Янтарный свет: Лишь тот…

Глава 1

– Когда мы вернемся, я дам в морду Галусу, – проворчал мужчина в кожаной броне.

Широкоплечий воин с коротко стрижеными волосами и огромным шрамом на лице подволакивал ногу.

– Если ты еще раз ему дашь в морду, то нас точно отправят служителями в какой-нибудь богом забытый монастырь, – буркнул идущий рядом спутник.

Второй мужчина был одет в серую потасканую мантию и обычные сандали. Голова его была начисто выбрита. Сам он был очень тощим, отчего мантия смотрелась на нем, как мешок на метле.

– Уж лучше в монастырь, чем лазить у границы и искать не пойми что. Что вообще за чушь он нам выдал?

– Мучительные необъяснимые смерти в Грушовке, – пожал плечами спутник. – И хватит уже ныть. У меня от тебя голова начинает болеть.

– Снек, ты же клирик! Какая боль? – театрально воскликнул воин.

– Ты же паладин, Гош, какая, к черту, поножовщина? – передразнил его спутник.

Двое воинов поднялись на холм, с которого открывался вид на деревню. Между тремя рощами цветущих груш расположилась поселение в пару десятков домов.

– Твою мать, – выругался Гош. – Ты только посмотри на эту глушь! Тут даже не знают, что такое вино!

– Мдя, – вздохнул клирик. – Мелковата. Хорошо, если покормят.

– Если не покормят, я сожгу к дьяволу эту деревеньку, – буркнул паладин. – Пошли.

Под ворчание одного из спутников они дошли до деревни, где их встретила полная тишина.

– Не понял? А кормить нас кто будет? – спросил Гош, но тут же остановил взгляд на трех свежих могилах.

– Никто, – поджав губы, произнес Снек. – Не успели мы.

– Эй! Есть кто живой?!! – во всю глотку заорал воин.

Однако ответом ему была тишина.

– Что делать будем? – спросил он.

– То, что должны. Надо понять, от чего они умерли, и убираться отсюда как можно быстрее. Пошли к дому, вон двери открыты…

Парочка прошла к ближайшему строению и заглянула внутрь. Там они обнаружили два истерзанных тела, которые лежали на полу. Весь дом был забрызган кровью, а у трупов отсутствовали внутренности.

– Гоблины орудовали что ли? – задумчиво произнес Гош, осмотрев обстановку.

– Откуда тут гоблины? – вздохнул клирик и сморщился от вида. – Или упыри безмозглые, или невольница какая-нибудь.

– Скажешь тоже, невольница, – хмыкнул паладин и вышел из дома. – Надо остальные дома осмотреть.

– Только давай без твоих штучек, – начал ворчать Снек.

– Если ты думаешь, что мне приятно пить в компании выпотрошенных мертвецов, то ты плохо обо мне думаешь.

Обследование всех домов показало, что трупы разорваны примерно одинаково. Часть из них не имела глаз, и содержимое брюшной полости отсутствовало.

– Дерьмовая смерть, – произнес Гош, когда они вышли из очередного дома.

– Заметил, что трупы примерно одной свежести? – спросил Снек. – Их в одну ночь перебили.

– С чего взял, что ночью? Может, днем…

– В трех домах свечи до свечника изошлись. А в одном лучина обгорела до светца.

– Точно упыри какие-нибудь.

Снек не ответил. Он мрачно обвел взглядом деревню и остановил взор на последнем доме, единственном, у которого была заперта дверь.

– Нет там ничего, – махнул рукой воин. – Было бы – встретили бы.

– Темнеет. Что бы не устроило тут погром – оно вернется.

– С чего бы?

– С того, что в окрестностях сел больше нет. Идти далеко, а голод не тетка…

– Голод дядька, – хмыкнул воин. – Надо подготовиться и встретить тварь. Если сильно голодная – сама на нас выйдет.

Снек кивнул и молча скинул заплечный мешок на землю.

– Я буду готовить «Янтарный круг», а ты…

– Ты в своем уме? – возмутился Гош. – От нас потом неделю ладаном за версту нести будет! Что тут может быть такого, что ты собрался тут на некромантов ловушку строить?

– Береженого Единый бережет, – отсек претензию клирик. – Если тут была тварь, за день способная вынести столько дверей и не насытиться от парочки трупов, то я лучше посижу в «Янтарном круге», чем буду смотреть, как она пожирает мою селезенку.

– Зануда, – буркнул паладин и тоже скинул на землю мешок.

Он отошел в сторону и принялся снимать с себя броню. Раздевшись до исподнего, он начал доставать из мешка легкую кольчугу с голубоватым оттенком металла и облачаться в нее. При этом он поглядывал на клирика, который достал колышки и веревку, после чего принялся вычерчивать сложный узор на земле.

– Письмена священные на щит нанеси, – произнес он, не отвлекаясь от своего занятия.

– С чего ради? – буркнул Гош. – Я и мечом прекрасно справлюсь, и вообще…

– Гош! Тут тварь, за один день обнесшая всю деревню! А если у нее когти твою гномью кольчугу не глядя порвут как бумагу?

– Подставляться не надо…

– А если это не одна тварь? Что, если тут стая упырей? – спросил Снек и протянул белоснежный мел размером с указательный палец. – Штук так двадцать…

Гош поджал губы, надулся, засопел, но в итоге все же подошел к клирику и взял у него из рук мел.

– Только чтобы ты не нудил, – буркнул он, отойдя к своей амуниции.

За приготовлениями пришла ночь.

Ясное небо усыпало звездами, и на небосвод неторопливо, демонстрируя свое величие и изящество, выползла неполная луна. Снек сидел в центре ритуала, а Гош пристроился чуть в стороне, жуя кусок вяленого и явно пересоленного мяса.

– Нет, Галусу я точно в бубен двину, – буркнул он, наблюдая, как его напарник едва слышно читает молитву.

– Тогда я подам прошение в епархию, чтобы с меня сняли обязательства твоего духовного подкрепления, – прервал молитву клирик.

– И? Кому ты нужен? – фыркнул Гош. – Я же точно знаю, за тобой как минимум пяток отпрысков у монахинь.

– А за тобой сотни невинных душ, – не остался в долгу напарник. – Когда на тебя обет наложили и все ножи отобрали, ты даже тогда умудрился забить кулаками насмерть тех двоих.

– А что мне было делать? Деньги им отдавать? – возмутился паладин. – Или я это отребье убеждать должен, чтобы они на путь истинный встали и покаялись?

– Ты мог их не убивать.

– Я и не собирался! Кто знал, что у этих идиотов лица, как глина, внутрь вогнутся?

– Ты знал! – возмутился Снек. – Ты знал, что бывает, если свет из души твоей в кулаки идет!

– Я не со зла тогда, – тут же сник воин. – Припугнуть хотел, а они…

В этот момент послышался тихий рык.

Хр-р-р-р…

Гош мгновенно умолк и повернул голову в ту сторону.

Из леса, горбясь и припадая на длинные лапы, вышла неизвестная тварь. Она проковыляла до края села и остановилась, к чему-то принюхиваясь.

Клирик и паладин переглянулись.

Воин встал и медленно, чтобы не издать ни звука, вытащил оружие из ножен. Его броня уже была покрыта священными писаниями, как и щит.

Тварь молча подошла к дальнему дому, тому самому, где была запертая дверь. Оказавшись возле нее, она встала напротив и издала истошный вопль:

УА-А-А-А-А-А!

Вой был усилен темной силой, и у любого неподготовленного человека пошла бы из ушей кровь, но Снек и Гош прекрасно знали о подобном и благоразумно заткнули их приготовленными шариками из ткани.

– Пресвятой Георгий, дай мне сил… – начал шептать под нос молитву паладин.

Письмена на броне начали наполняться светом. Сначала медленно, неохотно, а затем все сильнее и сильнее.

Напарник тоже принялся шептать и осторожно достал темный пузырек из мантии. Откупорив пробку, он капнул всего одну каплю на кусочек ладана, лежавший точно посередине подготовленной защиты.

От него тут же в небо поднялось облако ароматного белоснежного дыма.

РА-А-А-АВГА-А-А-А!

Тварь метнулась к дому, со всего размаху влетела в дверь, но тут внутри дома вспыхнул яркий, желтый свет. Он ударил из окон и всех щелей. Казалось, что даже из печной трубы в небо уперся столб золотистого цвета.

Тварь отпрянула, завизжала, но тут же снова завопила.

УА-А-А-А-А!

Снова бросок к двери, и ее отбрасывает с такой силой, что она покатиласья кубарем до самой ограды двора.

ХЛОП!

Дверь соседнего дома слетела с петель, а из нее выскочили трупы, которых двое напарников осматривали днем.

Они быстро пробежали расстояние до светящегося дома и с ходу начали ломиться внутрь. Без криков, хрипов и прочего шума. Только кулаки и человеческие ногти, которыми они принялись скрести в дверь, в тщетной попытке прорваться внутрь.

Они лезли в окна, ломились в дверь, а парочка особо ловких уже взобрались на крышу, в попытке пролезть в печную трубу.

– Именем Единого… – громко крикнул Снек, поняв, что тянуть дальше опасно. – Да обратит на вас он свой взор!

Кусочек ладана в этот же момент превратился в небольшой вулкан. В небо ударила струя дыма, который на высоте в десяток метров принялся расползаться вширь, превращаясь в белоснежное облако.

ГАР-Р-Р-Р-РА-А-А-А!

Тварь заметила посторонних и тут же сменила цель атаки своих марионеток.

– Хрен тебе по всей морде, – произнес паладин, вставший на пути мчащихся на него мертвецов.

Его доспех сиял белоснежным светом, глаза затянуло пеленой, а на лице сияла? хищная улыбка.

– Давайте, мрази! – выкрикнул он.

Первого бежавшего на него мертвеца он остановил ударом клинка по шее. Тело по инерции продолжило бежать, преодолев еще несколько метров, а голова с мутными буркалами покатилась по земле.

Свист клинка, удары и боевой рев Гоша. Паладин, рассекая воздух, оставлял белоснежные росчерки. Мертвецы падали один за другим, а за его спиной продолжал построение янтарного круга клирик.

– СНЭ-Э-Э-ЭК! – завопил паладин, когда понял, что мертвецов слишком много. Он уже не пытался срубить голову. Твари наседали настолько плотной группой, что ему удавалось лишь рубить руки и отскакивать из стороны в сторону, чтобы не упасть.

В момент, когда Гоша повалили на землю и попытались банально разорвать зубами, Снек закончил построение облака, накрывшего всю деревню и окрестности.

– Да снизойдет на вас благодать Его… – закончил молитву клирик.

В этот же миг ладан исчез из-под его ног, а туча окрасилась в янтарный цвет.

УО-О-О-О-О-ОТ

Над окрестностями пронесся оглушительный звук горна, и с неба, словно мелкие сверчки, по кривой путаной траектории посыпались оранжевые искры.

Они быстро накрыли все пространство своим светом, и свет этот был непростым. Каждое прикосновение такой янтарной искры заставляло восставшего мертвеца забиться в конвульсиях. Две искры выгибали его дугой. Третья обращала мертвого в пепел.

Тварь, предпринявшая еще две попытки прорваться в дом, не сразу поняла, что произошло. Когда над ее головой посыпались янтарные искры, она метнулась к лесу, чтобы укрыться, но не успела. Первая искра прожгла в ней дыру, вторая, попавшая на длинную мощную лапу с когтями, вырвала ее. Хлестала вязкая тьма, истошно вопила тварь, но продолжала нестись к лесу в надежде на спасение.

Точку поставили следующие три искры, пробившие грудь, брюхо и голову. Тварь кувыркнулась, рухнула на землю и затряслась.

Булькающий хрип доносился до Снека, но он не оставлял ритуала до последней искры. Он знал, что тварь истекает тьмой, и уйти у нее не получится, но также он прекрасно знал, что такие сильные твари, если они созданы человеческими руками, никогда не выдадут хозяина. Смысла оставлять неизвестное создание в живых не было.

Дождь из янтарных светлячков ослаб. Они начали двигаться медленее, словно торопиться было уже некуда. Маленькие огоньки опускались на землю и покрывали ее сплошняком. В теплом оранжевом свете была вся земля, дома и деревья.

Сказочная картина опустилась на мертвую деревню.

В воздухе стоял приторный аромат ладана.

– Снек, сученыш, – прохрипел паладин, отряхивая с себя пепел от восставших мертвецов. – Ты не мог пораньше?

– Прости, Гош, – с улыбкой осматривая окрестности, произнес клирик. – Ладан обветрился…

Воин поднялся на ноги и огляделся. Недовольство тут же слетело с его лица, а взгляд радовался сказочной картине.

– Красиво, – произнес он, осматривая дома, покрытые оранжевыми искорками. – Правда, вонять ладаном будем неделю… Но красиво, твою ж мать…

Свет из дома, куда они ломились, иссяк, а спустя несколько секунд послышались глухой удар и скрип двери. На пороге показался подросток, перемазанный в саже. На его лице были полосы от слез, глаза красные, одежда перепачкана в засохшей крови. В руках он держал круглый деревянный диск с вырезанным крестом – знаком единого бога.

– Зря мы в тот дом не заглянули, – произнес Снек, выдержав внимательный взгляд парня.

– Одаренный Единым, – тихо произнес Гош, всматриваясь в парня, который медленно, подволакивая правую ногу, направился к ним. Не сводя взгляда с парня, он начал бормотать себе под нос: – Лишь тот, кто потерял последнее; тот, кто жизнь свою на кон поставил. Не ради злата и вещей. Не ради власти и блаженства. Тот, кто страдать согласен ради чужого блага… Лишь он имеет право зваться паладином.

Парень не дошел до них всего десяток метров.

В один момент он обмяк и рухнул лицом в землю.

* * *

– Может, все же артефакт какой? – спросил Гош, вороша угли палкой.

Они сидели на краю поля, у костра. Рядом стояла телега, а недалеко с жадностью жевала траву тощая кобыла.

– Я весь дом проверил. Ничего там нет, – задумчиво произнес Снек, вертя в руках потрепанную книжицу. – Только старый псалтирь.

– Ну не мог же он это молитвами на старый лад сделать? – хмыкнул воин.

– Обычный человек точно бы не смог, – кивнул клирик и взглянул на парня, который лежал в бессознательном состоянии на старой подстилке с печки. – Но если допустить, что он необычный…

– Думаешь, одаренный? – настороженно поинтересовался паладин.

– Не хочется так про него думать, – хмуро сдвинул брови напарник. – Ни от одного одаренного никогда добра не видел.

– Но там же свет был, нет? Может, его к настоятелю отведем?

– И что скажем? Вот парень, светом тварь некромантскую от дома откидывал. Что с ним делать?

– Ну, из него бы клирик вышел знатный, – пожал плечами Гош, затем задумался и улыбнулся пришедшей в голову идее. – Или паладин.

– Да? И кто его учить будет? – хмыкнул Снек. – Или ты предлагаешь его в сенот тащить?

– Синод – это не церковь и не единый. Синод – это большая политика.

– А что тогда делать? Не магам же его отдавать.

– Обгадят всё, – буркнул воин.

– Вот и я про то же.

– Слушай, а как тебя учили?

– Я послушником ходил почти пять лет в монастыре. Там на молебне на третий год полыхнуло светом. Вот меня и отправили в орден инквизиции. Там и учили.

– Ты же пять лет послушником был. Почему сразу не отправили?

– Потому что явление благодати Единого – рядовое дело у закрытых монастырей.

– Тогда почему тебя отправили?

– Не знаю. Может не угодил настоятелю, а может от того, что монахиня Яра понесла…

Поймав усмешку Гоша, он вздохнул.

– Ну, Рамель и Герфа тоже понесли.

– Тогда понятно, – хмыкнул паладин. – А что в этом ордене?

– А что в нем? Женщин нет совсем. Только мужики. Даже полапать некого…

– Там-то тебя учили?

– Учили, но в основном по книгам и старым рукописям. Но на самом деле учился уже на практике.

– Вот как… – задумчиво протянул Гош. – Слушай, может действительно покажем его настоятелю?

Снек недовольно сморщился, но в итоге кивнул.

– Он хоть и редкостный зануда, но что-то дельное все же скажет, – подвел итог клирик.

В это время парень с трудом повернулся на бок, лицом к костру, и открыл глаза.

– О, болезный наш очнулся, – хмыкнул воин. – Ты как?

– Есть хочу, – произнес он, оглядываясь и пытаясь понять, что произошло.

– А что в деревне было, помнишь?

Парень оглянулся и замер, остановив взгляд на селе, в котором полыхали пожары.

– Помню, – хриплым голосом произнес он.

– Мы мертвых всех в одном доме сложили – в самом большом, – принялся пояснять Снек. – Это тех, кого тварь силой своей в марионетки не подняла. Там сгорят. А тех, кого подняла… и без нас уже спалило.

– Ты в том доме один был? – вмешался Гош. – Помнишь, что делал, когда тварь пришла?

– Молился, – тихо произнес парнишка.

– А почему в доме один был?

– Не один, – мотнул головой парень. – Отец с матерью были и сестра с братом.

– И где они?

– В подвале схоронил. По-божески, как полагается, мелебен прочитал.

Снек и Гош обменялись взглядами.

– Ты, значит, читать обучен?

– Обучен.

– И молитвы наизусть знаешь?

– Знаю.

Клирик сложил руки на груди в замок, а Гош, кинув взгляд на напарника, произнес:

– Дар у тебя, парень. Такой дар, что мало кому снился. Кто-то всю жизнь батрачит и изнывает, чтобы вполовину твоего дара получить.

– Что за дар? – без особого интереса спросил подросток.

– Свет, – отозвался Гош. – Свет души. Тот самый, что в самую темную ночь светит без устали. Понимаешь?

– Нет.

– Внутри тебя сила света живет, – пояснил Снек. – Много.

В этот момент огонь полыхнул, а старый псалтирь вспыхнул голубым пламенем.

– Снек, какого… – произнес Гош, но тут же замер, взглянув на клирика.

Тот повернул голову и встревоженно произнес:

– Некромант нас ищет…

Глава 2

– Не вешай нос, – усмехнулся Гош и хлопнул по плечу парня. – Ты ведь еще живой.

– Да. Самое главное – ты живой, а остальное не так важно, – кивнул Снек.

– Не опускай руки, – авторитетно заявил паладин. – Сейчас мы доберемся до нашего монастыря. Там передохнем и поговорим с настоятелем. Он хоть и зануда редкостный, но головастый мужик. Он поболее нас знает, куда тебя пристроить, чтобы и голову не сложил, и толк был.

– То, что он у тебя ножи отобрал и обет наложил – не означает, что он кретин, – вставил свое слово клирик.

– Да? Я тебе клянусь, неделю трезвым ходить буду, если это не он приказал нам пересол отдать.

– Ты прекрасно знаешь, что у монастыря проблемы с продовольствием, – вздохнул Снек. – Ты видел, что другим выдают? Отряд «Полной луны» вообще без мяса ушел.

– Эти лодыри ни черта не делают, вот и ушли с кашей на хребте, – хмыкнул воин.

– А я тебе не про то говорю! Я говорю, что их больше, и уходят они на месяц, а им ни куска мяса не дали. А тебе выдали. А то, что пересол, так не Галус его солит.

– Значит, надо найти того, кто его солил, и двинуть в морду, – тут же сменил цели на отдых в монастыре Гош.

– Дай сил, Единый, не влепить по лбу камнем этому идиоту, – поднял глаза к небу Снек.

– Единый, дай мне возможность проклянуть немотой этого зануду! – не остался в долгу паладин, так же подняв к небу взор, произнес Гош.

Дорога петляла между холмов. Весна выдалась теплой, и сейчас был приятный погожий денек. Ветер шелестел листвой и гонял волны по высокой траве. Однако, на горизонте уже собирались тучи, не предвещающие ничего хорошего.

– Что со мной будет? – спросил паренек, шедший рядом.

На перепалки двух напарников он не обращал никакого внимания.

– Ну, хуже уже не будет – это точно.

– У меня больше нет родных… – произнес парень, глядя себе под ноги. – И дома больше нет.

– У меня тоже, – пожал плечами Гош. – Не вижу причины горевать.

– Мы с ним из послушников монастыря. Он из Святого Йогана, а я из монастыря Анны Корсунской. У нас никогда не было родителей и дома.

– А у меня были, – тихо прошептал парень, сжимая кулаки. – Что там произошло?

– Некромант там произошел, – сплюнул на землю паладин. – Не особо умелый, но некромант.

– Не факт, что он неумелый, – покачал головой Снек. – Может, просто отпустил игрушку погулять. Или выкинул за ненадобностью.

– Та тварь… Ее создал кто-то?

– Да, – кивнул клирик. – Это рукотворная тварь. Сильная, быстрая, способная поднимать нежить. На наше счастье, она была крайне ограничена в силе. Иначе, так просто мы бы не отделались.

– Еще туповатая была, – заметил воин. – Была бы поумнее – сразу бы сделала ноги, как янтарный свет обнаружила.

– Зачем? Зачем это сделали? – спросил парень, не поднимая взгляда.

Гош открыл было рот, но не произнес ни слова. Он взглянул на друга, который все понял и взял эту роль на себя.

– Понимаешь, люди иногда делают плохие поступки, но это всегда продиктовано… Обстоятельствами. По-настоящему злых и ужасных людей – очень мало. Тех, кто делает зло и обиду другим людям исключительно для удовольствия.

Дорога, петляя между холмов, внезапно резко повернула к одному из них, отчего троице пришлось идти в горку.

– Тут неправильно говорить, хороший человек или плохой. Тут надо говорить: «Какими принципами готов поступиться». Кто-то ни при каких обстоятельствах не поднимет руку на человека, а для кого-то убить – как миску супа выхлебать, – тут Снек выразительно глянул на Гоша. – И порой цель оправдывает средства. Но есть одно «но». Зачастую такой подход приводит к тому, что старые устои в голове размываются. Человеку становится все равно, умрет кто-то или нет. Будет он мучаться или умрет быстро.

– А причем тут мой дом? Причем тут мои родители, брат и сестра?

– При том, Арифей, что темный ковен, с той стороны границы, потерял всякие рамки и теперь, чтобы проверить свою нежить, готов сжечь пару сел, вырезать их под корень для статистики.

– Статистики?

– Это наука о цифрах. Только не о числах как таковых, а о… – тут клирик смутился и попытался пояснить. – Наука о цифрах, насколько сильнее и живучее придуманная ими нежить…

– Мои родители и целое село погибло ради того, чтобы проверить нежить?

– Скорее всего, да, – кивнул Снек. – Прости, мне неприятно это говорить, но пока вся эта ситуация выглядит именно так. Иначе некромант так просто бы от нас не отстал. Так, проверил, кто мы такие, и на этом все.

– Больные ублюдки просто проверяли, насколько мощная у них получится тварь. Вот и все, – буркнул Гош. – Нечего тут размусоливать… Мне тоже жаль, что так вышло, но тебе лучше привыкнуть к отношению магов к людям.

Тройка путников поднялась на холм, с которого открывался чудеснейший вид на деревню, в которой дымились печи. Рядом виднелись засеянные поля, вдалеке переливалась поверхность речки.

– Ну вот, – вздохнул Снек. – Медовое. До монастыря осталось немного.

– Медовуха, – выдохнул Гош. – А ведь обещал сюда вернуться!

Арифей взглянул на клирика, затем на паладина и спросил:

– Почему вы не остановите ковен? Почему вы не боретесь с темными? – спросил парень, заглядывая в глаза церковных служителей.

– Это политика, – отвел взгляд клирик. – Мы не можем вмешиваться в дела баронства Гешальт без их дозволения… или просьбы.

– Послушай меня, парень, – вздохнул Гош и присел на одно колено рядом с подростком. – Политика… Это то самое дерьмо, что с себя никогда не смыть. Один раз замараешься и до конца жизни будешь вонять. Что бы ни случилось – не лезь в нее. Слышал меня?

– Да.

– Тогда сожми зубы и делай то, что можешь.

– И что я могу?

– Для начала стать сильнее, а там, кто знает. Может подвернется случай снять шкуру с той суки, что устроила бойню в твоей деревне.

– Гош!

– Что?

– Не сквернословь! Это грех и…

– Я готов ответить за этот грех перед Единым, но по-другому этих выблядков я называть не собираюсь, – рыкнул Гош. – Пойдем. Будем тянуть – нас накроет ливень.

* * *

Ливень прошел около часа назад, оставив за собой мокрые листья. Ручьи наполнились и зажурчали с новой силой. Но дождь до конца еще не окончился.

Остатки влаги с неба падали мелкими каплями, создавая гнетущее ощущение. К утру, под мелкую морось поднялся холодный ветер, отчего на улице стало еще неуютнее.

ХЛЮП

Нога человека, одетого в серую мантию, наступила в лужу.

Мужчина с глубокими морщинами на лице поправил глубокий капюшон и подошел к костным остаткам на земле. Его взгляд поднялся, и он осмотрел сожженную деревню.

Он глубоко вдохнул носом воздух, замер на несколько секунд и улыбнулся.

– Хорошо, – прошептал он и опустил взгляд вниз.

Его рука с длинными когтями направилась к костяку, а губы зашептали:

– Каржанаш, ису кхаган…

Пространство дрогнуло. Остовы зданий поплыли и превратились в призрачные строения. Шаг за шагом перед взглядом неизвестного мага восстанавливались события, предшествующие смерти его творения.

Вот тварь первый раз пришла ночью в деревню. Расправа над парочкой жителей и побег в ночь. Вот второй раз, затем третий, пятый и седьмой.

В последний раз она не оставила живых, за исключением одного дома. В нем оказался одаренный, чьи слова и воля смогли создать выброс света. Тварь не смогла пробиться к нему даже после пары десятков попыток.

Рассвет.

Тварь сбежала, но следующей ночью вернулась вновь. В этот раз она лишь пару раз попробовала проникнуть в дом, а затем призвала «кукол». Те бросились на исходящее силой света жилище, не щадя своего тела и вложенной в них тьмы. Однако тут в дальнем конце единственной улицы вспыхивает яркий оранжевый свет.

Сразу после этого момента лицо неизвестного меняется на злобный оскал.

Свет усиливается, тварь меняет цель и пытается рвануть к источнику оранжевого свечения, посылает кукол, но свет преобразуется в огромную пелену над головой, из которой к земле устремляются янтарные светлячки.

– Чтоб вас вашими кишками придушило, – сквозь зубы процедил некромант и добавил: – Чистоплюйные церковники…

Появившийся белесый туман вокруг его руки он стряхнул с видимым отвращением.

– Эш каме на…

Наваждение тут же исчезло, а некромант протянул руку к костяку. Пара секунд, и из земли поднялось с десяток черных сгустков, которые метнулись к его ладони.

Он снова поднял взгляд на деревню, еще раз втянул одному ему известный запах и произнес:

– Янтарный свет… Какой идиот прозевал этих наглецов в наших краях? Надо поговорить с мастером ковена…

Так и не придя ни к какому выводу, он развернулся и отправился обратно в лес.

Холодная морось проводила его парой порывов ветра, бросая в спину мелкие капли дождя.

* * *

Сухонький старичок поднял взгляд на двух подчиненных, отодвинул в сторону книгу и поднялся со стула.

Он обогнул стол и подошел к Снеку и Гошу. Взглянув на них снизу вверх, он спросил:

– Вы успели?

– Настоятель, мы… – начал было Гош, но старичок поднял руку, обрывая речь паладина, и перевел взгляд на клирика.

– Когда мы прибыли в деревню, были только трупы, – ответил тот.

– Причина?

– Некромантская тварь. Сильная. Успела отожраться и… Она могла создавать «кукол».

Старичок недовольно пожевал губами и кивнул, отправившись за свой стол.

– Мне нужен полный отчет, молодые люди, – произнес он, усаживаясь на место. – Кстати, чем ее прижали?

– Янтарным светом, – ответил Снек.

– А попроще обойтись нельзя было? – спросил старичок, придвинув к себе раскрытую книгу. – Теперь весь приграничный ковен будет знать, что вы тут.

– Нельзя, – покачал головой клирик. – Тварь за ночь перебила больше двух десятков людей и сожрала потроха. Это мог быть…

– Я понял, – махнул рукой настоятель. – Меня больше волнует то, что вы умудрились засветиться до того, как барон Гельшат подаст разрешение на вмешательство церкви Единого.

– Политика, – произнес, словно выплюнул, Гош.

– Да. Политика, – кивнул старичок. – И не нам решать, когда и что делать.

Старик вздохнул и сунул руку в ящик стола. Вытащив оттуда бумагу, он положил ее перед двумя подчиненными.

– Это сводка с пограничной заставы.

Снек аккуратно взял листок и пробежался по нему глазами.

– Я думал, дела там обстоят лучше…

– Лучше или нет, но туда уже три недели не может пробиться ни один караван с продовольствием. Солдаты сидят на хлебе и воде, а маги прибудут только через месяц. Совет магов не торопится со своими обязательствами перед короной.

Заметив, как перекосило лицо Гоша, старичок кивнул.

– Да, это тоже политика. Бардак на границе будет продолжаться, пока барон Гельшат наконец не определится, к кому обращаться за помощью.

– Пока он будет определяться, его баронство превратится в безлюдную глушь, – вздохнул Снек.

– Я полностью разделяю твои мысли, – кивнул настоятель. – Но это политика. Без приказа из Синода мы не вмешиваемся.

– Я так понимаю, вы хотите отрядить нас на сопровождение каравана к заставе? – недовольно спросил паладин. – Мы так-то здесь для…

– Мы теряем продовольствие, которого после войны и так не хватает, – тоном, не терпящим возражений, произнес хозяин небольшого кабинета. – И сейчас это крайне важное направление. Если застава по какой-либо причине падет, то новых вылазок ковена не избежать. Вы хотите нового конфликта с боевыми порядками темных или хотите сохранить наши земли?

Гош замолчал, чтобы снова не ляпнуть глупости. Вместо него ответил Снек:

– Мы служим ордену «Янтарный свет», и то, что мы хотим, не имеет никакого отношения к нашим действиям.

– Если так, то будьте добры выполнять приказы, а не обсуждать их, – сухим тоном ответил старик и закрыл книгу.

Он потер виски и недовольно проворчал:

– Поражаюсь, как у вас это получается?

– О чем вы?

– Каждый раз, когда вы появляетесь, у меня начинает болеть голова. При этом вы умудряетесь так решить свою задачу, что она приносит еще больше проблем… Кстати!

Тут старичок снова залез в ящик и выудил оттуда еще парочку листов.

– Держи, – протянул он их клирику. – Будьте добры, подумайте, что можно сделать. Ситуация нас не должна касаться, но местный барон отказался в нее вмешиваться.

– Беженцы с земель ковена? – вскинул брови Снек. – Но причем тут мы? Мы ведь не…

– Это богоугодное дело, а вам двоим не помешает позаботиться о своей душе после смерти, – хмуро произнес настоятель. – Да и не заставляю я вас за него браться. Так, подумать.

– Что там? – спросил Гош.

– Сводки о беженцах и преступлениях, где вина была доказана.

– И что?

– Восемнадцать отрубленных рук. Пришлые воруют, – пояснил Снек.

– И что? – повторил Гош. – Вор отдает свою руку за грехи свои. Что тут не так?

– Люди голодают и идут на преступление, – вздохнул клирик. – Надо что-то придумать с беженцами. Иначе рано или поздно они собьются в банды и станут настоящей проблемой.

– А мы-то тут причем? – хмуро повторил вопрос Гош, на что напарник вздохнул и поднял глаза к потолку, шепча под нос молитву.

– В общем, задачу я вам поставил, – хмуро произнес настоятель и взял перо, чтобы продолжить запись. – Караван отправится завтра с рассветом. Доставьте продовольствие на заставу. Иначе мы окажемся в полной заднице под угрозой нового вторжения ковена. И эта тварь, что вы встретили в Грушовке, вам покажется милой букашкой.

Снек кивнул, а Гош не упустил возможности пожаловаться Галусу:

– Нам опять пересол мяса сунут или что-то путевое дадут?

Старичок поднял взгляд на подчиненных и хмыкнул.

– Пересола больше не будет, – ответил он и макнул перо в чернильницу. – Мяса больше нет.

– В смысле нет? – возмутился паладин.

– В прямом. Больше мяса в запасниках нет. Совсем. Никакого, – ответил он. – Я не шутил, когда говорил, что у нас проблемы с продовольствием.

Гош поджал губы, а клирик, вспомнив результаты последнего задания, произнес:

– Мы кое-что не сказали. Дело в том, что во время нашего боя с той тварью, в деревне остался один выживший.

– И? – не отрываясь от записей, произнес старик.

– Он скрывался в доме, куда ломилась тварь, и отбивал ее атаки выбросами силы света.

– Нашли артефакт? – спросил Галус.

– Не было артефакта, – вмешался паладин. – Только старый псалтирь.

– А свет тогда откуда?

– Из него, – пожал плечами Снек. – Другого варианта нет. Когда он пришел в себя, рассказал, что читал молитвы.

Старичок глубоко вздохнул и отложил перо. Положив руки на стол, он сплел пальцы в замок и спросил:

– То есть, вы решили, что в захолустье королевства, в богом забытой деревушке, родился одаренный. Причем не абы какой, а одаренный светом. Так?

– Другого объяснения проявления чистой силы света мы не нашли, – попытался оправдаться Снек.

– Я рад вашему рвению, но давайте будем объективны. Это невозможно. Он не имеет благородной крови. В нем никто и никогда не развивал дара и не открывал пути силы в его теле. Он не может быть источником силы…

– Есть не одно подтверждение, что это возможно… – начал было клирик.

– Их два. Манукай Ше и Филли Ботье, – оборвал его Галус. – И оба примера спорные, ибо после того, как они обнаружили дар, то развивали его до последнего вздоха. Причем вливали немалые суммы в чистом золоте. А тут паренек из деревни отбрасывает создание некроманта. Вам не кажется это странным? Это не то место и кровь у него не та, чтобы…

– …Настоящий свет рождается только во тьме, – оборвал его Гош. – Как и настоящая тьма может породиться только среди света.

– Я рад, что вы заучили основы мироздания из откровений Роба Шэк, но это немного не тот случай.

– А если он действительно одаренный? – спросил Снек.

Старик потер виски и вздохнул.

– Не поймите меня неправильно, но мне сейчас совсем не до одаренного. Я восьмое письмо пишу с просьбой помочь припасами и посевным зерном. Если помощи не будет – зима будет крайне тяжелой. Для всех. А еще, каждый день приходят доносы о лазутчиках и ищейках ковена. Каждую неделю где-то появляется очередной выкидыш фантазии некромантов. Беженцы начинают создавать проблемы, а барон Гельшат продолжает молчать и метаться между двух огней. А еще служба в храме, рутина и наш монастырь, который братья пытаются переделать в хоть какое-нибудь подобие укрепленной крепости.

– Дерьмово у них получается, – буркнул Гош.

– Так и мы не боевой орден, а обычный мужской монастырь.

– Но если он одаренный, то талант ведь просрем, – не унимался воин.

– Знаете что, – вздохнул старик. – Если он одаренный, то забирайте его в «Янтарный орден». Никаких возражений не имею.

– Но мы не имеем права… – начал было клирик.

– А я не имею ни средств, ни сил, ни желания возиться с, как вы считаете, одаренным человеком.

Гош насупился, а слово взял Снек:

– Простите моего вспыльчивого напарника, – обозначил поклон клирик. – Он порой бывает резок. А что касается одаренного, то мы понимаем ваши заботы. Мы возьмем ответственность за него.

– Вот и славно, – вздохнул настоятель. – Можете готовиться к походу. Времени не так много.

Гош и Снек покинули кабинет. Как только они отошли на пару десятков шагов, клирик заявил:

– Тут его оставлять нельзя.

– Я уже понял, – буркнул паладин. – В лучшем случае, посидит на хлебе и воде.

– Или погибнет, – кивнул напарник.

– Но с нами у него шансы отправиться к престолу Единого выше.

– Может и так, но оставлять его тут… очень паршивая идея по отношению к подростку.

– Что делать будем? – задумчиво спросил Гош. – Мы можем научить его азам, но не более того.

– Знаешь… Я бы для начала спросил его мнения, – хмыкнул Снек. – Все же – это его жизнь, и было бы хорошо, если бы он уже сейчас учился делать выбор.

Глава 3

Гош и Снек сели рядом с парнем на большое бревно, лежащее неподалеку от ворот.

Монастырь уже обзавелся трехметровым земляным валом и наскоро сделанными деревянными воротами.

– Ну, и чего молчите? – мрачно спросил Арифей, глядя на творящуюся вокруг суету.

– Дела обстоят дерьмово, – буркнул паладин. – Темный ковен наседает. Видимо, хочет отыграться за поход королевской гвардии. Мы думали, тебя…

Тут воин умолк, подбирая слова.

– Мы думали, что оставим тебя в этом монастыре, но тут… тут у тебя шансов выжить меньше, чем с нами. Проблемы с продовольствием жуткие, но и это не главное. Самое главное, что монастырь готовится к обороне земель. Надежды на местного барона нет. Он так и будет менжеваться, пытаясь усидеть на двух стульях.

– Обороны от кого?

– От темных магов ковена, – пояснил Гош. – Эти ублюдки не просто так прощупывают наши земли своими игрушками.

– И что будет?

– Война, скорее всего, будет, – вздохнул паладин.

– Еще может обойтись, но… да. Пока все идет к войне.

– А я? Что будет со мной?

– Понимаешь, мы решили, что выбор должен сделать ты сам, – принялся пояснять Снек. – Мы уверены, у тебя есть дар. Дар настоящего истинного света. Мы видели его в твоем доме. Этот дар… Он не простой.

– Это благодатная дань Единого. Его подарок тебе за искренность в молитве, за свет в душе твоей в самый темный час. За то, что руки ты не опускал, когда казалось – все пропало, – произнес Гош и усмехнулся. – Свет в душе у многих. У меня и у Снека тоже он есть, но… Истинный свет дано повидать не каждому.

– Ты с каких пор заговорил настоятельским тоном? – хмыкнул клирик.

– С тех самых пор, когда Единому на верность присягнул, – пожал плечами Гош и взглянул в глаза парню. – У меня за спиной не одна война, не одна сотня трупов. Я, мягко говоря, не простой человек. Бывало всякое. Война – очень грязное дело, но однажды… Однажды мне случилось сделать выбор. Такой выбор, что на кону стояли сотни жизней и я… Я выбрал свет. Тот путь, который спас меня от превращения в озлобленного беспощадного убийцу.

– А потом ты прятался по всему континенту, – хмыкнул Снек.

– Было. После этого был и голод, и побеги, и бессонные ночи в ожидании, что за мной придут убийцы. Но самое главное не в этом. Лишь в монастыре, вдали от пьянок и плотских утех. В пустой келье, где был лишь соломенный матрас, а вместо нормальной еды только горох, картофель и зеленый лук, я впервые почувствовал покой. Знаешь, я ведь так и не дочитал самый обычный псалтирь.

– Давай говорить откровенно, ты знаешь всего две молитвы. Святого воина Георгия и основу основ Единого.

– Да, но это не помешало мне на коленях перед старым каменным кольцом Единого разжечь внутри сердце паладина, – пожал плечами Гош. – Да, я не безгрешен, и сила моя не велика. Но у меня есть мой меч. У меня в груди сияет свет. И я паладин. Я больше не воюю за чужие деньги. Не убиваю по приказу. Я весь, от макушки до пят, принадлежу Единому. И до последнего вздоха буду жить ради света, правды и замысла его. И впервые в жизни я чувствую, что делаю что-то правильное. Не за деньги.

– Хорошо сказал, – кивнул Снек.

– Вы ведь боритесь с тьмой? – спросил осторожно парнишка.

– Да. Увы, борьба порой принимает неожиданные формы, – пожал плечами клирик. – Но, по сути своей, да. Наш орден занимается именно этим.

– Я хочу в ваш орден, – ответил парень, обводя двух напарников твердым взглядом.

– Погоди, не спеши. Хорошо, что у тебя есть желание, но выбирать наш путь… Нельзя сделать выбор, не узнав всех вариантов, – ответил Снек. – Ты должен понять, что это не единственный путь, по которому ты можешь отправится.

– Ты можешь обратиться в коллегию магов, – нехотя произнес Гош. – Эти самоуверенные идиоты тоже владеют силой. Они способны повелевать огнем, водой, землей и ветром.

– Про свет и тьму забыл.

– Не забыл. Просто магов света среди них всего два, да и те… В общем. Там тоже есть кому тебя обучить и натаскать в борьбе с темными силами, если ты, конечно, задался именно этой целью, – пояснил воин. – И я не могу сказать, что учат они хуже или… или другому. Да, основы у нас, конечно, разные. Но самый главный фактор тут в…

– Мировоззрение, – вмешался Снек. – Коллегия магов, да и вообще все из их стана имеют права, равные правам дворянина. Они подчиняются только королю и его указам. И это право, считать себя равными дворянам, оно развратило души этих людей. То самое искреннее начало, направленное на то, чтобы гвардия короля, да и сама страна стала сильнее, превратилось в бич, что хлещет по спине королевства.

– Об этом рано, – произнес Гош, остановив друга. – Он сам все увидит со временем.

– Да… да, прости, – друг кивнул и продолжил: – Ты прав. Об этом ему еще рано. Но главное, что ты должен понять – путь Янтарного света не один. Ты можешь стать магом и учиться у повелителей стихий. Ты станешь равным дворянином. О деньгах, славе и положении в обществе никогда беспокоиться не будешь. А можешь отправиться с нами и после того, как все уляжется.

– Денег не будет, еда не всегда. Бабы… – тут Гош взглянул на Снека. – Только если сам подсуетишься.

– Да, в дворянском обществе на нас смотрят как на грязь. Если бы не наша сила и принцип неотвратимости возмездия, то с нами обращались бы как с чернью, – добавил клирик. – В общем, по большому счету, кроме силы и навыков борьбы с тьмой, наш орден предложить-то толком ничего не может. Выбор, мягко говоря, для многих стал бы очевидным. Либо ты отправляешься с нами и терпишь все невзгоды, либо пытаешься прорваться в коллегию магов и получить разрешение на обучение. С твоим даром, я думаю, у тебя не возникнет проблем.

– Чем больше блага, тем меньше дела, – ответил Арифей. – Я за свою недолгую жизнь трижды видел церковников, которые приходили к нам. Один раз лечили, второй раз звали в служители. Третьими были вы. Что-то я не слышал, чтобы маги ходили по деревням и кого-то лечили.

– Боятся чернью испачкаться, – фыркнул Гош.

– А если так, то какой смысл в силе? Зачем она, если они от тьмы людей не защищают? Зачем она нужна им?

Снек глубоко вздохнул.

– Помнишь, я тебе говорил, что людей по-настоящему злых почти не бывает? – спросил он. – Они ведь тоже не злые. Просто… Они верят в свое право. Они с ним живут и хотят сделать как лучше…

– …для них… – вставил паладин.

– Не всегда, но чаще всего да, – выдохнул Снек. – Не всегда, но чаще всего.

– Мне с ними не по пути, – буркнул Арифей. – Я в орден хочу.

– Подумай хорошенько. Из ордена не уходят. Это не компания друзей. Тебе придется принять клятву, подтверждая ее своим светом. Это тяжкая ноша, и не каждому она по плечу.

– В орден, – набычился парень.

Гош по доброму улыбнулся, а клирик кивнул.

– Хорошо, тогда я клирик Снек «Янтарная искра» и паладин Гош «Янтарный росчерк» берем тебя в послушники, – произнес клирик и поднял палец, на котором появился светящаяся оранжевым светом искорка.

Он поднес палец к груди парня и прикоснулся к нему.

– Ой! – воскликнул парень и дернулся.

Тут же опустив ворот простой рубашки, он принялся разглядывать небольшой красный рубец в форме Единого.

– Ну, раз у нас теперь послушник, – тут же подскочил на ноги паладин. – То ему нужно оружие!

– Он, кроме тяпки да граблей, в руках ничего не держал, – хмыкнул клирик.

– Но учить-то его все равно надо! – возмутился Гош. – Я тут видел кузнеца. Надо у него выклянчить хотя бы стальной прут для тренировок.

– Погоди, не торопись. Сначала надо что-то сделать с его именем.

– А что с ним не так? – нахмурился парень.

– Понимаешь, в нашем ордене принято правило, что имя должно быть коротким и односложным.

– В смысле?

– Гош, Снек, Роб, Щекл, Даг, – принялся перечислять клирик. – Это во-первых, удобно, а во-вторых, стирает все классовые и национальные предрассудки. Так проще и… это правило ордена.

– А ты у нас Арифей, – кивнул Гош. – По этому надо сократить.

Парень сначала нахмурился, а затем произнес:

– Мать меня всегда Ари звала.

– Вот! Другое дело, – хлопнул по плечу послушника паладин. – Будешь Ари!

– Да, это вполне подходит, – кивнул клирик и тоже поднялся. – Я пойду к настоятелю и попробую у него выпросить приличный псалтирь. Начинать все равно будем с азов.

– А мы к кузнецу. Надо подготовить парня к завтрашнему походу.

– Какому походу? – тут же спросил Ари.

– Завтра мы с караваном отправляемся на приграничную заставу. Там солдаты короля пухнут с голоду. Продовольственные караваны перехватывает ковен, – коротко объяснил паладин и улыбнулся. – А ты что думал? Мы будем сидеть тут и учить тебя? Практика и еще раз практика! Будешь учить молитвы, пока мы будем чистить хлебальники темным ублюдкам!

– Гош! Он ребенок! Прекрати сквернословить! – раздраженно произнес Снек.

– Я посмотрю на твою рожу, когда он солдат слушать будет! Ну? Чего расселся? Пошли!

* * *

– А зачем мы силки убрали? – спросил Ари, глядя на зайца в руках Гоша. – Утром же еще можно было проверить.

– Утром мы уйдем с рассветом, – пояснил паладин. – Не до силков будет. А вот оставлять их нельзя. Мы уйдем, а в них зверушка попадет и помрет почем зря.

Они вышли на поляну, где расположился караван. Монастырь смог собрать всего шесть телег. Этого было мало, но большего он позволить себе не мог.

– Свежевал раньше? – спросил воин, протягивая добычу послушнику.

– Доводилось, – кивнул парень, принимая зайца.

Они дошли до костра, возле которого задумчиво сидел Снек. Парень тут же достал выданный ему нож и собрался уже начать потрошить зверька, но тут недовольно проворчал клирик:

– А молитву?

Парень замер с ножом в руках, кивнув, положил мертвую тушку и отправился за выданным псалтирем.

– Зря его так муштруешь, – хмыкнул Гош.

– Пусть сразу привыкает, – ответил напарник.

– Ты чего смурной такой? Второй день идём. Вроде, тихо всё.

Вместо слов клирик поднял руку с цветком на ней.

Белоснежная ромашка с желтой серединой выглядела прекрасно. Если не считать темной крапинки на ее лепестках.

– Темные уже рядом. Или они, или их твари, – не отрывая взгляда от цветка, произнес Снек, после чего поднял взгляд на напарника. – Будь внимателен.

– Ну, подумаешь, Закарбу «Лазутчицу» тьмой отметило, чего сразу паниковать? Ты где ее нашел?

– В овраге. В других местах она не растет.

– А может там природный выход силы или еще чего?

– Я все проверил. Нет никаких признаков источника тьмы, – спокойно ответил клирик. – Это тьма наведенная. Ковен рядом.

В этот момент вернулся Ари, который открыл псалтирь и принялся зачитывать молитву, иногда запинаясь и произнося слова по слогам. Когда он закончил, то отложил книгу в сторону, взял нож и принялся потрошить добычу.

– Ну, хотя бы этому его учить не надо, – хмыкнул Гош.

Когда парень закончил, Снек отнес зайца к общему котлу, а паладин, загадочно улыбаясь, достал подобие короткого меча.

– Эту хрень использует ковен, – взвесив в руке железку, произнес он. – Не знаю, на что рассчитывают пехотинцы ковена с этой железкой, но не суть. Она будет изображать наш полуторник.

Ари взял оружие и, не понимая, что с ним делать, уставился на учителя.

– Ну, взмахни им, проверь, как по руке…

– Я никогда меч не держал, – пожал плечами парень. – Я понятия не имею, каким он должен быть.

– Вытяни руку с оружием вот так, – показал паладин. – Тяжело?

– Да, но не сильно, – повторил движение Ари.

– А теперь делай вот так… – произнес паладин и сделал несколько быстрых и четких движений.

Парень, пыхтя, криво и с большим трудом попробовал повторить показанные движения.

– Да нет же! – возмутился Гош. – Вот так!

Снова резкие и сложные движения, и очередная попытка парня их повторить.

– Это никуда не годится! Смотри! Вот так! – воин опустил меч к земле, а затем без всякого замаха крутанул его в руке, одновременно поднимая ее вперед.

Подуло ветром, послышался свист, и оружие замерло напротив головы воображаемого противника.

– Понял?

Ари, попробовал повторить движение воина. Крутанув запястье, он попытался поднять руку. Свист повторился, но вот оружие отказалось слушаться молодого послушника. Оно, вращаясь, отправилось в полет, наглым образом покинув кисть парня.

К слову, короткий клинок ковена пролетел не меньше пяти метров, после чего воткнулся у ног Снека.

– Кто так машет?!! – начал закипать Гош. – Так нельзя! Клинок надо держать в руке! Как только ты его отпустил – все! Ты мертв! Единственный вариант, когда ты его можешь выпустить из рук – бросок в спину!

– Я не специально! – возмутился парень.

– Еще раз! – раздраженно буркнул паладин, кинув взгляд на довольно улыбающегося клирика.

Гош вытащил оружие из земли и сунул его в руки ученика.

– Кисть, рука, дух! – произнес он и снова крутанул оружие, поднимая руку.

Свист, хлопок, и вперед ударяет волна, рассекающая воздух и оставляющая на земле глубокую борозду.

– Как ты это сделал? Это магия? – хмурясь, спросил парень.

– Никакой магии. Чистая сталь, – покачал головой Гош. – Этому надо учиться! Ну! Повтори!

– Покажи еще раз, только медленнее, – попросил Ари.

– Вот еще! Когда делаешь медленно – ничего не получится. Надо быстро и точно! – проворчал паладин.

– А как делать, если я не понимаю, что ты делаешь?!! – возмутился послушник.

– А вот так! – набычился паладин. – Я учился делать быстро, значит, и ты будешь учиться делать быстро!

– Это невозможно, – снова начал заводиться Ари.

– А ты сначала попробуй тысячу раз, а после этого уже говори! Идиот!

– А ты сначала объясни нормально, дурень! Что повторять, если не понятно ничего!

– Хватит! – прервал их спор клирик, наблюдая, как двое рычат друг на друга. – Что вы устроили?

– Ничего, – буркнул Гош. – Просто нам попался упрямый баран! Он даже прямого финта повторить не может.

– Учитель попался дуболом, – не остался в долгу Ари, язвительно добавив: – Даже показать и объяснить нормально не может.

Паладин выпучил глаза и начал хватать ртом воздух.

– Да я… да я… Да я тебя выпорю! – рыкнул он.

– Черта лысого пороть будешь! – фыркнул Ари и подпрыгнул на носочка. – Я первый на деревню в беге был!

Паладин метнулся к парнишке, но тот кувырком нырнул ему под ноги и, проскочив между ними, оказался у него за спиной, не забыв влепить бугаю пинка под задницу.

– Что-о-о-о?!! – взревел учитель и с красным лицом обернулся к ученику.

– Нормально показывай, а не силой своей красуйся! – показал язык Ари.

– Я придушу его! – рыкнул Гош и метнулся к парню, но не смог приблизится к нему и на десяток шагов. Пятки послушника засверкали с такой силой, что за пару секунд он оказался на другом конце поляны.

– Вернись, мелочь пузатая! – взревел паладин, носясь за парнем.

– Я к дуболомам в ученики не записывался! – кричал в ответ парень, улепетывая от воина.

Снек смотрел на это со смешанными чувствами.

С одной стороны, он уже четко понимал, что парень характерный и упрямый. Это создаст сложности. При этом владение холодным оружием – это только верхушка айсберга. Орден «Янтарного света» был довольно суровым местом, где не терпели возражений и обсуждений приказов. По крайней мере на уровне, где находились Гош и сам Снек. Проблем характер паренька доставит немало.

С другой стороны, парень впервые показал хоть какие-то яркие эмоции, что явно давало понять – он отошел от пережитого и не забился внутри себя.

– Детский разум гибок, – произнес он, глядя, как парень ловко нырнул в сторону и обошел паладина, снова отрываясь от него. – И я не припомню, чтобы кто-то мог остаться живым после того, как заденет плечом этого верзилу. А тут под зад ногой…

На лице клирика расплылась улыбка.

В голове всплыла мрачность трезвой физиономии Гоша, его пьяные выходки и постоянная попытка найти себе противника в пьяном угаре. Да, он уже не пытался никого прирезать, но кулаки чесались у него до сих пор.

– Это будет интересно, – произнес Снек, отворачиваясь к костру. – А может быть, и полезно. Для всех нас…

* * *

Глава 4

– Сила света… Она не такая как у магов, – произнес Снек. – Маги действуют…

Клирик умолк, подбирая слова, и спустя почти двадцать секунд раздумий всё же продолжил:

– У магов несколько школ и действуют они по-разному. Первая – школа «Слова». Эти маги практикуют способ, при котором направляют силу словом. То есть читают заклинания.

– Как молитвы?

– Да, но у нас с ними слишком много принципиально разных взглядов, чтобы считать нас родственными школами. Но в какой-то мере ты прав. Школа «Слова» наиболее близкая к магии молитвы.

Караван двигался по дороге, ведущей к заставе. Луга и распаханные поля сменились редким лесом, который через несколько часов стал старым и дремучим.

Снек и Ари ехали на последней телеге в караване. Гош спал, развалившись на мешках с мукой, устроив себе импровизированное ложе.

– А еще какие школы есть?

– Есть школа «Знака». Эти маги направляют силу с помощью жестов. Не самая популярная школа, но тем не менее имеет место быть, – пояснил клирик. – Ну и последняя – школа «Мысли». Считается самой сильной и самой опасной в бою.

– Если школа «Мысли» самая сильная, почему другие школы существуют?

– Ну не все так просто. Я ведь не зря сказал, что школу «Мысли» именно считают самой сильной, – усмехнулся Снек. – Дело в том, что любая школа имеет свои недостатки и преимущества. Даже наша церковная магия имеет свой недостаток. Причем как бы не хуже остальных.

– Это как? – заинтересованно спросил Ари, проявляя неподдельный интерес.

– Возьмем школу «Слова». Основной принцип состоит в том, что тебе необходимо произнести «слово-ключ». Именно произнести и никак иначе. Получается, если ты сможешь сделать так, чтобы маг школы «Слова» не мог произнести слова, то и создавать заклинаний он не сможет.

– Кляп в рот что ли сунуть? – нахмурился послушник.

– Кляп – самое эффективное, – хмыкнул Снек. – Но есть способы более оригинальные. Например, заключить его в сферу Балеарда.

– Кого?

– Прием, при котором вокруг цели образуется сфера, из которой противник откачивает воздух. А что будет, если внутри нет воздуха?

– Дышать нечем будет?

– Да, но без дыхания с минуту ты, может, еще и продержишься. А вот, если не будет воздуха, то произнести ты ничего не сможешь.

– Прошептать смогу, – нахмурился парень.

– Если сфера Балеарда будет качественная, то не сможешь. Только губами да языком шевелить будешь. Значит, и заклинания не будет.

– Получается, если такую сферу создать, то любого мага из этой школы можно тепленьким брать?

– Да, но и эти маги не лыком шиты. У них свои приемы защиты. Я слышал, что ни один из магов этой школы не ходит без амулета «Дикого ветра». Он позволяет заключить в него небольшое количество воздуха. Вдоха на три, в зависимости от материалов. Так что сфера Балеарда эффективна только при пустом амулете «Дикого ветра».

– Получается, что этим словоплетам все непочем?

– Нет. Сфера собьет такого мага, и ему придется заново произносить заклинание. А это время, которого в настоящем бою чаще всего нет.

– Как-то это… – нахмурился Ари.

– Да. Тут все неоднозначно и по-настоящему сильной не является ни одна школа. Хотя и в каждой школе есть настоящие мастера, которые недостатки школы превращают в свои приемущества.

– А в чем слабость церковной магии? – спросил парень, подумав несколько секунд.

– В том, что, кроме света, мы ничем пользоваться не можем. Нам не подвластен огонь, вода и ветер, но это все не так важно. Главный минус в нашей магии в вере и свете внутри, – вздохнул клирик.

– Так это ведь сила…

– Это то, что дает нам силу, и это же накладывает на нас ограничения, – кивнул Снек. – Свет в груди силен только тогда, когда ты действуешь по совести, от чистого сердца и понимаешь разумом, душой и телом, что делаешь правое дело.

– А если я захочу… убить кого-то? – хмурясь, спросил парень и взглянул на учителя, который внимательно на него посмотрел.

– Если такое случится, и ты призовешь на это свет, то у тебя всё получится. Но ты должен понимать, что каждый раз призывая свет для подобного действа, ты выжигаешь его внутри себя. Сначала он станет слабее, затем поменяет цвет с белого на серый. А затем и вовсе может покинуть тебя.

– Навсегда?

– Навсегда, – мрачно кивнул Снек.

– Настоящий свет может родиться только в полной тьме, как и настоящая тьма рождается только в чистом свете, – послышался голос Гоша, который не спал и слушал разговор. – Был среди шишек такой Август Сашали…

– Гош! – одернул его Снек, вглядываясь в поворот дороги.

– Что? – приподнялся в телеге паладин.

– Что-то у меня на душе неспокойно, – ответил клирик. – Дуй в головной дозор.

– С чего это? – возмутился воин. – У тебя опять блажь?

– Не блажь, – покачал головой мужчина, продемонстрировав напарнику миску, в которую он сложил цветок, похожий на ромашку, вместе с корнями.

В импровизированном горшке из деревянной миски растение смотрелось довольно странно, но тут было важно следить за его лепестками. Черных точек на них стало заметно больше.

Гош приподнялся и взглянул на растение. Нахмурившись от увиденного, он сморщился и поднялся. Поправив оружие, он спрыгнул с телеги и легким бегом отправился к первой телеге.

– Что это значит? – спросил Ари, сидевший рядом с клириком.

– Кто-то недалеко использует силу тьмы. Остаточная тьма витает в воздухе, и лепестки этого растения её улавливают, – пояснил Снек.

– Получается, где-то рядом тёмные маги?

– Не обязательно. Тут может быть тёмная тварь, созданная ими. Эти создания тоже выделяют тьму, но… не в таких количествах.

– И что будем делать? – спросил парень, опасливо поглядывая на окружающий их дремучий лес.

– Готовиться к возможной встрече.

Клирик передал поводья послушнику и достал из телеги небольшой мешок. Из него он вытащил псалтирь и небольшой серебряный диск, на котором был нанесен знак Единого. С обратной стороны витиеватыми буквами была отчеканена молитва-оберег.

– Возьми, – произнес он, передавая диск и псалтирь. – Если вдруг что-то пойдет не так – читай молитву.

– Я знаю только…

– Ту, что на «лике Единого» – указал Снек.

– А псалтирь?

– Его будешь читать постоянно.

– А как я узнаю, что пошло что-то не так?

– Если я или Гош погибнем – тогда что-то пошло не так, – пояснил мужчина и достал небольшой мешочек и стальную чашу с длинной цепочкой. – Скорее всего, они нападут из засады. Не думаю, что они рискнут на открытый бой. Слишком хорошо помнят, как мы прошли по их крепостям и жертвенным холмам с огнем и мечом. Будь готов в любую минуту начать читать молитву.

– А если у меня не получится? Ну, как тогда? – спросил парень, с тревогой смотря на Снека.

– Тогда мы все умрем, – спокойно, словно так и должно быть, произнес клирик, глядя в глаза парня. – Посмотри вперед, а потом назад. Посмотри на этих людей. От нас зависит: будут они жить или нет. Понимаешь?

– Да.

– Тогда читай благословение «Георгия-победителя» на тридцать четвертой странице, когда все начнется. Как только закончится – покаяние «Софии-Йеменской» на двадцать третьей.

Парень кивнул и открыл книгу на тридцать четвертой странице. Пробежав по ней глазами, он нахмурился.

– Этого не было в псалтире… Я не читал подобной молитвы и…

– То, что ты читал – это молитвенник для обывателей, – произнес Снек, развязав мешочек и достав оттуда пару белоснежных камешков, которые он бросил в чашу. За ними последовали пара щепоток трав из другого мешочка. – А это настоящий богословный псалтирь. Атакующий трактат тебе читать рано, а вот этот – в самый раз. Не получится – будем работать. Получится… все равно будем работать.