(Не)Фиктивная жена

Пролог

Майя

– Пей до дна, пей до дна, пей до дна! – кричали мои новые коллеги, выстроив на бурной стойке дорожку из шотов жгучей текилы. Я никогда не пробовала раньше мексиканскую водку. Я в принципе крепче бокала шампанского на Новый год ничего не употребляла.

– Все! – ударила стопкой по гладкой черной поверхности. – Не могу больше.

Еще чуть-чуть, и мне точно станет плохо. Не привыкла я к корпоративам.

Я всего две недели как стажировалась в этой компании. Третий курс университета, и мне нужно было найти место производственной практики. Будущему экономисту-аналитику в успешно набиравшей обороты строительной фирме есть, чему поучиться.

Попала сюда не по распределению от университета, дедушка связи поднял. Не то чтобы их было много, но он входил в круг старейшин татарской диаспоры, а владелец бизнеса как раз из наших. Мы, конечно, на абсолютно разных ступенях в иерархии анклава, но меня взяли.

– Пойдем танцевать! – меня потянули в середину зала девчонки из административного отдела: все молодые и красивые, как на подбор. В моем отделе женщины старше и строже, но и они сейчас бодро отплясывали. Время приближалось к полуночи, и даже ведущий корпоратива забыл про свои прямые обязанности. Градус веселья определенно поднялся. Хорошо, что высокое руководство после бодрых напутствий поднялось в вип-зал: не мешало отдыхать офисному планктону.

– Кажется, я не могу… – поднялась, и меня повело. В голове глухой шум и вязкий туман. Вот оно какое, неожиданное опьянение… – Я, наверное, поеду.

В гардеробе мне помогли надеть пальто, а вот такси вызвать не получалось. Я вышла на улицу: на носу январь, думала, в голове прояснится, но вместо этого – только налипшие на ресницы снежинки и скользкая тротуарная плитка.

– Ой… – чуть не растянулась, но меня подхватили под локоть.

– Осторожней, – услышала глубокое и низкое. Я подняла глаза и пропала: я таких мужчин никогда не видела. Да-да, это именно мужчина: не студент или стажер моего возраста. С вызывающе чувственными губами в окружении брутальной щетины, завораживающе-темными глазами и длиннющими ресницами. В его черных волосах тоже прятались снежинки. Нет… Таких не бывает. Это сон.

– Отвезите меня домой, – язык заплетался, но я смогла попросить.

– А дом у нас где, солнце? – скептическое, но с расслабленной ленцой. – Эй, солнце?

Я только моргнула, а уже оказалась в теплом салоне автомобиля.

– Дом у нас где? – меня, кажется, тормошили.

Я только широко зевнула и опустила голову на плечо мужчины. Меня окутал пряный аромат парфюма с легким табачным флером. Захотелось чихнуть, но я облизнула пересохшие губы.

– Дом дома… – затем вроде бы уснула. Мне было тепло, уютно и очень надежно. Меня держали крепкие руки, нос щекотали вкусный парфюм и едва заметный, терпкий аромат мужчины.

– Вот ты и дома… – услышала и все-таки открыла глаза. Нет, это не моя спальня. А где я тогда? Корпоратив, текила, мужчина. Хм… Наверное, это сон. – Спи, солнце, – улыбнулся он. Шикарная мужская улыбка. Таких наяву не бывает.

– А вы? – тихо спросила. Не хочу просыпаться. Не хочу, чтобы он уходил. Во сне можно не спешить домой. Во сне можно все.

Темные глаза дьявольски вспыхнули, а губы сложились в улыбку, значение которой от меня ускользало.

– Мне остаться? – спросил, но горячая крупная ладонь уже ползла по моему бедру. Я замерла, ожидая продолжения: загипнотизированная загадочным черным взглядом. Я хотела, чтобы он меня поцеловал. Я позволила ему это.

Порой мне снились эротические сны, и этот был самым реалистичным. Поцелуи, касания, стоны. Все смешалось, стерлось, замедлилось и ускорилось одновременно.

– Ах… – вздрогнула всем телом и сжалась от боли.

– Черт! – выругался незнакомец, но не остановился. Наоборот, ускорился, вколачиваясь в меня с бешеной скоростью. Внутри горело, но было сладко. Кажется, ему тоже хорошо. Мне хотелось доставить удовольствие своему умопомрачительному нереальному мужчине. Больше я ничего не помнила, а вот утром меня ждало тяжелое болезненное похмелье.

Я никогда раньше не напивалась, поэтому ломота в висках, резкие вспышки в голове и реакция на свет были в новинку. Я с трудом открыла глаза и тут же закашлялась от скрипучей боли в горле.

Пить хочу. С трудом повернула голову, и на тумбочке обнаружился полный стакан воды. Ну, надеюсь, это не текила.

Когда стало чуточку легче, я села в кровати и осмотрелась. Нет, это не моя спальня. Это… Это гостиничный номер: слишком стандартно и обезличено, хотя дорого и со вкусом.

Я со страхом, медленно заглянула под одеяло: голая, полностью. Неужели вчерашняя ночь – совсем не сон? Так напилась, что переспала с незнакомцем, имени которого даже не знала… Какой позор…

Шум где-то за дверью заставил вздрогнуть всем телом: меня и так колотило, а сейчас вообще скрутило, как в лихорадке. Он здесь?

Я встала, кутаясь в одеяло, бросила взгляд на смятую постель: пара капель крови украшали белоснежные простыни – свидетельство моей чистоты и моего падения одновременно.

Открыла дверь и вышла в небольшую гостиную. На столе стоял поднос с завтраком и дымился кофе. Мужчины не было, вроде бы…

– Проснулась, солнце, – я вздрогнула и повернулась на голос. Он сидел на кресле и пил кофе. Одетый, деловой, бесстрастный. – Как хоть тебя зовут?

– Майя… – проблеяла чисто овцой. Именно так я себя чувствовала.

– Адель… – сухо представился.

– Адель, – тихо повторила.

– Каримович, – добавил для ясности.

– Каримович, – кивнула я. Да, мы точно из разных возрастных групп: мне двадцать; ему явно за тридцать.

– Майя, – поднялся и пошел на меня, – в свете некоторых открытий, – видимо, намекал на мою девственность. – В качестве компенсации, – достал из кармана пиджака несколько пятитысячных купюр и положил на стол.

Я бросила взгляд на деньги, затем на Аделя Каримовича. Имя необычное, кстати, наше, татарское.

– Извините, – прошмыгнула мимо, в ванную. Закрылась, дважды проверила дверь, прежде чем скинуть одеяло на пол. В зеркале отражалась всклокоченная девушка с незнакомым испуганным взглядом. Я считала себя красивой, но вряд ли могла удивить внешностью такого, как Адель. Да и не планировала, если честно. Я всего этого не планировала.

Наскоро умылась, снова замоталась в одеяло и, нервно кусая губы, открыла дверь.

– Извините, – снова прошла мимо, не глядя на мужчину. Он абсолютно спокойно уплетал завтрак, сервированный на двоих. Моя порция осталась нетронутой, как и деньги.

Я нашла свою одежду, быстро оделась, собираясь сбежать от своего неожиданного любовника. Или партнера? Как это вообще называется?

Хотелось домой и забыть эту ночь. Даже с учетом провалов в памяти слишком стыдно. Еще и дома устроят головомойку: меня не караулили, как племенную татарскую кобылку, но дедушка очень строг в этом плане. У него все исключительно после замужества, ну или пока не съеду из его дома. Первое не нужно мне, второе пока невозможно: сначала выучиться, потом карьера, отдельное жилье, а брак… Когда-нибудь.

– Извините, – в третий раз произнесла и, не оглядываясь, спешно направилась к двери. Меня не останавливали и не удерживали, больше ничего не предлагали и ни о чем не просили. Меня это устраивало. Аделя Каримовича вроде бы тоже.

Промозглое январское утро, невкусный кофе в паре кварталов от гостиницы, полупустое метро. Я не стала вызывать такси, как раз есть время подумать.

Да, наверное, я не так планировала свой первый раз с мужчиной. Практически в отключке с незнакомцем. Хорошо, что он не оказался извращенцем, и на больного всякими половыми болячками тоже не похож. Видимо, просто богатый дядя, которому подвернулась пьяная и от того доступная девочка. Он ведь даже предлагал мне заплатить, честно и много.

А в остальном… Наша семья никогда не была особо влиятельной, да и богатой по меркам диаспоры, поэтому мою девственность не планировали выставлять на аукцион завидных татарских женихов. Никаких династических браков и слияния капиталов. Я во многом свободнее и счастливее, чем девушки из обеспеченных семей, чье счастье часто бывало на удачу и добрую волю их влиятельных мужей.

Я собиралась выйти замуж, когда сама этого захочу, и за того, кого выберу. Дедушка, естественно, всегда говорил, что не примет никого, кроме татарина, но мне нужна любовь, а национальность совсем не важна. Кто это будет – время покажет.

Деда я уважала и любила, но жить с мужем мне, поэтому выбор только за мной и моим сердцем. Дедушка с бабушкой растили меня с десяти лет вместе с моей тетей Зарой. Родители погибли в авиакатастрофе: отец – пилот, мама – стюардесса, а я – маленькая девочка, вмиг осиротевшая, оставшаяся без самых дорогих людей.

Бабушка два года назад умерла и завещала мне заботиться о ее муже: я выросла и старалась выполнить ее завет. Зара – моя няня с детства: сначала помогала маме, потом фактически заменила ее. Своих детей Аллах ей не дал, и она очень любила и оберегала меня. Вот и сейчас все извелась от волнения. Я только написала, что жива и здорова. Дома будем разбираться…

Две следующие недели пролетели без происшествий. Я дорабатывала свою практику, практически не вспоминая корпоратив, и морально готовилась ко второму семестру третьего курса: летняя сессия обещала быть жаркой, а я училась на бюджете, поэтому мне никак нельзя было завалить ее. Если что, вылечу пулей, а на мое место десяток выстроится.

– Майя, идем, – меня позвала Галина Сергеевна, мой куратор на стажерской должности.

Сегодня руководство должно сделать какое-то заявление. Вроде бы крупный контракт выиграли и всем будет счастье. Кроме меня, естественно. Я скоро покину ряды строительной компании Черкесовых.

Нашего гендира я видела однажды и мельком, а вот его заместитель Амир Каримович частенько к нам заглядывал. Он вообще, как мне показалось, любил шерстить отделы на предмет юных и прекрасных. Ко мне подкатывал, но Галина Сергеевна, очень серьезная и строгая, выгнала его взашей. Она признавала авторитеты, но терпеть не могла кобелей.

Сегодня я увидела его… Давида Каримовича Черкесова. Нет, это не мой случайный мужчина, но похожи поразительно! Только Адель лет на пять-семь моложе и гибче. Давид заматеревший, взгляд тяжелый и прожженный, словно бы он видел нас всех насквозь, и содержимое ему не нравилось. Так я думала секунд десять, затем он улыбнулся, обаятельно сверкнул глазами, дал позитивный вайб: он пошутил, все посмеялись – супер-босс, девчонки из административного отдела чуть трусиками его не закидали. Я подобралась ближе к ним: мне нужно узнать, хочется понять, не ошиблась ли я.

– Девочки, – остановилась в толпе красоток, – а у Давида Каримовича случайно нет брата?

Адель Каримович…

Это слишком красноречиво, чтобы быть простым совпадением.

– Амир, – на меня посмотрели, как на недалекую.

Я хотела закатить глаза, но мило улыбнулась:

– И все?

– Есть еще Адель, он средний брат. Но у него другой бизнес, – поделилась со мной Катерина, секретарша босса. – Богат, красив, не женат, – краткая выдержка особо важной информации. – Только там дохлый номер, подруга. Его такая мегера пасет, у-у-у!

Я не очень поняла, что это значит, да и не нужно мне. Просто теперь я хотя бы знала, с кем переспала. Все-таки такие вещи должны оставаться в памяти. Думаю, больше наши пути не пересекутся…

– Майя? Майя! – Зара ломилась в ванную. Я заперлась изнутри и дрожала. Слез не было, только неверие. Как? Как?! В руках горел тест на беременность. Мозг отказывался воспринимать плюсик на индикаторе. Неужели это возможно? Что теперь делать? Я ведь толком не знала мужчину, от которого умудрилась залететь. – Майя, девочка, да что случилось?!

Я подошла к двери и открыла. От Зары у меня не было секретов, и о шальной ночи она знала. Возможно, поможет мне решить эту проблему. Я не могу и не желаю рожать в двадцать лет!

– Что? – любимая няня осматривала меня с беспокойством, а я дала волю разъедавшему душу отчаянию. Это невозможно. Несправедливо. Горько и обидно.

– Вот, – протянула положительный тест. Она только ахнула, приложив руку к губам, прикусывая ладонь.

– Что же делать…

– Аборт, – прошептала мокрыми и солеными губами. – Достань мне таблетки. У тебя же есть знакомые в гинекологии.

– Даже не думай! – встала в позу. – Первого нужно родить!

– Я не хочу! – зло вытерла соленые щеки. – Мне рано!

– Поздно!

– Но…

– Думать нужно было раньше! – оборвала Зара. – И мужчине тоже. Ладно ты, юная и неопытная, но он! – покачала головой.

– Я не хочу быть матерью-одниночкой, понимаешь?

– Вырастим малыша вместе. Аяз Булатович пошумит, но примет. Но мужчину этого нужно найти и сказать…

– Он не женится на мне, – отрицательно кивнула.

– Кто он? Русский?

Я многое ей рассказала, но имя и национальность скрыла. Зачем? Кто знал, что будут такие последствия! Татары своих не бросают, но…

– Нет. Татарин.

– Ха! – Зара коротко рассмеялась. – Если полез на татарочку и ребеночка заделал, то один у него путь. Один!

– Это Адель Черкесов, Зара. Их семья близка к главе диаспоры. Лучше будет, если они не узнают. У нас нет на них влияния.

– Это мы еще посмотрим, – решительно произнесла. – Твой дед – один из старейшин. Он защитит твою честь!

Я не хотела, Аллах видел, что не хотела, но от меня больше ничего не зависело…

Пролог

Адель

Я расправлялся с завтраком, спокойно наблюдая за метаниями девочки. Такая молоденькая. В серой хмари зимнего утра это особенно бросалось в глаза.

Стройная, длинноногая, большеглазая. Роскошные волосы и губы. Красивая девочка, спорить не буду. Но видно, что вчерашний ребенок. Я себя утром, как проснулся, даже неловко почувствовал. Вроде не старый, всего тридцать один, но вчерашние школьницы совсем не привлекали. Я любил женщин, красивых, умных, самодостаточных. С которыми и интересно поговорить, и горячо потрахаться можно.

Уже два года с такой. Жениться собрался. Пора. Детей, дом, семью хочу. Успех, деньги, здоровье – все есть. Жены только нет. Только вчера Каролина, стерва, отказала мне! Да, вот так: вернула кольцо и послала нахрен!

Я ее с матерью решил познакомить. Отец умер пять лет назад, старший у нас теперь Давид, но он Каролину и так прекрасно знал: она не просто моя женщина, но и начальник коммерческого отдела в моей компании. К моему выбору брат относился ровно, даже несмотря на то, что Каро не из наших. Я всегда шел своим путем, и старший не душнил в этом плане. Они с Амиром занялись семейным бизнесом, а я свое дело открыл.

Мне всегда нравилась технологичность и автоматизированность. С компьютерами, программированием и цифрами у меня полный порядок. Начинал со стартапа в IT-сфере, теперь у меня достаточно крупная компания, а высокотехнологичные продукты для коммерческих компаний, финансовых организаций и даже государственных учреждений мы продавали и за границу в том числе.

Каролина устроилась на работу штатным менеджером по работе с клиентами три года назад. Цепкая, хваткая, красивая. Она доросла до начальника отдела и уже два года как моя единственная любовница. Я планировал назвать ее женой, несмотря на разность менталитетов и религии. Кто знал, что они с матерью так закусятся! Каролина не умела тактично промолчать, а мама категорически против невестки не из диаспоры. И да, мать тоже не умела сглатывать и даже сглаживать.

Вчера разругался с обеими в пух и прах, к Давиду решил заскочить: бизнес-проект для его бухгалтерии хотели обсудить, а у них корпоратив. Со злости выпил лишнего, хотя к алкоголю равнодушен, тут девчонка эта подвернулась.

У брата такие акулы женского пола работали, охочие до мужского кошелька, да еще и с крепким хуем, что я и эту Майю принял за такую. Не думал, что в среди этих барышень могли остаться девственницы.

Там же и Амир, а он любитель таскать молодое и красивое мясо, а оно и радо под член начальника ротик подставить. Майя мне виделась именно такой: красивая, молоденькая, пьяная. Думал, специально играет, заманивает. Обычно слал шлюх лесом, но в этот раз алкоголь и злость сделали свое черное дело.

Не скажу, что мне было как-то особенно совестливо или стыдно. Я мужчина, этим многое сказано.

Нет, я не из тех, кто считал, что мужикам непременно нужно разнообразие партнерш в сексе, полигамия и прочая самцовая ересь, но и непримиримый культ верности мне непонятен.

Если случилось… Ну вот как у меня сейчас, и что? Это не затронуло каких-то глубинных чувств, не изменило моего отношения к Каролине. Это просто ничего не значащий эпизод. Тот самый «просто секс». Только женщины почему-то пытались найти ему более заковыристое определение, а все на самом деле как дважды два.

Мужчины способны отделять физическое от эмоционального. Женщины другие. Поэтому женская измена – это именно измена. Там всегда чувства. Поэтому моя женщина из-под другого мужика – это все, второй сорт. Рыба не первой свежести. Я не агрессивный ревнивец, но мое – оно только мое. А если в голове, сердце и теле женщины другой мужчина, то это уже не мое. Каролина это прекрасно знала: она у меня горячая, но рамки не переходила. Она всегда снизу, иначе со мной нельзя, и, конечно, это не про позы в сексе.

– Привет, – набрал Каролину, – успокоилась?

Да, вчера была бурная ссора, но мы любили друг друга, и этого ничто не могло изменить. С матерью порешаю: она всегда больше интересовалась жизнью Давида, поэтому сейчас этот мамский плач Ярославны вообще не по адресу.

– Приезжай, – буркнула. Я улыбнулся в телефон. Смысл был тогда вчера истерику устраивать? Если бы Каролина умела вовремя промолчать и гонор поумерить, то я бы не оказался сегодня в некрасивом положении.

Я поднялся и прошел в спальню. Мои часы лежали на тумбе у кровати. Взгляд непроизвольно зацепился за пару алых капель на белоснежных простынях.

Надеюсь, девочка недолго будет оплакивать свою девственность. Я ведь предложил денег, компенсация, так сказать, моральная и физическая. Майя не взяла. Уважаю, что не продается. Осталось только не пить и со взрослыми дядьками в машины не садиться.

Каролина снимала квартиру на Патриарших. Я хорошо ей платил, а она любила и умела красиво жить. Почему нет? Взрослая, необремененная детьми и семьей женщина. Зарплату она получала не за роман со мной, а за профессионализм. Эффектная и ухоженная блондинка, с ней не стыдно выйти в свет, а когда открывала рот, уши в трубочку не сворачивались. Больше всего на свете я терпеть не мог глупых женщин. А еще не хотел, чтобы моя жена превратилась в затюканную домохозяйку, как у многих в диаспоре. Я чтил наши законы и традиции, но предпочитал идти своей дорогой.

– Приехал… – Каролина открыла мне и замерла у двери. Всегда яркая и сексуальная, даже рано утром встречала с идеальной укладкой, макияжем и на каблуках.

Мы оба современные люди, и узнай она о моем краткосрочном загуле, то скандал бы случился, но не до разрыва. Каролина понимала, как устроены мужчины, и не делала трагедии из случайностей.

– Ну что, – притянул ее к себе, – замуж за меня пойдешь?

– Пойду, – подставила алые губки.

В тот день мне казалось, что я сам определил свою судьбу. Я был в этом уверен.

Хрен там. Звонок брата через несколько недель – как удар в солнечное сплетение: дух вышиб и все изменил.

– Я заеду через пятнадцать минут, будь готов, – бросил в трубку Давид. Я знатно охренел.

Да, после смерти отца именно он стал главой нашей семьи, да и метил высоко – в сторону главного в диаспоре посматривал. Возможно, лет через пять-десять и станет. Я только за. Дела анклава меня интересовали в меньшей степени, но иметь близкого родственника при большой власти – отличный бонус.

– У меня совещание, – коротко ответил. – Что за срочность?

– Адель, тебе тридцать один год, а ты не научился гондон на член надевать, а?

– Не понял, – даже головой качнул. Это что за лошадиные предъявы?!

– Поймешь. Скоро все поймешь.

Я закруглил совещание и вышел из офиса. Достал сигарету и закурил. Машину оставил на парковке. Давид звучал слишком ясно: если мы куда-то поедем, то вместе.

– Куда путь держим? – открыл окно и дымил на московские улицы.

– К дяде Адаму, – бросил, входя в поворот. – Имя Майя тебе о чем-нибудь говорит?

Я задумался. Был эпизод, правда, документов я не спрашивал и настоящим ФИО не интересовался. Может, она Маша Пупкина, откуда мне знать?!

– Допустим, – медленно кивнул, выпуская сизое кольцо дыма.

– Допустим?! – неожиданно психанул Давид, агрессивно сигналя на светофоре. – Езжай, давай! – крикнул эмоционально. – Девочка утверждает, что беременна от тебя.

– Что?! – подавился сигаретным дымом. Да нет! Херня какая-то! Я же… Черт, я не помнил. Надевал презерватив или нет? Хоть убей, из памяти стерлось. Каролина пила таблетки, и в вопросах предохранения я ей полностью доверял. Детей мы обсуждали, но исключительно на перспективу. А с этой Майей… Не помню.

Даже если без колпака был, то вытащил вовремя стопроцентно! От меня еще ни одна баба не залетала! Неужели реакция подвела? Или девчонка решила на живот меня поймать? Хочет денег на аборт? Про замуж молчу. Это лютый бред. Ребенок должен рождаться в браке, любви и по обоюдному желанию.

У нас в диаспоре трепетное отношение к детям, но я не разделял мнение, что прерывание нежелательной беременности – это грех. Нет, наши татарочки должны рожать и быть пристроены. Даже если мужа нет, то помощь диаспоры обеспечена и никакого злословия – за этим Адам Даниярович, наш глава, следил четко. Но левая девица, с которой переспал по глупости, другое дело: ей прямая дорога на аборт.

– Почему о якобы моем ребенке ты узнал раньше меня? – спокойно поинтересовался. Я не считал целесообразным демонстрировать эмоции на публику. Этим я отличался от братьев – горячих татарских молодцов. Нет, головы у нас у всех буйные и непокорные, но я предпочитал тактику сдержанного продавливания, нежели яростной атаки. Так всегда выгода больше, а потери меньше.

– Потому что, – едко ответил брат.

Майя вроде работала на него и, вероятно, пришла жаловаться и просить. Ну или требовать и угрожать.

– Кстати, а причем вообще дядя Адам?

– Потому что фамилия у этой Майи – Хаматова, понял, да? – повернулся ко мне.

Блядь… Вот сейчас задница начала подгорать.

– Она из наших?

– Да, меня попросили ее взять на стажировку. У нее дед – один из старейшин. Ну ты… – покачал головой. – Я мог такой подарок от Амира ожидать, но от тебя, – в сердцах ударил по рулю.

Давид был расстроен. Он и сам женился по указке родителей и не раз заявлял, как ему претит все это. Теперь меня ждала похожая судьба. Дядя Адам умел брать за яйца. Наших девок таскать нельзя. Безнаказанно…

Мы приехали к особняку Адама Данияровича Загитова. Он хоть и возрастной мужчина, но в силе: выдал крендель с молодой женой и заделал ей детей, только со старой не развелся.

На моей памяти это первый случай многоженства в диаспоре. Нам Аллах разрешал иметь до четырех жен, но в реалиях современной Москвы это нецелесообразный бред. Для чего? Ну никто из нас не султан: дворцами и гаремами не располагал, поэтому чур меня от четырех жен. А вот двух… Чувствую, у меня могла вырисоваться презабавная перспектива.

– Ты не отрицаешь, что девушка была чиста, когда легла с тобой? – дядя Адам был очень осведомлен.

– Не отрицаю.

Чернить девочку не собирался. В любом случае мне засадят по самые помидоры, а у Хаматовой идеальная репутация. Даже Давид не мог ничего плохого сказать, хотя у него в офисе каждая вторая из молодок – бывшая или будущая блядь.

– Адель, – дядя подался ко мне, – ну она девчонка совсем, ну а ты что?! Неужели не мог предотвратить такие последствия? Не мальчик же!

– Дядя Адам, – вмешался Давид, – все же можно решить. Девочке всего двадцать, какие ей дети?!

– Лота вышла за тебя тоже в двадцать и родила в первый год брака, – парировал Адам Даниярович.

– Да ладно, – Давид пытался качать, но наш дядька в этом плане принципиальный. Он главный человек в диаспоре: на него смотрят, равняются, уважают, но могут и бунт поднять, если перестанет блюсти интересы членов общины. А честь девушки для наших – не пустой звук. Нет, в трусы никто ни к кому не лез и не требовал девственницами замуж выходить, но залет – это всегда залет.

Я молчал, не спорил и не пререкался, наоборот пытался соображать быстро, взвешивать шансы и прикидывать возможности. Могла ли девчонка специально все это подстроить? Семья там не ахти какая в плане влияния и ресурсов. Майя точно не завидная невеста, но она молодая и красивая. Фертильная, что тоже важно. Она точно была неопытна в постели, и дело совсем не в плеве. Сейчас врачи умели даже на шлюху с трассы целку натянуть. Нет, в девочке была невинность. Другой вопрос, что ни она, ни ее девственность, ни этот ребенок мне не нужны. Но… Мои желания уже не так важны. Это вопрос чести.

– Ну что скажешь? На аркане тебя в мечеть потянем или сам? – строго спросил Адам Даниярович.

– Я жену будущую могу увидеть?

Обозначил планы четко. Деваться некуда – жениться придется, но ведь ничего не вечно под луной. Своего ребенка, тем более чистокровного татарина, не брошу, но можно устроить не совсем настоящий брак, а потом развестись. И овцы целы, и волки сыты.

Нужно поговорить с Майей: понять кое-что, позицию ее прощупать, а потом решить, как все устроить. Я Каролину люблю и обязательно женюсь на ней, но ей придется меня немного подождать…

Пролог. Свадьба

Майя

Сегодня день моей свадьбы. Гости, праздник, веселье. Рядом красавец-муж, звучат тосты в нашу честь, в зеркальных панелях зала отражалась молодая прекрасная девушка в изящном белом платье с роскошной кружевной фатой. Она была очень красивой, только в ней я не узнавала себя. Я была лишней на этом празднике, но без меня его не было бы. Вот такой оксюморон.

Адель сидел рядом, улыбался гостям и родне, когда нужно – брал меня за руку и даже целовал. Но это было так неестественно и фальшиво, что мне становилось физически дурно. Я чувствовала себя ребенком рядом с ним, и муж не давал ни на миг забыть об этом.

Стоило ли ожидать другого после нашего разговора перед свадьбой? Наверное, нет.

– Ну здравствуй, Майя, – услышала практически над ухом.

Вокруг моей беременности разразилась настоящая буря. Мне было страшно. Я ждала решения главы диаспоры как приговора. Я боялась, что в принципе позволила этому выйти за порог нашего дома, и что назвала имя Аделя Черкесова.

Решение Адама Данияровича Загитова огласил дедушка, а следом позвонил сам будущий муж и попросил о встрече.

– Здравствуйте… – прошептала, поднимая глаза на высоченного взрослого мужчину, который должен стать моим мужем.

Мы встретились в маленькой кофейне недалеко от моего дома. Я боялась ехать. Я ведь совсем не знала Аделя, хорошо хоть Зара осторожно навела справки и дала пищу для размышлений.

Черкесовы – влиятельная и статусная семья в нашей диаспоре. Приближенные к самой верхушке. О них ходили разные слухи: и о связях с силовыми структурами, и даже о криминале. У меня голова шла кругом. Это все для меня слишком. Я боюсь таких людей. Я ведь обычная студентка, не подготовленная для роли жены богатого мужа.

– Майя, у меня к тебе всего два вопроса. Первый: это действительно мой ребенок?

Я изумленно округлила глаза. А чей еще?! У меня ведь не было других мужчин. Вообще…

– Да, – сглотнула испуганно.

Адель смотрел остро и пронзительно, ничего не говорил, только взглядом придавливал, обещая жесткую расплату за обман.

– Хорошо, – медленно кивнул. – Ты же понимаешь, что я в любом случае сделаю тест днк?

– Понимаю, – чувствовала себя рядом с этим волком загнанной овцой.

– Второй вопрос: это ведь случайность, да? Не могла ведь такая юная и хорошенькая девочка все это подстроить, правда? Ты ведь не способна на подлость, солнце?

Адель говорил очень спокойно, даже ласково, но в каждом слове – несгибаемая сталь. Почему-то это стало отрезвляющей пощечиной для меня. Я всего этого не хотела! Не знала, что так получится! Черт возьми, именно я была пьяна, а он – взрослый мужчина и должен был… Не знаю что, но должен!

– Вы думаете, мне это нужно?! – зашипела я. – Прямо мечта бросить учебу и родить в двадцать лет от незнакомца! У меня были другие планы на жизнь, если хотите знать!

– Ну-ну, солнце, потише, – хмыкнул задумчиво. – Значит, другие планы у тебя были… Хм, это хорошо.

Все, большего Адель не сказал. На следующий день пришли сваты от Черкесовых. Я чуть дара речи не лишилась. Думала, сначала он как-то захочет убедиться, что я беременна точно от него. Подождать до родов там, но нет, все закрутилось с невероятной быстротой.

Подготовка к свадьбе велась ускоренно, пока можно было скрыть истинную причину. Аделю Черкесову не нужны скандалы и слухи.

В свадебном платье я выглядела чудесно, чистой и непорочной юной девой. Никто и подумать не мог, что я на третьем месяце беременности.

– Горько! Аче! – кричали гости и на русском, и на татарском. Щеки заалели, когда Адель взял мои холодные пальцы обжигающими ладонями и помог встать. Я подняла голову и встретилась с его глазами, не черными, это горький шоколад. Очень горький.

– Не бойся, солнце, – услышала, прежде чем он подарил мне короткий целомудренный поцелуй. Вроде как берег мою невинность…

Гостей со стороны Черкесова было значительно больше, но главное, что дедушка доволен. Я так боялась за его сердце, не мальчик давно.

Меня неожиданно неплохо приняла мать Аделя – Эльвира Сабировна. Если честно, боялась, что все поймут, что брак вынужденный и навязанный. Ну а кого будет ругать мать? Не сына ведь!

– Поехали, – шепнула Зара, когда праздник клонился к окончанию. Она и еще несколько женщин из семьи помогли мне раздеться, подготовили роскошный номер для новобрачных к приходу моего мужа, тончайшую сорочку из кружева и шелка разложили на мягкой постели.

Я вышла из душа и надела ее. Расчесала длинные густые волосы, нанесла капельку духов с нежной ванилью и турецкой розой на запястье и между грудей. Немного блеска на пухлые губы…

Нет, мне бы сейчас валерьянки. Сердце билось прямо в горле, руки тряслись, пальцы нервно теребили гладкий шелк, оставляя некрасивые заломы. Я до сих пор ощущала себя девственницей. Я не представляла, как пройдет эта ночь.

– Майя… – я подпрыгнула в кресле и поднялась. Приход Аделя стал неожиданностью, несмотря на все приготовления. – Присядь, – кивнул на кресло. Я послушно опустилась в него. Муж устроился напротив.

Муж… Так необычно, не могу привыкнуть. Я теперь мужняя жена.

– Майя, нам нужно обговорить условия нашего брака, – спокойно начал Адель.

– Условия? – я не понимала.

– Да, именно. Я буду честен с тобой. Эта свадьба состоялась исключительно потому, что ты татарка и ты беременна.

Я молчала. Что здесь скажешь. Этот брак точно не по любви.

– Наш брак будет фиктивным и продлится пять лет.

Я резко вскинула голову. В смысле? Что это значит? Как это вообще?

– Фиктивным? Я не очень понимаю…

– Сегодня мы подписали документы, помнишь?

Я кивнула. Да, было такое. Брачный договор, но я даже не читала. У меня нет личного имущества, чтобы что-то оберегать. А Адель преподнес шикарный выкуп моим родным за меня. Я и не ожидала подобной щедрости.

– В них помимо стандартных условий есть еще несколько. Для нас обоих этот брак – вынужденная мера. Через пять лет ты станешь свободной и обеспеченной женщиной. Я оплачу тебе махр: ты ни в чем не будешь нуждаться.

– Но почему?

– Потому что есть женщина, которую я люблю. Я не могу бросить своего ребенка. Не могу отправить тебя на аборт, понимаешь? Но и любить тебя не могу.

Я прикусила губу. Рот наполнился кровавым привкусом металла. Нет, я тоже не была влюблена в Аделя, ведь и не знала его по сути, но могла полюбить. Точно могла. Есть мужчины, от которых один теплый взгляд, и ты уже его. Навсегда.

– Есть еще одно условие, – голос Аделя стал глуше и жестче. – Наш ребенок. Если ты родишь девочку, то она останется с тобой, а если мальчика, то я заберу его. Пацану нужно мужское воспитание.

– Что?! Что ты хочешь?!

Я не верила своим ушам. Адель хочет, чтобы я отдала ему сына? Серьезно?!

– Это как? Это же… Это же бред! – выдохнула возмущенно.

– Нет, солнце, – Адель покачал головой очень уверенно. – Это мое решение, и ты подписала документы.

– Но суд… – он приложил палец к моим губам, обрывая на полуслове.

– Нельзя так говорить с мужем, Майя. Ты в этом вопросе ничего не решаешь. Ты мать. Я отец. Так всегда будет, и неважно, какого пола родится ребенок. Но сын будет жить со мной и моей новой женой, – Адель поднялся. – Отдыхай. Завтра ты летишь в хороший санаторий. Тебе беречься нужно.

Он ушел, а я осталась сидеть: замороженная, заторможенная, разбитая.

Любимая женщина

Новая жена

Отберу сына

Я не могла уложить это все в голове. Да, мы с Аделем не успели полюбить друг друга, да что там! Даже узнать! Но я думала, раз женится, значит, его сердце свободно. А как иначе?! Какая женщина будет ждать пять лет, пока мужчина принадлежит другой?! Но, очевидно, есть женщина, которая собиралась забрать моего мужа.

Видимо, это она жена, а я так, пародия. Солнце, которое его совсем не грело. Мое сердце свободно и могло полюбить мужа, но не теперь. Пусть не любит, пусть мы разведемся, но отдать сына… Никогда!

Я приложила руки к плоскому животу. Да, я не планировала становиться матерью так рано, но я женщина! Я не смогу так! Против природы отбирать детей у матери!

– Мальчик… – проговорила вслух. Девочка моему мужу нужна не так сильно. Неужели нужно молить Аллаха, чтобы послал мне дочь? Я даже сейчас разлуки не могла выдержать, а через пять лет это с мясом и кровью отдирать. Нет. Нет!

Утром Адель действительно посадил меня на самолет в сопровождении личного помощника. Мы летели в хороший спа-санаторий в Черногории. Все кругом были уверены, что отдыхали вместе – медовый месяц. Да, мой муж тоже отдыхал, только не со мной.

Адель Каримович Черкесов проводил этот месяц со своей любовницей. Любимой женщиной. Той, которая займет мое место через пять лет…

Глава 1

Два года женаты

Майя

– Спи мой маленький, – поцеловала сына и тихонько вышла из спальни. Карим пока не переехал в детскую, хотя в одиннадцать месяцев я отлучила его от груди.

Мне было сложно отделиться от него. Мне было страшно отдаляться от него. Я родила мальчика и каждый день боялась, что его отец решит сократить срок нашего брака и отнять у меня ребенка немедленно.

– Уложила? – в гостиной ждала Зара. Она переехала ко мне сразу после свадьбы: была помощницей по дому, иногда няней, близким и родным человеком. Самым-самым.

Год назад у дедушки открылась язва: мы лечили его, наняли профессиональную сиделку, но болезнь все равно победила его. Теперь мы с Зарой были друг для друга самыми близкими.

Мне достался в наследство наш небольшой дом, и я предлагала ей жить там: может, личную жизнь устроит – пятьдесят лет это ведь не так много. Но она захотела остаться со мной.

Зара единственная знала, какая моя незавидная доля. Только ей хватило смелости открыться. Она гладила меня по волосам и приговаривала: утро вечера мудренее.

– Есть пара часиков, – устроилась рядом в кресле. Зара включила сериал, а я взяла учебники на будущий год.

Я твердо решила осенью вернуться в университет. Карим вполне мог обходиться без меня полдня, а мне кровь из носу нужно получить образование. Во-первых, я никогда не хотела быть исключительно домохозяйкой. Во-вторых, мое будущее абсолютно неопределенно, а замужество в моем случае отягчающий фактор. Мне необходимо самой ковать свою судьбу. Первый шаг – вернуться к учебе.

Я пропустила не так много – академический год. Третий курс ходила и сдавала сессию уже с животом, потом пришлось писать заявление: я слишком нужна была новорожденному, он тоже стал мне необходим как воздух. Но если я планировала изменить планы своего мужа, то мне нужна база. Благо, время еще есть.

– Адель Каримович в курсе? – Зара кивнула на учебники.

– Вряд ли он будет против, – пожала плечами. Мы жили неплохо: как соседи и родственники. Адель очень бережно и уважительно ко мне относился: ни в чем не ограничивал, дарил подарки, радовался сыну. Конечно, он любил Карима, названного в честь его покойного отца, но мужчины и младенцы – вещи совместимые ограниченное количество времени.

Адель умилялся его улыбкам, радовался первым шагам и прорезавшимся зубкам (первому, остальные как данность), гордился, когда сын сказал первое «па». Это всего месяц назад случилось. Адель иногда гулял с Каримом, реже укладывал или кормил. Мой муж очень много работал и даже выходные обычно проводил вне дома.

Даже сейчас был в командировке. Не знаю уж, какой по счету. В понедельник должен вернуться.

Сегодня Кариму нездоровилось с утра – температурил, и я звонила мужу. Адель всегда четко инструктировал перед отъездом: он должен все знать о сыне и обо мне. Сейчас мы для него одно целое: если болел один, то второй легко мог присоединиться. Адель в этом плане был очень внимательным и заботливым.

Иногда я забывала, что мы муж и жена. Семья, да, но не одно целое, которым должны быть супруги. Условия нашего брака больше никогда не оговаривались, даже когда родился Карим. Не думаю, что Адель передумал, просто он четко и ясно изложил свою точку зрения, мотивации и дальнейшие планы – смысл повторяться?

– Майка, иди со мной сериал посмотри. Хватит сидеть над учебниками.

Я закатила глаза, но присела к Заре под бочок. Она в последнее время пристрастилась к турецким сериалам про любовь. Эмоциональные, красивые, но уж очень долгие – у меня лично терпения на них не хватало!

– Зара, – обняла ее, когда на особенно волнительном моменте та всплакнула, – почему ты так и не вышла замуж?

Она чуть отстранилась, посмотрела внимательно, по волосам погладила.

– Так бывает, Маюш, – вздохнула. – Я ведь была замужем.

– Правда? – распахнула глаза. Почему я не знала?! Зара большую часть жизни со мной, с десяти лет!

– Да, милая. Давно это было и недолго.

– Почему вы расстались?

Она грустно улыбнулась и сжала мою руку.

– Ребеночка не смогла родить ему. Мы два года пытались, по врачам бегали, потом мне поставили бесплодие. Семья моего мужа назвала меня пустоцветом и потребовала от Азата развестись со мной. Он так и сделал.

– Зара моя, – я крепко обняла ее. Она ведь красивая женщина, даже сейчас, в пятьдесят лет. Неужели больше никто не встретился, кто оценил бы ее: и внешнюю прелесть, и природную доброту?

– Потом твоя мама попросила с тобой посидеть и родителям помочь, пока они с твоим отцом в рейсах были. А после катастрофы… – прижала меня к себе сильнее. – Я не могла вас оставить, а потом ты стала моей доченькой. Большего мне и не нужно.

Мы заснули на диване в обнимку под турецкие страсти. Но меня выдернул из сна внутренний индикатор матери. Буквально за десять минут до того, как сын должен был проснуться.

В одиннадцать он требовал свою порцию жидкой каши из бутылочки, а если не получал вовремя, то включал настоящую сирену – до этого лучше не доводить.

Я тихонько зашла в спальню с бутылочкой: потрогала лобик – не горячий. Педиатр советовала профилактически поставить еще одну жаропонижающую свечку, чтобы ночь спал спокойно, но, пожалуй, воздержусь. Покормлю тихонько во сне, дай бог, проспит часиков до шести.

Карим с удовольствием и не просыпаясь выпил почти всю кашу. Я отправилась в душ: искупаюсь и спать. Сын у меня вставал рано, значит, и мне не выспаться.

Я вышла из ванной и погасила свет. Время подбиралось к полуночи, но летнее небо и большая рыжая луна создавали в спальне приятный интимный полумрак.

Я скинула белый мягкий халат и подошла к большому напольному зеркалу во весь рост. Возраст на моей стороне, поэтому беременность не оставила на теле некрасивых следов. Наоборот, грудь стала больше и сочнее, а изгиб бедер круче.

Я стянула с волос резинку, позволяя им светло-русой роскошью рассыпаться по плечам и укрыть спину. Волосы всегда были моим достоинством. Длинные, густые, блестящие.

Я красивая. Мне часто делали комплименты и пытались познакомиться. До замужества, естественно. Сейчас я особо нигде не бывала, только с Аделем к родне да на праздники в диаспоре или с ребенком в торговый центр. Даже в фитнес я не ходила, предпочитая бегать с утра по протоптанным дорожкам в нашем лесу и у реки.

Интересно, а она, женщина, которую так любит мой муж, какая она? Я не знала ни ее имени, ни внешних данных, ни нрава. Он полностью обособил эту часть жизни, чтобы она никак не пересекалась со мной. За это можно даже спасибо сказать, ведь Адель мог бы вести себя иначе: злее, жестче, с ненавистью к его порушенным планам. Я же буквально вся в его власти…

Пора мне возвращаться в жизнь и вспоминать, как это: общаться с людьми. Я даже всех студенческих подруг растеряла, и поговорить, кроме Зары и свекрови, не с кем. Ну ничего, с сентября восстановлюсь в ВШЭ, и люди, кроме семьи, появятся и в моем кругу.

– Майя? – услышала неожиданное. Я испуганно вздрогнула и резко обернулась. Муж вернулся.

– Адель? – ахнула и бросилась к кровати: схватила халат, прикрывая наготу. – Разве ты не в понедельник должен был вернуться?

– Карим приболел, – медленно проговорил, с неясным прищуром рассматривая меня. – Я волновался. Думал, ты уже спишь, хотел проведать сына тихонько.

– Я не сплю, – зачем-то сказала. – Карим температурил, но сейчас уже ничего.

Адель прошел вглубь спальни, склонился над кроваткой нашего сына, осторожно погладил по темным волосам и поцеловал в лобик. Карим пошел в породу Черкесовых, только глазки, как у меня, голубые. Единственное, что он взял от меня, мамы.

– Солнце, – Адель остановился рядом, посматривая на меня, все еще прикрывавшуюся халатом, – подготовишь хаммам? Устал, попариться хочу.

– Конечно. Хорошо.

Муж вышел, а я наконец оделась без лишних глаз. В его просьбе-приказе не было ничего удивительного. Адель минимум раз в неделю посещал хаммам, а я, как жена, обслуживала его: подготавливала комнаты, обмывала, натирала маслами и делала массаж.

Адель никогда меня не заставлял, а его приказы всегда были спокойны и выдержаны, просто мы все знали, что в его доме должно быть хорошо, мирно и душевно. Он приходил сюда расслабляться, а не воевать.

Я включила парогенераторы и принялась подготавливать помещение к приходу хозяина. Жарко в парной никогда не было, в сравнении с русской баней и финской сауной, естественно, но влажность запредельная, поднимавшаяся высоко под купол и стекавшая по мозаичным стенам.

Я выскочила из хаммама и сходила на кухню: подготовила чайник, приборы и сладости в комнате отдыха. Уже поздно, но Адель не против выпить горячего свежего чая после парной.

– Адель? – тихо позвала. Я уже переоделась в легкую короткую сорочку из хлопка и позвала мужа. Он отмокал и расслаблялся в большом круглом мозаичном бассейне с ароматной теплой водой. Аделю вообще нравилась восточная аутентичность. Нет, дом у нас современный, с дизайнерским ремонтом и итальянской мебелью, но эстетика Востока прослеживалась. Современного Востока.

Муж открыл глаза и поднялся. Я поспешно отвернулась и отправилась в хаммам. Я видела его нагим, но Адель всегда накидывал полотенце на бедра, чтобы не смущать меня. И в этот раз то…

Я повернулась на тихий скрип двери – мой муж был полностью обнажен. Устал, наверное. Забылся.

Он с закрытыми глазами наслаждался горячим густым паром. Я же готовила лежанку для массажа и расставляла масла, которые ему особо нравились. На мужа посматривала, что уж там: в темных модно постриженных волосах гулял беспорядок, сумасшедшие длинные ресницы закручивались кверху, а по верхнему веку шла темная раскосая полоска, словно подводка; полные губы сжаты задумчиво, а в трехдневной щетине запутались блестящие влажные капли. Глаз ниже не опускала – я же по факту все та же девственница, что и два года назад. Брак у нас фиктивный, и нас обоих это устраивало. Да, и меня тоже. Не хочу быть с мужчиной, который любит другую во всех смыслах.

– Адель… – тихо позвала, когда температура в хаммаме опустилась до тридцати пяти градусов. Идеально для неторопливого расслабляющего массажа.

Он лег на живот и заурчал как сытый кот, когда начала разбивать крепкую, смуглую, напряженную спину. Я обошла ягодицы и спустилась к мощным ногам: проработала каждую мышцу, смазывая ступни терпким маслом с ароматом нейроли. Заключительным аккордом был массаж головы: я зарылась пальцами в густую темную шевелюру, мягко надавливала, чуть тянула.

Я убрала руки и пошла за полотенцем, чтобы прикрыть причинные места мужа, но когда взяла его и обернулась – Адель уже сидел на лежанке и суженными темными глазами следил за мной.

– Подойди, солнце, – позвал негромко и гипнотически властно.

Адель часто меня так звал. Это не признак симпатии или нежности, просто я солнце. А, может, и не только я.

Я сделала два маленьких шага в его направлении и остановилась.

– Ближе, Майя, – чуть жестче.

Я подошла настолько близко, что оказалась между его бедер, касаясь ногами распаренной кожи. Температура в хаммаме опускалась, но в воздухе разливалось что-то покрепче и погорячее.

– Тебя учили, как правильно встречать мужа, солнце? – неожиданно шепнул. Я отрицательно покачала головой. Не понимаю… – Я научу, – и потянул бретельки влажной сорочки, возмутительно облепившей мое тело, вниз.

– У нас же фиктивный брак…

Глава 2

Два года женаты

Адель

Я вышел из душа, набрасывая на плечи свежую рубашку. У меня самолет через три часа. Майя вчера вечером звонила, говорила, что Карим с высокой температурой, даже врача вызывали. Пришлось менять билеты и вылетать срочно. Я и так последние месяцы постоянно в разъездах и командировках: сын растет практически без меня. Не дело это. Я его отец и очень люблю своего мальчика, но бизнес усиленно выходит за привычные рамки, открываются новые горизонты, много работы и выгодных контрактов. Я ведь не только для себя создаю успешную корпорацию, но и для семьи. Сына! Будет, что оставить после себя.

– Адель… – Каролина подошла со спины и прижалась ко мне обнаженным телом. Она была моим коммерческим директором и сопровождала во всех поездках, ходила на мероприятия как моя неизменная спутница, была моей горячей любовницей и очень ждала, когда станет женой официально. – Тебе обязательно вот так срываться? Какие выходные в Вене пропадают… – соблазнительно потерлась о мою спину пышной грудью.

– Карим приболел. Я нужен дома, – произнес, застегивая рубашку.

– Что, – Каролина отступила, чтобы видеть мое лицо, ну и чтобы я в отражении видел ее великолепное тело, – девчуля не справляется? – ехидно приподняла бровь. Я не ответил, только послал ей красноречивый взгляд.

Понимаю, что любить Майю поводов у Каролины мало, но все-таки эта девочка моя жена. Не нужно пытаться ее принизить.

– Позвони на ресепшен, пусть подготовят машину до аэропорта, – повернулся и застегнул ремень.

Каролина недовольно вздохнула, но выполнила просьбу.

– У нас с австрийцами договор не подписан, господин Черкесов. Тебе не стоит улетать, – пыталась задержать меня всеми правдами и неправдами.

За минувшие два года наши отношения практически не изменились, не считая кольца на моем пальце. Мы работали вместе, проводили досуг вместе, спали вместе. Каро грех жаловаться, я старался выполнить все данные ей обещания.

– Я тебе доверяю. Подпишите все с юристами и мне в Москву привезите договор.

– Доверяешь? – неожиданно хрипло и надломленно. – А что же ты спишь со мной только в презервативах, м? Раньше мои таблетки тебя не смущали, а после женитьбы…

Я смотрел на нее ровно и строго – этот вопрос мы уже обсуждали. Не нужно пытаться разжалобить меня или вывести на эмоции. Когда я объяснил Каролине расклады с моей женитьбой, случился фееричный скандал. Она крушила все вокруг, посылала меня нахер и грозилась уйти навсегда. Но… Осталась со мной, согласилась ждать, продолжала любить. Но предохранение я полностью взял в свои руки: еще одного случайного или не случайного залета мне категорически не нужно.

– Ладно, – дернула плечом, – не бери в голову, – села на кровать, едва прикрываясь тонким покрывалом. – С мальчиком, надеюсь, ничего серьезного?

– Вроде бы нет, но нужно проконтролировать.

– Тебе?! Малыша?!

Каролина без энтузиазма восприняла факт, что сына я заберу, когда мы с женой разведемся. Но она прекрасно знала, что это не тема для обсуждения.

– Моего сына, – напомнил сухо и подошел к постели. – Ревнуешь к ребенку?

– Нет, к его матери.

– Она тоже ребенок.

– Который умеет вовремя и перед нужным мужчиной раздвинуть ноги, – едко вставила.

– Каро, – прихватил у корней светлых волос, – мы не обсуждаем мою жену. Она вообще ни при чем.

– Ненавижу, когда ты зовешь ее женой… – Каролина буквально клацнула зубами и схватила меня за член через брюки. Массировать начала, глазами огненно сверкать. В паху сладко потянуло. Хочу ее. – Если узнаю, что спишь с ней, – расстегнула болты и достала привставший ствол, – откушу, понял? – и опустила голову, идеально беря в рот.

Домой я приехал поздно. Думал, все уже спят: слишком темно и тихо. Я поднялся в спальню к жене: хотел сына поцеловать, убедиться, что с ним все хорошо. Жаль, что мы мало времени проводили вместе, но я мужчина, и сейчас с детьми мне скучновато, вот подрастет, будем играть в футбол, в спорт отдам, плавать научу, математика и информатика тоже с меня. У моих детей будет все самое лучшее!

Я тихо приоткрыл дверь в спальню Майи: пора бы ей уже отселить от себя Карима, не нужно женщине, пусть это и мать, влиять на пацана – должен расти мужчина.

В комнате было темно, но уличного света хватало, чтобы разглядеть стройную фигуру в облаке волос у большого зеркала. Сразу на ум пришел диалог с Каролиной.

Майя – ребенок.

Нет, это не так. Далеко не так. Уже не так. Сочная крепкая стоячая грудь, задница-орех, тонкий стан и поразительно для такой комплекции крутой изгиб бедер. Девочка становится женщиной.

Честно, все эти два года я жену не воспринимал как сексуальный объект: скорее, родственница или младшая сестра. Дома она всегда ходила в простой удобной одежде, а когда ездили к родне или на праздники в диаспоре, то выглядела скромно.

Нет, не в плане дешево: женщина рядом со мной не будет ходить в обносках, но целомудренно и максимально с закрытыми участками тела, как и положено молодой и верной жене. Она не должна демонстрировать и продавать свою красоту, а ведь было что…

Я обещал Каролине, что не прикоснусь к жене даже пальцем, но я никогда не собирался держать слово в этом отношении. Каро – моя любимая женщина, я много раз доказывал ей это: верен душой, позволяю располагать моими финансами, даю волю в моем бизнесе. Со мной она стала очень обеспеченной женщиной, с хорошим доходом, квартирой в центре Москвы и люксовой машиной. В деньгах, подарках, внимании никогда не отказывал.

Но Майя – моя жена. Она молодая здоровая женщина, родившая ребенка. Она не может на протяжении действия нашего договора жить девственницей. Это глупо и вредно для здоровья.

Естественно, я не рассматривал любовника: эта девушка принадлежит мне и моему сыну. Это вопрос даже не ревности, а элементарной брезгливости и чистоплотности. У нее будет мужчина, который научит ее качественно заниматься сексом, получать и дарить удовольствие. Это я. Ее муж. Ну а Каролине об этом знать не обязательно. Эти женщины живут в разных вселенных.

– Подготовь хаммам, – произнес спокойно. Правда, турецкая баня сегодня волновала меня меньше всего, хотя перелет был утомительным.

Я из-под ресниц, отмокая в мелком бассейне, следил за суетой жены. Она тоже посматривала на меня, думая, что не замечаю. Молодая здоровая женщина: ей охота хорошо потрахаться; мне тоже. Это банальные инстинкты, от них никуда не деться.

– Подойди, солнце.

Майя была напугана, дышала прерывисто, нервно ломала пальцы, но подчинялась: с опаской, но шла на мой мягкий приказ. Пока мягкий. Я не люблю грубости с женщинами, только если вынужденно и в качестве воспитания. Майя всегда была беспроблемной, ну а Каролина получала по заднице время от времени.

– У нас фиктивный брак… – на одном дыхании, пытаясь прикрыть наготу изящными тонкими руками.

– Фиктивный, – согласно кивнул, неторопливо лаская плоский живот, спускаясь к гладкому лобку. Я любил, когда внизу у женщины нежно и гладенько. – Но это не про секс, жена. Это про глубинные чувства. А сейчас, – за бедра притянул к себе, – поцелуй мужа.

Майя хлопала глазами и не знала, как себя вести, и я помог ей: привлек к себе, чтобы села мне на колени, сдержался от вспышки нетерпения, когда головка коснулась нежного бедра, надавил на затылок – пусть целует меня. Несмело, робко, сладко. Я сам углубил поцелуй, агрессивно впиваясь в девичий рот. Сначала мял груди и пощипывал острые соски, затем спустился вниз, заставил развести ножки и дать доступ к нижним губам. Мягким, влагой и соками пропитанным.

– Открой рот, – шепнул и мазнул по розовым губам прозрачной смазкой. Майя распахнула светлые глаза: взгляд шальной, опьяненный, путанный. – Это ты, солнце, – протолкнулся внутрь, – пососи их.

Она как завороженная работала языком, а у меня в горле дикая засуха: тоже хочу попробовать ее, во всех местах.

Я перекинул стройную ногу, чтобы жена оказалась ко мне лицом: член давно наготове, осталось только войти. Я властно прижал Майю к себе и безошибочно двинул бедрами, направляя головку внутрь.

– Ах… – вздрогнула и сжалась. Узенькая и горячая. Я тоже застонал, толкаясь вперед. В хаммаме стало прохладно, но наши тела блестели от напряжения. Майя совсем неопытная, и вряд ли умеет управлять своим телом и приближать оргазм, а вот мой уже на острие атаки.

Я легко снял жену с напряженного ствола и перевернул так, чтобы иметь ее сзади. О защите мы сегодня еще поговорим, а пока нам обоим нужно кончить.

Я сжал покрепче ягодицы и навалился на жену сверху, тараня мягкие складки и массируя головкой клитор. Майя застонала и принялась активно подмахивать. Это хорошо, не фригидная и не зажатая.

– Хорошо, солнце? – спросил рвано, когда вся сжалась, оргазмируя. Я переместил головку к ягодицам и чуть надавил, скользя между ними. Нет, в это место брать мою маленькую жену рано, но кончить сюда безопасно. Никаких детей. – Мне хорошо, Майя, – измазал подтянутые розовые ягодицы спермой. Шлепнуть бы по ним хорошенько, но мне не хотелось делать ей больно. Позже, все будет позже. Я научу ее играть.

– Ты, наверное, хочешь объяснений? – спросил через полчаса, после того, как мы молча обмылись. Я отнес жену в свою спальню: нам нужно поговорить и обсудить новые условия нашего фиктивного брака.

– Ты дашь мне их? – обронила тихо. Майя смотрела в потолок, а я, подперев голову, изучал ее.

– Ты полностью восстановилась после родов, Майя, теперь мы будем жить активной половой жизнью.

– А как же…

– Это нужно для твоего здоровья, – прервал ее.

– И все?

– И для нашего взаимного удовольствия, – улыбнулся, кончиками пальцев подразнивая пики сосков.

– А… А она? – неожиданно спросила.

– Она тебя не касается, ясно? – предупредил со сталью в голосе. Обе мои женщины не будут устраивать склок и истерик. Я хочу отдыхать в их объятиях, а не слушать кошачьи концерты и бабье стенание.

– Может, тогда мне тоже найти любовника? – предложила дерзко.

– Солнце, нельзя так говорить с мужем, – обхватил грудь. Больно. Женщины любят проверять границы дозволенного и раздвигать при малейшей слабости. Майя должна уяснить точно, что ее рамки очерчивал исключительно я.

– А мужу можно…

– У тебя дерзкий язычок, Майя.

Я поднялся и несколько раз передернул. Пора познакомить жену с оральными ласками.

– Я покажу, какое должно быть ему применение, – и поманил ее пальцем. Она села в кровати и во все глаза рассматривала, как я надрачивал член.

– Попробуй, – положил ее руку на корень. Майя медлила, поэтому я помог. – А теперь открой рот, – погладил возбужденной головкой нижнюю губу. Жена пропустила меня внутрь, и я осторожно толкнулся вперед. – Языком уздечку погладь, теперь головку обведи, – давал указания. – Втяни в себя и активно соси.

Голова закружилась от приятных ощущений. Майя вполне могла стать отличницей в этой науке.

– Расслабь горло, – велел и толкнулся на всю длину. Она уперлась ладонями в мои бедра и захрипела. Я дал ей подышать и справиться со спазмом. Это всего лишь дело привычки. Научиться.

– Солнце, завтра мы поедем к хорошему гинекологу, и тебе поставят спираль.

Майя – девочка не подлая и предсказуемая, ей я больше доверял в плане контрацепции. Да и глупо предохраняться презервативами с женой.

– Второе: детская Карима готова, переселяй его. Вас пора сепарировать друг от друга.

– Но…

Раз готова к диалогу, значит, оклемалась после �