Миара. Рождение Тени

Пролог

Смерть пахнет по–особому остро. Кровью, обгоревшими телами. Невообразимым каскадом запахов, оседающих внутри. Мужчина глубоко вдохнул. Ему нравилось это чувство. Болезненного и безумного предвкушения. Столько лет он ждал, столько лет искал. И наконец–то сегодня его желание, его стремления обретут воплощение. Еще на шаг ближе к цели.

А впереди ждала смерть. Сотен и тысяч тех, что посмеет встать на его пути. И он с удовольствием принесет ее с собой.

Заполнит особой музыкой. Хрустом дробящихся костей, криками бессилия и утраченной надежды, слезными мольбами. Он в полной мере ощущал их, когда пришел в этот мир, когда своими руками забирал чужие жизни, и когда это делали по его приказу. довольствие от собственного превосходства никогда не переставало наполнять душу.

Но слаще всего для него было ожидание. Тот самый момент, когда оно переходило в реальность.

Ветер рванул в лицо, откинув за спину собранные в хвост черные волосы, заставив на мгновение поморщиться. Длинные пальцы левой руки скользнули по большому правой, с особой затаенной нежностью пройдясь по массивному кольцу. Без камней, без лишних украшений. Лишь гладкая полоса черного металла, с одной красной и вкрапленными жидкими искрами внутри. Крови. Как всегда холодной.

Он взмахнул рукой, разрезая пространство магией, жестокой в своей силе и опасной в своей невидимости. На мгновение все замерло. А затем прямо перед ним по воздуху, как по стеклу, пошли трещины. Сначала мелкие, затем больше, шире, охватывая, будто паутина. Пространство рвалось, изворачиваясь и складываясь в широкие арочные врата, по ту сторону которых начали проступать очертания совсем иных земель. Иного мира.

Мужчина усмехнулся – и быстрым, отточенным движением развернулся, удостаивая вниманием тех, кто ждал за его спиной. Перед ним стояли коленопреклоненные войны. Пятеро в одинаковых черных камзолах замерли впереди остальных, ближе всех к своему повелителю.

– Что ж… – протянул мужчина, поправляя блестящие наручи на запястьях. – Пора начинать.

– Да, Император. – синхронно отозвались пять голосов. Их обладатели поднялись, как единое целое, и первыми вошли в созданный их господином портал.

Шестая же фигура ждала, покорно замерев тенью за спиной своего господина.

Император протянул ей руку.

– Идем, дорогая.

Принимая приглашение, она улыбалась. Думала, что несколько лет назад, Император точно также пришел в ее мир. И изменил все.

Глава 1

– Госпожа Миара! Госпожа Миара!

– Самэн, тебя за три дома слышно. – Не поворачиваясь на буквально влетевшего в дом паренька, женщина лишь слегка дернула головой, продолжая раскладывать склянки и травы только в ей одной известном порядке.

Кроваво–красная прядь волос от этого движения выбилась из–под натянутого ободком платка, падая на глаза. Женщина привычно откинула ее, стараясь не отвлекаться от своего занятия.

– Но там! Там! – Курчавый паренек нетерпеливо прыгал на месте от волнения, суматошно разводя руками и указывая в сторону центра поселения.

– Дай угадаю, Брис снова подрался? Побил Шуя?

– Почти. – Паренек истерично усмехнулся, вновь взъерошив волосы. – Шуя–то действительно побили, только сделала это Эвиса.

Миара протяжно выдохнула, уперев руки в стол. Горестно оглядела его и попыталась предположить, сколько еще необходимо сделать. Очевидно, спокойная работа ей сегодня не светит.

– Веди. – быстро скинула фартук, стянула платок и подхватила сумку, подозревая, что до конца дня ей придется заниматься синяками, оставленными ее дочерью сыну местного держателя порядка.

Не в первый раз, но все же удовольствия такие дни приносили мало. Хорошо хоть отец Шуя тоже уже привык и особо не ворчал. И каждый раз женщина не переставала корить себя.

Все потому, что Миара исполнила данное детям обещание. И сейчас, идя к центральной улице поселения, в котором они непрерывно жили последние три года, она все еще помнила сказанные однажды слова.

«Мы уезжаем».

Фраза, преследовавшая саму Миару слишком долго. Фраза, которую сначала произносила ее мать, и которая неизменно обрывала все внутри. А позднее и она сама говорила ее своим детям. К сожалению, тогда переезды еще и не думали заканчиваться. Но им нельзя было оставаться на одном месте, никак. Не после того, что она сделала. Пусть и убегать уже порядком осточертело.

В тот вечер Миара окинула взглядом комнату, спящих пока еще детей, наполовину собранные чемоданы. Сердце кололо чувство вины. Ладони сжались в кулаки, все еще давя памятью о тяжести чужого быстро отдающего тепло тела. Мотнула головой, прогоняя рвущие душу воспоминания. Ей нельзя обвинять себя, нельзя падать в темное болото горя. Виновата не она, не ее дети. А лишь тот человек. Нет, она не станет так его называть. Тот, кто сначала сломал ее жизнь, а затем забрал мать, не мог зваться человеком. Больше он ничего им не сделает, однако потерь было уже слишком много. Больше, чем она когда–либо готова была вынести. Тогда дети проснулись раньше, чем обычно, будто чувствуя смятение матери.

– Мамочка? – Эвиса села, зевая и потирая сонные глазки. – Мы уезжаем?

Миара улыбнулась, проводя рукой по ее мягким чисто красным, как ее собственные, волосам. Краем глаза заметила, как Брис молча поднялся, складывая свои вещи в сумку. Такие маленькие, но уже слишком взрослые.

– Да. В последний раз. Я обещаю.

До сих пор Миара держала обещание, пусть это и давалось с огромным трудом. Почти три года. Дольше, чем где бы то ни было до этого. Пришлось выбрать домом поселение как можно дальше от города. В совершенно чужой стране, что само по себе представляло достаточную проблему – пусть и не такую масштабную, как прочие.

Далеко им с Самэном идти не пришлось. Голоса становились громче, подсказывая верное направление. Буквально через шесть домов толпа деревенских детей собралась, растаскивая в разные стороны брыкающуюся Эви и уже изрядно потрепанного Шуя. Брис держал сестру, пытаясь что–то ей втолковать. А та с яростными возгласами отбивалась.

– А ну прекратить!

Потасовка замерла от гневного возгласа. Эвиса успокоилась, обратив внимание на мать. Замерла рядом с братом, а тот наконец смог выдохнуть и разжать свою слишком крепкую для четырнадцатилетнего парня хватку.

Блеснувшие от страха глаза присутствующих заставили вспомнить, как на Миару здесь смотрели раньше. Как за спиной шептались, говорили о них всякое. С самого первого дня в деревне. Миара как могла использовала все знания и средства, которыми ее успели одарить мать и собственная природа. И это помогало.

Те, кто мог лечить, нужны везде и всегда. А те, кто лечит хорошо и качественно – тем более. И пусть магия была не чужда их миру, здесь, в застывшем в древних традициях Диштране, к ней относились с подозрением. Каждый видел, что Миара делала все иначе, не так, как местные лекари. Ее называли ведьмой, демоном, даже проклятой Солнцем. Самое серьезное оскорбление. До тех пор, пока в поселении не осталось семьи, в чьей жизни не пригодилась бы ее помощь. И как только в том самом доме, что дольше всех косо смотрел на абсолютно непохожую на всех остальных женщину, раздался облегченный плач матери, спасенной от необходимости хоронить очередного сына, никто больше не называл Миару ведьмой.

Все равно память о враждебности иноземных пришельцев никуда не делась. Въелась безосновательно в подкорку. Миара никогда никому здесь не желала зла. Однако, в такие моменты, как сейчас, с удовольствием пользовалась склонностью людей додумывать. Потому женщина улыбнулась, причем специально хищно. Постукивая пальцами по локтю, выжидательно склонила голову. Чтобы красные волосы кровью загорелись под ярким дневным солнцем. Эффект не заставил себя ждать. Ребята напряглись, а она изучающе оглядела каждого.

– И что же у вас здесь происходит?

Ответ дать не успели. С другой стороны к ним уже спешил отец Шуя, Вивран. До его дома было дальше бежать, хотя жилище самой Миары стояло в отдалении от деревни. Она с детьми просто заняла дом почившего лекаря, тем более что местным так было хоть каплю спокойнее. Хранитель порядка, отлично сохранивший форму для своих преклонных лет, остановился:

– Яркого Солнца, госпожа Миара.

– И вам.

Она благодушно склонила голову, выражая смирение с ситуацией. Показное, но необходимое.

– И что вы здесь устроили? – гаркнул Вивран, нависая над сыном.

Миара тем временем достала из сумки ткань, смочила настоем из своих запасов и приложила ее к царапине на шее Шуя, явно оставленной острыми ногтями. Эви надулась, скрестив руки на груди, и исподлобья гневно стреляя взглядом в парня.

– Он меня поцеловать удумал, – процедила она сквозь плотно сжатые зубы и закусила губу.

– Ничего я не удумал! – Шуй дернулся, когда Миара в очередной раз прижала к царапине тряпку. – Подумаешь, проспорил! Чего сразу лицо царапать?

– Еще и спорил! – вскрикнула девчонка, пытаясь вновь дотянуться до лица обидчика. Но руки брата опять сомкнулись вокруг нее. Могло бы показаться, что Брис стал щитом, закрывающим сестру от внешних опасностей. На самом деле он сейчас прятал их источник. Как и всегда.

Миара перехватила яростный взгляд дочери, моментально замершей рядом с братом. Дочь нервно откинула растрепавшиеся волосы и поправила сползшую с плеча куртку. Вивран тем временем отвесил Шую подзатыльник.

– Этот остолоп извиняется. Да, сын?

Шуй что–то невнятно буркнул, но получил от отца еще один ощутимый подзатыльник и произнес уже громче:

– Прости. Я не хотел тебя обидеть.

Эвиса все еще дулась, но примирительно кивнула. Выбора у нее все равно не было.

– Ну, и что собрались? – прикрикнул Вивран на кучковавшихся рядышком подростков, все еще с интересом наблюдающих за происходящим. – Заняться нечем?

Улица стремительно начала пустеть. Вивран что–то пробурчал себе под нос и, благодарно кивнув Миаре за оказанную сыну помощь, потащил того прочь.

Проводив взглядом уходивших зевак, Миара обратилась к детям.

– Пойдемте отсюда.

Она направилась в сторону реки, крепче стиснув ручки сумки. Маминой. То немногое, что после нее осталось, помимо всех переданных Миаре знаний и накопленных на жизнь средств – еще с тех времен, когда они с матерью были лишь вдвоем. Запас был достаточно внушителен даже по меркам крупного города, а уж для небольшой деревни и подавно. Его легко хватило бы еще лет на пятьдесят точно, если бы она и дети сидели совсем без дела. Хватило бы и на четверых, если бы мать осталась жива. И все равно мелочь, если вспомнить об общей продолжительности жизни таких, как они. Но даже деньги не могут спасти от подозрений и любопытства окружающих. Раньше оставалось лишь сбегать. Но сейчас, здесь, в небольшом поселении не так далеко от границы Диштрана и Фатурии, за тысячи километров от родных краев, был их дом.

Сейчас Миару уважали. К ней бежали, когда требовалась помощь. И даже отстаивали перед редкими случайными приезжими, если те отваживались заикнуться о местной ведьме. Она помогала всем, кто бы что ни говорил. По этой же причине деревенские закрывали глаза на многие странности, окружавшие семью, которая однажды неожиданно появилась у ворот. Семью из женщины с двумя детьми и без мужчины. Диштран был государством с глубоко укоренившимися семейными устоями. Здесь испокон веков считалось: женщина не может жить одна. За нее должны отвечать. А уж дети – близнецы! Величайшее чудо в их мире. Две души, слившиеся воедино. Те, кто всегда обладал самой большой магической силой. Однако ж у этих двоих ее будто и не было вовсе. Одно это обстоятельство настораживало.

Но странная женщина попросила лишь предоставить ей и детям ночлег, чтобы они не мокли под проливным дождем и утром смогли продолжить путь. Надо же было такому произойти, что именно в ту ночь жена старосты, несмотря на возражения мужа, пустившая их троих в небольшой сарай, упала, начав задыхаться. На месте, без причины. Никто не знал, как помочь ей. Лекаря в тот день в деревне не было. Умер чуть раньше в самом преклонном возрасте, не оставив ни семьи, ни учеников. «Пусть Яркое солнце растворит его душу», так здесь говорили. И лишь она, чужестранка, решилась вмешаться. В ту ночь Миара спасла четверых детей, которые могли лишиться матери. А наутро староста лично просил ее остаться.

Со временем местные сочли появление чужаков ничем иным, как благостью, посланной Солнцем. Потому не расспрашивали лишний раз, что такие как они забыли в пустынных землях Диштрана. Там, где известный мир заканчивался на картах. Иноземцы, абсолютно точно выходцы из соседней Фатурии, а может и еще дальше, из ныне уничтоженного Алмайна. По ним было сразу видно. В Диштране кожа у людей более темная, ведь здесь гораздо ближе к южным пустыням, а потому солнце светит ярче, горячее. А уж красные волосы и глаза самой Миары можно было считать небывалой редкостью.

– Мам, не злись. – Обволакивающий голос Эви заставил чуть дернуться от неожиданности и замедлиться.

– Да я не злюсь. Скорее беспокоюсь.

Миара остановилась на небольшой полянке рядом с берегом, скидывая ботинки. Влажная трава слегка кольнула голые ступни холодом. Здесь, на берегу, под медленно поднимающимся ввысь солнцем, было приятно находиться вплоть до самой середины дня. Природа дарила ей успокоение, в котором Миара сейчас нуждалась.

– Я следил, – произнес Брис. – Она ничего бы не натворила. Но этого идиота проучить надо было.

– Покажи руку, – прозвучало вместо ответа.

Брис нехотя закатал рукав, являя взору матери разбитый в кровь локоть. Мать, вздохнув, обвела пальцем ссадину, начавшую моментально затягиваться. Парень лишь нахмурился.

– Само бы прошло, – пробурчал недовольно.

– Знаю, но так ведь быстрее. Никто не видел.

– Мы здесь уже столько лет. Может пора перестать прятаться?

– Неверно ставишь акценты. Мы здесь столько лет лишь потому, что до сих пор тщательно прячемся.

Эви беззаботно отбежала на пару шагов вперед, практически заходя в воду и срывая растущие там цветы. Позже она разотрет их в мази, которые помогала делать матери. Миару всегда поражало, насколько ее дочь была похожа на свою бабушку, и не только любовью к травам. Но в изучении их особых свойств Эви преуспевала даже больше самой Миары. Унаследованный талант был на лицо.

Брис же был их стеной, щитом, ограждающим от всего мира. Не в последнюю очередь за счет своего спокойствия. Выдержки у него было гораздо больше, чем у Миары. Вот и сейчас он следил за каждым движением сестры, не отходя при этом от матери.

Ветер мерно гнал начавшие сереть облака, трепал волосы, окутывая прохладой. Никого не было вокруг, только они втроем. И так было всегда.

– Мне тут замуж выйти предложили, – улыбнулась Миара.

– Глупость какая, – фыркнула Эви, обернувшись на мать. – Кто?

– Я все равно соглашаться не собираюсь.

– Правильно. Здесь все не те.

– Ты о чем?

– Мне снилось несколько дней назад. Видела я мало, практически ничего. Только тебя и ощущение, будто ждут.

– Почему не рассказала? – Миара нервно сложила руки на груди.

– Потому что не хотела беспокоить. Не думаю, что есть повод волноваться.

– И все равно бежим от всех и вся, – тихо добавил Брис.

Миара вздохнула.

– Простите.

– За что? – Сын нахмурился. – Мы живы только благодаря тебе, мама. И бабушке. Это нам нужно извиняться за то, что вечно доставляем неприятности.

Эвиса хотела что–то добавить, но не успела. Девочка замерла словно статуя, выронив травы из рук прямо к себе под ноги. Сократив расстояние, Миара сжала запястье дочери, склонившись к ней. Практически до хруста. Но девочка не чувствовала боли. Сейчас ее здесь не было, она провалилась в бездну, непроницаемым стеклом отразившуюся в побелевших глазах. Брис слегка сдвинулся и обнял сестру, закрыв собой. Со стороны могло казаться, что любящая мать и брат просто успокаивают девочку. И пусть, так безопаснее. Даже если рядом никого и не было. Миара все равно осмотрелась и лишь тогда ослабила хватку на руке дочери, выжидательно замерев. Эви начала быстро моргать, приходя в себя. Глаза вернули обычный серый цвет, почти повторяющий уже затянувшееся тучами небо. Девочка прерывисто втягивала воздух. Неподдельный ужас сковывал ее и отражался в сжатых кулачках.

– Бежим, – произнесла она едва слышно.

Миара сжала губы. Слишком много вопросов роилось в голове.

Куда бежать? От кого и почему?

Но все это не важно. Потому что, когда ее дочь говорит бежать, единственное, что можешь – спросить, как быстро. Если успеешь задать вопрос. Миара понеслась прочь, за ней дети. Босиком, натянуть сброшенные ботинки они не успели. Раздался оглушающий взрыв, ударной волной поваливший всех троих на землю. Грязь забилась в ноздри, глаза жгло. Рукой нащупала влажную траву. А над головой неестественно ярко полыхнула молния, взрывая тучи.

Глава 2

В этом мире магия и сила ощущались иначе.

В Империи приходилось будто прорываться сквозь нее, такую неподатливую, чуждую и своенравную. Тария находила этому лишь одно объяснение – до появления Императора Дарлана в Риаксисе магии не было совсем. Это он нашел ее, раскопав из недр земли, пробудил собственной кровью и использовал для восхождения. Но до сих пор сила была отстраненной. Будучи по–своему живой, магия боролась за свое место, даже спустя несколько десятков лет. Однако, родившиеся в последние годы дети, обладающие силой с рождения, воспринимали ее как родную. Такой была сила: разной, непознанной, буйной. Живой, но скованной.

А здесь все было иначе. Магия сияла ярче солнца, закручивалась в причудливом танце, с возбуждением и интересом встречая новых гостей. Тария, видевшая силу вокруг и в каждом, даже на несколько мгновений потерялась в незнакомых ощущениях, стоило ей переступить границу двух миров. И пусть именно она обладала силой видеть магию в других, все Висперы ощущали на себе изменения. Реагировали по–разному: Карисс взбесилась, уносясь вперед и уводя за собой брата; Грон на мгновение остолбенел, причудливо раскрывая рот – благо пришел в себя и тоже занялся делом.

И ей бы пора. Стало жарко. Сила пекла изнутри. Тария чуть повернула голову вправо, откинув короткие светлые волосы со лба. Заинтересовано осмотрела внушительную фигуру Императора. Если Тария плыла в потоке силы свободно, как в морской воде, то он сейчас ощущался бескрайним океаном. Мощнее, чем все воины, которых он привел за собой. Солдаты ушли далеко вперед, оставляя за собой глубокие следы, сломанные деревья и выжженную траву и тела людей, попадавшихся им на пути.

– Тария.

Виспера вздрогнула от тихого голоса, пробравшегося под кожу. Таким же голосом он отдавал приказы убивать. Обернулась, склонив голову в поклоне. Император по–прежнему прожигал ненавистным взглядом раскинувшиеся вдалеке горы, реку и небольшое поселение чуть впереди. Земли, которым скоро суждено стать первой частью новых территорий Империи.

– Ищи.

Приказ, отданный легким кивком в сторону поселения.

Император уже давно объяснил Тарии ее роль в грядущем завоевании. Еще раз молча поклонившись – на всякий случай как можно глубже – она двинулась вперед – туда, где среди дня сверкали яркие молнии Карисс, где по земле стелился фиолетовый ядовитый туман, нагоняемый Хартом, где десятки одинаковых клонов Кратоса вытаптывали путь солдатам.

А ей нужно было во всем этом потоке найти силу, что будет полезна повелителю.

Или тех, кого Император заставит такой силой обладать.

*****

Чужеземная армия казалась надвигавшимся черным облаком. Подобно безудержной лавине она неслась вперед. Их заметили, но остановить уже не мог никто. Земля дрожала. Жители бросали дома, молясь о том, чтобы оказаться как можно дальше. Те, кого нагонял странный фиолетовый туман, моментально падали, сдирали от боли покрывшуюся волдырями кожу. Так и умирали в агонии.

Земля задрожала и раскололась, утянув несколько человек вниз. Дым проскользнул поверх образовавшейся ямы.

– Ты так всех сейчас искалечишь! – Грон убрал ногу от образованного им разлома и осуждающе окликнул своего спутника. Поправил закрепленные на спине ножны, пока несчастные люди с воплями пытались выбраться из ловушки. Они не ожидали, что сама земля, веками кормившая народ Диштрана, восстанет против своих детей.

Его спутник медленно опустил руку, поправил черный камзол. Сдержанно повернулся, блеснув фиолетовыми глазами. Харт больше походил на восставшего мертвеца, чем на живого человека, настолько он был угловат, костляв и бледен.

– Грон, ты забываешься.

Проигнорировав скользящую в голосе правой руки Императора угрозу, Грон прошел вперед. Пнул носком сапога покрытое язвами тело молодой девушки. Едва дышавшей, но все еще живой. Голубой глаз вытек прямо на ботинок, а она даже не всхлипнула.

– Нам всем дан один приказ: сократить число мертвых до минимума. Мы не вправе мешать в поисках той великой силы, которую наш повелитель желает получить. Как знать, может ты только что убил того, кто…

– Я вновь повторю, Грон, – перебил его собеседник, сводя брови. – Ты забываешься.

Грон на мгновение закатил глаза, вспомнив, что уже окрестил Харта бледным гадом.

А тот продолжал, практически шипя:

– Я – Первый Виспер нашего Императора, самый преданный подданный. Я шел за ним с первого дня. Для меня просто оскорбительно, что ты можешь даже допускать, будто я посмею противоречить приказам. Или еще хуже – предать интересы нашего повелителя. – он склонил голову в сторону лежащего между двумя воинами тела, не оставляющего попыток пошевелиться. – Уж в этой вот и крупицы магии не было.

Наклонился, оттягивая за волосы голову измученного человека. До хруста, до надломленного позвоночника, порвавшего кожу под горлом. Вылезшего под неестественным углом. Из всех пятерых именно Харту наибольшее удовольствие приносили чужие смерти. Он не Кратос, упивающийся болью от пыток.

– Нашли время зубы скалить.

“Вот и кара наша явилась,” – мысленно вздохнул Грон.

Двое повернулись к стремительно приближающемуся зеленоглазому блондину. Вернее, двадцати одинаковым его клонам. У Грона от силы Кратоса всегда рябило в глазах.

Копии расступились, пропуская единственного настоящего, а затем почти все моментально рассыпались в пыль. Оставшиеся поспешили к яме, вытаскивая оттуда пленных и уводя прочь. К прочим воинам империи, которые должны были доставить каждого пойманного к месту содержания.

Император годами готовился к этому дню. Завоевать всю страну за несколько недель. Он собирался завоевать страну за несколько недель, хоть и понимал, что на покорение целого мира уйдут годы. Уже давно единичные присылаемые слуги готовили почву для восхождения на землях Диштрана. Как и сам Император, регулярно отправляющийся в этот мир. Немаловажным пунктом его планов было быстро организовать содержание пленных для предварительного отбора.

– Кто видел сестру?

В ответ на вопрос за домами сверкнула молния. Усмехнувшись, Кратос направился прямо туда, переступая валявшиеся тела и на глазах разделяясь на еще несколько одинаковых копий. Они неровным строем разбредались по улицам, домам, вытаскивая все новых и новых людей, множа крики и вопли отчаяния. Сладкая музыка.

– Кратос! – Окрик первого виспера заставил остановиться.

– Харт, если хочешь потребовать приструнить Карисс, то…

– Мы здесь и так задержались, – произнес Харт, не дослушав. – Так что забирай ее и отправимся дальше, к столице. Тария сама с пленными закончит.

Кратос фыркнул. Ничего не ответив, пошел своей дорогой. Как бы Харт его ни злил, но ослушаться Первого сейчас никто не смел.

– Тебе не странно, что мы все тут, в какой–то глухой деревне? – спросил Грон, стоило Кратосу скрыться за поворотом. – Могли бы просто сразу выйти в столице, нет?

– Император не ошибается, – ответил Харт, направляясь в противоположную сторону.

– Да, не ошибается. – Грон одним быстрым движением вытащил из ножен за спиной меч и отрубил голову лежавшей перед ним девушке. Второй ее глаз так и остался открытым.

*****

Оставив позади Грона и Харта, Кратос уверенно шел вперед. Туда, где с каждым шагом все отчетливее слышал голос Карисс и ее безумный смех, неизменно сопровождавшийся чужим криком боли. Когда он достиг нужного места, застал занимательную картину. Перед Карисс на коленях замер связанный мужчина. Лицо его было порезано, сухожилия вспороты. Очевидно, кинжалом, который пятая виспера сжимала между пальцами, медленно покручивая.

– Имя твое мы выяснили, – усмехнулась Кари, откинув прядь светлых волос со лба. – Ну так скажи–ка мне, Вивран. Неужели у вас здесь нет совсем никого необычного, странного?

Карисс опустилась рядом с мужчиной, царапнув его по щеке длинными ногтями. Кончик ногтя врезался в порез, сильнее раздирая его. Она не обращала внимание на брата, медленно подошедшего сзади.

– Ну же, скажи мне, и я тебя отпущу. В тебе точно нет того, что нам нужно, так и бояться тебе нечего. А я хочу принести нашему Императору значимый подарок.

Кратос на мгновение закатил глаза. Вечно сестра пыталась заслужить побольше внимания у их повелителя. Его сила манила ее.

Вивран поначалу молчал. Но собственную жизнь он ценил куда как больше чужих секретов, и, если развязанный язык давал ему призрачный шанс остаться живым, то корить себя не имело смысла. Пусть он и понимал, что шансов у него практически нет, а любые слова обрекли бы на смерть других.

– Есть одна женщина. Она у нас лекарь, но не здешняя. И близнецы ее тоже.

– Близнецы?

Возникший словно из ниоткуда Кратос заставил Виврана опешить. Он только сейчас заметил еще одного наблюдателя. Понял, что и эти двое похожи друг на друга, словно отражение в зеркале. Сердце ухнуло вниз. Для мира, в котором одинаковые дети встречались редко, встретить даже одну пару близнецов за жизнь было неслыханной удачей. А он видел уже вторых.

И удачи такое знакомство вовсе не сулило.

Вивран лишь кивнул, подтверждая сказанное.

– И где же они? – продолжала выпытывать Карисс. Ее зеленые глаза засияли от предвкушения.

– Не знаю.

Карисс недовольно поджала губы, распрямляясь и обращаясь к брату.

– Как думаешь, ему понравится?

– Определенно. – Кратос вновь глянул на пленника, все еще стоящего на коленях. Довольно усмехнулся, перечеркнув тем самым отчаянно пытавшуюся затеплиться надежду.

– Заканчивай, Карисс.

Ладонь ее заискрилась бледными огнями. А в следующую секунду с ее пальцев сорвались молнии и ударилив Виврана. На месте взрослого мужчины осталась горсть пепла. Он даже не успел как следует испугаться, а остатки его пепла уже начал разносить ветер. И чистый мелодичный смех.

– Пойдем искать или туда, вперед к армии? – поинтересовалась Карисс у брата, успокоившись.

– Тария и без нас найдет. А у нас другой работы еще много. Харт велел поторапливаться.

– Но мы бы сами преподнесли подарок.

– Считаешь, от этого он на тебя лишний раз посмотрит?

– Ты иногда бываешь таким занудным, брат. – Кари притворно надула губы, но возражать не стала.

– Хоть кто–то разумный и трезво оценивающий реальность из нас двоих должен быть.

Кратос на что-то наткнулся сапогом. Наклонился и поднял с каменной кладки кожаный браслет с вырезанной буквой Э.

– Безвкусица. – фыркнула Карисс, перегнувшись через его плечо, чтобы рассмотреть находку.

Ничего не ответив, Кратос сунул браслет в карман и быстро зашагал туда, где разносились отчаянные крики. А за ближайшим домом, спрятавшись от всех и в страхе зажав рот руками, притаился Шуй.

Он из последних сил старался не смотреть на то, как остатки его отца улетали в небо.

*****

В себя прийти было тяжело. Уши закладывало, очевидно от последствий оглушения взрывом. Миара быстро моргала и глубоко дышала. Кровь набатом била по вискам, не помогая сосредоточиться и оглушая еще сильнее. Практически наощупь Миара схватила руку дочери, затем сына. Они оба были едва ли в лучшем состоянии, чем она. Но времени прийти в себя не было.

Шатаясь, поспешили прочь. Ватные ноги кололо иглами. Но выхода не было, нужно было бежать как можно дальше от деревни, приютившей их. Деревни, ставшей котлом боли Великой Матери. В таком она топила души.

Небо застилали черные клубы дыма. Сверкали вызванные чьей–то магией молнии. Место, бывшее домом несколько последних лет, стремительно разрушалось. И судя по окружающему гулу, завоеватели продвигались дальше, в глубь Диштрана. К столице.

Кто они?

Откуда?

Почему здесь?

Все сейчас было не важно. Миара даже была рада, что все это оставалось позади. Бег по чужим телам однозначно не был бы приятным занятием.

«Беги! Быстрее!»

Единственное, что сознание еще пыталось держать, как путеводную звезду.

Миара задыхалась. Не от усталости, не от затраченных сил.

От страха.

Впервые за последние пятнадцать лет – настолько всепоглощающего, настолько острого и безумного. Только в тот роковой день, сломавший привычную жизнь, Миаре было так же страшно, как сейчас. Даже позднее, когда она держала на руках тело матери, не в силах сделать хоть что–нибудь, чувствовала себя спокойнее. Может от того, что теперь она была не одна.

Руки, сжимающие ладони детей, были ледяными. Взгляд случайно упал на голые, изодранные в кровь ноги дочери. Ее собственные были едва ли целее. Ничего, это все не страшно. Раны можно залечить, Миара как никто это умеет. Лишь отнятую жизнь нельзя вернуть. Уж она–то знает, она пыталась.

Но всем троим пришлось остановиться, когда перед ними возникла женщина, буквально появившаяся из ниоткуда. Крики вокруг утихать не собирались, пусть и стали более далекими. Легкие разрывало от боли, а в голове стало пусто. Ни мыслей, ни эмоций. Ничего. Миара на автомате резко перехватила руку Бриса, прежде чем он успел бы использовать свою силу. Не запрещая, но предостерегая.

Тария же задумчиво склонила голову на бок. Она будто оценивала всех троих, изучала, пытаясь прочесть только ей одной ведомую информацию. И восхищалась увиденным.

– Как интересно, –коротко усмехнулась она. – Нашла. И даже близнецы. Просто чудесно, наш Император будет доволен.

Тария даже не верила собственной удаче. Она впервые чувствовала такое. Может, потому что перед ней были не люди? Но она никак не могла понять, кто же именно. В Риаксисе никого кром людей не было. А определять населявшие этот мир расы Тария еще не научилась.

– Брис…– прошептала Миара.

– Да.

Ему не требовались пояснения, и Миара была за это благодарна. Когда–то они втроем придумали несколько вариантов, что делать в ситуациях, подобных этой. Правда, войну Миара не предполагала. Но происходящее мало чем отличалось от обычных попыток похищения. А значит у нее одна задача – отвлечь внимание, чтобы дети могли бежать. Уж это она точно сможет. Должна суметь.

Режущее движение руки вперед. Преграждающая путь Тария вскрикнула, падая на колено и прижимая руки к образовавшейся ране. Из бока хлестала кровь. Брис схватил сестру за руку, утягивая за собой. И в кои–то веки Эвиса не противилась. А Миара не оборачивалась, чтобы проследить за ними. Не могла, нельзя. Лишь чувствовала своих детей. Как их сердца учащенно бьются, как бежит кровь внутри. Почти также, как у женщины перед ней. Но неясный после оглушения разум все еще противился, не давая сосредоточиться только на нужном. Потому и рана на теле захватчицы вышла не совсем там, где Миаре было нужно. Еще более неожиданным стал смех раненной, что вызвало у Миары неподдельное удивление.

Тария вскинула голову, улыбнулась:

– То, что нужно, точно.

Миара вновь потянула руку, чтобы попытаться. Представляя, как рвутся нужные мышцы, натягиваются нервы и лопаются сосуды в груди женщины.

Не успела.

Резкая вспышка яркого света больно обожгла глаза. Легкие сдавило. Миара упала, практически потеряв сознание от недостатка воздуха. На краю сознания почувствовала, что дети точно также повалились на землю чуть дальше. Пыталась открыть глаза, но все, что у нее получилось, – лишь слегка приподнять веки и увидеть, как черные сапоги давят землю, оставляя следы и направляясь прямиком к ней. Как высокая мужская фигура медленно приближается с залитым кровью мечом. Как пыль оседает на его черных волосах. И как такие же черные глаза впиваются в ее собственные с интересом и долей восхищения.

Узнавая?

Единственным ярким пятном оставались красные искры на массивном кольце. Такого же кровавого цвета, как ее волосы. Хотелось бежать, но Миара даже дышала с трудом. Потому безропотно утонула в пустом взгляде, на миг показавшимся знакомым. Словно забытое воспоминание прошлого. Далекого, еще счастливого. Миара погрузилась в темноту забвения и уже не расслышала слов.

– Тария, это она тебя так?

– Да, мой Император. Думаю, мы наконец–то нашли достойную кандидатуру. Даже целых три.

Император Дарлан обернулся туда, где без сознания лежали близнецы. Такие похожие на лежащую перед ним женщину ярко–красным цветом волос. Будто кровь. Он счел картину красивой.

– Малы еще. Но близнецы – находка в любом случае достойная. Понаблюдаем пару лет. А у нее что за сила? Я такой не встречал.

– Я тоже. Более того, я ее почти не ощущаю. Не так, как у всех остальных. И сама она странная. Не человек.

– Да, это я тоже вижу.

Император кивнул следовавшим за ним воинам, приказывая забрать новых пленных. Тот, что поднимал на руки женщину, поинтересовался:

– Для этих пленных нужны какие–либо особые условия, повелитель?

– Нет. Ко всем, как обычно, – и добавил, вновь повернувшись к Тарии. – Хочу посмотреть, что и как они будут делать в наших условиях. А ты проверишь, в том же порядке, что остальных. Но доставишь в Империю в любом случае. Всех троих. Прочим висперам пока ни слова.

– Как прикажете, мой Император.

Дарлан снова окинул ее взглядом, лениво взмахнул пальцами, окутав теплом рану Четвертой висперы, начавшую затягиваться чуть быстрее. Тария поклонилась. А Император ушел, более не произнося ни слова, лишь провожая взглядом воинов, удаляющихся с его новыми трофеями на руках.

Глава 3

Трава мягко льнула к ногам. Солнце поднялось уже достаточно высоко, чтобы согревать голые ступни. Впереди бежали и смеялись дети. Ее дети. Они вновь гонялись за облаками, как любили делать каждую прогулку на лугу.

Откуда луг? Разве ж такой был около деревни? Может у их дома? А где вообще их дом?

– Смотри, мама! – девочка остановилась, резко развернувшись, от чего ее красные волосы огненными всполохами разлетелись во все стороны. – То облако похоже на дворец.

– Где? – к девочке подошел брат. Точно такой же, как она, словно зеркальное отражение. Он проследил за ее вытянутой рукой девочки. – Правда, похоже. Может однажды и мы в таком будем жить.

Мальчик улыбнулся, взял сестру за руку и пошел дальше.

Миара наблюдала за ними с улыбкой, скользя рукой по высокой траве. Спокойствие и счастье, такое привычное, такое родное.

Какой же бред.

Небо разорвало яркой вспышкой. Резко стало холодно, поднялся ураганный ветер. Свет солнца сменился тьмой. Трава стремительно желтела, листва с деревьев осыпалась, а стволы их трескались. Вдалеке раскалывались и рассыпались в труху горы. Словно в бушующем шторме вырванные с корнями деревья, куски земли и камни отрывались и неслись ввысь к небу.

Колющие прикосновения травы к ладони перестали ощущаться. Вместо этого рука стала мокрой. Поднеся ее к лицу, женщина увидела полностью залитую кровью ладонь. Кровь стекала с пальцев ниже по предплечью к локтю, убегая и ведя за собой смерть. И все не заканчивалась. Подол белого платья покрылся красными пятнами, а голые ноги начали тонуть в образовавшейся луже.

– Мама…

Кто кричит? Где?

Наконец она смогла оторвать взгляд от окровавленной ладони. Ее дети, взявшись за руки, стояли на краю только что образовавшегося обрыва на фоне происходящего ужаса.

– Мама…

Она побежала. Дети начали рассыпаться в мелкие частицы пыли. Слишком быстро. Чужие руки дернули за волосы, останавливая. Кровь жгутами вязала ноги, не давая двинуться.

Она попыталась протянутой рукой схватить детей, но они уже полностью исчезли. Вместо них теперь на нее смотрела она сама, с ног до головы покрытая кровью. И улыбалась. Открыла рот, чтобы сказать что–то, но мир окончательно рассыпался на мелкие кусочки.

Миара открыла мокрые глаза. Небо над головой исчезло, сменившись залитым лунным светом потолком. Ей требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Дрожала, сдерживая рвущиеся из глаз слезы. И пытаясь не сорваться на крик от ужаса. От отчаяния .

«Дыши. Ты жива. Тебя зовут Миара, и ты все еще жива. Дыши. И твои дети тоже еще живы. Дыши, дыши.»

Она повторяла одни и те же слова каждый раз, просыпаясь. Каждый день, проведенный в тюрьме, чтобы иметь силы жить дальше. Повторяла свое имя, имена своих детей, потому что все прочее пришлось забыть, спрятать в самых глубинах себя. Иногда слова приходили к ней голосом погибшей матери. Так было и сейчас.

Видение, собранное из воспоминаний и кошмарного сна, вернулось. Мозг так участливо подбрасывал события того дня, когда было разрушено все, трепетно выстраиваемое годами.

Прошел почти месяц с того дня, как на жителей Диштрана надели кандалы. Миара просто очнулась с ними на запястьях. Последнее, что она помнила, были пронзительные черные глаза. Сглупила, использовала силу, попытавшись дать детям шанс сбежать. Крайне неумело. Одно радовало: очнувшись, она нашла близнецов рядом с собой. Как и еще сорок семь других пленных разного возраста. Кроме Бриса и Эвисы было еще семеро детей. И вот уже почти месяц все они содержались в одном доме.

Хотя огромное помещение лишь с несколькими окнами под потолком и множеством кроватей мало походило на дом. Одна единственная входная дверь, две отдельных ванных комнаты и что–то вроде кухни в углу. Продукты и еду им приносили, но и готовить самим позволялось. Что даже странно, ведь возможность готовить подразумевала использование острых предметов в качестве оружия. Завоевателей, казалось, возможность мятежа или побега совершенно не волновала и не беспокоила. А пленные не решались рисковать, после того как одного отчаянного безумца разрезали мечом пополам прямо на глазах у всех остальных.

О том, что здесь в доме было лишь пятьдесят человек и ни одного из них хоть немного знакомого, в то время как только в ее небольшом поселении проживало около сотни, Миара старалась не думать. И о судьбе всего прочего населения Диштрана тоже. Выходцев из иных стран, помимо своей семьи, она не видела. Ей сейчас надо было заботиться о себе и детях. Но горечь против воли скапливалась во рту, особенно такими ночами.

Их ежедневно отпускали гулять по группами. Женщины, особенно кто постарше и опытней, собрали, какие смогли найти, травы и сделали подобие мази. Эгоистично, ужасно, но Миара от этого устранилась. Справились и без нее. Все, лишь бы лишний раз не выдавать себя. Она смотрела вокруг, не видя больше жизни. Только разрушения и уже начавшие высыхать следы чужой крови. Старая ничем не отличалась от только что пролитой и ощущалась для нее одинаково.

За каждым шагом пленников следили завоеватели. С ног до головы в черных одеждах, вооруженные, не показывающие своих лиц. Люди про себя окрестили их прислужниками. На вид все они были обычными людьми, правда весьма странными, будто не здоровыми. Сейчас же все пленные спали. Захватчики не нуждались во сне, это она узнала за три недели наблюдений за ними. Ночью они хотя бы оставляли их одних в этом помещении.

Миара слегка пошевелила рукой. Кандалы на запястьях протяжно звякнули. Сейчас в ночи казалось, что звук отдавался от стен и был оглушающе громким. Она попыталась пригладить влажные от беспокойного сна волосы. Такие же красные, как ее глаза, точно кровь. Как кровь. Настоящей крови сейчас на руках не было, но она отчетливо ее чувствовала. Слишком много пролилось до этого дня, в том числе – по ее вине.

Содранную кожу нещадно жгло от любого прикосновения. Каждый раз, когда И с каждым разом, как железо кандалов скользило по истерзанным участкам рукам или ногам, боль усиливалась. Нескончаемая пытка длиной в недели, из которой можно было выбраться одним движением ладони. Но вряд ли завоеватели оценят, если она начнет применять свои силы и лечить себя. Умирать Миара не планировала. , Ммогла потерпеть, другие тоже. Поэтому всю приготовленную мазь отдали детям. Отрезали одежду на тряпки, обмотав болезненные ссадины, заправив под кандалы насколько было возможно было.

Миара повернулась, аккуратно, чтобы не разбудить лежащих рядом Бриса и Эви. Она успокаивающее провела рукой по голове дочери и по привычке повыше натянула одеяло на сына. Начинало холодать, а зимы всегда были суровыми. Что в Фатурии, что в Диштране. По ощущениям они находились гораздо ближе к границе, чем была расположена деревня. И ближе к морю, если вспомнить обжигающий легкие соленый воздух. Миара любила море. Раньше.

Их семье, можно сказать, повезло. Они были вместе. Миара и двое ее детей. Больше никого не было. Долгие годы они так и жили, защищая и полагаясь друг на друга. И она будет делать так всегда. Миара так и не смогла себе логично объяснить, почему их оставили вместе, но вознесла очередную благодарственную молитву всем тем богам, которых когда–либо знала. Она давно не верила в них, но это уже было сродни привычке.

Миара бросила взгляд на своего сына. Когда–то он казался ей подрастающим жизнерадостным мальчиком, резвящимся с такими же ребятами в лесу около их дома. Беззаботным, насколько такое возможно для ребенка пережившего с детства не одну смерть. Того леса больше нет. И мальчика тоже. Теперь она видела юношу, за столь короткий срок насмотревшегося на слишком много ужасов. Он больше не улыбался, отказался смазывать раны, попросив отдать все сестре. Теперь он всегда вел себя так, словно готов был жизнью своей защищать родных. Так было и раньше, но сейчас хоть какие–то признаки детской наивности пропали окончательно. Материнское сердце одновременно болело и гордилось.

Дочь дернулась, когда Миара во сне зацепила больной участок кожи. Из ее глаз тоже пропала детская радость. Многим позже, чем у Бриса. Миара снова осторожно осмотрела раны на руках дочери, стараясь не потревожить и не разбудить. Раньше она бы просто подула и все прошло, таков был особый фокус. Вытворять подобное сейчас было бы сущей глупостью. Первое, что поняла Миара, как только их привезли сюда – обычная магия Фатурии здесь не работает. Сила самой Миары едва теплилась, но каждый раз предательски отзывалась на иную, чужеземную. Женщине не осталось ничего иного, кроме как прятать ее как можно дальше, не рискуя лишний раз показать. А дети все понимали. И молчали, и терпели, поступая точно также, как мать. Сообразительные, как и всегда.

Протяжный звук, похожий на длинную плохо сыгранную ноту, разрезал тишину ночи. Этот звук всегда появлялся ночью и только в ее голове. Миара прикрыла глаза, вслушиваясь в него. Будто бы кто–то очень тихо играл музыку. Такую, что шла прямиком в сердце. Сегодня она успокаивала, будто баюкала. А в предыдущие дни бесновалась и кричала.

Так похоже на оркестр в театре.

Миара мотнула головой, прогоняя непрошеные воспоминания.

«Хватит. Нужно поспать.»

Устроилась на кровати, подтянув повыше цепи кандалов, насколько это было возможно, и спустя несколько минут забылась беспокойным сном.

Не на долго.

Сначала почувствовала, только затем открыла глаза. Совсем немного, пытаясь дышать ровнее и не подавать виду. Она не должна была видеть, как медленно открылись двери, пропуская внутрь три темные фигуры. Одна из них была высокой, крепкой и однозначно мужской. Вторая, более низкая и плавная, принадлежала женщине. Миара узнала ее. Та самая, кто помешала им бежать.

«Значит, не умерла. Я слышала имя? Не помню. А, не важно. В следующий раз надо концентрироваться лучше.»

А третью фигуру можно было принять за ребенка, настолько она отличалась ростом от остальных. Но в шагах этой фигуры не ощущалось привычной детской легкости, скорее присущая старику тяжесть. Он, вероятно, был прислужником первых двух, поскольку осторожно и заискивающе шел за ними. Мужчина и слуга остановились у входа, пропуская вперед женщину. В полной тишине она скользила между рядами кроватей, останавливаясь у некоторых на несколько мгновений, а другие проходя как можно быстрее. Иногда она склонялась ниже, словно пытаясь вглядеться в лица спящих. В такой момент ее короткие светлые волосы падали на глаза, прикрывая лицо. Обойдя каждую кровать, в том числе и те, где лежала Миара с детьми, женщина вернулась к ожидавшим ее у дверей.

«Вспомнила. Тария. Да кто же вы все такие?»

– Нашла что интересное? – голос мужчины звучал хрипло и отстраненно.

Тария неопределенно хмыкнула.

– Еще несколько недель назад, но нужно проверить. Завтра посмотрим.

– Госпожа, – прошептала низкая фигура, заикающимся и дрожащим от страха голосом. – Наш Император просил доложить…

Не успел он закончить, как Тария развернулась и схватила его за горло.

– Если я говорю завтра, значит завтра.

Она разжала руку – , отчего прислужник едва не упал, пытаясь восстановить прерывающееся дыхание и ощупать оставленные ногтями кровоточащие борозды.

Мужчина медленно шагнул к ним и произнес, обращаясь к слуге:

– Великий Император в этом вопросе полностью полагается на нас. А значит результаты будут, когда мы решим признать их достаточными для представления повелителю.

В дверях женщина замерла и обернулась, словно ища что–то взглядом.

– Тария? – окликнул ее мужчина.

Она не отвечала и не отрываясь вглядывалась в одну лишь ей известную точку, улыбаясь с легкой усмешкой. Туда, где лежала, замерев, Миара. Игнорируя всех вокруг Тария вышла. Никто, кажется, не заметил горящих красных глаз, внимательно провожавших неожиданных гостей.

Вновь звякнули цепи кандалов. Миара села на кровати, все еще не отрывая взгляда от двери. Вероятно Тария заметила ее, иначе почему так пристально смотрела.

– Завтра, значит, – прошептала пленница. – И что же будет завтра?

Пальцы левой руки задумчиво скользнули по узорам татуировки на правом запястье. Ее последнее спасительное средство, на самый крайний случай, все еще оставалось нетронутым. Пока было рано. Она надеялась, что рано. Миара прикрыла глаза, пытаясь вновь уснуть и хотя бы несколько часов побыть в блаженном неведении. Но стоило ей закрыть глаза как в голове сразу всплывала мужская фигура, направлявшаяся к ней. И черные глаза, один взгляд которых пробирал липким страхом внутренности.

****

Миара так и не смогла уснуть ночью, прокручивая в голове сотни различных предположений о будущем. Что могло ждать их всех? Пугающая неизвестность. Она дергалась на каждый звук, пытаясь убедиждать себя, что все хорошо. В какой–то момент пришла спасительная уловила мысль, что все вокруг перестали обращать внимание на их положение. Она и сама будто привыкла к жизни в заточении.

Зря.

После обеда открылись двери, и в полной тишине в зал вошла Тария. Медленно, словно вплывая. Короткие волосы до плеч волосы цветом напоминали сейчас нарисованное желтыми красками солнце. Черный форменный камзол был украшен золотистой такой же золотистого цвета вышивкой. Зеленые глаза сверкали, а выражение лица было откровенно скучающим. Руки она сцепила перед собой, гордо держа осанку. Следом вошел высокий загорелый мужчина. Его русые волосы беспорядочно спадали на плечи, едва доставая. Одет мужчина был в точно такой же черный длинный камзол с вышивкой, на этот раз коричневой, а за его спиной можно было рассмотреть большой двуручный меч. С появлением этих двоих все пленные забеспокоились, задергались, а прислужники подтянулись и склонили головы в приветствии. С самого утра их здесь было гораздо больше обычного. Миара покрепче обхватила ладони детей, чуть задвигая их себе за спину.

Всех находившихся в доме пленников выстроили в ровные ряды, а Тария, сложив перед собой руки, скользила мимо них. На кого–то она смотрела дольше, кого–то проходила, даже не замечая. Лишь постукивание каблуков разносилось в тишине. Наконец, она подошла к Миаре. К тому моменту из всех пленников были выбраны трое взрослых и все дети. Оставалось оценить пятерых. Тария остановилась напротив Миары, пытаясь разглядеть что–то в ее лице. Миара же не опускала головы, прямо и гордо встречая И продолжалось это достаточно долго. Спутник Тарии до того момента скучающе привалившийся к косяку двери, выпрямился, с интересом наблюдая за происходящим. Но по-прежнему не вмешивался.

– Вот мы снова встретились. Твое имя? – Тария скорее отдавала приказ, чем спрашивала.

Миара нахмурилась. Она не хотела отвечать и приказной тон не любила, но выбора, очевидно, ей не предоставлялось.

– Миара.

Тария склонила голову, наконец обращая внимание и на напряженно замерших около матери детей. Они отчаянно прятали страх, смотря при этом гордо и прямо. Тария радушно улыбнулась им. Вновь обратилась к пленнице.

– Миара, – она растягивала звуки, будто смакуя.

Подмигнув и сделав знак прислужникам, что Миара и ее дети тоже считаются выбранными, Тария развернулась и быстро прошла дальше более не останавливаясь. А Грон все не прекращал смотреть на Миару, словно пытаясь понять, что именно нашла в ней Тария. Лишь когда та поравнялась с ним, он исчез в дверях, бросив прислужникам:

– Забираем.

Не спрашивая, черные фигуры потащили всех отобранных в сторону дверей.

– Можете радоваться, что госпожа Тария и господин Грон выбрали именно вас,. – оскалился прислужник, державший ее за руку. – В отличие от остальных, у вас есть шансы выжить.

Миара попыталась оглянуться на замерших в ужасе и все еще стоящих в шеренге пленников. Она уже понимала, что может увидеть дальше. Прислужники обнажили клинки, готовясь ударить. Миара едва успела отвернуться и прикрыть детям уши. Отчаянные крики боли и ненависти ударили в спину. Заглохли сразу же, как группу отобранных пленников вывели за двери и загнали в крытую повозку. Они не знали, куда их точно везут. Никто из прислужников не отвечал на вопросы. Миара наблюдала за сменяющимися видами, которые более не узнавала. Сожженные деревни, разрушенные дома, черные одежды воинов. Сломанные жизни. Она уже видела такое раньше, слишком давно. И точно также наблюдала издалека за бесславной гибелью своего народа.

Не важно. Все это не имело больше значения. Теперь оставалось только вновь пытаться выжить.

Повозка остановилась через несколько часов у военного лагеря. Но пленных вели не туда, а чуть в сторону, к переливающимся искрами вратам. Сразу после ее вместе с детьми и прочими отобранными вытолкали прямиком в открытый портал.

Глава 4

Император стоял у небольшого дома, закрыв глаза и мысленно проклиная жару и пески вкруг. Он вдыхал наполненный гарью и запахом крови воздух, вслушивался в далекие крики, топот сотен ног его воинов и довольно улыбался, лишь слегка приподняв уголки губ. Окружающий хаос приятно будоражил, принося с собой удовлетворение. Все двигалось именно так, как он хотел. С первого дня начала завоевания и до сих пор. Еще раз глубоко вдохнув, Дарлан потер глаза. Их щипало от попавшего песка, а предчувствие огромной работы заставляло голову болеть. Просто отличное дополнение к его бессоннице. Император перевел взгляд вперед. Туда, где вдалеке едва заметно поблескивал щит Земель за пределом. Так их здесь называли, так обозначали на картах. И именно туда он так хотел попасть. С того самого момента, как Дарлан был изгнан отцом. С той секунды, как он очнулся в новом и совершенно незнакомом для себя мире, а портал моментально захлопнулся за его спиной. Путь назад был отрезан. Идиотское посмертное проклятие. Благо, любое проклятие можно сломать. В конечном итоге он обязательно вернет то, что принадлежало ему по праву.

– Мой Император, – возникший перед ним Харт низко поклонился, ожидая дальнейшего позволения своего повелителя. Император молча развернулся, заходя в дом. Он не стал проверять, последует ли Харт за ним. И только расположившись в кресле в своем временном пристанище, поощрительно кивнул.

– Докладывай.

– Повелитель, армия почти достигла щита. Сроки, как вы и планировали, сопротивления нам почти не оказывали. Мы надеемся, что к концу этой недели Диштран будет под вашим полным контролем.

– Итого почти месяц ушел на эту убожескую страну. Чудно, хоть я и рассчитывал управиться быстрее. Потери? Висперы?

– Потери воинов не существенны, мы легко восполним их пленными, которые будут непригодны для иных целей. Тария в сопровождении Грона начала отбор, первые партии пригодных уже отправляем в Империю в плановом порядке. Кратос и Карисс на передовой с армией. Карисс, конечно, несколько выходит из–под контроля, но брат ее пока сдерживает. В крайнем случае подключусь и я.

– Следи за ней. Мне не нужны лишние проблемы. Хотя сейчас ее безумства нам на пользу. Может и выпустит пар, будет смирнее.

– Как прикажете. Мой Император, мы планируем начать дальнейшее продвижение по миру сразу же после завоевания этой страны?

– Нет. Подождем. Пока остановимся, с соседними странами будем разбираться позже. Если в этот раз найдем то, что ищем, нам будет нужно пространство для маневров и испытаний. Да и регентство здесь установить придется, не буду же я безвылазно сидеть в этой дыре. Приготовь мне список достойных и верных из новой знати. А еще стоит обдумать вариант сослать сюда всех надоедливых крыс. Займет, конечно, время.

Еще раз кивнув, Харт покинул временное пристанище Императора. Места здесь было едва ли не в половину меньше, чем в императорских покоях, пусть комнат также две. Но все это не имело значения . Когда-то и крыша над головой была для него роскошью. То, что всегда было домом, в один миг перестало существовать. Он воздвиг для себя Империю, такую, какую желал. И если стесненные условия нужно будет потерпеть еще несколько дней ради того, чтобы его Империя увеличилась вдвое, то он это сделает, не задумываясь. Дарлан знал, что в конечном итоге достигнет своей цели. Чтобы проникнуть сюда со всей своей армией, потребовалось несколько десятилетий. Почти столько же, как и на захват Риаксиса и построение в нем Империи. Даже если на этот щит уйдет не один год, все будет быстрее, ведь и сил, и ресурсов у него сейчас гораздо больше. Дарлан умел ждать, как никто другой. Он улыбнулся, наслаждаясь ритмом, который старательно отбивали удары магов по щиту. А пока ему пора возвращаться в Империю.

Глава 5

Мир по ту сторону портала был таким же, как ее собственный. Здесь был похожий воздух, заполнившие все вокруг запахи трав. Но вместе с тем небо казалось более тусклым, звуки вокруг раздавались громче. Даже предрассветная тишина, казалось, била набатом по ушам. А еще щекочущие кожу мурашки от чего-то неуловимого. Исчезнувшего. Этот мир был…жестче.

И никакого ощущения внутреннего спокойствия.

Пленных вывели из портала во внутренний двор возвышающегося перед ними дворца. Миара держала детей за руки, а те осторожно оглядывались по сторонам. Сама же пыталась запомнить все дорожки и окружение. Двор окружали колонны, сходящиеся высокими арками над головами. Высокие башни из светлого камня нависали над пленными, словно укоризненно приветствуя. Дворец спал. Мерный шелест деревьев да скрежет камней и отзвук плит под ногами провожали нежданных гостей, пока их вели по огромному двору. Небольшая группа из четверых взрослых и семерых детей казалась на таком просторе не более чем мелкими насекомыми. Что не особо отличалось от правды, учитывая их положение. Здесь могли разместиться десятки людей. Наверняка и торжества устраивали. Миара, казалось, могла видеть ленты ярких огней, развешанные на деревьях. Столы, заставленные причудливыми десертами. А вот там в арке слева – музыкантов, исполняющих вальс. Но ничего этого не было. Все вокруг свидетельствовало о сдержанности, собранности и неприятии любых изысков.

Миара невольно засмотрелась на необычные цветы, раскинувшиеся вдоль дорожек. Она не узнавала их, как и не узнавала ощущений внутри себя. Ее сила, обычно спокойным морем разливавшаяся внутри, осторожно тянулась наружу, пытаясь уловить, поймать сквозящие вокруг потоки. И убегала в страхе. Что хуже – вместе с тревожностью внутри нарастал интерес. Слишком она привыкла скрывать и прятать свою природу, а та всегда беспрекословно подчинялась. Раньше. Сейчас же Миара осознавала, что могла просто не удержать себя. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Ароматы незнакомых цветов кружили голову. Прикрыла глаза, пытаясь отогнать стучащие внутри пульсации бегущей по чужим венам крови, которые улавливала в каждом окружавшем ее человеке.

Слишком много. Слишком громко.

Тело двигалось менее свободно, тяжело. Холод прокатился по коже от ощущения, что за ними наблюдали. Внимательно, оценивающе. Она вскинула голову, пытаясь отыскать что–то или кого–то. Во всех обращенных к пленным окнах дворца было темно. И как ни старалась, она не смогла бы заметить пристально следящих за каждым ее движением черных глаз. Только вот их обладатель был прекрасно осведомлен, что она уже почувствовала его присутствие так явно, словно стояла напротив. И потому он заинтересованно улыбнулся, когда огонь глаз Миары наконец безошибочно направился в нужное окно.

– Мой Император, вы думаете, стоит?

Дарлан чуть склонил голову, пытаясь понять, о чем говорит его четвертая виспера.

– Поясни.

Тария, замершая у дверей кабинета Императора, сильнее сцепила пальцы. Она не любила вести с повелителем такие разговоры. Слишком опасно, пусть даже Император не имел привычки бесконтрольно давать волю злости. Не в то время, как он реализует свои планы.

– И вы, и я видели, что у нее есть некая сила. Но тогда, единственный раз. И более она ничего не проявляла и не показывала за целый месяц. Ритуалом мы можем все испортить.

– А можем получить нечто большее.

– Но…

– Тария. – Император предостерегающе цокнул, не �