Ночь, когда погасли звезды

Пролог

Лето 1421 года после Красного неба только началось, но уже принесло с собой печальные вести. Арут Галесс с тяжелым сердцем смотрел на очередное иссушенное тело крестьянина, возложенное на погребальный костер. Это была пятая смерть, по одной жизни за день, и Арут чувствовал себя отчасти виноватым в произошедшем. Вот уже несколько дней он вместе с отрядом рыцарей Рассвета пытался найти причину загадочных смертей. Всего сюда прибыли десять братьев. Самые младшие, как и Арут, остались в деревне, пока опытные воины отправились в лес на поиски следов.

Деревня Квинн, расположенная в королевстве Румия на востоке империи Белур, была одной из множества поселений в этих плодородных землях и до недавнего времени процветала. В сердце королевства редко происходили какие-либо события, поэтому рыцари Рассвета в своих белых доспехах и коротких накидках, прошитых серебряными нитями, которые едва закрывали локоть, казались чем-то необычным и удивительным.

– Хищное старое колдовство… – вдруг заговорил стоящий рядом волшебник в черном плаще. На его плече, как и у прочих рыцарей Рассвета, алым цветом был изображен заключенный в круг меч. Однако, в отличие от остальных, чье оружие было направлено вверх, его клинок указывал острием вниз. Худое вытянутое лицо волшебника сморщилось. – Смрад от этой мерзости оскверняет землю. Хорошо, что мертвые не чувствуют его, иначе они восстали бы из могил, чтобы своими руками предать это тело огню.

Арут посмотрел на своего спутника и не смог понять, о чем тот говорит. Волшебник опирался на железный посох с небольшим синим камнем на вершине, который излучал легкое холодное сияние. Рыцарь знал, что Акесу тяжело ходить из-за подагры. Но несмотря на это, он нашел в себе силы и благородство, чтобы прийти на зов, игнорируя свой недуг. Несмотря на то, что с помощью магии ему наверняка удавалось поддерживать свое тело, его шаги выдавали испытываемую боль. Это заставляло юношу уважать брата из ордена Заката.

– Вы уже видели такое?

Акес коснулся козлиной бородки, уже потерявшей половину черных волос.

– Лично нет, но… Лорд Сагатон писал, что в своей молодости уже сталкивался с подобным. Правда, тогда было лишь одно тело и полдесятка исчезнувших. Тогда он предположил, что это неизвестное отродье Даргеза. Думаю, он прав. Не слышал я о людях способных на нечто подобное… Даже представить страшно, если это человек. В прошлый раз там были лишь старики да старухи, тут же, – рыцарь опустил глаза, – безусые юнцы…

Акес стал уходить, и Арут последовал за ним.

– Мы можем справиться нашими силами? – взволнованно спросил он.

– Не стоит переживать слишком сильно, ваша молодость придаст вам сил, уверяю, – смягчившись в лице, произнес старик. – Однако, ответа я не знаю, дорогой брат, могу сказать лишь то, что игнорировать это недопустимо. Если не сможем убить – надо хотя бы взглянуть на эту тварь, будь то человек или неизведанный зверь, – его взгляд был удивительно спокойным, даже немного веселым.

Арут шел молча. Разглядывая причудливые орнаменты, вырезанные на стенах каждого дома. Он не догадывался, что, согласно местным поверьям, эти узоры отгоняют злых духов и не дают им проникнуть в жилище. Из больших городов специально приглашали мастера, и семьи не оставались в жилищах, пока резьба не была готова. Если бы ему рассказали об этом, он наверняка бы счел это глупостью и способом заработать на суевериях. Как и любой рыцарь Рассвета он верил, что ничто не защитит лучше, чем меч, направленный его божеством. Однако он, возможно, позавидовал бы непоколебимой уверенности местных жителей в своей безопасности в стенах родного дома.

– Господин Раймонд, – привлек внимание Арута простуженный голос. Он был хриплым и неприятным, словно ржавый металл царапает слух, – не познакомите меня с вашим спутником?

Неподалеку стоял невысокий человек с ожогом на щеке, сутулый, со взглядом, напоминающим мертвую жабу. Волшебника звали Тамарат. Он оказывал услуги рыцарям за бессовестно низкую плату, объясняя это исследованием необычного случая. Акес задерживался, а в таких делах участие кого-то, обладающего познаниями в магии, было необходимо. Его натянутая улыбка вызвала у Арута чувство тошноты, поэтому он был рад, что волшебник обратился к его брату.

– Монди! – окрикнул его Арут. – Пойдем, поможешь мне!

Раймонд не стал медлить и подошел. Высокий, с большими светлыми глазами и маленьким носом, он выделялся среди своих братьев, которые предпочитали небольшие арбалеты. Сам же он мастерски владел луком и отлично стрелял верхом на лошади. В отличие от Арута, который был облачен в латный доспех, на нем была простая кожаная куртка, и он не носил меч, видимо, оставив его в доме. Если бы кто-то из старших увидел это, у него были бы большие неприятности.

– Чем могу? – его тихий, наполненный решимостью голос напоминал легкий ветерок, способный в любой момент перерасти в ураган. – Брат Акес, рад вашему прибытию, – он выразил почтение легким поклоном и на свое удивление получил такое же в ответ.

– Ничем. Мне казалось, я спасал тебя.

Раймонд потянулся к затылку.

– Ну… Спасибо. Неприятный тип, – тихо сказал он, взглянув на Тамарата через плечо. Тот устало крутил головой по сторонам. – И чего ему только надо?

Акес незаметно удалился. Когда Арут заметил его отсутствие, волшебник уже подходил к дому деревенского старосты.

– Предлагаю пойти отдо́хнуть, – сказал Арут, почесывая бровь.

Раймонд охотно согласился.

Рыцари расположились в доме на окраине деревни, недалеко от леса. Хотя он был просторным, разместить там всех вместе со снаряжением оказалось непросто, но это не стало проблемой. В течение пяти дней даже половина отряда не собиралась в одном месте одновременно.

Большой дом приветствовал гостей высоким порогом и печью у входа. Повсюду были разбросаны вещи. Особое внимание привлекал массивный старый стол у стены, он едва стоял. На нем были аккуратно разложены непримечательный серебряный медальон, набор чернил, несколько свечей и небольшая книга. Над входной дверью в доме висели пучки трав, которые служили оберегом, как и узоры на стенах. На восточной стене – деревянное изображение медведя с открытой пастью. Вопреки имперским законам местные жители почитали его как божество, чье дыхание меняет лето и зиму. Божественный зверь грозно смотрел на гостей его владений, будто ему было дело до учиненного ими небольшого беспорядка.

Едва братья зашли, как следом за ними появился еще один человек, озарив все вокруг своей широкой улыбкой.

– Да как вы только посмели оставить меня одного с этим странным незнакомцем? – раздался громкий и звонкий голос, который буквально врезался в уши. Казалось, будто немой человек внезапно обрел способность говорить.

– Мы знали, Терон, что ты как никто другой сможешь стерпеть его надменность, – заразившись его улыбкой, отмахнулся Раймонд.

– В самом деле, дорогой брат, твоя мудрость крепче любого доспеха и прочно защищает тебя от любых недостойных мыслей. А как ты от него ушел?

Тот почесал нос и, пожав плечами, скромно ответил:

– Ну, сказал, что он странный… и… я не очень хочу с ним общаться, – Арут захотел что-то сказать, но Терон не дал ему вставить и слова. – Ну, он оказался весьма понимающим, улыбнулся и пошел куда-то, а я сразу за вами.

Брат Терон был крепко сложен и обладал светлыми сияющими глазами. За свое добродушие и искренность, не подвергавшиеся сомнению ни у кого, кто общался с ним хотя бы минуту, он был любим в ордене. Его кротость сердца высоко ценилась отцами ордена.

Однажды, будучи еще ребенком, Терон был найден в окружении сумрачных гончих – вечно голодных уродливых тварей, превращающихся в камень под светом солнца и оживающих вновь с уходом его лучей. Несмотря на это, юный Терон оставался весьма приветливым и не унывал даже в самый сложный час, оставаясь островком надежды для своих братьев.

На закате дня Раймонд и Арут, ожидая приказов или новостей, предавались привычным занятиям. Первый с особым усердием начищал свои доспехи, а второй решил скоротать время за разбором вещей.

– Слушай, Рам, ты слышал что-то про «ночь, когда погаснут звезды»? – спросил брат Терон, читающий оставленную на столе книжку.

– Нет, – прозвучал быстрый ответ, – я предпочитаю слышать о том, как без лишних проблем кого-то… – засохший кусок грязи прилип к нагруднику, словно голодный вампир к своей жертве, и своей стойкостью уже начинал вызывать раздражение, – кого-то убить, – на выдохе закончил он. – Ну или на худой конец ловко сбежать чтобы не умереть просто так. Поэтому все эти боги, легенды… мой отец говорил, что это выдумки.

Если бы не прилипший кусок грязи, он бы заметил, как его брат закатил глаза.

– Зря ты так. Вот, послушай, что отец Терра́рд пишет в своем дневнике: «Спустя три года утомительных скитаний по бескрайней пустыне можно сказать, что наш поход за книгой Еттер закончился неудачей. Однако все же назвать его полным провалом не можно. К нам в руки попало несколько страниц. Каждое слово записано с помощью магии и прочитать их могут только волшебники… Какая досада… Эта воровка будто знала, что мы получим их. Хотя, чего ожидать от создательницы книг с пророчествами? – Терон перескочил несколько строк. – Отец Сагатон заявил, что эти страницы подтверждают старую легенду, уходящую к основанию ордена, о великой битве, началом которой станет „ночь, когда погаснут звезды”. К сожалению, больше нам узнать не удалось. Говорят…»

Раймонд утер нос, так и не сумев оттереть грязь.

– Этим рассказам сколько? – перебил он. – Лет пятьсот – шестьсот, наверное…

– Мне кажется, орден пораньше появился.

– Это не важно, – Арут чем-то хлопнул, откинул голову и оперся на стену. – Я тоже не верю в легенды. Хотя вот брат Йон, уверен, был бы рад этой битве, как голодный пес не обглоданной кости. Он как-то сказал мне, что пришел в орден, потому что причастность к чему-то великому его воодушевляет. Мне сложно с ним согласится: я пришел сюда, потому что иначе с голоду бы подох. Да, если подумать, я тоже был бы не прочь завалить побольше всякой гадости. Только в отличие от него я все-таки очень надеюсь умереть своей смертью, где-нибудь на горшке или в кровати.

– Мог бы и совместить, – тут же сказал Раймонд.

– Отличный план, Монди. Для тебя так и сделаю.

Устав от их болтовни, Терон вышел наружу. Съедаемый скукой он наблюдал за единственной деревенской улицей и, должно быть, немного завидовал, что братья могут так легкомысленно относится к возможным событиям. Впрочем, наступление темноты уводило эти мысли все дальше и дальше.

После долгого трудового дня крестьяне, все как один безбородые усачи, с утомленным видом возвращались домой. Их одежда была гораздо лучше, а питание – сытнее, чем у жителей королевства Сеон, откуда был родом рыцарь. Даже самые зажиточные люди в деревне, ставшей для него родной, неподалеку от замка, где его воспитали, не могли похвастаться таким достатком.

– Господин рыцарь, господин рыцарь! – прервал безмятежную тишину, бежавший в его сторону, ловкий мальчонка. Терон сразу узнал в нем внука местного старосты.

– Дедушка попросил вас прийти к нему. Сказали, это важно.

Уже через пятнадцать минут Терон, Арут и Раймонд вошли в дом старосты. Они увидели, что помимо хозяина, который выглядел слишком молодо для своих лет, их ждали брат Акес, отец Террард и Тамарат. Последний держал в руках обгоревший сверху деревянный посох, похожий своими очертаниями больше на безобразную куриную лапу, чем на опасное оружие.

Больше всего в глаза бросался светловолосый Террард, выделявшийся среди своих братьев не только массивной бородой, но и своим облачением. Его доспехи были украшены мехом горностая каштанового цвета, а на плече висел чехол с большим двуручным мечом. На гарде меча виднелась надпись: «Небо чтит погибших от ран сражений» – девиз, характерный для всех, кто носит титул отца.

Отцы занимали главенствующее положение в иерархии ордена и отвечали за основные управленческие функции: они передавали знания неофитам и братьям-рыцарям, наставляли их и защищали. За свою многовековую историю орден Рассвета несколько раз оказывался на грани гибели и забвения, но каждый раз возрождался и восстанавливал свои силы. Считается, что пока жив хотя бы один из отцов, орден сможет возродиться снова.

– Ну наконец-то! – сказал он как всегда громко. В его голосе чувствовались сила и твердость характера. – Я начал думать, что вы зарылись в мох. Ну да ладно, отец Аксель с братьями нашли ту тварюгу, за которой мы пришли. Нас там уже заждались.

Раймонд сжал кулаки, готовясь к первой охоте. Он шел к ней долгие годы. Терон опустил взгляд, понимая, что их ждет утомительный путь. Арут завел руки за спину, ожидая распоряжений. Было видно, что все трое сосредоточены и готовы к предстоящему испытанию, что, несомненно, порадовало бесшумно усмехнувшегося Террарда.

Староста, скромно стоявший в стороне, внезапно заговорил:

– Прошу, прислушайтесь ко мне. Ночью в этом лесу опасно, никто в деревне не покидает домов с наступлением темноты.

– Ныне и здесь не безопасно, – немедленно сказал Акес.

– Не стоит волнений, я провожу их, – с наслаждением произнес Тамарат, глядя на старосту. Тот быстро отвел взгляд в сторону и сжал в руке серебряную монету, помня, что о волшебнике ходило множество неприятных слухов.

– И все же, – староста поднял взгляд на Террарда, – может быть это дело рук ведьмы Упущенного Момента.

– Ха! – взголосил Террард. – Россказни о Семи ведьмах больше подходят для детских страшилок и нас не волнуют. Что касается вас, милейший друг, то спите спокойно и не думайте об этом.

После слов старосты Акес выглядел взволнованно, но предпочел промолчать.

* * *

В течение получаса компания пробиралась через ночной лес к месту встречи. Впереди шел наемник, миновавший торчащие корни так ловко, словно пробегал тут все детство. За ним, освещая путь братьям, следовал Акес. С возрастом его силы угасали, и белый свет на вершине посоха стал заметно тусклее, но все еще оставался ярче пламени факела.

Все это время Арут не убирал руку с меча. Его преследовало чувство, будто неприятные, едкие взгляды направлены на них со всех сторон. И в этом он был не одинок: каждому было не по себе.

– Не стоит волноваться, братья, – воодушевленно произнес Акес, заметив беспокойство братьев. – В этом лесу полно духов, раздраженных нашим присутствием, но, пока благостный свет Лотх освещает нам путь, они не опасны.

– Такая слепая вера в мифический свет… – вдруг сказал Тамарат. – Забавно, – с усмешкой заключил он.

Раймонд нахмурился, пытаясь унять дрожь в руках. Его задело пренебрежение к словам уважаемого брата. Он пытался найти достойный ответ и, погрузившись в свои мысли, не заметил, как быстро прошел путь. Группа остановилась. Впереди виднелась большая нора, которая уходила глубоко под землю. В нее свободно мог бы залезть высокий человек.

Террард медленно огляделся. Сначала он посмотрел на нору, затем на окрестные кривые деревья и, наконец, на Акеса. Во взгляде, обращенном к мудрейшему из присутствующих, читалось нечто многозначительное – Террард видел то, чего раньше никогда не встречал и хотел бы найти объяснение в глазах волшебника, но тот лишь отвел взгляд.

Он продолжал осматриваться довольно долго, в то время как юноши стояли неподвижно, остерегаясь лишний раз вздохнуть. Наемника же, казалось, происходящее мало волновало. Он держался развязно, небрежно прокручивая в руках посох, и смотрел куда-то мимо остальных, словно отгородившись ото всех невидимой стеной. У Арута создалось впечатление, что их осторожность сильно раздражала колдуна, хотя совсем недавно он сам упрекал их в неосмотрительности.

Раймонд зацепился глазами за брата Акеса, который, закрыв глаза, глубоко и размеренно дышал. Странным образом этот образ успокаивал его.

– Аксель, мышь волосатая, неужели ты повел своих туда один? – пробурчал под нос Террард и развел руками. – Ладно, – после недолгой паузы сказал он внушительным голосом, – спускаемся за ними. Дорогой Акес, мы с вами отправимся впереди, парни – за нами. Терон, идешь последним, – он подошел к юноше и что-то прошептал ему на ухо. Тот внимательно выслушал и кивнул. После этого отец продолжил, как ни в чем не бывало, – если что-то пойдет не так, и враг окажется слишком сильным – беги, мальчик, и расскажи о том, что тут случилось. – Юноша, опустив взгляд, нерешительно кивнул. – А ты, – Террард пронзил взглядом Тамарата, – не путайся под ногами.

Волшебник сохранил невозмутимость, даже когда на него посмотрели очень строго. Казалось, его совсем не беспокоит давление со стороны отца, и это начинало выглядеть немного безумно.

– Что-то ты слишком спокоен, – взволнованно сказал Арут.

Тот плавно развернулся спиной к юноше.

– Я устал ждать. И только.

Террард презрительно хмыкнул, резко развернулся и без колебаний направился вглубь норы. Акес прошептал несколько слов, и теплое белое свечение стало ярче, приобретая голубоватый оттенок. Он поспешил за отцом.

Шагнув в темноту, они начали спускаться все ниже и ниже, не представляя, что их ждет. Земля постепенно сменилась твердым камнем, а узкий тоннель расширился до просторного подземного коридора. Это место больше походило на пещеру из легенд о дремлющих во мраке драконах, нежели на логово дикого зверя.

Весь путь Терон не спускал глаз с Тамарата, нервно размышляя о том, как выполнит просьбу Террарда и, если что-то пойдет не так, убьет волшебника.

– Стой, – шепнул Террард, перекрыв рукой путь Акесу, – там выход.

Свет излучаемый посохом волшебника в миг ослаб.

Вдали чуть видно трепетало маленькое, почти угасшее пламя, похожее на обессилевшего доживающего последние мгновения светлячка. Из пещеры же веяло хорошо знакомым запахом крови.

Отец обернулся и окинул взглядом вспотевшие, растерянные лица юношей. Они стояли на пороге встречи с неведомым противником. С печалью в сердце и надеждой в душе он приказал им обнажить мечи.

Арут впал в замешательство. С каждым мгновением становится все труднее дышать, сердце бьется быстрее, а руки становятся влажными от пота. Мысли путаются, и он никак не может сосредоточиться. Его жизнь уже много раз была в опасности, но такой – он не чувствовал никогда. Встретившись холодным взглядом с отцом, рыцарь собрался с духом. Террард будто за руку провел Арута сквозь подступающий страх, и придал сил следовать за ним.

Выйдя из коридора, компания очутилась в большом открытом пространстве, в одно мгновение залитое волшебным светом. Повсюду лежали иссушенные тела братьев-рыцарей, различить которых даже в открытых шлемах казалось невозможным. В одном из них по белой волчьей шкуре Террард узнал отца Акселя, еще несколько часов назад имевшего обе руки.

Улыбаясь, Тамарат встал на колено громко сказал:

– Господин…

Едва тот успел коснуться земли, как Терон размашистым ударом собрался прикончить его, но едва он вознес меч, как перед ними мелькнула рычащая черно-пепельная фигура почти на две головы выше Террарда, будто поглотившая свет, созданный Акесом. Мгновенье спустя раздался скрежет металла: отец, возглавлявший их, погиб, не успев пошевелиться или даже издать предсмертный крик.

Оказавшись в полной темноте, Раймонд попытался атаковать колдуна-предателя. Он размахивал мечом наугад, но все было тщетно. Удалось лишь несколько раз рассечь воздух клинком, когда он ощутил мощный удар в живот. Этот удар был нанесен с силой, превосходящей таран, сокрушивший первые ворота Древнего Амелина. Невозможно было осознать, куда его отбросило, и о какую именно из стен он ударился затылком. Теряя сознание, рыцарь чувствовал, как надежда не потерять свои внутренности стремительно угасает.

Крик боли Раймонда вызывал у братьев не меньше страха, чем мгновенная и безмолвная смерть наставника. Терон хотел выполнить полученный приказ и сбежать, но, потеряв в темноте выход, уперся в стену.

Внезапно все вокруг озарилось ярким солнечным светом.

Арут ощутил толчок в плечо и обернулся. Рядом с ним в луже собственной крови лежал Тамарат. Веки рыцаря мгновенно потяжелели, а ноги, казалось, потеряли связь с землей. Последним, что он увидел перед тем, как потерять сознание, были разноцветные яркие блики и завороженный ими брат Терон, который, казалось, вот-вот позабудет, как дышать. Серый, синий и зеленый цвета, кружась вокруг ярящегося черного силуэта, сливались в едином танце, словно мотыльки у свечи. Затухающий в унисон с глазами хриплый рев: «Лжец!» – был последним, что достигло его слуха в тот миг.

Глава 1

1442 год после Красного неба.

Мало кто был знаком Тилозиром, но все знали о его непростом характере. Ходили самые разные слухи о нем, возможно, потому что он часто покидал пределы Волшебной Рощи – места, созданного специально для всех обладателей магии. Конечно, некоторые вещи вызывали у него особенное раздражение. Например, необходимость ждать в пустом зале Азона – богоизбранного волшебника и вечного создателя этого места.

Азон как обычно опаздывал, но Тилозир этому нисколько не удивился: у тех, кто прожил тысячи лет, нередко очень необычное восприятие времени. И радость вызывало то, что в этот раз счет шел на часы, а не на годы.

Здесь, внутри могучего древа, стены залов покрыты светящимся мхом, который излучает мягкий свет. Потолки украшены ветвями и листьями, будто лес сам протягивает руку местным волшебникам.

В центре главного зала, где собирались выдающиеся обитатели этого места, располагался огромный стол, выросший из дерева. Вокруг стола стоят массивные деревянные стулья с резными спинками, на которых нанесены имена. Взгляд Тилозира скользил по ним и наполнялся грустью, ведь заняты остались лишь четырнадцать из сорока четырех. Каждое из них было по-своему особенным, имея что-то от владельцев. Глаза волшебника замерли на одном из них – том, на чьей спинке вырезаны сидящие на цветах пчелы.

Тилозир пригладил черные, почти как у всех волшебников, волосы, оголив редкую седину, тихо вздохнул и отвел в сторону взгляд. Вдоль одной из стен висела карта империи, объединившей большую часть людских народов и ближайших земель. Правда, в своей точности и подробности она значительно уступала большинству работ ордена Заката, пренебрегая даже важнейшими дорогами.

Волшебнику претили любые конфликты. Он прекрасно понимал причины вечной борьбы народов и рас и был противником любых конфликтов, предпочитая любым разумным способом избегать их до последней возможности. Многое из этого он пытался передать ученикам.

Он обучал их не только магическому искусству, но и жизненным принципам. Волшебник виделся ему миротворцем, защитником и творцом, поэтому Тилозир стремился отвергать агрессивную магию, отдавая предпочтение иллюзиям и изменениям физических свойств. Однако передать эти взгляды новому поколению едва ли получалось в должной мере.

Многие из них безосновательно считали его трусом. Возможно, если бы они видели столько бессмысленных войн и напрасных смертей, сколько видел он, они бы изменили свое мнение. Впрочем, в последние годы это стало лишь несбыточной мечтой, неумно желающей стать прошлым.

Больше всего его беспокоила последняя ученица, которая явно попусту растрачивала свой редкий талант. Он переживал, что она не сможет реализовать свой потенциал, словно назло этому миру. Тилозир понимал причины, но пока не знал, как их исправить. Забывшись в мыслях о ней, он ритмично стучал указательным пальцем по столу и потерял счет времени, когда ощутил приближение одного из величайших колдунов мира. Прибыл Азон.

Могущественный волшебник сильно влиял на потоки магии, это было трудно не заметить. Богоизбранный излучал настолько сильную энергию, что она подавляла даже тех, кто мог только представить ее величину. Хотя… здешние уже привыкли.

Эхо от стука соснового посоха разносилось по коридорам. Ветви на потолке, как по команде, склонялись к проходу, будто собаки приветствуют хозяина. Сопровождающий его лязг доспехов особо заинтересовал Тилозира.

Люди, не владеющие магией, не появлялись здесь после окончания Охоты на ведьм, чтобы обеспечить безопасность учеников. Даже выжившие после этой охоты находились на грани выживания. Из трех десятков тысяч волшебников разных направлений и сил едва ли можно было найти хоть одну тысячу, да и те были испуганы или озлоблены на, как они говорили, «неблагодарных завистников». После тех гонений и жертв количество потенциально опасных магов значительно выросло, особенно среди учеников, – это вызывало много головной боли.

Как только Азон появился в проходе, зал наполнился неповторимым запахом сотен деревьев. В их насыщенном аромате уславливались ноты хвои, коры, листьев и смолы. Казалось, на встречу явился сам лес во всей своей красоте. На вид ему было чуть больше тридцати – очередное доказательство того, что внешность слишком мало говорит о человеке. Азон был одет в серую поношенную мантию, на которой местами произрастали маленькие грибы. Колдун опирался на увесистый посох, похожий скорее на сжавшийся для удобства ствол взрослого дерева, нежели на его маленькую часть. Он с оживлением что-то рассказывал стоящему рядом неуверенному рыцарю. Толстые побеги плотно затворили проход.

– Рад тебя видеть, старый друг! – выкрикнул он.

Вслед за словами появился аромат диких ягод. Пронизывающий глубокий голос мог заставить с трепетом слушать все, что скажет богоизбранный, но Тилозир не обратил внимания, будто не слышал. Он и не желал слышать причины, по которым тот мог привести сюда рыцаря Рассвета, предвкушая очередную беду.

– Снова задумался? Понимаю, завораживающие зрелище, – негромко сказал Азон, осматривая потолок. – В том месяце я наблюдал за звездами, – он отпустил посох, который, пустив корни, застыл на месте, и сел рядом с Тилозиром. – Амбриель и Бриамбиль встретились на небосводе. В последний раз подобное предшествовало Гневу Огня и Красному небу, и пусть тогда встретились иные светила, они предсказали катастрофу, которую теперь не забудут.

Тилозир громко выдохнул и сжал кулак.

– Встреча звезд войны и раздора не может привести ни к чему хорошему, – голос волшебника звучал твердо, но сдержанно, в нем чувствовалась внутренняя сила. – Тем сильнее я убежден, что рыцарю ордена Рассвета тут не место.

Он бросил быстрый взгляд на спутника богоизбранного, тот вздрогнул и инстинктивно потянулся к мечу, но остановил себя, не дав коснуться рукояти. Это было неудивительно. Глаза Тилозира, блеснувшие ярким изумрудным светом, по обучающим трактатам ордена свидетельствовали о демонической силе. Молодой рыцарь уже набрал полную грудь воздуха, готовясь что-то заявить, как вдруг заговорил Азон.

– Ах да, это отец Габелл, – сказал он, повернувшись к спутнику лицом. Неприветливость Тилозира была ему понятна и все же превосходила всякие ожидания. Он тихо радовался тому, что знает, как может уговорить друга. – Высокопоставленный посланник ордена Рассвета. Он здесь чтобы просить нашей помощи, а ты, насколько я помню, просящим не отказываешь. А вам, Габелл, стоит быть чуть сдержаннее, – Азон перевел взгляд на Тилозира, – он не имеет ничего общего с демонами. Это его излюбленный трюк, – глубоко вздохнув добавил он. – Рассказывайте, уважаемый, что там у вас за новости.

Рыцарь выпрямился, и волчий мех на его серебристом доспехе тихо колыхнулся. Этот аксессуар выглядел неуместно в этих краях, где снег был редким гостем. Достав письмо, рыцарь начал во весь голос читать. Большую часть рассказа Тилозир пропустил мимо ушей. Волшебник потерял всякий интерес, когда Габелл упомянул войну между зеленокожими и эльфами.

Заключительная часть посвящалась восстанию мертвецов на севере, неподалеку от владений Ужаса Ночи – праотца всех вампиров, который, казалось, совсем позабыл о людях. Это заставило Тилозира слушать. Его потомки не редко что-то учиняли в империи и за ее пределами, открыто нападая даже на крупные города. И все же рядом с его владениями обычно было спокойно.

Волшебник понимал, чем чреват этот тревожный знак. Его радовало и то, что орден Рассвета, несмотря на свою неприязнь к волшебникам и братьям из ордена Заката, признает серьезность ситуации и ищет помощи везде, где это возможно. Судя по всему, это заслуга трижды упомянутого великого интенданта, кем бы он ни был.

Закончив читать, рыцарь свернул письмо и вручил Азону.

– Спасибо, Габелл, – тихо сказал он, переключив внимание на Тилозира. Тот коротким, едва заметным жестом попросил остаться наедине. Азон цокнул языком, – я найду вас завтра. Уверен выход вы найдете.

Перед тем, как тот что-то возразил, богоизбранный взмахнул рукой, и рыцарь с громким хлопком пропал.

– Хорошо, а то псиной воняет, – тут же сказал Тилозир.

– В общем, друг мой, ты понял, что к чему. С эльфами и зеленокожими мы как-нибудь разберемся, я надеюсь, а вот мертвецов без внимания лучше не оставлять.

– Мы? – удивился Тилозир.

Азон, усмехнувшись, коротким движением потер глаза.

– Он же читал громче медведя во время гона… Меня попросили поучаствовать в их переговорах.

– Я слышал, – невозмутимо произнес Тилозир. – Не думал, что ты согласишься.

– К тому же я не могу надолго покинуть пустыню. Если ее не сдерживать – неизвестно, как много земель она погребет в своих песках. Поверь, я не стал бы просить, если бы это было возможно, но ходит слух, что ведьма Облачного Пика поднимает мертвецов, – Азон откинулся на спинку стула. – Про ведьм все сказки, конечно, но и легенды на пустом месте не возникают. К тому же, я не думаю, что Ужас Ночи вдруг оживился. Слишком мелко… В любом случае, друг мой, сорняки нужно вырывать сразу.

– Я понимаю… – Тилозир опустил глаза. – И все же я не могу уйти. В прошлый раз меня не было и…

– Подожди, – перебил Азон. Усталым взглядом он пристально посмотрел на волшебника. – Это я обещал им защиту в тени своих деревьев, и это я их подвел. То, что тебя тут не оказалось, – всего лишь стечение обстоятельств, которых нельзя было избежать. К тому же я все равно хотел предложить тебе взять Наю с собой, – собеседник встал из-за стола, – девочке давно пора проветрится. Уверен, ей это пойдет на пользу.

Несколько минут Тилозир ходил по залу вокруг стола, ласково проводя рукой по спинкам стульев.

– Встреча с рыцарями неизбежна. Не думаю, что она готова к такой дороге, – походив еще немного, он вдруг спросил: – А почему ты уверен?

– Мне было видение, что птенец с зеленым оперением расправит крылья. Других подходящих птенцов я не знаю.

– У меня плохое предчувствие.

Азон поднялся со своего места.

– Если тебе будет проще принять решение, то Азура уже должна быть там. Они давно не виделись, твоя дочь наверняка скучает по ней.

– Азура? – чуть слышно спросил Тилозир. – Разве вашей супруге нужна помощь?

– Конечно, богоизбранные не всесильны и уж тем более не вездесущи. Будь это так, то… – он окинул взглядом пустующие стулья.

Азон ощутил раздражение волшебника, которое мгновенно охватило весь зал, но также быстро исчезло. Эти неожиданные перемены напомнили ему, насколько искусен его друг, если может скрывать свои эмоции даже от него.

– Ладно. Уверен, Ная будет в восторге, от встречи с Азурой, – угрюмо сказал он, намечая примерный маршрут на карте.

В такие моменты испытываешь неподдельную радость от того, что не видел выражение лица, произнесшего эти слова. Тилозир уже не сильно скрывал свое недовольство, но понимал, что, если девочка, как-то узнает, что он помешал им встретиться, то она вряд ли заговорит с ним в ближайшие месяцы.

Азон еще раз посмотрел на пустующие места. Большинство их хозяев обучало магии детей, а другие – искали и приводили в место, которое считали безопасным. Однако из двух богоизбранных, считающих Рощу своим домом, в самый нужный час на месте не оказалось ни одного.

Взгляд богоизбранного вернулся к другу. Он уже закончил рассматривать карту и то и дело посматривал в сторону выхода. Его плечи немного, почти незаметно, дрожали; волшебник никак не мог понять: то ли это от злости, то ли от тревоги.

– Ступай, – произнес Азон, – Да благословит вас свет звезд, добрый друг, – прошептал он, смотря ему вслед.

Едва покинув зал, Тилозир с тяжелым вздохом посмотрел на стены, которые хоть и выглядели прекрасно из-за растущих на них цветов, но будто продолжали пахнуть гарью. Еще одно напоминание о том, что безмолвные древесные стражи появились здесь слишком поздно.

Собравшись с мыслями, волшебник решительно отправился по пустующим коридорам к лестнице на верхние этажи. За его спиной оставались многочисленные помещения и кабинеты, в которых не так давно звучал детский смех. Теперь в этой части древа, ставшего настоящей крепостью, редко кто-то появлялся. За несколько лет он так и не привык к этой кричащей тишине, мысли о которой прежде его не редко привлекали.

Поднявшись по винтовой лестнице к одной из ветвей, в которой жили молодые волшебники. Из окон был виден окружающий его лесок, построенный вокруг него город и птицы, парящие внизу. Прежде таких ветвей требовалось не меньше семи. Чем выше оказывался волшебник, тем разнообразней становилось окружение. Разница была настолько велика: оглядевшись, невозможно было сказать, что оказался внутри дерева.

Ная жила одна на этаже. В отличие от остальных ребят, предпочитающих держаться вместе, чтобы было веселее, она держалась особняком, предпочитая компанию игривой белки, поселившейся неподалеку.

Тилозир постучал в дверь.

– Да? – раздался голос, теплый, как весенний ручей, но слабый, словно солнце поздней осенью.

Ная сидела на кровати и с интересом смотрела в большое окно. Без звездного света здесь было бы темно.

– Что с тобой? – ровным тоном спросил учитель.

– Может, немножко приболела… Все в порядке, – быстро ответила она, смахнув что-то с подоконника.

– Может? В таком бардаке только болеть и остается.

Сделав несколько шагов, волшебник остановился у высокого комода, на котором под слоем пыли покоилась стопка книг. Большую часть он принес на прошлой неделе и быстро понял, что одной не хватает. Хвала богам хоть что-то из этого ее заинтересовало. Тилозир посмотрел на нее и со вздохом сказал:

– На севере империи восстают мертвецы…

– Опять уходишь? Почему? Зачем? – выдавила девушка, развернувшись к нему. Будь она здорова, возглас разнесся бы по всему этажу.

Длинные зеленые волосы взметнулись в воздухе и плавно опустились на плечи, будто живые. Светло-карие глаза смотрели на Тилозира со смесью удивления и тревоги. Учитель подсел к ней и кончиками пальцев дотронулся до лба. Появилось теплое свечение цвета свежей травы, и Ная чувствовала, как боль в горле стремительно оставляет ее в покое. Она не отводила от него глаз, тонкие губы дрожали.

– Ну что ты так смотришь. Я устал путешествовать один, а ты уже не ребенок, так что пойдешь со мной, – после этого она сразу переменилась в лице, и даже глаза заулыбались. Наю переполняло желание поделиться этим чувством, но Тилозир жестом не дал ей перебить себя. – Мы не на прогулку идем, а разобраться с мертвецами. Дорога не близкая, так что убедись, что взяла все необходимое. Госпожа Азура будет рада тебя видеть.

– Она тоже с нами? – девушка сильно удивилась и уже не могла сдержать улыбку.

– Она уже ждет нас там.

– Поняла!

Ная тут же вскочила, начав суетливо, даже слишком, перебирать вещи.

– На рассвете выходим, постарайся не опоздать хотя бы на этот раз, – Тилозир быстро прошел до двери и перед уходом добавил, – и… приберись тут ради приличия. Не известно, когда вернемся.

– Да-да, – небрежно ответила ученица.

– И шарф свой возьми!

– Точно…

Волшебник закатил глаза и покинул комнату.

Тилозир смог скрыть свое недовольство ее участием, но радость дочери превзошла его ожидания. Она давно не выходила даже в безлюдный лес, не то что в город. Учитель понимал, что впору порадоваться ее энтузиазму, но все же интуиция редко подводила его, а плохое предчувствие не покидало волшебника с самого начала. И все же такой воодушевленной он не видел девушку очень давно. Только ради этих минут можно было отправиться в путь. «Может, Азон прав?» – размышлял он до рассвета.

Глава 2

Ранним утром Тилозир ожидал Наю на небольшой поляне, покрытой ковром из белых цветов, сияющих при лунном свете. Глядя на темное затянутое тучами небо, он вертел в руке покрытый копотью небольшой стреловидный амулет из золота на шее.

Волшебник вспоминал, как раньше это место служило тренировочным полем, а ближайшие деревья – его границей. Некоторые из них украшали рисунки из пересекающихся магических кругов, заполненных замысловатыми символами. Они и обеспечивали безопасность учеников. В начале Охоты на ведьм, четыре года назад, именно их предшественники стали одним из самых серьезных препятствий для незваных гостей.

Тилозир закрыл глаза, сделал пару глубоких вдохов и вновь их открыл. Осмотревшись, он увидел одиннадцатилетнюю девочку, которая проходила свое первое испытание под надзором преподавателей. Несколько опытных волшебников атаковали ее, создавая несложные заклинания из маленьких огоньков и струй воды. Ная успешно защищалась, выпуская широкое пламя из своих рук. Искры разлетались причудливыми узорами, словно оставленными кистью художника.

Из ниоткуда, словно тень, которую не тревожат яркие вспышки заклинаний появился Тилозир. Волшебник вышел из-за деревьев, но никто не обратил на него внимания: все взгляды были прикованы к девочке. Он стремительно подошел к высокому старику поодаль от остальных в коричневой мантии. Тот был сгорблен и выглядел уставшим, седые волосы лежали на плечах, как снег.

– Ты как раз вовремя, – не глядя на волшебника сказал старик. Его голос был низким и хриплым, словно старый клен, скрипящий на ветру.

– Вот как? – на выдохе ответил Тилозир. Его голос звучал спокойно, будто ничего не происходит. – Мне казалось, я опоздал.

– Ну что ты, я примерно так и рассчитывал. Поэтому попросил, чтобы она была последней.

– Ну, как она? Вижу, что двигается небрежно.

Девочка заметила появление учителя. На раскрасневшемся лице появилась легкая улыбка.

– В целом даже неплохо. Заклинаний она знает не мало, хоть и пользуется… не совсем верно и очень… немногими. Вопреки твоим желаниям в совершенно ясно, что опирается на огонь. Довольно яркие эмоции…

– Томик, чтоб тебя… – угрюмо пробурчал под нос Тилозир.

Старик потер глаза и, понимающе кивнув, продолжил:

– Старается нападать, забывая, что ее задача защищаться. Терпения и сдержанности ей не достает. Пламя ей по нраву, и силу свою она чувствует. Талант на лицо, но из-за всеобщего одобрения… – старик перевел взгляд на удивленных и улыбающихся волшебников, – и слишком стремительных успехов ее начинает захлестывать гордость. И будь я трижды проклят Прародителем, ты бы это заметил, если бы бывал здесь чаще! Не сомневаюсь, что болтливый справочник глупости, которому ты ее поручил, лишился бы пары, а может и десятка страниц, – ехидно хихикнул он.

Тилозир положил ему руку на плечо и сказал:

– Ты знаешь, почему я не могу.

– Знаешь… конечно, знаешь… – проворчал Амброзиус. – Не знал бы даже разговаривать не стал бы.

– Вот поэтому я и сказал тебе и Томику за ней присматривать. Спасибо.

Старик, издав непонятный звук, недовольно поморщился и отмахнулся со словами:

– Мелочь по сравнению с тем, что сделал для меня ты.

Отбив очередную атаку, Ная снова начала атаковать сама: несколько красно-желтых языков бесформенного пламени, извиваясь подобно волнам, друг за другом отправились в сторону учителей. Взрослым волшебникам не составляло труда рассеять подобный огонь.

– Достаточно, – внезапно прервал бой один из них.

Тилозир поспешил встать рядом с Наей, вытиравшей стекающий по лбу пот. Теперь он разделял все взгляды и сомнения вместе с ней.

– Зачтено, – после недолгой паузы произнес экзаменатор.

– Спасибо, что пришли, – устало дыша, шепнула она.

Улыбка девушки стала шире.

– Я был тут… неподалеку.

Девушка склонила голову в знак благодарности перед преподавателями и те, переговариваясь, разбрелись по округе. С блеском в глазах она взглянула на учителя.

– Ну, что скажете?

– Очевидно, – он положил руку ей на голову и чуть пригладил волосы, – Томик не совсем справляется со своими обязанностями. Завтра попробуем тренироваться иначе, а пока иди отдыхай. Хватит с тебя на сегодня.

Не дожидаясь ее ответа, Тилозир быстрым шагом направился к одному из преподавателей. Волшебница была растеряна и совсем не понимала, что сделала не так. Улыбка пропала с лица. Ей казалось, что все прошло идеально, а может даже лучше, судя по восхищенным лицам других учеников, которые уже окончили свои испытания.

– Молодец, – прозвучал голос старика, обративший на себя внимание.

Расстроившись, она не заметила, как он подошел.

– Дедушка Амброзиус! – радостно вскрикнула она. – А вот он опять недоволен… – она опустила глаза.

Старик тихо посмеялся.

– Тебе есть куда расти. А отец твой всегда такой, сколько его знаю, а знаю я его жуть, как давно. Надо просто привыкнуть. К тому же тебе есть, к чему стремится.

– Но…

– Придется тебе слушать нытье Томика, – ехидно посмеялся Амброзиус. – Вот он устроит этой мятой книжке!

– Он накажет его?

– Ну по корешку уж точно не погладит. Чего ты? Не переживай так, ничего с этой поваренной книгой не случится, пока он мне весь мозг не изгадит. Пойдем, мне есть чем тебя угостить.

Амброзиус приобнял ее за плечо.

* * *

Оказалось, что, несмотря на опоздание, Ная пришла раньше учителя. Сначала это испугало: может, учитель опять куда-то пропал и появится не скоро, как это часто бывало раньше. Однако потом успокоила себя мыслью, что ее бы предупредили о таком.

Даже небольшое ожидание казалось столь мучительным, что хотелось биться лбом об ближайшее дерево. Чтобы развеять скуку, волшебница начала создавать вокруг себя маленькие сияющие огоньки, которые послушно двигались вслед за ней.

– И все же тебе недостает терпения, – почти сразу прозвучал откуда-то голос Тилозира.

Ная вздрогнула, и огонь тут же погас. «Он что был здесь?» Учитель появился рядом с ней, и девочка опустила голову. Ей было неловко от того, что в свободное время она занималась именно магией огня.

– Ну да ладно, сейчас не об этом, – тихо сказал волшебник. – Ты спросила, что я думаю по поводу твоего испытания… Так вот, это ерунда. Хочешь настоящую проверку?

Девочка тут же приободрилась и, с улыбкой посмотрев на него, решительно ответила:

– Конечно, хочу!

Волшебница знала: он недоволен ее практикой огненной магии. Для нее это был шанс доказать ему, что все это не проходит бесследно.

– Что ж, попробуй защищаться. Продержись хотя бы минуту.

– Всего минуту? – громко возмутилась она. – Вчера я продержалась почти двадцать.

Тилозир слегка кивнул. Ная, вопреки его надеждам, не стала отмалчиваться и высказала свое вполне ожидаемое мнение. Наблюдения Амброзиуса были очень точными, и гордыня уже начала давать о себе знать. Однажды один знакомый, которого Тилозир предпочел бы никогда не знать, сказал ему: «Даже боги погибают, когда начинают верить в собственное превосходство». Что уж говорить о простых смертных?

Ная не успела моргнуть, как рядом с ней, образовав полный круг, появилось множество копий учителя.

Иллюзионная магия – это умение манипулировать сознанием живых существ. Она позволяет вселять в сердца людей страх или отвагу, спрятать предметы или, напротив, показать то, чего никогда не существовало. В сочетании с другими техниками она становилась особенно опасной. Она была слишком сложна в усвоении и тяжела в использовании, поэтому владеющих ею можно было пересчитать по пальцам одной руки. В древних книгах упоминаются искусные маги, что были способны изменить воспоминания людей настолько сильно, что те становились совершенно непохожи на себя. К счастью, богоизбранные давным-давно озаботились их исчезновением.

Задержав дыхание, Ная попыталась сосредоточиться в ожидании первого удара. Ничего подобного раньше не происходило, и она не представляла, чего можно было ожидать от учителя. Все копии двигались синхронно. От каждой из них в сторону девочки полетели мерцающие быстрые, как молнии, огоньки, похожие на те, которыми она играла перед его приходом. Девочка пыталась угадать, какой огонек выбрать, но не успела ничего понять, как оказалась на земле. Один из них попал ей в бок, а остальные пролетели сквозь нее, оставив после себя лишь странное и неприятное ощущение.

Копии все как один покачали головой и, выдыхая, произнесли в унисон:

– Хочешь еще?

Ная быстро вскочила на ноги.

– Да! – не задумываясь ответила она.

После каждой неудачной попытки юная волшебница думала, что ей не хватает совсем немного, что вот-вот она справится и поймет, кто из них настоящий учитель. И каждый раз ее ожидала неудача: ей не удавалось справится даже с первой атакой. Вскоре она поняла, что все они разговаривают, двигаются и даже дышат совершенно одинаково.

В очередной раз она вскочила на ноги. Казалось, нужный огонек в последний момент меняется местами с иллюзией, и поэтому девушка решила атаковать всех разом. Ее обычный задор превратился в азарт, который был неприемлем для Тилозира и красноречиво отобразился на ее лице. Сила ее огня росла на глазах, несмотря на нарастающую усталость. Такое поведение в сочетании с разрушительной магией огня было слишком опасным, чтобы его игнорировать.

– Думаю, что на сегодня достаточно, – внезапно произнес Тилозир.

Все копии пропали. Ная увидела учителя сидящего под деревом с книгой в руках.

– Так не честно! Вас в этом кругу даже не было!

В ее голосе прозвучали досада и обида. Было нелегко поверить в то, что ей не удастся продержаться и пяти секунд. Наверное, это был самый тяжелый урок из всех, что он преподал ей за все годы.

– Конечно, нет. Если бы ты захотела слушать, то поняла бы, что у тебя и не было задачи искать меня. Я просил тебя защищаться, сосредоточься ты на этом, у тебя, может быть, было бы еще несколько секунд.

Ная опустила голову. Ее плечи слегка подрагивают, а глаза блестят от подступающих слез. Она изо всех сил старается сдержать эмоции, но это дается ей все труднее.

– Не злись на меня, – вздыхая, поднялся Тилозир. – Ты так боишься неудачи, что сама идешь к ней. Страх – лишь иллюзия, такой же обман разума, как и эти копии, он существует лишь в твоих мыслях, – подойдя к ней, наставник встал на колени и положил руку ей на голову. – Нельзя забывать, что далеко не все тебе по зубам. Тем более с первого раза, – сделав небольшую паузу, он продолжил. – Теперь, когда мы размялись, может приступим к тренировке?

– Т-тренировке? – шмыгнув носом, уточнила она. – Я думала это она и была.

Тилозир молча развел руками.

У ее ног из-под земли пророс небольшой красный цветок, который нельзя было встретить нигде в округе. Почти сразу его накрыл полупрозрачный желтый купол, под которым растение сразу же завяло.

– Оживи его, – произнес учитель, когда Ная растерянно взглянула на него, растирая покрасневшие глаза. – Способ найдешь здесь.

Волшебник вложил в ее руки внушительный фолиант, который листал под деревом. В ее ладонях он значительно уменьшился, но даже так от его веса у девушки подкашивались ноги.

Заметив испуг в ее глазах, Тилозир прикоснулся к фолианту, и тот вдруг стал легким, как перышко.

– Да я же состарюсь пока найду тут хоть что-то! Это же даже не защитная магия, как мне это вообще может пригодится? – выпалила Ная на одном дыхании.

– Если разберешься – в следующий раз продержишься секунд тридцать, – ученица пристально посмотрела на незамысловатую кожаную обложку. – Отправлю к тебе Томика, – вставая сказал маг. – Он присмотрит за твоими успехами и подскажет, если что.

– Вы опять уходите? – ее голос прозвучал, как звон разбитого колокола в пустом лесу.

– Ищи заклинание, трать время с пользой, – уходя сказал он как ни в чем не бывало.

Его манера игнорировать вопросы и смотреть отрешенно куда угодно, только не на собеседника, всегда возмущала ее. С тех пор как она здесь живет, ей так и не удалось к этому привыкнуть.

Она не смогла повторить вопрос. Он растворился в воздухе, оставив ее наедине с цветком и чувством полного непонимания, что делать дальше.

* * *

– У-чи-те-е-е-ль, – послышался мягкий голос за спиной. – Простите, я опоздала, – запыхавшись, выдохнула Ная.

Тилозир обернулся, убирая амулет под одежду. Красный шарф девушки был настолько длинным, что его можно было несколько раз обернуть вокруг шеи или использовать как головной убор. Простенький на вид зачарованный предмет, небрежно накинутый на плечи, превратил зеленый цвет волос в каштановый. Ная широко улыбалась, и волшебнику нравилось видеть ее такой.

– Ничего. Я привык. Смотрю, тебя не сильно волнует, что твоя девятнадцатая зима может пройти в пути.

Девушка пожала плечами и, опустив глаза, ответила:

– Я давно думала о необходимости сменить обстановку. С кон… кхм… с конца войны я не покидала это место, – Ная окинула взглядом близлежащие деревья и слегка улыбнулась. – Если честно, мне тут стало немного… душно, так что, – она снова посмотрела на него, и в глазах мелькнула грусть, – можете думать, что сделали мне подарок, – быстро добавила она.

Человека, сила которого заключалась в манипуляциях чужим сознанием, обмануть было почти невозможно. И пусть это никак не проявилось на лице, то, что ее слова не оказались ложью, его немного успокоило.

– Вот как? Ты хорошо подготовилась?

Ная сняла с плеча небольшую сумку. Она выглядела невзрачно, но изнутри была украшена сложными магическими знаками, защищающими ее от влаги и увеличивающими вместимость. В сумке находились уменьшенные версии различных предметов: склянок, пищи, трав и одежды. Отдельно лежал мерцающий фолиант, настолько маленький, что мог поместится в нагрудный карман.

– Такой же беспорядок, как в комнате… – вздохнув, отметил Тилозир.

Девушка ничего не ответила, но уголки ее губ слегка приподнялись.

– Ладно, идем, иначе Азура нас не дождется, – сказал волшебник, быстрым шагом двинувшись вперед. Его голос был тихим и удовлетворенным.

Ученица с трудом поравнялась с ним.

– А нам долго идти? – не услышав ответа, Ная насупилась. – А эльфов встретим? Гномов?

Тилозир молча ускорился. Девушка ненадолго остановилась и, закатив глаза, раз глубоко вздохнула. «Очаровательная привычка… Могла бы и не спрашивать».

Ей не терпелось увидеться с Азурой, которую в знак уважения называла госпожой, хотя та постоянно возражала против такого обращения. В прошлый раз они виделись за несколько месяцев до начала Охоты на ведьм. Тогда богоизбранная неожиданно покинула Волшебную Рощу, и девушка до сих пор задавалась вопросом «почему так вышло?»

Юная волшебница не знала, какой стала та, кого все местные дети когда-то обожали. Гонения могли изменить ее, но Ная предпочитала верить, что улыбка по-прежнему озаряет ее лицо.

* * *

Покинув Рощу, волшебники вышли на одну из главных улиц многотысячного Тол-Юда. Этот торговый город был построен вокруг Волшебной Рощи богоизбранного и раскинулся на берегу огромного озера. Он находился неподалеку от пересечения Малого и Большого имперских трактов, благодаря чему сюда стекались товары со всех краев империи Белур.

Множество волшебников, выросших под ветвями могучего древа, со временем оседали в этом городе. Он стал символом спокойствия, где можно было забыть о войнах и распрях. Поэтому враждующая между собой знать, какими бы амбициями она ни обладала, не рисковала угрожать Подлунному городу. Это сделало его одним из самых безопасных мест во всей империи.

Царившая над городом вечная ночь дарила лишь мягкий звездный свет. Когда-то давно один из богоизбранных, чье имя забылось в глубине веков, подарил Азону и его жене возможность предсказывать будущее по движению звезд, не обременяя себя такой мелочью, как смена дня и ночи.

Здесь улицы, позабывшие солнечный свет, освещены сотнями волшебных ламп, а самый ходовой товар – более дешевые фонари и свечи. Дороги вымощены камнем, который за века стал гладким от тысяч ног, прошедших по нему, а дома, стоящие вдоль улиц, украшены разноцветными флагами и вывесками, манящими прохожих заглянуть внутрь.

Ная, озираясь по сторонам, не заметила, как отстала от учителя. Она ощутила нарастающую тревогу: сердце начало биться быстрее, а ладони стали влажными от пота. Идущие на нее люди толкались и кричали, создавая впечатление, будто она плывет против течения горной реки. С начала Охоты, когда каждый прохожий мог оказаться врагом, она не чувствовала себя такой беспомощной и уязвимой.

Вдруг она почувствовала, как кто-то схватил ее за руку. Испуганная девушка инстинктивно попыталась воспламенить схваченную руку, но даже небольшая искра, появившись, тут же затухала. Волшебница быстро поняла, что за руку ее держит именно учитель и, сосредоточившись на своем дыхании, постаралась расслабится.

– Тебе стоит быть внимательнее, – прозвучал голос спокойный голос Тилозира.

Волшебник вытащил ее из потока людей и повел вдоль стены. Ная вздохнула спокойно, но, даже когда он отпустил ее, схватилась за кусок его плаща.

– Стой тут, – вскоре велел он, вырвав быстрым движением серую ткань из ее пальцев.

Девушка коротко кивнула и прижалась к стене. К счастью, так раздражающие и настораживающие ее прохожие совсем не обращали на нее внимания.

Спустя время, на другом конце улицы, ее взгляд привлекли, раздающие горожанам хлеб, братья ордена Рассвета. Волшебница недовольно прорычала про себя. Ей не нравилось, что они отдают еду тем, кто в ней не особо нуждается: она считала, что из-за Охоты сама знает немало более подходящих мест. В душе девушки все еще звучала обида на жителей города. Они не только не помогли колдунам в час нужды, но и активно участвовали в их истреблении. Даже лица большинства прохожих вызывали отвращение.

Постепенно поток людей ослабевал, и, неожиданно для себя, Ная обнаружила заинтересовавшего ее торговца с другой стороны улицы. Седой длинноволосый старичок со сверкающей лысиной на макушке. Он зазывал к себе людей, которые без доли любопытства проходили мимо разложенных им книг, трав, сладостей и снадобий. Его голос был слаб, и издалека волшебница никак не могла разобрать, что именно он говорит.

Ее взгляд упал на небольшой округлый бутылек размером с молодое яблоко. В нем находилось густая красная жидкость, а изнутри к стеклу прилип маленький того же цвета лепесток.

– Идем, – внезапно обратился к ней Тилозир, заставив ее вздрогнуть.

– Вы опять? – эта черта учителя сердила девушку, однако та ничего не могла поделать и поспешила за ним, снова схватившись за кусок плаща.

У главных ворот города, на высоком серебряном постаменте, стояла статуя Всезнающего Прародителя – главного божества имперского пантеона. Создатель неба и Хранитель солнца изображался величественным старцем с пышной бородой. Восседая на троне, на который опиралось его витиеватое копье, он встречал входящих в город. Его глаза смотрят устало, но грозно, словно видят прошлое и будущее.

Проходя мимо статуи, Ная раздраженно фыркнула.

– Мы не будем брать лошадь? – с любопытством спросила она.

Тилозир молча помотал головой.

– А почему? Ну да, забыла, – улыбнувшись сказала она.

Едва выйдя за ворота девушка оглянулась. Ей вновь казалось, что с вершины дуба можно легко дотянуться до звезды, хотя еще ребенком она несколько раз пробовала и хорошо запомнила, что это не так.

Дорога на север должна занять не один месяц, и Тилозир не разделял энтузиазм своей подопечной, предчувствуя что-то неладное. Он привык верить своей интуиции в любых ситуациях, хотя и продолжал всегда всеми силами надеется на лучшее. И теперь он продолжал лелеять надежду, что ошибается.

Глава 3

Крупнейшие города империи Белур, согласно «Неоспоримому закону», строили величественные храмы. Тол-Юд не был исключением.

Стены круглого храма сложены из массивных блоков белого камня, столь искусно высеченных, что, казалось, гора сама даровала их. В отличие от общепринятых правил, когда крыша покрывалась черепицей из сверкающего в солнечных лучах золота – здесь было серебро.

Вход в храм украшали массивные двойные двери, украшенные серебряными пластинами с символами всех богов имперского пантеона. Внутри располагался залитый ярким белым светом просторный зал, его стены и потолок были расписаны сценами из легенд о богах: их великими свершениями и грандиозными трагедиями.

Вокруг центра зала располагались серебряные статуи самых почитаемых богов. Под каждым указаны имена и титулы: Аардин – бог ветра и смеха; Я'сет – богиня очага и брака; Весаг Однорукий – бог-кузнец и судья, лишивший себя руки; Тур – бог знаний и поэзии; Виктлен – бог вина и полей; Зиркад Лжепророк – коварный бог грез и удачи; Тенра – богиня плодородия и властительница земли, матерь богов; Эйно́р – богиня победы и милосердия. В отдельной постройке за стенами храма расположились словесные описания ее брата – Рэнйов, имя которого страшились произносить и даже записывали лишь зеркальным письмом, считая, что за ним неминуемо следует война, ведь она – часть его самого. Вместе с ним непременно изображалась и их тетка – Тенейра – богиня смерти и зимы, умеющая обуздат