По имени Ангел

Данное произведение является выдумкой автора, все герои в романе – вымышленные. Любое совпадение ситуаций и действий в нём является случайным. Автор ни в коей мере не хотел задеть чьи-либо религиозные чувства или же чувства национального достоинства. Книга охраняется законом об авторском праве.

Все права на роман «По имени Ангел» принадлежат автору Лане Некрасовой.

Глава 1. Девушка на мосту

В этот пасмурный серый день на набережной маленького провинциального городка практически не было прохожих. Пронизывающий ледяной ветер дул с севера, раздувая брезент заброшенных палаток, стоящих недалеко от дороги. Доносившийся к берегу морской воздух полон капелек солёной воды, смешанной с начавшимся мелким косым дождём.

Безжалостная невидимая сила гнала по хмурому небу чернильного цвета тучи, наводя ужас перед предстоящим ураганом. Звуки грома время от времени оглушали пространство, за которым вскоре в воздухе вырастали ломаные огненные стрелы.

Мокрый асфальт блестел, кое-где бурные потоки воды взбивались в пену, и та неслась прямо под ноги. Иногда мелькали одинокие зонтики, только подчёркивающие своим ярким цветом серость плохой погоды.

В этой мрачной атмосфере никто не замечал хрупкую фигурку, стоявшую на мосту. Её серое пальто сливалось с тусклыми перилами, и лишь длинные, ярко-рыжие волосы, как волны пламени развевались на ветру.

***

Изо дня в день, он шёл по этой дороге на свою ненавистную работу, не особо обращая внимание на то, что происходит вокруг. Возможно, он прошёл бы мимо, как обычно. Но не в этот раз. Что его остановило? Интуиция, судьба, рок? А может этот огонь волос на фоне серости бытия?

Он поднял голову и был ошарашен тем, что девушка, стоявшая на перилах, отпустила руки и пошатнулась.

– Господи! Стой! Ты с ума сошла? – только успел крикнуть. Его руки подхватили тонкую талию и резко потянули назад. – Тебе жить надоело? Что могло случиться, что ты пошла на такое?

Он посмотрел на зарёванное лицо девушки. Лицо её было мокрым, то ли от слёз, то ли от проливного дождя. Но он увидел её глаза – синие, с зелёным отливом, прямо как это море.

Девушка молчала. А что скажет человек, стоящий перед порогом вечности? Что скажет тот, кто видел спасение в небытие? В невозможности смириться с тем существованием, которое навязывает ему общество? В нежелании видеть на каждом шагу несправедливость этого мира? В отчаянной попытке уйти навсегда от тех людей, что причиняли тебе боль? В чувстве ненужности никому в этом грешном мире? И в ясном понимании – фиаско! Я ничего не смогу изменить. Это конец.

– Ты вся продрогла, давай, иди сюда, – он протянул ей свои сильные руки. Снял своё пальто и надел на её плечи.

– Пошли скорее, тебе надо выпить чаю, чтобы согреться. – Он взял её за холодные пальцы и потянул за собой.

Неподалеку находилось маленькое кафе под названием «Жасмин». Пара быстро прошмыгнула туда и села за крайний столик.

– Садись, пей чай и рассказывай, – властно произнес парень.

– Я не хочу ничего говорить, – тихим, дрожащим голосом произнесла незнакомка.

– Ладно, не хочешь говорить, не надо. Но больше так не делай, поняла?

Она молча посмотрела своими огромными глазами. Что-то неуловимо родное таилось в этом выражении смущения, грусти, удивления.

– Поняла? – строго повторил он. – Но не молчи, скажи хоть что-нибудь! Как тебя зовут?

– Ангелина.

– Очень приятно, меня Роберт. – Он уставил на нее пронзительный взор и без доли иронии выдал: – А-а, так вот почему ты хотела прыгнуть, ты же ангел, значит, у тебя есть крылья. Это всё объясняет.

На лице девушки появилась робкая улыбка.

– Ну вот, всё будет хорошо, – слегка потянул губы он в ответ.

Будет ли хорошо, знает только Бог. Правда ли жизнь имеет такую ценность, о которой все говорят? И почему одни легко готовы с ней расстаться, а другие цепляются за соломинку, чтобы выжить? А может всё-таки существует карма, и у каждого свой отмеренный срок?

Видимо, нашей героине просто не время покинуть этот мир.

Она медленными глотками пила горячий зелёный чай с жасмином, изредка убирая с лица непослушную волну рыжей пряди. Девушка начала успокаиваться, потому что дрожь прекратилась и чашка уже не тряслась, когда та держала её в руках. Её лицо выглядело бледным, как полотно бумаги, и лишь огромные глаза с длинными ресницами и пухлыми, малинового цвета губами, выделялись на фоне, как яркие пятна на картине, нарисованной художником-экспрессионистом.

Красивая девушка, стройная, с формами. Наверное, у неё куча поклонников? Ей ли грустить, ведь многие женщины мечтают быть похожими на неё. У такой, как Ангелина, точно не должно быть причин для столь неисправимого, глупого поступка. Чтобы шагнуть в вечность, нужны весомые причины.

– Если ты успокоилась, то может, всё же расскажешь? – произнёс Роберт.

– Прости, но я не готова вот так просто всё рассказать человеку, которого едва знаю.

– На минуточку! Этот «человек» тебе недавно спас жизнь и, думаю, заслуживает ответов на свои вопросы.

– Я даже не знаю, стоит ли мне тебя благодарить за такое. Ведь я не просила себя спасать.

– Мне не нужна твоя благодарность, нужна лишь уверенность, что ты больше так не поступишь никогда.

– Я уверяю, что осознала. Это было неправильно.

– Это успокаивает. – Роберт взглянул на нее глазами полными жалости. – Тогда скажи, чем я могу тебе помочь? Какие обстоятельства в твоей жизни? Я ничего не знаю о тебе.

– Спасибо, мне не нужна помощь, я привыкла справляться со всеми проблемами сама.

– Значит, проблемы есть точно. Может, тебе нужны деньги? Или что ещё? Ты только скажи, что нужно.

– Я же ответила, что мне ничего не нужно! – настойчиво повторила девушка.

– Тогда позволь я тебя провожу до дома, чтобы, не дай бог, чего не натворила ещё. Я прослежу за тем, чтобы вручить тебя родителям. Ведь тебе на вид не больше восемнадцати.

– Мне двадцать пять. И не надо меня провожать, уверяю, всё будет хорошо.

– Ну ладно, тогда я, с твоего позволения, ухожу. Я уже опоздал на работу.

– До свидания… – помялась Ангелина. – И… прости, что так получилось. Это из-за меня ты опоздал.

– Ничего страшного. Вот мой номер телефона, если что будет нужно, не стесняйся, звони. – Он небрежно кинул на стол визитку. На ней было написано: «Роберт Александрович. Руководитель компании Мастер-Строй».

Парень встал и пошёл к выходу.

Ангелина проводила его взглядом: «Надо же, откуда он взялся? С неба что ли свалился? Таких не существует. По крайней мере, мне такие молодые люди не встречались.

Высокий, жилистый, слегка смуглая кожа, карие, с тёплым блеском глаза, смотрящие, будто в самую глубину твоей души. Чёрные, словно смоляные волосы, слегка вьющиеся и не короткие, как у обычных мужчин. И одет он, как джентльмен. Серый мужской костюм, тёмно-зелёная рубашка с расстёгнутым воротничком, чёрное мужское пальто. А как от него пахло! М-м-м, просто сказка, а не парень!

Может он приснился? Да, это был сон. Кошмар, но с хорошим концом. Не иначе».

Ангелина взяла визитку, сунула в сумочку и медленно поплелась к выходу. Она шла домой, туда, где её никто не ждал. Туда, где только хмурая повседневность, серость и мрак.

Девушка держала путь по давно знакомым местам. По дороге, которой ходила много лет, изгибы которой знала, как свои пять пальцев.

Сначала попадаются маленькие частные домики: старые, неухоженные, подворье которых ограждено деревянным покосившимся частоколом. Вот у этого дома, с синей крышей, обязательно залает собака, охраняя свою территорию от чужаков. Ещё немного пройти, и будет слышен шум машин, – значит, уже близко федеральная трасса. Перебежишь через пешеходный переход, где вечно неработающий светофор мигнет несвоевременно и замрет на минуты, – и ты на своём родном районе. Одинокий фонарь, стоящий на бетонной ножке, мерцающий тусклым светом, будто подмигивает и зазывает домой. К подошве обуви прилипает грязь, смешанная с коричневыми засохшими листьями. Хочется найти сухой асфальт, чтобы чуть её почистить, иначе невозможно идти дальше. Голые, без единого листочка, уснувшие до весны деревья, тоже не прибавляют яркости в этот скучный осенний день.

И вот они – дома, дома, дома… Одинаковые, будто сделанные для плохого пластилинового мультфильма, одним и тем же мультипликатором. Серые, тусклые, абсолютно однотипные панельные пятиэтажки гнездились беспорядочно. Штукатурка облупилась на многих из них, что выдавало давно не видавший капитальный ремонт этих строений. Облезлые ступеньки подъездов, к тому же заплеванные шелухой от семечек и обкиданные бычками сигарет, были частенько заняты сидящими на скамейках старушками. Они промывали косточки всем соседям, что было излюбленным занятием на протяжении всего пенсионного возраста местных жителей. Не поздороваться с бабушками означало страшный грех, после которого тебя предадут анафеме.

– Здрасте! – по инерции крикнула Ангелина.

– Здрасте, – сквозь зубы процедили сидящие на скамейках бабуси.

– Как там твоя мама? – спросила одна из неравнодушных, очень любопытная женщина лет шестидесяти пяти. Звали её Зинаида Фёдоровна.

– Всё хорошо, не волнуйтесь! – ответила Ангелина, стараясь быстрее забежать в подъезд и закрыть за собой дверь, чтобы избежать дальнейшего подробного разговора.

Быстро поднявшись по ступенькам на второй этаж, по инерции вытащила из кармана ключ и, вставив в дверную скважину замка, повернула. Щелчок – и вот ты дома.

– Где ты шляешься, за матерью нужно убрать?! – грубо проорал, прямо с порога мужик с обросшей бородой в затасканном пиджаке и джинсах с отвисшими коленками. На вид ему около пятидесяти – шестидесяти, весь неухоженный и вонючий, от бомжа не отличить. Только рыжая борода могла доказать, что с этим человеком у нашей героини есть генетическая связь. Ни поведение, ни лексикон, ни его внешний вид не ассоциировались с Ангелиной никак. Читатель может подумать, что это её никчёмный отец. Но нет, это её родной брат, который старше на десять лет, то есть ему всего тридцать пять.

Почему, живя в одинаковых условиях, имея одних и тех же родителей, так можно отличаться друг от друга?

Ангелина была очень чистоплотной, даже слишком. Её перфекционизм сказывался на всём, что её окружало. Постоянная уборка, готовка, стирка вручную могла бы иссушить её нежные ручки, маленькие, с тонкими длинными пальцами художника или пианиста. Она и была, по сути, художником, но об этом мы узнаем позднее. Девушка всегда ухаживала за собой, смазывалась маслами, кремами, благоухая, как нежный цветок полураспустившейся розы.

– Что ты вылупилась, иди, убирай уже! – прокричал брат.

– А ты, что, совсем безрукий? Сам хоть раз бы убрал, – промолвила грустно Ангелина.

– Я это делать не собираюсь, ты дочь, ты женщина, ты и делай.

– Хо-ро-шо. – Ангелина смиренно побрела исполнять свои обязанности.

При входе в маленькую комнатку с убогой обстановкой, в глаза бросаются яркие жёлтые шторы, на фоне которых выделяются только два предмета – старый коричневый сервант и односпальная кровать, покрытая пушистым, цвета пожухлой травы, покрывалом.

На кровати лежала старушка. Маленькая, сухонькая, сморщенная, с короткими, густыми, полностью седыми волосами. Это была мама Ангелины, парализованная после двойного инсульта и потерявшая частично память. Болезнь никого не делает краше. И некогда красивая женщина за годы лежания в постели превратилась в старуху. Так бывает, это горькая правда жизни.

Ангелина тихонько подошла к кровати и посмотрела с грустью на лежащую маму.

«Как мне больно смотреть на тебя, мамочка… Я так скучаю по твоим добрым рукам, по советам, что ты мне давала. Мне так плохо без тебя жить. Скольких врачей я обегала, сколько я пролила слёз, сколько молитв всем богам было произнесено в отчаянии. Господи, я так хотела, чтобы ты выздоровела! Я так об этом мечтала. Особенно больно слышать, когда ты меня не узнаёшь и называешь другим именем. С этим я никак не могу смириться. Я хочу, чтобы у меня была мама. Я хочу слышать слова поддержки, хочу чувствовать твою любовь».

Ангелина молча поменяла подгузник, аккуратно повернула на бок, постелив свежую простыню. Ловким, выученным движением положила маму на спину, укрыла одеялом, затем покрывалом.

– Сейчас будем кушать, мамуль. Ты хочешь есть? – спросила ласковым тоном Ангелина.

– Нет.

– Поесть нужно, иначе никогда не встанешь.

– Я и так не встану больше никогда…

– Пойду, принесу овсяную кашу с бананом.

В ответ Ангелина услышала лишь мычание.

«Как всегда, ещё надо уговорить поесть. Вот придёт Зинаида Фёдоровна и скажет, что я тебя не кормлю и виновата только я, что довела до такой худобы свою мать. И что я, вообще, плохая дочь, и должна ни на минуту мать свою не оставлять, мало ли что. А я ещё куда-то хожу, небось, за женихами бегаю. А что Игорёк ничего не делает и не ухаживает – это нормально. Он же мужик. Ему всё сходит с рук. Боже, как я от всех устала, и физически, и морально. Ладно, пойду готовить кушать, кто же, кроме меня, это сделает».

Не успела Ангелина зайти на кухню, как услышала привычные, надоедливые слова:

– А что у нас есть пожрать? – вопрошал Игорь. Ему вторили мяукавшие пронзительно три кота – самые любимые и дорогие существа. С ними Ангелина отдыхала, с ними она «жила». «Обнимешь, погладишь пушистика, и слышишь вибрирующее мурлыканье в ответ. Им можно рассказать обо всём и пожаловаться на жизнь. Они точно не предадут и не пойдут разводить сплетни. Самый старший – рыжий Амур. Так назвала его, думая, что привлечёт любовь в мою жизнь. Привлёк, но не того, кого нужно. Влюблённых недоумков мне хватало всегда. А вот любящих по-настоящему – никогда и не было.

Второй – чёрный, с серебристым отливом и белой грудкой с белыми же сапожками – флегматичный Бакс. Его назвала так, чтобы деньги приносил в дом, а именно «баксы». Так сложилось, что за свою жизнь я в глаза такие купюры не видела.

Третьего, самого пушистого серого котёнка, с такой милой мордочкой, что его толстенькие щёчки хочется целовать, с глазами полными преданности, назвала Бася – просто Басичка. Потому что, когда он был маленький, то очень походил на девочку, и имя дала ему девчачье – Буся. Так и повелось звать Бусинку Басей, после того, как со временем обнаружилось выросшее под хвостом достоинство, указывавшее на принадлежность к мужскому полу.

И как я их оставлю? Вот котики точно беззащитные существа, не справятся без меня, не выживут просто. Кому они нужны, эти нежные души, любящие так непосредственно и бескорыстно свою хозяйку? – никому.

Вот я глупая, как могла я не подумать о них, стоя на мосту?! Слава богу, всё позади! Я вас не брошу никогда, мои кото-зайцы».

Ангелина села на корточки, тиская своих питомцев, поглаживая нежно их бархатную шёрстку.

Накормив всех, Ангелина решила побыть одна в своей комнате. Закрылась на защёлку и откинулась на диван, уставшая, но с чувством непонятного волнения. Такого ещё с ней не было. Ощущение, что что-то важное должно произойти в её жизни. Что-то, что изменит её жизнь навсегда. Предчувствие больших перемен. Связано ли оно с предыдущими событиями? Возможно – да, возможно – нет. Она знала одно, что образ мужчины, спасшего её, она не забудет никогда. Его невозможно забыть, потому что он герой. Или просто он так хорош собой?

Может это зарождение чувств, живших в ней всегда, но распустившихся, как молодой бутон прекрасного весеннего цветка, именно сегодня?

Волны радости перемешивались с чувством непонятной тоски. Она плавала по этим волнам, как бумажный кораблик в бурном потоке морской воды. То всплывала на поверхность к свету солнца, то тонула в пучине тёмных вод. Мысли в голове носились, как сумасшедшие. Сон не шёл, хотя ей так хотелось поспать, чтобы успокоить свою нервную систему после пережитого тяжёлого дня.

Она закрыла глаза, но образ Роберта никуда не исчезал.

– Спи же! – Ангелина рукой смахнула надоедливый силуэт красивого брюнета.

– Размечталась, глупышка, – будто ответил его двойник.

В надежде уснуть Ангелина включила любимую музыку, вставила наушники в уши и сама не заметила, как погрузилась в крепкий сон.

Глава 2. Провинциалка

В нашем маленьком провинциальном городке жизнь течёт размеренно. События, сменяющие друг друга, как в фильме «День сурка», не привносят в жизнь местных людей хоть какого-нибудь просвета.

Каждый день, человек, независимо от пола, встаёт рано и бежит на неинтересную, порой, физически очень тяжёлую работу.

После работы обычная женщина спешит, чтобы попасть до закрытия в ближайший к дому продуктовый магазин, приходит домой, готовит ужин, проверяет уроки детей (если они имеются), идёт в душ и падает от усталости на кровать, чтобы на следующий день, проснувшись, опять побежать на работу.

У мужчин жизнь поинтереснее: после рабочего дня нужно обязательно расслабиться, кому с пивком, а кому и покрепче. А всем известно, что, где алкоголь, там и драки, и выяснения отношений, и споры на пустом месте. Всё ничего, если бы эти мужики не шли потом домой – к жене и детям, и не продолжали там буйно доказывать свою правду.

Естественно, многие жёны не рады такой нервотрёпке, поэтому большинство детей растут без отцов, с матерями-разведёнками. Есть и те женщины, что терпят своих супругов и всё прощают, и даже очень гордятся своим замужним статусом. «Лишь бы в доме мужиком пахло», – так они считают.

Вот и где в таком захолустье можно реализовать себя, особенно, если ты – творческая личность? Таковой себя считала наша героиня.

Так уж получилось, что высшее образование она не смогла получить. И не потому, что недостаточно умна, и даже не потому, что не было желания учиться. Очень способная, умная и талантливая девочка, но не имеющая достаточных материальных средств на репетиторов – просто обречена на провал. Ну, а если нет денег на учителей, на само высшее образование на платной основе, тем более.

Очень странно, но среда, в которой воспитывается ребёнок, формирует будущее отношение не только к образованию, но и ко всем аспектам жизни, в принципе.

«Не прыгай выше головы», «Где родился, там и пригодился», – так говорят в народе.

Родители очень пытались отговорить дочь от такого плана: «Ишь, что задумала! Мы без высшего прожили, и ты проживёшь. Рабочих профессий много, выбирай! Все так живут, не выдумывай даже, среднего тебе достаточно будет! А там сразу на работу пойдёшь. Или продавцом, или рабочей на завод. Всегда доход будет хороший!».

Ангелина не сдавалась. Она учила билеты и готовилась к экзаменам. Но не поступила – не хватило баллов на бюджет. На второй год всё повторилось, в этот раз ей повезло – правда, только на платное прошла, но средств оплатить учёбу не было. Жаль, что она не дочь олигархов…

В конце концов, Ангелина оставила попытки поступить в ВУЗ, сдалась. Может зря, а может и нет. Возможно, свобода дала ей толчок, чтобы заниматься любимым делом? А именно – рисовать. То, что у неё хорошо получалось, то, что ей больше всего нравилось, то, что вдохновляло жить дальше.

Только в моменты, когда Ангелина была погружена в свою работу над картиной, она была счастлива по-настоящему. Она творила, воплощая сцены из своих снов, из своих мечтаний.

Сначала набросок. Потом взмах кисти – и разноцветье красок уже на холсте. И вот – рождение чего-то нового, воплощение прекрасного в реальность, в то, что можно увидеть и потрогать. Мыслеформа начинает существовать. И это прекрасно.

«Опять ты занимаешься ерундой! Только время тратишь впустую своим художеством! Ты дармоедка и лентяйка. Видно, толку от тебя не будет никогда. Вот бы поскорее замуж тебя выдать, а то в девках засиделась совсем. Хотя бы муж тогда тебя кормить будет… Домохозяйкой станешь, если детей, конечно, родить сможешь. А то, с такой худобой и родить-то не сможешь. Да и мужики не собаки, на кости не бросаются. Кто на тебя посмотрит?» – так твердили Ангелине все вокруг изо дня в день.

Конечно, после таких слов у Ангелины опускались руки вовсе.

«Такая боль и отчаяние, что ничего не можешь изменить. Вот бы я могла продавать картины и заработать на этом деньги. Тогда меня сразу все зауважают и перестанут тюкать. Какие-то бумажки ценят у нас больше, чем человеческую жизнь. Понятно, что без них никак, да и жить на что-то надо. Но нельзя же ставить их выше человеческих чувств? Совесть тоже мучает, раз так говорят, что я никчёмная, значит так и есть… Конечно, я просто никчёмная неудачница… Физически я не умею работать (моё тело не приспособлено). И не потому, что ленивая. Просто боль от физических нагрузок так изматывает. Я категорически не хочу тратить свою жизнь только на такое беспросветное существование, при котором ты мучаешь себя только для того, чтобы обеспечить естественные потребности. Известно всем – на большее изнурительным трудом не заработать. И почему никто не ставит желания души на первое место, ведь мы неотделимы – дух и тело? Наверное, большинство людей просто биороботы! Всего-навсего аватары-костюмы без души, которые хотят вкусно питаться, красиво одеваться и сидеть в тёпленьком доме с дорогим ремонтом, а больше им ничего и не нужно. А вот мне – очень нужно! Я хочу рисовать, я без этого не могу. Мне это необходимо, как воздух. Без творчества я задыхаюсь, как рыба на берегу. Сжимается сердце от такой несправедливости. Не хочу дальше жить. Так жить».

Многие подумают, что сводят счёты с жизнью только из-за несчастной любви. Это расхожее мнение не является достоверным. На самом деле, куда чаще накладывают на себя руки по причине непонимания обществом. Нереализованность человеком своих надежд, невозможность найти себя, нежелание смириться с несправедливостью – вот главные причины ухода в иной мир тех, кто захотел это сделать.

Если, не дай бог, случалось кому тяжело заболеть в нашем городке, то на излечение шансов практически не было. В огромных, длиннющих очередях к врачу в поликлинике, в надежде подлечить свои хронические хвори, сидели те же старушки, что и у подъездов.

Общение, обсуждение новостей, пока ждёшь, – это ещё одно их развлечение. Врачи принимают по десять минут, выпишут кучу бумажек на анализы, но лечить не будут. Точнее, то, что называется лечением, не делает человека здоровее. То и понятно, что все хорошие врачи ушли работать в платные частные клиники.

Как мы уже узнали из предыдущей главы – у нашей героини была парализованная мама. В столь молодом возрасте быть погруженной в рутину ухода и заботы за больным человеком, значило поставить на себе самой крест. Когда заниматься творчеством, развиваться, как стремиться к чему-то возвышенному? Даже личную жизнь построить невозможно. Нет времени ходить гулять, негде знакомиться с парнями. Не с кем коммуницировать.

Максимум, бывший одноклассник Димка при встрече будет заигрывать, ну, или сосед Серёжка скажет комплимент вслед, когда Ангелина медленно тащится с тяжелыми сумками с магазина домой.

Немногочисленные подруги постепенно стали отходить. Конечно, кому понравится такая дружба? Ангелина вечно занятая, с головой ушедшая в свою обременительную историю.

Да, и некоторые из подруг уже повыскакивали замуж и обзавелись детьми, у них своя семейная действительность и другие заботы.

Осталась лишь одна закадычная подружка – Наташка. У Наташки тоже не складывалась жизнь, и были на то причины.

Однажды случился у неё роман с парнем из соседнего квартала. Наталья девушка видная: смуглая, с длинными чёрными волосами, блестящими, будто покрытыми воском. Явно азиатские корни в роду выдавали тёмно-карие, необычного раскосого разреза глаза. Небольшой рост не портил, скорее – делал её более миловидной.

И вот, познакомилась она на вечеринке с Виктором: обычный русский коренастый парень. Этакий увалень. Непонятно, что Наташа в нём нашла, но молодые люди полюбили друг друга, завязался роман. Подруга была без ума от счастья и мечтала о свадьбе, но Витёк о браке и не помышлял.

Через месяца три бурных отношений, узнаёт Наташка, что беременна. Что тут началось!

Витёк говорит – делай аборт, мол, не женюсь я на тебе. Наталья всё рассказала родителям, а те строгие, с правилами своих восточных кланов. Жёстко поговорили с дочерью и будущим зятьком. Хотели заставить его жениться, но Витя – крепкий орешек, не поддался на уговоры и угрозы. Уехал в другой город и там, скоропалительно, женился на другой.

И осталась девушка одинокая, вся в слезах, в своём горе, беременная. Всё ждала, всё верила, что он вернётся и женится, что ребёночка вместе растить будут… Родила прошлым летом мальчика, тоже назвала Виктором, в честь его непутёвого отца. А в крёстные сыну Виктору Викторовичу взяла Ангелину.

Своими горестями и радостями делились подруги, болтая по телефону или гуляя с ребёнком Натальи на детской площадке, расположенной прямо напротив окон дома Ангелины.

Покосившиеся качели грустно скрипели, будто жалобно умоляли их смазать.

Облезлая песочница, в которую не завозили песок несколько лет, не привлекала играть детвору. Лишь бродячие стаи собак отдыхали здесь: ночью спали, а днём, под грибком, прятались от палящего солнца.

Пара стареньких скамеек всегда занята мамашами, следившими за своими чадами. Крики и звонкий смех детей перемешивались с ором смотрящих за своими отпрысками матерей. Гул стоял на площадке до самого вечера.

Но и ночью не было покоя жителям находившихся рядом домов.

На освободившиеся скамейки стекалась «элита» района с пакетами, полными бутылок алкоголя и закусок к ним. Отдых перерастал в шумные посиделки и ругань.

И лишь только под утро, с восходом солнца, устанавливалась упоительная тишина, благодать которой портила картина оставшихся после бурной ночи гнусных следов в виде мусора и пустых бутылок.

– Привет, ну как тут наш малыш? – спросила Ангелина подругу.

– Да опять ночь спать не давал, орал, как потерпевший. И что ему надо? Вроде сытый и сухой, а всё равно кричит. Ты-то там как? Что нового?

– Что у меня может быть нового? Сама знаешь, – Ангелина опустила взгляд на грязные колёса коляски, в которой лежал бутуз, пускающий пузыри из слюней.

– А мне сегодня Витя приснился. Будто бросил он свою жену и к нам с сыном вернулся. Мне даже просыпаться не хотелось, – с надеждой в голосе прошептала Наташа.

– Да, может сон вещий, кто знает… На алименты подала?

– Неа, не хочу. Пусть его совесть мучает, что сына бросил. А мне родители помогают, сами вырастим, – гордо встряхнула волосы цвета вороньего крыла девушка.

– Ну и зря. Нет у него никакой совести… Если бы была, то так не поступил с тобой!

– Я всё равно его люблю, и знаю, что и он меня любит. Просто ошибся, всякое бывает, молодой, горячий ещё. Вот будет ему лет тридцать, вспомнит он про сына, посмотришь.

– Ну-ну. Вспомнит, ага. Лучше не забивай этим голову. Сейчас Витюшка подрастёт немного, найдёшь ему другого папу.

– Да разве будет чужой любить сына, как своего?

– Может будет, – заверила Ангелина.

Девушки разговаривали, и не заметили, как прошёл целый час. Пора бежать каждой по своим делам – таким неважным, но настолько нужным.

Одна пойдёт ухаживать за младенцем, другая – за взрослым родным человеком. А общество будет осуждать обеих. Одну – за то, что растит ребёнка без отца – нагуляла. Вторую – за то, что не работает и плохо ухаживает за матерью. (Она тебя родила, воспитала, так будь добра теперь по гроб своей жизни смотреть за ней, что бы ни случилось, и как бы тяжело тебе не было, не ной и не ропщи.)

Правильно ли жертвовать собой ради родителей? С одной стороны они дали нам жизнь и мы отвечаем за них. Кроме того, большинство любят своих родных, и готовы порой отказаться от своего счастья ради их жизни.

А может, не стоит на алтарь дочерней любви класть всё: личную свободу, творчество, любовь, путешествия, самореализацию?

Разве не рождается человек, чтобы прожить в первую очередь свою жизнь, и разве для родителей не главное в жизни – видеть своих детей счастливыми? Нормально ли так поступать? Каждый считает по-своему.

Конечно, всё упирается в деньги, и если они имеются, то можно оплатить нянь и сиделок, можно отдать в хороший дорогой интернат для инвалидов. Деньги – это свобода, с ними ты царь и бог. И существование становится легче, и еда слаще.

«Эх, купить, что ли, лотерейный билет?» – мелькнула мысль у Ангелины, проходя мимо киоска с канцтоварами. «Не глупи! Когда кто-то выигрывал в эти лотереи? Лохотрон просто, обман для дураков», – ответила сама себе мысленно и пошла дальше, покосившись на продавщицу, будто на врага народа.

«Ничего, скоро сезон отпусков, пойду картины продавать на пляж. Может в этом году повезёт, и заработаю немного, а то маминой пенсии едва хватает на питание. До начала сезона напишу как можно больше картин, на разные темы и вкусы. Жаль, на творчество совсем нет времени».

Так, шла Ангелина, опустив голову, скользя взгляд по асфальту, потрескавшемуся и покрытому ямками, успевшими заполниться дождём вперемешку с грязью, и превратившимися в чёрные лужицы. Некоторые из них были достаточно глубоки и объёмны.

Обходя, ловко лавируя между ними, чтобы случайно не наступить ногой и не промокнуть, Ангелина шла, перепрыгивая канавки с водой, глубоко задумавшись.

К слову, Ангелина была мечтательницей и любила пофантазировать или просто подумать, стоит только ей оказаться наедине с собой. И в этот раз, размышляя о чём-то своём, она шла, не замечая ничего вокруг, пока не врезалась в стену из человека.

– Смотри, куда идёшь! Ты что, витаешь в облаках? – заорал молодой человек.

Ангелина подняла глаза и увидела Димку – с ним она училась до девятого класса в близлежащей средней школе.

Димка был привлекательный кудрявый блондин, весёлый и добродушный. Всегда с юморком и подколами – такой заводила во всех компаниях, и в классе тоже.

Ангелина же была немного застенчивой девочкой, ну и такой же задумчивой, как и сейчас. Всегда в себе, она не допускала в свой мир почти никого.

Но Дима смог достучаться до её закрытого, независимого сердца. Своими шутками он её смешил всегда. А так как смех – это лучший расслабитель всего серьёзного, то ребята быстро нашли общий язык. Он шутил – она заливалась от смеха. Правда, дружбы детской в ту пору не получилось. То ли парень боялся сказать о своих чувствах в открытую, то ли Ангелина не давала на то и малейшего шанса.

– О, привет, Дим, – удивилась она.

– Привет, давно не виделись. Как жизнь? Замуж не вышла? – посмеиваясь, буркнул парень.

– Нет, тебя жду. Ха, – отрезала девушка.

– Я всегда знал, что мне нет равных. Такого классного мужа, как я, тебе не найти. Может, как-нибудь погуляем? Или сходим куда? – посмотрел ей прямо в лицо блондин.

– Ну, давай. Куда пойдём? – ответила девушка, широко раскрыв глаза и моргая длинными тёмными ресницами.

– Хочешь – ко мне домой, чаю попьём, школьные годы помянем…

– Да ну тебя, знаю я, зачем домой зовёшь! – дерзко шикнула на него Ангелина.

– Смотри сама, потом пожалеешь, что такого кандидата в мужья упустила… – беззлобно выдал он.

– Ага, конечно, ещё как, пожалею! Ладно, у меня дела, надо бежать… Пока! – Она вырвалась из его дружеских объятий.

– Пока, будущая жена! – смеясь, не оборачиваясь, парень пошёл в ту сторону, куда шёл, как обычно, выпендриваясь своей размашистой походкой.

Ангелина немного постояла, поправила дамскую чёрную сумочку на плече и выдвинулась дальше, – в свою незамысловатую рутину повседневности.

«Как же хочется перемен. Глобальных. Чтобы проснуться завтра – и всё вокруг другое. Все люди красиво одеты, ухожены и добры. Дома стали новостройками, дороги ровными, а воздух чистым. Очень хочется путешествовать. Отправиться в тёплые страны – отогреться от российских холодов. Большинство местных ни разу не были за границей. В том числе и я. Вот бы увидеть Венецию, плыть на каноэ по Гранд-каналу, между величественных старинных замков, где тёплый ветерок дует в лицо, а моей радости нет предела. Это моя мечта – побывать в Италии, в прекрасном городе на воде – Венеции. Я сделаю всё, чтобы эта мечта осуществилась. Умники говорят: „Начните с себя!“ Убирайте, не бросайте мусор где попало, посадите деревья и сделайте ухоженным свой двор. Да, я всё так и делаю, ну почти… Для этого каждый должен стараться, один в поле не воин. Но большинству безразлично. Может воспитание у них такое, а может это свинство в крови? Жаль, но народ не переделать, – так было всегда и так будет. И это осознание, что ничего нельзя изменить, страшит… Остается только одно – привыкнуть, адаптироваться, чтобы просто выжить. Ну что же, будем жить дальше… Или существовать?»

Глава 3. А был ли мальчик?

Художники не такие люди, как все. Они видят мир в более ярких, насыщенных красках – касается ли это внешних факторов или внутренних. Поэтому ответные реакции имеют высокий эмоциональный накал. Да, я такая, и вовсе не нервная. Просто вижу те детали, что не замечает обычный человек.

Пролетело незаметно несколько месяцев зимней спячки. Этот мороз и снег явно поднадоели. Единственное, что согревало в эти холодные вечера – работа над картинами.

Моя кисть плавно вырисовывала замысловатые мазки…

Кроваво-красный закат, старинная скамейка, будто ждущая, что сейчас на неё сядет парочка воркующих влюблённых.

Жёлтые барханы пустыни, с почти белым солнцем. Идущие по песку верблюды с опустившимся от обезвоживания одним горбом.

Изумрудно-синее море вздыбило волны, окаймленные белой пеной. И лишь одинокие чайки зависли под грозовыми тучами небосвода.

Иногда я задумывалась и останавливалась, погружаясь в поток своих безумных мыслей. Мои фантазии были наполнены не путешествиями в другие страны, как обычно.

Всю зиму я грезила о том принце, что повстречала в осенний промозглый день.

Да, я была тогда на грани, но если бы не тот страшный момент, в который я чуть не распрощалась с земным существованием, я бы никогда не встретила своего героя. Он не только спас мою жизнь, но и наполнил её новыми яркими красками.

Любовь привносит в жизнь людей радость, даже если она не взаимна.

Это ощущение бабочек в животе и сладкая боль на сердце заставляют тебя мечтать о любимом человеке.

Мозг переключается на другую волну: отключается логика и начинают своё действие гормоны. Это химия, химия любви. Химия природы и самой жизни.

Мы надеваем розовые очки и много фантазируем, наделяя объект своего вожделения качествами, которые ему не присущи. Преувеличиваем положительные черты и не видим отрицательные.

Всё же, как глупа эта влюблённость! По ней не нужно судить реальные чувства. Это обман воображения, не более того.

Эмоции, которые меня захлёстывают с головой, дают желание жить и творить. Я знаю, что увижу его ещё обязательно, ведь не зря нас свела судьба. Я чувствую, как моё сердце бьется сильнее и быстрее лишь при одной мысли о встрече с ним.

А если я его увижу то, что скажу?

Скажу, что думаю о нём всё время, и что очень благодарна за спасение. Спрошу, чем смогу отблагодарить за такое вмешательство в мою жизнь?

А по факту, наверное, буду молчать, как дурочка.

Я и есть дурочка, раз мечтаю о том, кто и не посмотрит на меня!

Да и вообще, я же ничего, совсем ничего о нём не знаю! Может, он просто ангел-хранитель, спустившийся на минуту, чтобы не дать мне погибнуть?

Конечно, он не человек. Он не может быть человеком. Будь он простым человеком, то прошёл бы мимо. Но он не прошёл, он протянул руку помощи.

По инерции вытерла кисти тряпкой, помыла руки в скипидаре, потом начисто в воде с мылом.

В ногти въелась краска. Надо бы сделать маникюр, а то хожу, как поросёнок. Весна же, хочется быть красивой, даже для самой себя. А как же парни? – Они не достойны такой красоты – хи. Достоин лишь один он, Роберт – мой принц.

Чтобы отвлечься от домашней бытовухи и связанных с этим проблем, я часто убегаю погулять в заброшенный парк. Наедине с природой легче дышится, кислород наполняет мои лёгкие и вытесняет при выдохе горечь тёмных энергий. На природе и думается легче. Отдых моей нервной системе просто необходим…

Иду по узкой тропинке, высохшей неровными ошмётками земли после весенних паводков. Молодая травка пробивается вокруг зелёным бархатным покрывалом. Кое-где прорываются к свету первые проснувшиеся цветочки. Они тянут свои бутоны-головки к солнцу, пытаясь впитать всё весеннее тепло.

Берёзы, липы, тополя – все деревца нарастили молодую листву – нежную, гладкую, сочную, с блестящей, будто покрытой лаком, поверхностью. Солнечные лучи прорезают, как лазеры, ветки деревьев, иногда слепят непривыкшие к обилию света после зимы глаза, наполняя их красными всполохами.

А вот уже яркие лучики запутались в моих волосах и отразились оранжевым цветом в окружающей зелени.

Самое прекрасное весной – это цветение. Кусты черёмухи, покрытые пушистыми белыми соцветиями, манили горьковато-свежими приятными ароматами. Берёзки приукрасили себя серёжками. А тополя источали медовый запах опавшей шелухи от набухших почек и родившихся из них молодых листочков.

Проснулись жучки и паучки, жужжат шмели, выискивая ещё немногочисленные первые бутоны цветов.

Птички распелись на разные голоса, их трели не замолкают ни на минуту. Воздух полон чудес и свежести. Ведь что это, если не чудо? Мир оживает, с ним оживаю и я.

А вот мой любимый старый дуб, с неровной, коричневой корой, с маленьким дуплом на самом верху. В этом дупле часто селились птицы. И в этот раз здесь обосновалась пара шустрых синичек. Так мило.

Такой ствол толстый, что не обхватишь руками. Ему, наверное, лет триста, не меньше. Дуб видел многое, поэтому знает всё.

– Привет, дуб, как я по тебе соскучилась! А ты по мне скучал? Мне столько нужно тебе рассказать…

Не виделись с той осени. Как началась распутица, потом морозы, в парк не подступишься: в грязи или снегу потонешь.

Никто здесь не ходит, обрезкой деревьев не занимается, травы летом не косит, зимой снег не чистит. Парк почти не ведает, что такое люди. Лишь иногда, летом, забегают единичные грибники да собачники. Этим и нравится мне этот лесок. Он такой же, как я – нелюдимый.

Я села на пенёк возле дуба, положив голову на раскрытые ладони, и подняв в небо глаза, вздохнула…

По небу плывут белые пушистые облака, превращаясь в движении в замысловатые фигурки зверей.

Вон облако похожее на слона медленно теряет очертания и превращается в кролика.

Ветер разгоняет на синем небе белую вату облаков, и вот, уже и от кролика нет и следа.

Я посмотрела на тёмно-коричневый ствол дуба с извилистыми впадинками, на котором копошились муравьи, спеша по своим муравьиным делам.

У меня тоже дел полно, но всё делается по инерции, мысли полностью погружены в чувства, и думаю только о Роберте, о нём одном.

– Дуб, что мне делать? Я не могу не думать о Роберте. Знаешь, ведь он спас мне жизнь… Мне нужно обязательно его найти, иначе мне нет покоя.

И пусть я узнаю, что он не свободен, и что даже совсем не помнит меня – это будет холодным душем, который поставит на место мои мозги и охладит пыл разгорячённого сердца.

– Что ты сказал? Забыть его?

Нет, дуб, я не могу это сделать… Тогда научи, как забыть? Не знаешь как? Вот и я не знаю.

Возвращаться домой так не хочется. Но завтра важный день, первый раз в этом году пойду на пляж продавать свои картины. Ещё и выспаться надо.

Утро наступило быстро, потому что уснуть так и не удалось. Быстро выпив чашку растворимого кофе с молоком, собрала вещи, укутала картины в пакеты и выдвинулась на набережную.

Идти было не так далеко, но вещи всё равно казались тяжёлыми. Я старалась идти быстрее, чтобы лишний раз не нарваться на знакомых и соседей. Да что я боюсь, будто их украла? Это тоже труд, пусть попробуют сами нарисуют хоть что-нибудь.

На пляже стояли палатки, продававшие всякие безделушки, типа магнитиков и сувениров. Слева стояла женщина, торговавшая солнцезащитными очками. Справа бабулька продавала плетёные соломенные шляпки, громко зазывая клиентов. Встану-ка я рядом с ней, так громко кричит, может и меня заметят?

Я расположилась, выставив напоказ имеющиеся семь законченных картин, села на маленький, раскладной стульчик и стала ждать, что народ заинтересуется и купит что-нибудь.

Шляпы продавались «на ура», мои картины не привлекали почти никого.

Некоторые спрашивали цену, другие просто разглядывали, будто на выставке, но никто не покупал.

По пляжу бегали черномазые мальчишки, выманивая у прохожих денежку на мороженое. Уж не знаю, что они потом покупали на выклянченные деньги, но улов был у них неплохой. Жалостливых людей попадалось больше, чем тех, кто отмахивался от цыганят, как от назойливых мух.

Взрослые цыганки приставали к незамужним девушкам, чтобы погадать на суженого. Как интересно они догадывались, что девушка не замужем? – Видимо чутьё. Потому что те ни разу не ошиблись с выбором. Девушки охотно золотили цыганкам ручки, попадая под действие гипноза профессионалок, а некоторые даже сами просили погадать.

– Девушка, дай погадаю на судьбу? Ой, вижу, что влюблена ты в парня, – подскочила ко мне одна из цыганок, шелестя по песку подолом своих разноцветных юбок.

Наклонив голову ко мне, прошептала прямо в ухо:

– Не люби его, ох, настрадаешься с ним… Много боли принесёт этот парень, глаза от слёз не будешь успевать вытирать.

– Не нужно мне гадать! Я не верю в гадания! Иди ищи клиенток в другом месте! – прокричала я.

– Позолоти ручку, дай хоть сто рублей за правду. Моё гадание правдивое. Всё расскажу.

– Отвали! Надоела! И денег у меня нет.

– Ну и зря, – покачивала головой цыганка.

– Говорю же, убирайся!

Цыганка молча удалилась в поисках новой жертвы, а я смотрела ей вслед, багровея от злости.

Так прошла неделя. За неделю не продалось ни одной картины.

Много времени стоять я не могла: домашние дела и уход за мамой никто не отменял.

Вот и рабочий день пятницы подходил к обеду. Пора сворачиваться и идти домой.

Как неожиданно подошёл мужчина в чёрном костюме и произнёс:

– Девушка, я покупаю всё.

– Что? Вы шутите или серьёзно? – ответила я, не поднимая глаз на покупателя.

– Конечно, серьёзно, серьёзнее не бывает, – ответил знакомый голос.

– Но это будет стоить дорого…

– Сколько с меня? – не унимался незнакомец.

– Вряд ли вас такая цена удовлетворит…

– Разве я похож на нищего?

Тогда я подняла глаза и посмотрела на говорящего со мной мужчину. Лучше бы не смотрела, ибо это был он, мой принц. С этого момента я впала в ступор.

Роберт мило улыбнулся и попытался разрядить обстановку.

– А ты неплохо рисуешь. Вот только опыта маловато, видимо. Мазки неправильно положены вот здесь – он указал на одну из картин.

– Ну, если я неправильно рисую, зачем покупаешь? – с недовольством выдала я.

– Мне нравится, иначе, зачем мне покупать? – как ни в чём не бывало, ровным тоном произнёс парень.

– Затем, чтобы показать, какой ты благодетель. Спасибо, у меня и так их купят! – Я гневно посмотрела на него.

– Поэтому я хочу быть первым, чтобы другим не достались, – съязвил Роберт.

– Хватит со мной шутить! Не продам я тебе ничего и точка! – рявкнула я.

– Почему? А я хочу купить. Сколько бы это ни стоило, – уверенно продолжал он.

– Не продам! – помахала головой в стороны.

Продавщица шляпок удивлённо покосилась на меня, услышав наш разговор.

– Ладно, зачем тебе всё это? – выдохнула я. – Ты будешь меня спасать всегда теперь?

– Всегда, если это понадобится.

– Хорошо, продам, раз так ты хочешь, – сдалась перед его натиском.

– Хочу, и покупаю! – сказал Роберт, сунув мне в руки несколько больших купюр.

– Подожди, я разменяю для сдачи…

– Не нужно сдачи, это тебе. – Он быстро развернулся и ушёл быстрым шагом, будто сбежал.

– А как же картины? Ты забыл забрать картины! – крикнула ему вслед. Но парень даже не повернулся.

Какой-то осадок на душе остался. Куча денег, картины на месте, и сегодня будет вкусный ужин у меня и родных – ничего не радует. Чувство, будто тебя использовали для удовлетворения своего эго.

Вот он какой оказался! Самовлюблённый эгоист! Он видит себя выше других. Конечно, я же бедная девчонка, а он богач. Ему легко сорить деньгами, чтобы потешить своё самолюбие.

Особенно обидно за мои работы. Расхвалил, а даже не забрал. Наверное, просто соврал, что понравились. Зазнавшийся богатенький буратино, кого он из себя возомнил? Великого спасателя, вершителя чужих судеб?

Придя домой, выложила на стол огромные пакеты с вкусняшками.

– Ого, ты что, магазин с продуктами ограбила? Откуда всё это? – потирая ручонки и облизываясь, сказал Игорёк.

– Какая разница, откуда? Картину продала.

– А, это хорошо, – ловко полез в пакет за куском копчёной свинины.

– Погоди всё хватать, надо на всех поделить.

– Мать обойдётся, всё равно она уже вкусов не чувствует, – промямлил брат с полным ртом, жуя бутерброд из хлеба и мяса. Крошки сыпались по его неухоженной бороде. Ел он, смачно причмокивая, и явно был доволен.

Только вкусная еда и просмотр телевизора приносили счастье моему брату. Этому дикому лешему, живущему в каменных джунглях.

Следующие две недели пролетели незаметно. За это время удалось продать пару картин, и то, снизив сильно первоначальную цену.

Дни проходили, как всегда. Только почему я всё время искала глазами его? Вглядываясь в прохожих издалека, искала похожий силуэт в чёрном костюме. Иногда мне казалось, что это он идёт вдалеке, но, приглядевшись, снова и снова разочаровывалась. Мысли о Роберте не покидали меня. Вот увижу его, всё выскажу! Тоже мне, думает, что он царь и бог? Я тоже личность, я тоже человек. Со мной так нельзя!

Потом мой нахмуренный лобик смягчался: какой же он красивый, и даже – щедрый. И, конечно, таких добрых парней больше не существует в этом мире.

Надо бы о нём всё разузнать. Я, конечно, не детектив в юбке, но попробую найти о нём хоть какую-нибудь информацию. Зачем мне это нужно? – Ну, должна же я знать своего спасителя. Кто он? С кем он?

На самом деле, причина в том, что он мне очень нравится. Может даже влюбилась. Вот так…

Итак, что у меня есть? В первую очередь визитка с телефоном и именем. Пробью в интернете.

Далее – поспрашиваю у знакомых: не знают ли, кто он такой. Третье – поищу в соцсетях в интернете, ну и последнее – позвоню по этому номеру с визитки (если наберусь смелости). Начну всё это делать завтра, а сейчас спать… Спать, спать, спать!

– Сон, подскажи, что делать мне, будь вещим, пожалуйста… – прошептала я, закрывая уставшие за день веки.

В этот раз я быстро улетела в загадочный мир сновидений, чтобы там найти ответ на свой вопрос: «А был ли он реален, мой принц?»

Глава 4. Тайна дома

Утро не порадовало, несмотря на отличную погоду. Солнышко проснулось и светило в окно тёплым рассеянным светом. Я потянулась, улыбнулась солнечному зайчику, напавшему на меня сонную, и, прищурив один глаз, сказала: «Доброе утро, солнце, доброе утро, небо!»

Пока не встала с постели, нужно проанализировать свой странный сон.

Всю ночь мне снился образ Роберта, он стоял и тянул ко мне руки, как бы приглашая в свои объятия. Я тоже с радостью шла к нему, но чем я ближе к нему подходила, тем сильнее он отдалялся от меня.

Я шла к нему, почти бежала, а он был всё дальше и дальше, пока не исчез на горизонте.

Поднялась с кровати и, переделав всю утреннюю рутину, первым делом залезла в интернет.

В «Одноклассниках», в поисковике друзей, ввела имя – Роберт. Поисковик выдал сотни мужчин, пролистав бегло которых, даже близко похожего не нашла.

То же самое сделала в других соцсетях – глухо, как в танке. Или он не сидит на этих сайтах, или скрывается под другим «ником» с чужой «аватаркой». Очень жаль…

Сегодня на пляже понаблюдаю, может мимо пройдёт случайно?

– Боже, как это ненормально – следить за тем, кто нравится! – Я закрыла покрасневшее от стыда лицо ладонями. – Глупая это затея! Ну, предположим, я узнаю, что он женат, и что тогда? А даже если и не женат, мне-то что от этого прибудет? Будто он обратит на меня внимание и станет моим парнем Ага, ещё скажи – мужем и пойди свадебное платье купи, дурёха!

Так проскочила очередная неделя, про принца я не смогла узнать ничего, видимо, плохой из меня детектив, а может, просто не судьба.

В тот же час, и тоже в пятницу, смотрю, и не верю своим глазам – приближается Роберт собственной персоной, прямиком ко мне.

– Привет, великая художница! Как дела? – улыбаясь, произнёс он.

– Привет, – только смогла промолвить.

– Как продаются картины? – весёлым голосом спросил он.

– Если честно, не очень, не буду врать, – грустно ответила.

– Я хочу тебе помочь и предложить работу.

– Смотря какую! – насторожилась я.

– У меня есть дом, он мне дорог как память родителей. Хочу его запечатлеть в полной красе. Нарисуешь его с натуры, сможешь? Я заплачу столько, сколько надо.

– Я бы не против, но боюсь, что не смогу, я ведь не так хорошо рисую…

– Не прибедняйся, у тебя получится. Хочу, чтобы картина висела в моей городской квартире и согревала теплом воспоминаний о детстве.

– Ладно, я попробую. Но если не понравится, придётся всё равно заплатить, – просверлила его взглядом.

– Так значит, договорились? По рукам? – протянул он свою ладонь для рукопожатия.

– Договорились. Когда можно начинать? – игнорируя дружеский жест, поинтересовалась.

– Да, хоть завтра можешь приступить к работе! Телефон мой есть у тебя? Завтра заеду в девять утра, будь готова! Назови свой адрес! Давай запишу… – вытащил свой дорогой мобильник и уже открыл в нём окно «записки».

– Ээ, лучше не надо подъезжать за мной. Я сама приеду, куда надо, – отказала я, представив офигевшие глаза моих соседей, когда буду садиться в его, скорее всего, крутую машину.

– Как тебе будет удобно, вот адрес дома, приезжай к девяти, тебя встретит домработница. Он сунул мне бумажку с написанным красивым почерком адресом. – По рукам? – Роберт протянул сильную ладонь с ухоженными длинными пальцами, на указательном красовалась мужская золотая печатка с изображением льва.

– По рукам, – ответила я, положив маленькую худую ручку в его ладонь.

Он так долго сжимал её, казалось, тепло, как ток, разливалось по моим венам, достигая прямо середины самого сердца. Оно колыхалось, как у воробья, чувства хотели выплеснуться наружу, как переполненный кипящий чайник. Но разум останавливал от глупых поступков и действий. Мозг – это наш страж, и его холодок необходим в жизни всегда.

Я побежала домой счастливая, чуть не вприпрыжку. Сразу исполняются две мечты: первая – я всегда мечтала рисовать на заказ, вторая – я буду часто видеть Роберта, и бог знает, к чему наше общение приведёт.

На следующий день, проснувшись пораньше, собрала с собой художественные принадлежности и выдвинулась по данному адресу, к нужному дому. Городок у нас небольшой, поэтому долго искать место назначения не пришлось.

Проехалась в душном автобусе, забитом пассажирами, будто селёдками в банке. Кто-то ехал на работу, кто-то на учёбу, а бабушки – на рынок.

Вылетела на остановке, как пуля – люди, стоявшие сзади, сами вытолкнули меня. Следующая поездка на трамвае была более спокойной. Десять минут – и я в нужном месте.

Вышла, перешла рельсы, затем дорогу по зебре, и оказалась на «Зелёной» улице. Поспрашиваю-ка я людей, где такой дом.

– Женщина, не подскажете, где мне найти дом номер пятнадцать? – уточнила у подвернувшейся на пути бабульки в цветастом платочке.

– Пройдите до конца дороги, поверните налево, и там увидите красный высокий каменный забор… А зачем вам туда? – Пожилая женщина выпятила на меня глаза, осмотрев презрительно с головы до ног.

– По работе надо. Спасибо, – процедила я сквозь зубы.

– Ааа, наверное, дом убирать будешь? – предположила старушка.

– Нет, не убирать, – ускорю шаг, чтобы избежать лишних вопросов. Какие люди любопытные все!

Дойдя до дома с вывеской «ул. Зелёная д. 15», остановилась в нерешительности у двери. Подумав немного, постучала три раза – в ответ тишина. Постучала ещё – то же самое. Подняв глаза, увидела вверху кнопку звонка. Нажала, и раздался пронзительный резкий звук. Кто-то с той стороны подошёл и открыл со скрипом дверь.

– Аа, это вы? Здравствуйте, проходите, я вас ждала, – вежливо предложила женщина лет шестидесяти: полненькая, круглолицая, с короткими кудрявыми каштановыми волосами. Видно, что женщина была не злой. Улыбка у неё была вполне искренней, поэтому моя робость быстро улетучилась.

– Вас Ангелина зовут? Как по отчеству будете? Меня можете звать Марьей Петровной, – блеснула белыми зубами женщина.

– Очень приятно. Я Александровна, но лучше зовите меня просто по имени, так привычнее.

– Хорошо. Значит ты, как наш Роберт Александрович, тоже Александровна будешь, – поперхнулась смешком Марья Петровна.

– Да, я знаю… – помялась я.

Я зашла в дом, входные ворота за мной закрылись, щёлкнув автоматически. Осмотрев двор и сам дом, казалось, будто попадаешь в сказку – настолько всё излучало красоту и ухоженность. Идёшь по тропинке, выложенной плиткой-мозаикой в замысловатые узоры. По краю забора растут плодовые деревья: вишня, слива, яблоня.

Как раз время цветения, поэтому деревца радуют белыми пушистыми одеждами, как у невесты.

Справа – маленький искусственный прудик, украшенный разноцветной галькой, принесённой, видимо, с моря. Недалеко от него находился старенький колодец для личных нужд. Ближе к дому расположились деревянные скамейки, с обеих сторон которых росли кусты жасмина и роз.

Они ещё не цвели, их время красоваться будет чуть позже.

Сад был полон множества цветов: жёлто-белые нарциссы, красные и оранжевые тюльпаны, ещё не распустившиеся бутоны гладиолусов и пионов. Всё вокруг благоухало этими дивными, смешанными ароматами самой жизни, самой матери Земли.

Фасад двухэтажного дома был покрыт белым сайдингом, на современный лад. Вторым этажом являлся, по сути, чердак, хорошо переделанный под полноценный этаж. Крыша цвета «бордо» была оснащена печной трубой, что говорило о наличии в доме печки или камина.

Переключившись на дальнейшие события, хочу упомянуть странный момент, который скорее удивил, чем напугал. Рассматривая дом, мне показалось, что чёрная зловещая тень промелькнула в окне второго этажа.

– Скажите, а в доме кто-то ещё живёт? – спросила у Марьи Петровны.

– Нет, дом пустой. Иногда хозяин приезжает с друзьями или один. Родители же умерли у него, вот лет пять, как дом пустует… – загрустила женщина.

– Я слышала про родителей Роберта. Это очень печально… Ладно, пойду делать набросок на холсте.

– Вон мольберт, холст и краски! Всё готово, у яблоньки стоят, тебя ждут. Роберт Александрович приказал позаботиться, чтобы у тебя всё было. Можешь приступать рисовать!

– Спасибо, это приятно, когда всё готово! – И я пошла к мольберту, чтобы начать работу.

Взяла тонкий уголь и слегка нанесла примерное расположение дома и его окружающих деталей. Вот тут получилось не очень ровно – придётся исправить. Так, за делом, я успевала думать о своём. Всё время мысли носились в моей голове, одна сменяя другую:

Почему Роберт сам меня не встретил? И где он, вообще? А вдруг, он никогда не придёт сюда, за время моей работы? Если, я его увижу только в конце, как же быть с моими чувствами?

Я продолжала рисовать. Прошло достаточно времени, пока что-то похожее на дом начало вырисовываться на холсте.

– Може�