Седьмое солнце

ПРОЛОГ.

Серые глаза напротив прищуренно наблюдали за каждым движением. Еще немного и они прожгли бы в ней дыру. Всего пара секунд чтобы отдышаться. Она отбросила выбившуюся из кос и прилипшую ко лбу прядь волос. Кожа блестела от пота, топ можно было выжимать, щеки горели словно раскаленная сталь. Девушка вскинула руки, размяла шею и встала в боевую стойку. Весь вид показывал, что она готова продолжить, а вот соперник сдулся, хотя старался не подавать вида, что устал: храбрился.

Роуз, конечно, тоже вымоталась. Как-никак шел пятый бой. Только азарт не давал сдаться и упасть на пол без сил. Соперник собрался и сделал первый выпад. Девушка ловко ушла от кулака, который пролетел в паре миллиметров от правой скулы. Она почувствовала жар кожи оппонента. Роуз знала, что для парня была невыносима одна только мысль о том, что девчонка, да еще такая щуплая, могла победить. Она понимала, что противник нервничал еще больше, потому что видел, как она расправилась с его предшественниками. Будущих агентов не учили жестокости – только холодный расчёт. Достаточно было уложить оппонента на лопатки, чтобы засчитали победу. Соперник хорошо ее знал, но каждый раз не мог поверить, что хрупкая девчонка победит крупного и сильного парня на полметра выше нее и раза в два шире. В этом заключалась его ошибка. Никогда не стоит недооценивать того, с кем вступаешь в бой.

Вся школа с интересом наблюдала за ходом событий. Одни, чтобы посмотреть, как девчонка одержит верх в очередной раз, другие с нетерпением ждали, что непобедимая Роуз Кларк наконец проиграет. Тишину в зале нарушал только шепот зрителей. Отсутствие постороннего шума помогало лучше сконцентрироваться. Мир сузился до пределов ковра, в нем были только Роуз и соперник. Остальное на время прекратило существование.

Кларк намеренно пропустила удар, чтобы оппонент начал праздновать победу и мимолетное превосходство усыпило его бдительность. Массивный кулак врезался в рёбра. Тело инстинктивно согнулось пополам. Она не почувствовала боли. Она – словно охотник, для которого нет ничего важнее добычи. Цель – абсолютная победа. Роуз была готова получить ее любой ценой.

Толпа разразилась возгласами восторга и негодования. Квилл, который сосредоточенно наблюдал за боем, стоя в первом ряду, ахнул. Должно быть, удар был действительно сильным, но адреналин действовал лучше обезболивающего. Роуз не чувствовала боли, пока. Все шло своим чередом. До цели оставался всего один шаг и она не могла отвлекаться на мелочи. Соперник вместо того, чтобы нанести второй удар, пока девушка скрючилась, отступил на пару шагов и выжидал.

– В этот раз ты меня не проведёшь, Кларк! Я выучил все твои фишки!

Здоровяк заметно нервничал. Пот стекал со лба и затуманивал взор. От этого он часто моргал и суетливо вытирал лицо. Роуз едва заметно, самодовольно улыбнулась и склонила голову ниже. Однокурсник и представить не мог, сколько у нее «фишек». Все ее нутро жаждало триумфа, она знала, что победит.

– Борись! Не сдавайся, девочка, – выкрикнул Квилл.

Роуз задело, что наставник допускал мысль о проигрыше. События развивались быстро, но между делом она успела бросить возмущенный взгляд на Квилла и вскинуть бровь. Громила сделал ещё пару шагов назад, на самый край ковра, а затем сорвался с места и полетел на нее. Парень хотел воспользоваться эффектом неожиданности, показать не свой стиль, застать ее врасплох. Не тут-то было, все не так просто, как могло показаться. Роуз резко разогнулась в последний момент и нырнула под его руку, произвела захват и перекинула через бедро. Противник с грохотом рухнул на спину, она замерла. Спустя мгновение здоровяк разразился смехом. Роуз не сразу осознала победу. Каждый раз во время боя в нее будто кто-то вселялся, а после она вновь становилась самой собой, нужно было только немного времени прийти в себя. Она протянула руку поверженному противнику.

– Опять провела меня, Кларк!

Квилл не должен так поступать, но сделал победный жест и торжествующе улыбнулся Роуз. Лицо мужчины покрылось паутинкой мелких морщин.

Усталость тут же дала о себе знать, а места ударов отозвались противной ноющей болью. Но все это не имело никакого значения. Она победила! Она получила то, чего хотела – абсолютное лидерство курса по единоборствам. Рейтинг Роуз стал выше: она вплотную подошла к уровню фаворита школы.

Толпа гудела скорее одобрительно, шум рассеивал внимание. Роуз потерялась в пространстве. Учитель боевых искусств взял микрофон в руки и публика стихла, но не замолкла, будто у радиоприемника выкрутили звук на минимум. Учитель что-то говорил, но Роуз не слышала. Девушка улучила момент и проскользнула в боковую дверь прямо на улицу.

Разгоряченное тело окутала вечерняя прохлада. Тишина. Из шумного спортзала Роуз будто попала в вакуум. Она подставила лицо потокам ветра. Весенние вечера особенно прекрасны. Погода стояла теплая, но с наступлением сумерек становилось свежо и дышалось легко. Девушка медленно брела по тропинке к старому заброшенному учебному корпусу. Одно из немногих мест, где можно было побыть наедине с собой. Здание стояло на отшибе школьной территории и туда мало кто ходил, разве что только насладиться одиночеством. Роуз бывала там часто.

Она с трудом опустилась на ступеньки. Мышцы ныли, голова гудела, а боль от ударов нарастала с каждой секундой. И если последний она пропустила намеренно, то предыдущие два – по невнимательности. Отвлеклась, не предугадала действия соперника, недооценила способности. Мысленно Роуз корила себя за это и решила, что получила по заслугам. Нечего было зазнаваться и переоценивать силы. Она считала, что синяки станут хорошим напоминанием о том, что еще над многим нужно поработать. Хотя, с другой стороны, Кларк гордилась тем, что за пять боев пропустила всего три удара. В воспоминаниях всплывали картинки первого турнира по единоборствам, когда она, растерянная и не такая сильная, получила сполна. Тело еще долгое время напоминало, что значит быть самой слабой.

Тишину и пение сверчков разрезал треск ветки. Из-за живой изгороди появился силуэт Квилла. Наставник приблизился к Роуз и опустился рядом на ступеньки, молча протянув пакет со льдом. Старик, очевидно, злился за то, что она заставила его понервничать. Роуз ожидала привычное ворчание. Она приложила лед к ребрам: в место, где болело сильнее всего. Приятная прохлада обжигала кожу и медленно забирала пульсирующую боль. Роуз поморщилась, Квилл вздохнул.

– Опять увлеклась, Роуз.

– Я специально уступила, чтобы он расслабился и ошибся, – она говорила отстраненно, устремив взгляд вдаль, будто еще не пришла в себя после напряженных соревнований.

– Именно об этом я и говорю, несносная девчонка! Кто намеренно дает себя поколотить? Не могла справиться иначе и не заставлять старика нервничать?

– Прости, Квилл.

Лицо и голос Роуз не выражали никаких эмоций, последний бой полностью опустошил ее – как морально, так и физически. Она сказала “прости” не потому, что сожалела, а для того, чтобы закончить разговор на эту тему. Роуз слышала нравоучения наставника уже ни раз. Ей не хотелось думать о чьих-либо чувствах. Это мешало Кларк стать тем, кем она стремилась, да и сил на споры совсем не осталось. К тому же переубедить Квилла бывало трудно. Роуз смертельно устала и мечтала поскорее отправиться спать. Хороший сон – то, что нужно, чтобы восстановить силы. Квилл, кажется, понимал все без слов, потому что продолжать не стал. Наставник тяжело вздохнул, а затем встал и протянул подопечной руку.

– Пойдем, провожу тебя в комнату, пока никто не видит. Тебе нужно поспать.

Квилл не должен был проявлять излишнюю заботу и выделять подопечную из числа других учеников, Роуз не желала выглядеть слабой, тем более после победы. Но порой даже самым сильным хочется без лишних мыслей принять заботу. Наставник с подопечной медленно зашагали к общежитию, в обход, не по главной аллее. Они вряд ли встретили бы кого-то на улице. В это время все еще находились в зале и наверняка оживленно обсуждали прошедший день. Отбой после соревнований или учений обычно переносили на час позже: давали время пообщаться. Эти двое не хотели светиться лишний раз. Роуз – чтобы не выглядеть любимчиком в глазах однокурсников, Квилл – чтобы Роуз не переживала. Наставнику было все равно, он искренне любил девочку – все в школе знали об этом. Но Кларк не хотелось давать лишний повод для разговоров: подводить старину Квилла и дискредитировать себя.

Глава 1.

Соревнования по единоборствам прошли, а значит, учиться оставалось неделю. Всего каких-то семь дней до главного события года. Вся школа с нетерпением ждала итоговый экзамен. Финальные учения имели особое значение для Роуз Кларк. Она прикладывала все усилия, чтобы поднять личный рейтинг и обойти лидера школы. Другого шанса не было. Парень, который плотно засел на верхней строчке, выпускался, и эти учения были последней возможностью стать первой при действующем лидере. Планка стояла довольно высокая и вряд ли кому-то было под силу достичь такого результата. Но Роуз не относилась к кому угодно. Для нее не было невыполнимых задач. Она считала: если хочешь достичь цели, нужно много работать. К тому же Роуз мечтала о лучшем месте для стажировки, куда студентов четвертого курса направляли на целый год. Это финишная прямая: после практики ученики возвращались в «Blackhills1» всего на месяц, чтобы сдать экзамены. А дальше большой мир. Поэтому в дни перед учениями Роуз особенно волновалась. Успешный экзамен воспринимался как отправная точка взрослого самостоятельного жизненного пути. На распределение влиял общий рейтинг будущего агента, а хорошая стажировка могла принести лучшее предложение о работе.

Обучение в «Blackhills» длилось в общей сложности пять лет. За это время студенты из простых детей становились спецагентами высшего уровня. Роуз стремилась стать лучшей из лучших. Она сама толком не понимала зачем. Что-то внутри каждый раз толкало бороться за лидерство. Стать первой было чем-то вроде наваждения. Она знала, что значит быть слабой и бесполезной и больше никогда не хотела возвращаться к тому состоянию. Получив первую возможность выделиться и ощутить момент триумфа, она больше ни за что не хотела упускать это чувство. Первый год в школе Кларк была незаметной, а после грандиозного провала на соревнованиях первокурсников, пообещала себе быть сильной. Роуз неустанно тренировалась все свободное время и постепенно наращивала потенциал, пока не стала лучшей на курсе. До того, чтобы стать лидером школы ей оставался всего один шаг.

Все студенты и наставники «Blackhills» участвовали в годовых практических учениях – от младших до выпускников. Первогодки помогали с подготовкой, но не участвовали в самом действии. Им обычно поручали сбор необходимого оборудования, учебного оружия, проверку экипировки. Второкурсники работали в штабе: следили за группами дистанционно с помощью маячков, держали связь с каждой командой, докладывали руководству о нештатных ситуациях, если такие случались. Третьекурсников допускали к самим учениям, но не давали сложных задач. Выпускники руководили группами под присмотром наставников. Ребята как раз вернулись со стажировок перед соревнованиями по единоборствам и казались такими взрослыми, самостоятельными, серьезными. Год вне школы изменил каждого. Четвертый курс, который заканчивала Роуз, был основным участником активных действий во время экзамена. Именно четверокурсникам предстояло стать следующими, кто покинет пределы школы и представления о том, что ждет каждого за воротами «Blackhills», не было.

Расписание учеников было довольно плотное, а потому времени на болтовню и расспросы старших товарищей о жизни за пределами школы не оставалось. Подъем в пять утра и тридцать минут на сборы, затем зарядка, легкий кросс, основные школьные предметы, иностранные языки, практические занятия, марш-броски. За четыре года в школе Роуз научилась водить машину, мотоцикл, катер, ловко обращаться с холодным и огнестрельным оружием, освоила с десяток видов боевых искусств, овладела навыками тактики, стратегии, ориентирования. В программах подготовки спецагентов немало внимания уделялось манере общения, психологии, внешнему облику и перевоплощениям. Агент должен быть не просто человеком, он должен стать лучшим во всем, уметь опережать противника на несколько ходов. В конце каждого дня подопечные «Blackhills» замертво падали на кровати, а проснувшись утром, повторяли все вновь и вновь, день за днем. Роуз такой режим более чем устраивал – не оставалось времени и сил на самокопание и ненужные мысли.

После четырех лет в пределах школьного городка, скрытого от постороннего внимания среди леса и гор, возвращение в большой мир пугало Роуз. Все эти годы ее круг общения ограничивался постоянными обитателями «Blackhills». Менялось только то, что выпускники покидали школу, а новые ученики прибывали каждое лето. Никто из преподавателей, наставников, школьного персонала не сменился за все время нахождения Кларк в «Blackhills». Учеников было немного. На курсе Роуз училось всего 11 человек – 5 девушек и 6 парней.

***

В день “икс” на жеребьевке Роуз нервничала так сильно, что дрожали колени. Волнение выросло до таких пределов, что стало тяжело дышать, а уши заложило, будто она попала под толщу воды. Роуз не слышала ни шуток однокурсников, ни вступительную речь директора, ни других имен. Из вакуума выбило лишь ее имя, громко произнесенное в микрофон:

– Роуз Кларк, в команду Генри Уотерса.

Роуз попала к лидеру школы, человеку, чей рейтинг мечтала превзойти. Проявить себя в его команде было сложнее, в получении нужного количества баллов могло помочь только чудо. Неуверенность в себе не давала Кларк думать иначе. Хотя такой расклад виделся самым справедливым. Показать себя рядом с лучшим студентом гораздо более почетно, по крайней мере, для внутренней оценки своих способностей.

Роуз и Генри не были знакомы лично, но, несомненно, она знала, что он из себя представляет. Лучший не только на курсе: его рейтинг стал самым высоким за все время существования «Blackhills». Про Генри ходило много слухов. Он попал в школу после смерти родителей в 16 лет и сразу на второй курс, тогда как в основном учеников брали в возрасте 13-14 лет. Директор дружил с его отцом. Родственников, готовых принять мальчика в семью то ли не оказалось, то ли никто не захотел.

На общем фоне он выделялся не только способностями и успехами, но и внешне. Большие глаза голубого цвета, темные волосы, обычно зачесаны назад с аккуратными завитками на кончиках. Высокий, атлетического телосложения. Казалось, он не давал себе расслабляться. Об этом говорила строгая выправка, манера держать осанку и голову, слегка подняв подбородок. Увидеть, как он улыбается было редкостью, но улыбка была особенной: Генри улыбался глазами. Взгляд казался взрослее, чем полагается двадцатилетнему парню: осознанный и глубокий. Единственным недостатком был верхний резец, который рос неправильно, слегка заходя на клык. Но никто не обращал на это никакого внимания. Роуз никогда не было дела до Генри как до личности, они почти никогда не пересекались. Кларк, в отличие от многих, не стремилась к личному знакомству и тем более к дружбе с лидером. Ее восхищала целеустремленность и работоспособность Уотерса. Она стремилась к таким же результатам.

С Генри все было понятно – его ждало большое будущее. Помимо того, что многие знали его отца, он сам заработал себе имя, возглавив рейтинг лучшей школы для спецагентов. У Роуз не было известных родственников или выдающихся способностей, ей всего приходилось добиваться тяжелым трудом. Она не жаловалась, потому что верила – всего сможет достичь сама. Она себе обещала. Целью Роуз был рейтинг и все мысли занимало обдумывание идей, как получить высокие баллы и при этом не покалечиться. Сойти с дистанции к финалу и пропустить начало стажировки она не хотела, а на учениях такое было вполне возможно.

Экзамены максимально приближали к реальности, а с каждым курсом становилось все сложнее и интереснее. Поблажек никому не делали: ребят готовили к серьезной работе, и процесс обучения соответствовал. В прошлом году борьба Роуз за баллы чуть не стоила ей жизни или как минимум пары месяцев в больничной койке. Спасло только чудо. В погоне за целью, она на полном ходу свалилась с мотоцикла и по непонятным причинам отделалась парой синяков и царапин.

Ожидание начала учений после жеребьевки тянулось мучительно долго. День предназначался для отдыха, но для Роуз это было самое худшее время. Она не была общительной, поэтому вместо того, чтобы весело проводить досуг с однокурсниками, Кларк убивала минуты по-своему. Она пробежала кросс в пятнадцать километров. Хотелось бежать и дальше, но Роуз знала, что пожалеет об этом, когда начнется марш-бросок. Бег успокаивал нервы, отвлекал от лишних мыслей, переключал внимание. Только в тот день это не сработало. Кларк не переставала ни на минуту думать об учениях, о том, как заработать баллы и как занять вершину школьного рейтинга. Роуз избегала всех, даже не пошла на обед. Ей не хотелось выслушивать нелепые остроты одногруппников в свой адрес. А они непременно бы стали шутить, потому что Роуз выглядела страннее и замкнутее обычного. Она будто находилась в другом месте, далеко от реальности. С Квиллом тоже не хотелось встречаться. Старик стал бы читать нотации о том, что нужно быть осторожной, не делать глупостей и непременно бы ворчал из-за того, что подопечная тренировалась весь день вместо того, чтобы набираться сил перед учениями.

На ужин сходить все-таки пришлось – к вечеру Роуз почувствовала голод. Нервы разыгрались еще сильнее, потому что час «икс» маячил на горизонте. Кусок не лез в горло, но Кларк кое-как запихнула в себя несколько ложек риса и тост с сыром и маслом. В столовой было шумно. Обитатели «Blackhills» активно обсуждали предстоящий день. Роуз казалось, что никто кроме нее не нервничает. Она старалась смотреть только в свою тарелку и не привлекать лишнего внимания, но главные задиры курса – Гейб и Маркус словно чувствовали желание Роуз оставаться незамеченной и не упустили случая нарушить ее одиночество. Парни сидели напротив и весь ужин громко хохотали.

– Эй, Кларк, где пропадала сегодня? Неужто нервничаешь? – Гейб говорил вызывающе, с усмешкой, поглядывая на друга. Роуз хотела, чтобы ее оставили в покое, а потому молча смерила веселую парочку взглядом и вновь уставилась на кружку с чаем, сделав небольшой глоток.

– Ну же, Кларк, обязательно всегда быть такой зазнайкой? Поговори с нами. Или это выше твоего достоинства?

Парень продолжал дурачиться. Он говорил не всерьез, но слова задевали Роуз. Она не была зазнайкой или гордячкой, просто ей было комфортнее наедине с собой и своими мыслями. Она мало с кем дружила в школе, но как ей казалось, была дружелюбной и отзывчивой. Роуз переживала, что ее нелюдимость воспринимают как гордость и высокомерие, ведь на самом деле, несмотря на достижения, она не была такой и никогда не зазнавалась. Переступив через себя, Кларк предприняла попытку завести диалог с веселыми одногруппниками.

– О чем ты хочешь поговорить, Гейб? – посмотрев в глаза парню уверенно произнесла она. Гейб не ждал ответа – просто развлекался.

– О-о-о, ну надо же, – нараспев протянул здоровяк. – Великая и ужасная Роуз Кларк снизошла до нас.

Парень вскочил и ловким движением пересел на сторону Роуз, слишком близко, почти вплотную. Она поежилась и зажалась еще сильнее.

– Расслабься, Кларк, тебе совсем не идет быть такой занудой.

В этот момент Гейб придвинулся еще ближе и положил руку на обнаженное плечо Роуз: на ней была одета майка на тонких бретельках. От прикосновения ее будто ударило током. Девушка вскочила и заломила руку весельчака.

– Ты спятила? – выкрикнул парень. Все вдруг затихли и устремили взгляды на развернувшийся конфликт. В тишине раздался лишь нервный смешок Маркуса, который сидел напротив и наблюдал за сценой с первого ряда. Роуз слегка наклонилась к одногруппнику и прошипела в ухо, четко проговаривая каждое слово:

– Не нужно меня трогать, Гейб.

Затем Кларк отпустила его, развернулась и быстро зашагала из столовой, под недоуменный шепот и взгляды. В ушах шумело, перед глазами возникла пелена. Роуз не обратила внимание, как наткнулась бедром на угол стола и как задела девушку, которая замерла в проходе с подносом. Раздался звон приборов о мраморную плитку, а Кларк стремительно удалялась прочь с места событий.

– Чокнутая! – крикнул вслед Гейб и разразился громким хохотом, который тут же подхватил Маркус.

Кларк не терпела посторонних прикосновений, особенно от мужчин. После сцены в столовой, она до самого отбоя бродила вокруг заброшенного корпуса, взбешенная и погруженная в мысли. Думала о том, что вся школа еще долго будет обсуждать эту выходку. Не таким способом она хотела отвлечься от переживаний насчет учений и рейтинга. В ту ночь Роуз спала плохо, ворочалась то и дело просыпалась. В результате наутро она чувствовала себя уставшей и разбитой.

***

Учения начались как обычно: группы получили задачу, каждая обсудила план действий, капитаны распределили роли. Приготовления закончились к вечеру, и ближе к полуночи команды покинули территорию школы. Группа, где находилась Роуз, выдвинулась в лес, через который должна была пройти к утру и выйти к базе условного противника. Гейб попал в одну команду с Кларк, и это сбивало настрой. Его верный друг Маркус оказался в другой группе, что не помешало парню найти поддержку и всю дорогу подкалывать Роуз – инцидент в столовой видела вся школа. Квилл и наставник Генри сопровождали группу. Это единственное, что пока радовало Роуз. Кларк не разговаривала с Квиллом всю дорогу, но когда наставник был рядом, чувствовала поддержку, от этого становилось проще.

Роуз так и не придумала, как проявить себя и заработать баллы, но шанс сделать это все-таки появился. Ее распределили в основную группу захвата, где было больше возможностей выделиться. Лес ребята прошли без приключений и к утру в миле от места привала за цветочным полем, команда увидела четыре двухэтажных серых дома, одиноко стоящих среди редких деревьев.

Цель группы состояла в том, чтобы отбить у противника кейс, в котором хранилась секретная информация. Артефакт нужно было доставить в школу – в таком случае задача считалась выполненной. Погода стояла солнечная, и уже с раннего утра ощущался зной. Экипировка была черной: брюки спортивного кроя из плотной ткани с резинками внизу и такие же непродуваемые облегающие куртки. В форме было изнурительно жарко, и на привале все скинули верхнюю часть одежды. Под куртку Роуз надела только черный короткий топ, который прилегал к телу. Ноги устали от тяжелых ботинок, совсем не подходящих для такой погоды.

Разведчики ушли вперед, а Генри подозвал тех, кого распределили в группу захвата, чтобы еще раз пройтись по плану. Он был сосредоточен и серьезен. Казалось, что жара совсем его не волнует. Генри единственный остался в полном обмундировании, и серебристая капитанская повязка на плече сверкала на солнце, отражаясь слепящими бликами.

Роуз внимательно следила за каждым словом и указанием капитана, сосредоточенно слушала, как вдруг с противным жужжанием мимо пролетел жирненький шмель и приземлился ей прямо на правое плечо. Она взвизгнула и вскочила с места, смахивая мохнатого предателя. Действия Роуз не могли не привлечь внимания всей группы. Шмель тут же удалился, а Генри, вскинув брови, произнес:

– Из-за букашки решила нас выдать? Серьезно?

Испытывать такой стыд Роуз еще не случалось. Щеки вспыхнули, а в голове промелькнула мысль: “Ну почему именно я и именно сегодня?!” Хотелось спрятаться, но бежать было некуда. Группа разразилась хохотом, а Гейб не упустил случая для порции подколов:

– Да, Кларк у нас железная леди, но только до тех пор, пока не появляются насекомые, – он загоготал до неприличия громко и толкнул под бок сидящего рядом одногруппника Генри, который тоже заливался смехом. – Если я когда-нибудь всерьез захочу ее одолеть, то просто принесу с собой жука, – сквозь хохот произнес Гейб, обращаясь к собеседнику.

Роуз поддалась на провокацию и показала весельчаку средний палец, вложив во взгляд всю злость, что распалялась внутри. Кларк хотелось выплеснуть гнев на Гейба, который никак не унимался. Парень долго смеялся и продолжал отпускать тупые шуточки, остальным это определенно нравилось. Роуз собрала остатки самообладания и усилием воли заставила себя сесть на место. Внутри все клокотало, а щеки все еще горели. Генри не смотрел в ее сторону и не смеялся с остальными. Квилл, который находился позади, в знак поддержки похлопал подопечную по спине. Детский страх Роуз, казалось, поставил крест на высоком рейтинге. Девочке, которая испугалась шмеля, сложно получить высший балл за задание. Будь это реальная задача, а не экзамен, визг мог выдать группу. Кларк ничего не могла с собой поделать: даже от мысли о противном насекомом ее передергивало. Она то и дело с опаской оглядывалась, проверяя, не вернулся ли вредитель. Боевой настрой испарился в одно мгновение, но сдаваться было не в ее правилах.

Разведчики вернулись быстро. Все так закрутилось, что у Роуз не осталось времени на самобичевание. Группа выдвинулась к цели. Кларк точно знала – сейчас или никогда. Сознание переключилось в режим охотника. В таком состоянии любые действия давались легко, а нужные мысли приходили своевременно, словно подсказки, хотя порой и безрассудные.

Бой развернулся не на шутку. Роль вражеской стороны исполняли учитель по стрельбе, боевым искусствам, несколько наставников и пятеро неизвестных. Оппоненты не давали спуска будущим агентам и бились в полную силу. Чтобы добыть обозначенный объект, ребятам пришлось нелегко. Последний бросок через поле, короткие перебежки между серых стен, безмолвные указания капитана, первый удар и свист учебной пули. Роуз попала в родную стихию, стыд и страх остались позади. Она делала то, что хорошо умела. Адреналин бушевал в крови. Первое столкновение – контратака, прием, захват, выпад. Шум в висках перебивало шуршание одежды при борьбе. Выкрики союзников прорывались словно через вакуум. Роуз не дралась, она как будто танцевала, плавно продвигаясь к намеченной цели. Победа была совсем близко. До объекта оставалось несколько десятков метров. Генри махнул рукой и трое, включая Роуз, бросились к лестнице. Враг был повержен. Осталось лишь обезвредить охрану и взять кейс, как вдруг послышался хлесткий звук, за ним второй, третий. В окна и дверной проем ворвались люди. Генри едва сумел вывернуться и обезвредить одного, как подоспели еще неизвестные. Роуз замерла в изумлении, как и ее напарники. Никто не ожидал, что когда победа будет всего в шаге, к условному противнику прибудет подкрепление. Курсантов буквально зажали в кольцо прямо у самой цели и оставался лишь призрачный шанс на победу в ближнем бою. Это было сложно.

Сдаваться никто не собирался несмотря на численное преимущество врага. Оцепенение быстро прошло. Противник не давал времени на раздумья. Нужно было отбиваться и думать одновременно. Выбывшие напряженно наблюдали со стороны. Когда надежды получить цель почти не осталось, Роуз, остро ощутив угрозу провала, решила играть ва-банк. Она плохо работала в команде: чаще предпочитала все делать самостоятельно. Отсутствие коммуникативных навыков было слабой стороной, но в тот момент сыграло на руку всем.

Кейс был заперт в сейфе в небольшой комнатке с наполовину разрушенной стеной. Вход охранял один человек, он не боролся ни с кем. К нему никто не мог приблизиться. Пока остальные противостояли основным силам, Роуз рассчитала, как можно провести охраняющего, который оставался уязвим, если обойти со стороны улицы. Прямо над сейфом располагалось небольшое окно. Роуз видела, что пролезет в него без труда. Проблему составляло то, что действие происходило на втором этаже и пробраться с улицы было сложно. Это не остановило Кларк.

Роуз незаметно выскользнула из помещения и выбежала на крышу. Соорудив не самую надежную страховку, она выдохнула и полезла в окно. Все время, что она карабкалась к цели, в голове звучал взбешенный голос Квилла. Она и сама понимала, что план безумный, но ей нужны были баллы. Получить достаточное количество очков в команде, которая не взяла цель, было невозможно. Нужна была абсолютная победа.

Роуз стерла пальцы в кровь, пока карабкалась по стене. Тело изнывало от напряжения, но она не сдавалась. Наконец, забравшись в окно и оставшись незамеченной благодаря шуму драки и своей осторожности, она замерла на мгновение, чтобы восстановить дыхание, которое сбилось больше от волнения, чем от физической нагрузки. Дрожь в мышцах от напряжения по всему телу не давала прийти в норму. Кларк бесшумно вскрыла сейф, укрывшись за руинами, и схватила чемоданчик. Затем обезвредила охраняющего и триумфально подняла кейс над головой.

Изумленные взгляды устремились на хрупкую девушку. На ее локте зияла ссадина, волосы растрепались, одежда испачкалась в серой штукатурке, а лоб блестел от пота. Генри одобрительно кивнул, и она наконец-то почувствовала себя хорошо. Роуз все еще тяжело дышала, а ноги и руки дрожали, но захваченный кейс и сдержанный кивок капитана команды подарили спокойствие. Если бы не дурацкая сцена со шмелем, она бы осталась довольна в полной мере.

На обратном пути Квилл успокаивал Роуз и пытался убедить, что про шмеля никто не вспомнит, ведь на учениях она проявила себя великолепно, буквально спасла положение.

Назад группа возвращалась ночью. К вечеру погода испортилась, небо затянули серые тучи. В лесу было совсем темно, дорогу освещали ручными фонариками. Команда разделилась на три части – так полагалось по инструкции. Учения продолжались до того момента, пока весь состав не переступит порог школы, а значит, можно ожидать, что условный противник еще нападет и попытается отобрать объект. Кейс находился в группе, в которой шла Роуз. Генри нес артефакт сам. Ночную тишину нарушали шаги и редкий треск веток под ногами. Как вдруг одновременно прозвучало четыре хлопка и резкий свист, пронзительный и неприятный. Это, без сомнений, были выстрелы. Несколько человек упало на землю. Первым делом погасили фонарики, на мгновение стало совсем темно, пока поодаль между деревьев не замелькали огоньки чужаков. Капитанская повязка Генри при попадании света могла выдать местоположения группы. Они с Квиллом переглянулись. Одним движением Генри перевернул светоотражающую ткань и жестом скомандовал остальным падать на землю. Никто не понял, что произошло. Роуз предположила, что это часть сценария и внимательно наблюдала за Генри, Квиллом и парой других наставников, которые еще несколько часов назад играли противников в сером доме и возвращались в школу с группой. Они активно жестикулировали и перешептывались. О чем говорили старшие, Роуз не слышала, но почти сразу поняла, что никто не в курсе, что произошло.

Квилл жестом позвал Роуз за собой. Рядом находился овраг, в котором решили укрыться. Когда Кларк доползла до места, то услышала слова Квилла:

– Нужно узнать, сколько их.

– Я пойду, – голос Генри звучал уверенно.

– Нет, ты не можешь, сам знаешь! Твое дело – донести кейс в целости и сохранности до Джонсона!

– Но…

Уотерс попытался возразить Квиллу, но тот прервал его. Никогда раньше Роуз не видела наставника таким категоричным и жестким. Вид Квилла оказался лишь первым звоночком к тому, что все пошло не по плану. Будь это часть учений, Квилл не вел бы себя так. Он буквально изменился в одно мгновение. Морщинки на лбу и вокруг глаз больше не придавали лицу добродушия, они выстроились в строгие линии, волосы были взъерошены, тело напряжено.

– Директор велел тебе принести информацию! Будь добр исполнять! Слишком многое поставлено на карту!

Голос Квилла звучал строго и бескомпромиссно, он весь вытянулся будто струна и в упор смотрел на собеседника, словно гипнотизируя. Взгляд Генри поник, он едва заметно кивнул. В этот момент пришло сообщение от группы, которая осталась позади. На черном экране капитанской рации одно за другим бесшумно всплывали фразы: “За вами хвост”. “Мы насчитали 8 человек”. “Возможно еще несколько к северо-западу, в паре сотен метров от них”. “Подробнее доложить не можем”. “Согласно инструкции ушли в сторону. Ждем дальнейших указаний”.

– Черт! – выругался Генри, сжав руку в кулак, но тут же вернул себе самообладание.

Квилл взял рацию и прочитал сообщения. Наставники и капитан команды выразительно переглянулись, в их взглядах была видна растерянность наряду с уверенностью и решительностью.

Роуз не предполагала, что происходит, но поняла – учения закончились. Вновь раздался свист, а затем хлопок громче предыдущих, серое небо озарил пучок красных искр – сигнальная ракета. Снаряд взорвался левее от места укрытия. Противник, очевидно, потерял группу из вида, но без труда мог найти снова. Это было делом времени, ведь деваться было некуда – лес со всех сторон на несколько километров. Чужаки знали, что группа где-то поблизости.

Из отрывка разговора и поведения старших товарищей Роуз предположила, что в кейсе действительно находилось что-то важное, некое послание для директора Джонсона. Генри было поручено любой ценой сохранить посылку. Вот только почему нечто такое ценное стало частью экзамена?

– Иди один! – со злостью прошипел Квилл, в упор глядя на Генри. – Нельзя ставить кейс под угрозу!

– Я уже сказал, что команду не оставлю! – отрезал Генри.

Старшие препирались друг с другом. Чемоданчик лежал буквально в метре от них. В суматохе и спорах самое ценное осталось без пристального внимания. Пока Генри и наставники обсуждали дальнейший план действий, Роуз решила избавить их от мук выбора: команда или кейс. Она незаметно подобралась сначала к чемоданчику, вскрыла его и извлекла изнутри внушительную папку в кожаном переплете. Документы положила так, чтобы наставники и Генри тут же заметили объект, а кейс поставила за деревом. Дальше действовать нужно было быстро. Роуз подбежала к Генри и рывком сорвала капитанскую повязку с его руки. Она намеревалась тут же броситься туда, где вспыхнули искры, но Уотерс среагировал молниеносно. Ловким движением он наклонился, схватил Кларк за лодыжку мертвой хваткой и резко дернул. Роуз плашмя шлепнулась на землю.

– Ты что творишь?! – злобно прошипел он сквозь зубы. Выходка Роуз шокировала его, глаза парня широко распахнулись. Уотерс продолжал держать ногу напарницы, усиливая хватку.

– Спасибо скажешь потом! – с этими словами, Роуз резким ударом свободной ноги сбила руку Генри, перекатилась на безопасное расстояние и схватила подготовленный к побегу пустой чемоданчик. Она сразу выбралась из оврага, но действовала тихо, чтобы раньше времени не привлечь внимание неизвестных. Несколько мгновений Роуз стояла, прислонившись к дереву, чтобы перевести дух. Генри пребывал в недоумении от того, что она вытворила и остальные тоже. Никто уже не мог остановить Кларк, иначе это выдало бы всю группу. На то и был расчет. Квилл, и еще пара наставников, теперь держали Генри, чтобы тот не бросился за ней. Весь вид капитана показывал, что он готов это сделать, невзирая на последствия. По губам Квилла Роуз прочитала: «Что же ты наделала, Рози», а по глазам казалось он прощается с подопечной навсегда. Роуз и сама пока не понимала, во что ввязалась, а взгляд наставника хоть и на мгновение, но заставил дрогнуть решимость.

Дважды Роуз глубоко вдохнула, прикрепила капитанскую повязку на самое видное место, пальцы едва слушались.

– Ну что поиграем? Попробуйте меня поймать, – прошептала она себе под нос.

Затем еще раз набрала воздух в легкие и побежала быстро, как только могла в другую сторону, подальше от своих. Отбежав на приличное расстояние, Роуз дважды выстрелила в воздух, чтобы привлечь внимание. Фонарики противников устремились в ее направлении. Повязка и чемоданчик мелькали среди деревьев. Роуз двигалась хаотично, чтобы не словить пулю сразу. Этому приему учили в школе. Конечно, она не знала, что делает, просто на уровне инстинкта поняла – так нужно. У нее было учебное оружие, капитанская повязка, пустой кейс в качестве приманки и адреналин, ударивший в голову.

Глава 2.

Было страшно. Роуз первый раз столкнулась с реальной угрозой. Ноги дрожали и немели, казалось, что в любой момент конечности откажут. Твердая поверхность земли ощущалась словно вата. Кларк рассчитывала только на себя. Не у кого было спросить совет, а ошибка теперь стоила не рейтинга. На кону стояла жизнь.

Уловка сработала. Противники заметили движение, мелькание яркой капитанской отметки среди деревьев, услышали выстрелы. Роуз хотела перетянуть внимание на себя, и это удалось. Укрытие, где затаилась группа, осталось незамеченным. У ребят появился шанс уйти.

Противники двигались в сторону Роуз, их было много. От количества выстрелов, пролетающих мимо пуль, выкриков и хруста веток, становилось так страшно, что движения получались только благодаря инерции. Тело перестало слушаться. В какой-то момент мысль, что она не выберется живой из этого леса, парализовала сознание. Роуз все равно продолжала бежать – прислушиваться к инстинкту самосохранения было поздно. Она думала лишь о том, что чем дольше продержится, тем больше времени будет у остальных, и если не перехитрила противника, то точно отвлекла внимание большей части людей на себя. Группе это все равно помогло, ведь их было совсем мало, к тому же основная масса всего-навсего четверокурсники. Кларк очень надеялась, что не напрасно совершила импульсивный поступок.

Погоня длилась недолго. Пуля вонзилась в плечо. Роуз потеряла равновесие. Шаг, второй и она рухнула на землю. Было не столько больно, сколько неожиданно. Будто кто-то ужалил. Ужас, болевой шок, нервное перенапряжение смешались в водоворот ощущений, которые Роуз не смогла перенести. Сознание затуманилось. Мысли беспорядочно кружились в голове. Она вдруг почувствовала, что совсем обессилила. Когда противники настигли, она уже почти отключилась. Словно в тумане перед глазами мелькали движения ног в массивных коричневых ботинках. Мужская рука с закатанным до локтя рукавом камуфляжной куртки вырвала чемоданчик, который Роуз все еще крепко сжимала пальцами.

–Тут пусто! – крикнул мужчина.

Удар ногой пришелся точно в висок Кларк. Последнее, о чем она успела подумать, что закрывает глаза навсегда.

***

Роуз ошиблась. Ледяная вода привела в чувства. Кларк с резким вдохом открыла глаза. Осмотреться и понять, где она находится, удалось не сразу. Одно было очевидно – это не «Blackhills». Приветственное ведро воды и положение тела говорили об этом. Роуз медленно приходила в себя и всматривалась в обстановку. Она висела за скованные проржавевшей цепью руки, прикрепленной к большому крюку на потолке. Ноги тоже окутывала цепь – тяжелая и холодная. Затхлый запах сырости и плесени ударил в нос. Коричневые обшарпанные стены местами с облезшей краской и зелеными проплешинами, противный желтый свет от свисающих на черных проводах ламп создавали жуткое впечатление. Посередине комнаты расположился большой металлический стол, как в морге. Такой же был в кабинете криминалистики в школе. Массивная железная дверь, ведущая в помещение, была распахнута. Рядом стоял мужчина небольшого роста, в форме цвета хаки с пустым ведром и криво ухмылялся. Когда незнакомец убедился, что пленница очнулась – вышел.

Роуз осталась одна и решила осмотреться получше, но стоило ей повернуть голову, как она ощутила резкую боль где-то между плечом и ключицей. Болело не только место ранения, ныло все тело, гудела голова. Она предположила, что провисела в таком положении немало времени. Руки ломило в районе подмышек и запястий, тянуло все мышцы. Роуз с трудом опустила голову, чтобы рассмотреть рану. Пуля, навскидку пятого калибра, не вошла глубоко, и кончик виднелся из посиневшей вокруг кожи. Крови было немного, и она уже запеклась. При каждом, даже минимальном, движении Роуз ощущала боль от инородного тела.

С нее сняли куртку и обувь, остались только штаны и короткий спортивный топ. В помещении было холодно и сыро. Поток мыслей прервал мужчина, который уверенной походкой вошел в открытую дверь и направился прямо к Роуз. С ним было еще двое.

– Ну что очнулась, красотка? – голос звучный, пугающий, с хрипотцой, в руках он крутил капитанскую повязку. – Капитан – щуплая девчонка, да уж. Мы ожидали кого покрепче. В «Blackhills» не осталось достойных парней?

Кларк стало страшно, она инстинктивно сжалась, насколько позволяло положение. Мужчина бросил повязку на стол и внимательно осмотрел Роуз, чуть наклонив голову вправо, затем ухмыльнулся и продолжил говорить:

– Тяжко же тебе у нас придется, если ты, конечно, не готова рассказать нам все сразу.

С последними словами он подошел к Роуз вплотную. Ее глаза находились точно на одном уровне с его. Такой ледяной взгляд она раньше не встречала. Две черные бусины будто пробирались в самое нутро, зрачки по цвету еле отличались от радужки, что оставляло жуткое впечатление. Грубая, шершавая ладонь провела по овалу лица пленницы. Кларк поморщилась от неприятного прикосновения и взбрыкнула. Резкое движение повлекло новую волну болевых ощущений, лицо непроизвольно скривилось. Мужчина расхохотался и отступил. Двое других тоже рассмеялись, но ему это не понравилось. Он затих сам и махнул им, чтобы замолчали.

– Готова говорить?

– Я ничего не знаю, а если бы и знала, то не сказала! – голос Роуз хрипел, но в остальном звучал уверенно и твердо. Собрав волю в кулак, она вздернула голову и смотрела прямо. Ей не хотелось, чтобы мужчина подумал, что она испугалась.

– Гордая и дерзкая значит, – он посмотрел на нее, скривился и демонстративно сплюнул под ноги. Затем мужчина вытер рот тыльной стороной ладони, также неестественно как харкнул и вновь обратил взор на пленницу. – Откуда столько смелости в такой малышке? Даже как-то не по себе от мысли причинить тебе боль, – он говорил с иронией и раздражающе расхаживал туда-сюда прямо перед Роуз. В глаза не смотрел и лишь периодически на фразах, на которых делал акцент, ненадолго задерживал взгляд. Это сильно нервировало.

– А больно будет, если не начнешь говорить, – этой фразе он попытался придать окрас сожаления, будто ему действительно было до нее дело.

– Мне нечего сказать, – отрезала Роуз, ощущая, что силы опять покидают ее.

Мужчина с размаха ударил кулаком по столу. Раздался грохот, металл задребезжал. Роуз испугалась от неожиданной перемены настроения. До этого он хоть и казался устрашающим, но не безумным.

– Где папка?! – завопил он и подлетел к Роуз. Мужчина схватил ее за подбородок и начал трясти. Она перестала думать о боли, она боялась, что этот псих прикончит ее прямо сейчас.

В тот момент Кларк испытала чувства, которые сопровождали ее все детство до того, как она попала в «Blackhills». Мать постоянно держала ее в ужасе. Дома Роуз никогда не ощущала себя в безопасности. Страх окутывал тело, внутри все замирало, стоило только матери появиться на горизонте. Она частенько так же трясла Роуз и кричала, оскорбляла, била. Повод всегда находился – дочь раздражала ее по умолчанию, просто потому что появилась на свет и испортила жизнь этим фактом. Роуз никто не планировал: матери едва исполнилось восемнадцать, когда родилась малышка, отцу – двадцать. Бабушка отговорила от аборта, потому что, когда непутевые родители спохватились, избавляться от плода было опасно. После рождения Роуз, предки попытались жить вместе, опять же – по настоянию бабушки. Из этого ничего не вышло, и мать с трехмесячной девочкой на руках вернулась в родительский дом.

Бабушка любила Роуз и пока была жива, делала жизнь внучки сносной. Правда, это длилось недолго: женщины не стало, когда Кларк было семь. В тот год малышка и отца видела в последний раз. После похорон бабушки отец с матерью здорово поругались, и больше он не появлялся, даже ни разу не позвонил.

Мать начала пить. Она и до этого частенько прикладывалась к бутылке, но после смерти бабушки пьянки стали постоянными. Больше никто ее не сдерживал. Сложно было припомнить, когда Роуз видела мать трезвой последний раз. Алкоголь делал женщину еще более жестокой. И чувство страха сидело глубоко внутри маленькой Роуз. Она по сей день помнила ощущения от надвигающейся разъяренной женщины с покрасневшим пористым лицом и растрепанными неухоженными волосами.

Спустя год в школе Роуз перестала шарахаться от каждого резкого движения или вскрика, но, как оказалось, не избавилась от детской травмы. Лишь спрятала страх в дальний угол подсознания. Сейчас, когда она висела связанная в холодной мрачной комнате и ее тряс этот неуравновешенный тип, Кларк испытала тот же обреченный ужас, который сопровождал ее в детстве. Из-за страха она перестала ясно мыслить. Хотелось только одного – забиться в угол, спрятаться. Сердце колотилось так быстро, что стук отдавался в ушах. Во рту пересохло, виски пульсировали, а сознание безуспешно металось в поисках возможностей побега, как бы глупо это ни звучало в данном положении.

– Ты будешь говорить?! Будешь? – ноздри мужчины раздувались, глаза сузились, он сжимал зубы, часто и шумно дышал, на лбу выступила испарина.

Роуз только мотала головой как безумная. Мучитель резко затих, затем медленно отвел подбородок пленицы в сторону, второй рукой стер пот со лба и жестом показал одному из пособников дать ему что-то. Низкорослый мужчина с маленькими глазами, рыжей щетиной и самодовольной ухмылкой протянул ему кусок тонкой металлической трубы, которая лежала на столе рядом. Роуз нервно сглотнула остатки слюны в пересохшем горле.

– Ты будешь говорить, – уже спокойно и утвердительно произнес он . – Ты мне все скажешь.

Главный опустил взгляд в пол всего на мгновение, а затем размахнулся и наотмашь ударил трубой по голове Роуз, в районе правого уха. Кларк не потеряла сознание, но на какое-то время очертания комнаты, предметов и людей превратились в мутную массу. В ушах стоял невыносимый звон. Теплая кровь тонкой струйкой потекла от места удара и закапала на пол. Зрение понемногу стало фокусироваться, сознание возвращалось, пытаясь прорваться сквозь шум, который вытеснил все остальные мысли.

– У нас тут девочек бьют, если ты еще не поняла. Так что советую быть разумнее. Повиси здесь немного, подумай, – прохрипел мужчина. Роуз почувствовала его дыхание на коже, злодей придвинулся еще ближе. Первые слова прозвучали сдержанно, а затем вернулся ужасающий, леденящий тон. Мужчина вновь схватил ее за лицо. Роуз попыталась отстраниться, но сил не хватило. – Будешь долго думать, убью, как собаку! Но перед тем ты еще молить будешь, чтобы я с тобой покончил!

Похититель развернулся и в несколько широких шагов покинул комнату. Пособники последовали за ним. Тот коротышка, который подал трубу злодею, проходя мимо Роуз, остановился и замахнулся. Его кулак замер напротив ее солнечного сплетения. Кларк зажмурилась и сжалась, готовая принять удар. Бить он не стал, а только расхохотался, обнажая крупные некрасивые зубы. Тяжелая металлическая дверь захлопнулась с грохотом. Роуз вздрогнула. Тишину нарушало гудение ламп. Если бы она только знала, над чем должна подумать! Что было в той папке и почему артефакт имел такую ценность? Почему нечто важное оказалось на учениях?

Чертовски хотелось пить. Все тело невыносимо ныло оттого, что находилось в висячем положении. Мышцы тянуло, а цепь на ногах придавала веса. Запястья онемели. Кларк жутко замёрзла: одежда и волосы еще не просохли, а от сквозняка становилось еще холоднее. Теперь, ко всему прочему, раскалывалась голова. Хотелось прилечь и поспать. В последние часы Роуз испытала столько стресса, что сон пришелся бы кстати. Но как уснуть, когда болтаешься под потолком с пробитой головой и пулей в плече?!

Роуз стала размышлять: прокручивала в голове каждую деталь учений, старалась найти в воспоминаниях что-то значимое, чтобы понять, что же произошло. Она отметила только одно – в основной группе подобрались ученики с самым высоким рейтингом. Возможно ли, что это было лишь совпадение? Вряд ли. Наставники и Генри удивились нападению не меньше остальных, но сразу поняли, почему это произошло.

Границы времени стерлись. Роуз не понимала сколько часов провела в этой комнате. Когда она уже буквально отключалась от усталости, дверь распахнулась и в помещение вошли четверо, включая главного. По виду мужчин она догадалась, что обращаться с ней будут жестоко и бескомпромиссно. «Что ж я знала, на что иду», – обреченно подумала она. На самом деле, она не знала и даже не представляла, куда влипла. Когда Роуз сорвалась из укрытия в лесу, то не подозревала, что ей придется пережить. Она осознавала, что ее могут убить, и на этом все закончится. У нее напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, но такую боль и пытки терпеть было сложно. Сначала идея помочь казалась неким приключением, которое отдавало романтизмом. Роуз вся из себя такая героиня, спасла всех, и сейчас спасут ее. Удар по голове вытерпеть можно, пулю тоже. Ранение было болезненным, но не серьезным, а Роуз верила, что все скоро закончится и непременно хорошо. Вот-вот откроется дверь, и ее вызволят, иначе и быть не может. Не могли же ее просто так бросить! Кларк ждала спасения с минуты на минуту.

Главный расположился на стуле так, чтобы видеть все помещение. Один из пособников подошел к глубокой металлической раковине в углу комнаты, закрыл сток и включил воду. Второй поставил на стол маленький чемоданчик. Роуз смотрела, как наполняется раковина, и разум затуманивал ужас.

Второй детский страх – вода. Кларк было три года, когда мать пыталась утопить ее в озере. Маленькая Роуз нарушила планы матери, а бабушка сильно опаздывала, чтобы посидеть с внучкой. Родительница развлекалась и выпивала с очередным любовником. Мужчине не понравилось, что в соседней комнате истошно орет одинокий ребенок и попросил заткнуть девочку. Роуз не помнила, был ли это страх или нечто другое – она была слишком маленькой. Но фобия осталась по сей день.

Захватчики приготовили банальную пытку. Раковина наполнилась так быстро, что Роуз не успела подготовиться. Двое мужчин резким движением сняли цепь, на которой она висела, с крючка и пленница рухнула на пол. Мучители тут же подхватили ее, не расцепляя рук, закрутили кусок цепи вокруг талии таким образом закрепив конечности пленницы вдоль тела, и потащили к раковине полной воды. Кларк заранее знала, что произойдет в следующую секунду. Но из-за паники дыхание сбилось. Роуз не успела набрать воздуха в легкие, как голова оказалась под водой. Мучитель сильно давил на затылок. Кларк сопротивлялась, насколько хватало сил.

Вода заливалась через нос, Роуз старалась не вдыхать как можно дольше. Паника мешала контролировать ситуацию. Ей хотелось кричать, она инстинктивно вдохнула, и вода стала заполнять легкие. В груди жгло, пленница уже не могла остановить этот процесс, силы покидали тело. В тот момент, когда Кларк решила, что умирает, ее вытащили из воды. Она закашлялась, выплевывая жидкость, которая текла и из носа, и изо рта. Глаза щипало, но нужно было сфокусироваться: видеть происходящее и знать, чего ждать в следующий момент. Двое мужчин держали обессилевшее тело под руки, больно сжимая. Главный стоял впереди:

– Ну что, готова говорить?

Роуз отрицательно помотала головой не в силах откашляться. Злодей вздохнул и махнул пособникам продолжить пытку.

Через секунду она снова оказалась в воде. Второй раз было не так страшно, Роуз мирилась с безысходностью. Она и правда не имела понятия, чего от нее хотят. Раскалываться Кларк, конечно, не стала бы, но было к лучшему, что она и впрямь ничего не знала. Роуз пыталась выбраться, из последних сил брыкалась, упиралась ногами и старалась освободить руки.

Кларк задыхалась, была готова умереть, но теперь понимала – просто так от нее не отстанут. Мучителям нужна информация, и они уверены, что Роуз есть что сказать. А это значит – умирать ей придется еще не раз, пока злодеи не решат, что пора заканчивать или не поймут, что пленница бесполезна. Это довольно странное чувство, когда осознаешь, что тебе конец. Сначала агония, отрицание происходящего, попытки борьбы, потом успокаиваешься и смиряешься, готовый встретить смерть. Роуз испытала все стадии. Ее резко вытащили из воды, протащили по полу и швырнули на металлический стол, который стоял посреди комнаты. Она беспомощно пыталась перевернуться набок, но сил не хватало – мешали цепи. Роуз вяло барахталась, но быстро оставила эту затею, и тело обмякло на холодной поверхности. Было понятно, что злодеи еще не закончили, а сил у нее уже не осталось. В этом, наверное, и состояла главная пытка: не физическая боль, а сломленность. Здесь мучителям удалось преуспеть довольно быстро – Роуз больше не хотела бороться. Единственным желанием стало, чтобы страдания поскорее закончились.

Пока Кларк думала о смерти, мерзавцы переговаривались и готовились к новой порции пыток. Один из мужчин грубо схватила ее запястье, затем второе. Руки оказались вытянуты за головой и закреплены за кромку стола. Ноги оставались свободными.

Она зажмурилась, ей больше не хотелось видеть происходящее. Жгучий удар по щеке заставил открыть глаза.

– Очнись, красотка, хочу чтобы ты все видела.

Роуз отстраненно смотрела в сторону и про себя повторяла: “Пусть это быстрее закончится! Быстрее закончится! Пожалуйста!” Последние силы уходили на самоконтроль. Кларк не хотела, чтобы истязатель заметил страх, но губы то и дело нервно подрагивали.

– Ну что, ничего не надумала рассказать? – произнес зловещий голос главного мучителя.

Роуз не повернула головы. Тогда он стал прикреплять к ее левой руке и груди маленькие электроды. Тонкие проводки тянулись к чемоданчику, который мужчины принесли с собой. Роуз уже понимала, что будет больно. Она боялась этой боли, но сил на реакцию не осталось. И разум, и тело настолько истощились, что были не способны на сопротивление. Стало страшно, и в этом совсем не стыдно было признаться. В школе их хорошо подготовили в теории, но на деле все оказалось совсем иначе. Никакие уроки и близко не шли в сравнение с реальными пытками.

– Говорить будешь? – нетерпеливо повторил мужчина. Роуз вяло помотала головой. – Дело твое, ты все равно все мне расскажешь, но я не люблю долго ждать. Может это прибавит тебе скорости? – и он опустил рычажок в чемоданчике, из которого тянулись провода.

Тело Роуз пронзила невыносимая боль. Она будто разрывала изнутри, протекала от макушки до кончиков пальцев ног. Грудная клетка поднялась, Кларк выгнулась в нечеловеческой позе и закричала так громко, что, казалось, ушные перепонки лопнут от собственного крика. Роуз была не готова к такой боли. Она привела ее к агонии. Все, что было до этого момента, показалось вполне гуманным. Мучитель вернул рычажок в исходное положение и с явным наслаждением, самодовольно ухмыляясь, спросил:

– Ну как? Понравилось?

Роуз тяжело и часто дышала, постепенно опуская грудь и расслабляя тело. Ей все еще было больно и страшно от мысли, что пытка может повториться еще не раз. Несмотря на то что запасы сил истощились, она чувствовала странный прилив энергии. Мышцы напряглись, глаза широко раскрылись, сердце колотилось бешено. Роуз жадно глотала воздух ртом, словно рыба, которую выбросило на берег.

– Вижу, что не понравилось. Хочешь это прекратить? – изменив тон на сочувственный, продолжил негодяй.

Она кивнула, сама не зная, зачем, ведь рассказывать все равно было нечего.

– Тогда просто скажи, куда делась папка? Кому ты ее передала? – мужчина говорил почти шепотом, голос стал спокойным и ровным.

– Я ничего не знаю, – с большим трудом, делая паузы между словами, прохрипела Роуз.

Кларк хотелось расплакаться от собственного бессилия. Она злилась на себя, на директора Джонсона, на Генри, Квилла и остальных. Ее жизнь ей больше не принадлежала. Судьба находилась в руках злодея, который в любую секунду мог причинить новую порцию боли или вовсе убить. А Роуз так и не узнает, за что поплатилась.

– Ты лжешь, – произнес он все еще спокойным тоном. – Но зачем тебе это? – мучитель выдержал небольшую паузу и начал расхаживать вдоль стола. Роуз каждую секунду ждала очередного выпада и вздрагивала, когда мужчина приближался. – Твои дружки ведь бросили тебя. Оставили одну разбираться со всем этим. Это даже не твое дело. Подумай только, Джонсон свалил груз ответственности на учеников! На девчонку! Ты – всего лишь пешка. Сделала грязную работу и пошла в расход. Они о тебе даже вспоминать не будут.

Мужчина остановился рядом с лицом Роуз, наклонился ниже, уперев руки по обе стороны ее головы. Кларк почувствовала еще большее давление. Мучитель внушал мысли о предательстве, программировал сознание пленницы, четко проговаривая каждую фразу.

– К черту высокие идеалы, мораль, нравственность, которые вам навязывают в вашей драгоценной школе! Подумай, стоит это твоих страданий? Стоит смерти?

Вид Роуз оставался безучастным, было понятно, какую цель преследует злодей. Но громкая речь не подействовала. Кларк просто хотела, чтобы пытки прекратились. Мучитель злился. Он не соврал, что не любил ждать. Его сухая жилистая рука схватила Роуз за горло, и он заорал так, что звук его голоса эхом отразился от стен.

– Говори, сука! Говори!

Роуз беспомощно мотала головой, паника нарастала с новой силой. От неожиданности сердце произвело мощный удар, замерло и затем забилось в бешеном ритме. Мужчина убрал руки и снова опустил рычажок. Все повторилось: разрывающая боль, крик, судорожные реакции тела. На этот раз Роуз начала слабеть. Глаза оставались открытыми, но вокруг потемнело. Она словно проваливалась в бездну. Боль продолжала разливаться по всему телу. Последняя мысль, которая промелькнула прежде, чем Кларк потеряла сознание: “Как же хорошо, что я и впрямь ничего не знаю. Наверное, я бы не выдержала.”

Роуз очнулась все в том же помещении, лежа на столе, и первым делом осмотрелась. Мучителей не было. От этого стало немного спокойнее. К удивлению, руки оказались свободны. Кларк убрала прилипшие ко лбу волосы. На запястьях кровоподтеками отпечатались следы цепей. Было очевидно, что мучители вернутся и продолжат пытки. Роуз больше не ждала спасения. Вера угасла, дух был сломлен. Тело болело так, что она думала только о смерти и избавлении. Боль от пулевого ранения стала настолько мучительной, что Кларк боялась не выдержать. Ее тошнило, кружилась голова, по спине стекал холодный пот. Она сильно замерзла и дрожала всем телом. Металлический стол казался глыбой льда. От дрожи становилось только хуже. Роуз попыталась при�