Если сможешь – забудь
Евгения Корешкова Если сможешь – забудь
Глава 1
У Сергея разболелся зуб. Началось мучение еще утром, после того, как за завтраком неудачно разгрыз косточку из компота. По мнению бабушки на больной зуб надо было положить таблетку анальгина, отец рекомендовал лечиться табачным дымом, а мать, как наиболее решительная, потребовала, чтоб сын немедленно отправился к стоматологу. Но была среда, а зубной по средам принимает только после обеда. Так и пришлось идти в институт, захватив с собой рекомендованные средства.
В вестибюле мельком глянул в большое зеркало. Оттуда недовольно скривилась страдальческая физиономия коротко стриженого блондина с заметно раздутой щекой. Тот еще видочек!
До второй пары Сергей еще кое-как протянул. Добросовестно держал за щекой анальгин, а в перерывах старательно смолил одну сигарету за другой, хотя обычно почти не курил. Домашние средства практически не помогали. Ко второй паре он прикончил всю упаковку таблеток и обкурился до тошноты, а боль становилась все сильнее. Добравшись до следующей аудитории, Сергей рухнул за стол и страдальчески закрыл глаза. Институт для него больше не существовал.
А ведь сегодня, после лекционной недели, когда они занимались всем курсом, начинались групповые занятия.
Верный друг, толстый очкарик Леха, сочувственно гладил Сергея по рукаву, ничем больше помочь не в состоянии. Девчонки, а группа у них была почти полностью женская, парней только трое, шумно и весело рассаживались по местам, обживая новую для них аудиторию. Сергей только жмурился и, сам того не замечая, постепенно вскидывал подбородок, стараясь хоть как-то ослабить боль. Вид у него при этом был, наверное, ужасный, потому что парень услышал над собой незнакомый, приятного мягкого тембра голос:
– Тебе плохо?
Он открыл глаза. Рядом стояла тоненькая высокая девушка в темно-сером, крупной вязки, пушистом свитере и довольно потертых джинсах, с черной кожаной сумкой через левое плечо. За плохо соображающего Сергея ответил, причем довольно грубо, Леха:
– Отстань! Не видишь, человек помирает, зубы замучили. Вали отсюда!
Но девушка отваливать не собиралась. Наоборот, она присела за соседний стол и, склонив голову набок, спросила?
– Ты что, не сумел снять боль?
Сергей уничтожающе посмотрел на нее. Возразить, что-либо на это издевательство у него уже не было сил.
– Смотри на меня! – вдруг приказала девушка. Страдалец оторвал голову от трубы, – который зуб?
– Внизу, коренной слева. – Простонал он.
Незнакомка через стол протянула руки и приложила ладони к его щекам, пальцами касаясь висков. Вся группа столпилась вокруг.
– Смотри на меня! – повторила девушка приказ.
Сергей поднял потемневшие, наполненные болью глаза, и обалдел, встретив ее взгляд. Он еще никогда не видел таких глаз. Огромные, нежно удлиненные вверх к вискам, какого-то невероятно-зеленого цвета, они смотрели, не мигая, в упор. Ее ладони, сначала прохладные, вдруг сделались горячими, почти обжигающими. Под этим пронизывающим взглядом, тоже не смея мигнуть, Сергей почувствовал, как боль стихает, прячется и, когда девушка отняла руки от его лица, он удивленно понял, что боли нет, исчезла.
Тут вошел преподаватель, и девушка быстро отвернулась. Теперь Сергею были видны только ее спина и волосы, собранные в толстый хвост фиолетовой пушистой резинкой. Светло-русые, с легким золотистым оттенком, немного волнистые на кончиках и поблескивающие изнутри каждой волосинкой.
– Кто это? – вполне оживший Сергей толкнул товарища в бок.
– Да я тебе говорил вчера, – прошипел тот, – новенькая, перевелась откуда-то.
Преподаватель сделал им замечание, и друзья замолчали, но учеба Сергею на ум не шла. Он все старался припомнить те слова, которыми можно было определить цвет глаз незнакомки. Это была не та водянистая прозрачность, что бывает у рыжих. Не кошачья зелено-желтая окраска. Не серо-зеленый, довольно распространенный оттенок, а самая настоящая насыщенная яркость. Все говорят – «изумрудные глаза». Нет. Изумруд не подходил, скорее цвет яркого малахита, вот не думал, что такие бывают.
В перерыве Сергей подошел к своей спасительнице.
– Ты меня здорово выручила. Спасибо. – И спросил, – Как тебя зовут?
– Алина. – Медленно, почти по слогам, произнесла девушка, как бы прислушиваясь к звучанию собственного имени.
– А я Сергей.
Больше сказать не сумел ничего, ошарашено молчал и, замерев, разглядывал тонкие правильные черты лица, довольно крупный, четко очерченный рот, стройную фигурку.
А девушка насмешливо улыбнулась и, тоже ничего не говоря, выскользнула в коридор. Парень был сражен на месте. Сердце дрогнуло и зачастило.
Но не он один обратил внимание на новенькую. Почти все немногочисленные на их историческом факультете парни, безуспешно пытались оказывать ей знаки внимания. Сергей тоже стал ее тенью. Теперь у него явно появилось желание ходить на занятия. Нет, он не мечтал с самого детства стать историком, как Леха, просто институт находился рядом с домом, всего четыре остановки, и родители настояли на поступлении, не желая отпускать сына от себя.
Алина старалась не привлекать к себе внимания однокурсников: одевалась неярко, косметикой почти не пользовалась, на занятиях садилась где-нибудь сзади. Но, даже если носить просторный свитер со спущенными плечами, скрывающий под собой фигуру, и нарочно ходить, глядя себе под ноги, красоту все равно не спрячешь.
Именно для Алины Сергей надевал каждое утро чистую рубашку и до блеска начищал ботинки. Куда бы девушка ни шла: на занятия, в столовую, в читальный зал – всегда, чуть позади, можно было увидеть высокую сильную фигуру Сергея. В две-рях он неизменно оказывался рядом, придерживая тяжелую створку и оттесняя, если нужно, напирающих сокурсников. Иногда Алина благодарно улыбалась парню и ее кошачий, хитровато-веселый взгляд встречался с его восхищенным, полным надежды и ожидания. Казалось невозможным, как в его серых, холодных от природы глазах может быть столько теплоты и любви.
Чаще всего девушка пропадала в читальном зале, брала множество книг по новейшей истории, просматривала их все от корки до корки, почти не задерживаясь ни на одной странице. Интересовалась она и технической литературой, пролистывала Большую энциклопедию. Создавалось впечатление, что Алина ищет, сама еще не зная что, и не может найти. Сергей садился за соседний стол, делал вид, что занимается, и ждал, когда же, наконец, однокурсница обратит на него внимание. И ведь дождался!
Однажды Алина сама обратилась к нему:
– Послушай, если уж ты решил повсюду меня преследовать, то может быть, ты покажешь мне ваш город?
И они почти каждый вечер стали подолгу бродить по осенним улицам, как два добрых старых друга. А Сергей все не мог себя заставить признаться в любви. Теперь они всегда были вместе, расставаясь только на ночь. Даже Леха и тот обиделся, когда Сергей пересел от него за задний стол к Алине.
Однажды ясным безлунным вечером, провожая девушку к общежитию, Сергей вспомнил, что его конспект остался в сумке у Алины.
Вахтерша, стоя на высоком, ярко освещенном крыльце, умильно сюсюкала над детской коляской, ничего не замечая вокруг. Однокурсники переглянулись и проскользнули мимо нее в общежитие. Сергей как мог, тянул время, расставаться ему не хотелось, и, получив свою тетрадь, он не отправился вниз, а пригласил девушку на крышу – смотреть на ночной город. Отсюда, с плоской крыши девятиэтажки открывался прекрасный обзор. За недолгое время, что они пробыли в общежитии, желто-зеленый закат погас почти полностью, и звезды все обильней проступали на небе.
Алина больше смотрела не на россыпь огней ночного города, а, запрокинув голову, вверх, где уже обозначилась широкая полоса Млечного Пути.
– Ты так любишь звезды?
– Сам смотри, ведь это на самом деле красиво!
– Летом на даче, я часто выходил в сад, вставал на дорожке, чтоб ветви не мешали, и тоже смотрел на звезды. Это совсем не то, что изучают по астрономии. Я в учебнике столько раз открывал карту звездного неба, но так почти ничего не понял. Разве что Большую Медведицу найду и Стожары, да зимой Ориона. Вот, пожалуй, и все. – И обернулся к Алине, все так же смотрящей вверх. – А ты помнишь созвездия?
– Здесь совсем другое небо. – задумчиво отозвалась она.
– Ну да, конечно, в городе воздух не тот. Звезды тусклее, но их все равно видно, хоть и не все. – Сергей осторожно взял девушку за руку, – я перечитал, наверное, всю фантастику о космосе, звездных войнах и других мирах. У меня дома большая библиотека и фильмов много. Как-нибудь я тебе все покажу.
– Да, конечно, – машинально ответила девушка, не отрывая глаз от неба.
– Аль, ты веришь в другие миры? – и, не дождавшись ответа, продолжил: вот, может, на Полярной звезде тоже живут люди и смотрят сейчас на нас с тобой.
– Там нет обитаемых планет. – Быстро возразила она, – но в других местах Вселенной есть цивилизации очень похожие на земную. Есть и другие, совершенно отличные от человеческой. Но раз ты увлекаешься фантастикой, ты сам должен бы это знать. По крайней мере, верить, что это действительно так.
– Да, ты слышала, недавно над городом видели НЛО. Говорят, настоящая летающая тарелка!
– Чепуха! – вдруг резко оборвала его Алина.
– Ага, чепуха! – возмутился Сергей, – если люди взаправду видели, причем дважды. Когда садилась и взлетала. Где-то за рекой, в Большом парке. Только следов никаких не нашли. Говорят, что если они садятся, то остается круг выжженной земли, а тут ничего. Как ты думаешь, что это было?
– Не знаю. – Равнодушно ответила девушка и посмотрела на часы. На табло ярко светились цифры 23.48. Часы у нее были очень крупные, скорее мужские, чем женские, и, кажется, импортные. По крайней мере, Сергей раньше таких не видел.
– Уже поздно, – вздохнула Алина, плотнее запахивая куртку. – Нужно спускаться. А то девчонки и так уже обижаются, что я в комнату только ночевать прихожу. Да и ты опоздаешь на автобус.
– Ничего, я пешком. Мне недалеко, – успокаивал ее Сергей. – Смотри, вон темные корпуса – это институт. Левее, за парком, где труба и огоньки – это теплостанция атомная и там лаборатория у физиков. Самая старая теплостанция изо всех действующих. Ее давно уже закрыть собираются, да все никак не соберутся. Там только один реактор остался, тепло дает на три района. А еще левее и ближе сюда, через проспект, где реклама красная, – старательно объяснял он, показывая рукой, – вон за тем зданием и мой дом. Только его отсюда не видно, – и, вздохнув, согласился: – Ладно, пошли.
Они, почти не касаясь перил, сбежали вниз по крутой, металлической лестнице на девятый этаж и закрыли за собой люк.
– Интересно, а как я мимо вахтера пройду? – спохватился парень.
Да, это было серьезное препятствие, грозящее, по крайней мере, выговором, а то и лишением стипендии: как-никак женское общежитие.
– Я отвлеку ее, – пообещала Алина, – пока я буду с ней говорить, она тебя заметить не должна. Проскакивай побыстрее.
Вахтерша и в самом деле не обратила на Сергея никакого внимания, и он благополучно выскользнул на улицу.
С третьей лабораторной пары их группу отпустили пораньше. Девчонки отправились кто куда, а парни, все четверо, в магазин через дорогу, где в отделе игрушек продавались детские пневматические пистолеты, стреляющие пластмассовыми шариками, на вид почти не отличимые от настоящих. Вооружившись, решили пугнуть девчонок, благо, день был сереньким, и смеркалось рано. Разорились еще на две пары черных капроновых чулок, и тут же, в магазине простригли в них дырки для глаз, превращая в гангстерские маски.
С чего на них, на всех четверых разом, напала тогда детская лихая дурь, потом никто так и не мог вспомнить. Все было как в настоящем боевике. Хлопнули рукой по выключателю и ворвались в аудиторию, где в ожидании начала последней пары уже собрались почти все девчонки.
– Не двигаться! Это ограбление! Деньги, кольца, цепочки, серьги на стол!
Реакция оказалась такой, как предполагалось. Девчонки завизжали и попятились от наставленных пистолетных стволов. Только Алина осталась там, где стояла. Ловким стремительным движением она крутнулась на чуть согнутых ногах, чтобы оказаться лицом к налетчикам, и замерла в позе остановленного броска. Левую руку с растопыренными пальцами, она, удерживая равновесие, откинула чуть в сторону, а правую, до локтя прижатую к боку, выставила перед собой, странным образом вывернув кисть ладонью вверх с пальцами сложенными щепотью. Она явно собиралась каким-то образом дать отпор всем нападавшим.
Лёха не выдержал первым. Он уже с хохотом драл с лица черную маску. Сергей включил свет и увидел, как Алина облегченно выдохнула и расслабилась, опустив руки. Через десять секунд она уже смеялась вместе со всеми.
– А ты что, и в самом деле собиралась с голыми руками против пистолетов? – допытывался Сергей, – у тебя было такое выражение лица…
– Отстань! – обиженным тоном оборвала его девушка. – Шуточки у вас!
На следующий день, когда они вдвоем шли после занятий вдоль стриженной, по-осеннему багряной аллейки боярышника, Сергей, немного помявшись, спросил:
– Аль, ты что ведьма?
– Почему? – удивилась она, останавливаясь.
– Ну, как же… у тебя такие глаза… и ты мне зуб вылечила, и вообще…
– Нет, конечно, – рассмеялась она, откидывая волосы назад, – им положено заклинания знать, на метле на шабаш летать, чудеса всякие делать. А я никаких чудес делать не умею.
– Ага! – утверждающе – язвительно возразил Сергей, – а стакан?
– Какой стакан?
– С компотом! – и внимательно посмотрел на чуть смутившуюся спутницу.
Между прочим, про стакан нужно рассказать особо.
Дело было так: В перерыв Алина с Сергеем обедали в буфете. Сергей составлял на столик тарелки, на подносе оставался только стакан с компотом, когда кто-то нечаянно подтолкнул парня сзади. Поднос качнулся, и стакан полетел на пол. Алина молниеносно выбросила в сторону руку ладонью вниз над несчастным стаканом, и он, вместо того, чтобы вдребезги разлететься об кафельный пол, аккуратно на него опустился. Почти нисколько компота не пролилось. Все произошло настолько быстро, что Сергей ничего не успел сообразить. Он даже зажмурился и резко потряс головой. Нет, ничего не изменилось: стакан уже стоял на столе, и Алина сидела, как будто ничего особого не случилось.
– А, стакан… – как-то смутилась она, – это так, нечаянно вышло. Просто я умею управлять собственным организмом.
– Ты, что экстрасенсорикой занимаешься?
– Не совсем, – возразила она, но, чуть подумав, поправилась, – в принципе, можно и так считать. – И резко встряхнула головой, откидывая волосы назад, – что, уже испугался?
– Ничуть. Просто ты не такая, как все остальные.
– И что, здорово заметно? – озабоченно спросила девушка.
– Нет. Если только очень долго приглядываться. Но знаешь, с тобой легко, и мне кажется порой, что я смогу, наверное, понять тебя и без слов.
Алина улыбнулась.
– А ты прав, между прочим. Просто у нас с тобой одинаковое биополе, почти идентичное по структуре. Сила, конечно, разная, а синхронность почти полная.
– А что, это редко бывает?
– Очень, – и сразу попыталась сменить тему, предложив: Пойдем лучше в город. Ты обещал сводить меня в музей. Я только переоденусь.
Сегодня Алина решила не прятаться, сменив вечные джинсы на светло-кофейное платье и кофточку чуть темнее тоном, плотно облегающую стройную фигуру. Конечно же, им вслед оглядывались на улице, а в автобусе мужчины, к тихой ярости Сергея, восхищенно и завистливо пялились на Алину и старательно улыбались, кто как умел. Девушка держалась абсолютно спокойно, будто никого вокруг не было совсем.
После этого ада музей показался приютом тишины и покоя. Одинокие шаги ребят по паркетному полу гулко раздавались в залах среди картин и старинных вещей. Сергей уж и сам и не помнил, когда в последний раз приходил сюда. Здесь словно замерло время, сконцентрировались на небольшой площади разные века и ландшафты. Скалился огромным черепом динозавр, пучили стеклянные глаза звери и птицы сегодняшнего дня, надеялись пережить свое время старинные вещи и картины.
Алина почти не разговаривала, внимательно разглядывая экспонаты, а Сергей больше смотрел на нее, чем на музейные витрины. Сегодня девушка была необыкновенно хороша, и Сергей понемногу начал понимать ее желание хоть как-то спрятаться и меньше обращать на себя внимание. Хотя с такой внешностью трудно быть незаметной. И лицо и фигурка без изъяна, разве что плечи чуть широковаты, но это совсем незаметно.
Ходили по музею долго, а когда спускались к выходу по широкой мраморной лестнице, Сергей предложил, сам, испугавшись своей смелости:
Аль, пойдем ко мне в гости.
И она почему-то согласилась.
Вечер пролетел как одна минута. Разговаривали, смотрели старое- старое сказочное «Десятое королевство», ужинали всей семьей. А когда Алина сидела с бабушкой на мягком велюровом диване и внимательно рассматривала старый альбом с фотографиями давно прошедших лет, Сергей в глубине души ревновал, слушая, как они разговаривают, словно равные по возрасту. Потом девушка подошла к комоду, на котором у бабушки стояли потемневшие от времени иконы, и с двухметрового расстояния протянула к ним раскрытые ладони, удивляясь вслух:
– До чего же чистая была душа у человека, который их писал, и как крепка была его вера! – и обернулась к Сергею, – здесь так легко и спокойно, что поневоле хочется стоять и смотреть на них, даже если не умеешь молиться.
– А я Сереженьке образок маленький подарила, – заговорила бабушка, усаживаясь поудобнее, – нательный, вместо крестика. Его еще отец мой носил, а потом муж, царство ему небесное, на войну с ним ходил. Живым вернулся, даже не ранило. Кто его носит, с тем ничего плохого не случается, он от смерти спасает.
Глава 2
День с утра стоял такой солнечный, а вторая лекция была до того нудная и скучная, что Сергей с Алиной сбежали в перерыв на улицу, к осеннему небу, к облетающим деревьям, к парковым вянущим травам. Кончался октябрь, а погода стояла почти летняя. Институтский парк – огромный, постепенно переходящий в лес, за которым кончался город, из построек – только теплостанция.
Они шли без аллей, напрямик. Алина ловила падающие листья, осторожно гладила стволы деревьев, пропускала между пальцами тонкие веточки кустарников. Она опять гуляла в джинсах, кроссовках и легкой ветровке.
Сергей долго следил за ней, прежде чем сказал:
– Слушай, Аль, мне сейчас кажется, что ты никогда не видела осеннего парка. Ты что с асфальта всю жизнь не сходила?
Она не ответила, только мягко улыбнулась.
На сильный глухой хлопок они не обратили внимания. Горожане привыкли ко всяким шумам, да и день был слишком уж хорош. Они продолжали прогулку, углубляясь, все дальше в парк, пока не послышался пронзительный учащающийся писк. Девушка резко оторвала руки от нежной коры березы и быстро перевернула часы на браслете. Из-за ее плеча Сергей увидел другой, непривычный электронный циферблат, на котором играли быстро меняющиеся странные зеленые значки, а справа, вертикально в рядрасполагались маленькие кнопочки: три белых, голубая и красная.
Он еще не успел ничего спросить, когда Алина обернулась к нему, и лицо ее было совершенно другим, незнакомо-тревожным, а голос жестким и серьезным.
– Между прочим, радиация! – и сразу же пристальный взгляд в глаза, – откуда? Думай быстрее!
– Эт-то, наверное, теплостанция. Я показывал тебе с крыши. Там у них реактор работающий. Больше вроде бы неоткуда ей взяться, – и кивнул на ее часы, – а это что у тебя?
– Сейчас – дозиметр, – быстро и равнодушно ответила она и потребовала: бежим к твоим физикам, нужно разобраться, что там творится. Ты знаешь, в какой стороне теплостанция?
Сергей взглянул вверх на солнце, сориентировался и махнул рукой вправо:
– Там!
– Веди!
И они через заросли, напрямик рванули в указанном направлении. Им повезло, вскоре они наткнулись на маленький бетонный столбик, на котором красной краской было выведено: Осторожно, кабель! Впрочем, букву «а» во втором слове какой-то веселый умник губной помадой исправил на «о», превратив закопанный в землю телефонный провод в собаку мужского пола. Причем это, с завидной настойчивостью, было проделано на всех столбиках, отмечающих маршрут прокладки телефонного кабеля к теплостанции.
Алина сразу, с места, взяла такой темп, каким бегут, разве, стометровку. И, хотя Сергей никогда не был слабаком в спорте, вскоре он начал отставать, сбиваясь с правильного дыхания. Девушка несколько раз оглянулась и, в конце концов, просто схватила его за руку и поволокла за собой.
Когда им преградил путь неширокий, с крутыми склонами овражек, Сергей уже судорожно хватал ртом воздух, как рыба на берегу, размазывая рукавом пот по лицу, а его спутница даже дышать чаще не стала. Будто совсем не бежала. Здесь телефонный кабель выбирался из-под земли и, заключенный в тонкую, крашенную зеленым, металлическую трубу, висел над овражком, на той стороне снова уходя под землю. Алина выпустила запястье Сергея, несколько секунд помедлила, прежде чем уверенно вступить на трубу. Сергей удивленно смотрел, как она, слегка балансируя руками, быстро перебежала по трубе, и, уже с той стороны призывно махнула рукой, приглашая. Быть канатоходцем парень не решился, заведомо зная, что сорвется. Тихо чертыхаясь, он полез в овраг, в густые заросли крапивы и ежевики, туда, где слабо журчал невидимый сверху ручеек. Он еще продирался сквозь высокие, с трудом проходимыедебри, яростно раздвигая осеннюю, но по прежнему жгучую крапиву, а девушка уже нетерпеливо наклонилась над оврагом и протягивала ему руку, торопя:
– Быстрее! Быстрее!
Сильным рывком она выволокла Сергея из оврага, и, не глядя на него, исцарапанного, мокрого по колено, обвешанного колючками череды и репейника, вновь потащила за собой.
Глухой железобетонный забор теплостанции выглядел очень внушительно. За ним сильно парило. Густые белесые полосы пара утягивало в сторону парка, где они только что гуляли. Дважды им путь преграждали охранники, облаченные в мешковатые защитные комбинезоны и респираторы, но Алина резко выбрасывала в их сторону руку с открытой ладонью и приказывала:
– Тихо! Сидеть!
И вооруженные мужчины безропотно опускались на землю, не оказывая больше сопротивления. Одного из охранников внутреннего поста, девушка сгребла за грудки, поставила перед собой и приказала, тряхнув:
– Веди к начальству!
И он повел.
Сергею оставалось только, спотыкаясь, брести следом, все еще дыша, как загнанный зверь. То, что сегодня вытворяла Алина, походило скорее на приключенческий фильм, чем на реальность.
Именно это – чувство нереальности происходящего, оставалось почти единственным, что еще мог понять Сергей, глядя, как его спутница командует обслуживающим персоналом теплостанции. И, почти неотличимые друг от друга, в белых чепчиках и бахилах, и операторы и начальство, еще за секунду до их появления, решавшие свои задачи, теперь замерли на своих местах, словно заснули. Сергей тоже прислонился к дверному косяку и, в нежданной, разом навалившейся полудреме, следил, как девушка подходила к операторам, наклонялась, трогая каждого за плечо, и тихо говорила:
– Займись своим делом!
Она остановилась, скрестив на груди руки, слушая доклад пожилого уже мужчины, который словно школьник, объяснял, что произошел поперечный разрыв напорного коллектора, главного циркуляционного насоса. Был большой выброс радиоактивной воды и пара. Реактор цел. Сейчас пытаются устранить аварию, но система аварийного охлаждения не справляется. Реактор выходит из-под контроля, есть сбои в системе управления. Если реактор не удастся срочно остановить, хотя работы по его остановке ведутся уже давно, и он перегреется, произойдет взрыв.
Не в силах стронуться с места, Сергей, расширив глаза, смотрел, как Алина уверенно подсела к компьютеру, и ее пальцы стремительно побежали по клавиатуре. А ведь она работала сейчас в совершенно незнакомой программе. К этому времени все присутствующие очнулись от оцепенения и продолжили прерванную работу, почему-то не воспринимая девушку, как постороннего человека. Будто присутствие ее здесь было делом вполне нормальным. Ей что-то показывали на экране, кто-то, отодвигая ее руку с клавиатуры, сам набирал информацию. Все разом что-то быстро и шумно говорили, а Сергей, тоже пришедший в норму, мог думать только об одном. О том, что молотом стучало в мозгу:
– Сейчас будет взрыв. Снесет с лица земли теплостанцию. Пострадает город. А это полтора миллиона человек, полтора миллиона!..
Сергей подошел поближе и тоже встал за спиной у девушки. Она перестала работать и, держа пальцы у висков, вглядывалась в выведенную на экран схему планировки теплостанции. Алина просидела так не меньше минуты, потом решительно поднялась, и Сергей окликнул ее. Девушка нашла его взглядом и улыбнулась. Только улыбка получилась успокаивающе-грустноватой, словно она извинялась за что-то.
– Сиди здесь, с ними. Хорошо? – и заторопилась, – я пойду. Мне нужно. Я попробую. Я должна попробовать…, – и, почти бегом, направилась к двери.
Сергею оставалось только стоять и смотреть с каким упорством, уже, по сути дела, обреченные люди, пытаются восстановить контроль над работой реактора. А он явно перегревался. Всех как магнитом притягивал показатель температуры воды охлаждения. Цифры с упорной стабильностью росли, давно перейдя черту дозволенного уровня. Если бы удалось хотя бы отсрочить момент катастрофы!
И никто не сумел понять, почему резко, скачком дернулись стрелки разом на всех приборах, и началось что-то невероятное. Словно вся аппаратура вышла из строя: показатели скакали, не подчиняясь управлению. Температура воды начала уверенно снижаться, освещение тускнеть и мигать, и, наконец, главный инженер, вытирая платком лысину, неуверенно выговорил:
– Я ничего не понимаю, но, по-моему, реактор встает.
Кто-то включил экраны слежения, и Сергей вместе со всеми, увидел беспощадно парящий реактор, рабочих в противогазах и на одном из экранов реакторного зала – Алину, вернее одно только ее плечо со спины и поднятую правую руку у обреза экрана. И тут погас свет. Сергей успел увидеть на гаснущем экране, что девушка начала падать, заваливаться набок.
– Аль, Алька…, – тревожным полушепотом позвал парень, словно она могла услышать его отсюда. Несколько секунд помедлил и бросился, еще сам не зная куда, к Алине.
– Стой, куда ты? – запоздало крикнули ему вслед. И уже в дверях нагнал радостный вопль инженера:
– Реактор встал! Слышите! Он встал!
Сергей долго плутал в душных паровых облаках, шлепая на бегу по лужам, почти незаметным на белом кафеле. В реакторный зал он не вбежал, а въехал на животе, споткнувшись на пороге о пожарный рукав. В последний момент он успел выбросить перед собой руки и только поэтому не разбил лицо. Торопливо вскочил, весь мокрый, и быстро огляделся. Искать Алину не пришлось. Она лежала совсем близко, ничком. И лужица, в которую она ткнулась лицом, отличалась от других ярко-розовым цветом воды. Сергей, оцепенев, какое-то время стоял над ней и шумно дышал. Опомнившись, упал на колени и схватил девушку за плечи, поворачивая к себе лицом. Голова у нее безжизненно откинулась. Дыхание у парня перехватило. Кровь! Она заливала левую щеку и подбородок, продолжая вытекать из носа и уголка рта. Сергей хрипло и неуверенно позвал, спрашивая:
– Альк? Аль, ты что? – и осторожно разжал руки, опуская ее на пол.
С торопливой яростью, помогая себе зубами, он оторвал весь низ у своей футболки и стал осторожно вытирать кровь у нее с лица. В первый момент он чуть не отдернул руку, настолько холодной, почти обжигающе ледянойоказалась ее кожа. Тем более страшным и странным это казалось здесь, во влажной жаре реакторного зала. Как оглушенный, ничего не понимая, Сергей долго стоял на коленях и вытирал кровь. Дыхания у нее не было заметно, и пульс он не сумел прощупать, хотя и не был уверен, что правильно ищет его. В ушах стоял пронзительный писк. Сообразив, наконец, что это надрывается дозиметр у нее на руке и, что нужно, как можно быстрее уходить, парень подхватил подругу на руки и понес. Откуда-то появились двое рабочих. Они что-то мычали сквозь противогазы, недвусмысленно крутили рукойу виска и отчаянно махали вдоль коридора, подталкивая в спину.
Сергей заглядывал девушке в лицо, беспрерывно повторяя ее имя. Ответом был только отчаянный писк дозиметра. На дворе, обессилев, он опустил свою ношу на сухой пятачок асфальта и, сняв с себя куртку, подложил ей под голову. Он гладил девушку по мокрым, слипшимся волосам, осторожно проводил кончиками пальцев по лицу и умолял:
– Аль, что с тобой? Ну, пожалуйста, не умирай! Не умирай! Ну, скажи, что ты жива!
И она, вдруг, несколько раз судорожно вздохнула, хватая воздух ртом. Сергей, обрадованный хоть какому-то признаку жизни, держа ее лицо в своих ладонях, начал торопливо и отчаянно целовать ее в глаза, в щеки, в губы…
– Господи, ты жива! Ну, только не умирай! Алька, не умирай! – он чуть не плакал, – Господи, что же делать? Аль, ты слышишь меня? Не умирай!
И она, в несколько судорожных выдохов, тихо, но вполне понятно произнесла:
– Все…можете…не…бояться…теперь…не…взорвется…я…его…остановила…, – и медленно, через силу, потянулась рукой к своему левому запястью. На ощупь, расстегнув запор, стала стаскивать часы через кисть и пальцы.
Сергей, не выпуская ее лица из своих ладоней, смотрел и не понимал, что же такое она делает. Девушка, наконец, открыла мутные глаза и, с трудом сосредоточив обессиленный взгляд на Сергее, прошептала, чуть разлепляя бескровные губы:
– Возьми браслет…нажми… красную кнопку…
– Сейчас, я сейчас! – странные часы, что соскользнули в его подставленную руку, оказались очень тяжелыми.
– Аль, потерпи. Сейчас кто-нибудь появится. Сейчас я тебя отнесу.
– Нет… – прервала она, вновь закрывая глаза, – неко…гда… сиди здесь…повторяй… за мной… – она с трудом выдыхала каждое слово. – Я – С-07 … вызываю… «Аргон»… поверь… такнадо… запомни… и повторяй,… пока… не отзовутся… пожалуйста. Я… С-07… вызываю «Аргон»… авария реактора… Срочно… нужна помощь… повторяй,… слышишь… и вновь замолчала, замерев.
Сергей положил ее часы, хотя язык уже не поворачивался их часами, на левую ладонь, подумал-подумал и указательным пальцем правой руки решительно утопил красную кнопочку. Дозиметр сразу смолк, а парень неуверенно начал:
– Я – С-07…, – сам себе удивляясь, как он может повторять всю эту ересь. Постепенно голос его крепчал, становился уверенным, и он бесконечно повторял – Я – С-07, вызываю «Аргон»…
Периодически странный прибор у него на ладони начинал тихонечко попискивать, но не так, как дозиметр, а более нежно, с переливом. В левом верхнем углу экранчика загоралась яркая точка, но Сергей не знал, как на это реагировать и твердил одно и тоже, то чуть не со слезами в голосе, то настойчиво и требовательно, поглядывая на безжизненное Алькино лицо, темные круги у нее под глазами. Хорошо, хоть кровь остановилась. Совсем недавно все было так хорошо и, вдруг такое…
Сколько прошло времени, он не знал. Сидел на земле мокрый, продрогший, почти засыпая от разом навалившейся усталости, такой, словно он всю ночь, как на первом курсе, разгружал вагоны. Кружилась голова, звенело в ушах и, вдобавок, начинало сильно мутить.
Сергей уже ни на что не обращал внимания, когда кто-то тронул его за плечо. Он, прервав вызов, устало произнес:
– Да пошли вы! – но все же обернулся.
И тут в горле у него окончательно пересохло, глаза расширились, а рот медленно открылся. У него за спиной стояли два человека в явно чужих, ярко-оранжевых скафандрах. И, пока Сергей, заторможенно задирая голову, разглядывал одного из них, начиная с колен, другой быстро присел возле Алины. Он достал какой-то приборчик размером с сигаретную пачку, секунд на двадцать прижал ей к шее под ухом. Глянув на прибор, он что-то сказал на незнакомом звенящем языке. Сергей оцепенело, смотрел, как у него с ладони взяли Алинины часы и погасили экранчик, а он все держал перед собой пустую раскрытую ладонь и чувствовал, что его вот-вот начнет выворачивать наизнанку.
Человек в скафандре поднял Алину на руки. Сергей ошалело посмотрел на него снизу вверх и попытался подняться, чтобы хоть успеть отбежать в сторону, заранее зажимая ладонью рот. Но коварная земля круто вывернулась из-под ног, и парень рухнул на асфальт лицом вниз, прямо под ноги уходящим. Он еще чувствовал, что его тормошат, пытаясь привести в сознание, и что-то говорят. Сил открыть глаза уже не оставалось, он ничего не мог ответить, быстро погружаясь в звенящий безжалостный мрак.
Глава 3
Первое, что увидел Сергей, – невысокий, мягко светящийся всей поверхностью потолок. Чуть повернул голову влево – метрах в двух с небольшим, бледно-розового цвета стена с выступающим по всей ее длине шкафчиком около метра высотой. Сам он лежал вроде бы на кушетке, укрытый пушистой мягкой тканью нежного зеленого цвета. Дальше, метрах в полутора за кушеткой – дверь с полукруглым верхом, почему-то без ручки и запора. На полу пышный ярко-зеленый ковер с длинным ворсом. Все еще не отрывая головы от подушки, а только заворачивая ее все дальше влево, Сергей увидел у себя в изголовье легкий столик и на нем что-то вроде музыкального центра. По ту сторону столика в кресле, наклонив голову, сидел человек в серебристо-голубой облегающей одежде. Он держал в руках прозрачный, быстро меняющий цвета цилиндрик и внимательно смотрел на него. Видимо, ощутив на себе взгляд Сергея, человек повернул к нему молодое, почему-то очень знакомое лицо и приветливо улыбнулся, откладывая свой цилиндрик и поднимаясь. Он встал у постели, еще раз улыбнулся, обнажая прекрасные ровные зубы:
– Хорошо, что ты, наконец, проснулся, – и добавил, оправдываясь, – а я заигрался, не заметил.
Сергей сам себе удивился, когда вдруг, произнес самые банальнейшие слова, которые с детства терпеть не мог ни в книгах, ни в фильмах:
– Где я?
– На «Аргоне», который ты вызвал.
– «Аргон» – это что?
– Базовый корабль, – и, видя, что Сергей не понимает, пояснил, – мы на орбите Земли, на базовом межгалактическом корабле, звездолете, если тебе так понятнее.
Сергей невольно дернулся, чтобы встать, но парень быстро прижал его к постели.
– Тихо, подожди, аппаратуру отключим и встанешь.
Тут только Сергей увидел у себя на запястьях широкие браслеты, тускло поблескивающие зеленоватым металлом. Тогда он еще раз покосился на ящик в изголовье. Нет, конечно, это вовсе не музыкальный центр: светятся индикаторные огоньки, на двух экранчиках меняются непонятные показания, похожие на мелкий геометрический узор. А парень, вдруг, заговорил на звонком чужом языке, глядя себе на левое запястье, как смотрят на часы. Сергей узнал у него на руке приборчик с кнопками, как у Алины.
Вскоре в дверях появилась женщина в такой же одежде, но значительно старше по возрасту. Внимательное, безупречно красивое лицо, крупные светло-карие глаза и пышные, доходящие до плеч, каштановые волосы, забранные назад двумя тонкими заколками. Она посмотрела сначала на Сергея, затем на прибор у него в головах, и, сказав своему парню несколько коротких фраз, стала отстегивать браслеты у Сергея на руках, обращаясь к нему по-русски:
– Вот, теперь можешь вставать.
Сергей хотел, было, подняться, но с ужасом обнаружил, что лежит совсем голый, и только сильнее потянул на себя покрывало. Его порыв сначала не поняли, но потом женщина что-то произнесла, и они оба сдержано улыбнулись.
– Где моя одежда? – жалобно спросил Сергей.
– Отдадут после дезактивации. Надень пока вот это, – парень указал на лежащую в ногах на постели стопку одежды. Сергей, вытягивая шею, посмотрел на нее, но из-под одеяла не вылез. Женщина снова улыбнулась и вышла, унося с собой прибор с браслетами, а парень сказал:
– Извини, мы не сразу поняли, что ты стесняешься. Мы не привыкли стыдиться обнаженного тела, но, если ты хочешь, то я отвернусь, – и отошел к двери.
Сергей, держа его в поле зрения, быстро поднялся. Ноги почти по щиколотку утонули в мягком ворсе ковра. Сверху стопки лежала пара нижнего белья насыщенного оливкового цвета, материал похож на трикотаж. Потом что-то напоминающее легкий спортивный костюм из такой же по цвету, податливо-эластичной тонкой ткани. Все было впору: и длина рукавов и штанин, облегающий основание шеи вырез. На кровати осталась только куртка и заметно зауженные к низу брюки. Видимо форменная одежда. А на хозяевах смотрится, как комбинезон, серебристо-голубойплотный, упругий и немного тяжеловатый. Такие же плотные, прилегающие к телу манжеты на щиколотках и запястьях, небольшой стоячий воротничок и ни пуговиц, ни молнии – непонятная застежка. Сергей инстинктивно свел полы куртки, пытаясь запахнуть их, и почувствовал, как они сомкнулись.
– Ага, – подумал он, – что-то типа нашей липучки, – и провел, нажимая, по груди и животу. Куртка застегнулась. На груди, с левой стороны серебристая эмблема: в небольшом сдавленном овале семилучевая звезда с вытянутым влево лучом, на конце которого блестит меленькая искорка. На полу стояли спортивные высокие туфли или, может, кроссовки лишенные всяких фирменныхприбамбасов. Светло-серые, очень легкие, плотно охватывающие ногу выше щиколоток, на такой же странной застежке вдоль подъема.
Только Сергей обул их, как парень повернулся.
– Теперь давай знакомиться. Ты, насколько я понимаю, Сергей? – и, увидев утверждающий кивок, продолжил, – меня зовут Тардель, я член экипажа «Аргона». В данный момент – твой сопровождающий, ведь тебе здесь все незнакомо. Сначала охранял твой сон.
– И долго я спал? – перебил его Сергей.
– 19 часов, по-вашему.
– И ты все это время был рядом?
– Нет, сначала тобой занималась Денира. Ты сильно облучился, и тебя приводили в порядок. Нам легче это сделать.
Сергей прислушался к себе. Точно, тошнота и головная боль исчезли, во рту уже не сушило, только немного кружилась голова. Словно читая его мысли, Тардель успокоил:
– Ничего, это пройдет. Это уже не радиация, а сыворотка. Тебя привили, как новорожденного, от всякой инфекции неземного происхождения.
Вернулась женщина, держа в правой руке прозрачный пластиковый стакан с розовато-голубоватой опалесцирующей жидкостью, который она протянула Сергею.
– Пей.
Он с опаской взял стакан и заглянул в него.
– Не бойся, пей. Это дезактиватор. Надо же окончательно вывести из тебя радионуклиды, раз уж ты попал сюда. Дезактиватор еще никому не повредил. Пей.
Вкус у жидкости был немного кисловатый, но приятный и ни на что не похожий. Не торопясь, мелкими осторожными глотками Сергей опорожнил стакан и, возвращая его, спросил:
– А где Аля? С ней все в порядке?
Ему ответили не сразу. Женщина очень серьезно и внимательно смотрела куда-то перед собой в пустоту, перекатывая меж ладоней стакан. А Тардель, все еще стоя у двери, быстро опустил голову, почти касаясь подбородком груди. Почувствовав неладное, Сергей с нарастающим беспокойством смотрел то на одного, то на другого, пока не сумел выговорить:
– Вы хотите сказать, что она умерла? – и сам испугался своих слов.
Ответила ему женщина, присев на край постели. Голос ее был негромким и грустным:
– Ее зовут Аринда.
– Аринда? – удивленно повторил Сергей за ней следом.
– Тардель – ее брат. Он немного старше.
Только сейчас, запоздало, Сергей понял, почему лицо парня показалось ему таким знакомым.
– Сядь, – попросила женщина, указывая на место рядом с собой. Сергей повиновался, настороженно глядя ей в глаза.–
Аринда пока жива, но ее состояние практически равносильно смерти. Слишком дорогую цену заплатила она за остановку вашего реактора. Конечно дома, на Даярде, ей, пожалуй, могли бы помочь, но перелета она не выдержит, а здесь помощи ждать не от кого. Как бы тебе это объяснить…, – женщина ненадолго задумалась, прижав стиснутые кулаки к подбородку, затем продолжила: у нас, у каждого из экипажа есть свой энергетический партнер. Биополе обоих подбирается так, чтоб один, в критической ситуации, смог спасти другого. Партнер Аринды погиб, и ей приходилось рассчитывать только на себя. Она заранее знала, что ее некому будет спасать. Видимо посчитала, что жизнь чужого города против своей собственной – вещи равноценные. И сама все решила. Мы здесь бессильны.
Сергей ошарашено слушал.
– Ты нам очень помог, вызвав «Аргон». Правда, мы еще до сих пор не поняли, как тебе это удалось. Может, объяснишь?
– Я не знаю, – растерялся Сергей, – я делал, что Аля мне велела и все.
– Но дело в том, – вмешался Тардель, – что посторонний не может работать с чужого браслета.
– Я не знаю, – пожал плечами Сергей, – значит, как-то вышло.
– Ты молодец, что сумел. У нас до следующего сеанса связи было еще 8 часов. Пока бы мы поняли, что с Ариндой беда и нашли ее… Короче, мы бы уже не застали ее в живых.
– Я долго повторял этот вызов?
– Около 9 минут. Мы пытались связаться с тобой несколько раз, но ты не отвечал, и пришлось сразу вылетать на координаты.
– Аринда заранее обучила тебя вызову? – спросила женщина.
– Нет, – уверенно потряс головой Сергей, – я сначала ничего не знал.
– Странно, – женщина задумчиво потерла пальцами лоб, – насколько мне известно, в таких случаях происходит полный залповый сброс энергии без каких-то дополнительных резервов, и коматозное состояние наступает сразу.
– Когда я ее нашел, она была совсем как мертвая, по-моему, даже не дышала. Я очень испугался. Я стал звать ее, тормошить. И тогда она очнулась, где-то на минуту, не больше. Ей было очень плохо, но она велела повторять эти слова и опять отключилась. А-а потом за ней прилетели. Все. Дальше я сам ничего не помню.
Рассказывая, Сергей, словно заново переживал те страшные минуты. Голос у него срывался, а дыхание перехватывало.
– Очень странно, – повторила женщина, этого не могло быть, но, тем не менее, это так. И благодаря тебе Аринда здесь, – она вздохнула, поправив волосы, и продолжила, – пока мы еще поддерживаем ее жизнь, подключив аппаратуру. Но это, увы, ненадолго.
– Я хочу ее видеть, – дрогнувшим голосом попросил Сергей, – вы ведь разрешите мне? Разрешите, да? – и заглянул в лицо женщине отчаянным и долгим взглядом. Она поднялась.
– Пойдем, если хочешь. У тебя тоже
РЕКЛАМА•16+
Книга, которая научит тебя инвестировать. Скачай, пока она в бесплатном доступе!
есть право проститься с ней.
Дверь сама открылась перед ними, и они, впереди Тардель, потом женщина с Сергеем, попали в ярко освещенный коридор. Свет, явно искусственный, поступал сразу через весь потолок, который мягко без углов переходил в стены, а стены в пол. Весь коридор был одного, бледно-голубого цвета, лишь на полу, выделяясь более яркой окраской, синела широкая полоса – дорожка, слегка пружинящая под ногами и глушащая звуки шагов. Прошли мимо трех, чуть утопленных в ниши дверей, идущих справа на большом расстоянии друг от друга. И опять ни ручек, ни замков. Лишь слева, на уровне груди небольшой выпуклый прямоугольник, обведенный синей полоской. У четвертой двери, расположенной чуть дальше других, Тардель остановился и поднес левую ладонь к такому же прямоугольнику. Дверь быстро и бесшумно отошла в сторону.
– Сенсорный запор, – догадался Сергей.
Они вошли в широкое помещение, перегороженное метрах в двух от входа матовой полупрозрачной стенкой, за которой угадывалась еще одна комната. Слева, у широкой приборной панели сидел в кресле человек, поднявшийся к ним навстречу.
– Это Зенднор, капитан «Аргона», – быстро шепнул на ухо Сергею стоящий сзади Тардель. Сергей несмело поздоровался, внимательно глядя на сильного, серьезного, почти сурового мужчину, пытаясь прикинуть его возраст:
– Сколько ему 45, …50? Или больше?
Капитан в свою очередь оценивающе посмотрел на незваного гостя.
– Приветствую тебя, землянин. – Голос его прозвучал глубоко, даже немного торжественно. Наверное, он и должен быть таким, голос могучего, уверенного в себе человека, и никакого намека на акцент, как, впрочем, и у других – правильная свободная речь. Такой могут позавидовать иные дикторы на телевидении, а, уж, на радио, тем более.
– Ничего не бойся. Мы не враги вашей планете. Вскоре мы вернем тебя, и все будет хорошо.
– А как же Аля? – Сергей вновь произнес ее имя на земной привычный лад и заметил, что лицо капитана омрачилось.
– Мы не боги. Она не отзывается никому из экипажа.
– Можно к ней? – попросил Сергей, и опять голос подвел его, дрогнул. Капитан вскинул к плечу правую руку жестом, похожим на приветствие, от которого матовая стена съежилась в гармошку и отъехала в сторону, открывая большую по размеры комнату. И совсем близко Сергей увидел Алину. Она лежала на приподнятом над полом овальном ложе с широкими низкими бортиками по краям, одетая в объемный голубой комбинезон. На лице прозрачный респиратор с трубочками, уходящими куда-то вниз. Голову опоясывал зеленый металлический ободок в два пальца шириной с листочками – ромбиками, спускающимися на виски. Еще какой-то полуобруч охватывал сзади основание шеи, заканчиваясь такими же металлическими ромбиками как раз у ямки над тонкими выступающими ключицами, видными в расстегнутом вороте странного комбинезона.
Сергей медленно подошел и так же медленно опустился на колени рядом с ее ложем. Лицо девушки еще больше осунулось и побледнело. Волосы в беспорядке разметались по изголовью. Но теперь она, по крайней мере, дышала. Но, пожалуй, слишком глубоко и ровно, чем обычно дышит человек, даже спящий. И в такт этому медленному размеренному дыханию по комбинезону прокатывалась легкая, похожая на судорогу волна, достигающая кончиков пальцев и через пару секунд следующая в обратном направлении. Сергей не сразу решился позвать девушку, чуть слышно, почти одними губами:
– Аля… Аленька…
Ничто не дрогнуло в ее лице. Судорожно сглотнув вязкий комок, прочно застрявший в горле, Сергей осторожно протянул руку, кончиками пальцев коснувшись лба Алины между ободком и тонкой, чуть изогнутой бровью, чтоб отвести прядку волос, закрывающую девушке глаза. Провел пальцами по щеке над респиратором, ощущая тревожную прохладу бархатистой кожи. Сергей долго стоял так, нежно касаясь ее лица и постоянно шепча любимое имя. Слезы душили его, пережимая горло, и текли по щекам. Губы предательски дрожали.
Капитан «Аргона» подошел сзади и положил руку парню на плечи.
– Вставай, пойдем. Она все равно тебя не слышит.
Сергей сгорбился под тяжестью этих рук, вжал голову в плечи, но подниматься не стал, уверенно чувствуя, что если он сейчас уйдет, то никогда больше не увидит Алины. И он, как мог, тянул время.
В это время женщина удивленно произнесла:
– Подожди, Зенднор. Это, конечно, невероятно, но Аринда реагирует на присутствие этого землянина. И я совсем не понимаю, почему.
Вот, тут Сергей порывисто вскочил, поворачиваясь к женщине, и взмолился:
– Ну, так делайте жехоть что-нибудь! – с полминуты он стоял с искаженным отчаяньем лицом, держа перед грудью скрюченные руки. Но вдруг глаза его озарились догадкой.
– Я знаю почему. Аля говорила… Она говорила мне, – он сбивался, и все никак не мог толком высказаться. – У нас биополе одинаковое, идентичное. У меня и у нее. – И выдохнул с облегчением. – Вот. Все. – И снова взгляд его выжидающе заметался с капитана на женщину и обратно.
– Так, вот, в чем дело! – откровенно обрадовалась она. – Как же я раньше не догадалась?! Я просто предположить такого не могла! На чужой планете!? Теперь мне все понятно и с браслетом и с вызовом.
А капитан шагнул к Сергею.
– Тогда у тебя есть возможность спасти ее.
– Как? – выдохнул парень, с надеждой глядя ему в лицо.
– Если ты отдашь ей свою энергию, она будет жить. Но это опасно для тебя. Мы не можем ни приказать тебе, ни запретить. Обязаны только предупредить, что ты рискуешь своей жизнью. Решать должен ты сам. Сядь и подумай, а пока наш врач проверит, действительно ли все именно так, как ты говоришь.
Сергея усадили к приборам, надели на голову ободок с ромбиками, дали в руки по тяжелой пластинке из зеленого металла. Экран довольно долго мерцал, прежде чем на нем высветился непонятный пространный текст. Сергею перевели.
– Биополя практически идентичны. А ниже указано, в каких параметрах существуют небольшие различия.
Врач отключила экран и вместе с креслом повернулась к Сергею. У нее были усталые грустные глаза.
– Как у мамы, когда она говорит о слишком серьезных вещах, – подумал Сергей, возвращая пластинки, уже успевшие согреться у него руках.
– Я понимаю тебя. Но если ты отдашь ей свою энергию, то умрешь. Я не пугаю тебя, а предупреждаю. Ее жизнь в последней капле твоей. У тебя есть время подумать. Ты можешь отказаться. Это твое право.
– Я люблю ее.
– Решай сам.
– Я уже решил. Я люблю ее! – повторил Сергей. Голос его креп и звучал твердо и уверенно, – я хочу, чтобы она жила! – и взъярился, – если не можете запретить, чего тогда волынку тянете?! Может, вы вовсе не знаете, что значит любить! Может, вы вообще все в пробирках родились! Я люблю ее, понимаете?
– Да тише ты, не буянь, – попытался остановить его Тардель, – только недавно самого спасали, а уже шумишь. Думаешь, мы не хотим, чтоб она жила? Она мне сестренка, но даже я ничего не могу для нее сделать. А ты можешь. И, если хочешь, то действуй, а не шуми. – И Тардель, подойдя почти вплотную к Сергею, посмотрел ему в глаза долгим немигающим взглядом таких же зеленых, как у сестры, глаз.
В это время врач сняла с девушки респиратор и обернулась к Сергею.
– Теперь дело за тобой. Нужно положить ладони ей на виски, – и показала на себе: вот так. Пальцы твоих рук должны сомкнуться у нее на темени. Ободок должен прийтись на середину ладони. – Сергей согласно кивал, подставляя руки под браслеты. – Смотри ей в лицо и думай только о ней, не отвлекайся. Я буду немного помогать тебе, но помни: ты должен отдать всю энергию без остатка. Ты не передумал?
Сергей уже вскинул голову, намереваясь сказать очередную дерзость, но передумал и сосредоточенно направился к Аринде. Несколько секунд он молча смотрел на девушку, и вдруг понял, что без респиратора она перестала дышать, и губы начали быстро синеть. Решительно опустившись на колени, он протянул руки к ее вискам, знакомо ощутив шелковистость волос и нежность кожи. Сердце невольно сжалось и подступило к самому горлу. Он смотрел в любимое лицо и думал:
– Алька, я тебя люблю. Я хочу, чтоб ты жила. Пожалуйста, я прошу тебя, не умирай. Господи, Алька, не умирай!
Последнее, что увидел Сергей, были дрогнувшие ресницы Алины.
Глава 4
Очнулся Сергей от тихой музыки. Он лежал с закрытыми глазами и пытался угадать хоть одну мелодию, но не мог, как не угадывал звучащие инструменты. Открывать глаза не решался, заранее представляя себе ужасы «того света». От голоса Алины он вздрогнул и испугался:
– Неужели ничего не вышло? Не спас?
– Не притворяйся, ты уже не спишь.
– Так я живой? – он медленно открыл глаза. Та же розовая комната, и Алина сидит у него в ногах и улыбается, одетая в форменную одежду и поэтому выглядящая совершенно по-другому, непривычно.
– Просыпайся, просыпайся. Не притворяйся трупом, – и, встав, игриво развела руки, – добро пожаловать в мои апартаменты. Теперь ты у меня в гостях.
– Но мне сказали, что я умру. Издевались, да?
– Нет. Ты не обижайся на них. Я сейчас попытаюсь тебе все объяснить, – и девушка села на пол, к стене, обхватив колени руками. – Практически все у вас на Земле, и ты в том числе, совершенно не умеют управлять своим организмом. Ты не можешь ни набрать, ни отдать энергии в том количестве, в каком нужно, если не будет критической ситуации. Нужен сильный стресс, чтобы проснулись инстинкты, заложенные природой. Извини, но если бы тебя не обманули, или не напугали, как хочешь, называй, ты бы не сумел сосредоточиться. И ничего бы не получилось.
Девушка резко поднялась и на несколько секунд замерла с закрытыми глазами, держась за стену. Потом сказала, извиняясь:
– Еще мотает немного. Но это пройдет.
– Если верить вашему врачу, ты вернулась с того света.
– У нас это называется немного по-другому – сброс. После этого дня три- четыре приходишь в норму. Голова кружится, устаешь быстро и реакция не та. – Девушка присела рядом с Сергеем, и он не