Лесная прогулка во тьму

1

Лес, в котором это случилось, выглядел как самый обыкновенный, но было в нем нечто странное и таинственное…

По неясным причинам это скопление серо-бурых сосен и кустарников наводило чувство меланхолии, постепенно перерастающего в навязчивую тревогу. Жители ближайшей деревни всерьез верили в существование некого лесного духа, обитавшего здесь с незапамятных времен. Очевидцы поговаривали, будто слышали завывание и даже странные песни, исполненные нечеловеческими голосами. Вероятно, всему виной был «могучий голос природы» — постоянный гул, поднимавшийся из-за частых степных ветров.

Это был летний сумрачный день. Серый внедорожник марки УАЗ находился на опушке леса. Рядом стояли двое мужчин, оживленно беседуя и жестикулируя. Вскоре их разговоры сошли на нет, и они неторопливо двинулись в чащу. Вступая в объятия лесного царства, один из них взглянул на своего сурового спутника, на лопату в его руках и тоскливо обернулся напоследок, задержав взгляд на автомобиле.

Прогулка их продлилась недолго. Выбрав подходящее место, человек с лопатой воткнул ее в землю и что-то сказал. Другой вместо ответа лишь хмуро улыбнулся и принялся медленно и с явной неохотой копать.

Усилился ветер, отчего Саяту пришлось напрягать голос, чуть ли не срываясь на крик:

— Как же мне нравится, когда шеф исполняет мои приказы! Как вам такая работа?

Шеф тем временем продолжил молча работать лопатой. Он не произнес ни слова, пока не утих ветер.

— Весело тебе, да? А ты знаешь, что и я ужасно веселюсь? А?! — ответил сразу несколькими вопросами Кайрат Кенесбекович. Это был худощавый мужчина среднего роста, около сорока лет. Его впалые глаза скрывались под синими стеклами круглых очков, а голову украшала округлая прическа кудрявых седых волос. В этот момент его потное лицо выражало неистовый гнев.

— Да уж! — усмехнулся Саят. — Вижу, что вы к этому не привыкли. К обычному труду.

Кайрат перестал копать и посмотрел на подчиненного: на нем была чёрная кожаная куртка, синие джинсы и старые кирзовые сапоги. Глаза его блестели, а на губах застыла тонкая ехидная улыбка.

— Твой план удался, — монотонно проговорил шеф. — Так чего же ты хочешь?

— Поговорить, — серьезно ответил Саят. — Расскажу вам одну интересную историю. Она об охоте. Тогда вы, наконец, поймете, кто я такой.

— Ха! Обычно из тебя даже слова не вытянешь, а здесь смотрю хрен заткнешь. Так ты у нас охотник? Интересно, — злобно оскалился Кайрат. Он не сдвинулся с места, наблюдал за Саятом, крепко сжимая лопату в руках.

— Бросьте. Даже не думайте об этом, — и Саят продемонстрировал, почему: он вытянул из кармана куртки оружие. Девятимиллиметровый пистолет Макарова.

…Некоторые всё же были очарованы этим густым древесным массивом, магнетически завораживающим, чье дыхание опьяняло и приносило приятную прохладу. Мрачный и в то же время манящий, он находился рядом с обширным пшеничным полем, над которым виднелось старое черное пугало, издали казавшееся призраком.

— Чего затих? Где обещанная история?

— Будет вам история. Вижу, что вы устали. Бросьте лопату. Может быть, чаю? У меня есть термос с горячим чаем. Ну что, устроим небольшое совещание, начальник?

Кайрат разжал руки, лопата опустилась на землю, и он двинулся к автомобилю. Он шел первым, угрюмо смотря под ноги — на сухую землю и запыленные туфли. Позади Саят насвистывал беспорядочную мелодию, прерываясь на ехидные комментарии:

— Ах, да, сподручных теперь у вас нет. Так что придется наливать самому.

Когда Кайрат выбрался на опушку, то оказался между лесом и пшеничным полем. Он внимательно посмотрел вдаль, на эту огромную спелую посадку в поисках помощи. Легкой волной это золотистое море качнулось с порывом ветра, и вдалеке он заметил нечто черное. Силуэт человека! Или, точнее сказать, это был некий человек в чёрном одеянии! Глаза его округлились, сердцебиение участилось, и он приготовился дать деру. Надежда его моментально растаяла, когда он осознал, что объект статичен. Пугало. На одном из деревьев карканье вороны прозвучало насмешкой. Он раздражённо фыркнул по этому поводу и с силой и гневом распахнул дверь машины. Он нагнулся и взял небольшой жестяной термос из подстаканника. По озябшим рукам его разлилось приятное тепло, и он поспешил открыть крышку и налить напиток.

Саят помолчал с минуту и принялся рассказывать свою сокровенную историю:

— Надо же, столько раз рассказываю, и всегда не знаю, с чего начать. Когда мне было тринадцать…

— История видимо длинная? — перебил Кайрат, сдувая пар с напитка.

Рассказчик задумался на какой-то момент, словно не в состоянии припомнить некую примечательную деталь рассказа, но вскоре взгляд его прояснился, и он начал:

— Сначала расскажу об отце. Он обожал охоту, правда охотником был не очень, но его страсть всегда впечатляла меня. Она с годами передалась и мне. Вот только он охотился на дичь, а я…

Саят вытащил из кармана пачку сигарет, вытянул зубами сигарету, зажег её и смачно затянулся. Начальник в это время преспокойно наслаждался стаканчиком черного чая.

Подчиненный продолжил:

— В общем, мой отец был со сложным характером. Он часто пил, но только не на охоте. Он говорил, что если хочешь выпить, то езжай на рыбалку. А охота — это особое занятие. Что-то в этом духе, чуть ли не искусством охоту называл.

И вот однажды я поехал с ним в лес. Видимо, он не хотел быть один и тем самым решил убить двух зайцев одним выстрелом: провести время с сыном и насладиться любимым делом. Кстати, именно здесь мы и охотились в тот самый день. Забавно, да? Кстати, я никогда не видел здешнего духа. Говорят, люди часто теряются в этом лесу и слышат голоса. Но это все сказки. Хотя у этих сказок есть свой шикарный плюс: сюда редко кто приезжает.

— Да что ты! И поэтому мы здесь?

— Мы здесь потому, что девяностые, наконец, закончились, а вы всё никак не могли угомониться. Время таких как вы прошло. Больше не перебивайте меня, пожалуйста. Вопросы будут потом.

— Как жаль, — вновь оскалился Кайрат.

— Так вот, у нас была старая Нива, помню, как ехал сюда с особым энтузиазмом. В моей голове эти воспоминания о первой охоте остались настолько четкими, будто это было вчера. Знаете, воспоминания из детства самые сильные. Я думал, что будет неплохое такое приключение, но мои надежды не оправдались. Я любил поболтать, а вот отец был как немой. Два слова из него не вытянешь. В то время их брак с матерью трещал по швам, и он вечно ходил поникший и не был похож на себя.

Кайрат Кенесбекович прервал сей увлекательный рассказ, выплеснув горячий напиток на Саята: попал лишь отчасти, львиная доля не долетела. Он сразу вскочил с места в атаку, но несмотря на внезапность, попытка не удалась. Нападение было отбито прямым ударом рукоятью пистолета. Очки сломаны прямо по середине, и при этом сильно пострадала переносица, отчего полилась кровь.

— Вот же сука! Ты меня обжёг! — сообщил Саят и дополнил свое негодование ударом в живот по лежащему боссу. Поправка: бывшему боссу.

— Попил чаю и хватит. Можешь пока полежать после плотного завтрака. Отдохнуть, так сказать, — что бывший начальник собственного и делал, зажав ноздри, — А я продолжу. О чем это я? Ах, да-а! Мы выехали рано утром и прибыли в этот лес около восьми. Я успел немного поспать в дороге, перед самым приездом. Моросил небольшой дождь. Мы вышли из машины, и у меня появилось какое-то смутное уныние, возможно даже плохое предчувствие. Ну, знаете, бывает такое, когда встаешь утром и ощущение, будто лучше ничего особо важного в этот день не делать, ибо хреново всё будет. Плюс уныние отца. Ха! Прямо как у нас с вами.

Ехали мы той же самой дорогой, что и сейчас. Рядом с тем озером, — Саят повернулся и рукой показал направление: вдалеке располагалось большое тёмно-синее озеро. — Эх, красота! Ну, а дальше…

— Надо же! — снова прервал его Кайрат. — Из тебя вышел бы хороший рассказчик! Волнующие темы детства!

— Я хочу, чтобы вы дослушали до конца, — невозмутимо отозвался Саят.

— Как знаешь, но меня уже ничем не напугать… Хотя нет, меня беспокоит только одно: надеюсь, это не история про первый стояк? И теперь именно в этом лесу у тебя случается эрекция, с мужиками, которых ты привозишь насильно и заставляешь копать? — Кайрат повалился на землю, вытянул ноги и зашелся в надрывном, почти истерическом смехе.

Саят молча наблюдал за ним. Это спокойствие подействовало лучше ледяной воды: Кайрат замолчал, его лицо вмиг стало серым и предельно серьезным.

— Сейчас я понял, что сморозил чушь, — бросил он в пустоту.

— Ой, что это с вами, шеф? Напугали сами себя? — Саят позволил себе короткий, издевательский смешок.

— Пошел ты!

— Ладно, пошутили и хватит. Вам не о чем беспокоиться. А я, пожалуй, продолжу с вашего позволения, шутник, блять… Так вот, мы с батей проезжали рядом с тем озером, а там стая гусей поднялась, отец остановился и крикнул мне, чтобы я подал ему ружье. Он вышел из машины, прицелился и выстрелил. Затем ещё раз. Второй выстрел оказался удачным, я увидел летящего вниз серого гуся. Он приземлился в поле.

Мы отыскали гуся и притащили тушку к машине. Отец увидел пенёк неподалеку, и в голову ему ударила странная идея. Или, может, это была моча? — усмехнулся Саят. — Ударила прямо по мозгам. Он достал нож и протянул его мне, но я ничего не понял. «Возьми, — сказал он. — Ты уже взрослый мальчик, Саят, отруби ему голову». Отец понял, о чем я думал и сказал: «Не бойся. Режь». И я послушал его. Я буквально послал мой страх на хер! Сделал я это про себя, естественно, чтобы не выглядеть дураком. Я замахнулся и резко ударил гуся по горлу. В первый раз ничего не вышло, тогда батя схватил меня за руку и помог мне закончить начатое. Ощущение для меня было новым. Редкое ощущение. Я знал, что когда-нибудь придется резать барана (возможно, поэтому он решил потренировать меня на гусе). Словом, от этого не сбежишь. Люди испокон веков убивали животных, и в этом нет ничего зазорного. Но вот в первый раз… в этом было что-то особенное.

Отец положил пернатого в багажник Нивы. Было уже около девяти утра. Время летело быстро, и мы решили попить чаю с пирожками перед походом в лес. Ели в машине. Гусь не слабо так перебил мне аппетит, в том плане, что он вонял, да и воспоминания его предсмертных содроганий не давали мне покоя. Ну а кружечка чая хорошо подействовала на меня — тонизировала. Кажется, дождь собирается, Кайрат Кенесбекович, давайте продолжим копать.

— Может, хватит? — угрюмо спросил Кайрат.

— Боюсь, что надо. Дайте мне рассказать до конца, и мы придем к соглашению.

Кайрат выдохнул и с отчаянием ответил:

— Хорошо, — он сделал небольшую паузу, прежде чем начать. — Мне кажется, ты ненормальный, и это здорово, мне нужны маньяки с такой физической подготовкой. Убивать ты хорошо умеешь, но вот пытать… Откровенно не впечатлен. Я как раз-таки спец в этом деле.

И как, между нами, вообще такое могло случиться?! Я-то думал, что мы сработаемся с тобой.

— Знаю, мои психологические игры не сработают с вами. Всё это я делаю для моего собственного удовольствия. Я внедрился в банду только для того, чтобы ее уничтожить.

— Вот, значит, как, — призадумался Кайрат. — А теперь наслаждаешься моей беспомощностью? Скажу тебе, что у меня есть хорошие люди… в том плане, что они смогут вылечить твою больную голову.

— Спасибо. Как всегда, с заботой обо мне! Я ценю это, — положил он руку на грудь. — А теперь идемте копать.

Ничего другого и не оставалось, оба они направились к месту небольшой ямы в молчании.

2

За три с половиной часа до событий в лесу.

— Скоро. Очень скоро, — прошептал Саят.

Тёплые лучи утреннего солнца пробились сквозь стекло в оконной раме и коснулись его лица. Саят поднялся с кровати и облегченно вздохнул. В голове его пульсировала лишь одна мысль: сегодня он завершит работу над одним из самых сложных проектов в жизни. Это вдохновляло его и дурманило разум.

День же начался буднично: с физической зарядки и холодного душа. На завтрак он съел омлет и выпил кружку горячего кофе. Утренний перечень ритуалов завершала сигарета у окна. На мгновение он представил, как вечером вернется домой, уляжется на мягкую кровать и заснет.

Перед выходом он посидел на дорожку в прихожей, пристально вглядываясь в отражение в зеркале и размышляя о самом себе и собственной истории.

— Закончи то, что начал, — произнес он и ударил себя кулаком по лбу.

Саят — коренастый мужчина среднего роста. Лицо же его совсем не подходило к крупному телу, оно излучало некую приятную доброжелательность и выглядело моложавым, как у слащавого актёра кино. Это настораживало и казалось глупым. Так они считали — трое бывших полицейских, с некоторых пор ставших бандитами. Примкнуть к ним оказалось легкой задачей, но вот уничтожить — вопрос подходящих обстоятельств и места.

Во дворе стояла утренняя прохлада. Погода сменилась на пасмурное уныние. Солнце скрылось за плотными серыми облаками, и заморосил мелкий дождь. Он запустил двигатель автомобиля и отправился на работу. Так ему нравилось думать об этом занятии. Хотя играться с чужими жизнями и выжидать, словно аллигатор на водопое, не доставляло удовольствия, но окончание этого сулило небывалое облегчение. Всё для того, чтобы спасти хотя бы еще одного человека.

Пункт назначения в то утро — пригородный коттедж из красного кирпича, огражденный металлическим забором. Он долго стучал в дверь, а затем и в окна, прежде чем ему открыли. На пороге его встретил «коллега» по опасному бизнесу — упитанный мордоворот с бледным лицом и потускневшим взглядом.

— Ты опоздал.

— Знаю, — пробурчал Саят.

— Ну, заходи. Чего встал?

Вот так охотник пожаловал на этот веселый утренник жестокости. Бандит провел его по длинному коридору в гостиную. Просторная гостиная, окна которой были завешены плотными тёмными шторами. Его тут же бросило в пот. Здесь был и шеф этой преступной шайки — Кайрат Кенесбекович. Он курил сигарету, пуская густой дым, и ухмылялся, а перед ним сидел виновник торжества. Мужчина истекал кровью. Его привязали к стулу грязной плетеной веревкой.

— Не надо. Не надо, прошу. Зачем вы это делаете? Бизнес теперь ваш, — прошептал он дрожащим голосом.

— Тихо, — ласково пролепетал Кайрат. — Сайран, дружище, успокойся! — глаза его округлились, он улыбнулся и насмешливо произнес. — Ведь я предупреждал тебя! Это ты заставил меня притащиться сюда и делать это. Будто мне больше заняться нечем. Будто я какой-то маньяк.

— Пожалуйста, не надо! — взмолился Сайран.

— Пусть он замолкнет! — рявкнул Кайрат.

Бандиты тут же взяли скотч и обмотали рот пленнику. Главарь банды озлобленно оскалился и затушил сигарету о руку Сайрана. Беззащитный человек взвыл и затопал ногами.

— Бедолага, — покачал головой Кайрат. Он обернулся и увидел Саята, — А ты чего молчишь, новенький? Ты опоздал! — рассвирепел он и ударил Саята в корпус. Подчиненный выдохнул и согнулся, — Это для дисциплины. Советую больше так не делать. Если ты хочешь поднять бабла, конечно, — сказал он и прокашлялся, — Есть предложения насчет него? — махнул он рукой, указав на жертву.

Саят вытер пот со лба и растерянно посмотрел на шефа.

Молчание.

— Так я и думал. Чего я от тебя ждал-то? Как всегда! Суровый молчун! — засмеялся Кайрат. — Шоу только начинается. Принеси мне ножницы.

Саят озадаченно посмотрел на «коллег». Оба истукана, словно по команде, синхронно кивнули куда-то в сторону. Он огляделся и увидел на диване ящик с инструментами. Осмотрев содержимое ящика, он обратился к шефу:

— Ножниц нет. Может быть, нож?

— Сгодится. Давай сюда. Шоу должно продолжаться! — потер он руки и выхватил холодное оружие из рук подчиненного.

Саят почувствовал тяжесть: скрутило живот, и пищевод поразила резкая и острая боль. Он попытался окрикнуть Кайрата, но ничего не вышло. Губы словно приклеены, и не сдвинуться с места. Полный провал. Он прижал ладонь к груди, чувствуя, как сердце неистово бьется в адреналиновой спешке.

Он продолжал смотреть на это жестокое непотребство. Человек на стуле извивался, словно пойманная змея. Нож коснулся его уха и…

Дыхание Саята синхронизировалось с безумной музыкой мести, гремящей где-то в глубине его черепной коробки. Зазвучала электрогитара, и к ней подключилась нарастающая барабанная дробь. Он потянулся во внутренний карман куртки и нащупал приятный холодный металл. Тяжелый рок усилился до предела в его голове, и внезапно… всё стихло. Наступила мертвая тишина, которую нарушал лишь тяжелый стук его сердца, раздававшийся в ушах. Он вытянул пистолет из куртки и направил на одного из своих «коллег». Ни секунды не мешкая, он произвел два быстрых и точных выстрела в головы подручным Кайрата. Вспышки света озарили тёмную комнату.

Кайрат подскочил на месте, не успев закончить отделять ухо от головы бедного пленника. Нож выскользнул у него из рук, и он поднял руки вверх. Саят усмехнулся и сплюнул.

— Твоя очередь молить о пощаде.

3

Кайрат вновь взялся за лопату, а Саят продолжил рассказ:

— Так вот, отец и я пошли в лес. Не знаю, чего он хотел, да и спрашивать я особо не стал. Молчунов иногда не хочется трогать, особенно если это твой батя. Как я впоследствии понял, он натаскивал меня. Любил ли он меня, я не знал. И до сих пор понять не могу.

Мы брели в чаще леса. В плотной такой и густой чаще с мелкими деревьями и большими кустарниками. Отец вручил мне ружье. Как с ним управляться, показал вкратце. Я видел, как он стрелял в гуся, и я думал, что это проще простого. Оказалось, не так.

Я шел, тяжело дыша, плечо ломило, и то и дело мне приходилось перебрасывать ружье на другую руку. Потом отец начал ворчать и хотел было забрать оружие, но я не отдал. Копайте, копайте, Кайрат Кенесбекович, — нарочито вежливо попросил он, — нам нужно успеть до дождя.

В общем, мы шли долго, пока не услышали хруст. Я привел себя в боевую готовность, но лес вновь затих. «Будь внимателен и целься, а то зверь зашибет», — сказал он. Сейчас я думаю, что премия «отец года» так и не дождалась настоящего своего победителя. Я вдруг заметил, как его лицо изменилось, было похоже, что он сам вот-вот прыгнет на любого зверя.

Когда я спросил его, на кого мы охотимся, то он ответил, что на косулю, но может появиться и дикий кабан или волк, так что надо быть осторожными. Естественно, коленки тогда у меня затряслись. Да еще как! В первые минуты меня не покидало чувство безумного, какого-то первобытного и неудержимого страха. Но, в то же время было в этом и что-то невероятно крутое! Экстрим и некий животный кайф…

Мы продолжали идти. Чертов густой лес мог вызвать панику, но только не у моего отца, стальной характер которого, а может и стальные мужские органы, были тому причиной. Глядя на него, я успокаивался.

Ветер усилился и, казалось, что вот-вот на нас выпрыгнет стая волков. Я отчаянно продолжал нести ружье. Никакого намека на привал. Оставалось упрямо идти и ждать. Нервы были на пределе. Я готов был выстрелить в любой момент…

Мы услышали шорох в кустах. Что-то копошилось, будто не могло выбраться из кустов. Отец взглянул на меня и утвердительно кивнул. Я прицелился как мог и выстрелил. Приклад ударил мне в лицо. Батя, конечно, предупреждал меня об отдаче, но я не сумел справиться. Было очень больно, я отшатнулся и не сразу пришел в себя. Мне показалось, что я промазал, но движение в кустах прекратилось, и раздался стон. Мучительный стон. Как вы уже догадались, это был человек. Странно, но отцу не пришло в голову, что в кустах могло быть не животное, — Саят прервался. Кайрат всё это время продолжал копать. Пот стекал с его лица, да так, что если бы он подставил голову к ведру, набралось бы не меньше литра. В этот самый момент Кайрат наткнулся лопатой на нечто твердое.

— Вошли во вкус и нашли клад! Ура! Я в своем рассказе почти подошел к тому месту, связанному с этим сокровищем. А вы копайте, копайте. Посмотрим, сколько там золота. Охота за сокровищами — тоже охота! — воскликнул Саят. Кайрат лишь пожал плечами в недоумении.

— На чем это я остановился? Ах да! Батя пробирался сквозь кусты. Я стоял неподвижно. Ружье уронил, даже и не заметил. Несколько мгновений я думал, что всё обман. Нет там никакого человека. Но нет. Отец медленно вытащил из кустов тело умирающего мужчины. Он стонал и хрипел, руками зажимая рану. Я попал ему в грудь. Его камуфляжная кофта быстро пропитывалась кровью. На вопрос отца, кто с ним, он ответить не мог, а просто продолжал стонать. Отец был в шоке и упрекал умирающего: «Какого хрена ты делал здесь?!». Помогать мужичку он не собирался. Лицо бати стало бледным, он снял фуражку и уселся прямо возле этого бедолаги, пришептывая что-то. Мне удалось разобрать несколько слов: он молился и спрашивал себя, что же делать.

Мужик тяжело дышал. Я никогда не видел, чтобы кто-то так тяжело дышал. Причем так хрипло, как какой-нибудь старик-курильщик на последней стадии рака. Я хорошо запомнил его бледное лицо и густую черную бороду. Всё было в крови, и даже эти его бешеные беспокойные глаза налились кровью… А я в то время плакал, но не рыдал. Издавал звуки, обычные такие, какие издают все, кто плачет. Но не рыдал. Картина поистине ужасающая. Будто весь мир уместился в этом проклятом лесу.

— Я полагаю, это он? — Кайрат Кенесбекович указывал на череп, который только что откапал.

Саят, увлеченный своим рассказом, взглянул на то, что обнаружил его бывший начальник, и ответил:

— Нет. На этой стороне леса покоятся бандиты и насильники. Вы не могли бы засыпать этот череп?

Лицо Кайрата побледнело, и он присел на корточки.

Саят же продолжил:

— Так вот, ситуация была критическая: мы подстрелили человека, и довести его до больницы явно бы не успели. Тут и дураку понятно. Хотя это я услышал из причитаний отца, но всё же. Ко мне пришло понимание, что убийство не главное, а то, что будет со мной и с отцом, если всё это всплывет наружу. Я вытер чертовы слезы, поднял ружье и собрался с духом, задав отцу всего один вопрос: «Может, с ним также, как и с гусем?». Забавно, да?

Отец опомнился на мгновение. Идея ему не понравилась. «Нельзя так с человеком», — ответил он. У него был стальной характер, а у меня титановый.

«Для него будет проще, если мы прекратим его бессмысленные мучения», — подумал я и не стал дожидаться, пока отец закончит распускать нюни и разглагольствовать как Достоевский об убийствах в своих книгах. Знаете, я только сейчас понимаю, на что способны подростки. Это невероятно! Насколько они бывают жестоки. А что потом? Эти раны, эти омерзительные поступки остаются в нас навсегда…

Я посмотрел на бедного охотника и его измождённое болью лицо. Он плакал. Как же мне было его жаль тогда… В общем, я выстрелил. И на этот раз метко, и даже получилось не врезать себе прикладом в лицо, оно, итак, заплыло от прошлого удара. Раненному разнесло пол головы. Зрелище омерзительное! Какой-то кошмар творился в этом лесу. Я никогда себе этого не прощу.

— Я больше не хочу это слушать! — Кайрат торопливо поднялся с земли и бросил лопату. — Ты хотел меня запугать или исповедаться? Сколько денег тебе нужно?

Раздался выстрел. Пуля едва не угодила Кайрату в ногу. От неожиданности он повалился на пятую точку.

— Что-то вы быстро сдались. Какие ещё деньги? Я убил всех ваших, и остались только вы.

Кайрат поднялся на ноги.

— Убей и себя тоже. Ты убил невинного человека! Если ты жалобно рассказал мне об этой истории и думаешь, что поэтому тебе прощается, то и мне дай шанс. Почему именно ты решаешь: кому жить, а кому умереть?!

— Я наказываю настоящих убийц, а не маленького глупого мальчика, который испугался в лесу и облегчил страдания раненого. Того охотника было уже не спасти. Да, я взял на себя тяжкий грех! Хотя мы могли и должны были попытаться спасти его, по всем законам морали и этики. Или другой пустой треп, что несут всякие умники. Я сделал то, что сделал, и родные этого человека никогда не узнают, что с ним случилось и где он похоронен. А всё из-за моей уверенности в собственной правоте. Или жалости к нему. Или страха того, что моего батю посадят. Или судьбоносного случая, что сделал из меня убийцу.

Но, как бы то ни было, из-за нас с отцом этот человек лишился самого драгоценного на свете — жизни. Я считаю, что тот, кто лишает жизни человека, — сам достоин смерти. Чтобы искупить мой грех и во имя справедливости, я готов убивать преступников, нарушающих первый и самый главный закон — не убей! Этот эпизод из моего детства сделал меня тем, кто я есть. Я чувствую вину за всех несправедливо убитых. Скорее даже не вину, а свой долг, который я никогда не выплачу, но сделаю всё ради уничтожения убийц.

— Как благородно, — усмехнулся Кайрат. — Наверняка он преследовал тебя во снах?

— Да, — выдохнул Саят.

После этого инцидента в лесу Саят часто видел себя во снах со стороны, перед самым выстрелом, и криком пытался остановить самого себя. Через пару лет его мучили бешеные глаза охотника, налитые кровью, он следил за их беспорядочными и быстрыми движениями. Затем это обезображенное простреленное лицо внезапно возникало в самых разных моментах — не только в бесконечных ночных кошмарах, но даже и в отражении зеркал.

— Как и у всех нас.

— Я до сих пор его вижу. Редко, но всё же вижу. Теперь он является мне в виде молчаливого тёмного призрака. Иногда он пытается меня убить.

— Не повезло… Почему ты привез меня сюда, а остальных убил? Почему именно в этот лес?

— Я не мог рисковать с ними. А ты остался последним и самым важным. Что касается этого места, то оно меня успокаивает.

— Пиздец! Да по тебе дурдом плачет!

— Может и так. Думаю, хватит копать. Что же мы будем теперь все трупы откапывать, что ли?

Кайрат сухо улыбнулся.

— Итак, — продолжил охотник, — после выстрела на меня набросился отец и начал избивать. Чуть мне голову не пробил. Я потерял сознание. Так вот значит, я в отключке, избитый до полусмерти. Представьте, что вам тринадцать лет и вас избивает сорокалетний мужик. Не хило влетело мне. А дальше, я просыпаюсь и вижу, что лежу до сих пор в этом проклятом лесу. Самое главное, что я жив. Пахан не замочил меня как гуся последнего, и на этом спасибо. Голова ужасно кружится, я встаю еле-еле, изо всех сил, что остались. Куртка вся в крови. Мой старик спирту дал мне понюхать. Помню, как он стоял обнаженный по пояс и пил этот самый спирт. Копать надо, сказал он. Вижу, мужик мертвый лежит. Из-за меня. Из-за мелкого недотепы, который решил рассудить по-своему. Но батя то очухался от шока, жить захотелось, так начал действовать. Я наблюдал за всем этим. Голова ужасно болела, но позже я всё же пришел к нему на подмогу.

До чего удивительна жизнь! Никогда не знаешь, что может произойти с тобой. Нам тогда крупно повезло. Мы быстро управились и ушли. Время ближе к полудню. Прохлада спала, и началась жара. Так я это помню.

— Ты меня не убьешь ведь так? — вдруг заговорил Кайрат. — Тебе нужны деньги. А это просто дурацкий спектакль. Недавно я вложился в одно предприятие. Деньги пока нигде не задействованы. Они у этого недотепы — Азамата. Можем поехать прямо сейчас.

— Как ты надоел со своими деньгами! — устало произнес Саят. — Мне нужны имена. Ты выполнял чьи-то приказы. Кто?

— Я… общался с посредниками.

— Сойдет.

— Хорошо. Ты его знаешь. Это тот самый пацан… Смагулов Дамир. Он тот, кто тебе нужен.

— Вот как. Значит, Дамир вовсе не мелкая сошка. Он мне всегда не нравился… А теперь у вас есть выбор, Кайрат.

— Какой еще к черту выбор?!

— Вы у нас шеф, руководитель, который привык самолично пытать и убивать людей. Ваша организованная преступность терроризирует город. Воровство для вас обычное дело, хоть и с виду вы интеллигент. К тому же вы бывший полицейский. Я предлагаю вам сделать всё самому. Так сказать, исполнить приговор… и решить собственную участь. Хм, а ведь не каждому так везет. Если, конечно, хватит силенок, — Саят закурил, — как это называется, харакири по — моему?

— Ты издеваешься надо мной!? — с дрожью в голосе рявкнул Кайрат. Голос его сорвался от ощущения полной беспомощности и от очевидной безнадёжности ситуации.

— Иначе это сделаю я. — сурово произнес Саят. — Ну так что?

— Скольких людей ты оставил здесь?

— У них не было выбора, в отличие от вас.

Саят бросил нож в яму.

Кайрат взглянул на этого сумасшедшего психа, который покушался на его жизнь. Он смотрел ему в глаза, и этот твердый взгляд Саята казался ему серым и безжизненным, и в то же время незамутненным и кристально чистым. На мгновенье в его голове промелькнула мысль, что это зверь, а потом и некий злой дух в обличии человека. Он увидел в нем собственную судьбу и ощутил невероятную бессмысленность своей жизни, но не сумел надолго задержать взгляд, и глаза его прослезились. Он снял очки и отбросил их в сторону. Стало ясно, что это конец.

— Пошел ты хер, придурок. Я сдаюсь! Тебя найдут и убьют. И тогда я достану тебя в аду!

Саят почувствовал облегчение. Развязка уже близко. Этот подонок, что стоял по пояс в яме, забирал деньги и жизни простых людей. Пора было платить долг.

— Фатум, — произнес он негромко.

Раздался выстрел. Кайрат рухнул навзничь. Он захрипел, прижимая ладонь к груди. Кровь тонкой струйкой сочилась сквозь пальцы, и серая футболка стремительно пропиталась тёмно-алой кровью.

— С-с-сука… — прохрипел Кайрат Кенесбекович.

Саят выдохнул. Тишина. Глубокий вдох и долгий медленный выдох. Небольшая дрожь в руках понемногу утихла.

Охотник поразил цель. Переворот. Излом. Сердце вырывается из груди. Иди вперед! Шагай, не зная страха и сожалений. Кровь на руках и кровь циркулирует в теле. Негодяй получил по заслугам.

Когда работа была окончена, Саят положил лопату в багажник и оглянулся напоследок. На опушке пробежала крупная серая зайчиха, потоптав свежую сырую землю. Саят усмехнулся этому событию. Добрый знак, отчего — то подумал он.

Вскоре хлынул холодный проливной дождь.

1

Работа была окончена. День выдался трудным, и Саят преспокойно спал. Вся тяжесть этого безумного дня растворялась. Наступил долгожданный отдых и сладкая безмятежность. Но где-то рядом витало и нечто тёмное, подобно ветру в лесу, оно врывалось порывами и потревожило покой. Вскоре безмолвные сновидения сменились кошмарами. Всё началось с тревожного ощущения необратимости, а продолжилось ночной охотой на чудовищ. Бесконечная цепочка ужасающих снов продолжала мучить его всю ночь…

Утром Саят лежал на кровати в полусонном беспамятстве. Когда он повернулся, чтобы поцеловать жену, то ее не оказалось рядом. Дурная голова! Не та квартира, не та кровать, и жены не должно быть здесь. Только теперь он вспомнил, что ночевал в квартире матери. Он сбежал из пустого дома, опасаясь одиночества и тоски. До чего же въелась привычка! С женой они поссорились, и вот уже несколько дней не живут вместе. Она переселилась на съемную квартиру вместе с их сыном. Она ушла, а он каждый раз просыпался, забывая обо всем, жаждал увидеть ее, и вновь возвращалось это нелепое состояние недоумения и поникшего настроения.

Жанна — его первая любовь и жена. Эта женщина подарила ему надежду на лучшую жизнь, но он вновь взялся за старое, и это сделало его жестоким. Он сожалел о том, что променял спокойную рутинную повседневность на эту бездонную темноту. Эта всепоглощающая яма забирает самое светлое, что есть в душе, и ты становишься черствым и бескомпромиссным. Она сжигала его изнутри. Тьма окутала его душу, и он парадоксально рад ее возвращению.

Теперь, когда он завершил работу с группировкой Кайрата, появилось и желание воссоединиться с семьей. Не самое легкое дело, возможно даже сложнее, чем эта зловещая поездка в лес. Жанна говорила, что настанет день — и они состарятся вместе. Но он в это не верил. Он чувствовал, что умрет раньше, либо он просто бросит ее. Потому что эта жизнь наскучила. Потому что они стали другими. Всё осталось позади, а он каждый раз жаждал увидеть ее и всегда возвращался. Получится ли сделать это снова? И возможно ли вернуть прошлое?

«Она знает, чем я занимаюсь. По крайней мере — догадывается. Так что это короткое расставание даже мне на руку. Есть время подумать и подготовиться».

Ему никак не удавалось восстановить душевное равновесие, а беспокойство усиливалось, будто рваная кровоточащая рана. Всему виной намеченные планы на сегодня. Увы, но к Жанне он в этот день не собирался. К тому же их расставание в этот раз стало особенно грустным, и он не представлял, каким образом сумеет выкрутиться из этой ситуации. Предстояла совершенно другая встреча. Ехать нужно было к человеку, с которым у него до боли странные и противоречивые отношения.

Он позавтракал вместе с мамой, а затем отправился в путь.

2

Столовая в муниципальном учреждении. Непримечательная обстановка: обшарпанные деревянные столы и стулья, белые стены, покрытые известкой. Скромный ассортимент меню включал два вида каш, суп, чай и компот. А на десерт — падающая с потолка штукатурка.

Саят сидел за столом напротив человека с одним глазом. Этого человека звали Алимжан. Он нервно покусывал ногти то на одной руке, то на другой, переставал покусывать и начинал чесать лоб, прямо над повязкой, скрывающей отсутствующий глаз, и продолжалось всё время, что они сидели. Саят же напротив, само спокойствие. Он вдумчиво глядел на брата, до безумия похожего на него, но немного меньшего телосложения, и с бритой головой под нулевку. И главное, что всегда отличало их — цвет глаз Алимжана, с недавних пор, единственного глаза. Зеленый.

— Ну, как ты, братишка? — спросил Саят.

— Хреново. Я больше так не могу, — ответил Алимжан и поморщился. — Я стал даже хуже, чем отец. Хотя всегда говорил, что никогда не стану пьянчугой.

— Хорош уже ныть, — пробурчал Саят.

— Ныть?! — возмутился Алим. — Тебе легко говорить. Не ты тут страдаешь!

— Ладно, перестань, — старший брат поднял руки над головой, будто сдаваясь на милость полицейским. — Я тебя понимаю, но и ты меня пойми: всё было не зря. Ты умный парень и я уверен, что ты со всем этим справишься. Если захочешь, конечно.

— Завязывай меня лечить, — прошипел Алим сквозь зубы.

— Успокойся. Тебе помогут, но главное, чтобы ты и сам захотел.

— С этой раной — я всё время вижу свой нос. Мне в голову приходят странные мысли, будто я — это не я, будто от меня осталось какая-то жалкая часть. Мелкий осколок от большого целого. Это проклятое место меня доконает. Ты и представить себе не можешь каково мне!

— Поверь мне, я знаю, — ответил Саят на упрек.

Алимжан снова почесал лоб, поправил повязку и уставился на брата. Тусклый и оценивающий взгляд его исподлобья часто вводил Саята в неприятное состояние, а сейчас и вовсе пугал. Младший брат пережил нечто ужасное и больше никогда не станет прежним. К тому же он потерял глаз. Это уже не тот мелкий хулиган с горящим взглядом, считавший, что весь мир ему должен, и что он знает лучше всех как стоит прожить эту жизнь.

Он продолжал пристально прожигать взглядом Саята, но видно было, что со временем он смотрит будто бы сквозь Саята, и вовсе не замечая его; разумом он витал где-то совершенно в ином месте.

— Признаюсь, что я долго думал о тебе, — Алимжан начал говорить тихо и хрипло, словно сдерживая слезы. — А еще о папе с мамой. Я не раз прокручивал в своей дурной голове наши жизни. И для меня ты — это человек загадка. Человек — мистика. Ты тот, кто всегда шел на шаг впереди меня. И ты то уж точно умудрен жизнью, старший брат. Но я никак не могу понять, для чего тебе приходилось делать это… убивать, то есть. Почему ты это делал? Ты ведь был полицейским.

И как же ты смог с этим жить? Это ведь не муху прихлопнуть, — Алим поморщился словно съел дольку кислого лимона.

— Да, — сухо ответил Саят. — Это долгая история.

— Я хочу знать, как человек может дойти до такого осознанно? Может, узнав это, мне станет немного легче.

— Послушай меня. Странно это говорить, но я ведь вовсе и не человек даже, а просто… просто функция. Я как робот, что помогает другим. Я стихийное бедствие, что очищает… Я помогаю избавиться от ненужных людей. Мне очень мешают мои чувства… Что-то я в последнее время бываю сентиментальным. Старею, похоже, — улыбнулся он. — Но, когда действительно надо, я собираюсь в кулак и становлюсь сильным. Становлюсь оружием.

— Значит, ты так на это смотришь, — удивился Алимжан. — Тогда расскажи мне, с чего всё началось.

— Пойми, что я не хотел всего этого, — сказал Саят. — Так сложилась моя судьба. Знаю, ты не веришь в такие вещи, но этот случай особенный… Этот инцидент перевернул мою жизнь. Я тогда только закончил школу и поступил в училище вместе с моим другом — Ильясом. Ты, наверное, помнишь его? В детстве он часто заходил к нам.

— Весёлый был парень. Помню, как он учил меня боксировать.

— Так вот, мы с пацанами из шараги любили погулять, выпить, прожигали молодость как могли и как-то раз пошли в клуб. Нас было много — несколько ребят из нашей группы и с потока. Всё как положено, обычная ночь: алкоголь, плохая музыка и танцы. После долгого веселья парни с потока позвали нас на квартиру. Ильяс пошёл с ними, а я уехал домой. Даже не помню, почему не поехал со всеми. Позже выяснилось, что на этой вечеринке произошёл конфликт и Ильяса сильно избили. Это было уже к утру, когда почти весь народ разошёлся по домам. Свидетелей нашлось человека три. В конце концов они вытащили Ильяса на улицу и уложили на лавочку. Кто-то анонимно вызвал скорую.

Когда приехала скорая, он ещё дышал. По дороге в больницу очнулся. В полиции говорили, что хотели узнать, кто его так отделал, но он не ответил. Не сдал никого.

— Отчего он умер?

— Мочевой лопнул. Это был мой лучший друг. С детства мы были вместе, а теперь его нет. В один момент — щелк, и он в пустоте. В проклятой бездне, блять, будто и не было парня.

— Понятно.

— Люди быстро узнали, кто это сделал, и что случилось на той квартире. Гасан, так звали убийцу, — его арестовали и осудили. Что бы ни натворил Ильяс на той квартире, он не заслуживал смерти. Говорили, что это их пьяный спор с Гасаном привёл к такому исходу. Кто-то рассказывал, будто они боролись за внимание какой-то девчонки, и это переросло в жестокую пьяную драку.

Прошло лет семь, и Гасан спокойно вышел из тюрьмы. В то время я уже работал в полиции. Буквально через пару месяцев он ограбил магазин и покалечил продавца, будучи в пьяном угаре. Видать, не успел он выйти, как пустился в запой со всех ног. Во время задержания он сопротивлялся, и его пристрелили. Не без гордости скажу: это сделал я. Тогда сама судьба привела меня в тот магазин.

Помню, что после этого меня сильно знобило. Я не чувствовал никакой радости, я умирал внутри и не мог найти себе места. Не спал ночами. Потом я запил, но ненадолго. И это, наконец, помогло мне выбраться. Это ты уже помнишь.

— Да. История нашей семьи плотно связана с пьянством. Оно и лекарство, и главный враг наш.

— Это уж точно… Что касается случая с Ильясом, то в итоге ко мне пришло озарение: этот эпизод в моей жизни не просто случайность, это прописанная судьба. Она меня и этого Гасана привела за ручку и обставила ситуацию таким образом. Наверно, потому что я ее солдат. Я ее верный слуга и рука, которой она должна была наказать неугомонного преступника. И с тех пор я жестоко расправляюсь с такими ублюдками, не дожидаясь нелепого правосудия со стороны властей. Особенно когда ввели этот дурацкий мораторий на смертную казнь. Это явно чья-то злая шутка. Теперь преступники не боятся за свою жизнь. Максимум, что их ждет, — это пожизненное.

— Мораторий — это, конечно, спорный вопрос. А то, что случилось у тебя, — всего лишь безумный случай. Жизнь переполнена ничем не значащими совпадениями. В нашем хаотичном мире и не такое бывало. Как говорится: если что-то может случиться, оно обязательно случится. Всё зависит от нас, от наших поступков. А этот твой случай — это ничто.

— Ты явно не понял меня. Не уловил сути. Так что лучше забудь об этой истории. Тебе она ни к чему.

Алимжан уперся взглядом в стол. Саят сделал паузу и внимательно посмотрел на брата.

— Тебе нужно перестать думать о себе. Жизнь продолжается, и люди вокруг нас живут дальше. Сегодня я был у матери.

— Хм. Ну и как она? — спросил он и перестал хмуриться. — Давно она ко мне не заходила.

— Только о тебе и говорит. Сегодня я ночевал у нее. — ответил Саят.

— Я так хочу ее увидеть. Расскажи мне, что она делает.

— Хорошо. Я приехал к ней вечером….

3

…Я приехал к ней вечером.

Саят припарковал машину во дворе. Он вышел и огляделся вокруг: рядом высилась пятиэтажка на самой окраине города, совсем неподалёку цвела и пахла заросшая зеленью пустошь, которая простиралась всего на пару километров до местной речушки. Сумерки сгущались, и дети во дворе начали расходиться по домам. Оранжевый закат обволакивал горизонт и бетонные строения на западе, словно мастерски выписанный на холсте. Художник не пожалел красок, и казалось, что мир так и застынет, и ночь не наступит никогда. Но вместе с тем присутствовало чувство окончания чего-то большего, чем просто день. Мысль застыла в воздухе: «Этот закат, как и все последующие, группировка Кайрата уже не увидит».

То, каким образом Кенесбекович расправлялся с людьми, вымогал деньги и ломал судьбы, не давало Саяту покоя. Хотелось размазать его прямо на месте. Но разве он смог бы успокоиться после этого? Было принято другое решение: отвести монстра на казнь. Чудовища должны покоиться в лесу.

«Всё прошло идеально, за исключением одного», — подумал он. Сейчас Саят искренне жалел, что не отрезал Кайрату ухо.

Он решил навестить маму. Хотелось отведать домашней еды, особенно после такого сложного дня: убийства, лес, разговоры об отце, ненависть, снова убийство, пустой дом… и вот, наконец, он добрался до матери. Он взял пакеты с продуктами, купленными в ближайшем продуктовом магазине, и поспешил к подъезду. Подниматься на четвертый этаж было трудно. Пакеты с едой были легкими, но ноги не шли, и каждая ступенька давалась с усилием. В голове царил бардак — мысли перебивали друг друга, одна проблема наслаивалась на другую. Зыбучий песок дум затянул его с головой. Он выдохнул и заставил себя ускориться.

Саят постучал в дверь.

— Да иду, я иду, — проворчала старушка.

Он дернул ручку, и, к его большому удивлению, дверь отворилась.

— Сколько раз я тебе говорил, закрывай входную дверь! Проверяй замок! А если воры или не дай бог кто еще заскочит…

— Эх! — выдохнула мама и отмахнулась. — Забываю я. Хорош ворчать как старик, заходи.

Татьяна Сергеевна с сыном прошли на кухню. Старая двухкомнатная квартира: советский ремонт, но с новым диваном и электроникой, напоминавшими о настоящем. В прошлом здесь ютилась вся семья. Саят не мог оторвать взгляд от матери. Он ужаснулся тому, как сильно она изменилась. Худая женщина с седыми волосами; лицо будто иссушилось, глубокие морщины оккупировали ее нежную кожу. Тяжелые годы жизни сделали это с ней. Но, несмотря ни на что, мамино лицо излучало нечто прекрасное и спокойное.

Она открыла холодильник и начала укладывать продукты. Саят уселся за стол.

— Я тебя разбудил?

— Да, — устало ответила мама.

Обычно она ловко и даже грациозно семенила из комнаты в комнату. Эта квартира была ее царством, средой обитания, где она знала каждую мелочь, и помнила, когда и при каких обстоятельствах была куплена любая вещь. От ее зоркого взгляда не ускользали и внезапные перемены в поведении людей и их внешности.

— На охоту ездил? — спросила она. При встрече она сразу заметила, что куртка Саята перепачкана в грязи.

— Да. Давай чаю попьем.

— Как там мой внучок?

— Нормально, — угрюмо ответил Саят.

— А невестка?

Он промолчал и отвел взгляд.

— Горе ты мое луковое! Опять сбежала?

Возникла неловкая тишина. Молчание показалось наилучшим вариантом, исключающим ложь. Отстранившись, и заведя тем самым разговор в тупик, он осмотрел кухню. Взгляд его задержался на старой фотографии, прикрепленной магнитиком к дверце холодильника. Магнит с курорта Боровое удерживал тусклый снимок, на котором улыбались двое мальчишек в обнимку. Осень, голые деревья и ковер из опавших желтых и красных листьев. Один мальчик, постарше и покрупнее, в черной кожаной куртке. Второй — с румянцем на щеках, в шапке и синем спортивном комбинезоне.

— Молчание — знак согласия, — проворчала старушка.

— Да, — сухо ответил он. — Я бы поел чего-нибудь.

— Борщ есть и мяса немного, — предложила она.

— Хорошо.

Не прошло и пяти минут, как она не выдержала и снова подняла больную тему:

— Ну что там опять у вас с Жанкой?

Он нервно поерзал на стуле и щелкнул языком:

— Ерунда. Она не хочет приютить свекровь.

— Да и черт с ней! У меня и без нее забот хватает.

— Мам… Признаюсь, что и я не образец хорошего мужа. — он замялся на какой-то момент, а затем резко выпалил. — Короче, я влепил ей пощечину.

Татьяна в этот момент заносила чайник на плиту.

Грохот.

— Господи! — вырвалось у нее.

— Я обещал не быть как он…. Но с этого всё и начинается. В следующий раз я просто уйду. Сделаю всё, что угодно, лишь бы не навредить ей. Уйду или, может быть, расцелую ее в обе щеки. Да, наверно, так я и сделаю.

Саят посмотрел на нее исподлобья, глаза его потускнели.

— А что ты думаешь об Алимжане?

Выражение её лица мгновенно изменилось, эмоции исчезли, лишь слегка дернулось веко. Татьяна промолчала. Татьяна промолчала. Саят покачал головой, на что мать и не выдержала:

— Ой, заплачь мне тут еще. Он твой брат и неважно, что он сделал. Алимка — мой мальчик. А ты извинись перед Жанкой. Я сама тут как-нибудь справлюсь. Не первый год одна живу.

— Ты забываешь запереть дверь! Ты не убираешься дома, и вообще ничем не занимаешься. Это из-за Алимжана. Когда у тебя стресс — то ты закрываешься и просто сидишь. Папу это так бесило… Но от того, что он кричал на тебя, становилось только хуже. А когда он пил, то ты просто смирялась с этим и продолжала жить своей жизнью… Послушай, ма, ты же знаешь, что Алим в порядке.

— Будет только хуже! — повысила она голос.

Саят посмотрел ей в глаза — красивые, ярко зеленые. Алимжан унаследовал этот цвет. Ее глаза могли многое рассказать. О ранимом и нежном сердце, которое невозможно скрыть. Даже невнимательный и грубый человек замечал это. Оно сжималось от печали и боли, что свалились ей на голову. Но в то же время Саят многого не знал о ней: все те таинственные закоулки ее души, цветные грани и темноту, запрятанную где-то в глубине. А самое главное в ней — это выдержка. Если ей удавалось с чем-то смириться, она принимала это за норму.

Саят погладил ее по плечу и прошептал:

— Всё будет хорошо. Обещаю.

Мама заплакала…

— Мама заплакала. Я давно не видел ее такой. Она сильно переживает за тебя, — сказал Саят.

— Так сильно, что даже не хочет увидеть меня, — ответил Алимжан.

— Брось дурака валять. Она не может видеть тебя таким.

— Она права, мне пиздец, — прошептал Алимжан.

— Да, что ты за человек?! Она верит, что ты изменишься.

— Ладно, хорошо! А как там у нее со здоровьем?

— Нормально, — ответил Саят, и вспомнил, что говорила мама.

Мама глубоко вздохнула.

— Здоровье? Да как, как… Плохо! По пять таблеток в день пью, и ничего не помогает. Скорую вызывала недавно, так эти разгильдяи приехали и сказали, что со мной всё в порядке!

— Почему ты не звонишь мне?

На что она лишь отмахнулась:

— Я еще не такая старая, как ты думаешь!

Саят отвел глаза в сторону.

— Что было потом? — спросил Алимжан.

— Я съел борщ и всё мясо…

…Саят съел борщ и всё мясо.

— Хочешь, я тебе еще чего-нибудь приготовлю? — спросила мама.

— Нет, я наелся. Мам, ты обещала рассказать, что случилось с дядей Саятом. Не зря ведь отец назвал меня в его честь.

— Теперь я знаю, что и отцу всегда доставалось.

— А что насчет дяди?

— Он рано умер. Болел. — хрипло произнес Саят. — С головой что-то было. По-моему, мы с мамой хорошо поговорили.

«Мам. Я знаю, что сейчас тяжелое время и ты сильно расстроена. Я хочу сказать тебе, что ты лучшая мама на свете, и я люблю тебя! И Алимжан тебя любит. Ты всегда заботилась о нас. Может, иногда не хватало времени, но ты из последних сил старалась. Ты наш ангел!

Ты воспитывала во мне чувство справедливости. Я всегда защищал слабых — это благодаря тебе. Твое любящее сердце — настоящее сокровище! В твоем доме всегда так тепло и уютно. Мы всей семьей собираемся за столом, только представь, каким это счастьем. Мы будем снова вместе. Поэтому я и хотел, чтобы ты жила со мной», — лишь спустя какое-то время Саят придумал те слова, которые так и не смог произнести в трудную минуту.

— Хотел я сказать ей что-то приятное, но не смог подобрать слов. У меня всегда так с родными. Не понимаю я, почему так происходит. А в целом, мне кажется, что скоро у нас всё наладится. Так ведь, братишка?

4

Я остался ночевать у матери…

Саят проснулся поздним утром и долго лежал в кровати, погрузившись в думы. Он умылся, привел себя в порядок и сел за стол. Мама приготовила яичницу. Кружка с горячим кофе была уже на столе, молоко белыми комками поднялось на поверхность. Хоть молоко и скисло, но выливать кофе Саят не стал. Он аккуратно поднес напиток к губам. Глотнув, он почувствовал, что обжег язык и быстро выплюнул жидкость на стол.

— Что с тобой?! — воскликнула Татьяна. — Подуй сначала, прямо как маленький! — она тут же принялась вытирать стол.

— Мам, я поеду к Алимжану. Ты со мной? — спросил он.

— Нет. Не могу я ездить к нему, — отмахнулась она. — Лучше скажи мне одно: это ты отправил его в это поганое место?

Саят выдохнул и твердо произнес:

— Нет.

— Знаю я твои мысли черные! — она погрозила пальцем у самого его носа. — Ты не такой, как твой отец. Ты наглый и хитрый! Твой отец всегда был прямым и честным, поэтому его часто били. Особенно в юности… Хотя ты тоже был драчуном, но, в отличие от него, сам частенько бывал зачинщиком.

— Перестань, мам.

— У вас — у молодежи нет ничего святого, — продолжила Татьяна, — ни джентльменов, ни совести. И вся эта новая страна утащит вас глубоко к бесам в преисподнюю. Капитализм! — поморщилась она. — Один разврат, хамство и беспутство!

— Ничего уже не изменить. Союз распался больше десяти лет назад.

— Одно я знаю точно про твоего отца: он никогда в жизни не трогал своего младшего брата, что бы тот ни натворил. Так и ты не должен.

— Я знаю, мам. — кивнул Саят. — Зато меня он любил поколотить лишний раз.

— Что ты несешь такое?! Никогда такого не было. Ни-когда!

— И тебя заодно огреть он любил.

— Прекрати. Поклянись, что поможешь Алимжану!

— Хорошо. — ответил он. — Я обязательно помогу.

Мама тяжело вздохнула и протерла глаза.

— Спаси моего сыночка, Саят, — жалобно прошептала она, прослезившись.

— Хватит, мам, да ладно тебе!

— Мне надо ехать, мам.

— Брату захвати поесть! И чтоб глаза мои тебя больше не видели!

— Началось! — вздохнул Саят и попытался поцеловать маму, но она его оттолкнула.

— И с Жанной помирись! — ее указательный палец вновь рассекал воздух. Он всё-таки умудрился поцеловать ее в щеку, и она немного оттаяла.

Саят надел куртку и вышел в подъезд.

— Мусор захвати! — крикнула она вслед.

Пришлось вернуться и за мешком.

…И вот я приехал к тебе.

— И вот я приехал к тебе.

— В психушку, — дополнил Алимжан.

— Да, — печально ответил он.

Саят осмотрелся. Он уже и забыл, где находится: это была столовая психиатрической больницы. Серые унылые стены, люди в белых халатах и угрюмые лица вокруг.

— Мы приходим в столовую только потому, что тебе здесь легче. Ты забываешь, где мы находимся на самом деле, — утвердительно сказал Алимжан.

— Вовсе нет. — отмахнулся Саят.

— А я никогда не забываю.

— Я спас тебя, идиот! И сделаю это снова, если придется. Во всяком случае, это лучше, чем тюрьма или смерть.

Алимжан наклонился поближе к брату, оскалился и прошептал:

— Любишь же ты поболтать, брат. Психушка намного, намно-о-ого хуже, —неподвижный взгляд его покрасневшего глаза сквозил натуральным безумием, а пожелтевшие кривоватые зубы выдвинулись вперед в порыве гнева, — Нашелся мне тоже, спаситель! Тьфу! — сплюнул он на пол и прошипел сквозь зубы. — Лучше бы дал мне спокойно умереть.

— Прекрати.

Повисла неловкая пауза. Саят прокашлялся и нахмурился.

— Скажи мне, Алим, ты и вправду любил отца?

— Что за вопрос такой? Разумеется. Я и сейчас люблю.

— Что же ты такого всегда находил в нем?

Алимжан сурово посмотрел в глаза брату.

— Когда-то он был хорошим человеком. Не нужно этого отрицать. Ему просто не повезло… Как и мне. А маме не стоит обещать того, чего не сможешь.

— Я уверен, ты справишься. Она говорит только о тебе.

Младший брат усмехнулся и спросил:

— Она что-нибудь передавала?

— Скажи брату, что я скоро приеду. И книжку ему передай. Пусть почитает, он это любит. Помню, вы, маленькими, обожали мои сказки на ночь.

— Ах, да. Она передала книгу. Вино из одуванчиков.

К братьям подошел Батыр, местный санитар. Саят часто обращался к нему, чтобы тот присматривал за Алимжаном.

— Время вышло. Вам пора.

— Еще пару минут, Батыр, — попросил его Саят.

Санитар кивнул и удалился.

— Послушай меня…

— Нет, это ты послушай. Я знаю, что совершил страшное, забухал и был не в адеквате. Знаю, какого это для тебя. Твой брат — убийца невинного человека. А таких людей ты терпеть не можешь. Я получил то, что заслужил: страдание в этом проклятом месте. Короче говоря… прости меня. Я знаю, ты старался и спас меня от смерти, — грустно закончил он, произнеся последнюю фразу шепотом и отводя взгляд.

— Я давно простил тебя, брат, — тихо выдавил из себя Саят. — Не грусти, тебе здесь недолго осталось. Постарайся за это время прийти в себя, — его голос окреп. — Ты должен жить. Ты сможешь, и я уверен в этом.

— Да. Я постараюсь, — грустно ответил Алим.

— Ладно, — произнес Саят и на прощание обнял младшего брата.

5

Он вышел за ворота больницы и огляделся. Над головой Саята высился кирпичный белый фасад. Старый двухэтажный дом скрывался за колючей проволокой, и действительно: в прошлом это был чей-то приятный и, возможно, дорогой сердцу очаг. Совсем рядом, на территории учреждения, находился небольшой сквер — зеленый и цветущий, с пестрыми клумбами, зарослями кустарника и низкорослыми деревьями. За металлическими воротами виднелся старинный круглый фонтан. Из воды выпрыгивали два застывших дельфина; одному из них, правда, кто-то отбил нос.

— Держись, братишка, — прошептал он напоследок.

По пути домой он заскочил в продуктовый магазин: купить водки и закуски. Хотелось поскорей забыться — вырвать себя из нахлынувшего безумия. Но воспоминания неожиданно врывались в голову и мучили. Всплывали отдельные реплики, оторванные от контекста и времени:

— Прости. Так будет лучше для тебя, — с надрывом сказал Саят.

— Делай, что должен, — с безразличием в голосе ответил Алимжан.

Вскоре он оказался дома. Пустое жилище навевало тоску. Это был небольшой участок с одноэтажным старым зданием. При покупке ключевую роль сыграла планировка: три комнаты в точности воссоздавали атмосферу утраченного дома детства. Да и сам участок был неплохим: тихое место в конце улицы, недалеко от водонапорной колонки.

«Мне иногда кажется, что это не моя жизнь, — думал он. — Время уходит куда-то, время уплывает, а я не могу зацепиться за момент. Когда оборачиваюсь назад, то не всегда вижу картину целиком. Я уже знаю, чем закончится то или иное событие, но этого бывает мало. Иногда трудно разобраться, почему всё произошло именно так, а не иначе, и за что нам на долю выпали такие испытания.

Как трудно бывает перестроиться с этих лесных поездок на обычную жизнь. На это нужно время. Поэтому я бываю так груб с семьей. Я гнида и падаль, самая настоящая, раз поступил так с Жанной. Всему виной нервы. Если так пойдет дальше, крыша у меня напрочь съедет.

Теперь главное — не стоит мне так сильно налегать на спиртное. Но это помогает залечить душевные раны, что оставляет каждый человек, столкнувшийся с моим правосудием, но в итоге приводит к еще более разрушительным последствиям. Такими темпами Жанна уйдет от меня насовсем. Буду видеть сына раз в месяц, а то и реже. Я люблю их. Но люблю и свою «работу». Хотя нет, это не работа — это мой долг. Полиция и суды играются в правосудие, а я — наказываю».

Саят включил телевизор, надеясь услышать о последних скандальных событиях в жизни города.

«Очередная бездна. Никаких новостей о случившемся в дачном поселке. Сайран определенно должен был сообщить в полицию. Неужели всё скрыли? Что за беспредел? Люди должны знать о таких происшествиях!»

Он выпил пятьдесят граммов и закусил маринованным огурцом.

«Нужно перестать думать об этом. Жизнь продолжается. Любовь и счастье живут в сердцах людей, несмотря ни на что».

— Интересно, как ты там, Жанна?

6

Жанна — женщина, которая покорила его однажды. Миниатюрная красавица с пышной грудью. Ее бледная кожа смотрелась неестественно, но притягивала. Фигура была уже не та, что в первый год их совместной жизни: округлились бока, волосы стали еще более жидкими, а руки остались такими же холодными, как и в первый день их встречи.

Она любит его. Любит неистово и безумно. Когда она видит Саята, внутри нее разгорается что-то. Она всегда удивляется, как это чувство раз за разом возрождается — как в первый раз, как у подростков. Химия, магия или что-то душевное — неважно. Она обожает его запах, его дурацкую манеру говорить, его тело — всего его. Саят для нее — муж, кормилец и охотник.

Он вспоминал день, когда влюбился в нее заново; когда понял, что нужен ей, а самое главное: она — та, кто может спасти его.

— Опять думаешь о работе? — нежно спросила она.

— Я думаю о любви, — соврал он.

— Может, поэтому мы и вместе. Ты говоришь, и я слушаю. Ты врешь, а я верю. Ты сомневаешься во мне, а я даю время подумать, без скандалов и сцен. Просто люблю такого тебя.

Он ничего не мог на это ответить, а просто поцеловал ее, и этого было достаточно.

Саят погружался всё глубже в воспоминания. Он выпил еще одну рюмку и решил позвонить ей. Она взяла трубку.

— Привет. Прости меня, — сказал он.

— Ты пьешь? — спокойно спросила она.

— Да… Жан, ты хоть знаешь, кто я такой? Хотя нет, забудь.

Жанна вздохнула.

— Я поняла. Я не хочу об этом говорить.

— Так кто я, по-твоему? — спросил он.

— Саят, сколько раз я приезжала в больницу и ухаживала за тобой, не зная, выкарабкаешься ты или нет. Ты давно ушел из полиции и не рискуешь жизнью. Но в последнее время будто всё вернулось, и ты стал прежним. Тебя стало наплевать на нас.

— Прости меня.

Она бросила трубку.

— Сука! — прошипел он и выпил еще.

Жанна говорила, что настанет день, и они состарятся вместе. Но он не верил. Чувствовал, что умрет раньше. Либо так, либо он ее бросит. Потому что эта жизнь наскучила. Они стали другими, всё в прошлом. Но он раз за разом стремился вернуться назад, пытаясь воссоздать ощущения и жить ими.

Она подарила ему бритву, он ей — плюшевую игрушку. Так они праздновали первую дату в их отношениях. Сходили в ресторан, а потом в недорогой отель.

— Я выйду за тебя замуж, — сказала она. А он промолчал.

Жанна обиделась. Единственное, что пришло ей в голову — уйти и никогда не возвращаться.

— Куда ты?

— Ты не любишь меня, — хрипло сказала она, сдерживая слезы.

И она ушла.

«Что это было? Я подорвался за ней. Очнулся только через минут десять после ее ухода, но бежать далеко не пришлось: она сидела в курилке рядом с их номером. Она провоцировала меня. Я клялся в любви, не зная, правда ли это.

Нет! Я буду рядом всегда! Я буду с ними! Жанна, я буду любить тебя!

Мы поженились, и наступило счастье. Там было всё, о чем мы мечтали. Я жадно вдыхал воздух, наслаждался каждым моментом, каждым поцелуем. Никому не отдам этих воспоминаний. Только мы вдвоем. Как это глупо и банально, но бесконечно дорого для меня. Мы могли провести целый день вместе и не устать друг от друга. Невесомость и желание быть, просто быть рядом. Жаркие ночи, алкоголь, горячие губы, веселые поездки, прогулки в никуда, но вместе.

Через девять месяцев появился Адиль. Зеленоглазый мальчишка. Он — это и есть самое большое счастье. Ее подарок».

Когда Саят впервые услышал плач своего сына, он заплакал. Мир стал огромным, как в детстве. Он осознал, что привнес в мир живое существо, и навсегда изменился. Душа пела. Первый плач новорожденного — лучшая песня для ушей отца. А еще были танец и смех. Танец жизни и смех великого счастья. Его кровь от плоти, его наследие и радостный крик, окутанный потрясением, окутанный откровением простой истины жизни!

«Она мать моего ребенка. Как я мог так поступать с ней?! Я подлый и глупый. Я упал. Теперь я должен подняться!

Нужно почаще вспоминать счастливые моменты. Надеюсь, мне это поможет снова любить ее. Если бы не моя миссия на этой грешной земле…»

Саят совсем скоро напился до беспамятства и продолжал о чем-то бормотать. Он опять позвонил Жанне.

— Я просто люблю тебя, дурочка.

— Проспись, пожалуйста, Саят.

— Ты должна знать, что я…

Она бросила трубку. Снова.

Саят долго сидел на кухне, выпивал понемногу и слушал музыку по радио.

«Мир меняется. Сколько я еще смогу выдержать? Зачем мне это бесполезная возня? Никто, кроме меня, не остановит зарвавшихся преступников. И я не могу сидеть без дела. Мои таланты пропадали бы зря.

Но это не жизнь. Время уплывает, а я не могу идти дальше. Когда я оборачиваюсь, то понимаю, что становится только хуже. Зачем мне такая жизнь?»

— Затем что я наказываю их. Я за справедливость. Никто так не может. Мы пресмыкаемся как животные, будто ничего не происходит. А я тот, кто карает. Я тот, кто изменит мир. Я добрый человек, и я несу в мир добро.

— Сам себя ты наказываешь! Ты дурак и убийца! Вот ты кто! — внезапно услышал он знакомый голос у себя в голове.

— ПАПА?! — ужаснулся он и упал со стула, — Этого не может быть, этого просто не может быть! — во рту пересохло, и по коже промчались звериные мурашки ужаса. Он ударил себя по лбу и прошептал:

— Неужели я схожу с ума?

Голова его стала тяжелой, в глазах потемнело, и он провалился в сон.

***

Наступило утро. Саят проснулся с тяжелым похмельем. Первое, что он вспомнил — это услышанный им голос отца. «Всего лишь дурной сон», — подумал он и с неохотой поднялся, чтобы отлить. Голова раскалывалась на части, и каждое движение приносило боль. По дороге из туалета он зашел на кухню и с жадностью выпил два стакана воды. С таким же наслаждением он понял, что никуда не нужно ехать, и в ту же секунду раздался телефонный звонок. Саят ответил на вызов и услышал тревожный голос:

— Это я, Азамат. У меня плохие новости. Срочно приезжай ко мне в офис.

— Что случилось? — безучастно спросил Саят.

— На меня напали, и ты в опасности.

— Это и есть мой фатум? — обратился он почему-то к потолку в доме.

— Что? — удивленно спросил Азамат.

— Ничего. Я скоро приеду.

1

Азамат затушил сигарету о стеклянную пепельницу.

Новый офис в стиле хай-тек. Интерьер под стать бизнесмену: кабинет разделен надвое — черные обои на одной стороне, белые на другой. Это придавало офису необычайший вид.

Он сидел в мягком кожаном кресле, пощелкивая шариковой ручкой. Писать он всё еще мог — ему сломали только левую руку. Настольная лампа погасла. Азамат встал и постучал по ней, но она не отреагировала. Это взбесило его, и он схватил лампу и швырнул ее в стену. Затем он встал, похлопал себя по щекам, дабы прийти в чувства. Не помогло. Тогда он решил немного освежиться и направился в уборную. Там он умылся холодной водой и посмотрел в зеркало. На него глядел сорокалетний, слегка заплывший жирком мужчина в черном костюме и тёмно-синей рубашке. Голову украшала прическа с пробором и челкой, уложенной на бок. Волосы уложены на пробор, челка зачесана набок. Взгляд был испуганным. Правый глаз казался совсем крошечным из-за опухшей фиолетовой гематомы.

Он взял тряпочку, лежавшую у раковины, намочил ее и, доковыляв до двери кабинета, аккуратно начал протирать табличку с собственным именем: Байболов Азамат Азатович. Рука его дрогнула, а затем начала мелко трястись. Бизнесмен не смог унять дрожь и в итоге просто сжал ладонь в кулак.

— Бай бол! Богач! — выдавил он нервную улыбку и начал неуверенно, с тоской напевать: — А знаешь, всё еще будет, южный ветер еще подует…

Он вернулся в кабинет, уселся в кресло и глубоко задумался о причинах своего состояния. Нервы. Всему виной проклятые нервы. Но тревога была обоснованной, и имя ей — Саят. Бывший мент, грязный и порочный человек.

«С каких это пор я опустился так низко? — думал Азамат. — А если бы меня убили? Если бы сделали инвалидом? Я деловой человек, зачем мне эти передряги? Ответ всегда один. Проклятые деньги!»

История с Саятом началась, когда Азамат взял его на работу в охранную службу. Мощный, находчивый и боевой парень с опытом работы в органах — сторожевой пес что надо. Правда, хватило его ненадолго. Азамат видел, как Саят буквально затухает на этой работе, не находя себе места. Тогда бизнесмен решил «спасти» его, втянув в одну небольшую денежную аферу. Как только прозвучало данное предложение, бизнесмену пришлось спасать уже самого себя, что иронично от человека, который должен был охранять его. И удалось это не без проблем… Этот странный человек, по его мнению, не совсем адекватен и просьбы у него нестандартные. Чего стоило требование подсобить в уголовном деле его младшего брата. Азамат тогда пошел на всё. Он надавил на нужные рычаги, подкупал людей, запугивал, всё для того, чтобы Алимжана отправили не за решетку, а в дурку. А затем и вовсе очередная странность — он попросил поручиться за него перед Кайратом Кенебековичем, представив Саята как выдающегося специалиста по безопасности.

«Хватит! Нужно вести бизнес на другом уровне, — убеждал себя Азамат. — Помогать этим бандюгам себе дороже. Но как я могу вести строительный бизнес без них?» — подумал и понял, что вопрос риторический.

Теперь у него было достаточно денег и влияния, была какая-никакая репутация. Положение в городе казалось стабильным. В последнее время он часто подумывал бросить всё и уехать в США или Европу. Саята он считал кем-то вроде чудаковатого Робин Гуда, который вместо того, чтобы просто грабить богатых негодяев, начал их кромсать. Деньги Саят, конечно, раздавал бедным, но не забывал и себя любимого. Кто знает, что на уме у этого киллера? Что, если уже сегодня сам Азамат окажется у него на прицеле?

«Надо завязывать. Но как? Проклятые деньги… Стоят ли они того? Да и какая разница — Саят его просто так не отпустит».

Азамат достал из кармана мобильный телефон и набрал номер.

— Может его еще не вальнули. Дурак я…. Алло! Саят? Как я рад тебя слышать! Что? Я в порядке. Куда интересней как ты? Я уже в офисе. Подъезжаешь? Я жду.

Из-за двери кабинета выглянул Дима — чудаковатый и несуразный детина под два метра роста с овальной головой, напоминавшей картофелину. Дима был его новым телохранителем; предыдущий, после утреннего инцидента, лежал в больнице и твердо решил уволиться.

— Шеф, работаете? — спросил Дима.

— Что надо?! — прорычал бизнесмен сквозь зубы.

— Я нашел для вас пару хороших ребят. Они уже едут.

— Ты где их искал, дубина? — повысил он голос. — Пусть едут скорее. Я не хочу опять отхватить.

— Сказали, будут через полчаса, — ответил Дима голосом нашкодившего ребенка.

— Саят будет здесь с минуты на минуту. Возьми оружие и стой на стреме.

— Шеф, но если он…

— Если бы у деда отрезали половой орган, то он был бы… Черт! Что я несу! — Азамат осекся, видя, как Дима сочувственно качает головой.

— Вам бы лучше отдохнуть.

— Делай, что говорят, тупица! — завопил разъяренный Байболов. — Убей его и дело с концом!

2

Когда прибыл Саят, первое, что бросилось ему в глаза — небольшие островки крови на полу, тянущиеся вдоль коридора к выходу. Навстречу ему поспешил охранник. Он спокойно наступал на бурые кровь, но ботинки не оставляли следов — значит, кровь давно запеклась. Вид у парня был странный: глаза сузились, а скорость, с которой он пережевывал жвачку, поражала.

— Салам. Я к Азамату, — охотник первым протянул руку.

— Знаю, — ответил охранник и начал обыскивать гостя, то и дело посматривая на входную дверь.

— Ты здесь один?

Дима втянул голову в плечи.

— Сейчас пацаны подъедут, — басом ответил бугай и постучал пальцами по кобуре с «Макаровым».

— Ясно, — заулыбался Саят, — Вижу, что Аза напугал тебя. Не бойся, я с мирным визитом.

Охотник заметил пустующее место за ресепшеном.

— А где Вера?

— Не знаю. Проходите, — пробурчал Дима и сделал пригласительный жест.

— Совсем недавно и я его охранял, — бросил Саят, направляясь к кабинету. Дима тенью следовал за ним.

Саят взглянул на блестящую табличку с именем бизнесмена и вошел.

— Бай бол, мой друг! Саламалейкум, Саят! Как дела? — приветствовал его Азамат.

— Салем, салем. Может, твой громила оставит нас? — Саят искоса поглядел на Диму.

— Он мне нужен, — твердо ответил Азамат.

— Я уже говорил ему, что я здесь с мирным визитом. И тебе обещаю: буду вести себя спокойно.

Азамат поджал губы. Он всматривался в лицо Саята, пытаясь угадать его намерения. Гость выглядел спокойнее, чем когда-либо. Бизнесмен закрыл глаза и нехотя кивнул:

— Дима, выйди ненадолго.

— Шеф?! — растеряно спросил Дима.

— ВЫЙДИ!

Телохранитель попятился и закрыл дверь. Азамат выдохнул и тыльной стороной ладони вытер слюну, выступившую на губах после крика.

— Приходится орать на этих оболтусов, — прохрипел он и опустился в кресло. Он разглядывал гостя лишь левым глазом, правый окончательно заплыл под навесом припухлости. Саят тем временем смачно зевнул и уселся поудобнее.

«Выглядит совершенно на расслабоне. Похоже, что только проснулся». — подумал бизнесмен и немного успокоился.

— Как Алимжан? — спросил он, вытирая платочком пот со лба.

— Передает тебе привет и желает выздоровления.

— Он очень любезен. Дай бог, и он поправится, — хмуро ответил Азамат.

— Итак, что случилось? — уныло спросил Саят.

— Это было утром, — начал бизнесмен, шумно сглотнув, — Проклятье! Перейду сразу к делу. Утро у меня выдалось крайне недобрым. Какой-то лысый мордоворот и его дохлый напарник бесцеремонно ворвались ко мне в кабинет. Как видишь, — он указал на разбитое лицо и гипс на левой руке. — мне изрядно досталось. Клянусь, я сопротивлялся до последнего.

— Кто они?

— Это полное дерьмо, Саят. Они знали Кайрата. Они сказали, что он был их партнером.

— Давай всё с самого начала.

— Кайрат был частью их ОПГ. Они приходили за его бабками. Почему за мной, спросишь ты? Сам знаешь, кто отмывал его деньги. Оказалось, они тоже в курсе. Поэтому — то они и спрашивали с меня. Я сказал им, что все средства в работе, их нельзя выдернуть в один момент. Но они не поверили. А что я еще должен был им сказать? Что отправил половину денег в фонд для детей-инвалидов, и тем самым очистил душу покойного Кайрата, и всё в таком духе?

— Зачем ты так? Ведь Кайрат официально пропал, а не умер.

— Ха! Ну да. А его людей нашли мертвыми в каком-то доме в дачном поселке. И это я узнал от них. В общем, эта история им явно не понравилась. Решили они, что это я их деньги зажал. Но самое интересное это то, что они догадались, что именно ты причастен к смерти нашего драгоценного Кайрата и его шайки.

Азамат подался вперед:

— Подожди, сейчас объясню. Кто-то прикончил двух парней Кайрата и оставил их трупы в том злополучном доме. И ни тебя, ни Кайрата там не было, а это значит, что именно ты забрал бедного Кайратика и увез на веселую прогулку в какое-то другое место… Я пытался им истолковать, что может быть ты до последнего был со своим шефом. Что типо вас обоих утащил «бабайка» в лес, то есть какие-нибудь неизвестные враги Кайрата. Но они так не думают. Как помнишь, с лысым мордоворотом был еще один человек, и он не кто иной, как Дамир наш любимый. И как выяснилось, он довольно крутая шишка в их дурной компании.

— Знаю. Он изначально показался мне непростым.

— Ходил тут с Кайратом, притворялся лохом, вынюхивал. А теперь оказывается вот оно че! Он спрашивал про тебя. Вот тут-то я и поплыл. Он в курсе, что это я поручился за тебя и посоветовал Кайрату взять тебя на работу. Сразу мы ему не понравились, так он сказал. Теперь — то он знает.

— Ты всю правду им вывалил, — утвердительно сказал Саят.

— Не всё, конечно, но поднасрал я знатно. У меня не было выбора, ты сам видишь! — Азамат слегка подергал загипсованной рукой.

— Понятно. Они ждут меня на улице?

— Нет! Они раскололи меня и ушли. Я бы откупился без потерь, если бы не отдал деньги калекам по твоей просьбе…

— Детям! — сурово оборвал Саят. — Это бедные дети!

Азамат промолчал. Саят закрыл глаза, методично выравнивая дыхание. Спустя несколько секунд он выпалил:

— Раз деньги спросили с тебя, значит, валить будут меня.

— Деньги я им отдал. Всё из моих запасов, и ещё должен остался.

Саят откинул голову на спинку стула и спокойным голосом задал вопрос:

— Ты про Мергена что-нибудь им рассказывал?

— Про мента, что ли? — Азамат сглотнул, — Ну… есть немного.

— Твою мать! — Саят со всего маху ударил кулаком по столу.

Азамат моментально сжался в кресло, закрывая лицо руками, будто увидел дикого хищного зверя:

— Не убивай! Ради бога, не убивай! Прости! — взвыл бизнесмен.

Саят встал и начал мерить кабинет шагами.

— Они мне руку сломали! — Азамат уже сполз на колени, умоляюще глядя на охотника.

Дверь распахнулась. В проеме показался Дима.

— У вас всё хорошо, босс? — вмешался он.

Саят застыл, ошарашено и сурово глядя на охранника. Азамат, осознав, какую картину застал подчиненный, попытался вскочить, хватаясь за стол здоровой рукой, но в итоге нелепо повалился на бок.

— Свали отсюда, урод! — гневно выкрикнул он, ощущая, что прослезился, то ли от боли, то ли от унижения. Дима мгновенно исчез.

Через полчаса бурного обсуждения сложившейся ситуации они снова сидели за столом в тяжелом молчании. Саят долго и мучительно прожигал бизнесмена взглядом, пока наконец не произнес:

— Ты не расстраивайся, Азаматик, убивать тебя никто не станет. Деньги я тебе верну, не беспокойся. Я тебя во всё это втянул, но заработали мы нехило, хоть и отдали часть денег в детский фонд. Бандитов этих надо кончать, и я буду приманкой.

— Они могут убить.

— Конечно, могут! А ты как думал? И Кайрат мог убить! — сказал он и глубоко задумался. Его мысли прервал бизнесмен:

— Что- то еще?

— Пока нет. Ты по-прежнему остаешься моим проводником в мир криминала, Азаматик. Мы с тобой еще устроим им кузькину мать! — Саят мрачно улыбнулся и вышел из кабинета.

Азамат последовал за ним до порога и крикнул вдогонку:

— Хорошей охоты, мой друг!

3

Секретарша Вера зашла через парадную дверь. Одежда на ней блестела от влаги, а глаза — от изумления. К этому моменту офис заполонили люди из охранной службы. Они жадно поглядывали на блондинку, пока та снимала пальто, представая во всей красе: в зеленой обтягивающей рубашке и юбке гораздо короче, чем того требовал офисный этикет. Саят проскочил мимо нее — сгорбленный, угрюмый и бледный как мертвец.

— Это был Саят? — растерянно спросила она.

— Верочка, наконец-то ты пришла! — воскликнул бежавший следом Азамат.

Вера посмотрела на шефа, и ее глаза округлились.

— Боже, Азамат Азатович, вам не стоит работать в таком виде! — встрепенулась она.

— Я сам знаю, как мне работать. Это всего лишь рука и пара синяков. А для тебя есть особое задание, Верочка!

— У нас что, военное положение? Кто все эти люди? — указала она на толпу охранников.

— Охрана, Вера, охрана-а. Всё, хватит болтать. Тебе нужно поторопиться.

— Сначала «беги сюда», а теперь что? — возмутилась она.

— Веруся, сбегай в офис к этому старому скупердяю Игильману. Попроси бутылку виски. Скажи, мне очень нужно, — Азамат прищурился.

— Боже ты мой, это и есть «особое задание»?! — передразнила она шефа.

— Да! — возбужденно вскричал он, уставившись на нее широко открытыми глазами, — А теперь будь добра, упорхни бабочкой и принеси-ка виски! — теперь он уже просто вопил как ненормальный, несмотря на усиливающуюся хрипоту.

Дима вздрогнул и решил отойти от эпицентра скандала подальше. Новоприбывшие охранники потупили взоры. Вера не растерялась: она томно выдохнула, расстегнула две верхние пуговицы на рубашке, подошла вплотную к шефу и прошептала:

— Вы простите меня, шеф. Вы явно перенервничали сегодня, и я вместе с вами. У меня вообще-то сегодня выходной, а я здесь, с вами, с моим любимым боссом. К тому же я давно прошу о повышении. — пролепетала она и нежно чмокнула Азамата в щеку.

— Начинается! — смущенно отмахнулся он. — Только не сегодня, Верусик! Если меня отдубасили, то это не значит, что я слабак и буду потакать всем подряд!

— И еще: я хотела сказать, что больше никаких приставаний и сексистских шуточек.

— Да как мы теперь жить-то будем без этого! Королева красоты ты наша! — взвыл шеф.

— Мне срочно нужны money-money в моем пустом кармане, — Вера улыбнулась и качнула бедрами, пританцовывая и напевая себе под нос: — Ты не такой как все, ты работаешь в офисе….

— Ладно! Ты давай это… сгоняй к Игильману, а там посмотрим, — махнул рукой Азамат.

— Я увольняюсь! — театрально произнесла Вера, взмахнув рукой, и развернулась к выходу.

— Ну что же ты, Верка, делаешь то! Вера, надежда и любовь моя! Стоять!

Вера уселась на стул, скрестила руки на груди и гневно уставилась на шефа.

— Началось… Ладно, ладно, зарплату я тебе подниму, но со следующего месяца. Видишь, какие у меня сейчас непредвиденные расходы, дурында ты.

— Yes! — победно вскинула она руки.

— Дима, ты видал, что за баба такая, а? — спросил Азамат.

— Да. Ничего такая, — кивнул Дима.

— Что вы себе позволяете! — Вера повысила голос, слегка покраснев. — Вот об этом-то я и говорила, Азамат Азатович!

— Ну всё, хватит, валите отсюда! — вновь сорвался на крик начальник.

Подчиненные засуетились, а Азамат вернулся в кабинет. Он уселся в кожаном кресле, закурил и отпил виски прямо из горла старой, початой бутылки «для особых случаев».

— Как хорошо… — причмокивая, сказал он.

Он твердо решил покончить со всем. Пора уходить из этого бизнеса. Прикрывать таких типов — себе дороже. Этот долбанутый Саят прикончил Кайрата в два счета. Любой момент может стать последним, и тебя вывезут так же в лес на «веселую прогулку». Нужно что-то делать. Но что?

В кабинет, широко улыбаясь, вошла Вера. Покачивая бедрами, она несла в руках новую бутылку виски. Зачарованный ее изящной походкой, Азамат шагнул ей навстречу. Она вынула из грудного кармана рубашки пакетик с белым порошком, вложила в его ладонь и прошептала:

— Спасибо за прибавку, шеф!

Азамат ни секунды не медлил: он страстно поцеловал ее и ухватил за зад.

— Не надо, — прошептала она, но он с еще большим усердием принялся ее ласкать. Он швырнул белый пакетик на стол и второпях начал раздевать ее, но вскоре осознал, что со сломанной рукой это чертовски неудобно.

— Постойте, — она ловко ускользнула от него и направилась к двери. К облегчению Азамата, Вера защелкнула дверь на замок и вернулась.

— Ох, что сейчас будет! — то же самое она говорила, когда впервые садилась за руль всего пару месяцев назад.

Она накинулась на него с поцелуями. В порыве страсти Вера так рванула его рубашку, что пуговицы градом разлетелись по полу.

— Ух! Ничего себе! — удивился он. Она покраснела и хихикнула.

Вера поцелуями спускалась всё ниже и дошла до пупка, но он остановил ее и наклонил над столом. Оставалось только задрать юбку, снять трусики, и в этом она ему тоже помогла…

Спустя какое-то время Вера лежала на диване и улыбалась:

— Я хочу еще, Азамат Азатович! — игриво протянула она.

— Ну ты даешь, Верка, — он сидел на кресле и закурил, — Ты как помидор красная. — засмеялся он.

— Со мной всегда так… краснею, когда такое случается, — и она покраснела еще больше. — Может, мы еще раз?

— Ладно, только дорожку прикончу, — он вытер пот со лба и затушил сигарету. — А знаешь… это уже ни к чему. Ты расслабляешь намного лучше!

Совместная их терапия по успокоению нервов продлилась еще два раза, пока Азамат совсем не выдохся и не уснул. Изнеможенная Вера вышла из офиса, села в машину и уехала домой, по дороге едва не сбив старушку на пешеходном переходе.