Маны – полные карманы!

1. Эффект утюга

– Алик, схвати меня за волосы! – крикнула мне Алиса.

– Лиса, я не буду, давай по-другому!

– Хватай, или мы сдохнем! – прорычала она.

Троглодит уже снова приблизился, и до него оставалось всего метров десять.

– Я его шаром бахну сейчас, – сказал я и начал формировать сгусток голубой плазмы над ладонью.

Алиса рванула меня за руку, и шар рассыпался мелкими искрами, после чего поднесла мою руку к своей голове, запустила пальцы в волосы, я непроизвольно сжал их в кулак, и тогда она прыгнула! Просто подбросила ноги в сапожках вверх и повисла на моей руке, держащей её за чёрные волосы. Юбка взлетела, открыв ажурные чулки с подтяжками.

Я чуть не опрокинулся от резкого рывка.

У Алисы выгнулась спина, она приземлилась на свою круглую попу и завизжала. Постепенно тон визга всё понижался и стал переходить в рёв. По кончикам волос заплясали алые искры. Я продолжал сжимать кулак, держа её за волосы, и хотя эту процедуру терпеть не мог, иногда приходилось так делать.

Алиса вдруг взлетела вверх и встала на ноги.

– Всё! Отпускай! – сказала она утробным, булькающим, хриплым мужским голосом.

Я отпустил.

Она расставила в стороны руки, широко растопырив пальцы, между которыми тоже начали плясать алые искры. В глазах полыхал алый огонь.

– Я за утюгом, – крикнул я и бросился в ближайший подъезд.

– Торопись, – пробулькала Алиса всё тем же адским голосом.

Троглодит в нерешительности замер, видя, что его противник изменился и стал гораздо более опасен.

Одна из двух дверей на первом этаже пятиэтажки была старой и деревянной. Я не стал тратить ману и вышиб её с ноги. Как я и предполагал, утюг стоял прямо у порога. Теперь все так делали. Если возле входа у тебя не приготовлен утюг, то ты долго не проживёшь. Я схватил его и бросился к Алисе.

Пока меня не было, ситуация сильно изменилась. Троглодит всё же решил напасть и пытался ударить Алису гигантским, раздутым специально для атаки, кулаком. Каждый удар оставлял в асфальте глубокую вмятину. Но Алиса была теперь заряжена, попасть по ней было не так-то просто. Она молниеносно оказывалась у него за спиной, взлетала в воздух, зависала там и швыряла пучки алых искр. Но одолеть этим троглодита было невозможно.

Я встал, широко расставив ноги, и стал раскручивать утюг над головой, держа его за шнур. Троглодит почуял неладное и обернулся. Его маленькие, чёрные глазки стали расширяться от ужаса. Он тут же забыл про Алису и бросился наутёк по улице. Добежав до открытого люка, из которого он и вылез, монстр нырнул внутрь. Ну как нырнул? Если заснять выдавливание пачки майонеза на стол, а потом пустить видео в обратном направлении, получится как раз такая картина. Огромная, рыхлая, желеобразная туша втекла в маленький люк.

Почему ты не метнул утюг? – спросила Алиса, мягко приземляясь рядом.

– Не успел, – сказал я, – и потом, если бы промахнулся, то остался бы без утюга. Что бы мы тогда делали? – я описал утюгом круг, держа за шнур, и забросил его за спину, перекинув шнур через плечо. Утюг больно врезал по рёбрам, так, что я вскрикнул от боли. Делая этот жест, я не всё продумал. Алиса утомлённо закатила глаза к небу.

– Придурок! – беззлобно бросила она и, повернувшись, пошла прочь. Чёрная широкая и лёгкая юбка до середины бедра слегка взлетала при каждом шаге.

– Проголодаешься, сама придёшь! – крикнул я ей вслед.

Она, не поворачиваясь, подняла руку и показала мне средний палец.

С фуриями всегда так, к этому нужно просто привыкнуть и не принимать близко к сердцу. Мы нужны друг другу, иначе нам не выжить. Причём, я ей нужен больше.

Я вздохнул и пошёл возвращать утюг. Да и дверь нужно починить. Не многие бы так сделали, но я-то нормальный человек. Люди придут, а у них ни двери, ни утюга. Могут и ночи не пережить.

В кармане звякнул телефон, внезапно приняв сообщение. Я достал и посмотрел, что прилетело:

«ЕСЛИ ВЫ ОБНАРУЖИЛИ У СЕБЯ МАГИЧЕСКИЕ СПОСОБНОСТИ, НЕМЕДЛЕННО ПРОЙДИТЕ РЕГИСТРАЦИЮ НА ГОСУСЛУГАХ»

Как обычно, ничего интересного. Кроме того, что в этом районе до сих пор работала мобильная сеть. Теперь это уже была редкость. И с каждым месяцем таких мест оставалось всё меньше и меньше. Однако телефон многие продолжали таскать с собой. Кто по старой привычке, а кто в надежде получить сообщение от своих знакомых, друзей и близких. Я был из тех, кто не спешил отказываться пусть и от нестабильной, но всё-таки связи с другими людьми. Хотя и чувствовалось, что день, когда всё это канет в Лету, совсем не за горами.

Этот микрорайон в Перово был просто оплотом стабильности. В былые времена сюда так и не дотянулась реновация, а теперь люди жили здесь так, как будто и нет никакого магопокалипсиса… правда вот, утюги под рукой держать не забывали.

Телефон звякнул ещё раз, приняв ещё одно сообщение.

«НАДО ПОГОВОРИТЬ»

Гласило оно. Как всегда лаконично, хотя чего ещё ждать от Чука. Но, с другой стороны, если он пишет, что надо поговорить, значит, действительно надо. Он никогда просто так не будет тревожить.

В последнее время вокруг меня вообще стало происходить много странных вещей, которые я ещё не смог объяснить и собрать в одну общую картину. Может быть, он как раз поможет? Но сначала нужно закончить дела в этом районе, где ещё сохранилось так много цивилизации.

Алиса дала мне наводку на человека, который в прошлом, до всех этих событий, был учёным и теперь пытался разобраться в происходящем. Вроде бы даже что-то понял. А раз понял, то научился и немного пользоваться магическими возможностями лучше остальных. Лиса с ним чем-то приторговывала, но чем именно, так и не созналась.

Поднявшийся ветер гнал мне навстречу старую и мятую газету, которая иногда застревала на встречающихся ей камнях и ветках, но тут же переваливалась через них и продолжала свой путь. Я бы не обратил на неё внимания, но тут мне показалось, что она слегка светится.

Давненько я такого не видел. Это вообще явление не очень частое, и обычно такими бывают какие-нибудь более значимые вещи, но чтобы газета…

Когда она пролетала мимо меня, я прижал её ногой. Вроде бы ничего необычного. Я немного поколебался, ведь брать такую штуку, о которой ты ничего не знаешь, было небезопасно. Но любопытство перевесило, я наклонился и поднял её.

Это был двойной разворот «Вечерней Москвы» от первого июня двадцать третьего года. Старая газетка. Ещё и очень мятая. Весь разворот занимала статья под заголовком «Туманы Монино манили меня». В центре была радостная девушка в шляпе. Я перевернул газету. Там было ещё несколько небольших статей, но они ничем не привлекли моего внимания, и я вернулся к развороту.

Это было странно. От заголовка так и веяло маной. В слове туМАНЫ, это было прямо очевидно, МАНили было с тем же сочетанием букв, да и остальные слова тоже были созвучны. Да, это, конечно, могло бы быть просто совпадением, мало ли газет валяется на улице… но это же была не простая газета!

Да и подзаголовок тоже добавлял интриги: «Путешествие по мистическим усадьбам и церквям Подмосковья»

Абсолютно точно, этот разворот Вечёрки был намагиченным. Если сначала у меня были небольшие сомнения, то, как только я взял её в руки, они тут же развеялись. Помимо лёгкого свечения, газета излучала мягкое тепло. Да и вообще, чувствовалось, что это артефакт. Да, его назначение с ходу понять было невозможно, впрочем, это как раз было неудивительно. Но странно было то, что кто-то намагичил мятую газету! Зачем? Неужели мана лишняя?

Я ещё некоторое время вертел газету в руках. Выбросить было жалко, а оставить себе страшновато. Вдруг это подстава какая-то? Мало ли схем придумывают ушлые манокрады? Хотя, может быть, это и не они. Может быть, просто кто-то потерял свой артефакт, а теперь ходит и ищет его. Вот только как узнать его назначение?

Иногда бывает очевидным, для чего намагичили тот или иной предмет. Например, мне доводилось слышать, что намагичивали ключ, чтобы он открывал любой замок… ну, может, не прям любой, но многие. Или крышку от кастрюли, и её использовали как щит при магической атаке. Но зачем может понадобиться мятая газета? Да ещё и сплошные намёки на ману в заголовке!

Так и не решившись выбросить газету, я аккуратно её сложил и засунул в нагрудный карман куртки. При случае обменяю её кому-нибудь на что-нибудь более понятное и полезное. Наверняка перекупы заинтересуются.

Продолжая размышлять о намагиченных предметах, вспоминая, какие именно мне довелось увидеть своими глазами, а про какие мне рассказывали, я продолжил путь, автоматически поглядывая на номера домов. Я достал смартфон и сверился с картой. Она была сохранена в приложении, так что ни сеть, ни интернет для этого не требовались. Это была ещё одна из причин, почему я не отказался до сих пор от телефона. Судя по карте, идти оставалось ещё минут десять.

Да, сам я намагичевать вещи не умел. Не все люди обладали магическими способностями. Те, кто обладал, различались по своей силе, но помимо данных, нужны были ещё и навыки. А вот это была уже совсем другая и очень интересная история.

Никто не знал, откуда берутся заклинания и магические ритуалы. А если кто-то и знал, то никому не говорил. Но они существовали, люди их осваивали и учились применять. Только вот просто так с тобой делиться столь ценной информацией никто не будет. За всё нужно платить. Да и не всё что хочешь можно купить. Например, боевые заклинания достать тяжело, дорого и дело это опасное… можно сравнить с покупкой оружия во времена до Магопокалипсиса.

Правда, раньше это ещё и законом регулировалось, а теперь, при постепенном сползании мира в магическую анархию, ни о каких законах речь уже не шла. Центральная власть пыталась сохранить управляемость, но у неё это почти не получалось. Зоны контроля тех, кто называл себя правительством, были совсем маленькими. Более эффективны были методы самоорганизации населения на местах. Это немного работало, если в районе был сильный маг, а то и несколько, которые могли следить за порядком и защищать население. Не безвозмездно, разумеется.

Ну и были ещё более-менее сохранившиеся районы в городах, где могло даже на какое-то время показаться, что мир остался прежним. Вот как этот, например! Единственное, что было странно, но в то же время объяснимо, так это полное отсутствие людей на улицах. Я уже час никого не встречал кроме Алисы, с которой встреча была назначена, ну и напавшего на нас Троглодита. Но его за человека, естественно, никто не считает. Хотя, говорят, что это одна из разновидностей изменившихся людей. Кто-то говорит, что в них переродились алкоголики, кто-то говорит про бомжей, кто-то говорит, что это вообще случайное преобразование… но всё это не точно. Достоверно этого вообще никто не знает. Может быть, это бродячие собаки переродились, а не люди… хотя, вряд ли. В общем, это всего лишь одна из загадок нового мира, в котором их были тысячи! И на многие из них ответ, скорее всего, получить уже никогда не получится.

Троглодит поджидал меня за помойкой. А где же ещё эта вонючка может прятаться? Да, если вы вдруг ни с того, ни с сего, почувствовали резкий неприятный запах, стоит напрячься. С большой долей вероятности где-то поблизости притаился Троглодит.

Все троглодиты похожи один на другого, но в то же время имеют характерные отличия. Если вы видели за всю жизнь пару-тройку, то вряд ли вы это поймёте, а если как я, пару десятков, то научитесь их узнавать, что называется, «в лицо». Обычно у них разный размер, текстура (если можно так назвать то, что у них вместо кожи), и цвет. Цвет, это обычно самое заметное отличие. Все они выглядят грязно зелёно-коричневыми, но в основе проглядывает и какой-то другой оттенок. Может быть и красный, и синий, и оранжевый, но он как будто накрыт этим самым грязным слоем краски и лишь слегка просвечивает.

Так что, вне всяких сомнений, передо мной был тот самый Троглодит, которого мы прогнали с Алисой. Эта сволота меня выследила! А ещё говорят, что Троглодиты тупые и действуют на одних инстинктах. Но ведь чтобы проследить мой путь, предугадать его, опередить меня на этом пути и устроить засаду, нужно обладать каким-никаким, а интеллектом, пусть и не очень развитым.

В общем, он меня ждал. Двигались Троглодиты быстро, убежать от них на своих двоих без транспорта или магии было практически невозможно. Нужно было придумывать что-то другое. Да, я мог швыряться в него плазменными шарами, но одолеть его этим нельзя, разве что слегка замедлить, чтобы получить фору.

Вспомнился возвращённый на место утюг. Что ж, я могу гордиться, что поступил порядочно. Теперь я мёртвый, но зато порядочный. В этом мире нужно думать всегда только о себе! Кто думает о других, долго не живёт! Все сейчас так говорят… вот только воспитание одним махом из себя не вытравишь.

Честно говоря, не очень-то и хочется. Есть и другая точка зрения. Магия очень изменила этот мир. Магический апокалипсис откинула нас далеко назад и, судя по всему, падение нашей цивилизации в пропасть только начинается. Но главное, это оставаться человеком. Не переступать через свои принципы. И если таких людей будет много, то возможно, что для человечества ещё не всё потеряно.

Привыкнем к магии, сформируется новый мир, с новыми правилами, и будем развиваться дальше.

Только вот утюг, наверное, всё же нужно было взять!

Я огляделся по сторонам. Помойка, за которой прятался Троглодит, стояла далеко от домов, возле дороги. Деться мне было некуда. Да, сдаваться я не собираюсь, но и хороших вариантов пока что не вижу.

Все эти мысли промелькнули в моей голове буквально за секунду, пока я и Троглодит пялились друг на друга.

Я поднял руку, с обращённой кверху ладонью, и принялся формировать над ней шар голубой плазмы.

У Троглодитов нет чувства юмора, но я практически не сомневался в том, что, увидев мои действия, этот засранец снисходительно усмехнулся. Хотя, возможно, это была только игра моего воображения…

Я уже решил, куда побегу. Разумеется, к ближайшему дому. Если повезёт, то подъезд окажется открыт, ну или я смогу выбить дверь… но это при условии, что мой заряд на некоторое время обескуражит Троглодита.

Других вариантов всё равно не было, впрочем, как и времени что-то придумывать. Если я отдам ему инициативу, то точно не выживу!

Постаравшись сделать это неожиданно, я швырнул шар прямо в склизкую морду и побежал.

Троглодит попытался увернуться, но не успел. Шаром его зацепило, и, всхлипнув, он опрокинулся набок.

Но из бока, который оказался наверху, тут же начала вылезать голова. Эти существа были очень пластинными, принимали любую форму и формировали себе конечности там, где хотели. Зачем вставать, если можно втянуть голову в одном месте, и высунуть в другом. Также и с остальными частями тела.

Но всё это я видел уже краем глаза, потому что бежал.

Не видя Троглодита, я буквально ощутил, как меня настигает запах, который нёсся впереди него.

Вот и дверь подъезда. Как назло, железная. Хватаюсь за ручку – она запрета. С ужасом я вижу, что замок не магнитный, тогда его можно было бы сорвать, а обычный, с замочной скважиной. Оно и понятно, какой смысл в магнитных замках, если электричества почти никогда нет. Видимо, здесь живут неглупые люди, которые позаботились о своей безопасности.

Можно было бы попытаться вырвать дверь при помощи магии, но на это не осталось времени, потому что меня накрыла тень Троглодита, который навис сверху, раззявив громадную пасть, готовясь заглотнуть меня целиком.

– Берегись! – раздался откуда-то сверху звонкий девичий голос, после чего что-то смачно хлюпнуло, потом повисла секундная пауза, а затем последовал взрыв, и меня с ног до головы окатило вонючей слизью.

– Поднимайся наверх! – раздался сверху всё тот же звонкий голос, – только утюг захвати!

2. Оказывается, я зелёненький

Меня так сильно залило слизью, что она стекала на глаза, полностью лишая меня зрения. Я руками вытер лицо, швырнув на асфальт целые пригоршни этой мерзкой субстанции, дополнительно аккуратно удалил слизь из глаз, и только после этого попытался их слегка приоткрыть. Вроде бы не щипало. Это вселяло надежду, что эта жижа не токсичная, иначе слизистая сразу бы среагировала.

С трудом проморгавшись, я огляделся. Вокруг всё было забрызгано и заляпано останками взорвавшегося Троглодита. Я стоял прямо в середине лужи, которая полукругом растеклась возле подъездной двери. Брызги же, разлетелись вообще на несколько десятков метров.

– Чего замер? Ждёшь, пока второй придёт? – прозвенел сверху голосок.

– А что, есть второй? – я удивлённо поднял лицо вверх, на звук голоса.

Слизь полностью удалить не вышло, и картинка расплывалась перед глазами.

– Да, у нас их тут двое живёт, – крикнула девчонка, – ищи утюг!

Я опустил голову и снова огляделся вокруг. В растекающейся вокруг слизи был один бугорок, который сохранил форму. Утюг мог быть только там, если взрывом его не отбросило куда-нибудь совсем далеко.

Я подошёл к этому бугорку и запустил руку в слизь. Так и есть, утюг внутри! Слизь вокруг него как будто сварилась и загустела, поэтому он и выглядит такой бесформенной массой. Я взял его за ручку и резко встряхнул, надеясь, что бо́льшая часть слизи отвалится.

Отвалилась меньшая часть. Ну да ладно, нужно уходить с улицы, и потом уже разбираться с утюгом.

– А как войти? – крикнул я, снова задрав голову.

– Над дверью на козырьке лежит ключ, откроешь, положи его обратно. Изнутри на гвоздике висит другой. Им запри и тоже повесь на место, – крикнула девчонка.

– Хорошо! – ответил я, и уже себе под нос скептически добавил, – меры безопасности на уровне! Хотя, с другой стороны, я-то в подъезд не попал!

Ключи были на месте, и один, и второй. Я выполнил все инструкции и зашлёпал по лестнице наверх. Кажется, мне нужен был четвёртый этаж, если я не ошибся. Я шагал с каждым разом шлёпая всё тише и тише, потому что слизь оставалась на ступеньках.

Добравшись до четвёртого этажа, я уже совсем перестал следить на лестнице, но подошвы ботинок были практически единственным, что было на мне чистым. Всё остальное было покрыто ровным слоем густой слизи.

Я понятия не имел куда идти, но когда оказался на четвёртом этаже, одна из дверей резко распахнулась.

Хозяйку звонкого голоса и квартиры видно не было.

– Можно войти? – неуверенно спросил я.

– Да, только очень аккуратно. Иди прямо по коридору, там в конце ванная, зайди туда и залезай в неё, – сказал голос.

– У вас есть вода? – удивился я.

– В кране нет, но мы что-нибудь придумаем, – сказал голос.

Отсутствие хозяйки, по идее, должно было бы меня насторожить. В любой другой ситуации, я бы ни под каким предлогом не вошёл внутрь, но сегодня пришлось сделать исключение. И пусть я не имел ни малейшего понятия, кому принадлежит этот голос, но его хозяйка только что спасла мне жизнь, следовательно, имела некий кредит доверия. Да и привести себя в порядок было просто необходимо. Хотя бы чуть-чуть.

Хозяйка стояла за дверью, и как только я вошёл, закрыла её, оказавшись у меня за спиной. Странно, но она меня совсем не боялась, страха я не ощущал. Похоже, что я опасался её больше, чем она меня. Я не стал оборачиваться и, стараясь не ронять с себя слизь, пошёл в сторону ванной комнаты.

Там, возле старой, чугунной и слегка облупившейся ванной, стояло ведро с водой, и в нём плавал небольшой ковшик. Очень мило! К тому же зная, что центральное водоснабжение тут вряд ли работает, и вода является очень большой ценностью, это ещё и очень щедро!

Я закрыл за собой дверь, залез в ванну и стал аккуратно раздеваться, стараясь, чтобы вся слизь оказалась внутри, и с ней потом было бы проще разобраться.

Маны у меня было достаточно, я мог бы вполне очиститься магическим образом, но проблема была в том, что я не знал как это сделать. Для всего нужны либо заклинания, либо навыки колдовства, либо специальные артефакты. Просто так колдовать что хочешь, никто не может. Кое-что я умел, но тут задача была нестандартная, и нужно было что-то придумывать.

Именно этим я и занялся. В итоге, непонятным образом заставив слизь пару раз гореть, мне всё же удалось её высушить и обратить в труху. Умеючи это сделать было легко и дёшево по мане, но я не умел и израсходовал много своей магической энергии, чтобы добиться желаемого. Но зато сэкономил хозяйке квартиры воду, использовав только пару ковшиков, чтобы умыться и сполоснуть волосы. Когда я открыл дверь, хозяйка ждала меня в коридоре, спокойно стоя, облокотившись на стену.

Я понимал, что она молоденькая, но оказалось, что это совсем ребёнок.

– Ты знаешь, что не стоит приглашать к себе в дом взрослых незнакомцев, – с лёгкой строгостью в голосе сказал я. Девочке на вид было лет десять.

– Ты собираешься мне навредить? – спросил девочка.

– Я нет, но если бы на моём месте оказался кто-то другой, то вполне возможно. Да и мне не стоит доверять, мало ли что я говорю! Вдруг я тебя обманываю? – продолжая сохранять нравоучительный тон, сказал я.

– Другого бы я не пустила. А ты меня не обманываешь, – сказала девочка.

– Откуда ты знаешь? – спросил я удивлённо.

– Ты зелёненький! – спокойно ответила девочка.

– Что? – я раскрыл рот от удивления.

Первой мыслью было то, что она имела в виду слизь, которую в принципе можно было назвать зелёной, хоть и с натяжкой. Но я эту мысль тут же отбросил. Дело было явно в чём-то другом.

– У тебя есть какие-нибудь способности? – спросила девочка.

– Кое-какие есть, – усмехнулся я, вспомнив, как только что сражался со слизью в ванной, – я, кстати, тебе воду сэкономил.

– Я вижу, – улыбнулась девочка, бросая взгляд мне за спину, – вот и у меня есть. Я знаю, кому можно доверять, а кому нет. Ты зелёненький, я это ещё в окно увидела, а это значит, что ты заслуживаешь полного доверия!

– Вообще-то, о своих способностях первому встречному тоже не стоит рассказывать, тем более детям. Тебя могут захотеть как-нибудь использовать, если способность окажется ценной. Будут держать в рабстве и заставлять работать.

– Так ты же зелёненький, тебе рассказывать можно! – удивилась девочка моей непонятливости, – хочешь чаю?

Чтобы предложить чай, нужно было не только иметь воду, которая у девочки, как выяснилось, была, но и то, на чём этот чай можно вскипятить. А при отключённых коммунальных услугах, сделать это можно было далеко не везде.

– А родители тебя не будут ругать за то, что ты пригласила домой незнакомца, и тратишь на него столь ценные ресурсы? – сказал я, не теряя надежды вразумить девочку, чтобы она хоть немного перестала мне доверять. А то если в следующий раз на моём месте окажется кто-то другой, то ей это может стоить жизни.

– Не будут, когда узнают, что ты зелёненький, – сказала девочка.

– Ладно, чувствую, так мы ни до чего не договоримся, – вздохнул я, – давай попьём чаю, раз уж есть такая возможность. Но я обещаю, что постараюсь тебе это как-то возместить.

– Как хочешь! – легкомысленно пожала плечами девочка и радостно пошла в сторону кухни.

– Какой странный день, – пробормотал я и направился следом.

У девочки была старая туристическая керосиновая горелка. Она поставила на неё маленькую кастрюльку, как раз на две чашки, и подожгла огонь бензиновой зажигалкой.

– У тебя неплохие запасы, – сказал я.

– Это благодаря маме, – сказала девочка, – как только случился магопокалипсис и мир начал меняться, она сказала, что теперь всё будет по-другому. Теперь нужно будет выживать, и пока ещё не всё накрылось медным тазом, сказала она, нужно делать запасы, чтобы можно было какое-то время протянуть без всех этих работающих штук. Ну, типа свет, газ, вода…

– Да, но этого надолго всё равно не хватит, сколько бы ни удалось запасти, – сказал я, – тем более зимы в городе без отопления переживать очень тяжело, хотя, с приходом магии в мир, они стали гораздо мягче… уж не знаю, связано это или нет. Поэтому из городов многие уезжают. Природа даёт больше возможностей для выживания, чем каменные джунгли.

– Да, я знаю, – вздохнула девочка, – у нас в подъезде все уехали. Кроме моей, было ещё три квартиры жилых, кто остался пока. Но последний месяц никого не видно.

– А где же мама? – спросил я, не уточняя про папу, потому что она про него не упомянула, следовательно, скорее всего, жила только с мамой.

– Ушла по делам, – сказала девочка, – она всё время что-то добывает. В последнее время главное – это еда.

Ответ девочки был понятным и нормальным, но в какой-то момент мне показалось, что голос у неё дрогнул, и в груди у меня зашевелился неприятный червячок.

– А как давно она ушла? – спросил я осторожно.

Девочка подняла на меня грустные глаза, и там совсем чуть-чуть, но что-то блеснуло.

– Почти три недели, – нехотя сказала девочка.

У меня в груди червячок тут же исчез, вместо него всё рухнуло в пропасть, и там образовалась звенящая пустота. Мамы у девочки больше нет! Она одна, наедине с этим недружелюбным миром, и что она будет делать, когда закончатся все запасы, одному богу известно.

– Она жива! – тут же сказала девочка, хотя я ничего не успел сказать. Она, видимо, прочитала всё в моём взгляде.

– Меня Алик зовут, кстати! – вдруг спохватился я, найдя способ свернуть с неудобной темы разговора, где мне сейчас пришлось бы убеждать девочку, что её мама умерла, – а тебя как?

– Аня, – охотно ответила она. Вода закипела, она сняла кастрюльку с примуса и бросила в неё пучок заварки, – только вот сахара больше нет!

– А я как раз пью без сахара, – улыбнулся я.

Она налила чай в кружки.

– Ань, – с трудом начал я.

– Не надо! – быстро сказала Аня, не давая мне развить мысль, – я знаю, что ты скажешь! Что если мама до сих пор не вернулась, она не вернётся никогда! Но ты пойми, если я отсюда уйду, то это будет значить, что я её точно никогда больше не увижу… а так, есть надежда. Наверняка случилось что-то плохое, но я верю что она жива, преодолеет все трудности и вернётся ко мне!

Говорить что-либо было не нужно. Аня всё понимала лучше меня, и переубеждать её смысла не имело. Но и оставлять всё как есть, тоже было нельзя.

– Мама знала про мою способность, – после продолжительной паузы сказала Аня, – и мы её много раз проверяли, чтобы понять, как это работает.

– Поняли? – спросил я.

– Да, – кивнула Аня, – как говорила мама, на сто процентов!

– Ну и как же это работает?

– Я воспринимаю людей в связи с каким-то цветом, – сказала Аня.

– Это как? – спросил я, – вот, например, что именно у меня зелёное? Я весь? Аура вокруг меня? Или что-то другое?

– Это трудно объяснить, – сказала Аня, – я не то чтобы вижу цвет, но в то же время он как бы и есть. Как будто лёгкое свечение вокруг, но не яркое. Но в своей голове я представляю это очень отчётливо. Я сразу вижу, красный человек, жёлтый или зелёный.

– Ну, следуя не сложной логике, красный это значит плохой, верно? – спросил я.

– Да, красным доверять не стоит ни в коем случае. Такой обязательно обманет, предаст или что-нибудь ещё плохое сделает, – сказала Аня, – жёлтый будет вести себя в зависимости от ситуации. Будет поступать, как ему выгодно. Может ничего плохого и не сделать, если ему не будет в этом интереса. А вот зелёным можно верить. Зелёные честные и надёжные.

– Вот так вот всё просто? Все люди делятся на три категории? – поднял я брови, – мне такая картина мира кажется слишком упрощённой.

– Нет, конечно! – охотно согласилась Аня, – цветов гораздо больше. Да и между красным, жёлтым и зелёным много находится. Обычно цвета не чистые, а какие-то средние. Может быть, средний между красным и жёлтым, например.

– Оранжевый?

– Ну да, оранжевый. Но может быть ближе к красному или к жёлтому, всегда по-разному. То же самое и с зелёным, – сказала Аня, редко бывает чистый цвет. Есть ещё и другие, но их значение мы с мамой не успели выяснить. Они встречаются редко, а людей постоянно становилось вокруг всё меньше и меньше. Да и потом, увидеть цвет мало, нужно ещё понять, что именно он означает, а для этого нужно пообщаться с человеком. Как-то раз видела чёрный, несколько раз синий, фиолетовый тоже был. Розовый пару раз.

– Понятно! – сказал я.

Подмывало спросить, насколько у меня чистый зелёный, но я не решился, посчитав вопрос не очень корректным. Однако Аня снова будто бы прочитала мои мысли и ответила на незаданный вопрос.

– У тебя чистый зелёный! – сказала она, улыбнувшись, – почти самый чистый из всех, которые я видела.

– Приятно слышать, – я улыбнулся ей в ответ, – но всё-таки не самый чистый, да?

– У мамы был чище, – ничуть не смутилась Аня, – только у неё!

У меня вдруг возникла интересная мысль, которой я поспешил поделиться:

– Послушай, а я зелёный для тебя, или для всех? То есть, это именно ты можешь мне доверять, или любой человек может?

Аня уставилась на меня, вытаращив глаза.

– Я не знаю! – сказала она, переварив мою мысль, – нам с мамой такое в голову никогда не приходило. Мы думали, что для всех… точнее, мы об этом не думали, но, наверное, так должно было быть… но теперь, когда ты спросил, я уже начала сомневаться. Только вот проверить это никак нельзя, я не знаю других людей, которые видят как я, значит, и сравнить мы не можем!

– В данном случае главное, какой человек для тебя, – успокоил я Аню, потому что мой вопрос её не на шутку растревожил, – и можешь ли ты ему доверять! Какое тебе дело до остальных?

Аня задумчиво кивнула. Снова повисла пауза.

– Я хочу тебе кое в чём признаться, – сказала Аня.

– Давай, – сказал я и, честно говоря, немного напрягся.

– Я помогла тебе, потому что так мне мама наказывала делать, – сказала Аня.

– Помогать людям? Ну, это она зря! Толкать на такое ребёнка, это с большой вероятностью ввергнуть его в неприятности, – я покачал головой.

– Нет, не людям… точнее, не всем людям… только зелёненьким, – сказала Аня, – мама говорила, что если вдруг с ней что-то случиться, чтобы я искала таких людей и входила с ними в контакт. Ты прав, она предупреждала, чтобы я никому о своём даре не рассказывала. Но я решила от тебя ничего не скрывать. Так же лучше, правда? – Аня посмотрела на меня с надеждой.

– В данном случае, возможно. Но наперёд делай так, как говорила твоя мама. Никому не рассказывай про свои способности. Вообще, лучше помалкивай, что они у тебя есть! У детей вообще они пробуждаются нечасто, обычно только годам к шестнадцати. Так что тебя, скорее всего, никто и не заподозрит. Твой дар, это твоё преимущество! Многие хотели бы заранее знать, кому можно доверять, а кому нет. Ты можешь это видеть. Но твоё преимущество будет работать гораздо лучше, если о нём никто не будет знать, – сказал я и строго добавил, – усвоила?

– Усвоила! – тяжело вздохнула Аня.

Мы опять помолчали.

– Сколько ты ещё планируешь ждать маму? – спросил я у неё.

Она удивлённо подняла на меня глаза.

– Пока она не вернётся!

– Ладно, сформулирую вопрос по-другому, – сказал я, – если её долго не будет, насколько тебе ещё хватит еды, воды и других припасов?

– Может быть, на месяц, – неуверенно сказала Аня, – я мало ем. Воды ещё два ведра, тоже хватит не меньше чем на месяц. Я экономная!

– Два ведра? – возмутился я, – и ты одно из них дала мне, чтобы я помылся?

– Ты был очень грязный, – смутилась Аня.

Я с сожалением вспомнил про два израсходованных ковшика воды. Если бы я знал, что у неё такая тяжёлая ситуация, то я бы и их не стал расходовать. Да и чай пить у девочки, которой больше негде взять воду, тоже было не самой лучшей идеей.

И Аня снова, как будто прочитала мои мысли. Конечно, она этого не делала, наверное, просто была очень проницательной. Или у меня на лице отражалось всё, что я думал. Такое тоже не исключено.

– Я собираю дождевую воду… когда дожди идут, – осеклась она.

– Но дождей может и не быть, верно? – спросил я её.

– Верно, – вздохнула Аня, – вот как раз давно не было!

– Ладно! – я хлопнул себя ладонями по коленям и встал, – слушай мои инструкции! Сиди дома тихо, никуда не высовывайся, свет не зажигай в тёмное время, даже если у тебя и есть чем светить…

– Только свечи, но их я тоже экономлю, – сказала Аня.

– Утюг держи возле двери, – продолжил я, – так, что ещё…

– Ты говоришь точно то же самое, что и моя мама! – хохотнула Аня.

– Наверное, потому, что это очевидные вещи, но ребёнок о них может и не знать. Но даже если знает, напомнить лишним не будет, – сказал я, увидев её не по-детски скептический взгляд.

– Я видела, как ты бросил голубую молнию в троглодита, – неожиданно сказала Аня, – ты настоящий маг?

– Я не маг, я лучше, – хитро улыбнувшись, сказал я.

– А кто может быть лучше мага? – удивилась Аня.

– Шаман! Знаешь, кто такие шаманы?

– Нет! – отрицательно покачала головой Аня.

– Это такие люди, которые могут генерировать ману! А мана в этом мире, самая большая ценность! – сказал я и подмигнул ей.

– Кру-у-у-у-уто! – с уважением сказала Аня.

3. Профессура уже не та

– Но ты никому про это не говори! – сказал я Ане заговорщицким тоном, – потому что это большая тайна! Помнишь, я тебе говорил про то, что дар нужно держать в секрете?

– Конечно! – сказала Аня.

– Так вот, мой не меньше чем твой нужно оберегать. Шаманы нужны всем, и зачастую не очень хорошим людям. Так что, я не многим про это рассказываю, – я улыбнулся и потрепал Аню по русым волосам.

– А зачем же мне говоришь? Мог бы и не говорить, – сказала Аня.

– Я же знаю твой секрет, будет честно, если ты будешь знать мой, – сказал я, – а для твоего дара нужна мана? – вдруг появилась у меня неожиданная мысль.

– Я не знаю. Мне мама рассказывала про ману, но я не понимаю, как это узнать про себя, есть она у меня или нет. У меня просто есть это и всё. Я просто вижу людей в разном цвете.

– Наверное, это просто способность, такое тоже бывает, – сказал я, – возможно, она трансформируется в какой-нибудь дар, когда ты вырастешь. Ну-ка, дай я проверю!

Я протянул руку и приложил указательный палец ей ко лбу. Некоторое время прислушивался к ощущениям, но так ничего и не почувствовал. Хотя нет, это было не совсем так. Где-то внутри её черепной коробки, как будто пульсировал маленький золотой огонёк. Что это означает, я не имел понятия, поскольку никогда с таким не сталкивался. Но маны в ней не было и следа. Обычный ребёнок. Возможно, этот золотой огонёк и был её даром, но наверняка я этого сказать не мог, поскольку никогда с таким не сталкивался. Но, не то чтобы я проверял многих людей. Не каждый даст заглянуть в него и узнать секреты.

Я убрал руку и вздохнул.

– Да, кажется, ни маны, ни магических ростков у тебя пока нет, – сказал я.

– Почему пока? Может быть, и не будет совсем, – сказала Аня, – мне мама говорила, что они не у всех бывают.

– Но у тебя есть дар, и мне кажется, это означает, что и магия в тебе проснётся со временем. А у мамы твоей есть магические способности? – спросил я.

– Есть, но какие не скажу, – ответила Аня, – свой секрет раскрывать или нет, я сама могу решать. А мамин выдавать не буду. Ты же сам сказал, что не нужно про такое всем рассказывать.

– Даже зелёненьким? – улыбнулся я.

Этот вопрос поставил Аню в тупик. Она некоторое время поколебалась, но потом решилась:

– Ладно, тебе, наверное, можно сказать!

– Нет! – я выставил вперёд ладонь, – ты всё правильно сказала! Да это и не важно. Главное, магические способности есть, а это значит, что с очень большой вероятностью и у тебя будут. Это так устроено. Обычно у кровных родственников, если уж есть, то у всех. И наоборот, если не повезло, то тоже всем.

– А это везение? – заинтересовалась Аня, – иметь способности? Мама говорила, что это больше похоже на проклятие!

– Права твоя мама! – вздохнул я, – было бы здорово, если бы не случился никакой магопокалипсис, и мы жили по-прежнему… но по-прежнему, скорее всего, уже никогда не будет. И хотя магический дар часто подвергает своего носителя большой опасности, однако те, кто остался без магии в этом мире, чувствуют себя ещё хуже. Без магии очень трудно выжить.

– Поняа-а-атно… – протянула Аня.

– Ладно, Ань, мне уже пора! – сказал я.

Я повернулся к двери, но что-то мешало мне уйти. Я не мог даже сделать шаг. Я обернулся к Ане и, вздохнув, сказал:

– Слушай, я не могу просто уйти!

– А сложно можешь? – обрадовалась Аня возможности пошутить.

– Сложно могу! – сказал я, – в общем, так! Я очень надеюсь, что твоя мама вернётся. Но я хочу тебя подстраховать на всякий случай. Этот район для меня не близкий, транспорт сейчас, как ты понимаешь, уже давно не ходит, так что добираться сюда нужно на своих двоих. Не смотря на это, я тебе обещаю, что приблизительно через неделю, приду тебя проведать. Ключ я теперь знаю где. Береги себя и постарайся выжить. Я принесу тебе еды, может, ещё чего-нибудь, нужно подумать. И учти, я буду уговаривать тебя уйти со мной. Готовься к этому, всё хорошенько взвесь за это время и обдумай.

– Куда уйти? – с любопытством спросила Аня.

– Понятия не имею! – честно ответил я, – мне тоже есть о чём подумать и нужно найти место, куда тебя можно было бы определить.

– Звучит не очень! – надулась Аня.

– Пока да, потому что я ещё не придумал ничего. Но я постараюсь!

– К себе не приглашаешь, значит, да? – хитро прищурилась Аня.

– Да из меня плохой отец или старший брат получится, – вздохнул я, – я и дома-то не бываю почти.

– Да ты не переживай сильно об этом, – махнула рукой Аня, – я же шучу! Думаю, что мама вернётся, и твоя помощь не понадобится. Но ты всё равно приходи, она будет рада познакомиться с зелёненьким.

– Я обязательно приду, можешь не сомневаться, – сказал я, – если, конечно, меня не сожрёт троглодит! – и я широко улыбнулся.

– Это совсем несмешно! – осуждающе сказала Аня, – скажи, Алик, а почему ты хочешь мне помочь?

– Помимо того, что помогать ребёнку, попавшему в беду, это нормально? – спросил я.

– Да, есть какая-то ещё причина? – Аня хитро прищурилась.

– Вообще-то, есть, – сказал я серьёзно, – ты, может быть, забыла, но, вообще-то, я тебе жизнью обязан! Если бы не ты, меня бы уже в живых не было. Так что, за мной должок, а свои долги я привык отдавать!

Я уже спускался по лестнице, когда до меня сверху донёсся её крик:

– Всё-таки мама была права, насчёт зелёненьких!

– Режим тишины! – крикнул я ей в ответ, и больше тишину подъезда не нарушило ни звука, хотя я чувствовал, что она стоит и смотрит сквозь лестничные пролёты, как я спускаюсь.

Когда я уже был в самом низу, то услышал, как наверху хлопнула дверь. Когда Аня заперлась в квартире, мне почему-то на душе стало спокойнее, как будто не она, а я оказался в относительной безопасности.

На улицу выходил осторожно, помня слова Ани про второго троглодита. Но всё было тихо и пустынно. Слизь, которая осталась возле подъезда, удивительно быстро подсохла и теперь выглядела потрескавшейся корочкой на асфальте.

Дунул неожиданно холодный ветер, я поднял воротник джинсовой куртки и заспешил по улице. Я знал, что Аня смотри на меня из окна, и перед тем как свернуть за угол, я поднял руку и помахал ей не оборачиваясь.

До места я добрался без приключений. Единственным примечательным событием стало то, что я пару раз видел людей вдалеке. Значит, не совсем этот район опустел.

Нет, люди здесь, конечно, были. Даже улицы местами были подметены. Говорю же, один из последних островков старого мира. Такие места ещё попадались в Москве. Как будто люди не хотели поверить и смириться с тем, что мир изменился, и, похоже, навсегда. Даже если сейчас взять, и каким-то волшебным образом отменить всю магию (как бы иронично это ни звучало), то поднимать цивилизацию из руин, в которых она оказалась, будет не так-то легко, и займёт многие десятилетия… и не факт, что вообще получится. Не из любых обломков можно обратно построить здание.

Алиса мне всё описала подробно и точно, я вообще не запутался. Сразу узнал дом, хотя он и был точно такой же, как и соседние… кроме малоприметных граффити на стене. Нашёл нужный подъезд, над которым была нарисована то ли пентаграмма, то ли руна, то ли какой-то иероглиф, то ли просто воплощение чьей-то фантазии. На верхнем этаже пятиэтажки находилась нужная мне ржавая железная дверь. Постучал условным стуком: два удара, потом три, потом один, потом опять два… интересно, зачем так длинно? Неужели тут постоянно кто-то приходит и пытается угадать нужный стук? Но, хозяин-барин, его дом, его правила.

Пришлось немного подождать, и в это время я прямо чувствовал, как меня разглядывают через глазок. Ну ладно, мне не жалко, пусть глядит, если хочется.

Наконец, начали открываться замки, один за другим. Я насчитал семь, и если ошибся, то не сильно.

Человек, оказавшийся за дверью, показался мне знакомым, но лишь на секунду. Я тут же понял, почему у меня возникло такое чувство. Он просто был очень похож на персонажа старого фильма. Профессор из «Назад в будущее».

Хозяин квартиры был в белом грязном халате, с седыми всклокоченными волосами, худой… вот, впрочем, и всё сходство. Может он и не был похож, но образ точно соответствовал.

– Алик? – спросил человек, – ты выглядишь точно так, как Алиса тебя описала.

– Описывать она мастер, – улыбнулся я и протянул ему руку.

Он немного растерялся от этого, но всё же пожал её, постаравшись потом незаметно вытереть ладонь об себя за спиной.

Я мысленно вздохнул. Ладно, это ещё не самый большой чудик из тех, кого я видел. Магопокалипсис проехался по человечеству катком, и далеко не все из тех, кто умудрился пока что выжить, смогли сохранить свою кукуху в целости и сохранности. Впрочем, какая мне разница? Я пришёл по делу, у него, возможно, есть то, что нужно мне. А у меня, совершенно точно есть то, что нужно ему. А какие у кого в голове тараканы, не моё дело. Хотя тут с тараканами всё было в порядке!

– Можешь называть меня просто, профессор, – сказал хозяин квартиры, – все меня так зовут. Не я это придумал, просто так повелось.

– А вы, правда, профессор? – спросил я.

– Правда, самая что ни на есть, правда, – сказал профессор и быстро облизнул губу.

Поскольку смотрел он в это время на меня, то моей по спине вдоль позвоночника пробежала группа мурашек и, исчезнув в районе копчика, оставила после себя неприятное ощущение. Я слегка помотал головой, чтобы стряхнуть наваждение. Алиса меня подставить не могла, потому что очень нуждается в нашей дружбе… если это можно так назвать, потому как с фуриями дружить – дело непростое. Но может быть, это профессор и ей мозги запудрил? Нужно будет быть с ним поосторожнее.

– У вас тут, оказывается, даже мобильная сеть работает, – сказал я, чтобы как-то начать разговор, потому что между нами ощущалась некоторая неловкость.

– Да, – тут же согласился Профессор, – только вот приходят только рассылки от Госуслуг… уже ни интернета, ни сайта в помине нет, а сообщения всё приходят.

– Ну, почему же нет, – пожал я плечами, – говорят, что есть места, где сохраняется государственное управление. Там и коммуникации работают, и интернет. Армия всё это охраняет. Даже в Подмосковье пару городов так обустроили и сидят за высоким забором. Но тем, кто с магическими способностями, туда вход закрыт. Это для обычных людей. Для натуралов, как они себя называют.

– Слышал я про это, – хихикнул профессор, – ну, чтобы беседа заладилась, давай, может, чайку попьём?

– Чайку? – удивился я. Я до этого чай больше года, наверное, не пил. А тут второй раз за день предлагают.

– Да, а что такого странного я сказал? – удивился, в свою очередь, профессор.

– Да ничего, – поспешил я его успокоить, – просто чай – это редкость. Давно не пил, вот и удивился.

– Ну, у меня или чай, или просто вода. Больше ничего нет. Да и чая уже последние запасы, – грустно сказал Профессор.

Мы расположились за столом на кухне, напротив друг друга.

– Давай сразу всё обсудим, – сказал Профессор, – чтобы никто не ушёл обиженным.

– Это правильно, – кивнул я, – нужно договариваться на берегу.

– Я тебе рассказываю всё, что знаю, всё, что сумел выяснить, а ты заряжаешь меня маной под завязку, идёт? – спросил Профессор.

Вообще-то, озвучивать условия – это была просто формальность. Мы уже через Алису обо всём договорились. Точнее, она договорилась за нас и предложила готовый вариант.

– Конечно! – сказал я, – только есть одно маленькое но!

– Какое? – напрягся Профессор.

– Я очень хочу, чтобы сделка состоялась, вот только заряжать других людей, это дело непростое. К каждому нужен определённый подход, – сказал я.

– Да, я знаю, что Алиса заряжается, когда ты делаешь ей больно… интересный способ, ничего не скажешь! – и Профессор мне подмигнул.

– Вообще-то, я этого терпеть не могу. Если вы думаете, что мне нравится бить девушек, то очень ошибаетесь… к тому же это работает только с ней, – немного осадил Профессора, чтобы он там себе лишнего не напридумывал.

– Так что ты предлагаешь? – спросил Профессор.

– Я могу попытаться зарядить вас авансом, перед разговором. Надеюсь, что всё получится. Можно и так просто, наложением рук перекачивать ману. Но без особого индивидуального ключа это способ долгий и медленный. Но мы попробуем. Не ключ же искать? Его может и вообще не оказаться. С Алисой мы это случайно узнали. Схлестнулись просто на улице, повздорили, и мне пришлось её ударить в целях самозащиты. Я думал мне конец, потому что с фурией справиться практически невозможно, но после удара она вдруг застыла и начала блаженно улыбаться. А потом говорит: «Врежь мне ещё разок!».

– И ты врезал? – увлечённо спросил Профессор и опять облизал губы. Что-то с ним точно было не так.

– Если фурия просит ей врезать, лучше врезать, – сказал я, – потому что второго шанса может и не быть!

– А ещё говоришь, что девчонок бить не любишь! – сказал Профессор и противно захихикал, но тут же спохватился.

– Я дрался не с девчонкой, а с фурией, что представляет собой магическую сущность и является очень грозным противником. Но после того, как мы познакомились и подружились, она для меня стала человеком, причём женского пола. И вот её уже бить мне совершенно не хочется, – терпеливо объяснил я.

– Но она ведь по-прежнему осталась фурией? – попытался подловить меня профессор.

– Да, но теперь это дружественная фурия! Мне кажется, что мы застряли на этой теме, – решил я перейти, наконец, к делу.

– Хорошо! – тут же сказал Профессор и снова облизнул губы, – что требуется от меня?

– Ничего, – сказал я, – просто сидите на месте, не шевелитесь и постарайтесь расслабиться.

Профессор потряс плечами, расслабляя их, свесил руки вниз и закрыл глаза, слегка задрав подбородок вверх. От него веяло предвкушением. Я положил руку ему на макушку и тоже закрыл глаза сосредотачиваясь.

Я не был уверен, но до меня, кажется, дошло, почему Профессор именно так себя вёл. Дело в том, что не все умели распоряжаться маной правильно, даже если обладали магическим даром и могли освоить колдовство. Некоторые, почувствовав внутри себя эту волшебную и незнакомую энергию, начинали пытаться извлечь из неё удовольствие. Все по-разному. Так и стали появляться наркоМАНЫ, эротоМАНЫ, и другие МАНОзависимые. Частенько пороки меняли их до неузнаваемости, вызывая мутации и иногда даже потерю человеческого облика. Отчасти именно это было причиной того, что обычные люди отгородились от тех, у кого был магический дар. По этим изменившимся извращенцам они судили обо всех магах и считали, что все, у кого есть дар, со временем превратятся в подобных чудовищ. Но это было, конечно, не так!

Маги таких тоже не любили. Это как раньше алкоголи, валяющиеся возле метро, только ещё хуже. Те хоть физиологически оставались людьми, а эти со временем изменялись полностью.

Профессор был одной ногой там, другой здесь. Видимо, то, что раньше он занимался наукой и имел развитый интеллект, удерживало его от того, чтобы свалиться в порок окончательно и начать мутировать, но и победить свою зависимость он, судя по всему, не мог.

И тут возникал очень интересный вопрос, чем приторговывает с ним Алиса. Секс был, естественно, исключён. Во-первых, она бы на такое никогда не пошла, но самое главное не в этом. Главное было, во-вторых, а это то, что секс с фуриями невозможен в принципе, если тебе, конечно, дороги твои причиндалы. Если ты и выживешь после этого, то между ног вряд ли что-то останется. И это притом, что фурия будет не против. А если против, то до секса просто дело не дойдёт, она убьёт тебя раньше. В общем, в любом случае, ничего не выйдет. От них это вообще не зависит, так уж они устроены. Одним словом – фурии.

Алису я мог зарядить за считаные секунды через боль. Профессора же накачивать маной приходилось через узкий канал, и занять это могло целых полчаса. Был и ещё один нюанс. Чтобы зарядить Алису, я не тратил свою ману. В результате нашего взаимодействия она взрывным образом аккумулировала её внутри себя. Сейчас же я отдавал то, что у меня есть. И чем больше отдавал, тем меньше оставалось. Да, я восстановлю запас, недаром же я шаман! Но на это нужно время. Только бы разговор оказался не бесполезным. Ведь то, что я сейчас делал, на самом деле стоило очень дорого!

Но я щедрый, мне не жалко!

4. Магия этого мира

Профессор периодически облизывал губы и причмокивал. Я не стал делить процесс на части, а решил сразу авансом его накачать до макушки. Когда я закончил и убрал руку, Профессор вздрогнул и, открыв глаза, жадно и с сожалением посмотрел на мою удаляющуюся от него ладонь. Поняв, что процесс завершён, он откинулся на спинку стула с блаженной блуждающей улыбкой на губах.

– Я свою часть сделки выполнил, ваша очередь! – я тоже сел и откинулся на спинку.

– Да, конечно, – умиротворённо кивнул Профессор, а потом вдруг резко подскочил, – по такому случаю, я не пожалею и достану из закромов кофе! У меня осталось буквально на несколько чашек, и я пью его по особо торжественным случаям, сейчас, мне кажется, как раз такой.

– Кофе? – я удивлённо приподнял брови, – его я даже не помню, когда пил!

– Думаю, что с твоими способностями добыть кофе не такая уж и проблема, – сказал Профессор, – купить ведь можно всё что угодно, только плати. Проблема только в том, что некоторые вещи нельзя восполнить, и поэтому они, чем дальше, тем дороже стоят. Кофе у нас не растёт, и не думаю, что кто-то займётся тем, что будет возить его издалека. Хотя… это просто вопрос цены. Если будет выгодно, найдутся люди, которые поедут чёрт-те куда, с риском для жизни, лишь бы заработать свою тысячу процентов прибыли… а то и больше. Эксклюзив всегда дорого стоит!

Говоря это, Профессор не терял даром времени, а суетился на кухне, в самом деле, собираясь варить кофе в турке. Я наблюдал за ним, не мешая и пока что не задавая вопросов. Придёт время, сам всё расскажет.

Когда кофе был готов и небольшие чашки ароматно благоухали на столе, время разговора пришло. Отхлебнув немного, я уважительно покачал головой, оценив вкус, и вопросительно уставился на Профессора.

Я не знаю, хороший это был кофе или нет, поскольку не являюсь знатоком этого напитка. Да и со временем он вроде бы теряет свои вкусовые качества, а этот кофе лежал у него давно, наверняка с начала магопокалипсилса. Но мои вкусовые рецепторы восприняли давно забытый вкус на ура, видимо, редкость и эксклюзивность, как всегда, добавили ощущений, и от этой маленькой чашечки я получил невероятное удовольствие. Увидев, с каким наслаждением я отхлёбываю кофе, Профессор спросил ещё раз:

– Так почему ты не добыл себе кофе, раз он тебе так нравится?

– Не приходило в голову, – пожал я плечами, – да и потом, я же не завод по производству маны! Да и не стоит без необходимости светить свои способности.

– А ты можешь передавать ману не напрямую, а через какие-нибудь… ну я не знаю… напитки, или еду? Или ещё что-то? Чтобы превратить её в товар? – вдруг оживился Профессор.

– В принципе такое возможно, – сказал я, – но это уметь надо, а я не умею. Есть же магическая фармакология, разве не слышали?

– Слышал, конечно, слышал, – закивал профессор.

– Так вот, эти умельцы вроде бы таблетки с маной делают! Как-то даже про уколы слышал. Но это не точно, никогда этим не интересовался особо, потому что мне без надобности, – сказал я.

– Да, это понятно! – с завистью посмотрел на меня профессор, – иметь практически неисчерпаемый запас маны, что может быть лучше?

– Многое может быть лучше! – холодно сказал я, – в чужом саду всегда яблоки слаще! Не нужно думать, что моя жизнь сплошной праздник. На самом деле проблем тоже хватает!

– Да, да, да, да, – изображая понимание закивал профессор, – везде свои сложности, как без этого?

– Ну, так вы мне расскажете, что знаете про магопокалипсис? – спросил я.

– Конечно! – оживился профессор, – у нас же сделка! Что ты хочешь узнать? Вообще-то странно, что ты этим интересуешься. Обычно всем плевать. Теперь новый мир с новыми правилами и главное – найти себе в нём место, чтобы можно было жить, и желательно с комфортом.

– С комфортом! – я усмехнулся, – комфорта в мире всё меньше и меньше. По крайней мере, для основной массы выжившего населения.

– Так зачем тебе нужно это знать? – не унимался профессор.

– Просто у меня такой пытливый ум, – сказал я, – люблю понимать, что происходит. Когда понимаешь, то и жизнь свою планировать проще. Да что там планировать! Выжить появляется шанс. Не люблю плыть по течению, ожидая, когда прибьёт к берегу. Предпочитаю сам править своей лодкой и грести. Если надо, то и против течения!

– Алик, тебе сколько лет? – спросил Профессор.

– Двадцать пять, а что? – удивился я.

– Значит, когда всё это случилось, тебе было двадцать?

– Ну да, я в институте учился. На экономиста! Теперь уже понятно, что глупее ничего нельзя было придумать. Да и учился-то я так… скорее вид делал, и диплом ждал, – я вздохнул, – давно это было, в другой жизни!

– Да! Тогда у всех была другая жизнь, – Профессор тоже вздохнул, – и первые три года она почти что оставалась прежней. Только потом, когда накопилась критическая масса изменений, когда магии стало слишком много, всё вдруг начало сыпаться и мир за считаные месяцы превратился в труху!

– Я готов слушать, – напомнил я Профессору, зачем пришёл.

– Да мы, в общем-то, уже начали, – улыбнулся он и впервые сделал это просто и искренне, – мы же беседуем, и в беседе я тебя расскажу, что и откуда знаю. Так лучше, чем просто излагать сухие факты, да?

– Наверное, – сказал я, потому что возразить было, в самом деле, нечего.

– Я работал в научно-исследовательском институте, мы занимались космосом… но не с прикладной точки зрения, а больше с теоретической. Проще говоря, запуски ракет – это не к нам, а вот устройство вселенной, гипотезы о её происхождении, математические модели, вот это наш профиль. Это я так, обобщённо, чтобы было понятно, – сказал Профессор.

– Продолжайте, – кивнул я.

– Первые данные стали поступать ещё за полгода до того, как это случилось. Ты же знаешь, что мы летим в космосе? Летит планета, летит солнечная система, летит галактика… всё летит. И если построить систему координат, то мы движемся в ней по очень сложной траектории. Вот мы сейчас сидим с тобой на кухне, и с невероятной скоростью несёмся через космос, и как я уже сказал, линия нашего движения очень замысловатая, – профессор помахал руками, изображая эту замысловатость, – понимаешь?

– Это я в общих чертах представляю. Астрономией никогда не увлекался, но знаю примерно, как это устроено.

– Ага, ну так вот… на этой самой сложной траектории движения нашей планеты обнаружили некую аномалию. Точнее, сначала аномалию обнаружили, заинтересовались, а потом, уже позже, поняли, что мы движемся прямиком в неё. Сначала особого значения этому не придали, ведь природу этой аномалии выяснить не смогли. Был шанс, что мы вообще не заметим прохождения сквозь неё. Честно говоря, это явление было такого масштаба, что поделать всё равно ничего было невозможно! Ну ты представь, некая зона, в которую входит солнечная система, что тут можно сделать? – и Профессор вопросительно на меня уставился.

– Тут, конечно, ничего не поделаешь, – согласился я.

– Да! Не поделаешь! – удовлетворённо сказал профессор, – мы, собственно, даже и не пытались. Просто, надеялись, что пронесёт. И поначалу казалось, что пронесло! Ну, вошли мы в эту зону, и ничего не случилось… по крайней мере, так сначала казалось. А потом началось…

И профессор задумался.

– Да, я помню, как впервые это случилось со мной, – сказал я, – утром собирался в институт, зажигалка для плиты сломалась, я нашёл в ящике стола старый коробок спичек, который там лежал как раз на такой случай, начал чиркать, но спички ни в какую не хотели загораться. И тогда я психанул, очень сильно чиркнул спичкой, из моей руки вылетела голубая молния, так что скопившийся над конфоркой газ так бахнул, что у меня ресницы оплавились. Там просто сам разряд плазмы оказался мощным и неконтролируемым, от одного газа такого эффекта бы не было. Я сразу понял, что это именно я что-то такое сделал, но что именно, понятия не имел. В институт не пошёл, весь день лежал на диване и думал. А потом уже узнал, что со многими начали происходить странные случаи. Иногда смертельные. Потом всё вроде затихло, но я думаю, что люди, которые что-то такое в себе вдруг открывали, просто затаились. Как я, например. И только где-то через полгода это вылезло в публичную плоскость, заговорили по телевизору, сначала как бы шуткой, потом всё серьёзнее и серьёзнее. Через год об этом официально объявили власти, и появилась рассылка на госуслугах. Как всегда, решили сразу всех посчитать и поставить на учёт. Интересно, хоть кто-нибудь добровольно туда обращался с заявлением, мол, я у себя обнаружил магические способности?

– Конечно! Очень многие, – сказал Профессор, – ты даже не представляешь, насколько много людей побежали туда регистрироваться, как только появилась такая возможность.

– Интересно, зачем? – удивился я.

– Потому что люди были напуганы! – сказал Профессор, – их хотелось, чтобы кто-то объяснил им, что происходит. Способности-то у них начали просыпаться, а вот управлять-то они ими не умели. Вот и шли за помощью!

– Только вот вряд ли они там её получили, – скептически сказал я.

– А ты не знаешь? – удивился профессор.

– Не знаю что? – напрягся я.

– Всех заявивших, у кого подтверждалось наличие способностей, вывозили в специальные пункты размещения, для обс�