Кокомеренские истории
Тамерлан Ибраимов
Кокомеренские истории
Содержание:
Красные горы Кокомере́на
Успешный человек
В поисках лошади
Реформы каждый день
Мужская гордость
Парус
Студия на улице Раззакова
Повезло
Усен и Асан
Трёшка в центре города
Испытание
Туюк
Глава 1. Незнакомцы в горах
Глава 2. Мырза
Глава 3. Куда они пойдут
Глава 4. Кто быстрее стреляет
Глава 5. Саматов
Глава 6. Старший товарищ полковник Кулубеков
Глава 7. Год спустя
Красные горы Кокомерена
Ценители форелевой рыбалки, побывав в этих местах хотя бы раз, стремятся вернуться сюда снова и снова. Бурные речные перекаты и широкие плёсы создают там идеальные условия для обитания ручьевой форели, а окружающая природа завораживает своей красотой.
Мне тоже нравится туда ездить, но для меня все начинается не с мысли поймать что-то трофейное, а с желания вырваться из шумного города и погрузиться в тишину горной природы.
Небо здесь особенное. Днём оно чистое, не замутненное выхлопами машин и свободное от порожденных городской цивилизацией проблем. А ночью звезды спокойно по-философски напоминают тебе, что в мире всё изменчиво, и только ты сам решаешь, что в твоей жизни важно, а что нет.
Луна в горах всегда задумчивая и деликатная, не то что в городе. Когда в ущелье приходит быстрая горная ночь, она застенчиво выплывает из-за скал и только убедившись, что всё спокойно, медленно опускается вниз почти к самой воде. Широко раскинув яркие блики по речным заводям, она начинает рисовать. На ближайших горах появляются загадочные образы гигантских фигур – сфинксов, драконов или профилей знакомых людей, увеличенных до циклопических размеров. Силуэты на склонах, следуя за неспешным движением луны, растут и тянутся, предлагая каждому свои собственные ассоциации – тёплые и родные, а может, наоборот, грустные, далекие или даже опасные.
Из Бишкека туда можно добраться двумя путями. Один – через Кочкор и затяжной перевал Кызарт в сторону Жалал-Абада. Эта дорога длиннее, но не имеет высоких гор и узких ущелий. Второй путь – через перевал Төө-Ашуу и Суусамыр с выходом на Жумгал. Он короче, но сложнее из-за крутых подъемов, длинных серпантинов и тоннеля, который далек от технического совершенства.
Обычно мы с друзьями выбираем дорогу через Төө-Ашуу, потому что каждый раз это словно путешествие из одного мира в другой. Тоннель – два с половиной километра обшарпанной бетонной трубы, прошивающей скалу насквозь. Он выглядит простым и скучным, но не все так просто. На самом деле это загадочный портал в другое измерение. Как невидимое лезвие он разделяет текучесть бытия на «до» и «после», выводя тебя в пространство, где время течет медленнее, а суровое спокойствие горного плато не позволяет думать о чём-то суетном.
Суусамырская долина окружена скалистыми горами, которые надёжно оберегают её от посторонних глаз. С точки зрения обороны она идеально подходит для построения города-крепости, а может даже и столицы. Она одинаково удалена от северных и южных территорий страны, защищена высокими горами, а глубокие ущелья легко контролируются, возвышающимися над ними стратегическими высотами.
Однако климат здесь не самый благоприятный. Весна наступает значительно позже, зимой очень холодно, а горные дороги сложны для коммуникации с внешним миром. Прокормить большое количество людей здесь сложно, поэтому высокогорная долина остаётся относительно безлюдной и почти девственно чистой.
Всё это не самые лучшие условия для большого города, но зато идеально подходит для тех, кому не нужны лишние глаза. В давние времена сюда, спасаясь от преследования, приходили конокрады. Здесь можно было спрятаться, пересидеть, а потом уйти куда нужно – на юг, в сторону Ферганской долины, на север в Чуйскую долину или через Талас в казахские земли. Знающие люди говорят, что в Суусамыре раньше даже проходили сходки известных воров на которых они хвастались своими подвигами, делились опытом, заключали пари и совершали сделки.
Уходя влево от основной трассы, дорога петляет через несколько небольших сёл, тонкой полоской прилепившихся к ухабистой дороге. Далее начинается ущелье, где Суусамыр сливается с рекой Каракол и начинается Кокомерен. Река получила своё название из-за пряной травы, густо покрывающей синеватым ковром склоны гор и речные берега. Издалека, с высоты дальнего холма, кажется, что это вода, из которой поднимаются причудливо отточенные временем красные глиняные горы, которые сопровождают тебя по всему пути.
Глина бывает разной – в основном красной, но также серой, белой, а иногда и вовсе, как флаг на ветру, идёт изогнутыми полосами. Красота цветных гор захватывает внимание, но порой может быть и опасной. Во время ливня глина долго копит пузырящуюся воду, но когда впадины переполняются, вода с шумом вырывается из красных оков, и в одно мгновение размывает все на своём пути. Однажды мы стали свидетелями как всего через пятнадцать минут после ливня, прошедшего где-то в стороне от дороги, её парализовал селевой поток кровавого цвета. Сошедшая сель собрала с двух сторон десятки машин, которые были вынуждены пережидать стихию. Дождь давно прошёл, небо очистилась, вовсю светило солнце, весело и беззаботно пели птицы, но рядом ещё почти час продолжал грохотать мутный поток, способный унести даже тяжёлый грузовик. Горы они такие – быстро меняющиеся и контрастные…
Рыбачить можно начинать уже у слияния рек. Форель ловят на Суусамыре, а на Караколе в основном османа. Форель любит перекаты и места, где вода образует обратное течение. Часто она сидит под камнями в ожидании добычи. Сделав несколько забросов, нужно идти дальше. Обычно действует правило пяти минут, на одном месте стоять дольше нет смысла. Пересеченная местность, камни, скользкие водоросли и непроходимый кустарник сильно затрудняют движение, но по-другому никак. Форелевая рыбалка – ходовая, и количество пойманной рыбы напрямую зависит от готовности двигаться.
Нередко среди гор, после многих часов хождения по реке, в безлюдье, встав на большой камень и набрав полную грудь воздуха, хочется рвануть тишину ущелья долгим криком. После такого становится легко, а усталость в мышцах отходит на второй план. Лёгкие очищаются, голова проясняется, и ты готов снова часами ходить по реке.
Иногда на исходе дня мы устраиваем соревнования: кто громче и у кого эхо дольше. «Эге-ге-геееей!» – кричу я. «Ого-го-го-го-гоооо!» – отвечают в ответ. «Кто здесь самый гроом-киииий?» – вместе восклицаем мы и смеёмся. Наоравшись до хрипоты, довольные, с широкими улыбками на лицах мы спускаемся со своих камней-трибун и идём в сторону палаточного лагеря.
Впереди небольшой отдых и важная часть любой рыбалки – приготовление ужина. Но прежде чем приступить к этому, обычно я снаряжаю ещё два удилища, каждое с несколькими крючками и тяжёлым грузилом на конце. Насадив наживку, закидываю снасти там, где река образует глубокую заводь с тихим обратным ходом воды. Удилища прочно закрепляю между камнями, а на конец ставлю колокольчики.
Звон колокольчика и резкое подергивание удилища так же желанны рыбацкому сердцу, как и удары спиннинга. На плёсах и в затонах можно поймать форель, османа или маринку. Клюют они по-разному. Форель сильно дергает удилище пару раз и, заплыв под камень, затаивается. Если пропустил первые удары, то можешь и не заметить, что на крючке уже сидит добыча. Маринка с османом поступают иначе. Они клюют послабее, но делают это постоянно. Дернули несколько раз, помолчали, потом снова, и так много раз.
Колокольчик приятно радует слух, каждый раз разгоняя кровь и возбуждая в тебе древний инстинкт охотника. Правда, обычно он звенит не когда ты стоишь рядом и ждёшь, а в тот самый момент, когда отошёл по делам или отвлёкся.
Колокольчики вообще созданы для того, чтобы звонить по своему собственному графику. Наши ожидания для них не указ. Равновесные силы вселенной сами решают, когда прозвонить и дать тебе то, что ты заслуживаешь.
А вообще, нет ничего более расслабляющего, чем сидеть в удобном походном кресле, держать в руках кружку горячего чая и в ожидании заветной поклёвки наслаждаться окружающим видом. Тем более, что любоваться есть чем. Река с пенистыми перекатами и дышащими спокойствием плёсами, обрывистые берега извилистого каньона, длинные полосы кустарниковых рощ, тянущиеся вдоль воды и вокруг всего этого красно-зелёные горы, бесконечной вереницей уходящие вдаль.
А если поднять голову вверх и если, конечно, повезёт, то можно увидеть орлов.
Вдоль реки есть несколько мест, где мы попеременно разбиваем палаточный лагерь. Есть «Пирамида», названная так из-за большого остроконечного куска гранита, стоящего по колено в воде. Неподалёку несколько глубоких ям, где неизменно бывает рыба, поэтому мы часто ставим там лагерь и остаёмся на ночёвку.
Есть «Солёная гора», спрятанная в глубоком сумрачном ущелье. Мы назвали её так, потому что на противоположном берегу, на склоне горы белеют большие проявления соли, куда нередко приходят дикие животные, ищущие деликатесных минералов для пополнения своего стола.
Место красивое и рыба есть, но оставаться там на ночёвку мы в последнее время перестали. Всё дело в самой горе – она движется. Каждый год, приезжая туда, мы стали замечать, что то тут, то там появляются признаки оползней. Бьющие прямо из середины склона ручьи размывают породу, и она постепенно меняет свою форму. Нет никакой гарантии, что, устав от медленного, растянутого на долгие годы движения, гора однажды резко не сорвётся и не побежит вниз, решив создать новый ландшафт, засыпав собою прежний. Такие мысли как-то не способствуют спокойному отдыху, и мы решили, не искушая судьбу, впредь останавливаться на ночёвку в других местах.
Одна из наших стоянок – «Орлиная стена» – отвесная скала, уходящая вверх метров на сто. Рядом обрывистый берег реки, где чудом прилепилась небольшая площадка с деревьями, дающими желанную прохладу в жаркий летний день. Мы облюбовали эту площадку под лагерь, а орлы – скалу под свое жильё. Если хорошо приглядеться, то вверху на отвесной стене можно увидеть белые пятна птичьего помёта, которые, словно занавески на кухнях, возвещают о том, что эти места обжиты. Занавесок, а значит и гнёзд, на скале очень много и в хорошую погоду десятки больших и гордых птиц медленно кружат высоко над каньоном.
Наверное, сверху мы кажемся им маленькими и незначительными. Орлам не важно, кто мы, зачем сюда приехали, да и вообще, зачем живём. У них свои заботы, у нас свои. Лучшее, что мы можем сделать, это смотреть друг на друга, желать всего хорошего и не мешать жить…
Готовить рыбу можно по-разному: сварить уху, пожарить, запечь на углях, закоптить, засолить или завялить. Мы делаем и то, и другое, и третье. Уха из форели, маринки и османа получается отменной – вкусной, наваристой. Нужно только почистить рыбу, промыть в реке, и она готова для приготовления.
Рецептов множество, но обычно мы поступаем просто. В речную воду кладем картошку, морковь, лук и ставим на огонь. Чуть позже, в кипящую воду, добавляем пару листиков лаврового листа, соль и чёрный перец горошком. Когда картошка с морковью практически сварились, кладём туда рыбу. Можно отдельно форель, османа или маринку, а можно всё вместе. Так получается даже наваристее, а вкус более насыщенный.
Ещё минут двадцать размеренной варки и блюдо почти готово. Почти, потому что остался один важный момент, без которого фирменное блюдо не подается. Берём из костра шкворчащую красными искрами головёшку и окунаем её в благоухающий рыбным ароматом бульон. Вот теперь всё – великолепная, свежая уха с дымком готова к подаче на походный стол. Просто и вкусно.
Форель запечённая в фольге, если правильно положить соль с перцем, полить лимоном и выдержать временной интервал, получается сочной, с пропечённой шкуркой и вкусной мякотью. Её можно кушать вилкой, ложкой, палочками, с походного ножа, а можно просто руками, перекладывая между пальцами, дуя, чтобы остудить, медленно, с наслаждением отправляя в рот кусочек за кусочком.
Можно кушать и вообще полусырую форель. Поскольку вода в быстрой реке проточная и берёт своё начало от горных ледников, рыба в ней обычно чистая, без паразитов. Однако есть совсем сырую рыбу всё-таки не рекомендуется. Обычно мы насаживаем форель на тонкий зелёный прутик, делаем на ней несколько разрезов с обеих сторон, посыпаем крупной солью, ждем некоторое время, а затем держим над горячими углями две-три минуты, не больше. Получается слегка подсоленная, совсем немного пропечённая, бело-розовая, нежная и почти моментально тающая во рту свежая форель. Сюда обязательно надо добавить нарезанный тонкими кольцами репчатый лук и лимон, которым обильно поливают рыбу и лук.
Для гурманов это просто сказка, и ничего подобного в городе сделать не получится. Такое блюдо подается на месте, в горах, у самой реки, и обязательно из только что пойманной форели средних размеров. Маленькая форелька не подойдёт, да и вообще таких надо отпускать обратно в реку. Большие экземпляры быстро не пропекутся и держать их над костром неудобно. Поэтому форель средних размеров, как говорят в ресторанах, порционная, лучше всего подходит для такого приготовления.
А вот большие форели, равно как и маринки, хорошо коптить или вялить. Почищенную рыбу надо положить в посуду и сверху обильно засыпать солью, оставив всё это на несколько часов. Когда рыба пропитается рассолом, её вытаскивают, вставляют распорки из коротких палочек в пустое брюшко и вешают на леску, натянутую между деревьями. Днём, чтобы мухи и осы не садились на рыбу, её надо закрывать марлей. Горный воздух, проходя сквозь марлевую защиту, равномерно просушивает рыбу, а вот насекомым туда доступ затруднён. Ночью мухи и осы не активны, поэтому марлю можно снимать, а можно и оставить – она не мешает. Так, через пару дней получается свежевяленная, просоленная рыба, кушать которую одно удовольствие.
Её можно и закоптить. Для этого нужно повесить рыбу рядом с дымным костром и следить, чтобы клубы дыма направлялись прямо на рыбу. Несколько часов обкуривания и копчёная рыба готова. Любители деликатесов не будут разочарованы, вкус у неё просто отменный. А ещё её удобно перевозить, не испортится. Если рыбалка затянулась на более чем три дня, то это вообще единственный способ довезти до дома вкусную рыбу.
Рыбалка в горах – это не просто выуживание рыбы, а ещё и доверительное общение, которого в городе часто не хватает. Не важно, сколько поймал, гораздо важнее, что за те дни, которые мы с друзьями проводим вместе, нам удаётся поговорить о многом.
Столько историй, правдивых и выдуманных, не услышишь больше нигде. Накопившаяся за день приятная усталость, тёплая атмосфера, мерно потрескивающий походный костёр, близкий шум реки – всё располагает к воспоминаниям и разговорам. Можно составить целый сборник рассказов из того, что было услышано мною на рыбалке, и, возможно, я когда-нибудь этим займусь.
Рыбалка на Кокомерене показывает, как всё относительно в нашем мире. Планируя её хочется вырваться из города, уехать подальше от каждодневной городской суеты, но через несколько дней пребывания в горах, к своему собственному удивлению, начинаешь понемногу скучать по тому, что оставил внизу в долине.
Тишина природы по-прежнему притягательна, но тебе начинает не хватать ритма городской жизни, забот и даже, кто бы мог подумать, проблем. Хочется узнать, что там происходит, как движутся дела, как там родные, друзья и коллеги. И вот уже начинаешь замечать неудобства походной жизни, о которых только вчера, сидя в городе, мечтал. Всё сильнее тянет обратно, всё больше хочется окунуться в привычную среду городской суеты, и через несколько дней тихой и свободной жизни на горной реке ты, собрав вещи, возвращаешься домой.
Так происходит каждый год. Нам нравится такая жизнь, и каждый новый сезон мы проделываем этот путь заново.
Успешный человек
Кыялбеку Берилбекову в жизни повезло – он стал успешным человеком. По крайней мере он так считал и случилось это не сразу, а постепенно и по стечению нескольких, можно сказать, случайных обстоятельств.
Окончив сельскую школу, он приехал в город и сразу поступил на престижный экономфак. Здесь впервые повезло – там работала дальняя родственница его мамы. Но на этом же первая счастливая полоса и оборвалась, а дальше все пошло обычным путем.
Учился он не особо. Появлялся только на сессиях, скидывался на магарыч для преподов, отмечал полученные оценки в дешевой пивной и исчезал до следующих экзаменов. Все это время он работал где придется и боролся за свое место под солнцем. Впрочем, назвать борьбой это можно было с большой натяжкой. Скорее, как многие, плыл по течению.
После университета пошёл не по специальности, такую вакансию найти было сложно, а начал торговать на базаре. Работа была не простая, но зато денег хватило на то, чтобы купить дом на окраине города, и за это время он не только женился, но и стал отцом троих детей.
«Скоро уже не буду стоять за прилавком, куплю контейнер и буду сдавать его в аренду», – мечтал он о своем источнике пассивного дохода, но пока продолжал работать от зари до зари.
Жену Эркегуль он нашел там же, на базаре, и этот факт, хотя и под определенным условием, тоже можно было назвать везением. Кыялбек был человеком нерешительным, и жена привлекла его тем, что всё делала с недостижимой для него уверенностью в собственной правоте. Даже когда она ошибалась, что, кстати говоря, доказать было крайне сложно, то не огорчалась, а весело говорила «на ошибках учатся» и шла дальше.
Её непререкаемая правота сильно упрощала ему жизнь и избавляла от необходимости постоянной рефлексии. Так было проще жить. Кыялбек за это её ценил. Однако было у этой простоты жизни и другая сторона медали – он побаивался свою жену за её крутой нрав и привычку пускать в ход руки, причем даже прилюдно.
Он частенько любил отдохнуть в компании с друзьями или просто малознакомыми людьми, главное – чтобы была бутылка, да не одна, и женщина, хотя бы одна. Любил он и просто так, тет-а-тет пофлиртовать с симпатичными женщинами, была у него такая слабость.
Однажды, в начале их совместной жизни, жена застукала его за милым воркованием со смазливой продавщицей из соседнего базарного ряда, и тут же, не раздумывая, закатила публичный скандал. Кыялбек, смутившись, начал было возражать ей как положено настоящему мужчине: «ай, женщина, рот прикрой, знай свое место», но тут же в ответ получил увесистую пощечину и длинную тираду о том, что если он такой смелый, то пусть уматывается со своей курицей на все четыре стороны.
У Эркегуль, несмотря на ее миниатюрность, была на удивление тяжелая рука и этот урок он быстро усвоил. Жить с ней ему было просто, не всегда уютно, но вот остаться без нее – по-настоящему страшно. При этом от своих мужских привычек ему отказываться все же не хотелось. Поэтому он быстро смирился с лидирующей ролью жены и стал вести двойную жизнь, в одной из которых во всем соглашался и поддерживал Эркегуль, а в другой тайком погуливал на те небольшие деньги, которые удавалось от неё скрыть…
Очередная и самая большая волна удачи пришла, когда однажды позвонил его племянник и сказал, что есть серьёзный разговор. Адилет был лет на двадцать моложе и представлял собой полную противоположность Кыялбека. После школы поступил в европейский университет, а вернувшись на родину, сразу попал в круг влиятельных людей. Настолько влиятельных, что за короткое время выбился в советники премьер-министра и стал участвовать в принятии решений по проектам, как он однажды выразился – «имеющим стратегическое значение». Кыялбека тогда очень впечатлили эти три слова.
– Байке, сейчас создается многопрофильный холдинг. Там будет всё: горнорудка, торговля, финансы, грузоперевозки. В общем всё масштабно, – без традиционных приветствий перешел к делу племянник.
– Отлично! Наконец-то наверху что-то начали делать! – критично усмехнулся Кыялбек.
– Но во главе компании нужен человек с безупречным резюме. Я вас хочу предложить, – улыбнулся в ответ Адилет.
– Меня? – поперхнулся чаем Кыялбек.
– Я всё продумал. У вас диплом экономиста, многолетний опыт в торговле, вы примерный семьянин, отец троих детей. Отличное резюме. А главное –свой человек, надёжный.
– Дорогой, я никогда не руководил крупными предприятиями… да и мелкими тоже. С Эркегуль вот на базаре торгуем, это и есть весь мой опыт работы в бизнесе. Честно говоря, я и в институте толком не учился…
– Байке, – перебил его улыбающийся Адилет. – Знаете там сколько таких? – показал он пальцем вверх. – Каждый второй. Вы на их фоне даже интеллектуал и мощный управленец. Просто надо будет принимать стратегические решения.
– Стратегические? – с придыханием переспросил Кыялбек. Он снова услышал это сладкое слово, но теперь оно могло иметь прямое отношение уже к нему.
– Да. Ключевые направления определять. Да вы не переживайте. У вас будет команда, а главное, мы будем подсказывать, что и как делать. Решения будут формироваться где надо, вы только будете официально их оформлять, – успокаивающим тоном сказал Адилет. – Честно сказать, вопрос по вам уже решен положительно. Я думаю, вы не будете против?
– Ну не знаю, – неуверенно покачал головой Кыялбек, но кинув вгляд на строго посмотревшую на него жену, тут же поправился. – Но если надо, так надо, – несмело улыбнулся он.
– Вот и отлично, байке. Вы не пожалеете. Работа выгодная. Теперь надо быстро решить, какую вам зарплату поставить. Вы сколько хотите?
– Нууу… не зна-аа-аю, – снова засомневался он, действительно не имея понятия, как ответить.
В груди у него застучало. Все происходило уж слишком неожиданно, и он понимал, что ошибиться нельзя.
Надеясь, что Эркегуль, как обычно подскажет, он с надеждой посмотрел на неё, но та, о какой редкий для нее случай, тоже не знала, что сказать, и, нахмурив брови, многозначительно молчала.
– Тысячу долларов, – после некоторых раздумий, для солидности в иностранной валюте, тихо сказал Кыялбек. – Нет, две! – быстро и гораздо громче поправил он себя и снова вопросительно посмотрел сначала на жену, а потом и на Адилета, стараясь определить, не переборщил ли.
– Байкееее, – укоризненно посмотрел племянник.
– Много, да? – Ему стало стыдно за свою нахрапистость, и он, опустив голову, грустно посмотрел в пиалу с остывшим чаем.
– Две тысячи там специалисты будут получать, а вы директор. Генера-аа-альный директор многопро-оо-офильного холдинга! – растягивая слова, многозначительно сказал Адилет. – У вас другой уровень. Для начала минимум десятку поставить надо, плюс квартальные и годовые бонусы. Соцпакет, машина и много еще чего, это само собой, – деловито заговорил он.
На лице его жены наконец расплылась широкая ободряющая улыбка, и Кыялбек понял, что все сделал правильно. От этого и у него в глазах заискрились веселые огоньки, и он приосанившись, протянул жене пиалу.
– Чаю налей погорячей, – довольный собой сказал он и подняв одну бровь домиком неожиданно для самого себя строго посмотрел на жену.
Вот так и началась для Кыялбека новая успешная жизнь…
Поначалу, приходя в огромный, с панорамными окнами офис, он сильно конфузился. Непривычное «Кыялбек Байкулович», поначалу даже пугало, и он внимательно смотрел на обращающегося – уж не посмеиваются ли над ним называя по имени-отчеству? Он добросовестно пытался вникнуть в управленческие процессы большого предприятия, по вечерам читал специальную литературу по менеджменту, а по ночам долго не мог заснуть, анализируя прошедший день и строя планы на следующий.
Когда тебе за пятьдесят учиться можно, но сложно, особенно если такой привычки никогда особо и не было. Гораздо легче просто делать вид, что соответствуешь должности, и после некоторых усилий над своей внешностью, походкой и тембром голоса, у него стало получаться что-то вполне приемлемое. По крайней мере, так ему казалось по мере роста количества работников холдинга, где все подчиненные в один голос говорили ему, какой он умелый и опытный руководитель.
По всем решениям, которые были ключевыми, племянник говорил ему, что надо делать, а что касается текучки, то туда Кыялбек нос и не совал. Не понимал, что происходит, и после нескольких безуспешных попыток вникнуть, оставил это безнадежное дело. Опасения, что он может совершить финансово-хозяйственные ошибки, через некоторое время отошли на второй план. Никто не приходил его проверять и тем более арестовывать, а количество людей, с уважением стучащихся к нему в офис, наоборот, увеличивалось. К тому же его страхи быстро затерялись за позитивными эмоциями, возникающими каждый раз, когда ему начисляли поначалу шокирующую своими размерами, но быстро ставшую привычной, зарплату.
Однако, еще быстрее он понял, что зарплата может быть не единственным и далеко не главным источником его доходов. Многочисленные тендера на поставку ГСМ, стройматериалов, закупки расходных материалов, консультационных и каких только можно услуг, были настоящим клондайком в руках у того, кто подписывал бумаги по ним. Знающие люди заботливо объяснили Кыялбеку Байкуловичу, что и как можно делать, и зеленые потоки, непрерывающимися ручейками, потекли куда надо и кому надо.
Зарубежные командировки постепенно стали обычной частью его жизни. Лондон, Дубай, Женева, Шанхай прочно вошли в его рабочий график, который стройная секретарша аккуратно выписывала на большой доске, словно секретная военная карта, висящей за плотной занавеской на стене его офиса.
Но главное, на глазах стала меняться его самооценка. Деньги и статус быстро вывели его в новое состояние благостности и вседозволенности, а отсутствие видимых ограничений было настолько приятным, что затмевало собой все вокруг.
Хочешь обедать в самом дорогом ресторане города – пожалуйста. Купить дорогую вещь? Когда угодно. Водитель твоего персонального авто нарушил ПДД? Так высунь голову из окна сверкающего джипа и пьяным голосом рявкни на милиционера. Он тут же, уважительно отдав честь, отпустит.
В его новый круг знакомств прочно вошли лучшие представители доходных профессий – высокопоставленные чиновники из министерств и ведомств, силовики, депутаты и такие же, как он, бизнесмены, кормящиеся из бюджета.
Лучшее место в жизни там, где тебе можно всё и Кыялбеку повезло его найти…
Прошло больше двух лет приятной жизни. Нельзя сказать, что все было абсолютно радужным. Когда ты богат и влиятелен, появляются те, кто хотят отобрать всё это. Еще больше появляется тех, кто просит у тебя помощи и содействия, – как же ему надоели эти попрошайки. Но в целом, проблемы были решаемы, а заботы не настолько обременительны, чтобы долго думать о них.
Вместе с тем, «женский вопрос» по-прежнему занимал важное место в его жизни. Но, если прежде он иногда мучался угрызениями совести и тщательно скрывал свои редкие адюльтеры, боясь быть разоблаченным и побитым женой, то теперь он чувствовал полную безнаказанность и свободу в реализации долгие годы спящих в нём тайных желаний.
Природа Кыялбека, как сомневающегося человека, кардинально не поменялась, но, так сказать, несколько изменила конфигурацию. Раньше его устраивала жена, которая брала на себя ответственность и говорила как нужно делать, чтобы было всё правильно, то теперь ему нужна была другая – которая подтверждала бы, какой он мудрый, знает лучше других и изначально всё делает правильно. Чтобы заглядывала в глаза и уважительно приносила в постель горячий чай с лимоном и булочками, те самые горячие вкусные булочки, которые он любил кушать, работая на базаре.
Не укрылось это от глаз и самой Эркегуль. После короткой эйфории от свалившегося изобилия, она быстро освоилась в роли богатой и почитаемой в обществе дамы, а вместе с этим восстановилось и ее перманентное чувство подозрительности в отношении любящего гульнуть мужа. Она стала замечать, что Кыялбек уже не так, как раньше, смотрит на нее. От былого пугливого уважения не осталось и следа, а взамен пришло какое-то постоянное недовольство и невнятное бурчание. К тому же до неё стали доходить настойчивые слухи о какой-то токол (новой жене) Кыялбека…
Её звали Зарина. Чуть старше двадцати, с большими, густо накрашенными глазами, гибкой фигурой и приятным грудным голосом. В холдинг её взяли по просьбе родственников чьих-то влиятельных знакомых, и она быстро поняла, что Кыялбек это тот, кто ей нужен. Показать же свою нужность ему было делом техники, хоть и молодой, но уже умудрённой в амурных делах девушки.
Будучи человеком внутренне консервативным, Кыялбек оформил всё как положено по религиозным обрядам, сделал ей много разных подарков, купил машину, двухкомнатную квартиру и щедро обставил ее испанской мебелью, специально для этого привезённой из Китая. Единственное, что он не сделал, так это не известил законную жену, чьей тяжело руки и громкого властного голоса он по старой памяти все еще сильно опасался.
Бишкек – город небольшой, все знают что вокруг происходит, и очень скоро доброжелатели в деталях рассказали Эркегуль про двойную жизнь её мужа. Сначала она хотела его выгнать и даже выставила чемодан с вещами в коридор недавно купленного ими пентхауса. Однако, не дождавшись его в тот день и поразмыслив, она благоразумно решила пока этого не делать. Их старший сын недавно женился на дочке замминистра, и было бы очень неудобно перед кудалар (сватами) затевать сейчас бракоразводный процесс. «Нет уж, пусть заботится о семье, и сор из избы выносить не надо, а я потом найду способ отомстить ему, гаду такому», – разумно оценила она сложившуюся ситуацию и на время прекратила активные действия по наказанию изменника…
«Мое тело полетело», – с придыханием говорила Зарина в постели и каждый раз показывала Кыялбеку, что нет ничего, что может быть неподвластным ей в искусстве горячей любви. Однако, очень скоро ему стало тяжеловато летать вместе с ней, а неспособность угнаться за её страстными фантазиями стала даже создавать у него странные фобии.
По ночам ему снилось, что он заклинатель змей, но не в чалме и халате, а в цивильном костюме, а вместо дудочки у него в руках дорогой смартфон, которым он управляет процессом. Разноцветные змеи вьются у его ног, складываются кольцами, распускают капюшоны, смотрят на него большими немигающими глазами и подобострастно улыбаются большими змеиными ртами. Они ползут по его ногам, залезают под штанины, шевелят материю, поднимая ее бугорками всё выше и выползают из-под ремня, медленно приближаясь к груди. Страшно не было. Холод змей даже сначала приятно щекотал и освежал, но потом становилось трудно дышать, руки и ноги переставали слушаться, и он со страхом просыпался в поту и с неприятным осадком на душе. В сны он особо не верил, но чувство тревоги еще потом долго не покидало его.
«Уфф, надо пешком почаще ходить», – говорил он себе, – «а то совсем форму потерял, зажирел». Страстные полеты с Зариной с каждым разом утомляли его всё больше, и поэтому их встречи становились всё реже, а поиски Кыялбеком чего-то нового, но другого, опять стали для него актуальными…
И вновь судьба не заставила себя долго ждать. Ищущий обязательно найдет свое, особенно если он является высокооплачиваемым главой крупного холдинга.
Она одиноко стояла в фойе гостиницы, где с минуты на минуту должна была открыться общенациональная конференция «Историк года». Холдинг Кыялбека часто выступал спонсором подобных мероприятий, а эта конференция еще имела и глубокий политический смысл. Приз историка года должен был получить аксакал, написавший фундаментальный, а главное своевременный труд о славных детских годах трех выдающихся политиков страны.
Кыялбек, опаздывая, уже было забегал в конференц-зал, но тут его взгляд задержался на её стройной фигуре.
– А вы почему не заходите? Сейчас начнется самое интересное, – он остановился и неожиданно для самого себя поклонился ей. Раньше он такого никогда не делал. Наверно, на этот необычный шаг его подтолкнул её грустный интеллигентный взгляд.
Позвольте представиться, Кыялбек Байкулович, – не отводя взгляда от её печальных глаз, сказал он.
– Знаю, – она медленно взмахнула длинными красивыми ресницами. – Вы генеральный директор главного спонсора этого мероприятия.
– Ландыш Эмильбековна, – она протянула изящную руку.
– Ландыш? Какое красивое имя, – он снова неуклюже нагнулся и теперь зачем-то поцеловал протянутую руку. Кожа была нежной и ожидаемо пахла тонкими духами.
– Знаю, – вновь ответила она. – Мои родители любят цветы, – она едва заметно улыбнулась и кокетливо прищурилась, как будто действительно знала про него всё до мелочей.
Слово «знаю» вообще органично подходило ей. Она действительно много знала. Но главное, что она знала – это что жизнь сложная штука и надо очень стараться, чтобы преуспеть в ней.
Ей было немного за тридцать и у неё был семилетний сын, которого она растила одна. Будучи кандидатом исторических наук, она могла часами увлечённо говорить про Великий Кыргызский Каганат или античную культуру Древней Греции, но особенную страсть она проявляла к временам эпохи Возрождения и итальянским мастерам искусства. Впрочем, ей нравилось абсолютно всё, что имело отношение к Италии. Такие имена, как Гуччи, Версаче и Армани, вызывали у неё не меньшую симпатию, чем Ботичелли, Тициан или Рафаэль.
Ухаживания Кыялбека она восприняла как должное. Как само собой разумеющееся она принимала и его подарки в виде дорогой итальянской одежды, драгоценностей, трёхкомнатной квартиры в центре Бишкека и коттеджа на Иссык-Куле, в элитном пансионате под названием «Маленькая Венеция». Несмотря на большую разницу в возрасте, она как-то быстро перешла с ним на «ты» и гармонично совместила в себе притягательность умных бесед и уютную любовь молодой, но опытной женщины.
Вместе они стали часто ездить в Италию, где иногда посещали картинные галереи, но гораздо чаще дорогие бутики. Ему нравилось быть рядом с женщиной, которая мягко подсказывала, как лучше одеваться и в какие театры им нужно сходить, но ему всегда казалось, что она знает и постоянно думает о том, что умнее его, и принимает его ухаживания только из-за его больших денежных возможностей.
Это ощущение порой портило ему настроение и размывало самооценку, которая за последнее время вроде бы сильно выросла. Раньше это было из-за властной Эркегуль, потом по причине слишком любвеобильной Зарины, а теперь и чересчур умная Ландыш ковыряла его незаживающие психологические ранки. Впрочем, ощущение, что он всегда может изменить свою жизнь к лучшему, помогало не думать об этом так часто, как это бывало прежде.
После культурно-закупочных поездок в Европу, в сауне с друзьями, он небрежно рассказывал, что видел в старинных соборах и даже пытался разъяснить, в чем была причина успеха эпохи Возрождения. Правда он часто путался в датах и сложных именах итальянских художников, но этого никто не замечал, тем более что он неизменно вытаскивал привезенное из Европы коллекционное итальянское вино. «Цена – от трехсот евро за бутылку. Специально привез для вас!», – подчеркивал он под одобрительные возгласы окружающих.
Его реноме продвинутого менеджера, хорошо знающего европейскую культуру и при этом не забывающего особенности местного менталитета, росло. Авторитета ему добавлял и тот известный в узком кругу факт, что у него три жены, и все они очень ценят его.
«У меня три жены – одна первая, вторая молодая, а третья умная», – под одобрительный смех делился он с друзьями. «Кыке, выходит, жизнь у тебя удалась?» – спрашивали его уважаемые люди. «Жаловаться не буду. Все хорошо!» – отвечал он. «Ну, может, еще четвертую заведу, только пока не знаю зачем, я ведь не железный…» – смеялся он вместе с дорогими друзьями и открывал очередную бутылку вина, привезенного из Флоренции…
Гром грянул, как обычно, неожиданно. Племянник Адилет, который к тому времени уже занимал пост министра, вдруг попал в немилость и был с треском уволен со своей должности. Более того, на него завели уголовное дело и только предупредительный звонок от друзей позволил ему за сутки до ареста перейти реку Чу вброд и добраться до Алматы. Оттуда он сел на ближайший рейс в Дубай и надолго затих в заблаговременно купленных там апартаментах.
Кыялбеку повезло меньше, его арестовали прямо в офисе и на два месяца посадили в СИЗО. Это время ушло на то, чтобы договориться о своей судьбе с новым руководством холдинга, прокурором и судьей. Благо все они оказались его знакомыми, с которыми раньше он нередко проводил время в сауне. Удалось выйти из тюрьмы и даже закрыть дело, но практически все имеющиеся активы – машины, недвижимость, валюту – пришлось передать в новые, позаботившиеся о его судьбе, руки…
– Ты сам во всем виноват, надо было не по Италиям ездить со своей мимозой, а с новыми людьми налаживать контакты. Теперь нам лучше не встречаться, – заявила ему Зарина, когда он пришел к ней сразу после выхода из СИЗО.
– Я же тебе это всё купил, подарил, а теперь ты меня же и выгоняешь? – возмутился Кыялбек.
– Юридически всё записано на меня, и слава богу, а то бы забрали, – раздраженным тоном заявила она.
Спорить с молодой, но внезапно потерявшей к нему уважение Зариной, он не стал и, в сердцах громко хлопнув дверью элитной двухкомнатной квартиры, ушел…
Ландыш была более мягкой.
– Я знаю. Ты же на мне всё равно не женишься, – интеллигентно сказала она и посмотрела на него своими красивыми печальными глазами. – А мне надо дальше жить, о сыне заботиться.
– Знаю, – передразнивая ее, огрызнулся Кыялбек и, мягко прикрыв дверь подаренной ей трёхкомнатной квартиры, ушел…
Эркегуль, напротив, была далека от языка дипломатии и увидев мужа с порога кинула в него шкатулку с крупным морским жемчугом, которая в тот момент оказалась у нее в руках. Кыялбек, будучи готовым к такому, ловко увернулся, и увесистая шкатулка пролетела мимо. Нитки жемчуга оборвались и перламутровые горошины широкой россыпью с шумом покатились по сверкающему паркету, в котором, как солнце в зеркале воды, отражалась огромная хрустальная люстра, висящая в широком коридоре.
– Пошел вон, гад! Еще раз сюда сунешься, я тебе все глаза выцарапаю! – переполненная осознанием собственной правоты, закричала на него Эркегуль.
Искушать судьбу Кыялбек не стал и, помня о её тяжелой руке, быстро спустился с десятого этажа дома, где располагался купленный им для семьи пентхаус…
Прошло полгода. Кыялбек начал было много пить, но потом остановился. Толку от этого было мало, тем более что здоровье больше не позволяло топить свои переживания на дне рюмки с дешевым алкоголем.
Пришлось вернуться туда, куда многие возвращались – к началу. Все его активы ушли в другие руки… почти все, но кое-что осталось. Этого хватило на то, чтобы отремонтировать старый дом на окраине города, в котором он когда-то жил с Эркегуль. Дом хоть и был записан на его имя, но был невелик и располагался в непрестижном районе, а потому никого из его добрых друзей-экспроприаторов не заинтересовал. Более того, у него остались случайно припрятанные небольшие деньги, которых, тем не менее, хватило на то, чтобы купить контейнер на его родном базарчике.
И жизнь вроде бы снова начинала налаживаться, однако душу не изменишь. Она всегда остается прежней, и она снова начала нуждаться в том, чтобы рядом кто-то был. И вновь оказалось, что ищущий, даже если это небогатый теперь гражданин, чудом вышедший из СИЗО, обязательно найдет то, что ищет.
Там же, на базаре, он встретил ту самую продавщицу, из-за которой когда-то Эркегуль устроила ему публичный скандал. Торговка была уже не такой молодой и смазливой, но по-прежнему общительной. Пьющий муж, который раньше её частенько бил, умер, а двое детей, окончив школу, уехали на заработки в другую страну. Их сближение произошло как-то само собой, и вскоре она переехала к нему.
Удивительно, но она ничего не знала про его фантастический карьерный взлёт. По вечерам, за чаем, она внимательно слушала его рассказы, но в ответ лишь щурилась и весело смеялась недоверчивым смехом. Про отсидку в СИЗО она верила больше.
– Сидел за хулиганство, а теперь придумываешь разные сказки, – посмеивалась она.
Такая версия его исчезновения на несколько лет была ей более понятной.
– Твоя мегера тебя за это и бросила наверно. Да не переживай, она тебе никогда не подходила, – гладила она по спине Кыялбека.
Кыялбек поначалу злился, что ему не верят, старался доказать, найти аргументы поубедительнее, но очень скоро смирился. «А зачем её убеждать? Всё вроде идет неплохо. Да и вообще, надо признать – жизнь у меня определенно успешная. Хотел ведь, чтобы рядом был человек и внимательно, не перебивая, слушал; хотел купить контейнер и сдавать в аренду, чтобы самому не торговать – всё это есть. Достиг», – думал он и тихо улыбался сам себе.
В поисках лошади
– Мою лошадь не видели? – выйдя из-за пригорка, он хмуро поздоровался.
– Не видели, – мы поздоровались в ответ.
Это был невысокий худой мужчина средних лет, с обветренным лицом, в резиновых сапогах, тёмных штанах и старой чёрной обтрёпанной куртке. На голове засаленная серая кепка, из-под которой поблёскивали усталые, но озорные глаза. От него отчетливо исходил запах вчерашнего спиртного, и он явно мучился головной болью.
Несмотря на видимую утомлённость, он быстро окинул взглядом рыболовные снасти и место нашей стоянки. Заметив бутылку коньяка, лежащую в пластиковом ящике среди походной посуды, взял стул, поставил его поближе к столу и, без приглашения, плюхнулся в него.
Гость есть гость, надо быть гостеприимными, и мы присели рядом.
– Из города? – он окинул нас взглядом.
– Да.
– На рыбалку?
– Да.
– Ловить не умеете, – неожиданно заявил он и вызывающе посмотрел на меня.
– Почему?
– Надо рыбу чувствовать, – он смягчил взгляд и снисходительно улыбнулся. – А вообще рыбалка уже не та. Раньше я тут вот такие вытаскивал, – вытянув левую руку он приложил правую к левому плечу. – Сейчас таких уже нет.
– Куда же они подевались?
– А вот приезжают из города, и всю рыбу выловили. Мы здесь в селе решили за это наказывать, – снова нахмурившись, посмотрел он поочередно на нас с Бакытом.
Повисла напряжённая тишина.
– Шучу, байкеле́р, – он попытался рассмеяться над попавшимися на его уловку наивными городскими, но получилось лишь вымученная похмельная улыбка.
– А за хорошую шутку и в городе ведь наливают? – в надежде на лекарство устало подмигнул он Бакыту.
Бакыт вежливо улыбнулся в ответ и, достав из ящика коньяк, налил в пластиковый стаканчик.
– Мирбек, – представился гость и, не дослушав наши имена, залпом выпил, после чего вновь вопросительно посмотрел на наливающую руку Бакыта.
После второго стакана его щёки порозовели, он глубоко вздохнул, быстро зажевал кусочек лепёшки, лежавшей на столе, расправил плечи, потянулся, взял сигарету из нашей пачки, лежавшей тут же, и с удовольствием закурил. Усталость с его лица как рукой сняло, и он, сев в походном кресле поудобнее, всем своим видом показал, что доволен моментом, а значит, прощаться с нами не собирается.
– Для вас это развлечение, а для нас – жизнь. Рыбу надо чувствовать и знать, где она стоит. Я обычно ставлю сети на впадении ручьев в реку, – весело сказал он.
– Сети? Это же браконьерство. Из-за этого рыба и пропадает.
Он нахмурил брови и замолчал.
– Аййй, – тяжело вздохнул он. – Жизнь тяжёлая стала, простые люди мучаются, а эти никак не нажрутся. Депутаты, бандиты, все одинаковые, воры, – неожиданно сменил он тему разговора.
Уже позже, после некоторого общения, мы привыкли к его способности резко менять направление и выдавать неожиданные сентенции, но поначалу это озадачивало и требовалось некоторое время, чтобы сориентироваться – о чём это он сейчас говорит.
– Я бы был хорошим депутатом, – безапелляционно заявил он. – Меня тут все уважают. Я же здесь все вопросы могу решить, и с властью, и с чёрными. Предлагали несколько раз – я отказался. Уважают!
– Они же все воры, – с подковыркой сказал Бакыт, насмешливо подняв брови.
– Хм, а кто не вор? – не смутившись усмехнулся он в ответ. – Воруют все. Но у народа воровать нельзя.
– А у кого можно? – наивно спросил я.
– Безграмотные, присосались к народу и пьют нашу кровь. Уничтожать их надо, без суда и следствия, – не ответив на мой вопрос, зло продолжил он. – А наши люди совсем стыд потеряли. Готовы всем одно место лизать, лишь бы поближе к власти быть. Забыли, что на тот свет богатство с собой не заберёшь. Всё суетятся, всё лижут, всё ищут… эххх, – прошелся он и по простым людям.
– Получается – все плохие? – снова поинтересовался я, в надежде нащупать логику в его словах.
Он остановился, недовольно посмотрел и несколько раз кашлянул в сторону.
– Все плохими быть не могут, – как несмышлёному ребёнку, объяснил он. – Если все будут плохими, то жизнь остановится. Хороших людей больше. Вот я, например, – показал он ладонью на себя. – По области всех знаю, любого на «ты» могу назвать, но использую это только на хорошие дела, – сказал он и, сделав тяжёлый взгляд, почему-то посмотрел теперь на Бакыта.
На меня сурового взгляда он тратить не стал, а наоборот, посмотрев в мою сторону, подмигнул.
– С Карабаем я на короткой ноге. Вот тебе надо вопрос решить? Решу, – он снова нахмурив брови, посмотрел на Бакыта. – Однажды два амбала наезжали тут на местных, один самбист, другой боксёр. Я боксёру челюсть сломал, второго поймал и привязал к дереву вон там, – показал он рукой на противоположный берег. – Два дня просидел, потом прощения у меня просил. Карабай, когда узнал, сказал «Молодец, уважаю!». Понятно? Мы с Карабаем вместе сидели, – добавил он неожиданную деталь.
– За что сидел? – судимость гостя заинтересовала Бакыта, и он с тревогой посмотрел на того.
– Сидел по молодости. Позвоню Карабаю и решу любой вопрос, понятно? – громко ответил Мирбек и растопырил пальцы.
– Понятно, – послушно подтвердили мы.
Карабай был известен в стране как криминальный авторитет, который, словно спрут, влезал во все вопросы, где были деньги или интересы больших людей.
– Карабай мне сам предлагал за нашим районом приглядывать. Вот здесь, на этом самом месте сидели вдвоем. Но я сказал – нет, не могу. Не веришь? – На этот раз он снова сурово посмотрел на меня и даже наклонился поближе, чтобы разглядеть в моих глазах тень сомнений.
– Прямо здесь и сидели?
– Прямо здесь. Он же охотник.
Сомнений в моих глазах он, наверное, не разглядел, потому что тут же улыбнулся, расслабленно откинулся назад и закурил новую сигарету.
За ним расслабились и мы.
– Я тоже в городе жил, – вдруг заявил он. – Учился на юриста. У нас там родственник работал в институте, помог поступить.
– Так ты юрист? – удивились мы. – А здесь что делаешь?
– Не понравилось мне. Учебы нет, только взятки, а где я их возьму? Жил у брата, работал на базаре, бизнес делал. Потом невыгодно стало.
– Какой бизнес делал? – поинтересовался любопытный Бакыт.
– Город мне не понравился, поэтому вернулся в село. Фермером стал, скот пасу, и никто мне не говорит, что делать. А вообще и здесь тяжело, – не отвечая на вопрос, продолжил Мирбек.
Он поднял глаза, попытался было улыбнуться, но получилось у него как-то грустно.
– Где больше нравится здесь или в городе? – задал новый вопрос Бакыт.
– Жизнь везде одинаковая, – задумчиво ответил он и на время замолчал.
Шум протекающей рядом реки не позволял тишине полностью завладеть пространством и некоторое время мы сидели молча, прислушиваясь к игре звуков, создаваемых водой и камнями.
А я вот новый бизнес здесь хочу открыть, – после затянувшейся паузы, вдруг снова повеселев, заявил Мирбек.
– Где?
– А вот прямо здесь, где мы сидим.
Мы сидели в тени карагачей, образующих небольшую рощу, раскинувшуюся вдоль берега. Дальше шла ровная поляна с высокой травой и продавленной автомобильной колеёй, а ещё дальше – асфальтовая лента дороги, за которой сразу поднимались глиняные стены гор, уходящих на многие километры к северу. На противоположном берегу теснилась узкая полоска ивово-березовых зарослей, за которыми ровными уступами поднимались и уходили на юг каменные скалы.
– Место красивое, и дорога рядом. Перспектива есть, – щелкнув языком, выдвинул вперед нижнюю губу Бакыт. – Но деньги надо вкладывать.
– В бизнесе фишка должна быть, – развалившись в походном кресле, Мирбек показал свои познания в предпринимательском деле. – А фишка здесь в чём?
– Природа, чистый воздух, рыбалка, дорога рядом, – перечислил лежащее на поверхности Бакыт.
– Да, но не главное, – усмехнулся он.
– А что? – мы были заинтригованы.
– Коньяк! – повелительным жестом он указал на стакан, показывая, что за спасибо делиться ценными секретами не намерен.
Бакыт безропотно налил.
– Здесь инопланетяне летают почти каждую ночь! – громко сказал он. – В этих горах у них база, – показал он в сторону уходящих на юг бесконечных скал. – Вон те две острые скалы видите, на пирамиды похожие? Из одной вылетают, а в другую залетают. Сверху люк открывается. Бесшумно всё, как положено, на гидравлике наверно. Я с детства за ними слежу. Прилетают, улетают, но… он многозначительно поднял указательный палец вверх, конспирацию соблюдают, не дураки.
– Да какие инопланетяне? Нет их. Когда их видел много выпил? – ехидно спросил Бакыт.
– А может и не пил, может травы покурил? – присоединился я.
– Вы их и не увидите. Говорю же – конспирацию соблюдают. Да вы и не туда смотрите… городские. Всё о своем комфо́рте думаете, о деньгах, а надо в себя смотреть, – не обижаясь на подковырки, перешёл он на философскую волну. – Инопланетяне же не такие как мы. Они мыслями управляют и технологии у них ого-го.
– А для туристов какая разница, они же их тоже не увидят? – пытаясь подловить его, спросил Бакыт.
– Не увидят, это да, – впервые озадачено согласился он и на секунду задумался. – Но это вовсе не обязательно. Я же им буду рассказывать, имидж создавать. И место это назовём «Инопланетная база! – быстро нашёлся будущий предприниматель. – Главное – это фишка! – довольный своей бизнес-находчивостью он хохотнул, широко обнажив рот и показав отсутствие двух передних зубов.
Плохое состояние его зубов меня почему-то расстроило, и я сочувственно посмотрел на него. Он заметил это, его лицо внезапно посерьёзнело, он нахмурился и даже как-то злобно посмотрел в ответ. Мне стало неудобно и я, опустив глаза, отвернулся.
А он, как будто ничего и не произошло, мгновенно помягчел взглядом и продолжил заливать про инопланетян. Впрочем, нельзя было сказать, что мы полностью не верили ему. Место там было глухое, малохоженое. Дорогу построили только пару лет назад, цивилизация еще не успела испортить девственность окружающей природы, а в таких местах может быть всё что угодно. Может и летает там что-то, кто знает? По крайней мере, полностью отвергать идею инопланетной базы в горах, мы не стали, да и не хотели. Наоборот, мы были даже рады услышать про нечто таинственное в высоких безлюдных горах. Поэтому и продолжали его слушать, не особо стремясь прижать и тем более доказать, что он врёт.
– А деньги? Я уже всё продумал, – продолжал он, махнув ладонью по диагонали сверху вниз. – Бизнес-план у меня есть. Деньги один депутат пообещал. Месяц назад вот здесь с ним сидели. Сказал всё сам сделает, главное – местный житель нужен. Вот я – местный житель. Лучше меня никого не найдет, – опять перешел он к практической стороне дела.
– Прямо здесь и сидели?
– Прямо здесь. Он же рыбак, – подтвердил автор бизнес-плана и будущий бизнесмен.
Место, где мы разбили лагерь, получалось знаковое. Здесь и криминальный авторитет решал дела, и депутат обсуждал бизнес-проекты и туристический лагерь «Инопланетная база» скоро появится, и как раз в тот момент, когда всё начинало выглядеть в новых ярких красках, он вдруг снова всё поменял.
– А вообще суета это. О душе надо думать, – вздохнул он. – Намаз надо читать, тогда всё будет и душа спокойной станет. Людям надо помогать, вести достойный образ жизни. Я вот – намаз читаю…, – сказал он.
– Намаз читаешь, а спиртное нельзя же, – перебил его Бакыт.
Мирбек тяжелым взглядом посмотрел на него и кивнул.
– А мне сегодня можно. От меня жена ушла, – грустным голосом ответил он.
– Когда? – Бакыт сменил насмешливый тон на сочувствующий.
Он сам недавно развелся и тяжело переживал этот этап в своей жизни. Коньяк он взял как раз по этому случаю – «для расслабления и душевной медитации», как он сказал.
Впрочем, мы не пили, и думали уже, что напрасно потратились, а вот оказалось пригодилась.
– Жена у меня глупая, слушает своих родственников, – сокрушённо покачал головой Мирбек. – Я ей говорю, ай, меня слушай, не ходи к своей маме, она в уши тебе столько навоза нальёт, а ты потом на меня это всё. Я же работаю, деньги зарабатываю, а ты на нервах играешь. В общем дура она у меня. Эхх.
– Не слушается что ли? – уточнил Бакыт.
– Слушается, куда денется. Но маму свою тоже слушает, а потом сама же и плачет от меня.
– Бьёшь ее? – Бакыта интересовали детали. – Если бьёшь, то это нехорошо. Она же женщина.
– Какая женщина? Огонь, а не женщина. Сама кого хочешь побьёт.
Стало непонятно кто кого бьёт, он жену или она его. Бакыт без стеснения внимательно оглядел тщедушную фигуру гостя.
– Жена у тебя крупная? – для лучшего понимания шансов супругов, поинтересовался он.
– Думаешь я такой маленький и слабый, – обиженно взвился Мирбек, да так, что мы подумали, что всё-таки это жена его бьёт, а не он её.
– Да я боксом занимался, мастер спорта… почти. Немного не хватило, засудили меня на соревнованиях.
– Реально что ли мастер спорта?
– Аййй, – махнул рукой он, не желая развивать эту тему.
– Она вообще-то умная, хорошая, это я дурак, поэтому и ушла, – после некоторого молчания неожиданно сообщил он.
Бакыт разочарованно хмыкнул. «Ушла, пришла» – это было не то, что он хотел услышать. Ему хотелось большей ясности, чтобы вместе осудить «этих неблагодарных женщин», а тут выходило как-то непонятно.
– Так кто из вас виноват в разводе? – попытался уточнить Бакыт.
– Мы не разводились, – отмахнулся Мирбек.
Бакыт от такого совсем запутался и, не зная что еще спросить, на время замолчал.
– А знаете, где мы с ней решили пожениться? – улыбнулся вдруг гость, снова сменив тему.
– Здесь? – радостно догадался я.
– Правильно. Здесь всё и было. Я ей говорю – выйдешь за меня замуж. Она тут же согласилась. Любила меня сильно. А может и сейчас любит, – внезапно он хлюпнул носом и повернув голову стал смотреть в сторону от нас…
Больше двух часов он сидел с нами и за это время успел еще много разного рассказать. Бутылка коньяка опустела, причем пил он один, нисколько не смущаясь того, что себе мы даже не наливали.
Ликвидировав спиртное и поняв, что больше у нас ничего нет, он напряженно, теперь уже надолго, замолчал, словно не желая больше тратить запас своих историй.
Помолчав так некоторое время и выкурив очередную сигарету, он встал, наспех попрощался, и вразвалку ушел за ближайший пригорок искать свою лошадь.
После его ухода, мы с Бакытом еще некоторое время обсуждали услышанное, потом переключились на дневную рыбалку, а позже и на свои собственные истории у вечернего костра…
На следующий год, когда в начале июня мы только открыли рыбацкий сезон и приехали на это место, он вновь появился в нашем лагере ровно в то же время и с теми же словами: «Мою лошадь не видели?».
Сказать по правде, мы были рады его появлению, хотя и сами точно не знали почему. Фантазёр, выдумщик, можно даже сказать врун, но без злобы, по-доброму и интересно. Несколько нагловат, но это простительно. Противоречив. Но кто из нас не таков? Наивен. А кого можно назвать не наивным в этой жизни полной внезапных разочарований и нежданных удач.
Его визит в наш лагерь снова привнес разнообразие и колорит, который был веселым дополнением выезда на природу. При виде нас он тоже обрадовался, а потому провел с нами больше трёх часов, рассказывая знакомые истории, но теперь уже с другими оттенками. Жена к нему вернулась, повинилась, но снова угрожает уйти, а ее частые визиты к маме не прекращаются. Депутат по-прежнему предлагает совместно открыть бизнес, но Мирбек пока не готов работать с ним – у депутата есть левые делишки, которые ему не нравятся. Карабай снова приезжал на охоту и опять предлагал ему стать местным авторитетом, отвечающим уже за всю область, но он не хочет – придется ведь жестко людей наказывать, а он же добрый. Инопланетяне, хоть и летают как раньше, но стали какие-то нервные, чего-то ждут – наверно скоро будут какие-то большие изменения в жизни всей планеты и человечеству надо готовиться…
На третий год он пришел с другой стороны холма и улыбаясь нам как самым близким друзьям издалека закричал: «Эээй, городские, мою лошадь не видели?