Чужая. На пороге соблазна

Пролог

– Эй, Амели! – с улыбкой поприветствовал меня Женька, помощник организатора заездов. – Мы тебя сегодня не ждали.

Я заглушила двигатель и вышла из машины. Обвела взглядом стоянку, скрытую от любопытных глаз ветхим ангаром. Удивилась небывалому оживлению толпы стритрейсеров метрах в тридцати от нас с Женькой и спросила, поправив маску, за которой прятала нижнюю половину лица:

– А что происходит?

– К нам зарулил новичок на Субаре. Уже оставил с пустыми карманами несколько наших ребят, а сейчас будет гонять с Маем.

– То есть я пропустила все самое интересное?

Женька пожал плечами и засунул в рот сигарету:

– Раш сказал, что и другие могут участвовать.

– И чего ты тогда торчишь здесь? – удивилась я. Обычно Женька не гонял только в тех заездах, где участвовала я. Мой кошак, чернющий Чарджер, пару раз уже оставил парня без карманных денег, выдаваемых ему родителями.

– Меня не улыбает просрать косарь зелени только из-за желания поставить залетного новичка на место. Пусть Игнатов этим занимается.

– Чего? – удивлённо округлила я глаза. – Ставка – штукарь баксов?

– Йес, – кивнул Женька, довольно скалясь. – Дай угадаю, кошак выходит на охоту?

– Ты ещё спрашиваешь? – Я развернулась к Чарджеру, предвкушая лёгкий выигрыш. Игнатова обогнать не проблема, а новичок… Сомневаюсь, что на стоянку зарулил профи. Скорее, кто-то из наших сдал координаты очередному мажору, посчитавшему, что папин подарочек со спойлером сделает из него нового Шумахера. – Скажи Рашу, чтобы без меня не начинали, – не оборачиваясь, попросила я Женьку.

– Боже, храни Игнатова и Калифорнию! – фальшиво пропел парень и уже через секунду его сдуло в сторону оживлённо гудящей толпы.

Я же села за руль и аккуратно поправила парик. Убедилась, что маска не съехала и надёжно скрывает лицо, делая меня неузнаваемой. Проверила телефон. Из всех уведомлений ответила сухим "Ок" только на сообщение своего парня. Димка радостно вопил в голосовухе, что на родину вернулся его друг, Никита, и сегодня после ужина мы обязаны встретиться с ним.

К стартовой линии я подрулила за минуту до отмашки. Мазнула взглядом по ярко-красному ГТР Игнатова. Лениво повернула голову в сторону порыкивающей Врыксы, такого же угольного цвета, что и мой Додж. И тихо рассмеялась, заметив в глазах водителя Субару сначала удивление, а затем пренебрежение.

Посмотрим, как ты будешь скалиться, когда приедешь последним.

Я кивнула на вопрос маршала о готовности к заезду и вновь посмотрела на новенького.

Красивый. Брюнетистый, с широким разворотом плеч и темными глазами на загорелом лице. Смазливую мордашку портила только кривая ухмылка, словно он уже праздновал победу надо мной и Игнатовым.

Не сегодня, красавчик.

– Три! – во все горло завопил маршал. Я прикрыла глаза и покрепче сжала руль. – Два! Один!

Двигатели взревели, и мой Чарджер рванул вперёд…

Глава 1. Никита

За несколько часов до гонки.

– Никки, оторви свою задницу от постели и выйди на улицу, – потребовал Чад, разбудив меня звонком в половину третьего ночи.

Ни один нормальный человек не смог бы перестроиться на новый часовой пояс по щелчку пальцев, и я не стал исключением. Наручные часы, подаренные мамой перед отлетом, все ещё отщелкивали стрелками время Саннивейла, телефон показывал время московское, а мозг и тело заблудились где-то в промежутке и напрочь отказывались воспринимать светящее в окно солнце. Когда по всем ощущениям должна была быть ночь.

– Чадди, я тебя убью, – простонал я в трубку, стекая с дивана бесформенным желе.

Зевнул до хруста в челюстях, обходя коробки, которые собирался разбирать, чтобы дотянуть до вечера и только потом вырубиться. Спустился на лифте в холл. И не замечая холодящего босые ступни мрамора, повторил угрозу с широкой улыбкой:

– Чадди, я тебя точно убью!

– С днём рождения, малыш! – рассмеялся Чад. – Хелен просила передать тебе поцелуй. Но ты же понимаешь, я бы предпочел отвести тебя в бордель.

– Как ты это провернул? – спросил, подходя к своей Стихе, возле которой крутились двое ребят в спецовках с логотипом компании «Сандерс». Черкнул закорючку в планшете и с благоговейным трепетом нажал на кнопку брелока.

– Твоя малышка приехала в целости и сохранности, Ник, – с нескрываемой гордостью прокомментировал Чад звук снятой сигнализации. – Компания «Сандерс» будет рада, если вы снова выберете нас.

– Чертов обманщик, – рассмеялся я, рассматривая новый обвес и диски. – Возникли проблемы, да? У ребят хреновая логистика?

– Никки, а как бы я смог перегнать твою малышку через океан и оформить все вовремя? – спросил новый муж матери. – Не поверю, если скажешь, что не стал бы без нее скучать. Кстати, не забудь заглянуть в багажник, Никки, и ещё раз с днём рождения тебя.

– Чадди, – протянул я, заглянув в указанное мужчиной место и обнаружив там комплект номеров, бережно упакованную бутылку джина и бейсбольную биту. – При первой же возможности я прилечу и набухаю тебя в хлам.

– Привезешь мне водку и составишь компанию? – рассмеялся Чад, а через мгновение, уже чуть тише, повторил то, что сказал, провожая в аэропорт: – Звони в любое время, Никки.

– Надеюсь, не придется, – улыбнулся я. Взял в руку биту, взмахнул, примеряясь к весу, и поблагодарил мужа матери за заботу.

Перегнав машину на подземный паркинг, я вернулся в квартиру и водрузил подарок Чада на стойку в кухне. Посмеялся над тем, что ломанулся на улицу без обуви, и, оглядев заставленную коробками прихожую, решил хотя бы частично разобрать вещи. Правда, перед тем как начать этот квест, я сфотографировал предстоящее испытание и вышел на балкон. С него запечатлел виднеющийся шпиль университетского корпуса и свободное парковочное место около высотки, где снял квартиру. А затем отправил получившиеся кадры лучшему другу. Без текста, оставляя Димке вариант самому догнать, что пейзаж не вяжется с Саннивейлом.

– Братан! – проорал Димон, стоило мне ответить на звонок. – Братишка! Ты не шутишь?!

– Дымыч, какие в задницу шутки? – рассмеялся я, переключился на видео и с широкой улыбкой показал в объектив бутылку: – Намек ясен? Планы на вечер подкорректируешь?

– Твою мать, Никитос! Дай мне для начала поверить, что ты в городе, – хохотнул Димка и заржал в голос, когда я кивнул:

– Верь быстрее и определяйся сидим у меня или забуримся в клуб?

– Никаких у тебя, – замотал головой Димка. – Если отмечать, то с размахом и в «Амнезии».

– Забились, – согласился я. – В десять устроит?

– Давай в одиннадцать? У меня тут семейный ужин, Лиля как раз освободится… Не против, если я не один приеду?

– Вообще не вопрос, – кивнул и скривился в ответ на вопрос:

– К бате уже ездил?

– Завтра сгоняю. Сегодня у меня джетлаг и попойка с другом, Дымыч.

– Ясно, – протянул он и, видимо, решив не давить на больную мозоль, резко переключился на более приятную тему: – Как вообще дела, Никитос? Американочку с собой не прихватил?

– Прихватил, – улыбнулся я. Глянул на ключи от Стихи и произнес: – Правда, моя малышка будет покруче.

– Мулаточку отхватил или латинку? – тут же заинтересовался Димка.

– Мимо, братишка, – рассмеялся я. – Японка.

– Да ну?! – удивился друг. – Они же фригидные все.

– Не моя, Дымыч. Эту хрен объездишь.

– Темпераментная японка? – усмехнулся Димон и после, кашлянув, посоветовал: – Укладывай тогда ее в кроватку и готовьте печень, а я Лиле наберу.

– Свою готовь, – беззлобно огрызнулся я.

Сбросил звонок и щелкнул кнопкой кофеварки перед тем, как направиться в душ.

Разобрав и разложив вещи по местам, я открыл карту города и наметил на ней несколько локаций, которые подходили под простейший запрос: «Где можно погонять, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания?». После выпитого кофе спать не хотелось, а попавшие в поле зрения ключи от Врыксы буквально орали о том, что до одиннадцати мне нечем заниматься и можно прокатиться.

– А почему бы и да, – произнес я, натягивая джинсы и футболку. Подхватил куртку и быстрым шагом направился к лифту. – Прокатимся и посмотрим, что тут и как.

И первая же точка в навигаторе привела меня в место, похожее на заброшенный терминал Саннивейла. Такая же исчерченная следами покрышек площадка за забором. Ровно такая же цепь с замком на воротах, больше имитирующая свое предназначение, чем выполняющая ее. И до боли знакомая выставка тюнингованных машин за первой же развалюхой склада.

Рев прямотоков, визг покрышек и долбящая басами музыка. Достаточно один раз увидеть похожее, чтобы сразу понять – попал по адресу. И в переплет, если начнёшь гнуть пальцы перед местными, чьи оценивающие взгляды прошлись по моей Стихе и после, став как один подозрительными, прилипли ко мне.

– Привет, народ, – взмахнув ладонью, ни к кому конкретно не обращаясь, я скинул куртку на пассажирское сиденье и пару раз обернулся: – Хер знает, как у вас тут принято, но мне бы перетереть с кем-нибудь из оргов.

– Место занято, – раздалось откуда-то из центра толпы. – Вали.

– Вижу, что не пустое, – в похожей манере огрызнулся я. – Ты тут решаешь или так, понтами разбрасываешься, пока орги не подъехали?

– Борзый, – усмехнулся кто-то. – Раш, а давай мажорчику в хлебало втащим? Посмотрим, как он без зубов будет скалиться.

– Завались, – прогремел парень, которого назвали Рашем. Вышел вперёд и, сунув руки в карманы куртки, сплюнул себе под ноги. – Что хотел?

– Вступительный взнос сколько и кому? – спросил я.

– А с чего ты взял, что тебя здесь ждали? – осклабился парень. Поднял руку, обрывая веселье наблюдающих за шоу, и кивнул в сторону моей машины: – Ничего не стучит?

– Баян, – хмыкнул в ответ на избитую шутейку. – БМВист что ли?

– А ты здесь хоть одну бэху видишь? – поинтересовался Раш и показал мне в сторону вылизанной до зеркального блеска Ауди. – Похожа на задний привод, мажор?

– Стейдж три? – предположил я, заметив кастомные интеркулеры. Перевел взгляд на тормозные диски и покачал головой: – Тормозов хватает?

– На себя намекаешь? – набычился парень. Сделал шаг в мою сторону и неожиданно громко заржал: – Как вы меня затрахали с тормозами! – Подошёл ближе и немногим дружелюбнее спросил: – Хотел перетереть с оргом? Три со мной.

– Что по вступительным? – снова повторил я свой вопрос и пропустил мимо ушей шпильку по поводу пересмотренного «Форсажа».

– Для тебя пятьсот баксов, – расплылся в едкой улыбке парень. Глянул на протянутые ему купюры и выгнул бровь: – Кто место сдал?

– Гугл, – ответил я и сорвался в смех, услышав возмущенный возглас:

– Раш, бля, я этого перца первый раз вижу!

– Гугл-карты, – решил уточнить и показал на экране телефона метки в навигаторе. – Ткнул пальцем и приехал.

– Прошаренный типа? – процедил сквозь зубы Раш.

– Уже гонялся типа, – обозначил я. – Саннивейл, штат Калифорния.

– А чего там не остался, Калифорния? – набычился парень. – Климат не понравился? Или там тебя отодрали так, что свалить пришлось?

– Давай прокатимся и узнаешь, – усмехнулся я. Дернул подбородком в сторону «Ауди» Раша и протянул вопросительно: – Или за тормоза переживаешь?.

В глазах парня на мгновение полыхнула злость, а потом его губы изогнулись и через секунду меня оглушил хохот:

– Ебать, ты борзый, Калифорния! – помотал головой Раш. Хлопнул меня по плечу, забрал деньги и протянул мне ладонь: – Раш.

– Ник, – представился я, отвечая на рукопожатие.

– Ник из Калифорнии, говоришь? – усмехнулся парень, повернулся и представил меня: – Народ, знакомьтесь. Ник Калифорния.

– Заебись, – хмыкнул я. – Хорошо хоть не Гондурас.

Я не ждал, что меня сразу же введут в курс происходящего движняка в городе и добавят в чат. Уличные гонки – практически мафия, куда можно попасть и даже участвовать в покатушках, но больше необходимого минимума никто тебе не скажет. Пока ты не станешь своим. А для местных я таковым не являлся. Да, приехал чел, с которым Раш потрепался и позубоскалил. Да, вроде как внесены вступительные и теперь можно сказать, что являешься частью тусовки. Вот только положение в негласном табеле о рангах болтается на уровне плинтуса. Если не ниже. И, честно говоря, мне было на это плевать.

Найти место – первичная задача. Она решена, можно ставить галочку.

Пообщаться и погонять – снова галочка.

Дернуть на квотере пару проверяльщиков из разряда «по сотке баксов, чисто ради интереса» – сюда же, в список выполненного.

А по венам курсирует адреналин. От того, что в заездах «на интерес» местные прощупывали Стиху и жали в отсечку.

– Эй, Калифорния, – окликнул меня один из помощников Раша и, зевнув, продемонстрировал свёрнутые в трубочку купюры: – Тут один человечек предлагает тебе поднять ставки. Косарь зелени за четыре круга. Ты в деле или как?

– В слепую не поеду, – помотав головой, я обошел Стиху и не поверил своим ушам, когда мне в спину прилетело насмешливое:

– Зассал? Папочке пожалуйся.

– Повтори, – прорычал я, разворачиваясь.

И сжал ладони в кулаки, увидев улыбочку на знакомом лице вышедшего вперёд парня.

– Пожалуйся папочке, – повторил он. Глянул на мои руки и притворно попятился назад, подняв свои: – Ой-ой-ой. Боюсь-боюсь. Мальчик оказался такой обидчивый. – Май обернулся и пояснил удивлённому Рашу: – Это ссыкло натравил на меня своего папашку, когда я увел у него из-под носа телку. А потом свалил за бугор, сушить слёзки и зализывать раны. Да, Никитка? – Короткий взгляд в мою сторону поверх плеча. – Спорим, побежишь обратно, когда узнаешь, как она подо мной стонала?

– Сука! – прохрипел я, срываясь к ржущему парню.

В три шага пролетел разделяющее нас расстояние и замахнулся, чтобы впечатать кулак в лицо угорающего мудака. Но ударить не успел. Со всех сторон на меня навалились, сбивая с ног и заламывая руки за спину, что вызвало новый приступ веселья у Мая.

– Звони папуле, Никитка, и вали обратно, – посоветовал он. Посмотрел на меня сверху вниз, присев рядом на корточки, и добавил ядовитое: – Пожалуйся, что тебя обидели. Если поверят, конечно.

– Обидели?! – выкрикнул я, пытаясь вывернуться. – Тварь, ты меня подставил! – Дернулся в сторону и зашипел, когда меня вдавили мордой в асфальт: – Сука, да отпустите вы! Он подкинул мне наркоту и сдал ментам.

– Серьезно? – искренне удивился Май. – Какие интересные выводы. Раш, ты слышал? Я, оказывается, стукач и барыга, – рассмеялся и, схватив меня за волосы, процедил: – Я в душе не ебу, кто и за что тебя принял. Девочку не поделили, согласен. Но наркота… – Помотав головой и разжав пальцы, он поднялся. – Скажи спасибо, что у меня сегодня хорошее настроение и я не стану с тебя спрашивать за этот пиздеж. Вали отсюда, Никитка. Ещё раз подобное вякнешь, найду и урою.

– Заглохни! – прогремело сверху.

– Раш, ты охуел?

– Я сказал, заглохни, Май, – повторил жёстче тот и кивнул удерживающим меня парням: – Поднимите его.

Когда мне позволили вернуть вертикальное положение, Раш заглянул мне в глаза и спросил:

– Парень, у меня один вопрос. Советую очень хорошо подумать, прежде чем ответить. У тебя есть доказательства?

– Нет, – огрызнулся я. Прижег ненавидящим взглядом Мая, который с закатанными глазами развел руки в стороны, и поинтересовался: – А вас никого не смущает, что этот ублюдок ставит косарь зелени за заезд с новичком?

– Нормальная ставка, – усмехнулся Май. – Не ты один можешь себе позволить такие развлечения.

– Да? – усмехнулся я. – Может, подскажешь, на чем ты так поднялся? Купил тачку, влил в нее бабла. С неба свалилось или в лотерею выиграл? – хмыкнул и помотал головой: – Не поверю. А после того, что видел два года назад, особенно. На чем ты тогда ездил, Май, и на чем сейчас?

– Ты что несёшь? – напрягся парень.

– Факты, которые ты не можешь отрицать, Май. Мы учились с ним на одном потоке, Раш, – произнес я, переводя взгляд на организатора гонок. – Май Игнатов. Специализация «Делопроизводство». Отчислили за неуспеваемость на втором курсе. Пробей его по правам. Почему-то мне кажется, что на эту фамилию найдется одна зарегистрированная «девяточка».

– И что это доказывает? – нервно рассмеялся Игнатов.

– Как минимум, что два года назад ты не мог себе позволить такие развлечения.

Я не был уверен в том, что Раш поверит мне или хотя бы прислушается к моим словам. Скорее, просто вывалил организатору информацию, оставляя ему самому решать, что с ней делать. Проверять, отмахнуться или забить – мне было плевать. И, как оказалось, зря.

– Отпустите, – негромко произнес Раш и протянул раскрытую ладонь Маю: – Бабки.

– Что? – спросил он.

– Ты предложил Калифорнии заезд, Май. Он не отказал и не согласился. Поэтому, бабки.

– Раш, это бред собачий, – попытался съехать Игнатов, но после рявкающего повторения достал из кармана деньги и опустил их в ладонь Рашу.

– Калифорния? – переключился на меня орг.

– Я не гоняю вслепую, Раш. Это бред соглашаться, не зная, на чем гоняет соперник, – процедил я.

– Тридцать пятый ГТР, – ответил Раш и показал в сторону красного купе. – Посмотрел?

– Посмотрел, – кивнул я. Сунул руку в карман за кошельком и, отсчитав тысячу, отдал ставку организатору.

– Ставки приняты, – озвучил он и поинтересовался с улыбкой, больше похожей на хищный оскал: – Калифорния, ты готов ответить за свои слова по поводу подставы?

– Да, – не раздумывая ответил я.

– Май, ты подставлял Калифорнию?

– Я уже сказал, что нет, – усмехнулся Игнатов. – Пиздеж обиженного сосунка.

– Ответишь за слова? – все с тем же оскалом спросил Раш и хмыкнул, увидев утвердительный кивок. Оглядел собравшуюся толпу и сухо потребовал: – Документы на тачки.

– Какого хрена, Раш? – изумился Май.

– Я сказал, документы на тачки. Оба, – рявкнул орг гонок и поднял руку, призывая к тишине загомонившую толпу: – Заглохли все! Вы, – посмотрел на нас с Маем, – охуительно красиво поете, а мне нахрен не усрались проблемы. Поэтому, либо сейчас вы оба валите, и бабки остаются у меня компенсацией за ваш пиздеж. Либо ставите тачки, как подтверждение своих слов. Проигравший уебывает раз и навсегда. Ты все ещё уверен в том, что сказал, Калифорния? – спросил Раш. Удивился протянутой ему СТС-ке на Стиху. И выгнул бровь, переводя взгляд на Игнатова: – Ты стукачок, Май, или зассал?

– Раш, я уже год с вами гоняю, – начал было Май, глянул на меня и прошипел, дёргая молнию на поясной сумке: – Сука, я тебя в асфальт вкатаю, Лукашин.

– Четыре круга. Рейзор, покажи Калифорнии маршрут. Желающие принять участие – бабки в кассу. Остальные, свалили нахрен в сторону.

Наверное, для большинства свидетелей перепалки между мной и Маем, поставленная на кон машина выглядела, как минимум, порывом безрассудства и безысходности. Тот же Рейзор, отойдя подальше от толпы, покрутил пальцем у виска и повторил это действие, когда я на повороте опустился на корточки и провел пальцами по припыленному асфальту.

«Если не дичать, зацепа хватит, чтобы пройти по внутренней траектории. Задницу снесет на выходе».

Наметив взглядом место, куда утащит Стиху, я кивнул своим мыслям и пнул к обочине камушек – попади он под нагруженное колесо, занос перестанет быть контролируемым и уйдет в непредсказуемую болтанку там, где нельзя совершать ни одной ошибки.

«Май гонял год. Я больше»

«Вряд ли он занимался с профессиональным гонщиком. Значит, будет выезжать на своем опыте, который уступает моему».

«Если у него такая же мощность в ГТРе, что сомнительно, Стиха не оторвется на прямых».

«В повороте преимущество за Стихой. У нее идеальная развесовка пятьдесят на пятьдесят по осям, с учетом моего веса».

Следуя за Рейзором, я мысленно отрисовывал траекторию движения, оставив переживания по поводу заезда на потом.

«Смысла дёргаться никакого».

«Здесь по широкой с открытым газом».

«На последнем повороте можно оттормозиться позже».

«Первый круг присматриваюсь к трассе, дальше закапываю».

Кивнув своим мыслям, я сел за руль Стихи и подогнал ее к стартовой линии. Достал из бардачка перчатки, чтобы исключить возможное скольжение обода руля в ладони, и пристегнулся. Бросил быстрый взгляд на приборы и повернулся на рокот выхлопа Чарджера.

«Какого, блядь, хуя?!»– промелькнуло у меня в голове и повторилось вслух, когда увидел, кто сидит за рулём третьей тачки, участвующей в заезде.

Девушка.

Пепельная блондинка с дерзким каре и черной полумаской на лице.

И своим появлением она умудрилась сломать представление об уличных гонках. Дважды.

Девушка и Чарджер – не вяжется.

Чарджер и маневренность – не вяжется в квадрате.

«Идиотка», – усмехнулся я.

Встретился взглядами с блондинкой. И поперхнулся от неприкрытого веселья в ее глазах и ощущения, что все происходящее для нее ни что иное, как развлекалочка с заранее известным результатом. Где моя Врыкса и ГТР Мая – игрушечные малолитражки на понтах, а Додж с компрессором под капотом – болид Формулы-1, а не рыскающее в поворотах чудовище.

– Эй, Калифорния, – крикнул вышедший перед машинами парень. Кивнул в ответ моему жесту о готовности и перевел взгляд на водителя Чарджера: – Амели? – проорал, стараясь хоть немного перекрыть рев V8.

Дальше посмотрел на Мая и поднял руки.

«Прямая, первый поворот по внутренней ближе к стене, чтобы не влететь в бок Доджу».

И сразу после сигнала о старте все пошло через задницу.

Глава 2. Никита

Чарджер блондинки будто задался целью впечатать меня в стену, рыскнув вправо. После, выровнявшись, на секунду отстал. А перед поворотом поравнялся со Стихой и снова начал щемить меня, подрезая настолько нагло, что мне захотелось выораться на блондинку матом и оттормаживаться раньше запланированного. К счастью, не мне одному. ГТР Мая, визжа резиной, едва успел разминуться с бампером черного Доджа, а потом начал метаться из стороны в сторону, ища просвет для обгона. Который блондинка не давала ни ему, ни мне. Белобрысая сучка умудрялась не пропускать вперёд Игнатова и одновременно с этим щемила меня. Буквально наскакивала, вынуждая снижать скорость, и раз за разом все сильнее сужала коридорчик между выщербленным бетоном и бочиной своего американца.

– Научись водить, дура! – проорал я, чудом избежав очередного столкновения.

Вдавил педаль газа в пол, навязывая водятлице Чарджера траекторию безопасного для двух машин прохождения поворота. И тут же оттормозился в пол, заметив вновь приближающуюся бочину.

Бросил взгляд влево и охренел от вида среднего пальца стервы.

Она. Глумилась. Над. Нами.

Вместо того, чтобы подумать о других участниках заезда, вычеркивала из него всех.

Методично.

Цинично.

В наглую.

И, черт побери, после третьего круга эта дрянь все же подловила и отправила меня в составленные в ряд бочки.

– Сука! Да что ж ты за тварь?! – простонал я, роняя лицо на руль.

Включил заднюю передачу и зашипел сквозь стиснутые зубы, призывая всех известных мне богов обрушить на башку белобрысой идиотки все возможные и невозможные кары. Вид осколков разлетевшегося от удара бампера буквально убил меня, а потом вывернул наизнанку скрежетом диска об асфальт.

Даже в пределах мастерской Джоша Стиха двигалась быстрее, чем я вел ее к линии финиша. Правда, увидев пересчитывающую деньги блондинку, меня будто окатило огнем. Клокочущая и неконтролируемая ненависть вышвырнула меня из машины и понесла, ускоряя с каждым шагом, в сторону Чарджера и его владелицы.

– Ты! – прохрипел я, задыхаясь от ярости. – Ты! – повторил, отталкивая не пойми откуда появившихся передо мной людей, которые мешали дотянуться до горла белобрысой сучки.

– Научись водить, – усмехнулась она. Выудила из котлеты купюр одну и звонко рассмеялась: – Купи себе мороженое, бедолага.

– Мороженое?! – проревел я и заморгал, пытаясь избавиться от звона в ушах и вспыхнувших перед глазами звёздочек.

– Свалил, Калифорния! – прогремело сквозь это беснующееся шоу.

И следом в челюсть прилетел ещё один хлесткий удар.

– Рейзор, забери у него ключи от тачки и вышвырните парня нахрен, – скомандовал Раш, оттесняя собой веселящуюся Амели и едко улыбающегося Мая.

– Позвони сам знаешь кому, – ухмыльнулся он.

Дернулся в сторону, уходя с траектории движения моего кулака. А я в ту же секунду задохнулся от нового удара, на этот раз в живот.

– Появишься здесь ещё раз, лично урою, – пообещал мне Раш. – Научись проигрывать, Калифорния. Совет бесплатный.

***

Прикончив очередной коктейль, я посмотрел на часы и решил больше не ждать Димона с его девушкой, а переходить на тяжёлую артиллерию. Что там их задержало – плевать. Приедут или нет – плевать. У меня есть поднос с шотами текилы – самый подходящий способ упиться в сопли. А один я это сделаю или в компании – снова плевать. Вообще, на все плевать.

Три шота.

Пять.

Семь.

Но ни вкуса, ни опьянения. Будто мне не текилу принесли, а воду. И эта водичка раз за разом стекала по пищеводу в желудок, не принося с собой ничего. Не растворяла накатившую на меня апатию. Наоборот, выводила ее в какой-то абсолют. Где я накидывался, но не пьянел. На автомате переворачивал опустошенную стопочку вверх дном и сразу же брал следующую. Пил из нее. Ничего не чувствовал. Опускал на поднос. Переворачивал. И тянулся за полной.

– Сорян, Никитос, – прозвучало у меня за спиной. – Отец с какой-то радости решил, что ему сегодня позарез хочется поговорить с Лилей.

– Угу, – кивнул я. Пропустил мимо ушей причину опоздания друга, но почему-то не смог проигнорировать приветствие его девушки.

– Привет, – поздоровалась она и сразу представилась: – Лиля.

Взяла шот и, стукнув его краем по моему, что-то пожелала, улыбаясь. Только я, подняв глаза на Лилю, завис, переваривая смутное ощущение, что сегодня уже слышал этот голос.

«Где?» – подумал, всматриваясь в лицо девушки с пышной копной золотистых волос.

Сморгнул, переводя взгляд на хохотнувшего Димона, и кивнул в ответ на его вопрос:

– Завис что ли, Никитос?

Я снова уставился на Лилю и помотал головой, когда она опустилась на диванчик и повернулась к Димке, взявшему папку меню.

– А Лиля – это Лилия? – спросил я, прикипев взглядом к глазам девушки. Увидел в их глубине мелькнувшие и сменившие другу друга удивление и тревогу, и будто прозрел: – Или Амели?

– А я говорил, что Никитос – гений, малыш, – рассмеялся Димон, не замечая, что его девушка смотрит на меня, как на призрака. – Я до бара. Тебе как обычно взять, Лиль? – спросил и направился в сторону стойки, когда получил в ответ кивок.

Амели бросила быстрый взгляд в сторону Димки, которому посчастливилось на пути к бару перехватить официанта, а затем заглянула мне в глаза и скороговоркой произнесла:

– Ничего не говори Диме про гонки. Понял? – Взяла шот текилы и рассмеялась, когда он исчез из ее руки по мановению волшебной палочки.

– Малыш, не гони, – наигранно осуждающе пробурчал вернувшийся Димон. Опрокинул содержимое стопки в рот и, хлопнув донышком о стол, несколько раз обернулся, кого-то высматривая среди посетителей клуба. – Ник, я не понял, а где твоя японка гуляет? Носик припудривает что ли?

– А нет у меня больше японки, – хмыкнул я и прижег взглядом Амели. – Одна стерва дорожку перебежала, и все.

– Чего? – поперхнулся Димон. Опустился за стол и выдал первое, что пришло в его голову: – Братишка, ты, главное, не парься. Сдалась тебе эта лесбояпонка? Слилась и слава богу.

Правда, узнав какую японку я имел ввиду, каким образом она «ушла» и к кому, философский настрой Димона улетучился в никуда.

– Нахрена ты тачку поставил, идиот? – выкрикнул он в запале.

Дернулся было кому-то звонить, выматерился по поводу отсутствия сети и, бросив телефон на стол, спросил:

– Приметы этой суки запомнил? Очень похоже на то, что эта стерва в связке с Маем работала.

– Ещё как запомнил, – кивнул я, расплываясь в кровожадной улыбке. – Блондинка с каре, черная тканевая маска на пол лица и Чарджер. «Hemi» на компрессоре, кастомная подвеска, антихром и полуслики…

– Охуеть, – взорвался Димон, не обращая внимания на свою белеющую девушку. – Ты тачку запоминал или эту суку?

– Обеих, братишка, запомнил, – ответил я, посмотрел на Лилю-Амели и процедил сквозь зубы: – Очень хорошо запомнил.

– Значит так, – кивнул Димка. – Сейчас мы уже никого не найдем, но завтра ты едешь к бате. Пусть он по своим каналам пробьет, на кого зарегистрирован Чарджер. Я своего попрошу, чтобы он ребят подтянул. Скажу, что тебя Май опять подставил, и популярно объясним этому мудиле, что эта хрень ему с рук не сойдёт. А сучку эту с каре…

– Я найду сам, – осек я разошедшегося не на шутку друга. – У меня к ней свои вопросы.

Меня смущало, что Димка даже не покосился на свою подружку, несмотря на подробное описание тачки Амели. Получается, она не только участие в гонках от него скрывает, но и машину?

– Окей, – согласился Димон, а затем предложил после клуба заехать к нему за ключами от «Супры»: – Братка, это не Стиха, но хоть без колес не останешься.

– Иди ты, – отмахнулся я. – Сам на чем будешь ездить? У тебя как никак девушка, – посмотрел на Лилю и рывком перевел взгляд на Димона.

– Братка, во-первых, Лилю за руль хрен усадишь, – огорошил меня он. – Ну и я один черт «Супру» продавать собирался. Батя мне «Секвойю» за сессию подогнал. Как-то так. – Дима пожал плечами, но увидев мое замешательство, принял его за нежелание лишать друга машины. – Братиш, никаких проблем. Лиль, ну хоть ты ему скажи.

– Да, – кивнула она, едва шевеля губами.

– Боишься водить? – спросил я с издёвкой. – Серьезно?

– Блин, Никитос, лучше не начинай эту тему, – сокрушенно вздохнул Димка. – «Она низкая», «Я ее поцарапаю», «Она мощная очень», «Я ее боюсь».

– «Супра» и «мощная»? В одном предложении? – переспросил я, смотря в карие глаза той, что не так давно ураганила на Чарджере. – Мощная? – повторил и сорвался в истерический хохот, мотая головой. – Ну да. Димон, сорян, но твой поджопник только выглядит, как мощная тачка, а по факту…

– Да пошел ты, Никитос, – обиделся Дымыч. – Меня не прикалывает вся эта тема. Угораешь? Угорай. А я как-нибудь спокойно потошню с потоком.

– Ну да, – никак не унимался я. Поднял глаза на Лилю и спросил: – И на какой машине тебе не страшно?

– Я в марках не очень, – пожала она плечами, доводя меня этой фразой до нового приступа хохота. – Дим, я что-то не то сказала?

– Забей, малыш, и не бери в голову, – отмахнулся он. – Не видишь что ли, у братишки крышку сорвало.

– Ма-а-ать, – протянул я, утирая выступившие слезы. – Ходячий анекдот, блин.

– Воу, Никитос, полегче на поворотах, – вспылил Димон.

– Угу. Уже усвоил, – резко успокоился я и прижег взглядом Лилю-Амели. – Крайне доходчиво объяснили.

Глава 3. Амели

– Ты весь вечер молчала. – Дима приобнял меня за плечи, когда мы разместились на заднем сидении такси. Его дружок остался в клубе, с явным намерением нажраться до состояния нестояния. – Это из-за Никитоса?

– Просто не хотела мешать вам общаться, – с усилием улыбнулась я. Дима прищурился, рассматривая меня с подозрением. – Все в порядке, – поспешила успокоить его, – девочкам не всегда стоит влезать в мужские разговоры.

– Ник обычно повеселее будет, – заступился Дима за своего приятеля. – Просто эта история с машиной… сама понимаешь…

– Да. Не располагает к дружелюбности, – кивнула я, отвернувшись к окну.

Знай я, что за рулем Субару сидел лучший друг моего парня, я бы пропустила заезд. Теперь же… Ох, я не представляла, как разгребать последствия. Несколько раз за вечер ловила на себе взгляд Ника, и ничего хорошего тот мне не сулил.

Я не боялась этого парня. Давно уже научилась тому, как постоять за себя, да и не походил Ник на того, кто из-за проигранной тачки станет распускать руки. А вот то, что он узнал мой секрет и в любой момент мог рассказать Димке про мое участие в гонках, вызывало опасение.

– Останешься у меня? – тихо спросил Дима, опалив ухо горячим дыханием.

– Нет, – покачала головой, – устала дико и… завтра у меня дела с самого утра.

– Ник к тебе завтра заедет, – огорошил новостью меня Дима. Я резко повернулась к нему, стараясь выглядеть спокойной.

– З-зачем?

– Он же восстановился в универе, вы теперь вместе учиться будете, – улыбнулся Дима. – Хочет взглянуть на твои лекции.

– Ты же говорил, что он на юридическом учился.

– Да, но в Америке сменил сферу деятельности, поэтому сейчас перевелся на «Информационную безопасность».

– И когда вы все это обсудили? – хрипло спросила я, вновь отвернувшись к окну.

– Ты как раз отошла поболтать по телефону. Эй, малыш, – толкнул Дима меня плечом, – ты против? Я не думал, что это может стать проблемой. Он просто возьмет несколько тетрадей, Лиль.

О, да. Нужны ему эти тетради, конечно…

Задело ли меня, что о таком договорились за моей спиной? Безусловно. Но я отлично понимала – выбора у меня не было. Ник жаждал пообщаться. Пусть задаст вопросы и выдвинет требования без присутствия Димы.

Когда такси доехало до моего дома, Дима вышел из машины, чтобы проводить меня до подъезда. Я не стала возражать, отвлеклась на поиск ключей в сумке. Вздохнув, он отобрал ее у меня, встряхнул и с первой попытки достал связку.

– Увидимся завтра? – настороженно спросил он меня.

Если выживу после встречи с твоим дружком.

– Конечно, Дим, – улыбнулась я и, поцеловав его на прощание, скрылась в подъезде.

Я позволила себе расслабиться только после того, как закрыла за собой дверь квартиры. В окно на кухне бил свет от фонаря, поэтому я не стала включать потолочное освещение и, бросив сумку на пуф, сразу направилась в душ. Быстро искупалась и натянула пижаму, тщательно стерла с лица остатки косметики. По пути в спальню захватила телефон и, немного поразмыслив, перевела матери весь сегодняшний выигрыш. Ей этого хватит на несколько месяцев, даже с учетом необходимости оплачивать ипотеку, а я что-нибудь придумаю. Придется, конечно, некоторое время не высовываться…

У меня созрел план. Завтра, когда Ник заявится с требованиями все объяснить, продолжу играть роль глупенькой дурочки. Он не знает, что Чарджер принадлежит мне, поэтому есть возможность притвориться, что случившееся на заезде – единичный случай.

Вот такая я дура, взяла у друга погонять и влезла в гонку. Победа – чистое везение. Они с Маем просто недооценили девочку, которая до этого гоняла всего несколько раз.

Никита лишился возможности появляться на стоянке, поэтому проверить правдивость моих оправданий не сможет. А отказ принимать машину от Димы я объясню банальным нежеланием получать такие дорогие подарки…

Старательно игнорируя плохое предчувствие, я заставила себя залезть под одеяло. Утром вся придуманная мною сейчас теория выстроится в нужном порядке. При необходимости я просто подкорректирую некоторые моменты, залатаю дыры и прикрою огрехи бантиками.

Вот только утром времени мне на осмысление плана не дали. Звонок в дверь раздался в тот момент, когда я открыла глаза и рывком села на постели.

Посмотрела ли я в глазок, прежде чем открыть? Да. Увидела ли я там неожиданного гостя? Нет. На лестничной площадке стоял друг моего парня, в светлых джинсах, черной футболке и со следами бессонной ночи на лице. Он прожигал дверь таким взглядом, что я бы не удивилась, если бы в металле образовались две дыры.

Я сделала два глубоких вдоха-выдоха и провернула ключ в замке. Щёлкнула верхней щеколдой. Приоткрыла дверь, не снимая цепочку, и спокойно уточнила:

– За тетрадями?

В моем голосе не было усмешки или сарказма, но Ник оскалился так, словно я над ним издеваюсь:

– Не строй из себя дуру.

Я ступать на дорожку скандала не хотела, поэтому повторила вопрос:

– За тетрадями?

Ник дернулся, шагнул к двери и толкнул ее. Цепочка, бряцнув, натянулась, но напор парня выдержала. Не зря она обошлась мне в целое состояние.

– Открывай, Резкая. Поговорим.

– Фамилию мою узнал? Молодец. Подготовился, – деловито кивнула я. – Послушай… Мне жаль, что ты проиграл. Я не знала, кто за рулём…

– Открывай, – процедил Ник, сжав в кулаке ключи от машины. – И засунь свои извинения в задницу, я пришел не за ними, а за ответами.

Ладно. Пусть будет по-твоему, гаденыш неуравновешенный.

Я бросила взгляд на тумбу возле входа и убедилась, что все предметы на своих местах. Перевела взгляд на Ника, сделала вид, что раздумываю над тем, как поступить, и кивнула:

– Дай мне пару минут.

Захлопнула дверь у него перед носом и вернулась в спальню, переодеваться. Встречать гостя, навязанного мне Димой и обстоятельствами, в шелковой пижамке я не собиралась, поэтому быстро заменила топ и шорты на футболку и спортивные штаны, собрала волосы в высокий хвост и подмигнула отражению в зеркале:

– Ничего он тебе не сделает, Амели. И не таким зубы выбивали.

Тишину квартиры вновь разорвала трель звонка – Никита Батькович терял терпение и изволил гневаться.

Фыркнула, вернулась в коридор и щёлкнула замочком на цепочке. Дверь тут же распахнулась, Ник перешагнул через порог и навис надо мной угрожающей скалой. Он был таким же высоким, как и Димка, но за счёт более широкого разворота плеч казался крупнее… и опаснее. Резкие черты лица не делали его внешность отталкивающей, в какой-то степени даже наоборот, а вот темные глаза, сейчас чуть прищуренные, невольно вызывали какую-то странную оторопь. В них было слишком много… разума? Обладатель подобного взгляда точно не поверит в сказочку про разовые покатушки на одолженной тачке.

Хьюстон, у нас проблемы…

– Доброе утро, – смело посмотрела я на него, чуть запрокинув голову. – Кофе не предлагаю, очень не хочется, чтобы ты задерживался.

– Я бы и не согласился, – дёрнул он уголком губ, выражая свое презрение. – Слишком высок риск отравиться.

– Поразительная смекалка. – Я скрестила руки на груди и приподняла брови в немом требовании сказать уже то, что привело его ко мне. Никита сузил глаза и сделал крошечный шаг, пытаясь оттеснить меня к стене, но я ловко отпрянула в бок, бедром прижавшись к тумбе. – Не стоит, Никита. Будет больно.

По лицу парня на мгновение пробежала тень удивления. Он или не ожидал моего спокойствия, или оказался к нему не готов. Несмотря на то, что он ввалился ко мне в квартиру, я все ещё контролировала ситуацию, занимая позицию сильного. И плевать, что он мужчина, выше и тяжелее меня, и при желании мог бы одним щелчком сбить меня с ног. Во всяком случае, он так думал, а я не спешила его разубеждать, ограничившись лишь небольшим намеком.

– Ладно, – кивнула, когда потеряла терпение ждать, что незваный гость начнет, наконец, говорить. – Тогда давай так. Чего ты от меня хочешь?

Он размял шею, непрерывно вглядываясь мне в глаза. Затем огляделся, безошибочно определил, где находится кухня, и жестом пригласил пройти вперёд. Это в мои планы не входило. Пропускать Ника дальше коридора… Попахивало идиотизмом, а идиоткой я себя все же не считала.

Никита усмехнулся и, пока я прикидывала, как уже закончить этот театр абсурда, прошел на кухню. Сразу раздался щелчок электрического чайника, хлопнули дверцы шкафов, зазвенели кружки. Я в возмущении топнула ногой и распахнула дверь пошире, прожгла взглядом спину невозмутимого нахала и потребовала:

– Или говори, зачем пришел, или проваливай.

– Как можно пить это растворимое дерьмо?

Зашипев, я пересекла кухню и вырвала из рук Ника банку с кофе:

– Это дорогая марка и, между прочим, очень любима Димой. Для него и покупаю! И, помнится, кто-то опасался яда…

Никита хмыкнул и спокойно продолжил свои манипуляции с кружками.

– Наливаю же я. Тебя к посуде и воде не подпускаю, плеваться тоже не позволю, – невозмутимо ответил он.

Потрясающая самоуверенность! Так и чешутся руки сбить с мерзавца спесь. Я дождалась, когда он наполнит кружки кипятком, и с непередаваемым удовольствием произнесла:

– Я не пью кофе. Тем более, с такими людьми, как ты.

Он взял одну из кружек, принюхался, скривился, сделал осторожный глоток, еще сильнее скривился и подытожил:

– Пить можно. Садись, – качнул головой в сторону стула.

– Постою.

Ник пожал плечами и уселся за стол, вытянув вперед длинные ноги, затянутые в светлую джинсу. Смерил меня нечитаемым взглядом, покачал головой и потребовал с мерзкой улыбочкой на губах:

– Рассказывай.

Я вскинула брови и прислонилась спиной к холодильнику. Демонстративно поджала губы, чтобы показать, насколько не желаю ввязываться в этот разговор. Ник, выждав минуту, достал из кармана пачку сигарет, щелкнул бензиновой зажигалкой и с удовольствием затянулся, сразу же выпустив струю дыма в мою сторону.

С вызовом. И с уже успевшей мне надоесть ухмылкой.

Испытывал, гад.

Повернувшись, достала из шкафчика пепельницу и подтолкнула ее к Нику. Керамическое донышко проскользило по гладкой столешнице и с тихим звоном столкнулось с кружкой.

Ник щелкнул ногтем по сигарете, сбивая пепел, покачал головой и вновь затянулся. В повисшей тишине я слышала треск тлеющей бумаги.

– Ладно, – проговорил он, резко став серьезным. – Давай начнем. Почему мой друг не знает, чем занимается его любимая девушка?

– Это не твое дело.

– Так мы с тобой ни к чему не придем.

– Никита, мне правда жаль…

– Мою машину мы обязательно обсудим, не переживай, – махнул рукой он. – Сейчас меня интересует, с кем связался Димка.

– Я повторяю – это не твое дело.

– Сколько стоит твоя тачка? – плотоядно улыбнулся этот… этот… – Кусков шестьдесят зелеными? Это минимум, без учета прокачки, верно? И откуда у обычной студенточки, – обвел он взглядом довольно скромную обстановку моей съемной квартиры, – такие бабки? Я мог бы предположить, что Дима подарил, вернее, его отец, но про машину он не знает… Осталась от предыдущего папика?

Щеки опалило огнем, а ладони сами сжались в кулаки. Оттолкнувшись от холодильника, я уперлась руками в стол и наклонилась вперед, всматриваясь в глаза самоуверенного гаденыша, который почему-то думал, что вправе задавать мне такие вопросы.

– Я не знаю, откуда ты, родимый, вылез, но разговаривать со мной подобным образом не позволю, – отчеканила, не разрывая зрительный контакт. В глазах парня плясали смешинки, ему нравилось, что удалось вывести меня из себя. – Поверь, не будь ты другом моего парня – вышвырнула бы тебя из квартиры и имени не вспомнила. Тачку ты проиграл по своей глупости, твои терки с Маем меня не касаются, правил заезда я не нарушала, так какие ко мне могут быть претензии? Секреты мои интересны стали? – Я угрожающе улыбнулась и выпрямилась. – Они тебя не касаются, дорогуша. Хочешь рассказать о тачке и гонках Диме? Валяй. Я найду, как объясниться. Но потом сделаю все, лишь бы убрать помеху с дороги. А ты должен помнить – подобное мне удается превосходно.

Мне бы хотелось думать, что этот спич произвел на недоумка впечатление, но… Он даже бровью не повел. Продолжил прожигать меня изучающим взглядом, от которого мороз по коже шел. Чувствовала себя лабораторной мышью, распятой на подносе под занесённым уверенной рукой скальпелем.

Чтобы хоть как-то замаскировать накатившее волнение, вырвала у Ника почти дотлевшую сигарету, затянулась, обжигая пальцы, и бросила окурок в его все ещё полную кружку. Несколько мелких коричневых капель осели на черной футболке. Ник смахнул их, поморщился, глядя на мокрые пятна, и открыл рот, чтобы ответить, но я жестом заставила его замолчать:

– Забирай тетради и выметайся. Я люблю и уважаю Диму, поэтому не стану открыто враждовать с его лучшим другом, но учти – при необходимости и когти выпущу, и зубами поклацаю.

Я вышла в коридор и дернула один из нижних ящиков тумбы, где хранила старые учебники и лекции. Вытащила стопку тетрадей, развернулась и почти сразу же уткнулась в мужскую грудь, обтянутую черной футболкой.

– Какая бы смазливая мордашка у тебя ни была, Димка заинтересуется, почему его подружка скрывает некоторые моменты своей жизни, – холодно проговорил Ник. Сильные пальцы обхватили мое запястье и дёрнули на себя, ещё больше впечатывая мое тельце в гранитную скалу из мышц. – Можешь сколько угодно строить из себя…

Я не стала ждать окончания фразы. Воспользовавшись неведением Ника, разжала пальцы свободной руки, отчего лекции шмякнулись на пол, а через мгновение, дернувшись, дотянулась до черной неприметной коробочки, что лежала на тумбе.

Щелчок.

Хорошо узнаваемый треск.

И полностью готовый к использованию электрошокер оказался в опасной близости от шеи растерянного Ника, который тут же замер, в изумлении уставившись на меня.

– Повторяю последний раз – выметайся.

Глава 4. Никита

– И это ещё один пунктик, который вызовет интерес у Димона. Малыш с шокером? – протянул я и перехватил тонкое запястье. Нажал на болевую точку, вынуждая Амели разжать пальцы, и оскалился: – Вопросов меньше не стало, но мы обязательно обсудим каждый. Когда ты выключишь стерву, крошка.

Я отпустил руку девушки, перешагнул через ворох тетрадей на полу и усилием воли заставил себя выйти на улицу. Черт побери, ещё вчера мне хотелось схватить эту двуличную дрянь за шиворот и вытрясти из нее правду. По поводу гонок, о которых не должен и не знает Димон – охренеть какое доверие и забота. По поводу Мая, с которым общается, а может, и работает в паре девушка друга. Это предположение было озвучено не мной, но оно засело в голове занозой, и я не исключал такой вариант. Увидев, где и как живёт девушка Дымыча, у меня появилось навязчивое ощущение какой-то подставы.

Может ездить на его машине, но не ездит – почему?

Может жить с Димоном, но живёт отдельно – ещё один вопросик в копилку.

Скромная квартирка, но Чарджер – подозрительное сочетание. Ровно такое же, как и внезапное появление ГТРа у Мая. Который вряд ли впахивал на покупку такой машины. А если и впахивал, то далеко не самым законным способом.

– Ту мач, – произнес я.

Сел за руль взятого в каршеринге «Поло» и задушил в себе желание вернуться в квартиру Амели. Пусть подергается и проникнется мыслью, что мое молчание в первую очередь выгодно ей, а не мне. Пусть подумает, к чему может привести и приведет разговор с Дымычем. Может, он и проглотил крючок «внезапной и бескорыстной любви», но схавать и спустить на тормозах общение Лилечки и Мая… Не верю.

Ровно так же я не поверил в удивление Мая, когда приехал в кафешку в центре города, чтобы подписать договор купли-продажи Стихи и передать ему привет от его подружки.

– От кого? – решил уточнить Игнатов, не отрывая взгляда от подписанных документов, и рассмеялся моему уклончивому ответу:

– От той, с кем ты работаешь в паре.

– Дай-ка подумать. Интересно, с кем это я работаю? – задумался Май. Пару секунд старательно изображал мозговую активность и заржал в голос, показав на выложенный мной телефон: – По стопам папочки решил пойти или пересмотрел детективов? – выгнул бровь Игнатов и снова сорвался в хохот: – Ебать, ты лошара, Лукашин. Даже если представить на минуту, что у меня есть напарник, и мы с ним проворачиваем, само собой, грязные делишки, с какой радости ты решил, что я кого-то тебе сдам? Ещё и под запись. – Он посмотрел на меня и посоветовал: – Не лезь в мои дела и не пытайся под меня копать, Никитка.

– Очкуешь, что накопаю? – осклабился я.

– Кажется, один раз ты уже попробовал, Лукашин, а потом свалил в Америку. Думаешь, сейчас что-то изменится? – спросил Май. Сунул ладонь в карман и продемонстрировал мне ключи от моей бывшей машины: – Кстати, спасибо за подгон, Никитка. Пригонишь что-нибудь ещё стоящее, знаешь, к кому обратиться. Порешаем без Раша. Если не зассышь.

– Сука, – дернулся было я, замахиваясь, но сразу же, увидев отведённую в сторону полу толстовки и показавшуюся рукоять ствола за ней, опустился на место.

– А что это ты сдулся, Лукашин? – криво усмехнулся Май. Он не торопился прятать или хотя бы прикрывать оружие. – Как начались серьезные игры, язычок проглотил? Есть, что еще сказать или выговорился?

Подняв взгляд к смеющимся глазам Игнатова, я скрипнул зубами и дёрнул головой, чем развеселил парня.

– Ну, на нет и суда нет. Так ведь твой папашка говорит? Погнал я, Никитка, – хлопнув меня по плечу, как закадычного друга, Май поднялся и негромко добавил: – Держись от меня подальше, Лукашин, если не собираешься провентилировать башку. Ты же не за этим вернулся на родину.

И без того поганое настроение окончательно скатилось в ноль. Дважды за день меня макнули, намекая сидеть на заднице и не отсвечивать. Дважды продемонстрировали, что у намека есть вполне реальная и подтвержденная альтернатива развития событий, если я решу дернуться хоть немного в сторону. Одна идиотка с шокером, второй – со стволом. Сплошной позитив.

Но, черт побери, даже вместе взятые Лиля-Амели и Май не шли ни в какое сравнение с Миланой. Стоило мне увидеть и услышать отцовскую пассию, я засомневался, что смогу вытерпеть обещанный обед и не послать к херам шаткое перемирие между мной и отцом.

С первой секунды моего появления на пороге родительской квартиры меня затрясло от приторно слащавого щебетания Миланы. Эта курица не дала мне спокойно не то, что пожать отцу руку, стянуть кроссовки. Вылизанная и отштукатуренная до тошноты моделька с какой-то радости решила, что ее радостное кудахтанье по поводу знакомства и совместный обед в мгновение погасит наши с батей разногласия и наведёт железобетонные мосты. Между мной и отцом, а следом и с его подстилкой. Которую я надеялся игнорировать и не замечать. Правда, всего парой слов Милана пробесила меня до зубовного скрежета и хлестанула наотмашь обращением:

– Если мои мальчики хотят поболтать с глазу на глаз, я не буду против. У меня как раз ещё остались дела на кухне, – проворковала она.

То постреливая глазками в сторону отца, то расправляя ни разу не делающий ее хозяйкой в чужой квартире фартук. Поверх дизайнерского платья.

– Никит? – спросил меня отец. Он сделал приглашающий жест ладонью в сторону кабинета и явно не испытал восторга, когда меня сорвало с тормозов.

– Ее мальчики? – скривился я, посмотрев на отца. – Она ничего не попутала?

– Никит, я тебя прошу, – произнес папа, опускаясь в кресло. – Милана не хотела тебя задеть или оскорбить. – Он нахмурил брови, когда я достал из кармана пачку сигарет, и с плохо скрываемым раздражением поинтересовался: – Мать знает, что ты начал курить?

– Мне уже давно не четырнадцать, чтобы прятаться по закоулкам и спрашивать разрешения, папа, – ответил я. – Да, мама в курсе. И ей это не нравится, если тебе интересно. Но она понимает, что я уже мальчик взрослый, и с нравоучениями не лезет.

– Хорошо, – внезапно пошел на попятную отец. Толкнул в мою сторону пепельницу, а потом опустил рядом с ней небольшую коробку с бантиком. – С прошедшим днём рождения, Никита. Надеюсь, ты не будешь против того, что я посоветовался на счёт подарка с Милой.

– Какое серьезное заявление, – ухмыльнулся я. – Ты советуешься? С ней? – дёрнул подбородком в сторону открытой двери и хмыкнул: – Я так понимаю, Милочка стала не только советчицей, но и инициатором увольнения Галины Павловны? Чтобы, так сказать, на деле показать свою важность и значимость в жизни? И как она готовит?

– Никита, хватит! – все же взорвался отец, грохнув ладонью по столу. – Хочешь начать наше общение с того, чем мы его закончили? Валяй. Только уясни уже, что Милана не виновата в нашем разводе с Леной. Думаешь что-то изменится, если ты начнёшь ее травить? – спросил и взмахнул рукой в направлении кухни. – Вперёд. Отыграйся на ней за мою ошибку. Ну же, Никита, вперёд, – повторил свое предложение папа и откинулся на спинку кресла, вогнав меня в состояние немого ступора причиной отсутствия кухарки: – У Галины дочь рожает. Никто ее не увольнял, и я бы не позволил. Только тебе проще найти повод и сорваться на Милане, чем выслушать. Делай, что хочешь, Никит. Действительно, уже не маленький. Объяснять тебе прописные истины я не собираюсь. Осточертело.

Качнувшись вперёд, отец взял мою пачку и выбил из нее сигарету. Подкурил, глянул на мое запястье и негромко рассмеялся:

– Да что ж ты будешь делать-то? Ведь договаривались.

– Что? – спросил я, не понимая о чём идёт речь.

Но, как и отец, сорвался в смех, увидев внутри коробки точно такие же часы, что подарила мне мама. С единственным отличием – оттенок ремешка.

– Забавно получилось, – произнес папа. Перевел задумчивый взгляд с одних часов на другие, поднес к губам сигарету и улыбнулся, показав не на свой, а на мамин подарок: – Эти смотрятся лучше. Я куплю тебе что-нибудь другое.

Потянулся к коробке с намерением забрать. И удивлённо хмыкнул, когда я рывком сдвинул ее к себе, прижав ладонью к столу.

Я не знал, зачем мне сдались две пары одинаковых часов. Не смог бы объяснить, что мной двигало, ни отцу, ни себе самому. Может, его взгляд, интонация или что-то другое – не понял. Будто мозг просчитал все возможные варианты развития событий. Выбрал единственный правильный и отправил импульсы по нервам к необходимым здесь и сейчас мышцам.

– Буду чередовать. День мамины, день твои, – произнес я, найдя такое объяснение если и не логичным, то достаточным.

Посмотрел на отца и, кажется, впервые за последние годы увидел в его глазах… благодарность? Она мелькнула всего на мгновение, но отпечаталась у меня на подкорке вопросом: «Папа волновался?!»

Человек, под взглядом которого трещали бетонные стены, а подчинённые, стоило им только услышать звенящий металлом голос в коридоре, начинали носиться как ужаленные, и переживал?

Нет, я не верил в такое. Не допускал даже мысли, но и тут отец умудрился удивить меня.

– Хорошо, – кивнул он. Стряхнул столбик пепла в пепельницу и показал на шкаф с сигарами: – Никит, а может по одной после обеда? – спросил и тут же, будто не до конца отдавая отчёт произнесенному, пожал плечами: – Если хочешь, конечно. Один черт, куришь…

Я кивнул и спросил:

– Что бы ты посоветовал, пап?

Он взмахнул ладонью и потянулся к узлу галстука, ослабляя его:

– Честно говоря, я даже не знаю. Может, «Ойо де Монтеррей»?

***

«Мальчики», «Сёмочка», «Никитушка» – до тошноты вымораживающие и противоестественные обращения. Только я их терпел. Заставлял себя не скрежетать зубами слишком громко и что-то отвечать, когда Милана, обращалась ко мне.

Вроде бы никто не просил ее нарушать тишину за столом – в присутствии Миланы ощущение неловкости между мной и отцом зашкалило до физически ощутимого.

Отец и без вопросов своей пассии был прекрасно осведомлен и о моем переводе, и о работе, но Милана словно задалась целью вывести нас на диалог. Вытягивала из нас обоих по слову или предложению и никак не унималась. Разговор, который худо-бедно начался в кабинете, окончательно расклеился, стоило в нем появиться новому участнику. И черт побери, я никак не мог вытравить из себя все сильнее подзуживающее желание бросить приборы на стол и рявкнуть, чтобы Милана заткнулась и дала всем спокойно поесть.

– Мила, будь добра, помолчи немного, – достаточно понятно, что просьба вот-вот прозвучит в другом ключе и тоне, произнес папа. Тронул Милану за руку и внезапно мягко добавил: – У Никиты был тяжёлый перелет, – перевел взгляд на меня и после показал на соусницу: – Добавь побольше.

– Спасибо, папа, – кивнул я с благодарностью.

Полил утку клюквенным соусом и с какими-то невероятным наслаждением выдохнул в такой желанной тишине. Где единственными звуками были лишь редкий звон столкнувшихся невзначай вилки и ножа и еле слышное шуршание салфеток.

Я даже смог расслабиться и почувствовать вкус приготовленного Миланой обеда. До которого, при всем желании, не хотелось докапываться. Утка оказалась вполне съедобной, овощное рагу с фасолью – приятным, а непривычно треугольный ноздреватый хлеб не покупным.

– Милана сама печет. Не часто, – негромко прокомментировал мой вопросительный взгляд отец и, кажется, растерялся от вырвавшегося у меня замечания:

– Зря. Вкусно получается.

Взяв ещё один ломоть хлеба, я краем глаза посмотрел на стушевавшуюся Милану и, к своему удивлению, обнаружил, что она больше ковыряет в тарелке, чем ест. Можно было смело сказать, что за время обеда она в принципе ничего не съела. И это озадачило меня. Даже больше – заинтересовало. Настолько, что несколько раз украдкой смотрел в ее сторону, и лишь заметив подрагивающие пальцы, подумал, как нелегко даётся Милане обед и мое появление.

– Милана, – начал было я и, переглянувшись с изумленным отцом, решил хотя бы попробовать пообщаться. – А вы только хлеб печете?

– Я… пока да, – нервно улыбнулась она, отложив приборы и спрятав ладони под стол. – Галина Павловна несомненно готовит лучше. И это ее работа. Я