Дворец, построенный не мной
1 Глава. Начало
Визг тормозов оглушил пустынную улицу, недавно скрытую лучами уходящего заката. Шум был таким внезапным и громким, что его не услышал бы только глухой.
Машина на всех парах неслась по лесу, оставляя за собой чёткий след из сбитых молодых деревьев, которые только-только начинали тянуться к небу.
Наконец сработала подушка безопасности, откидывая водителя назад. Именно благодаря ей он не вылетел в окно от резкого торможения об особенно толстое дерево, сумевшее остановить машину. Наступила долгожданная тишина, окутывая лес пеленой молчания.
Только через несколько часов в это место приедет скорая помощь, вызванная случайным прохожим.
За два часа до этого.
– Да как вы смеете! Я пожалуюсь главному врачу! – кричала двадцатилетняя девушка, довольно неухоженная на вид. Длинные сальные волосы небрежно лежали у неё на плечах, закрывая один глаз. Я потянулся в кресле и достал чашку недавно сваренного кофе.
– А я ещё раз говорю: по анализам, отёкам и вашему животу – вы беременны, – спокойно произнёс я, наблюдая, как она багровеет. Она вцепилась в мой стол, пытаясь что-то доказать.
– Я девственница! – выкрикнула она ещё громче, чем до этого. Она чуть привстала с места, стараясь нависнуть надо мной, благо стол не позволял этого сделать. Бастион из десятка папок играл роль моей второй линии обороны.
– Половой жизнью живёте?
– Да! Ой… нет… – Она тут же села на место и опустила взгляд, спрятавшись под длинной чёлкой, злобно смотря исподлобья.
– Выписываю направление к… – Но договорить я не успел.
Девушка одним взмахом уронила все мои важные и неважные бумаги, лишая меня защиты, после чего возмущённо выбежала из кабинета.
– Бесит, – подумал я, размял плечи, после чего открыл окно, чтобы проветрить помещение. Нужен отдых.
Ветер мгновенно разогнал свежий воздух по кабинету, но не успел я отвлечься на созерцание вечно спешащих куда-то машин и пение птиц…
– Можно? – Дверь открыла вторая женщина, в разы старше, держа в руках объёмную сумочку. – Что-то со здоровьем у меня, сынок…
– Проветриваю кабинет, попозже пожалуетесь на жизнь, Зинаида Сергеевна.
– Но у меня правда…
– Всё потом! Через пятнадцать минут! – не выдержал я и прикрикнул, отчего старушка отпрянула от двери и закрыла её.
Я подошёл к двери и захлопнул её, заперев на щеколду. Главное, чтобы меня не потревожили. Мне ещё есть чем заняться.
Спешно собираю пожелтевшие папки с данными о пациентах и сгребаю их в одну кучу. Потом рассортирую. Кресло снова принимает меня в свои объятия, а горячий напиток приятно обжигает горло. За несколько лет этот кабинет стал чуть ли не продолжением меня самого. Я знаю здесь каждый сантиметр: белый шкаф, нагруженный сотнями пожелтевших от времени папок, деревянный стол, несколько стульев и много трещин на стенах, ставших мне родными.
На меня нахлынули воспоминания о “прошлой жизни”, когда я работал заведующим отделением и принимал десятки важных решений в день. Но после случился инцидент, навсегда поставивший крест на моей карьере.
В груди начало неприятно болеть, из-за чего пришлось откинуться на кресло и сложиться пополам. Так всегда происходит, когда думаю о ней.
В дверь начали колотить с такой силой, что я подскочил и поспешил её открыть. Внезапный сквозняк ворвался в помещение, сгребая бумагу и листы, которые я складывал несколько минут назад. А в дверь продолжали колотить.
– Иду! – бросил я, держась за грудь. Боль становилась всё сильнее.
– Георгий Михайлович! – В кабинет ворвались: главный врач и недавняя пациентка.
– Максим Викторович, вы бы полицию и спецслужбы вызвали. На нас инопланетяне хотят напасть! – произнёс я, всматриваясь в их вытянутые лица.
– Что вы имеете в виду?
– Видите! Да он сумасшедший! Как вы вообще допустили этого человека к работе?!
– Она рептилоид! – выкрикнул я. У тех отвисла челюсть.
– Что вы несёте, Георг…
– Она беременна, но говорит, что девственница. Получается, партеногенез? А им как раз обладают рептилии… – Но договорить мне не дали. Его лицо приказало мне заткнуться, а глаза намекнули, что это только начало.
Он что-то прошептал пациентке, и та злобно вышла за дверь, хлопнув ею напоследок. Я присел на кресло, левой рукой держась за грудь. Боль была сильной, но терпимой. Максим Викторович сел на свободное место, сложив руки домиком. Его голубые глаза пронзительно смотрели на меня, а я в свою очередь смотрел на него. Мы оба понимали, что сейчас будет, и нам обоим этого не хотелось.
– Георгий… Я сожалею о вашей проблеме, но вы не имеете права оскорблять пациентов.
– Рептилоиды – не пациенты, это к вете…
– Заткнись, Гриша, – рявкнул тот на мои издёвки. – Что ты тут устроил? У нас ведь договор, помнишь? Отработай ещё два года и катись на все четыре стороны.
Я редко вижу своего начальника таким. Предпочёл бы вообще его не видеть, но это уже за гранью фантастики.
– Катятся колбаски, а я лечу. Завтра, кстати, улетаю кормить рыбок в Индийский океан, ты со мной? – Продолжаю я расшатывать его психику.
Он поиграл желваками, рассматривая меня, словно я был бедным щенком. А может, он и прав. Его вены на лбу вздулись от перенапряжения. Если Максим Викторович сейчас ударит меня, то я имею полное право взять неделю отпуска, а потом ещё столько же за моральный ущерб. Ещё два года этого ада, и будет свобода. Подальше от этих людей.
Максим Викторович резко встал и кинул стул в белый шкаф, наполненный бумагами. Листки, папки, важные документы разлетелись по кабинету, а стёкла упали на пол осколками.
Мне стало не по себе. Впервые он крушит кабинет. Мой кабинет. Если бы не грудь, разрывающаяся от жара и боли, я бы попытался улизнуть, но сейчас он преградил все пути к отступлению…
– Меня достали твои выходки! В том месяце ты поджёг кабинет, чтобы потерять рабочий день, на той неделе едва не убил пациента…
– По его словам. Я сказал ему принимать препараты внутрь, а он их нюхать начал…
– Заткнись! Ты здесь только потому, что тебя пожалели. Сиди и работай здесь и не смей больше грубить пациентам! – Разошёлся тот не на шутку, но я знал, что ему ответить.
– Ты много о себе возомнил. Пришёл в мой кабинет, разворошил здесь всё так, что я теперь месяц буду его собирать. Ах! – Я театрально вскинул руки. – Теперь мне придётся идти домой и плакать в подушку. И всё благодаря вам.
Я почти успел дойти до двери, но его рука схватила меня и кинула на кушетку. Он резко взял меня за рукав и за шею, прижимая к стене.
– Знаешь, мне плевать на просьбы тех идиотов. Теперь да. И на тебя, идиота, тоже. Ты уволен, – произнёс он. А в глазах не было и намёка на шутку. Грудь заболела ещё сильнее. Я попытался отодвинуть его руку, но его хватка оказалась сильнее.
Тяжёлый удар в солнечное сплетение выбил из меня остатки воздуха. Он отпустил меня, и я упал на пол. Хотя бы боль в груди немного уменьшилась.
– У тебя есть тридцать минут, чтобы уйти, а после отправишься туда, где тебе самое место. В тюрьму! – процедил тот, выходя из кабинета. Боль в груди стала невыносимой.
На улице вечерело. Солнце покидало небосвод, оставляя луну за главной, чтобы потом вновь сменять друг друга. Фонари начинали зажигаться, освещая ближайшие территории.
Я достал ключ, и машина отозвалась негромким голосом. Неприятный холодный ветер бил в лицо. Дверца плавно открылась, впуская меня внутрь. Грудь болела, но после пары таблеток обезболивающего стало легче. Машина завелась и стартовала с места, постепенно набирая скорость.
Прямая дорога вела меня за горизонт. Мой дом за пригородом, поэтому приходилось ездить мимо леса. Благо там всегда много автомобилей. Но не в этот раз.
Солнце окончательно скрылось, оставив после себя малиновый закат.
Фонари горели, освещая дорогу от работы до дома.
Дом…
Там давно уже никто не живёт, да и работы больше нет.
Негативные мысли проносились в голове, как ветер по пустыне. Пустота. В груди вновь защипало. Пришлось остановить машину и перетерпеть боль. Когда я вновь отправился в путь, телефон заголосил:
– Я немного погорячился, завтра отлежись дома, а в пятницу выходи на смену, – прочитал я в СМС и сжал телефон.
– Пошёл ты, – бросил я и расслабился. Если уж и кончать с прошлой жизнью, то раз и навсегда. Уеду жить в село фельдшером, где меня никто не знает, а лучше свою ферму и пасеку. Куда угодно, только не здесь.
Окно машины приспустилось, и в образовавшийся проём вылетел телефон.
Начну новую жизнь и постараюсь забыть о старой…
Но моим мечтам было не суждено сбыться. Острая боль сдавила с такой силой, какой я ещё никогда не испытывал. Инстинктивно хватаюсь за грудь, даже не успев вспомнить, что я в машине. Всё онемело, и я не смог убрать ногу с педали газа.
Машина сгребала ёлки, разламывая и перемалывая их под собой. А после чудовищный удар о подушку безопасности, и моё сознание уходит вместе с надеждой на лучшее.
Главное – выжить, остальное потом…
Сколько прошло времени, я не знаю. У меня не было сил даже открыть глаза. Приходилось полагаться на слух.
– К… то… шло?! – кричал чей-то голос, скорее всего главного врача.
– Н… его… лесу… – продолжал незнакомый.
Затем я провалился в сон. Мне снилось…
2 Глава. Плохой сон. Нет. Ужасный сон!
Что-то тёплое касается моих губ, а затем попадает в горло. Какая-то солоноватая жидкость, похожая на бульон.
Пытаюсь открыть глаза, но мои веки словно парализовало. Пытаюсь поднять руку – безуспешно. Затем я слышу глухой стук, как если бы поставили деревянную миску на такой же деревянный стол. Какая это больница?
Всеми силами, которые у меня есть, стараюсь пошевелить губами. Получается это слабо, но сиделка замечает это. Снова та жидкость, только чуть больше, чем пара капель. Я жадно проглатываю её, но на этом всё заканчивается. После чего моей руки касаются чьи-то тёплые пальцы и сжимают её. Тело медленно погружается в сон.
За три часа до этого.
– Отец Мидий… – фальцетом заголосил молодой парнишка, привлекая внимание седого старика, сидящего около камина и что-то высматривающего в огне. Его руки давно иссохли, однако разум был таким же острым, как и десятки лет назад. Тепло, исходящее от пламени, согревало лицо, но полумрак не давал увидеть даже малой части его.
– Отец Мидий, несколько нелинов нашли кого-то на краю леса. Мне доверили доложить вам.
Но старик словно не услышал его слов, продолжая сидеть около камина и греть руки. В голове крутилось несколько мыслей одновременно. Обычно Отца не беспокоят в таких ситуациях, значит, произошло нечто странное, необъяснимое.
– Он в сознании? – спросил он, выждав несколько минут. Парнишка не смел даже вздохнуть лишний раз, пока Отец размышлял.
– Нет, Отец, мы отвели его к Геруне, – покорно произнёс гость, продолжая смотреть на мужчину.
– Я навещу его завтра. Пусть солнце зажжёт твои силы, – ласково сказал старик, приподнимая руку. Значит, можно идти.
Мальчик поспешил выйти из дома.
***
Наконец-то я смог приоткрыть глаза. Комната, как на зло, была погружена во тьму. Лишь небольшое отверстие в стене давало слабое освещение. Руки едва шевелились, но включить свет у меня так и не получилось. Пальцы бессмысленно ползали по стене, пытаясь найти заветную кнопку, но всё тщетно. Потом приду в эту больницу и разнесу здесь всё за неуважение к пациенту.
Спустя пару минут моё зрение начало понемногу привыкать к мраку, но взгляду по-прежнему не за что было зацепиться: голые деревянные стены, небольшой табурет около кровати и маленький столик, похоже, обеденный. Никогда не видел таких.
Почему-то казалось, что это место вселяет веру и надежду. Окон в комнате не было, и это начало настораживать. Будто в плену. В этот раз мне удалось немного привстать с кровати, но я почувствовал, что на моей ноге висел тонкий браслет. На руке и шее было нечто похожее. Он облегал кожу, но не сдавливал её, словно был каким-то украшением.
Я попытался снять его, но не удалось. На пальце я обнаружил кольцо. На вид оно было увесистым, без каких-либо знаков или меток. Материал также не удалось узнать в полумраке.
Похоже, сейчас ночь, поэтому никого нет. На помощь позвать также не получится. Никакой кнопки около кровати я не обнаружил. Что за сервис?! А если я умираю здесь? Но делать ничего не остаётся. Тело было по-прежнему слабым, поэтому, закрыв глаза, я практически мгновенно вырубился, ожидая на следующий день в пух и прах разнести это учреждение.
Сквозь сон я услышал какой-то шорох, исходящий неподалёку. Кто-то поставил миску на деревянный стол и уже хотел было накормить меня, но я одним рывком остановил руку, отчего сиделка даже дёрнулась, но не закричала.
– Ты не похожа на медсестру, – больше утвердил, чем спросил я, смотря на молодую рыженькую девушку, одетую в сиреневое платье.
Она посмотрела на меня заинтересованным взглядом несколько секунд, но вскоре быстро потеряла интерес, когда увидела на мне кольцо.
Точно, украшения! Золотые полоски металла украшали бледную кожу. До чего благородно смотрится такой… благородный металл.
– Отец скоро придёт, полежи здесь, – сказала та, ставя миску с бульоном ко мне на столик, а затем поспешила уйти. На этот раз я смог не просто привстать с кровати, но ещё и свесить ноги.
Блаженное чувство растеклось по организму, когда я своими руками отправил себе в рот довольно вкусный отвар. Интересно, в какую область меня занесло? И что это за девушка в платье?
Но сейчас мне это было уже не так интересно. Всё моё внимание забрала дверь, которая была полностью деревянной. Кое-где виднелись металлические вставки, но больше для красоты, чем для защиты.
Всё пространство было словно вырезка из старорусской деревни. Деревянные стены, пол и потолок, камин в самом дальнем углу стены, который мне наконец-то удалось разглядеть… Куда я попал? Вопросы сыпались один за другим, а единственный человек, который мог ответить хоть на один – ушла за каким-то отцом.
Ладно, всё равно ответы я не найду, а организм требовал немного размять мышцы. Осторожно спускаюсь с кровати, опускаясь на тёплый деревянный пол. Такое ощущение, что мне удалось попасть в прошлое, к своей бабушке. Осталось только пирожки где-то раздобыть. И одежду, которой на мне не было.
Пройдя по комнате несколько раз, мне удалось понять, что я ничего не понимаю, что здесь происходит. Уже прошло больше десяти минут, но никто так и не явился ко мне.
Чуть походив по палате, я наконец смог найти одежду в шкафчике. Похожее платье, точь-в-точь как у той женщины. Такой же цвет, такой же фасон. А ещё фиолетовые штаны и подобие сандалий.
Ну, раз гора не идёт ко мне, то я пойду к этой горе и…
Звук открывающейся двери стал для меня неожиданностью. Ну нельзя же так людей пугать!
– Кто такие?! Я вас не звал…
– Кто вы такой? – перебил меня старик, облачённый в белое платье. Его морщины и седые волосы сразу бросились мне в глаза, однако что-то в этом дедушке настораживало. Холодный и жёсткий взгляд выдавали в нём далеко не простодушного старичка.
– Обслуживание у вас на низшем уровне, – не выдерживаю я. Накопившиеся эмоции когда-либо должны были выйти. Не хотелось начинать знакомство так, но уже ничего не попишешь. – Где я, мать вашу, что здесь происходит?! Какого ху… – не успел договорить, как старик поднял на меня ладонь, и с неё сорвался стремительный поток ветра, который настойчиво уложил меня обратно на кровать. Он не хотел мне навредить. Хотя по нему было видно, что одно лишь движение руки, и от меня не осталось бы ничего.
Что за магия? Так не может быть. Почти тридцатипятилетний опыт крутился в голове, но никакого объяснения я дать не смог.
– Ты находишься в нашей великой стране Урбалис, в южной части. Сейчас мы в деревне Литес. Я ответил на твои вопросы? – спросил он спокойно, словно разговаривает со старым другом. Нет. У меня так точно крыша поедет.
– Дед, а ты как так меня опрокинул? Чихнул, что ли, удачно? Научишь?
– Твоя смелость – похвальна, но ответы на вопрос я так и не получил, – старик присел рядом со мной на кровать.
– Да ты тоже не лыком шит, раз садишься рядом к тому, кого даже не знаешь, – усмехнулся я, но тот даже в лице не поменялся, оставаясь с видом добренького старичка.
– Мы спасли тебя, когда ты оказался в лесу, накормили тебя и излечили твоё тело. Мы всегда по-доброму относимся к таким, как ты, желая вам только хорошего, – говорил тот, – мы тебе доверяем.
После таких слов в груди неприятно защемило, но стыдно мне не было. Человек никогда не делает что-то просто так. А его добрый нрав наоборот только отталкивает и пугает. Нет, меня так не проведёшь.
Внешне старик выглядел слабым и немощным, проблема лишь в том, что я даже не представляю, как он смог меня так оттолкнуть потоком ветра. Мне слишком мало известно об этом месте. Кажется, я уже не в России, тогда почему говорю на русском? Ничего не понятно.
– Дед, а дед, а здесь есть какой-нибудь лес?
– Да, около деревни на севере там будет лес. В нём нет хищников, и очень много еды, – на удивление шустро ответил он, будто предчувствовал, что я задам ему этот вопрос.
Вот он шанс. Я резко вскакиваю с кровати и врезаюсь в дверь, которая открылась наружу. Дед даже не попытался меня остановить, только смерил холодным взглядом, словно говоря: “Встретимся ещё”. Даже “чих” свой не использовал.
Если украшения на мне и вправду золотые, то этого богатства мне хватит надолго. Неужели они такие идиоты и дали столько украшений человеку, которого спасли совсем недавно? Никогда не поверю в то, что у деревни будет много золота.
Улица встретила меня приятным теплом и ярким солнцем. Вокруг меня было несколько домов. Людей на улице было не очень много, но никто не обращал внимания на странного пленника. Каждый занимался своими делами. Одни выступали у колодца, что-то доказывая остальным людям, а некоторые просто ходили от дома до дома, переговариваясь друг с другом. У всех, кого я видел, были белые платья. Как у мужчин, так и у женщин. У одного только меня – сиреневое.
Лес я заметил сразу, стоило мне отойти от дома, где меня лечили. Пройдя ещё пару десятков метров, я окончательно убедился. Это была деревня, и не простая. Все было очень похоже на древнерусский стиль, но сходство было одновременно во всём и в то же время ни в чём.
Нужно время, чтобы всё обдумать. Быть в деревне хорошо, но мне слишком мало известно, что будет, если задержусь у них на долго. Тем более с таким добром на руках.
За всеми этими мыслями я ничего не замечал у себя под ногами, отчего столкнулся с девушкой, которая собирала какие-то растения, немного напоминающие одуванчики, только с оранжевым пушком, вместо белого. Она тщательно собирала их, пока я случайно не налетел на неё, сминая небольшую корзинку этих “чудо-цветочков”.
– Ай! – воскликнула она. – О нет, мой огнебор! – принялась причитать та, пока её глаза не упали на меня, лежащего рядом с корзинкой, полностью усыпанного лепестками этой травы.
– Да-да, прости… – говорю я и стягиваю золотое кольцо со своего пальца, а после всовываю ей в раскрытую ладонь. – Надеюсь, этого хватит на моральную компенсацию. Только никому не говори, что видела меня. А если кто спрашивать будет, то я в лес за грибами, через четыре дня буду. Не волнуйтесь! – кричу ей уже по пути в лес, так ни разу и не взглянув на её лицо. Не хватало ещё того, что она позовёт кого-то из деревни. Жалко кольцо, конечно, но ничего не поделаешь. Сам виноват, что не усмотрел под ногами.
Надеюсь, это сон. А если это и вправду сон, то он очень плохой! Нужно скорее проснуться, пока ещё чего-нибудь не начудил.
3 Глава. Лес, ягодки-грибочки, девочка
Если вы когда-нибудь захотите сбежать из насиженного места, где о вас ухаживали и заботились, то сразу отметайте эти мысли. Я и сам уже не могу объяснить причину своего поступка, продолжая бродить по этому лесу, жаря грибы на костре и закусывая ягодами, которые смог найти.
Мне ведь даже не известно, можно ли их есть. Но я здесь уже, по моим биологическим часам, около суток. И пока ничего не случилось, да и хищников здесь, к счастью, не было, поэтому можно не беспокоиться лишний раз.
Почему-то мне стало невыносимо в той деревне. Странное чувство паники, нереальности происходящего. Мне хотелось сбежать от неё, всё было таким странным, необычным. Тяжело сказать, что конкретно меня напугало: одинаковая одежда у всех, дед со своим чихом или то, что мне дали уйму золота с собой. Не верю во всё это. А может, они меня в жертву хотели принести? Какому-нибудь Чихабогу?
Честно признаться, я до сих пор верю, что всё это сон и сейчас будет пробуждение. Даже пару раз щипал себя. Наверное, тот дед сейчас хихикает в кресле-качалке и вспоминает меня, икая про себя.
Лес был на удивление спокойным, что сразу бросалось в глаза. Ярко-зелёные ели и дубы росли высоко вверх, местами загораживая собой небо. На ветках этих деревьев сидели различные птицы, которые привлекали внимание своей необычностью. Хотя я не был силён в зоологии, всё равно мог уверенно заявить, что эти птицы не из России. Они казались какими-то помесями попугаев и ворон, что делало их особенно интересными и экзотичными.
Нужно решать, что делать дальше. Возвращаться в деревню страшно, и не хочется. Идти куда-то? Куда?! Нужно найти человека, который расскажет мне всё об этом месте.
Я осторожно шагал по мягкой земле, стараясь не нарушить эту чарующую атмосферу таинственного леса. Густая листва шумела от ветра, создавая своеобразное пение, а птицы казались сказочными посланниками древних времён. Мне ничего не оставалось, кроме как идти дальше, стараясь понять это место. Что-то в нём не давало мне свернуть с намеченной тропы, ведомой только мне самому.
Каждый шаг был новым приключением, каждый звук – необычным и чуждым. Ощущения смешивались, создавая волну пленительных эмоций в моей душе. Но я был готов к любым испытаниям. Сейчас мне нужно выбраться отсюда и, возможно, наткнуться на других жителей.
– Урбалис, – произношу я название страны, словно пробуя его на вкус. Нет, это точно не Россия. Нигде даже смутно похожих городов я не встречал, хотя много где побывал, пока был заведующим отделением.
После неприятного воспоминания по груди прошла неприятная волна. Всё начало зудеть – верный признак того, что в скором времени всё заболит. Когда же прошлое уже отпустит меня..?
Вечер наступил внезапно. Лёгкое сиреневое платье было на удивление удобным и мягким, словно сделано из шёлка или шерсти. Материал так и остался загадкой. Да и лес был странным. Деревья похожи на наши сосны и дубы, но в то же время были немного другими, словно искусственно созданный подвид. Идеально ровные корни, гладкие стволы, словно их шлифовали, и длинные прямые листья. Но главное – то, что все они были высажены по идеально ровной невидимой линии.
На некоторых из них росли кисло-сладкие фрукты, напоминающие яблоки, а на кустах находились маленькие чёрные ягодки. Обычно под такими кустами росло несколько грибов, похожих на наши лисички и подберёзовики.
А лес всё не кончался. Даже конца не было видно, и это настораживало. Теперь буду отшельником. Буду местных белок приручать и зайцев есть. Было бы забавно.
Уже привычными действиями развожу костёр с помощью нескольких камешков, которые прекрасно создают небольшие искорки.
– Ты же в лёгком платье?! – спросите вы. Думаю, вы правы, ведь одно неосторожное движение, и я сгорю в этом платье… Если бы не одно “но”: материал был огнеупорным. Совершенно. Хоть прямо в нём на костёр ложись, и ничего не изменится.
На удивление, ночью не было холодно, хотя иногда поддувал зябкий ветер, но это были настолько мимолётные порывы, что сразу забываешь об этом. Костёр исправно выполнял свою работу – готовил.
Несколько нанизанных на ветки грибов спокойно жарились на огне. Иронично получится, если всё-таки они окажутся ядовитыми, и я загнусь где-нибудь около потухшего пламени.
Придётся довериться словам того старика. Никакой опасной живности я здесь не заметил, а поэтому, соорудив небольшое лежачее место из длинных листьев, мне удалось поспать несколько часов. Даже с потухшим костром было не холодно. Насколько же здесь тёплый климат?
Перед сном в голове крутился один довольно интересный и важный вопрос: “А что, собственно, дальше-то делать?”. Но об этом подумает завтрашний я, а сегодняшний я… уже спит.
***
Проснулся от того, что меня в бок пихает маленькая девочка. Её тонкая, маленькая ножка в очередной раз касается моего плеча, но я уже не сплю.
– Моё золото! Всё моё! – выкрикиваю, но девочка даже не вздрогнула. Убедившись, что я пришёл в себя, она сразу побежала в противоположную сторону. Сознание вернулось в тело, а вот думать пока тяжеловато. В полудрёме стараюсь понять, что за чертовщина здесь творится, пока не замечаю, что нахожусь в непроглядном тумане. Густой, плотный, белоснежно-белый туман, больше напоминающий дым. Но откуда? Если бы это было от костра, то я уже давно задохнулся.
– Ли-ли-ли, – застрекотало на краю сознания. Я оборачиваюсь на звук и вижу девочку, почти скрывшуюся в тумане.
– Подожди, Ли-ли, что здесь… – не успеваю сказать, как она вновь кидается бежать. Мне приходится догонять её. Может, она что-то объяснит мне. Дым становился всё плотнее, словно ещё чуть-чуть, и он станет твёрдой стеной. Почему-то я отчётливо ощущал девочку, бегущую вперёд, словно меня что-то с ней связывало. Это позволяло мне чувствовать её примерное местоположение.
Погоня была долгой. Она словно играла со мной или проверяла то, как я умудряюсь находить её. А я не знал, как я делаю это! Такое ощущение, что кружусь кругами в этом проклятом лесу. Внезапно обнаружил, что лес чуточку изменился. Если раньше было очень много высоких деревьев, то сейчас остались в основном кустики. Однако туман не давал взглянуть на небо или дальше, чем на десять шагов.
– Да постой же ты, Ли-ли, дай отдышаться! – молил я, а она лишь посмеивалась, но останавливалась, чтобы я смог немного перевести дух. Странно, но у меня не получалось запомнить её лицо и одежду, словно это стёрли из памяти. Слишком много вопросов, но пока нет ответов.
– Вот поймаю тебя! Вот поймаю… – кричал ей вслед, а детский смех был мне ответом.
Внезапно я понял, что мне холодно. В одном лёгком платье и штанах было неприятно холодно. Если с этим ничего не сделать, то я замёрзну насмерть. Поэтому я продолжал бежать, но уже больше для того, чтобы согреться, чем ради поимки загадочной незнакомки.
Интересно, откуда здесь девочка, что это за туман, что…
Стоп. Неожиданно на меня нашло озарение. Я вмиг остановился, тело начало дрожать от холода, а девочка смотрела на меня своими голубыми глазами. Теперь я понял, что она такое.
Мне холодно потому, что я сейчас лежу на земле, а до этого было тепло из-за высокой температуры. Эти фрукты и грибы спровоцировали мою иммунную систему поднять защиту, а я был слишком увлечён мыслями, чтобы заметить это.
Галлюцинации имеют смысл и могут существовать только тогда, когда мозг не догадывается об этом. Поэтому я могу чувствовать её.
– Так ведь? – кричу я в надежде на то, что всё это правда. Так всё и оказалось. Время будто застыло на месте. Щелчок пальцами, и туман рассеивается, открывая мне ровную долину с чёрным горизонтом. Деревьев вокруг не было, да и всё это было уже нереальным. Девочка стояла в десяти метрах и довольно улыбалась мне. Значит, я прав. Подзываю её к себе, и та послушно подходит.
– Лили, – так я хотел назвать свою неродившуюся дочь. Именно так я себе представлял её: голубые глазки, тонкие ручки и ножки, детское беззаботное личико, – шептали мои губы, пока глаза смотрели на это маленькое чудо.
– Па-па? – произнесла она таким сладким голосом, от чего грудь вновь заболела. Нет, только не сейчас.
– Ты не моя дочь. Ты просто галлюцинация, придуманная моим мозгом, чтобы сообщить мне о внешней проблеме. Прости, но тебя не существует.
Но, несмотря на мои слова и уверенность, что это всего лишь фантазия моего разума, девочка едва не светилась от радости, глядя на меня. Её глаза излучали нежность и заботу, мудрость, как будто она знала все тайны вселенной и способна была разгадать самые глубокие её загадки.
В ответ на мои слова девочка чуть склонила голову, но мне нечего было ей сказать. Вернее, уже нечего.
Она показала на меня пальцем, а из её глаз скатилась одна маленькая слеза.
– Прости, но у меня давно нет души. Я потерял свою семью – беременную жену. Твоё присутствие делает мне только больно, – после этих слов пристально смотрю на неё, а пальцы пытаются сделать заветный щелчок, чтобы проснуться.
Внезапно губ касается нечто тёплое, жидкое. Такой знакомый вкус. Неужели…
– Буль-он, – от её слёз не осталось и следа, и она вновь улыбалась так, словно ничего не случилось.
– Да, выходит, меня вновь перенесли в их больничку? – спрашиваю я её. Большой палец стал мне ответом.
– Мозг творит такие чудеса. Мог бы как-нибудь по-другому, что ли, сообщить мне. Не так же жестоко! – говорю я Лили. Жаль, что это образ. Как бы хотелось, чтобы она существовала в реальности, жаль, что это лишь мечты. Моя семья умерла в тот день.
Девочка продолжает смотреть на меня своими хитрыми глазками.
– Ну? Что дальше? Моя Лили.
Она внезапно берет мою руку и прижимает к своей щеке. Тёплая кожа чуть не обжигает мою ладонь. Такое приятное чувство. В нём буквально хотелось утонуть, смотря в эти выразительные голубые глаза, немного напоминающие бездонный океан.
– Увидимся, па-па. – Улыбнувшись, произнесла она и поцеловала меня в лоб. От места поцелуя расходится новое, приятное чувство. Мир начинает тускнеть, а моё тело будто начинает плавать в тёплой ванне. Мои глаза медленно закрываются, и губ вновь касается нечто жидкое и солоноватое. Даже мою грудь перестаёт разрывать от бесконечной боли, полностью давая раствориться в новых ощущениях.
– Ну, лечите меня, братья-медики! – Смеюсь я, полностью отдаваясь течению.
4 Глава. Игра не по правилам
Я очнулся от того, что мои щёки начали гореть. Такое неприятное, зудящее чувство становилось всё сильнее и сильнее. В первые несколько секунд его можно было терпеть, но уже через минуту жар и зуд стали такими сильными, что мне пришлось открыть глаза.
Не раздумывая, я начал расчёсывать щёки, и это была главная ошибка. Жар сразу перешёл на руки, завоёвывая новые участки кожи. Если сначала зудели только пальцы, то сейчас почти вся область ладони. Это продолжалось бы бесконечно, если бы на меня не вылили ведро холодной воды. Вернее, ледяной!
От резкого контраста моё дыхание перехватило, и я судорожно начал хватать воздух ртом, но внезапно меня осенило: чесотка прошла. Лишь немного горели пальцы.
– Мы приготовили специально для тебя жарилу, чтобы ты смог смыть с себя грязь и пыльцу огнебора, – сказал женский голос, отчего-то очень знакомый. Где же мне доводилось его услышать..?
– А мы случайно не встречались? – спрашиваю я, продолжая почёсывать щёки.
– К сожалению! Когда ты опрокинул мою корзинку с огнебором. Я целый день высеивала цветки от излишней пыльцы… А ты! А ты!!! – чуть не задыхаясь, процедила та, намереваясь если не придушить меня, то как минимум дать по лицу пару раз. Точно. Эти зеленоватые глаза, тёмно-красные волосы до плеч и довольно милое личико. Вспомнил.
– Травница!
– Что? Не называй меня так! Как ты посмел…
– Хватит, Любовь, – послышался насмешливый голос. Он едва заметно посмеивался и даже не пытался этого скрыть. Его я узнаю из тысячи. Тот самый старик, который направил меня в этот лес. И ведь мог бы предупредить, что там ничего нельзя есть!
– О! И ты тут? Культист Мегачиха, – уже второй раз восклицаю я, ловя на себе два взгляда, полных непонимания и… некоторой жалости? Опять…
– Сходи в жарилу, а потом мы поговорим, – старик чуть наклонился ко мне и продолжил:
– Даже дети знают, что нельзя есть то, чего ты не знаешь, – насмешливо и немного цинично произнёс тот. – Как знал, что через некоторое время придётся тебя забирать.
– И ещё… – чуть потупила взгляд Любовь, но всё же решилась и, приблизившись ко мне, всучила в ладонь кольцо. Золотое. То самое, которое я ей отдал. Странно, обычно девушки любят, когда им дарят золото.
– Это кольцо принадлежит тебе по праву, – хихикнув, сказала травница. Что-то в этом смехе было не то, но пока не понятно, что именно.
В этот раз тело отреагировало чуть лучше, чем в первый. Я осторожно встаю на ноги, но едва не падаю обратно на кровать. Повезло, что успеваю вовремя ухватиться за спинку кровати. Слабость, небольшая боль в груди, но какая-то радость на душе. Странно, давно я не испытывал такого чувства. Наверное, потому, что я выжил.
Постойте…
– Вы подстроили это? – задаю я внезапный вопрос.
– Пути “Бога Чиха” неисповедимы, – задорно и весело сказал старик. Мы точно с ним не уживёмся. Слишком уж оптимистичен.
Затем он вышел из комнаты, оставив меня с травницей наедине. Её белоснежная улыбка буквально заполняла всё помещение. И чем больше я про это думал, тем сильнее давала знать о себе грудь.
– Пойдём, я проведу тебя до жарилы, – травница подала мне руку, не переставая одаривать меня своей лёгкой улыбкой.
Я осторожно взял её за ладонь и резко притянул к себе. Та не устояла на ногах и упала ко мне на кровать.
– Что вы…
– Что за человек этот старик? – мне действительно было важно знать о нём как можно больше.
– Вначале пожарим тебя, – Любовь вновь приобрела обычное выражение лица, хотя на долю мгновения мне удалось заметить удивление в её глазах.
– Звучит не очень, – отпускаю её, но та продолжает лежать на кровати, подперев подбородок руками, – почему вы так странно разговариваете?
– Все вопросы потом, – были последние её слова, а затем она потащила меня в… Как её там? В жарилу. Точно!
Выйдя на улицу, а не как в прошлый раз – выбежав, я наконец-то смог подробно рассмотреть местность. В отличие от первого раза меня ничего не подгоняло, поэтому интересно было буквально всё.
Типичная небольшая деревня. Обычный колодец, деревянные дома с каменным фундаментом, люди… Все они были одеты в похожие белые платья. Мужчины, женщины, дети. Украшения были только на мне, и это выделяло меня, однако далеко не в хорошую сторону. Или мне просто так казалось?
В центре деревни стоял небольшой подиум, где по очереди сменялись люди, рассказывающие о чём-то своём, но я не слышал шуток. Что-то вроде подобия научных докладов. Надо будет послушать.
Чуть поодаль от деревни разводили животных. В основном птицы – помесь наших куриц. И второй, самый интересный вид. С первого взгляда он был похож на большую овцу. Очень большую овцу. Размером с небольшого слона. Но самое главное: у неё была фиолетовая шерсть! У них тут своё производство!
Пока я размышлял над этим, мы уже дошли до небольшого деревянного сооружения. Так это же баня! Тогда почему они называют её…
– Разберёшься сам? – спросила она меня, а в глазах была ехидная улыбка. Ну и какой тут правильный ответ?
– Я думал, такая прекрасная девушка поможет мне, – не без доли сарказма произношу я.
– Хорошо, – этот спокойный голос немного удивил меня. Неужели это какой-то план?
Мы вошли в тесное, темноватое пространство, где была только большая дверь и крохотная скамейка, на которой поместились бы только пара человек. Внутри уже было тепло, а ведь это только начало. Давненько я не парился в этой… жариле. То есть бане!
– Готов? – отвлекает меня от размышлений Любовь, смотря на меня. – Раздеваться нужно там. Заходи первый, а то я стесняюсь, – травница потупила взгляд и заметно покраснела.
– Если её величество так желает…
Она открывает передо мной дверь, и в лицо мгновенно врезается горячий воздух, заставляя меня чуть согнуться. А затем резкий толчок в спину, и я лечу вперёд, не успевая обернуться. Травница ловко подпирает дверь, из-за чего у меня не получается её открыть. Я отступаю на пару шагов назад и, разгоняясь, устремляюсь в деревянную преграду. К сожалению, она выдержала. Только плечо ушиб.
– Это будет тебе уроком, что не стоит меня злить! – пронёсся насмешливый голос травницы. – Через полчаса открою, а ты пока приведи себя в порядок.
Это ребячество заставило меня улыбнуться. В самом деле, это было забавно. Надо же было попасться на такую детскую уловку. Тело понемногу привыкало к температуре, из-за чего казалось, что уже не так жарко. Не так, как было вначале.
Внутри была громоздкая каменная печь из тёмного материала, а около неё стояла большая бочка, до краёв набитая водой, и несколько пустых вёдер. У самого дальнего угла было небольшое углубление, где можно было присесть и расслабиться. Тёмно-коричневые деревянные стены успокаивали и создавали уют, так что я уже перестал размышлять о сладкой мести, предоставляя своё тело и душу этому месту. Да и выбора как такового уже и нет. Надеюсь, она про меня не забудет.
Я быстро стягиваю с себя одежду и складываю её в самом дальнем углу, чтобы не мозолить глаза. А после беру ведро и наполняю его наполовину из бочки.
Выдох-вдох и…
Тёплая вода касается моего лица, а затем и груди, смывая, кажется, даже мои грехи. Приятнейшее, освежающее чувство затмевает разум, нашёптывая остаться в этом прекрасном месте. Так хорошо мне давно не было. За первым ведром следует ещё одно. Эти неповторимые ощущения…
Голова отказывалась думать, предоставляя себя исключительно блаженству. А всё моё тело было словно на небесах. С каждой минутой, проведённой в жариле, назад уже не хотелось возвращаться. В голове было столько вопросов, которые мне хотелось задать старику, но это место буквально вынуждало меня забыть о внешнем мире. Здесь есть только я, тепло и блаженство.
Было ощущение, что ещё пара секунд, и я здесь засну, а этого нельзя допустить. Хоть раз я должен быть в сознании, чтобы меня не волокли.
Ещё одно ведро окатывает меня с ног до головы тёплой водой, даря организму новую дозу удовольствия.
Что, если я и вправду попал в другой мир? Маловероятно, скорее даже сказочно… Но а вдруг? Что делать дальше? Встретили меня хорошо, даже золотом одарили. Кольцо вновь красуется на пальце, превращая меня из обычного врача в какого-то зажиточного бизнесмена, который обвешан металлом.
Странная деревня, животные, лес, люди… всё указывало на то, что я уже далеко не дома, но какая-то часть меня не желала нового. Лучше плохое старое, чем неизвестное новое. В любом случае, со своими знаниями я легко найду работу, осталось понять, насколько здесь развита медицина. А ещё хотелось бы расспросить деда по поводу его “чиха”. Было бы интересно овладеть таким же.
А может, мне всё это кажется? Может, я лежу где-нибудь у себя в палате, в старой-доброй больнице под капельницей и вижу всё это, словно сон. Будет обидно стать здесь уважаемым врачом, который лечил-лечил здесь какого-нибудь богатея, а потом проснуться, оставшись практически ни с чем.
Разговор со стариком всё расставит по местам, а сейчас нужно расслабиться…
– Можешь выходить! – прозвучал всё тот же голос за стенкой, а после ещё четыре громких стука. Но мне было уже так лень вставать, что я просто проигнорировал их. Мне. Не. Хочется. Вставать. Сейчас. Пусть. Все. Идут. На…
– Я знаю, что ты не спишь! Выходи! – ещё четыре стука, но уже настойчивее.
– Лучше ты иди сюда, погреемся вместе.
– Ага! Я на это не попадусь, – хихикнула она.
Я осторожно подхожу к двери, не забыв взять свою одежду. Дождусь ещё одного стука и резко открою дверь, а потом будет что будет.
– От-кры-вай! Меня послал Отец, чтобы проводить тебя. Мы ответим на все твои вопросы… – не успевает договорить та, как дверь резко открывается, но она успевает отскочить назад. Я даже не успеваю дотронуться до неё.
Внезапно моей кожи касается нечто очень холодное, прямо омерзительно холодное. Ведро с ледяной водой стояло на двери, почти на самом краю, ожидая, когда я её открою, чтобы наброситься на меня.
Дыхание перехватывает, становится сложно дышать. А Любовь стоит, держится за стенку, откровенно смеясь надо мной.
– Ха-ха-ха-ха, – никак не может прийти в себя травница, – прикройся, одевайся и выходи. Жду тебя на улице, – бросила она уже перед тем, как выйти из жарилы.
– Бойся меня, бойся. Я тебе ещё отомщу, – улыбнулся я в ответ на безобидную шутку, но в голове уже созрел план мести. Моё время настанет…
5 Глава. И вот "опять"…
Место, куда меня привела Любовь, совершенно отличалось от остальных. Белые мраморные стены, внутри которых царила приятная прохлада, высокие колонны, тёмный потолок с вкраплениями серебра, со стороны смотрящимися как маленькие звёздочки.
Место очень напоминало храм. Внутри оно было просто гигантским. В ряд стояло двадцать длинных скамеек. Столов было примерно сорок или пятьдесят, около того.
Повсюду была еда: густой суп, напоминающий щи, и каша из странной зелёной крупы. Народ начинал потихоньку рассаживаться по местам в понятной только ему последовательности. Не было отдельных столов для старика или других жителей деревни. Все были равны и сидели рядом друг с другом. Я присел за первый попавшийся столик, за которым собралось уже прилично народу. Несмотря на мой цвет одежды, который кардинально отличался, у меня стояла точно такая же порция, как и у остальных. Дети, женщины, пожилые люди – все ели одно и тоже.
То, что я чужак в этом месте, было видно сразу, но никто даже слова мне не сказал и никак не осудил. В моём мире тебя давно бы снимали на телефон, а потом выложили бы в сеть только потому, что ты отличаешься, а здесь… Нет, им было не плевать на меня, им было всё равно, как я выгляжу.
Рядом со мной присел старик и травница, по левую и правую руку.
– Вы обещали…
– Тсс, – приложил дед палец к губам, – когда едим, то мы едим, когда говорим, то говорим.
Травница лишь покачала головой и отправила первую ложку супа себе в рот. По её лицу было видно, что ей очень нравится, а мне лишь оставалось предаться всеобщей трапезе.
Тарелка супа была съедена не более чем за минуту. Такой вкуснятины я ещё никогда не ел. Интересно, что это? Любовь, тем временем, уже почти доела кашу, а я недоверчиво смотрел то на неё, то на тарелку. Выглядит не очень аппетитно по сравнению с супом, но все едят с удовольствием. И самое главное – молча! Кроме едва слышного стука ложек о миски, я не заметил ни единого разговора, даже шёпота. Тут строго следят за устоями. Пока буду придерживаться их.
– Встать. – Громко скомандовал Отец, когда доел свою порцию и отложил её в сторону. Все молниеносно подчинились, вытягиваясь по струнке. Я остался сидеть дальше, доедая миску. На меня посмотрели укоризненным взглядом, но слова никто не сказал. Травница пихнула меня в бок, но так, практически незаметно. Нужно посмотреть, чего здесь можно делать, а чего нельзя, что простят, а что нет…
– Великая Баронесса Алиора, Владычица Земли и Воздуха… – Прозвучал властный, звонкий голос старика с небольшими нотками грубости, произнесенный с непоколебимой жесткостью. Этот старик не такой, каким кажется. Жёсткий лидер с негнущимся стержнем, кажущийся добродушным дедом. Вот и их Бог Чиха. Вернее, Богиня. Интересно, можно ли заручиться её поддержкой, как это бывает в различных книгах.
– Мы дарим тебе свою энергию! Это наш подарок тебе за твои дары.
Следом за словами деда жители деревни вознесли вверх руки, а тёмный потолок начал светлеть, пока не покраснел до такой степени, что начали виднеться очертания высокой женщины с луком в руках. Её волосы были золотые, платье было окрашено в красный, почти рубиновый цвет, а глаза сияли бледно-оранжевым цветом. Никогда бы не заметил её, даже не знал бы о её существовании.
С пальцев жителей деревни вверх слетели небольшие светлячки, напоминающие световой поток, доставая прямо до потолка, а потом впитываясь в него. Зрелище невозможно так просто описать словами.
Словно ты находишься в самом эпицентре грозы, где со всех сторон бьют тысячи молний, а в небо летят небольшие желтоватые шарики. Для людей, живущих здесь всю свою жизнь, это было не больше, чем обычный ритуал, но для меня это было чудо.
В помещении стало чуточку теплее и светлее. Люди, как по команде, опустились на свои места и начали доедать свои порции.
Спустя минут десять практически все доели свои порции, и сейчас, собрав все свои тарелки, пошли к большой бочке. По одному жители подходили к ней и мыли свои тарелки так тщательно и аккуратно, словно это была их любимая вещь. Даже дети с радостью намывали свои деревянные миски и ложки.
– Любовь, проведи нашего гостя ко мне, – сказал старик добродушно, а после встал в конец очереди, чтобы помыть свою тарелку. Никогда бы не подумал, что староста деревни, со всей его властью, будет стоять в очереди, чтобы… помыть посуду! Хотя, я ведь почти ничего не знаю об этом месте.
Любовь, вслед за дедом, также пошла мыть свою тарелку, вставая позади. Не забывая перед этим стукнуть меня по плечу, когда заметила, что я просто размазываю кашу.
Интересно, а что если…
Я оставляю ложки и миски и прохожу к выходу, минуя очередь. Никто из людей не обратил на меня совершенно никакого внимания. И что теперь делать? Придётся ждать.
А ждать пришлось немного. Минут пять, а может десять – не суть. Пока длилось суровое ожидание, я ещё раз осмотрел деревню. Люди, которые уже давно пообедали и помыли за собой посуду, расходились кто куда.
Кто-то просто гулял на свежем воздухе, негромко переговариваясь между собой, кто-то просто продолжал сидеть в столовой, в группах или по одиночке, но большинство пошло по домам, вместе со вторыми половинками и детьми.
Интересно, а в городах также? Или…
– Ты уже тут? – Махает мне рукой травница. – Когда ты успел помыть свою оли? Ты же был сзади нас… – А после она посмотрела на моё лицо и сразу обо всём догадалась.
Оли… так вот значит, как называется здешняя тарелка.
– Нужно уважать труды тех, кто даровал тебе еду. Если не можешь благодарить, то приведи всё в порядок, – начал дед, смотря на ситуацию сквозь пальцы. Либо ему всё равно, а я в это не верю, либо они уже что-то придумали.
– Что поделать? Забыл, разве же я не могу позабыть? Мой мозг так забит дела…
– Отец Мидий! Отец Мидий! – Пронзительный визг слышится где-то с боку, заставляя нас повернуть свои головы на шум.
– Отец Мидий! У нас беда! – К нам подбежала немолодая, но полноватая женщина, возможно, уже преклонного возраста. Кстати, надо будет спросить, сколько им тут лет: может, травнице лет семьдесят, а деду вообще за пятьсот. Её кожа была смуглой и дряблой, а короткие белые волосы были скрыты под небольшим фиолетовым платком. Как только она умудрилась добежать до нас?
– Что случилось? – Внезапно спрашиваю я.
– Мой муж…
– Потом, бежим, – прервал старик.
Мы побежали по указанному направлению, а сама старушка осталась на месте. Не в её состоянии сейчас бежать обратно.
Лежащее тело мы увидели сразу. Оно хрипело, пыталось вздохнуть, но ничего не получалось. Не похоже на травму, что-то другое. Носогубный треугольник синий. Интересно, как он дожил до такого момента. Но ещё интереснее – что с ним такое?
– Что с…
– Заткнись, он задыхается. Ещё пара минут и начнётся гипоксия головного мозга, что обычно ведёт к смерти, – прервал я травницу, срывая верхнюю одежду со старика и прислоняясь к нему ухом. Дыхания нет.
Резким движением на себя приподнимаю его и начинаю сдавливать грудную клетку со спины. Совсем как по учебнику. Один толчок, второй, третий. Из его рта стремительно вылетает что-то белое, теряясь среди кустов.
Старик резко вдыхает и закашливается. Жизнь спасена. Я опускаю его, но тут же вижу, что его рука посинела. Еще и рука сломана. Интересно.
– Тащите длинную палку и ткань. Его рука сломана, нужно зафиксировать.
– Любовь, быстрее, – требует дед, смотря на меня. Его явно заинтересовали мои манипуляции. Интересно, мог бы он как-нибудь помочь ему своим “чихом”?
Травница тем временем где-то обнаружила длинную плоскую палку. Не совсем то, что нужно, но лучше, чем ничего. Я беру ткань и обматываю ей древесину, чтобы в дальнейшем ничего не вонзилось ему в руку, а затем прикладываю её к его руке. А после фиксирую, чтобы та плотно прилегала к коже.
К этому времени подошла старушка, опять тяжело дыша. В её бы возрасте бегать…
– Ваш супруг спасён, – говорю я, вскидывая руки к небу.
– Спасибо, Великая Баронесса Алиора, Владычица Земли и Воздуха, что спасли моего мужа, – та повторила мой жест, зачитывая то ли песню, то ли молитву, что-то среднее между этим.
– Ага, не за что. У вас наличными или по карте? Услуги бога в последнее время дороговато стоят, – я подхожу к старушке, которая вдвое ниже меня. Одно мне не дает покоя. С самого начала дед показался мне странным. Я слышал, что пожилые люди худеют, но у деда были прямо одни кости. Кстати, о них. Обычные кости от обычного падения не ломаются. Такое ощущение, что он голодает… А она, наоборот, упитанная.
– Почему вы объедаете своего мужа? – Мой вопрос поставил в тупик и её, и сзади стоящих Мидия с Любовью.
– С чего вы вз…
– Ваш муж истощён, а еды давали одинаково для всех. То, что застряло в его горле – это был зуб, который выпал от недостатка витаминов. Я увидел это, когда он постарался улыбнуться и отблагодарить меня.
– Но с чего вы взяли, что…
– Ваш вес. Вы выглядите полнее остальных жителей деревни, а ваш муж, наоборот, худым. Даже идиоту хватит мозгов сопоставить эти два фактора.
– Хватит, – прервал нашу полемику Мидий, смотря то на женщину, то на меня, – он прав. Вы многое сделали для нас. Растили зеленину, выращивали мутов, но вы поставили под угрозу жизнь своего мужа. Это непростительно даже для вас. Завтра утром состоится суд. Будьте готовы к нему. – Его добродушное лицо вмиг сменилось на холодное, собранное. Истинная глава деревни. Даже немного страшно быть рядом с ним.
– Что плохого в том, чтобы выдать ей чуть больше еды, чем нужно? – Прозвучал вопрос от меня, но все трое посмотрели на меня, словно не могли понять, прикалываюсь я или говорю на полном серьёзе.
– В нашей стране все равны. Если мы сегодня едим такую пищу, то мы уверены, что на том краю нашей страны едят то же самое, что и мы. Даже Князь и Венязи едят то же, что и мы. В таком же количестве. Так мы никого не выделяем. А она… – Травница обратилась ко мне, чуть отводя в сторону. Непонятно зачем, ведь Отец и так бы мог нас услышать.
– Ваши правила – идиотские, а вы сами – идиоты. У разных людей разные потреб…
Мою щеку пронзила мимолетная боль. Хлёсткий удар пришелся по мне, и тут я замечаю назревающие слезинки на её лице. Кажется, для неё это запретная тема, словно религия для фанатика.
– Постой, Лю… – Но она уже бежит в противоположную от меня сторону.
6 Глава. Вопросы – ответы
Любовь побежала в противоположную сторону, а я даже не успел её остановить . Щека до сих пор болела от пощёчины. Смотрю ей вслед, размышляя, что делать дальше. Побежать за ней? Зачем?
На улице уже давно начало темнеть, обещая погрузить всё небо во мрак. Чуть похолодало, но даже без верхней одежды это было почти не заметно. Такое ощущение, что ещё чуть-чуть и пойдёт мелкий дождь, в такт моему настроению. На улице оставались только Мидий и старушка, продолжая разговаривать. Вернее, разговаривал только старик, а старушка слушала его, опустив голову.
Травница убежала не так далеко, но после её слов в груди неприятно защекотало. Мидий и старушка закончили свои разборки, пообещав, что встретятся завтра утром. Я лишь безучастно наблюдал за тем, как они расходятся, оставляя меня наедине с собой. И что теперь делать? Возвращаться в больничку? Напроситься к кому-нибудь на ночь? А ведь последняя, к кому бы я хотел зайти на ночь… убежала.
Я так и остался стоять на перепутье дорог, не решаясь пойти дальше. Наверное, сегодня ответы мне так и не дадут. Может, заняться медициной? Нет… точно нет. С прошлой жизнью покончено, её больше нет. Жена с ребенком мертвы, а прошлая работа приносила только разочарование.
Я осторожно прилёг на зелёную травку, положив руки под голову.
Звёздное небо было прекрасным, хотя ни одну звезду мне так и не удалось узнать. Я бы не хотел оставаться в этом мире. Хотя, кто давал мне выбор.
Возможно, в городе всё по-другому, но то, что я вижу сейчас… мне не нравится. Все слишком идеально. Для того, кто давным-давно остался один, тяжело находиться в системе. Не только быть в ней, но и стать с ней единым целым, где от тебя зависят все, но и ты зависишь от всех. Мне не место здесь.
В моём, хоть и ужасном, но по-своему правильном мире – лучше. Хотя, может быть, просто мне кажется, ведь я привык…
– Урбалис в переводе – идеальный мир, – внезапно произнёс знакомый голос. Старик лежал рядом со мной, словно выжидая удобного момента, чтобы напасть. Так значит, он не ушел. Ждал, пока я останусь один?
– Тоже любите самокопание? Лопатка в том углу стоит.
– Георгий Михайлович, давайте оставим шутки в стороне. Я знаю, что вы пришли не из этого мира. Вы были талантливым врачом. Не буду ходить вокруг да около. Я хочу, чтобы вы стали лекарем в нашем мире и работали на пользу нашей стране, – произнёс старик, ложась рядом со мной.
– Исключено. Новый мир – новая жизнь. Более того… с медициной покончено. Буду жить здесь, мастерить игрушки детям, может, учить их чему-либо. Плевать!
– Почему вы так категоричны к себе? Я видел страсть в ваших глазах, когда вы первым выбежали вперед, чтобы вылечить его. А после радость от того, что он задышал…
Мидий был прав. Ещё со времён института я всегда хотел лечить людей. Не важно, кого. Глаза, уши, зубы… изучал всё, чтобы помогать им.
Но вместо чего-то интересного, я получал идиотов, которые не следуют ни требованиям, ни рекомендациям. За несколько лет приходили одни и те же люди с одинаковыми симптомами. Их даже можно было вылечить, если бы ты обратился раньше или подумал головой. Тупость людей раздражала, но затем мне удалось начать привыкать к этому. В этом мире такого не повторится. Люди везде одинаковые.
– Хорошо, я задам вопрос иначе… что вы хотите за это? – внезапный, точно подобранный вопрос, ставящий в тупик.
– Вам нечего мне предложить, Мидий.
– Даже знание того, как попасть обратно в ваш мир? – Старик попал в точку. Не просто попал по ней – ударил, даже не пытаясь сдержаться.
– Отец Мидий, – я чуть приподнимаюсь на локти, чтобы получше рассмотреть его лицо, – так ли идеален ваш мир? В любой системе есть слабые места. В любой!
– Другие страны, которые мы знаем, повязли в самих себе. Они сгубили сами себя. Все наши деревни, все наши города… каждый человек от самого маленького ребёнка и до самой старой бабки чтят наши традиции. Мы все зависимы друг от друга. Каждый это понимает. Мы делим еду даже с самыми дальними городами и самыми мелкими деревнями. И мы знаем, что они поступят так же. Мы меняем Князя раз в пять лет тайным голосованием. За последние двадцать лет здесь не было случаев убийства или кражи, ведь в этом нет смысла. Я могу бесконечно продолжать, если вы хотите…
– Достаточно, Мидий. Хорошо, я буду заниматься медициной, но только при одном условии… – я специально дал ему паузу на размышления, чтобы тот смог отказаться, но старик был азартным игроком, чего я не учёл.
– Чего вы хотите, Георгий Михайлович? – с неким прищуром выразился старик, смотря прямо в мои глаза.
– Я докажу вам, что даже Урбалис – не утопия. Я найду изъян в каждом из вас…
– То есть вы хотите уничтожить наше общество? – рассмеялся Мидий, перебивая меня так громко, что мне стало не по себе. Неужели он так уверен в своих силах…
– Боитесь, что всё, во что вы так долго верили —обернется прахом?
– А вы смешной, Георгий Михайлович. Наши устои сохранялись столетиями. Мы буквально не можем мыслить иначе, а вы хотите стереть их в порошок? – вновь засмеялся Мидий.
– Вы же сами говорили, что несколько десятилетий назад было убийство, – я поймал его на неточности. Если власти допустили такое, значит, это может снова произойти.
– Тогда была война, где погиб всего один человек. Чистая случайность. Генерала, который командовал тогда, облачили в солнечный металл за то, что допустил жертву среди наших жителей. Мы презираем смерть, особенно ту, где сами стали проводниками её косы.
– И всё же… Я найду изъян и докажу вам, что все ваши устои – фикция. Люди всегда были жестокими и двуличными животными. Ваши люди не так сильно отличаются от наших, – наш спор немного напоминал ссору двух философов. На улице тем временем стало совсем темно. Не было видно дальше, чем на сто метров.
– Пойдем ко мне. Переночуешь в моем доме, чтобы завтра голова была чистой и свежей, – предложил тот, а я и не стал отказываться.
– Думаете, я идиот? – вырвалось с моих губ. Мидий резко остановился, словно рентгеном подсветил, а затем сказал мне, не поворачиваясь:
– Каждый по-своему решает свои умственные различия. Если ты считаешь себя таким, то я не буду мешать…
– Вы действительно так уверены в своих устоях? – тут остановился уже я, смотря ему в спину.
– Не волнуйся. Я знаю и уверен во всех жителях нашей страны. Мы создали идеальное общество, процветающее столетиями. Попытайся его сломать, но не переходи границы. Убийство, воровство, всё, что было в твоем мире под запретом, под запретом и здесь, – старик протянул вперед руку, но глаза его были максимально холодные.
– Через год вашей системы не будет, – я с силой пожимаю её, принимая спор. Невозможно, чтобы система была идеальной. Если в ней есть человек, значит, она уже не может быть таковой. Старушка, объедающая мужа, лишь доказывает это. Кстати, а ведь никто даже не стал спрашивать у неё, почему та принимает пищи больше, чем нужно. Может быть, это какая-то болезнь. Это надо будет обязательно узнать. Когда там собрание? Завтра с утра… нужно будет что-нибудь придумать.
– Надеюсь, ты смиришься со своей