Изнанка

Глава 1. Лицом к лицу

Дух или душа – самое слабое проявление умершего в мире живого. Обычно возникает в виде дымки или нечеткого силуэта. Может реагировать на внешние раздражители и отзываться соответственно своему прежнему воплощению.

Телесная душа – находящаяся в живом теле, бестелесная – не имеющая тело (неживое).

Магический путеводитель. Экзорцизм

Пол под ногами противно скрипел. Этот звук действовал на нервы, но я продолжала идти, стараясь не обращать внимания. Коридор казался бесконечным: рядом то и дело попадались проемы в очередную комнату. От разбитых окон просачивался холодный сквозняк и касался открытых участков ног, куда не доставала юбка. Пальцы успели заледенеть от цепкого сжатия свечи. Огонек слегка колебался, однако наложенный заговор позволял ей гореть до истления фитиля вместе с воском, если только я сама его не погашу.

– Дух мертвого, явись для разговора с живыми. Я призываю тебя, – проговорила в очередной раз, прежде чем свернуть налево вглубь другого коридора.

Передвигаясь как можно медленнее, прошла до конца и его. Затем развернулась, чтобы заглянуть во все комнаты первого этажа. Они мало чем отличались друг от друга: окна заколотили досками, сквозь щели пробивался слабый солнечный свет. От обстановки сохранились только редкие остатки мебели из темного дерева и зеленые обои со сложным рисунком из ветвей и листьев, по которым легко угадывалась любовь хозяйки к эпохе модерна. Маршрут выбрала так, чтобы в случае нападения призрака всегда оставался запасной путь: назад по коридору или в одну из комнат. Действовала по старому плану, хотя понимала, что стоило подготовиться лучше и заранее исследовать местность, как учил папа. Иногда я развлекалась тем, что придумывала пути отступления в самых разных условиях. Неплохое занятие, если на уроках очень скучно.

Не заметив ничего потустороннего на первом этаже, так же неторопливо поднялась по лестнице, стараясь сохранять ритм своих шагов. Там меня снова ждал длинный коридор. По нему шла в том же темпе, не переставая повторять призыв. Пока не раздался скрип – уже не из-под моих кроссовок, а откуда-то из комнат. Сердце застучало быстрее. С трудом заставив себя сохранять спокойствие, остановилась и плавно повела свечой влево и вправо – передо мной все еще не было ни души. Ни телесной, ни бестелесной. Привыкшие к полутьме глаза не улавливали никакого движения.

Глубоко вздохнув, уже собиралась сделать шаг вперед, как вдруг за спиной услышала чужое дыхание. Рефлекторно развернувшись вполоборота, столкнулась взглядом с кем-то вполне живым.

– Ты что тут делаешь?! – приглушенным голосом с резкостью спросила я. Чужое присутствие сильно сбивало с нужного настроя. Ходить со свечой и заунывно говорить, что ты ждешь появление призрака, под чьим-то надзором становится в тысячу раз сложнее. Усвоила еще в детстве.

– Пришел ритуал упокоения проводить. Домашнее задание.

Несмотря на явную абсурдность ситуации – некромант испортил охоту экзорцисту, когда еще такое случалось! – его низкий голос звучал вполне спокойно. Я разглядела только высокий рост и длинные пряди по бокам, остальное скрывала темнота коридора. Но стоило ему вновь бесшумно сделать шаг ко мне, свет от свечи попал и на лицо.

В полутьме парень смотрелся не то что по меркам живых, даже по некромантским меркам жутковато: волосы оказались то ли белыми, то ли седыми; по сравнению с темной одеждой и похожего цвета шапкой лицо выделялось светлым пятном. Нижние веки под слегка суженными глазами покраснели, как будто он не спал далеко не одну ночь. Общее впечатление «замогильности» усиливало большое количество пирсинга на лице. По-прежнему ощущая досаду от того, что меня прервали, не удержалась и пересчитала серьги: две круглых по обеим сторонам на переносице, одна в правом крыле носа. И прямо под ней небольшое кольцо у края нижней губы. Все черного цвета.

– Иди подними кого-нибудь и упокой! – все еще тихо, но не менее рассерженно заявила я. – И вообще, лучше уходи! Я уже минимум полчаса тут, не порть мне призыв!

– А зачем ты шепотом говоришь? Дух и так знает, что ты здесь. Просто прячется.

В ответ закатила глаза. Из-за наших соседей – да и не только из-за них – я давно знала: некроманты постоянно выпендриваются. Можно было пуститься в долгие объяснения, вроде «если бы хотела просто призвать духа, хватило бы пентаграммы или ритуальной доски». Вот только я собиралась именно поговорить с его воплощением и заставить рассказать правду.

Но не стала ничего объяснять – без толку.

– Я бы ушел, но не могу. Мне нужен именно злобный дух для упокоения. А миссис Мадлен я знал. Если даже она не превратилась в него, придется идти в психбольницу. Или тюрьму.

«Ладно. Раз обычный призыв, скорее всего, сорвался, можно попробовать более жесткий вариант. Правда, это грозит еще одним мороком… Похоже, выбора нет», – подумала я. Меня не волновало, насколько мерзкой при жизни была старушка Мадлен. Для экзорцистов духи не делятся по таким категориям.

– Мы можем друг другу помочь, – тем временем продолжил некромант. – Какая у тебя специализация? Оккультная?

– Экзорцизм, – сухо ответила я. Снова повернувшись лицом к коридору, с осторожностью продолжила путь с тем же ритмом шага.

И без подсказок некроманта я знала, что миссис Мадлен могла быть с физической оболочкой. Поэтому даже если план с зовом сорвался, не хотела ее лишний раз провоцировать.

– …Неожиданно, – я услышала, как в голосе некроманта проскользнуло удивление. Он двинулся вслед за мной и спустя пару шагов спросил: – Почему призыв? Вы же…

– Ты дашь мне подумать или нет?! – обернувшись, прошипела я. Пока шла, пыталась вспомнить нужные слова для принудительного призыва.

Только собралась уже сказать ему сваливать и не лезть, как совсем рядом раздался надрывный крик.

Мы одновременно обернулись.

В конце коридора над полом парил воплощенный светлый силуэт женщины. Тело выглядело иссохшим даже за длинным изорванным платьем. Казалось, она едва вылезла из могилы.

Покойница уверенно поплыла в нашу сторону. Рот у нее открылся неестественно широко, будто челюсть отвалилась от черепа и повисла отдельно.

– Отлично, – закатив глаза вновь, вздохнула я. Если до этого еще оставались надежды на завершение призыва, теперь они улетучились.

Судя по тому, что мисс Мадлен воплотилась, это уже точно был не дух. А растревоженные призраки не способны ни на какие диалоги. С ними можно разговаривать, только когда воплощение в нейтральном состоянии. Как и с людьми, если подумать.

– Сможешь ее упокоить? – поинтересовался некромант.

– Ты же сам хотел, – с усталым вздохом напомнила ему.

– Передумал. Слабовата для злобного.

Призрак тем временем добрался до середины коридора. В порыве он занес костлявую руку вверх, сжимая в ладони ножницы. Я недоверчиво скривила рот. Если ЭТО недостаточно злобное воплощение, парню действительно стоит к психам сходить.

– Поторопись. Не хочу, чтобы она мне лицо поцарапала.

– Ты же и так страшный как смерть! – выпалила я. Его послушать, он тут единственный, кому могут что-то расцарапать.

– Спасибо за комплимент, – абсолютно серьезно ответил некромант.

«Ах да, им же Смерть при встрече показывает идеальное лицо. Надо было что-то пообиднее сказать», – подумала я без тени иронии. Некроманты во время обряда инициации ведут диалог со Смертью: она появляется в самом красивом воплощении, хотя для каждого выглядит по-своему.

Не стала зацикливаться на этих мыслях: мне нужно было побыстрее провести изгнание. Внутри все задрожало от волнения, но я не собиралась показывать это некроманту. С мнимой уверенностью шагнула вперед, вскинула привычным жестом свободную руку, направив ладонь на призрака. Затем начала четко и громко произносить слова для ритуала изгнания.

В этой формуле всего два абзаца, по три предложения. Но самое важное в ней не слова (хотя без них ничего не выйдет), а моя рука, через которую я пыталась их «материализовать» для призрака. При помощи своей энергии дара и формулы изгнания я собиралась разрушить оболочку воплощения и отправить его в «изнанку», где ему и положено находиться.

Когда мне оставалось лишь договорить последнюю фразу, а призрак уже нависал всего в двух шагах, я сбилась с ритма и прервалась – забыла, как должен звучать конец формулы. Внутри вспыхнула паника, прокатившаяся жаркой волной. Папа однажды сказал: «Прерванное изгнание хуже непроведенного изгнания». Но молчавший до этого некромант внезапно произнес недостающее: «Te rogamus, audi nos». Я мгновенно повторила слова вслед за ним.

Призрак развоплотился, обратившись в пыль, медленно оседающую в воздухе. Опустив руку, несколько мгновений ошеломленно смотрела на остатки того, что еще секунду назад хотело нас убить. Затем стремительно повернулась к некроманту:

– Ты знаешь формулы экзорцистов?!

– Догадался, – ответил он. Он смотрел так, словно ничего особенного не произошло. Будто мы сейчас не изгоняли призрака, а решали школьную задачу по математике. – Стандартная логика: обозначить предмет, обозначить действие, обозначить приказ, чтобы предмет совершил действие.

Я пораженно молчала. Не хотелось признаваться, что не умею составлять формулы с нуля так хорошо, как «обученные» экзорцисты. В школе латынь не преподавали даже факультативом, а изучать ее самостоятельно у меня не хватало усидчивости, поэтому новые формулы запоминались со скрипом.

Снова взглянула на место, где только что исчез призрак, и почувствовала усталость от эмоций и потраченной магической энергии. «А ведь благодаря его подсказке все получилось. Даже без царапин», – промелькнули неутешительные мысли. В памяти всплыли воспоминания о том самом ритуале, из-за которого я пришла сюда ловить миссис Мадлен. Поспешно отогнала их: расстройство от почти сорванного изгнания и так было достаточно.

– Пойдем отсюда, – низкий голос некроманта прервал молчание и заставил слегка встряхнуться.

– Угу.

В доме я шла следом и мало смотрела по сторонам, в основном под ноги. По лестнице спустились почти шаг в шаг. Разочарование от того, что снова не удалось завершить начатое, не отпускало. Некромант тоже молчал, и я была ему за это даже благодарна.

Как только наконец вышли на улицу и продрались сквозь заросли вокруг дома, ровную дорогу из асфальта встретила почти с облегчением. Я бросила через плечо отрывистое «Ну пока» и сразу направилась в сторону города. Хотелось поскорее покинуть это место и больше не видеть ни призраков, ни некромантов.

Глава 2. Все кошки серые

Морок – общее название для прилипшей к экзорцисту потусторонней энергии после проведения ритуала с насильственным призывом. Возможные симптомы: ночные кошмары, потеря сознания, галлюцинации.

Магический путеводитель. Экзорцизм

Я открыла глаза. По комнате еще блуждали тени, оставшиеся после только что увиденного кошмара. В нем меня преследовали огромные насекомые, настигали, кусали и больно жалили. Cпастись от них так и не смогла, как ни старалась.

Свесила ноги с кровати на мягкий коврик и протерла лицо рукой, вспоминая формулу. Стоило пробормотать ее скороговоркой, как тени отступили, а лоб и виски сдавила тяжесть. C усилием отогнала назойливый вопрос, сколько таких снов было за ночь. Самые яркие всплывали в памяти урывками, остальные ускользали. Но я и не пыталась вспоминать. За годы видела похожие сны сотни раз и знала их слишком хорошо. Даже чересчур.

Бросила взгляд на электронные часы на тумбочке и поняла, что до выхода у меня есть еще целый час. Будильник давно отключила – из-за кошмаров все равно просыпалась раньше. Поднялась с кровати и лениво направилась к стене с встроенным шкафом. Достала с вешалками привычную длинную юбку бордового цвета, темно-зеленый свободный свитер и белье. С вещами в руках ушла в ванную, чтобы потом сразу переодеться.

После утренней рутины, уже стоя в одежде перед широким зеркалом у стены, тщательно расчесала свои красные волосы. Из-за их густоты особенно не занималась укладкой и обычно оставляла свободно лежать на спине. Обнаружила, что у корней начинает проступать естественный рыжий оттенок, и мысленно пообещала себе заняться подкраской на выходных.

– Анемона Аддамсон!

Оклик настиг в коридоре и застал меня за завязыванием шнурков на кроссовках. Испугавшись беды, которую обычно несет выкрикивание моего полного имени, сразу вернулась на кухню.

Мама как раз отрезала концы у бечевки, огибающей в несколько мотков увесистый бумажный сверток. Она небрежно прислонилась к шкафчикам, и я невольно подумала, что ее блузка нежно-голубого цвета прекрасно сочетается с лавандовыми фасадами.

– Вот, зайди к бабушке после школы и отдай, – мама с улыбкой протянула сверток.

– Мам, зачем ты так пугаешь?! Могла просто сказать, чтобы подошла и взяла! – нарочито возмутилась я.

– Так просто ты не подошла бы и не взяла, – беззлобно возразила мама. Она легко чмокнула меня в темечко и с внимательным взглядом произнесла: – Все, беги. Не опаздывай.

Сверток очутился в рюкзаке, заполнив его до отказа. Повозившись, еле застегнула на нем молнию и накинула на спину одним движением. Наконец торопливо вышла, с силой захлопнув входную дверь.

Улица встретила настоящим осенним воздухом. Кроме прохлады и уроков пока ничего не напоминало об окончании лета. Только у немногих деревьев в листве проглядывали желтые оттенки. Дожди еще не начались, поэтому под кроссовками оставался сухой и пыльный асфальт. На середине пути к школе неожиданно сильно задул ветер, поднимая пыль в воздух. Края юбки постоянно хлопали по ногам, и я не знала, за что в первую очередь следует хвататься – за нее или за волосы, норовившие закрыть все лицо и залететь прямо в рот. В конце концов сняла с запястья резинку, замотала ею самые капризные пряди на затылке. Дальше уже спокойно шла, оттягивая подол юбки на манер средневековых леди.

Все годы моего обучения проходили в обычной школе. «Обычная» означала «никакого отношения к магическим направленностям», вроде экзорцизма. Жизнь среди людей без дара привлекала меня намного больше, чем жизнь среди считающих себя первым сортом исключительно из-за одаренности. Всегда видела в этом отголоски прошлого, когда еще существовала инквизиция. Только на сегодняшний день она будто переродилась – раньше изгоями были ведьмы и колдуны, а теперь в обществе одаренных ими стали люди без дара. Хотя последних все еще было большинство.

Затолкав сверток для бабушки в свой школьный шкафчик, чтобы не мешал, отправилась на уроки. После летних каникул здесь ничего не изменилось, даже наклейки с дверец никто не отдирал, что меня обрадовало. Теперь нас еще сильнее пугали выпускными экзаменами в следующем году, но большую часть времени учеба шла как обычно и вызывала привычную скуку. Ее удавалось разбавлять перебрасыванием записками с Мэри-Энн – моей лучшей подругой еще со времен ее появления в средней школе. В основном мы обсуждали межшкольный баскетбольный матч. Мэри-Энн предвкушала, как круто там будет выглядеть Гарри Дотс, главный красавчик нашего класса. Я не могла разделить ее восторг: мне всегда больше нравился его друг Крис из параллели. Кроме успехов в баскетболе он обалденно объяснял материал по биологии.

Едва прозвенел звонок с последнего урока, мы вдвоем отправились на репетицию. Наш вокальный кружок уже начал готовиться к ежегодному зимнему концерту. В очередной раз все пытались уговорить спеть что-то поновее, вроде рок-оперы «Моцарт», но учителя как всегда предпочли классику и выбрали песню из мюзикла «Кошки». Нас заставляли репетировать по меньшей мере полтора часа, пока не сжалились и не отпустили.

Иными словами, день прошел как обычно.

Отказавшись от перекуса в кафе, куда мы часто заглядывали после уроков, наскоро попрощалась с подругой и поспешила к бабушке. От школы к ее дому неблизкий путь, если идти вдоль большой дороги. Но я знала короткие тропинки между домами и заборами: по ним можно было добраться быстрее и заодно защититься от ветра. Поэтому, когда подошла к низкой калитке на бабушкин задний двор, даже не успела продрогнуть.

– Уже пора бы одеваться потеплее. Осень обещает быть холодной, – пожурила меня бабушка вместо приветствия.

– Я подумаю над этим, – напоказ сделав серьезное лицо, ответила ей. – Смотри, что тебе принесла.

Получив в руки сверток, бабушка немедленно удалилась на кухню. Оттуда тут же раздались звуки отодвигания ящиков и шуршания бумаги. Я быстро скинула кроссовки с ног, не развязывая шнурки, оставила рюкзак у прохода и прошла следом.

Дом бабушки очень старый, хотя изнутри нельзя сказать, что он стоит на этой земле уже больше ста пятидесяти лет. Во всех комнатах недавно сделали свежий ремонт с новой мебелью и стенами в стиле лофт – я выяснила это, когда помогала маме подбирать цвета и обстановку.

Нетронутой оставили только кухню. Всегда наполненная светом, с помутневшим от времени лимонным лаком на фасадах с мелкими коричневыми трещинами, словно прожилками, она отдавала деревенским духом и тайным колдовством.

Впрочем, я и так уже давно подозревала, что бабушка из экзорциста с возрастом постепенно превратилась в ведьму.

– Ты пришла очень вовремя, – сказала она, кивнув на сверток, который оставила полностью развернутым на столе. Ненадолго заглянув внутрь, увидела там книгу, пару плоских баночек с кремом и какую-то медицинскую мазь. Ничего из этого не вызвало у меня интерес, поэтому отошла к шкафчикам. – Как раз думала сегодня позвонить и попросить Амелию достать мне еще.

– Книгу или мазь? – уточнила я, открыв верхнюю дверцу. Оттуда взяла свою кружку с крупно отпечатанными красными, розовыми и сине-фиолетовыми цветами анемоны (чем же еще). Поставив ее на кухонный стол, вернулась и начала перебирать банки на деревянной стойке под шкафами, в надежде найти там остатки чая с гибискусом.

– Книгу, конечно. Мазь с кремом у меня еще есть. Но тоже не будут лишними, – отмахнулась бабушка.

Пока я крутилась у шкафчиков, она успела убрать сверток и его содержимое со стола. Потом, видимо, заметила мои метания и сказала:

– Твой любимый кровавый чай уже ждет тебя в чайнике.

– Ты же не знала, что я приду. Или ты все же ведьма?.. – с изумлением произнесла я, закрыла очередную дверцу и прошла в дальний угол кухни.

– Какая еще ведьма, не говори ерунду. Увидела, как ты идешь тропой к калитке, еще и в легкой одежде. И сразу поставила.

– Ну-ну…

Стоило ярко-красной заварке заполнить дно моей кружки, с вопросом взглянула на бабушку. Та отрицательно покачала головой, и я вернула чайник на место.

После чая меня накормили обедом, несмотря на мои уговоры оставить больше еды для себя. Их даже не стали слушать. Пока мы ели, я рассказывала о школе, о нашей постановке, как мы проводим время после уроков с Мэри-Энн. Бабушка часто помогала мне советами, поэтому не боялась с ней говорить о своих делах. Ни о каких.

– Как продвигаются твои поиски? – наконец задала она самый болезненный вопрос из всего разговора. Передо мной вновь очутилась моя кружка, а в ней новая порция чая с гибискусом.

Прежде чем ответить, медленно вздохнула и сделала глоток для решимости, будто вместо чая туда налили алкоголь.

– Никак, – коротко сказала я. Глубоко в душе оставалась надежда, что расспросы закончатся. Не хотелось говорить о бесполезной попытке призыва, да еще и почти провалившемся изгнании.

Но от меня, разумеется, не отстали.

– Поясни, – потребовала бабушка.

– Да нечего тут объяснять, – опустив глаза на кружку, я принялась водить указательным пальцем по ее краям. – В очередной раз пыталась провести призыв. Но меня прервали, поэтому не получилось.

Сделала еще один глоток, чтобы спрятаться на случай, если дальше последуют упреки. Бабушка очень серьезно относилась к нашему дару и ремеслу экзорцизма, всегда спрашивала строго и требовала исправлять ошибки. Но в этот раз она почему-то промолчала.

Вздохнув, снова заговорила, обращаясь к кружке:

– Кажется, я хожу по кругу. Делаю все время одно и то же, и ничего не происходит. Не знаю, как из этого выбраться. И… нужно ли выбираться.

– Не сдавайся, – твердо сказала бабушка, протянула руку через стол, взяла мою ладонь в свою и ободряюще сжала. Я подняла на нее глаза и слегка улыбнулась. – В темноте все кошки серые. Тебе будет казаться, что ты делаешь одинаковые ритуалы. Но каждый твой призыв не похож на предыдущий. Ты учишься, начинаешь замечать больше. Однажды решение придет, каким бы оно ни было.

– Это означает, что все кошки на самом деле разные? И я вижу их, как будто они «в тени»? – с грустной улыбкой спросила я. Бабушка лишь сочувственно посмотрела на меня и, напоследок крепче сжав мою руку, отпустила.

Мы немного помолчали. Потом я спросила:

– Неужели нет другого способа «взглянуть» на изнанку? Только беспорядочно призывать призраков и спрашивать?

– Я такого не знаю, – покачала головой бабушка. – Экзорцисты постоянно сталкиваются с множеством ограничений. Мы не можем перейти границу, но можем посмотреть за нее глазами тех, кто по ту сторону. Нужно только отыскать призрака, который послужит твоей цели. Не оставляй попыток узнать о Ви. Я верю, рано или поздно у тебя получится.

– Я постараюсь, – прошептала в ответ, сглатывая подступивший к горлу ком. – Очень постараюсь.

Посидев у бабушки еще немного, пока делала домашние задания, потом все же засобиралась домой. Обратно решила пойти более длинным путем, не срезая между дворами. Хотелось подумать над тем, что делать дальше. «Может, стоит опять воспользоваться доской? – неторопливо размышляла я, пока ноги сами свернули с маленькой улицы и теперь несли меня вдоль широкой дороги. – И просто посмотреть, кто откликнется? Но тогда нужно подумать над формулой, на которую побольше придет…»

Сосредоточившись на подготовке нового призыва, я не замечала ничего вокруг. И даже не успела понять, как ускорила шаг и быстро отдалилась от бабушкиного дома. Когда осталось всего полпути до поворота к моему кварталу, вдруг почувствовала спиной чей-то взгляд и обернулась. Неподалеку от меня стоял тот самый некромант из дома покойной миссис Мадлен. При свете дня он выглядел вполне обычно и больше не походил на нежить. Только его одежда осталась прежней с нашей последней встречи: тот же мрачный образ с черными джинсами, курткой и пирсингом.

– Что? – с вызовом поинтересовалась у него. В нашем небольшом городе люди из ближайших домов рано или поздно примелькаются. Поэтому я точно знала: он не из этого квартала. И, возможно, даже не из соседнего. Неприятно удивившись его присутствию, решила, что лучшая защита – нападение.

– У тебя следы светятся.

– И?

– На тебе висит морок.

– И что?

– Могу снять, если хочешь.

– Спасибо, обойдусь, – на автомате ответила я, а потом задумалась.

Экзорцисты не умеют самостоятельно снимать морок, в наших силах лишь облегчить «побочные эффекты». А вот для некромантов снять его, как пыль с полок стереть. Только в этом случае они «стирали» лишнюю налипшую энергию от призраков.

– Ну смотри, – парень уже развернулся с намерением уйти, но соблазн избавиться от кошмаров пересилил во мне гордость.

– Подожди! – окликнула некроманта.

Поначалу я не засыпала без зелья, и из-за частых пробуждений ночь могла легко превратиться в бессонную. Со временем привыкла пользоваться только своими силами и парой формул, которые помогали спокойно спать несколько дней подряд. Но насовсем от кошмаров не избавляли.

Он остановился на середине шага, вполоборота ко мне.

– Что тебе нужно, чтобы его снять?

– Что-то с твоей ДНК: кровь, волосы, слюна. Хватит немного.

– И все?

– Да.

– Ладно.

Медленно направилась к нему, прямо на ходу поочередно выдергивая волосы. Когда их набралось на небольшую прядь, скрутила их между ладонями и сложила в кольцо – стандартная форма для большинства ритуалов с волосами, экзорцисты тоже иногда ею пользуются.

– Очень продуманно, – отметил некромант, осторожно разместив мою прядь на левой ладони. Она немного распуталась, но форму кольца сохранила.

C интересом наблюдала, как он сложил свободную руку в небольшую щепоть, провел над ладонью по часовой стрелке. Затем, достигнув половины оборота, снизу-вверх. И в верхней точке резко раскрыл ладонь.

Мои красные волосы вспыхнули фиолетово-зеленым пламенем и сгорели. Повинуясь странному чувству, обернулась: за спиной на мгновение обозначились следы, будто я прошла там только что. Они быстро «добежали» вплоть до конца улицы и постепенно исчезли.

– Спасибо, – растерянно поблагодарила я, снова повернувшись к некроманту. Внутри не ощущалось никаких изменений, но отчего-то не сомневалась: он сделал все правильно.

В ответ парень коротко кивнул, а затем вдруг представился:

– Я Джей.

– Мона, – ответила ему в том же тоне. Называть свое полное имя обычно избегала, чтобы не отвечать на вопросы.

– Сколько на тебе было мороков? – поинтересовался Джей. – Почувствовал сильный концентрат, когда снимал.

– Девять, – спокойно ответила я. Увидев небольшое изумление на его лице, вздохнула: – Это долгая история.

– Я бы послушал, – неожиданно сказал Джей.

– Э-э-эм… хорошо? – неуверенно проговорила я, одновременно продумывая варианты, где лучше это сделать – не рассказывать же ему все, стоя посреди улицы, на глазах у соседей. – Здесь кафе недалеко, может, пойдем туда?

– Идем, – легко согласился Джей.

Мы вместе перешли дорогу и двинулись к северной стороне города.

Глава 3. Без тебя

Ритуал призыва проводится при помощи магического дара экзорцизма и двух базовых компонентов: формулы и (чаще всего) пентаграммы. В отличие от некромантов, которым дар помогает формировать нужные структуры, экзорцисты вынуждены их строить самостоятельно.

В давние времена для подобных ритуалов могли использовать дополнительные предметы – например, черепа или свечи. Предполагалось, они усиливали воздействие на призываемого, однако наличие влияния от этих атрибутов до сих пор не доказано.

После введения системы формул предметы ушли из практики за ненадобностью.

Магический путеводитель. Экзорцизм

– Мона! Джей! Рада вас видеть!

Тепло вместе с терпким сладким запахом окутали меня, стоило нам оказаться внутри. Несмотря на слабую духоту, здесь было намного приятнее, чем на улице со свободно гуляющим ветром. Обстановка почти целиком копировала похожие мелкие кафе в небольших городах: синие стены с потертостями, парные красные диваны у окон, сильно помятые временем и людьми. Посреди зала разместили круглые столики, а напротив кухни тянулась барная стойка, за которой обычно по утрам пили кофе перед работой.

Мы выбрали стол с диванами и сели по разные стороны. Сейчас посетителей было немного, и я облегченно выдохнула: не хотелось, чтобы мои секреты слушали все подряд.

Пока украдкой рассматривала людей за столиками и прислушивалась к гулу разговоров, к нам подошла радостная официантка Синди в розовой футболке и красном фартуке поверх джинс. Судя по старым фотографиям, эта форма тоже не менялась минимум лет сорок. На весу в согнутой в локте руке она держала крошечный блокнот в синюю клетку с потрепанными листками.

– Вам обоим как обычно? – поинтересовалась Синди с дружелюбной улыбкой, поочередно посмотрев на меня и на Джея.

– Да, – ответили мы в один голос и сразу же кинули внимательные взгляды друг на друга.

– Так и думала, – еще шире улыбнулась Синди и поспешила к другим столикам.

Я же решительно повернулась к Джею и сцепила ладони на столе.

– Не видела тебя тут раньше.

– Я тебя тоже.

– Ты же в Академии Некромантии учишься?

– Да.

– У вас же рядом есть кафе.

– Ходил туда раньше. Здесь вкуснее.

– Значит, когда я на тебя наткнулась, ты уже шел сюда?

– Да.

– Ясно.

Выдохнула и бросила взгляд в окно, не зная, как продолжить разговор. Отсюда просматривалась вся дорога вдоль улицы и небо над крышами соседних домов. Изнутри казалось, ветер уже стих, но колышущаяся трава выдавала, что он такой же сильный, как утром. Обратила внимание на опускающийся на город вечер и подумала, что надо написать родителям. Но при Джее отчего-то не хотелось этого делать.

Через дорогу пробежала бродячая кошка с темным окрасом. Проводила ее взглядом, пока та не исчезла где-то в кустах у дома напротив. «Или она серая, как сказала бабушка?» – подумала я, невольно вспоминая ее сегодняшние слова.

– А ты где учишься? Тоже в Эверстоуне? – поинтересовался Джей, явно подразумевая, что вопрос риторический. В магическую школу шли почти все одаренные в городе. Почти.

– Старшая Школа Истбрук, – ответила я. И зачем-то добавила: – Последний класс.

– Истбрук? – переспросил Джей с таким лицом, как будто он не верил, что я могу всерьез учиться где-то еще. Хотя, скорее всего, именно так он и думал. – Это же обычная школа.

– Да, – с кивком сказала я.

– Почему там?

– Мне не нравится общество одаренных. Они много о себе думают.

– Редко видел таких, – спокойно ответил Джей.

– Неужели? – с намеком на него самого спросила я. Джей не уловил иронию и с тем же выражением пожал плечами.

А я продолжила:

– В школе о моем даре почти никто не знает. Так мне намного спокойнее живется.

Теперь Джей смотрел пристально и серьезно. Словно изучал редкую археологическую находку. Его показательное молчание вынудило спросить:

– Что?

– Все больше удивляюсь.

В ответ лишь усмехнулась и тоже пожала плечами. Нашел чему удивляться.

В эту секунду к нам снова подошла Синди, и мы переключились на нее и на то, что она принесла. Передо мной она поставила какао с плавающими кусочками зефира, но с куда большим любопытством я смотрела на огромный молочный коктейль, который с осторожностью выставила перед Джеем. Сладостей из него торчало столько, что не взгляд постоянно метался: между печеньем, конфетами, потом к шоколаду. И снова по кругу.

Едва Синди снова отошла, Джей потянулся ложкой к этой страшной порции сахара. Заметив, с каким удивлением на него смотрю, пояснил:

– После практики очень хочется сладкого. Двадцать ритуалов и формул за день. Энергии не остается.

От такого искреннего и внезапного признания рассмеялась. Из-за его коротких фраз не верилось, что он открывает рот не только в случае крайней необходимости. Но тут пришла мысль, которая заставила прекратить смеяться.

– Если у тебя не осталось сил, как ты снял морок?

– Это же простое развеивание, – с недоумением сказал Джей. И с очевидным подтекстом, что термин не требует пояснений. Но, видимо, догадавшись, что я ничего не поняла, с неохотой добавил: – Для него не применяют энергию Смерти. И обычную тоже не тратил. Использовал привязку и вытянул из тебя, сколько нужно.

Такое признание выбило меня из колеи. Сперва хотела вылить на Джея волну негодования за трату моих сил без спроса, но потом передумала. Сама прекрасно знала: через материал с ДНК почти всегда тянут энергию. Логично, что он этим воспользовался. Вот только о таком нюансе я почему-то вовремя не вспомнила. «Наверное, просто слишком устала от мороков. Но все равно это было глупо!», – мысленно отругала себя.

– Ты много у меня взял? – спросила с нажимом, но больше для вида. Я не одобряла целиком его действия, но все равно не жалела, что доверилась. В конце концов, он ведь сделал, как обещал.

Тем временем Джей начал объедать верхушку своего десерта.

– Зависит от того, сколько у тебя было, – спокойно ответил он, отправляя в рот очередную ложку сливочного крема. – Ты что-то почувствовала?

– Нет. Совсем ничего.

– Значит, немного. Или много, но твой дар неплохой, и ты не заметила. Я не собирался тебе вредить, – тут же сказал он на мой возмущенный взгляд. – Истощение легко распознать, когда работаешь с чужой энергией. И думал, ты в курсе, что такое развеивание.

– …Только в общих чертах, – решилась открыто признаться. Джей и так уже все понял о моем легкомысленном поступке. – Больше думала о том, что ты меня избавишь от кошмаров, а не сколько заберешь.

Смущенно улыбнулась ему и тоже сделала глоток из своей чашки. Какао оказалось в этот раз очень сладким, от его приторного вкуса слегка поморщилась.

– При таком количестве мороков должны быть не только кошмары. После пяти обычно появляются галлюцинации и промежуточные воплощения прилипшей энергии, – заметил Джей. Его слова звучали странно: мне показалось, будто он цитировал по памяти учебник. – Тебе ничего не мерещилось?

Сразу вспомнила, с каким ужасом порой просыпалась по утрам. И даже сегодня мне привиделись в комнате остатки кошмара с насекомыми.

– Иногда после пробуждения было ощущение… Как бы объяснить… Похожее на сонный паралич, – наконец смогла подобрать нужный образ для тех теней.

– Нет. Это не то. Должны мерещиться именно силуэты. Как призраки, если так понятнее.

– Видимо, это не распространяется на экзорцистов, – я пожала плечами. – На бабушке как-то повисло двенадцать мороков после изгнания целого потревоженного рода. И ей тоже снились кошмары, и больше ничего.

– Интересно, – проговорил Джей, отправляя в рот очередную мармеладную конфету с самого верха своего коктейля.

Неожиданно я поняла, что он предложил снять морок совсем не из-за сочувствия. Просто заметил некое отклонение, которое знал, как исправить. Что он и сделал.

От этого осознания внутри неприятно кольнуло.

– Ты тоже целое захоронение упокоила?

– Нет, – заметила, что и тогда в доме, и сейчас он сказал «упокоила» вместо «изгнала». «Интересно, это у него очередное проявление некромантского снобизма? Или просто привычка?» – мимолетно пронеслась мысль.

– Значит, насильственный призыв.

– Да, дело в этом, – поняла, что теперь он пытается угадать, что именно произошло. И вдруг осознала: вот и настало время для моего рассказа.

Быстро собраться с мыслями не получалось: нужные слова разлетались, как листья под порывами ветра за окном.

– Ты насильно выдернула с того света девять лемуров? Зачем? – теперь в его голосе звучало любопытство.

– А тебе правда интересно? Или ты просто ищешь тему для доклада? – не сдержалась я. Его вопросы начинали нервировать. Совесть сразу напомнила, что сама согласилась поговорить, но… Такой «научный» тон никак не подбадривал сейчас, когда я собиралась ему выдать свой самый большой секрет.

– Правда интересно, – спокойно ответил Джей на мой выпад. – Хотел спросить еще в доме у миссис Мадлен, зачем тебе понадобился призыв. Удивился, что ты этим занимаешься. В Академии такому учат сразу некромантов, оккультистов и медиумов, но не экзорцистов.

Теперь настала моя очередь удивляться. Бабушка с папой мне всегда говорили, что призыв и изгнание – основа основ экзорцизма, сравнивая их с умениями читать и писать.

– Но если не хочешь, не рассказывай, – равнодушно пожал плечами Джей и снова принялся за десерт.

– Хочу, – немедленно возразила, прогоняя из головы мысли о странностях программы Академии. Конечно, мы постоянно все обсуждали с бабушкой, но, как и сегодня, она только повторяла, чтобы я старалась дальше, и больше ничего сказать не могла. Меня давно тянуло рассказать хоть кому-то еще, но готовых слушать не находилось.

«Джей ведь некромант. Они со Смертью в хороших отношениях. Может, он что-то посоветует?» – пришла ободряющая мысль.

– Просто для меня ритуалы… более личное, чем обучение новым трюкам, – нашла в себе силы объяснить. – Дело в том…

Пришлось замолчать: все внутри сопротивлялось, не давая сказать самое главное. Тело напряглось в предчувствии, что придется оторвать эту часть.

– Я хочу у них спросить про свою сестру.

***

Четыре года назад

– Ви, подвинь свечу левее. Она должна стоять на вершине угла.

– Разве?.. – на лице сестры появилась растерянность, пока та сверяла отпечатанную пентаграмму из книги с нашим рисунком на полу. Затем оно озарилось пониманием. – Да, Ани, ты права! Сейчас подвину.

Я подбадривающе улыбнулась и снова тщательно осмотрела пол, который целиком разрисовали мелом и подготовили для призыва.

Сегодня мы собирались вызывать принцессу.

Ви просто помешалась на образах из книжек, которые ей подсовывала мама: могла часами разглядывать картинки с платьями двухсотлетней давности, вглядываясь в наряды и драгоценности. Обычно мы делили игры между собой, но в этом отличались: как только у меня проявились способности, папа начал давать книги по использованию нашего дара, которыми я зачитывалась перед сном. У Ви тоже был дар, но слабее моего, поэтому она не стала его развивать и переключилась на более «девчачьи» занятия.

Когда описания из книг приелись, сестра захотела лично пообщаться с кем-то из принцесс. Она без конца приставала ко мне с просьбами помочь ей, а на мои советы «взять спиритическую доску и самой с ними поговорить», скулила, что не умеет. И что намного интереснее призвать настоящего духа, вместо общения через буквы. С этим доводом уже не могла спорить: доска мне тоже быстро надоела. Тогда я начала изучать ритуалы, и хотела попробовать более сложные вещи. А Ви так долго и так сильно меня уговаривала, что в конце концов я сдалась.

– Давай начнем, – не выдержала я, увидев, что Ви в нерешительности по второму кругу поправляет все свечи и только чудом не задевает их краем домашнего платья. Она отвлеклась от своего занятия и кивнула.

Мы сели в центр нарисованной пентаграммы из разных фигур и символов – результат наших совместных усилий длительностью в час – и взялись за руки. Ладошки Ви немного вспотели от волнения, я же сохраняла спокойствие удава. Все необходимое выучила заранее и не сомневалась: ритуал пройдет гладко.

Чтобы приободрить нас обеих, слегка пожала руки Ви и ощутила ответное слабое пожатие.

– По моей команде вместе читаем формулу, – сказала я, включив интонации «старшей сестры». Ви с готовностью кивнула. – Если собьешься, просто начни с той части, откуда вспомнишь.

– А разве так можно? В книге написано, надо читать без пропусков… – с сомнением проговорила Ви.

– Не переживай. Я точно не буду прерываться, – успокоила ее и уверенно улыбнулась. Ви отзеркалила мою улыбку: она всегда полностью полагалась на мои слова.

– Давай начнем! Очень хочу ее увидеть!

Первые два предложения мы произнесли еще стройным хором. В формулу вплели все, что только смогли придумать: имя конкретного человека, запрет нападения на призывающего, приказ подчинения. Исписали целый тетрадный лист, стараясь закрыть все возможные лазейки. Ближе к середине Ви начала забывать слова и сбиваться с темпа – для меня это не было неожиданностью, ей всегда с трудом удавалось сосредоточиться.

Едва свечи одна за другой стали гаснуть, наполнив комнату запахом дыма, Ви замолчала совсем и теперь только испуганно следила глазами за происходящим. Дверная ручка скрипнула. С моей полки рухнула пара книг. Слова формулы у меня шли сами собой, как будто ничего странного не происходило. Сестру заранее не предупредила, что во время призыва случаются самые непредсказуемые вещи. Иначе она наверняка наделала бы ошибок еще на пентаграмме.

На последнем предложении в воздухе над нами появилась бесформенная дымка со слабым голубоватым свечением. Мы подняли головы, но даже это не заставило меня прерваться. Своим даром почувствовала, как с появлением потустороннего пространство изменилось, стало менее «плотным».

Как только прозвучали последние слова, – упрощенный приказ «услышь и повинуйся», – я тяжело выдохнула. Затем тихо сказала:

– Уйдем из круга. Аккуратнее, ничего не задень и не сотри.

Старалась говорить как можно серьезнее, но Ви словно не слышала меня.

– Ани, у нас получилось! Получилось! – с восторгом восклицала она, осторожно выбираясь за пределы нарисованной мелом окружности. Внимательно проследив за ней, пока не удостоверилась, что круг остался невредим, вышла из него сама.

– Ты нас слышишь? – поинтересовалась у свечения, которое продолжало парить в том же месте, где возникло.

– Да… – донесся слабый голос, прозвучавший словно на полувыдохе. Мы переглянулись с Ви: она с восторженной улыбкой закивала головой, будто намекая, что мне нужно продолжить.

Снова тяжело вздохнула: «Призыв нужен ей, а отдуваюсь я».

– Назови себя, – потребовала у дымки.

– София Доротея…

– Это она! Ани, это она! – от избытка чувств Ви захлопала в ладоши.

Вдруг свечение ожило и поплыло ближе к нам. Сестра с интересом наблюдала за ним, я же насторожилась – в книге не давали указаний, должен ли дух оставаться на одном месте после призыва. Еще раз окинув взглядом круг, не заметила в нем никаких повреждений. «Если он не выходит за пределы, значит, ничего плохого не произойдет», – успокоила себя.

Тем временем свечение медленно подплыло ближе к краю, где стояли мы с Ви.

– Спрашивай, – сказала я, повернувшись к ней. – Ты же хотела о чем-то поговорить. Призыв не будет удерживаться долго. Отвечай на вопросы Ви и говори правду, – обратилась к духу.

– Да, точно! – Ви задумалась на пару секунд, а затем решительно взглянула на духа: – София, скажи, а как ты обычно…

На середине фразы из свечения вырвалась черная костлявая рука. Схватила Ви за запястье и потянула на себя. Сестра испуганно завизжала, упираясь ногами в пол. От неожиданности мои глаза широко раскрылись. Кое-как справившись с шоком, я вцепилась в Ви самой сильной хваткой, на которую только была способна. Но сразу поняла, что силы неравны, и еще немного, нас утащит… Не знала, куда и кто, но не сомневалась: происходило что-то нехорошее.

И хуже всего, что это я не предусмотрела.

– Ани! Мне больно! – кричала где-то над ухом Ви. Ее крик заставлял меня прижиматься к ней еще сильнее. Хотелось зарыдать от бессилия и злости, но все, что я сейчас могла – не позволить… этому окончательно увлечь нас за собой.

Вдруг в голове щелкнуло: «Я завершу призыв. Тогда оно исчезнет».

Вокруг все словно на секунду замерло. Пришлось собрать остатки сил и решимости и начать проговаривать формулу изгнания. Свечение заколыхалось и постепенно стало растворяться. Увидев, что у меня получается, повысила голос, чтобы перекричать визг сестры.

Спустя некоторое время поняла, что говорю не одна: откуда-то издалека голос отца повторял слова вместе со мной. Он придал мне уверенности, и формула зазвучала более стройно.

К концу ритуала свечение стало почти совсем прозрачным, вот только рука так и не исчезла. Я чувствовала, что ее хватка ослабла, но, как бы ни пыталась, мне не хватало сил освободить Ви. Отец подбежал к нам и тоже старался помочь вытащить ее, но и у него не выходило. Когда уже оставалось произнести последние три слова, из свечения вылезла другая рука – такая же черная, как и та, что сжимала Ви, – и с силой толкнула меня. От неожиданности я свалилась на папу, он отвлекся и ослабил хватку. А руки этим воспользовались.

Ви исчезла в прозрачном свечении, которое поглотило заодно и ее крик.

***

Джей еще целую минуту внимательно смотрел на меня, когда я уже закончила говорить. Вымотанная долгим повествованием, судорожно выпила сразу половину остывшего какао с развалившимся до клейкой массы зефиром.

Мне приходилось рассказывать эту историю много раз. Родителям, бабушке, потом психотерапевту. Поначалу я всегда впадала в истерику, сейчас глаза оставались сухими и удавалось говорить спокойно. И все равно, стоило об этом вспомнить, как неизменно возникал ком в горле.

Вместе с нахлынувшими переживаниями, во мне проснулось любопытство. Джей был первым посторонним человеком (психотерапевта я не считала), который услышал эту историю целиком. Даже Мэри-Энн, моя самая близкая подруга, знала только в общих чертах о том вечере. Мне стало интересно: что он скажет? Осудит меня? Высмеет? Или наоборот, подбодрит?

– Ты сказала, перед ритуалом вы сели в центр пентаграммы. Почему?

От его вопроса ощутила облегчение: говорить о технических деталях было намного проще. «Кто бы мог подумать, что буду радоваться безразличию некромантов к чувствам живых», – усмехнулась про себя.

– Все просто. Мы прочли это в книге, – боялась, что голос выдаст мое напряжение, но слова шли довольно легко. Весь ритуал разбирался нами по кусочкам вдоль и поперек, я могла объяснить все в мельчайших подробностях, если бы Джей об этом попросил.

– Что за книга?

– Старый трактат о ритуалах. Так, как там описано, их уже давно не проводят, для современности очень… топорные методы. Но под рукой тогда оказался только он.

Джей немного сощурил глаза и слегка кивнул, отведя взгляд.

– Есть еще вопрос, – его взгляд снова вернулся ко мне. – Когда вы составляли список ограничений для формулы, вы включили туда ограничение на посторонних существ?

– Нет. Все немного сложнее… – сделала еще один глоток, прикидывая, с какой стороны лучше объяснить. – Я не знаю, как устроены формулы для поднятия нежити, но для экзорцизма есть всего две категории: общая и именная. На общую формулу может прийти любая сущность, – я стала загибать пальцы, – дух, призрак, привидение, экто-сущность. И так далее. Кто угодно. Именная формула нужна только для призыва конкретных умерших людей. Никто другой просто не откликнется на зов, ограничение заложено в самой структуре.

– И неизвестная сущность держала твою сестру до последней части формулы с приказом? – уточнил Джей. Я кивнула. – Это очень странно.

Поразилась, насколько он точно задавал вопросы. Во время моего рассказа Джей не издал ни звука и даже вида не подавал, что слушает. Казалось, его внимание целиком занимает мороженое. «А ведь он правда слушал. Еще и очень внимательно, если выделил такие нюансы», – подумала я. От того, что к моему рассказу отнеслись серьезно, в груди потеплело.

За все время моих попыток что-то узнать меня не раз посещали мысли – а не сошла ли я с ума? Стоит ли мне смириться с положением вещей и оставить все как есть? Стоит ли продолжать испытывать себя и свое упрямство? Но то, что Джей, не зная тех тонкостей, которые уже известны мне, тоже посчитал этот случай ненормальным, помогло вновь воспрять духом.

– У тебя есть какое-нибудь объяснение? – тем временем спросил Джей, отвлекая меня от мыслей.

– Ну… – протянула я и задумчиво заправила волосы за уши. – Про изнанку – это то место, где обитает все умершее…

– Я знаю, что это, – перебил Джей.

– …про нее известно очень мало, – закончила я. Слова вырвались сами собой: даже не возникло мысли, что Джей тоже одаренный, и ему не нужно объяснять то, что папа объяснял маме без дара или еще мало знающей мне. – Многие считают, она может быть и пространством, и просто обратной стороной живого мира…

– Про это тоже слышал.

– …но папа считает, что изнанка может вести себя как что-то разумное. И иногда поступает по собственной воле и по своим законам. Не знаю, в курсе ли ты про это, – с небольшим нажимом сказала я, – но среди экзорцистов существует правило: после определенного возраста не проводить ритуалы и вообще не связываться с изнанкой. Дар истощается, меньше шансов защититься от призванной сущности. Так же и с теми, у кого слабый или неразвитый дар.

– То есть твою сестру утянули на ту сторону, потому что она не развивала дар? Почему тогда не забрали тебя? Ты тоже только начинала.

Фразы Джея вылетали быстро. Как стрелы, которыми он пытался попасть в мишень. Но откуда-то я знала, что у него нет цели меня уколоть, и он лишь хочет выяснить побольше деталей.

– Ви была ребенком. К тому же неподготовленным. А на мне держался ритуал вместе с ограничениями. Ее было легче забрать, – пожала плечами я.

В памяти снова возникло лицо Ви с ее огромными голубыми глазами, ярким белым узором у зрачка и светлыми волосами с легкой волной. Мой проглядывающий у корней рыжий цвет достался мне от бабушки, но внешне я больше походила на отца: тот же разрез чуть удлиненных глаз, тонкие губы и прямой нос. А Ви была почти точной маминой копией.

От воспоминания снова нахлынула горечь, которую постаралась затолкать поглубже. Не время и не место для этих переживаний.

– Но это не объясняет появление второй…

В эту секунду у меня завибрировал телефон. Достала его из кармана рюкзака и взглянула на экран: там отобразился номер мамы.

– Мам, я сейчас в кафе, – предупреждая возможные вопросы, сказала сразу, как ответила на звонок. Стараясь не смотреть на Джея во время разговора, перевела взгляд в сторону окна.

– Хорошо. Ты сегодня ходила к бабушке?

– Да, сверток тоже отнесла. Она очень обрадовалась.

– Замечательно! Если еще придешь готовить со мной ужин, то титул «помощница дня» уйдет сегодня тебе.

– А можно без меня? – почти застонала я от расстройства. «Вот стоило ей пристать ко мне именно сейчас, когда диалог уже наладился», – подумала с досадой.

– Ни в коем случае! Все, жду тебя, приходи скорее!

– Ладно, – закатив глаза, нажала отбой и убрала телефон обратно в рюкзак. Пришлось объяснить Джею: – Извини, пора идти. Дочерний долг.

– Стой, – он достал из куртки телефон, разблокировал и протянул мне. – Оставишь свои контакты?

– Хорошо…

В заметках быстро записала свой номер с ссылкой на профиль в соцсетях и вернула ему. Затем искренне сказала:

– Спасибо, что выслушал. Это очень много для меня значит.

– Не за что. Мне было интересно.

– Ладно, эм… Еще увидимся? – подняла раскрытую ладонь на прощание. Джей в ответ только кивнул и тут же сосредоточился на своих мыслях.

А я быстро выскользнула из-за стола и направилась к выходу, натягивая на плечи лямки рюкзака.

Глава 4. Изумрудные глаза

Ритуал изгнания проводится как с использованием пентаграммы, так и без нее. Главными составляющими являются формула и магическая энергия экзорциста.

Для большинства случаев используется формула со стандартной структурой, однако экзорцист может менять ее компоненты при необходимости

Магический путеводитель. Экзорцизм

Пока шла по самому краю дороги, прямо на ходу заматывала поплотнее свой вязаный шарф и одновременно осматривала чугунную ограду главного городского кладбища, выискивая в ней боковую калитку. От моих быстрых шагов те пряди, которые не удалось вплести в косы, постоянно метались в разные стороны, и на все попытки заправить за уши или как-то спрятать они только сильнее распадались и лезли в глаза. «Однажды отрежу их или сбрею, тогда наконец они перестанут мешать мне жить!» – промелькнула мысль в порыве раздражения.

Из-за прошедшего днем дождя к вечеру заметно похолодало, и изо рта вырывались легкие облачка пара. Всю неделю погода так стремительно ухудшалась, что пришлось смириться и надеть вместо любимых длинных юбок обтягивающие джинсы. Каждая капля, падавшая на землю с мокрых листьев, казалось, оставляла следы новой, более промозглой реальности.

«Да уж, идеальнее для похода на кладбище не придумаешь», – пронеслось в голове, когда я толкнула дверцу старой калитки, и она отозвалась сиплым скрипом несмазанных петель.

Хотя об этом не говорили открыто, многие одаренные с детства заглядывали сюда попрактиковаться: вызвать кого-то или, наоборот, изгнать – если смотрители вдруг пропустили новую нежить. Люди без дара, кто знал об этом, старались пользоваться главными воротами. И без повода не приближались к кладбищу совсем. Даже к его ограде.

Сейчас такие порядки были мне на руку. Вряд ли кто-то обрадовался бы, узнав, что собираюсь потревожить чужого покойного родственника исключительно ради собственных интересов.

На эту далекую вылазку решилась только потому, что не видела другого выхода. Проводить магические ритуалы в публичных местах – если покойников в глубоких могилах можно считать публикой – закон не запрещает, но очень не одобряется общественностью. Из-за этого всегда тщательно старалась выбирать уединенные места. В нашем городе их осталось совсем мало, и дом миссис Мадлен был последним в моем списке.

О сеансе со спиритической доской думала очень долго. Она считалась самой безопасной для практики: новички почти не расплачивались за ошибки. Но при мысли о деталях каждый раз внутри все протестовало. Такие призывы больше напоминали игру в рулетку: сколько ни составляй формулу, невозможно угадать, что откликнется. И сколько понадобится попыток, прежде чем хоть с кем-то удастся поговорить.

Ритуал с духом покойника более предсказуемый, но его последствия намного опаснее. В местах, где похоронено столько людей, призыв мог привлечь не только призраков, но и кого-то похуже. Не говоря о том, что попасться смотрителям почти всегда означало штраф за «порчу общественного имущества действиями магического характера». Простыми словами – за вандализм, только при помощи магической энергии. Тогда родители точно обо всем узнают, а этого мне хотелось меньше всего.

В результате, вопреки поверьям и здравому смыслу, я выбрала худшее из двух зол. Даже если сегодня ничего не получится, вернуться к экспериментам с доской всегда успею.

Запахи сразу ударили в нос, стоило прикрыть калитку: по другую сторону пахло сыростью и мокрым бетоном. Все утопало в зелени кленов и тихом шелесте листвы – в очередной раз подумалось, что кронами пытались скрыть то, что находится на земле и под землей. Шорох гравия под ногами теперь казался слишком громким, и я старалась наступать на него осторожнее и создавать меньше шума. Едва за ветками показались первые могилы, свернула с дорожки и, переступив через тяжелую толстую цепь, замедлила шаг.

Плиты стояли ровными рядами среди травы и одиноких деревьев, обсыпанные сухими иголками. После дождя все надгробия потемнели, рядом с живой природой камень казался особенно безжизненным. Стараясь не споткнуться о торчащие повсюду корни, вглядывалась в надписи и даты. Ближе всех находились недавно скончавшиеся – эти могилы решила пропустить. Отец как-то объяснял, что их души еще не до конца оторвались от тела и поэтому болезненно воспринимали собственную смерть: они могли расстроиться, выйти из нейтрального состояния и даже напасть.

Изредка встречались знаки магически одаренных – небольшой круг с волной посередине. Вспомнила, что в прошлом ими специально метили могилы тех, кто при жизни имел дело со всем потусторонним и с изнанкой. И даже после смерти эти люди считались проклятыми. Как всегда, порадовалась, что власти в свое время сдержали обещание и разрешили хоронить их рядом с людьми без дара.

Вид схожих надгробий усыплял и заставлял забыть о времени, и когда я оглянулась, то обнаружила, что калитка осталась далеко позади. Постепенно воздух все сильнее «густел», и по этому ощущению безошибочно поняла, что оказалась в старой части кладбища. Чем древнее могила, тем больше вокруг нее потусторонней энергии – мой дар хорошо это улавливал. От волнения сердце застучало быстрее: раньше я никогда не заходила в самую глубь и не представляла, что там может быть.

Все чаще стали попадаться могилы с замочной скважиной и кругом посередине. Если у новорожденного на лбу появлялся такой символ, это означало, что он получил силу от самой Смерти и дар некроманта, об этом знали все одаренные. Но для меня оказалось сюрпризом, что их могилы по-особому выделяли среди других. «Хотя раньше ведь считалось, что Смерть так выбирает себе служителей, – снова вспомнила многочисленные уроки истории от папы. – Возможно, отмечать ее любимцев тогда имело свой смысл». Сейчас большинство считало знак просто отметкой дара, без мистического подтекста.

При взгляде на эти символы в голове невольно промелькнула мысль о Джее. За эти несколько дней после встречи в кафе он написал всего раз: спросил про книгу, по которой мы готовили призыв. В ответ прислала ему фотку с обложкой, и на этом разговор закончился. «Напишу ему, если сегодня ничего не выйдет. Может, он знает другие способы, как поговорить с мертвыми. И не забыть его еще раз поблагодарить!», – напомнила сама себе.

После того, как он избавил меня от мороков, случилось неожиданное: я проспала школу. Кошмары, из-за которых безотказно рано просыпалась, исчезли – и это вылилось в долгий сон на целых двенадцать часов, прямо в учебный день. Пришлось потратить немало нервов на объяснения с учителями и родителями, а потом еще и сделать дополнительные задания. Но все эти неприятности меркли перед сладким чувством, что мой сон больше не принадлежит никому, кроме меня.

Откуда-то справа послышались голоса, вырвав меня из задумчивого состояния. Еще не стемнело, но присутствие других людей в этой части кладбища и посреди дня было необычным, это знала даже я.

С тревогой осмотрелась вокруг в поисках укрытия. Взгляд тут же упал на громадную статую ангела неподалеку, с распростертыми руками, длинными волосами и скорбным лицом. Как можно тише прокралась к ней и спряталась за крылом, чтобы меня не увидели с главной дорожки – по звукам, прибывшие должны были появиться там.

«Это смотрители? Или одаренные? Или ребята просто пришли пощекотать нервы? Что им тут надо?» – гадала я, напряженно вслушиваясь в разговор. Неожиданные посетители как раз шли мимо.

– Все еще не понял, зачем вы меня позвали.

– Да ладно тебе, кладбище отличное место! Никто не �