковым письмом. Тайное письмо, которому девушки обучались с детства, являлось неким шифром, где каждый узелок, завязанный определенным образом, означал то или иное слово.

Плели такие поясочки с узелками девицы и своим возлюбленным, и детишкам, и просто другим людям, чтобы передать кому-то определенные фразы-послания. Этой премудростью на Руси умело владели не только бабы и девицы. Мужчины также разбирались в этих вычурных узелках и понимали смысл, заложенный в послании. В основном такие пояски из узелков девицы сплетали для своих суженых, чтобы передать некую фразу, которую должен был знать только один человек.

У каждой из девочек в руках крутились длинные толстые нити, красные и светлые. Старательно они завязывали узелки, пытаясь повторить фразу, сказанную ранее Любомилой. Первой справилась Белочка, которой вышивка и шитье давались легче, чем ее сверстницам. Она подошла к матери и воскликнула:

– Посмотри, как вышло!

– Чудно, и приятно очам посмотреть. Умница. Только поторопилась ты немного. Теперь завяжи все снова, такой же. Но слово «дерево» вернее завяжи. Смотри, этот край узелка у тебя три раза перекручен, а надо два. А то у тебя не дерево, а хлеб получился.

Белочка села на место и принялась за работу, а другие девочки усердно продолжили свое занятие. Ведь Любомила сказала, что девицу, которая верно сплетет в узелки заветную фразу-заговор, непременно найдет загаданный суженый и женится на ней.

– Ведающая матушка, – спросила Лада, – а как мне суженого найти, которого я в желании попросила у Макоши?

– Суженого сердцем искать надо, пташечка, – ласково ответила Любомила.

– А как это? – вымолвила еще одна девчушка, Дарина.

– Почувствовать того единственного, который по сердцу будет, – объяснила ведьма, обводя внимательным взором всех девочек. – Когда встретите его, суженого своего, так сердце забьется от его близости, а кроме него, никто не нужен будет.

Глава V. Домовой

В ту ночь, после беседы с матушкой в горнице, Белочка долго лежала без сна и думала о Волке, сыне Братмира Бобра. Отчего-то именно он представлялся ей единственным суженым и парнем, который мог стать ей по сердцу.

Спокойный, сильный и надежный, как скалы в низовье реки, Волк был трудолюбив и постоянно помогал в кузне соседу, ибо ему нравилось кузнечное мастерство. А летом, в самую жаркую пору, работал от зари до зари в поле, помогая своим старшим братьям и отцу собирать поспевший урожай. Он жалел и свою матушку, носил ей воду или тяжелое стираное белье. Белочка часто встречала его у реки или у колодца с ведрами.

Ко всему прочему Волк был очень пригож и имел яркие лазоревые очи и ладную фигуру. Но самым приятным для Белочки был его нрав, спокойный и твердый, не такой, как у его брата-проказника Огнеслава, от которого было много шума. Белочке думалось, что, если Волк станет когда-нибудь ее мужем, она непременно сможет полюбить его горячо и сильно. А потом будет счастливо жить с ним. Душа в душу. Ведь они были так похожи. Оттого голубоглазый Волк Бобер со светлыми густыми вихрами казался Белочке лучшим парнем на всей улице.

Девочка почти задремала, как услышала тихий голос Ветрянки, сестрицы, которая спала с ней в горнице:

– Белочка! Проснись!

– Что? – спросонья пролепетала Белочка.

– Кто-то стонет! – громким шепотом выпалила Ветрянка.

Сестрица вскочила на ноги и поспешила к двери, выбежав прочь из горницы.

Стремительно Белочка спустила ноги в лапоточки и начала наскоро перевязывать их плетеными лентами вокруг тонкой щиколотки.

Жуткий женский вой заставил ее вздрогнуть. Она ошарашенно уставилась на дверь, и ее охватил озноб. Тихо ступая, девочка устремилась к двери, ничего не понимая. Выглянула в большую горницу, но там было темно и тихо. Из спальницы матушки лился тусклый свет. Девочка вошла в темную проходную горницу, которая была посередине дома, и сделав пару шагов, увидела Ветрянку, которая застыла на пороге комнаты матушки.

Белочка уже хотела подойти к старшей десятилетней сестрице, как в следующий миг Ветрянка дернулась всем телом и упала навзничь. На ее груди расползалось кровавое смертоносное пятно.

Испуганно прижавшись к стене в пяти шагах от бездыханной Ветрянки, Белочка зажала рот ладонью, замерла от ужаса. Понимала, что кричать опасно.

Спустя минуту все же тихо приблизилась к горнице матери и заглянула в ее комнату.

Перед ней предстала страшная картина.

К столу, стоящему посередине горницы, была привязана ее матушка, а над нею стояли двое незнакомцев в черных одеяниях, как у иноземных купцов. Белочка увидела, что старшая сестрица Ульяна неподвижно лежит на полу, убитая, видимо, как и Ветрянка. Ибо на ее груди было такое же кровавое пятно.

Один из проклятых убийц, имевший неприятное перекошенное лицо и черные глаза, в следующий миг полоснул ножом по ноге Любомиры и процедил:

– Говори, ведьма, заветный путь к рахша метум! Или сейчас все твое семейство изведем!

В ответ Любомила лишь глухо застонала, сцепив зубы. Она отвернулась от мучителя и ничего не сказала.

– Гнусная баба, мы все равно узнаем, где источник, – процедил второй и со всего размаху ударил ее в лицо кулаком.

Сплевывая кровь, хрупкая Любомила упорно молчала.

– Она не знает, – ответил первый. – Пореши ее ужо. Да душу не забудь…

Белочка воочию увидела, как один из мучителей достал некую палку, похожую на жезл, и снял с рукояти крышку. Вмиг на конце железной палки появился тройной длинный нож. Отвернувшись и зажмурив от жути глаза, девочка лишь услышала предсмертный крик матери. Поняла, что эти черти убили ее.

От охватившего ее ужаса и душевной боли Белочка едва не закричала. Что было силы она притиснула кулачек к своему рту, понимая, что надо молчать. Но это было невыносимо.

Убийцы в темных одеждах услышали шорох.

– Здесь кто-то есть, – сказал один другому на языке, непонятном Белочке.

Они обернулись и начали осматривать проем открытой двери.

Белочка инстинктивно метнулась назад в темную горницу, где была печка, и прижалась к деревянной стене. Она слышала, что убийцы идут за ней. Сжалась всем телом от страха.

Вдруг перед ней около печи появился маленький человечек. Во мраке горницы Белочка отчетливо разглядела его. Невысокий старичок, не выше табурета, с седой бородкой и в валенках. Он держал руку у своих губ указательным пальцем вверх, показывая, чтобы она молчала.

Белочка удивленно смотрела на него, а в ее голове зазвенел голос человечка: «Тише, малая! Пойдем со мной! Укрою тебя от демонов».

И тут старичок хлопнул рукой о деревянную стену. В ней вмиг отворилась дверца, до того невидимая. Старичок быстро схватил Белочку за руку и втолкнул в ту дверь. И сам тоже заскочил. Едва девочка оказалась вместе со старичком в проеме стены, как дверь захлопнулась. Они словно спрятались в некой небольшой горнице, дверь которой стала прозрачной, словно водица, и через нее все было видно.

Девочка увидела, как темные ворог�