Свириан

Боги во сне? 

Целый мир во сне!

Пролог

9-ый месяц, 1212 год.

Допивая второй стакан пива, я замечаю, как в таверну, полную шумной болтовни и ароматов хмеля, с радостным лицом входит мой друг Бун. Мы с Чейком и Тони давно его ждали, ведь он должен был принести нам столь важную информацию, особенно для меня, хотя я не уверена насчет ребят. Позади у нас множество рискованных дел, но задуманное теперь обещает быть еще более опасным и безумным. Риск – наш неизменный спутник, ведь мы занимаемся добычей редких металлов. Небесный металл настолько трудно достать, что практически невозможно. Боги часто закрывают на это глаза, позволяя находить и пользоваться, да и продавать эти драгоценные артефакты. Следующее наше дело почти невозможно, ведь мы не знаем, с чем столкнемся. Но где-то в душе я уверена – стоит разжиться хотя бы кусочком черного металла, и нам обеспечено богатство до конца дней. У нас отличная команда: могучий Чейк, хитроумный Тони и проницательный Бун.

Бун усаживается за наш стол, громко хлопнув меня по плечу, и с улыбкой разглядывает каждого из нас. Его радость быстро уравновешивается серьезностью, когда он начинает тихо говорить, чтобы не привлекать излишнее внимание посетителей таверны. Он выкладывает на стол карту, выцветшую от времени и покрытую загадочной вязью. По мере того, как его палец скользит по линии маршрута, мы все наклоняемся ближе, чтобы услышать каждое его слово и не упустить ни единой детали.

Выясняется, что где-то в Глубине Кринагских лесов, в земле, окутанной легендами и туманами, скрыта древние камни, по слухам, это древний портал. Но путь к нему лежит через территорию, населенную опасными тварями и охраняемую таинственными силами. Бун с жаром описывает вероятности и ловушки, на которые нам предстоит натолкнуться, но его глаза блестят энтузиазмом, который передается и остальным. Чейк, закусив губу в раздумьях, недолго раздумывая, изрек, что ковать судьбу – дело крепких людей, а Тони, потерявшись в своих мыслях, выпалил, что не может упустить такую великолепную игру.

Над столом зазвучало молчаливое понимание: это предприятие олицетворяло все, ради чего мы существуем, всю нашу страсть к приключениям и жажду неизведанного. Бун уверял, что контакты, с которые преподнесли эту карту, надежны, и подбадривал нас рассказами о прошлых успехах. Уговоры были ни к чему – каждый из нас горел желанием отправиться в путь. Свет деньгами мерцающего металла уже отражался в наших глазах.

Мы подняли бокалы, чтобы скрепить наше решительное согласие, и таверна вновь затопила нас своим гулом. Перед нами лежал новый, незабываемый путь, требующий бесстрашия и сплоченности. Ночь обещала быть долгой: обсуждения планов, распределение ролей и подготовка к отбытию должны были заполнить ее до краев. Но вместе с этим в воздухе витало торжественное чувство судьбы, которая навсегда изменит наши жизни. Мы были готовы.

– Ну что там, Бун, рассказывай скорее, – с нетерпением промолвила я.

– Я такое раздобыл и узнал, Тара, Чейк, Тони, будьте готовы к потрясению: те легенды – правда, и это неспроста, – Бун, слегка наклонившись к столу, заговорщицки добавил. – Черный металл существует, и его полно в Подземном мире.

– Да это мы уже знаем, ты лучше скажи, как туда попасть, – отважно перебил его Тони.

Бун тыкнул на грязный лоскут материи, на котором были записаны координаты.

– Смотрите, это карта, отображающая места в лесах Крина, где можно войти в Подземный мир, – он водил указательным пальцем по отметкам.

Я вглядывалась в эти каракули, тщась разыскать, в каком из поселений Кринагии мы ближе всего к этим загадочным точкам.

– Что за непонятные рисунки здесь? – недоумевал Тони.

– Да, тебе явно стоит подучиться рисованию или грамматике, ничего не разобрать, – подтвердил Чейк своим грубым хриплым голосом.

– Ладно, ребята, кажется, я поняла, где мы, давайте мне карту и по коням, – завершила я беседу.

Я прожила в Кринагии множество лет и теперь совершенно уверенно ориентируюсь в тайных переплетениях Кринагских лесов. Путь наш может обернуться опасностью: где-то в этих тенистых рощах таятся хищные звери и существа пострашнее. Но мой благородный скакун Катастрас, не знающий ни страха, ни усталости, неизменно верно служит мне. Сильный и стремительный, он уносит нас прочь от скуки однообразного путешествия. Выйдя далеко в лесные недра, мы встретили Лесного путника. На деревьях, украшенных загадочными светящимися знаками, сидели множество сов. Странник был облачен в одежду из шкур животных, а на его лице маска с совиным изображением. Я слышала о нем: он – защитник лесов и людей, возможно, лесное божество.

Путешествие наше приняло неожиданный оборот. Путник, заметив наше присутствие, медленно поднял руку в приветственном жесте. Свет от таинственных знаков на деревьях отражался в его глазах. Он заговорил тихим, но уверенным голосом, который, казалось, раздавался прямо в моем сознании. Его речь была подобна шепоту листья, заставляла прислушиваться, как если бы лес сам рассказывал свои секреты.

Он поведал о том, что леса Крина – это не просто деревья и кусты, но живое существо с собственной волей и желаниями. Странник объяснил, что знаки, светящиеся на деревьях, являются древними символами, охраняющими покой леса и предупреждающими о его предстоящих изменениях. Эти символы выбирают тех, кто способен помочь в сохранении равновесия между миром людей и природой. Я почувствовала, как мое сердце замирает от осознания, что мы стали частью чего-то большого и древнего.

– Куда путь держите? – недружелюбно бросил к нам странствующий Лесами путник.

– Чего тебе, мужик? Отойди, нам по делам надо ехать, – резко ответил ему Тони.

– Я знаю, куда вы направляетесь. На вашем месте, я бы повернул обратно. В лесу таится опасность.

– Но ты не на нашем месте, путник. Уйди, иначе лишишься модного арбалета. Если речь о «Ночном кошмаре», то нам он не страшен, потому что у меня есть кое-что. – Бун извлек из-под рубахи амулет.

– Амулет Со-но-Дзакуни, удивительно, что он столь скоро нашел иные руки. Могу я узнать, как он попал к тебе? – осведомился путник, узнав знакомый предмет.

– Обменял у одного ремесленника на рынке, но это не столь важно. Я знаю, что он из себя представляет.

– Дальше в лесах скрываются твари еще страшнее «Ночного кошмара». Будьте бдительны, пробудился «Зверинец», амулет вас не защитит, – с предостережением произнес путник.

– Мы поняли. Позвольте проехать, – сказала я настойчиво, но спокойно.

Путник, аккуратно приклоняясь, указал нам путь, и мы двинулись вперед, оставляя за собой облако пыли. Я оглянулась – но его уже не было: он словно растворился в воздухе, оставив на память лишь голос, наполненный древней мудростью. Дорога дала мне время для размышлений. Вспоминая прежние путешествия, я поняла, сколько еще неведомого остается в жизни леса. Навстречу нам выступали существа, о которых мне доводилось лишь слышать в старинных легендах: невидимые стражи, светлячки, носители древних секретов. Путь по этим лесам обрел новый смысл – я больше не была просто путницей. Я слилась с этим миром, о котором знала с детства, и постигла свежее измерение единства с природой. Добравшись до нужной точки, мы не нашли там никакого прохода.

Стоило нам остановиться и прислушаться, как лес оживал вокруг: каждая ветка, каждая травинка нашептывали свои истории. Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в этом спокойном, но столь напряженном моменте, когда казалось, что сам воздух наполнился ожиданием. Наши сердца синхронизировались с ритмом природы, и я внезапно ощутила, будто бы сама становилась деревом, с корнями, уходящими глубоко в землю, и ветвями, тянущимися в небеса. В такие мгновения приходило понимание, что границы – лишь иллюзии, созданные нами самими.

– Так и что это? – с волнением осведомился Тони.

На указанном в карте месте мы наткнулись лишь на странные массивные камни, выстроенные в виде арки, покрытой загадочными символами. Это место напоминало древние святилища, где совершались обряды жертвоприношений.

– Что будем делать дальше, Бун? – спросила я.

– Теперь начинается самое интригующее, – ответил он. – Нам необходимо животное.

– О, а где нам раздобыть зверушку? – истерично выкрикнул беспечный Чейк.

– Можно устроить временный лагерь и установить рядом ловушку с приманкой. Вот, я захватил кусок мяса, – с энтузиазмом предложил Бун.

Мы так и поступили: неподалеку возвели шалаш для укрытия, а приманку с капканом поставили в поле зрения, рядом с камнями. Лесная чаща окуталась тьмой, ночь легла на землю, и лунный свет слегка освещал лесное окружение. Пока мы терпеливо ждали жертву, Бун излагал нам дальнейший план: как только зверь окажется в наших руках, его надлежит положить на камень и окропить свежей кровью. Уверенность в надежности капкана возрастала, ибо вокруг раздавалось волчье завывание. Бун намеревался поймать живого волка. Временами я различала звук, более зловещий, чем волчий вой, – он принадлежал существу, чей рев проникал до самой сути. Путник предупреждал о чем-то таинственном в лесу, и я молилась, чтобы оно не повадилось к нам. Остальных это ничуть не беспокоило: мальчики были целиком поглощены наблюдением за капканом, иногда перебрасываясь шепотом. Я прилегла на ложе из листьев и травы, уставившись в потолок шалаша. В далекой дали звучали волчьи крики, они чуют нас и не смеют подойти ближе. Залежалое мясо в капкане приманивало их, но вкусить они не решались, словно чего-то страшась. Веки мои тяжелели, я начала погружаться в сон, когда вдруг резкий щелчок металла разорвал тишину. Мальчики закричали от радости, смешав голос с ревом пойманного зверя – это был волк.

– Попался, гаденыш! – весело выкрикнул Бун, выскакивая из засады, а следом Чейк.

Я поднялась, опираясь на колено, и дрожь пронзила меня. Темный лес стал мрачнее, ветер завывал с неприятным гулом, и волки, лая и метясь, словно безумные, избегали не столько нас, сколько невидимой угрозы. Когда я вышла из шалаша и присоединилась к мальчикам, они уже перерезали горло волка, и кровь срывалась струйками по камню. Несколько мгновений все оставалось без движения, но внезапная вспышка ослепила нас, и в арочном проеме камней возникло нечто невероятное – проход в другой мир. Бун с ликованием устремился в светящийся портал. Я приготовилась последовать за ним, но меня задержал громогласный рев позади. Из теней возникла загадочная, мохнатая фигура. Она была ростом в два метра, мускулистая и походила на сказочного оборотня. Чейк и Тони смотрели на существо, будто окаменев. Оно расправило плечи, вытянуло шею, его тело увеличилось в росте и покрылось дополнительной шерстью, голова же стала напоминать волчью. С оглушительным криком оно бросилось к нам. Взгляд мой метнулся к Буну, его силуэт уже растворился в таинственном блеске, и моя лошадь устремилась за ним. Не раздумывая, я бросилась в свет за ними.

Меня стало плохо, живот свело судорогой. Чувствовала, что меня вот-вот вырвет. Я лежала на незнакомой земле, и, приподнявшись, увидела Буна, который сидел неподалеку и пытался прийти в себя, а еще дальше металась моя лошадь. За спиной вновь вспыхнул свет, и, кувыркаясь, свалился Тони. Его лицо было бледным, но в глазах горел азарт. Мы оказались в странном мире – вокруг расстилалась ровная равнина, покрытая багровой землей. Необычно яркое, красное небо переливалось всеми оттенками заката. На горизонте виднелись очертания города.

– Где мы? – хрипло спросил Тони, еще пытаясь восстановить равновесие.

Бун в ответ лишь пожал плечами, его глаза свернулись от светового волнения. Моя лошадь, утихомирившись, подошла ко мне, все еще дрожа, но уже сполна смирившись с неизведанным окружением. Казалось, само время в этом мире текло иначе – птицы летели через небо неторопливо, и их пение было похоже на мелодичное собрание звуков, разбросанных по ветру.

– Ну как вы, целы, ребята? – с тревогой обратился к нам Бун.

– Чейк, похоже, не прыгнул в разрыв, – ошеломленно ответил Тони. – Кажется, его схватила та тварь.

– Какая тварь? Я никого не видел. Вокруг нас были только волки.

– Нет, Бун, там был еще монстр, и похоже, он схватил Чейка и разорвал на части!

– О нет, Тони, это что, кровь? Его кровь? – я была поражена ужасом.

– Кажется, тот путник был прав. Это нечто добралось до нас. И как теперь мы без нашего силача будем тягать весь этот металл?

– Успокойся, Тони, у нас еще есть шансы обогатиться.

– Мальчики, а вас не смущает окружение? – прервала я их разговор.

Никто не обратил внимания на таинственный мир, который нас окружал. Вокруг раскинулась зловещая пустошь, а вдалеке смутно вырисовывались контуры приземистого города. Небо заволокли густые багровые тучи, сверкающие алыми молниями. Ни звука, ни шороха, лишь доносящийся издалека гул, что ритмично накатывался волнами, словно сердцебиение самой земли. Я ощущала его в груди, пронизанный страхом и странной тоской, как будто зловещая пустошь, раскинувшаяся вокруг, была живым существом, дышащим мне в лицо пропитанным темным воздухом. Каждое дыхание давалось с трудом, будто воздух здесь был чужд привычному свету. Поверхность земли была покрыта странными, извивающимися формами, напоминающими то ли высохшие деревья, то ли причудливые скульптуры, извлеченные из кошмара. Казалось, что они наблюдают за каждым шагом, пытаясь угадать, что я сделаю дальше. Иногда мне казалось, что их силуэты изменялись, едва уловимо передвигаясь, едва я отворачивалась, и ощущение чужого присутствия становилось все навязчивее.

Город вдали манил, обещая укрытие и развеивание неизбывного одиночества, которое наваливалось с неумолимой силой, но вместе с тем внушал тревогу, как зловещие глаза, которые наблюдают и ждут. Мне хотелось верить, что там, среди шершавых стен и узких улочек, есть другие люди, такие же, как мы, пробирающиеся сквозь всю эту нереальность. Однако внутренний голос упорно нашептывал, что ни один, даже самый смелый, не возвратился оттуда.

Толкая себя вперед, шаг за шагом, сквозь тихую угрозу пустоши, я поняла, что вокруг творится что-то потустороннее, не подвластное ни пониманию. Этот мир, словно живая головоломка, в которой не существовало правильных решений, продолжающий ворожить своим хаосом, становился мне чуждым. Я вновь склонила взор к земле.

– Фу, что это за мерзость? Это что, мясо?

Земля под ногами казалась плотью, ее вид снова вызывал тошноту.

– Так, Бун, каков план дальше?

– А вот дальше, Тони, я не знаю. Но, думаю, стоит направиться в то поселение.

– Ну тогда пошли. Жаль, что мы не взяли своих лошадей.

Я совершенно иначе представляла себе Подземный мир. Мне казалось, что передо мной предстанут бескрайние лабиринты холодных и мрачных пещер. Но здесь оказалось довольно просторно и не так холодно, как я воображала. Мы бесшумно продвигались в сторону таинственного города.

Когда мы добрались, поселение оказалось обжитым. Оно выглядело довольно странно: здания были чуть выше, чем у нас в Кринагии, но их скучный вид казался угнетающим. Глаза меркли от унылой цветовой гаммы, состоящей лишь из черного и красного. Жители этого места тоже выглядели странно – ни один не был похож на человека. Вместо лиц они носили головы животных на человекоподобных телах, а их одежда напоминала лохмотья. Ощущение странности усиливалось от пребывания в Подземном мире, где над головой простирается красное небо.

Иногда к нам приближались местные жители – фигуры с головами шакалов или кошек носились мимо, исподтишка бросая взгляды на нашу группу. Мы не решались задавать вопросы, опасаясь нарушить ту хрупкую грань между любопытством и вторжением в чужой мир. Казалось, город жил по своим неписаным правилам, которые мы не могли понять. Воздух был насыщен запахами, которых я никак не могла определить, это были нотки железа и чего-то сладковатого, легкий намек на дымку.

Когда мы достигли центра города, открылась площадь, окруженная загадочными монументами из черного камня, на которых были вырезаны символы, напоминавшие старинные руны. Мы понимали, что Подземный мир, какой бы странный он не был, заключал в себе какое-то важное знание, возможно, недоступное нашему пониманию. Путешествие, казавшееся в начале опасным приключением, превратилось в неизведанную загадку, и мы не могли удержаться от чувства, что стали свидетелями чего-то, что изменит нас навсегда.

– Давайте найдем местную таверну или пивнушку, отдохнуть хочется, – провозгласил Тони.

– Я с тобой согласен, давайте спросим, где искать металл, – добавил его спутник.

Скитаясь по улицам незнакомого города, мы ощущали на себе настороженные взгляды. Наша внешность резко выделялась из толпы, от человеческих черт до одеяния, что вызывало непонимание. Вывески местных заведений оставались для нас загадкой, вероятно, в подземелье существует своя особая речь.

– Смотрите, вот там можно остановиться, – указал Тони на уютное заведение.

Зайдя внутрь, мы тут же заняли уединенный уголок, оставаясь не замеченными. К нам подошла разносчица с обескураживающим обликом: стройная и высокая, с головой зебры, ее глаза мрачно мерцали красным.

– Давайте спросим у нее…

– Жаждете чего-то свежего или теплого? – вкрадчиво осведомилась она.

– Что у вас тут? Ну, давайте по пиву, – решительно вмешался Тони.

– К сожалению, у нас такого нет.

– Тони, может, не сейчас? – сдержанно попыталась я урезонить его. – Нам надо кое-что обсудить.

– Хорошо, – вздохнул Тони со скрытым сожалением. – Так думать легче. К тому же мы потеряли Чейка, надо вспомянуть его. Ладно, тогда воды.

– Три? – уточнила человекоподобная зебра, удивленно подняв бровь.

– Мне ничего не нужно, – вставила я.

– Тогда два, – согласился Тони.

– Пару минут, – кивнув, она удалилась.

– Тони, что произошло перед нашим прыжком в портал? – с тревогой начала я допытываться.

– Внезапно передо мной явилось чудовище небывалых размеров, и не сразу понял, как поступить. Оно начало принимать формы еще более отвратительные, и перед тем как я прыгнул, мне показалось, оно погубило Чейка.

– Боже, это ужасно, – сказала я с глубоким сожалением.

– Вот ваши напитки, – вернулась разносчица с просьбой. – С вас шесть капель.

– Какие еще капли? У нас золото есть, – возмутился Бун.

– Оплачиваем только каплями крови, золото оставьте себе.

– Так лошадь! Что ты несешь? Бери золото или я тебе пущу кровь, – огрызнулся Тони.

– Не стоит на это решаться. Я не плачу, это вы должны платить, – настаивала разносчица. Подайте мне руку.

– Мальчики, не тревожьтесь, – вмешалась я.

Мальчики замерли в недоумении, а я молча протянула руку. Разносчица уколола мой палец иглой и собрала шесть капель крови.

– Благодарю, наслаждайтесь трапезой. Если что-либо понадобится, зовите.

– Подождите! Можете помочь нам с одним вопросом? – удержала я ее.

– Конечно, что вас интересует?

– Нам нужен черный металл, где его раздобыть?

– Это знание стоит десять капель, я расскажу вам. Но это очень рискованно.

– Тони, предложи руку, – сказала я.

– Почему я-то?

– Давай, тебе ведь нужен этот проклятый металл?

– Ладно, ладно.

Дева, с головой зебры, повторила ритуал кровопускания из пальца.

– Следуйте по главной улице Хайлака. Как только увидите дворец Атропиуса, сворачивайте налево и идите вперед, вплоть до холмов. Там найдете рудниковые поля и шахты. Будьте осторожны: металл способен затмить разум. И не попадайтесь на глаза дочерям Атропиуса, иначе он лишит вас крови.

– Ах, так это бог Подземного мира! Сам Атропиус? – вспыхнул от волнения Бун.

– Да, а теперь мне пора.

Зебра упорхнула, оставив нас в тени неясных разговоров с товарищами.

– Как насчет выпивки? – осушив стакан, предложил Бун.

– Чейк, мы найдем эту тварь и прикончим ее, как только добудем металл, – провозгласил тост Тони.

Закатив глаза, я оперлась на руку и наблюдала за друзьями. Едва пригубив напиток, они тотчас выплюнули его, окатив стол брызгами.

– Фу! Что это за гадость? Соленая вода, что ли?

Когда наше застолье подошло к концу, мы отправились на поиски рудниковых полей, следуя указанному пути. Найдя главную улицу странного города, я ожидала, что со временем пейзаж изменится. Но вокруг все оставалось в зловещих красных и черных тонах. Без лишнего внимания мы достигли нужного места у подножия холмов, где вздымались залежи черного металла.

Как только мы добрались до рудниковых полей, воздух стал тяжелым и металлическим, словно сам пытался проникнуть в наши умы, оставляя осадок тревоги на краю сознания. Вокруг нас возвышались остовы старых шахт, с их зияющими отверстиями, словно пастями жадных монстров. Тень Атропиуса, казалось, простиралась над каждым углом, скрывая непонятные шепоты ветра и скрежет невидимых механизмов.

Пока мои товарищи искали подходящие инструменты, я заметила странное движение у одного из шахтных входов. Что-то промелькнуло в глубине, оставив за собой лишь шлейф из мрака. Я почувствовала, как сердце сжалось от неясного предчувствия. Дочь Атропиуса или нечто худшее, подумалось мне. За время нашего пребывания здесь страх стал пищей для разума, как и металл – для тела.

Неожиданно, Бун воскликнул, держа в руках кусок черного металла, извлеченного из скалы.

– Мы нашли его! – провозгласил он, его глаза пылали алчностью, которую я не могла не заметить. Этот золотой блеск темной находки мог бы привлечь любого, кто мечтает о богатстве. Тони, казалось, тоже ощутил изменение в настроении, он покрепче сжал свою добычу и посмотрел вглубь шахты.

Свет начал медленно исчезать, когда вечерний сумрак обволакивал все вокруг, превращая нас в теней чужих подсознаний. Перед нами был только один путь – в глубины, где нас ждали ответы и, возможно, опасности, которые мы еще не могли себе представить. Но, несмотря на страх и предупреждения, мы двинулись вперед, держа друг друга за плечи, как единое целое.

– Великолепно, взгляните, сколько его здесь! – с восторгом воскликнул Бун.

– А чего мы медлим, друзья? Вперед!

Наши руки взялись за инструменты, которые мы извлекли из рюкзаков, и начали стучать. Металл откалывался без труда, но был более тяжелым, чем обычный. В удалении раздался мелодичный женский смех.

– Ах, люди в мире подземелий! – произнесла крылатая дева.

Ее облик – поистине загадочен. За спиной раскинулись когтистые крылья, стройное тело напоминает человеческое. Ноги сгибаются в двух местах, как у зверей, а на руках зловещие когти, все покрыто чем-то, напоминающим броню, однако это – естественная часть ее тела. Лишь мельчайшие черты указывают на ее женскую природу. Лицо внушает ужас – шлем и рога неотъемлемо сливаются с головой, или даже с черепом, образуя единое целое. Костистые скулы, сурово выступающие от висков, взгляд, от которого все существа получают кровавый отблеск, и клыки, ненасытно алчущие – свидетельства того, что в ней течет кровь скрещений обычных и ужасных существ. Все затаили дыхание, следя, как она направляется к величественному замку, таинственно исчезая вдали.

– Бун, кто это? – спросила я с удивлением.

– Вероятно, одна из темных богинь. Оделиан ее имя. Она не так давно устроила кровавую луну, помнишь?

– Это было лишь полгода назад. Неужели это и впрямь она? – с сомнением произнесла я.

Мы собрали уже значительное количество черного металла. Смышленый Тони складывал добычу в мешки. В мечтах я уже видела, как мы сдаем этот металл, но необходимо было найти обратный путь.

– ОСТАНОВИТЕСЬ! – прозвучал громкий низкий голос.

На руднике начался небольшой вихрь, из которого вышел высокий человек с костяным шлемом и обвешанный разными тряпками, а за ним, та самая крылатая дева.

– ЛЮДИ, РАЗВЕ ВАС НЕ УЧИЛИ, ЧТО БРАТЬ ЧУЖИЕ ВЕЩИ ЭТО ПЛОХО?

– Ах Атропиус, не могу поверить глазам, – поднялся на обе ноги Бун и с удивлением уставился на бога.

– Отец! Я хочу его глазки! – сказала Оделиан.

– ХМ. НЕ МОЖЕШЬ ПОВЕРИТЬ ГЛАЗАМ? ТОГДА ОНИ ТЕБЕ БОЛЬШЕ НЕ ПОНАДОБЯТСЯ!

Темный бог вытянул руку и силой мыли вырвал глаза Буну притянув из к себе в кулак.

– Ай больно! Ничего не вижу, ах помогите мне! – завопил от боли Бун

– Ах ты тварь, нам нужен только металл, оставь нас в покое, – возмутился Тони.

– В ПОКОЕ ЗНАЧИТ…

– Хочу испить его кровушки, отец! – пробормотала темная богиня.

Атропиус вновь протянул руку вперед, извлекая нечто сокровенное из нутра Тони. Он застыл на месте, конвульсивно вздрагивая, в то время как из его тела начала сочиться кровь. В пленительном потоке воздуха кровавая струя складывалась в гигантскую каплю, нависая над рукой Атропиуса. Обезвоженное тело Тони рухнуло безжизненно. Огромная капля сократилась до миниатюрных размеров и проскользнула в ротик Оделиан. Она улыбнулась и зажмурила глаза с восторгом, словно вкусила самую изысканную сладость.

– ЧЕРНЫЙ МЕТАЛЛ ПРЕДНАДЛЕЖИТ ТОЛЬКО МНЕ! ЧТО НАСЧЕТ ТЕБЯ?

– По, по, пожалуйста не убивай меня, я сделаю все что ты скажешь! Пощади меня! – умоляла я темного бога.

– ЖЕНЩИНА ЗНАЧИТ, ХМ, КАК ТВОЕ ИМЯ ЖИВОЕ СОЗДАНИЕ?

– Меня зовут Тара.

– ОСТАНЕШЬСЯ ЗДЕСЬ! РОДИШЬ МНЕ ДОЧЬ!

Я задрожала, не в силах поверить в то, что передо мной стоял сам Атропиус, темный бог, известный своими жестокими играми с людьми. Его слова о дочери прозвучали как приговор, заставляя мое сердце гулко биться в груди. Крылатая дева, что стояла рядом с ним, посмотрела на меня с оценивающим взглядом, и я почувствовала, как от ее присутствия холодок пробежал по спине.

– Дочь? – выдавила я, пытаясь осознать, что же за роль мне уготована.

Мысль о том, чтобы остаться здесь, в этом мрачном руднике с Атропиусом и его жуткой свитой, пугала меня до глубины души. Но выбора не было.

– ДА, ДОЧЬ. МЛАДШАЯ ИЗ ПОТОМКОВ АТРОПИУСА, КОТОРАЯ БУДЕТ НЕСТИ ВОЛЮ ОГНЯ, – пояснил он, глядя на меня хищным взглядом, от которого хотелось бежать прочь.

– Но зачем тебе дочь, Атропиус?

Темный бог, откинув голову назад, засмеялся зловещим глухим смехом, который отдавался эхом от стен рудника.

– ДОЧЬ МОЯ, СТАНЕТ МОЩЬЮ МОЕЙ, ПРИВЕДЕТ НОВЫХ ИСТОЧНИКИ ЭНЕРГИИ, ПРОДОЛЖИТ НАСЛЕДИЕ МРАКА.

Говоря это, он приблизился ко мне, и его силуэт заслонил все, погружая пространство в смутные тени. Я чувствовала, как ледяной ужас парализует тело, но оставаться здесь, в обители тьмы, было выше моих сил. Осознав вдруг, что бежать – единственный выход, я внезапно сорвалась на бег, мимо Атропиуса, мимо его крылатой спутницы, к дальнему выходу рудника. Вихрь поднимался вокруг меня, металлические обломки звенели под ногами, но где-то внутри себя я знала, что мой порыв скоро оборвется. Я обернулась и увидела, что Атропиус не гонится за мной, стоя в облаке туманной дымки, он лишь наблюдал.

– НИКУДА НЕ УЙДЕШЬ, – донесся до меня его звонкий голос. Внезапно из темноты передо мной появилось что-то вроде портала.

– ЭТО ДОРОГА, КОТОРУЮ ТЫ ИСКАЛА, – насмешливо объявил Атропиус.

Но портал внезапно захлопнулся, и сердце мое словно пронзило нечто тяжкое и неизбежное. Неужели я обречена остаться в этом мире до конца своих дней?

– Хорошо, – пролепетала я, чувствуя, как ноги подкашиваются под весом страха и тоски. – Но как это возможно, здесь, в этом мрачном месте? – Атропиус усмехнулся, и в его глазах сверкнула зловещая искра.

– Не волнуйся, Тара, ты привыкнешь, – сказал он уже спокойным тихим тоном. – Время и место не имеют значения для тех, кто повелевает судьбами. Мы обеспечим тебя всем необходимым. Только не пытайся бежать. – Закончил он, и его слова прозвучали как финал моего прежнего существования, оставляя меня во власти темного существа, от которого зависела моя жизнь. Мгновенье остановилось. Вокруг воцарилась тишина, и лишь шепот ветра напоминал о непрерывности времени.

Проявление тепла

3-ий месяц, 1236 год.

Мне всегда рассказывали, что в Внешнем мире, где обитают люди, наступает утро. В Хайлаке – в Подземном царстве, где живут темные боги и куда отправляются души после смерти – утра нет, быть не может. Здесь правит мой отец Атропиус, главный бог, который не боится смерти, скорее, он ее предвестник. Однако боги тоже умирают, но не как люди. Если бог умирает, ему может быть дарована возможность воскреснуть или же нет, в зависимости от его деяний. Богиня Осията, сестра Атропиуса, решает это. Величие моего отца ужасает меня больше смерти, его сила непреодолима в этом мире. Я никогда не могла постичь мотивы и планы отца – он чересчур хитер, скрытный и жестокий. Он ловко пользуется моментами, извлекая выгоду для себя. Так родилась я, маленькая злая богиня.

Тем не менее, несмотря на свою природу темной богини, я всегда чувствовала некий зов к Внешнему миру. Тайно, в глубине своей сущности, я завидовала тем, кто способен увидеть утро, почувствовать теплые лучи солнца и ощутить свежесть растущей зелени. Волны времени текут иначе в Хайлаке, погружая нас в вечную депрессию и тишину, из которой нет выхода, кроме как принять свою часть теней. Возможно, именно желание познать иначе скрытые от меня удовольствия и эмоции заставили меня искать путь на поверхность.

Но каждое мое начинание было под пристальным взором отца. Атропиус, начавший подозревать во мне зарождение неугодных стремлений, становился более настороженным. Его глаза всегда, казалось, искали в моих действиях следы предательства или тайного умысла, которого и в помине не существовало. Я понимала, что необходимо действовать благоразумно, дабы не вызывать его гнев. Хитрость должна стать моим оружием, иначе я навсегда останусь пленницей этого мрачного царства без надежды увидеть свет.

Отец часто говорил мне, что человек умирает дважды: первый раз, когда оставляет физическое тело и переселяется в Хайлак, обретая звериную форму. Вторая смерть оставляет душу, одинокую и невидимую, навеки. Я пока не сталкивалась с невидимыми душами, но отец знает о них многое, он чувствует их, хоть не может ни видеть, ни слышать. Моя мать, увы, лишена сил, остается лишь простым человеком. Отец столь нежно заботится о ней, что беспокоится о дарах для нее, которые могут принести ему только вред. Поэтому она остается смертной. Мертвые друзья презирают меня за это, ведь я рождена от обычного человека, хоть и с частицей отцовской силы. Во мне много мощи, но не той, что желала бы. Отец уверяет, что проявления силы еще впереди, и что сейчас рано об этом думать. Но пока, я могу хвастаться именно физической силой, этого у меня не отнять. Для моего стройного телосложения это странно, ведь я обычная девчонка, горы мышц я не имею, но зато, умею швырять огромные камни, на огромные расстояния. Со мной не сравним ни один покойный.

Иногда, когда мы сидим у черной реки, отец рассказывает мне о мироздании, скрытом от глаз простых смертных. Он говорит, что все вокруг наполнено невидимой энергией, что течет, как вода, и каждое существо, живое или мертвое, оставляет за собой след в этом потоке. Меня особенно захватывают рассказы о том, как мертвые существа в Хайлаке обретают новую форму, которая отражает их сущность. Я представляю себе, как каждое действие и каждая мысль, когда-то принадлежавшая этим существам, словно стежки, вплетаются в ткань этого мира.

Мне часто снится, что я стою на границе двух миров – внешнего и Хайлака. На серых холмах этого сна я вижу много зверей, их глаза светятся древней мудростью и печалью, которой не высказывал никакой живой человек. Отец объясняет, что это только тени тех, кто уже перешел границу, и только сильнейшие из нас могут попасть в их окружение. Все изгибы и тропинки этих снов кажутся знакомыми, хотя я никогда не была там наяву. Я думаю, что по мере развития моей силы я смогу читать их мысли и, возможно, понимать этот забытый язык зверей.

Между тем я стараюсь не привлекать внимания к своей необычной силе. Жизнь среди покойных людей требует маскировки, и их взгляды, непонимание, выделяют меня, словно говорящие «ты не такая, как мы». Иногда я поражаюсь, как легко им запугивать друг друга неведомыми для меня вещами. Я учусь прятать свою истинную сущность за вуалью обыденного поведения. Отец говорит, что единственный правильный путь – быть разумной, и не позволять никому злоупотреблять нашей тайной силой.

В эти замысловатые времена я поручаюсь своему будущему, ожидая, когда мой истинный потенциал раскроется так же, как цветок, распускающий свои лепестки. Мой отец намекает, что когда это случится, я смогу не только понять тайны мироздания, но и вступить с ними в особую связь, подобной которой еще не было. В ожидании этого, я продолжаю укреплять свое тело и дух, словно создаю инструменты, которые однажды помогут мне пересечь мост в неизведанное.

Говорят, что во Внешнем мире люди как моя мать и сестры – с человеческими головами, а все умершие здесь, в Хайлаке, носят головы зверей. Сестра моя старшая, Селерия, присматривает за этим. По правде, затаила я немалую зависть к ней – красота ее поражает. Стройная и высокая, с длинными ногами и пышной грудью, отличается она пламенным и коварным характером, неустанно стремящимся переложить на меня всю грязную и нелюбимую работу. Но счастье мое – вторая моя сестра, Оделиан, что всегда оберегает меня. Пусть она не сияет, как богини из Внешнего мира, зато верна, как никто иной.

А матушка моя – сама сущая авантюриста, прибыла она из Внешнего мира и застряла здесь. Забавно, что отец весьма поспешно сделал ее своей женой, и это было так давно. То были времена прекрасные – беззаботное детство. Ныне же я лишь смотрю на Черный город из окон башни огромного замка. Небо постоянно красное, хоть мы и под землей, сверкают красные молнии, мне бы хотелось хоть разок взглянуть на солнце. Оделиан рассказывала мне, что оно греет все тело, а меня вечно тянуло к огню. Отец твердит, что должна я упражнять свои умения, чтобы мой талант открылся. Огонь – моя стихия, она не в силах сжечь меня, она часть меня.

Спустившись с широкого подоконника, я застыла в середине своей комнаты, расправив пальцы и направив их друг к другу. Коротким вдохом я собрала в себе силу, чувствуя, как потоки жаркого воздуха закружились вокруг моих ладоней. В глазах вспыхнула искра – тот самый огонь, о котором отец говорил с благоговением и страхом одновременно. Я зажмурилась, сосредотачиваясь на внутреннем пламени, и вскоре между моими пальцами затрепетал маленький язычок пламени. Он дрожал, как будто пытаясь вырваться наружу, и, наконец, поддался моим мыслям, разгораясь и закручиваясь словно живой. Это было все, чего я могла добиться сейчас, но сердце наполнилось гордостью: я сделала это сама.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Селерия. Она взглянула на меня своими светящимися глазами, полными ненавистной смеси удивления и зависти, что всегда пробуждала во мне желание стать лучше – доказать, что я способна на большее.

– Твой огонек, – хмыкнула она, прикрывая дверь за собой, чтобы наш тайный урок не потревожил обитателей замка. – Дай мне с ним разобраться, – в хитрой улыбке сквозила жажда прославиться за чужой счет. Но я знала, что это пламя не сможет ей подчиниться, даже если бы она использовала всю свою хитрость и обман. Оно было только моим.

– Нет, – произнесла я спокойно, обнимая язычок пламени мысленно, как старого друга. – Оно – часть меня, Селерия. И однажды я научусь им управлять так, чтобы оно горело ярче, чем звезды во Внешнем мире. Оделиан говорила, что звезды похожи на крошечные солнечные зайчики, и я верю ей. Однажды я покажу всем, что мое пламя также способно осветить этот мир – от подземных коридоров нашего замка до небес за горизонтом.

Селерия прищурилась, но умолкла, оставив попытку взять верх. В ее глазах мелькнуло понимание, что однажды мои навыки вырастут и, быть может, изменят сам Хайлак. Мы молча стояли пугающее долго – две сестры, разделенные судьбой и амбициями, но связанные одной кровью и одной отчаянной мечтой. Я знала, что моя судьба зависит от моих таланта и упорства, и, возможно, однажды я смогу стать той, кем гордилась бы даже мать, пришедшая из мира света, который я пока только воображала. Она развернулась и вальяжно покинула мою башню.

– Ух! Мм…

Я попыталась снова выдавить из себя свои силы, но больше искринки не выдала. Мне кажется, я когда-нибудь так взорвусь и наконец раскрою свой талант. Но от этого у меня только голова начинает раскалываться.

– Что же мне делать? Я ведь взрослая, почему не владею своими силами так хорошо?

Ответ мне никогда не откроется, ведь отец редко выпускает меня на волю. Он велел матери держать меня в башне до совершеннолетия. Максимум, куда могу выбраться, – это внутренний двор замка. Мать настаивала на том, чтобы у меня были друзья, что не по нраву отцу. В то время как Селерия и Оделиан свободно покидают стены и путешествуют во Внешний мир, оставаясь безнаказанными. Зачем? Я не знаю. И хотя мне уже больше чем полагалось лет, мама все рано держит меня в башне.

Оделиан обладает силой настолько огромной, что может угасить солнце. Я мечтаю увидеть это хоть раз. Наши силы в Хайлаке сильно ограничены, но надеюсь, что однажды отец позволит встретиться с живыми людьми и взглянуть на утреннее солнце. Он предрекал мне, что я смогу уничтожить мир ослепительным взрывом или слиться с солнцем, но в данный момент я даже искорки не в силах зажечь. Это сильно меня огорчает.

Но несмотря на мои сомнения и тревоги, внутренний свет надежды все-таки теплит мою душу. Говорят, что каждой уникальной способности свойственно пробуждаться в свое время, и никакая сила, кроме самой судьбы, не может ускорить этот процесс. Каждая тайная страница новых дней – словно шепот, обещающий раскрыть секреты, которые пока недоступны мне.

Иногда я улавливаю в мамином взгляде отражение истины, которую она не в силах произнести вслух. Возможно, она знает больше о моих силах и будущем, чем мне кажется. Мне интересно, о чем она говорит с отцом в те редкие моменты, когда они запираются в его кабинете. Могу лишь догадываться, что обсуждения касаются именно меня и моего будущего, но уверенность не посещает меня, пока сама не стану свидетельницей таких бесед.

Ночью я тайно мечтаю о том, чтобы присоединяться к Селерии и Оделиан, путешествовать в безграничные пространства мира и испытывать свои силы в действии. Возможно, именно в причудливых уголках Вселенной я смогу пробудить свою искру. Но пока я заперта в этой башне, единственное, что мне остается, – это наблюдать за лунным светом, проникающим через решетки окна, и просить его о силе, которую я жажду обрести.

Сейчас я собираюсь идти в конюшню. Там ждет меня, умирающий конь. Откуда взялся конь в Подземном мире? Его мать притащила, когда хотела украсть из рудников отца, драгоценный металл.

– Свириан! прозвучал голос мамы за дверью. – Ты идешь в конюшню? Скоро нам обедать, подготовься.

– Иду мам! – крикнула я.

Когда я подошла к коню, слезы невольно подступили к глазам. Это прекрасное создание не может найти себе места в суровом мире Хайлака. Катастрас, как его назвала мать, слабеет с каждым днем, и я трепетно забочусь о нем. Кормлю и очищаю его – перед обедом это становится ритуалом.

Я вспоминаю, как в детстве мать рассказывала мне о благородстве и мудрости Катастраса. Эти существа заслуживали уважения, ибо были не только спутниками, но и хранителями традиций ее народа. Однако, наблюдая, как жизнь медленно уходит из тела моего друга, я чувствую беспомощность, словно песчинка в пустыне.

Каждое утро начинается с моей беседы с Катастрасом. Промывая животное, сразу становилось очевидно, что это жеребец. Его мощные мышцы перекатывались под мокрой, блестящей шкурой, а гордый изгиб шеи свидетельствовал о неукротимой натуре. Густая грива, хоть и сбилась в мокрых прядях, все еще сохраняла свой объем и красоту, а умные глаза внимательно следили за движениями моих рук. На лбу жеребца выделялся белый пятак, придающий ему особую выразительность. Он смотрит на меня своими глубокими глазами, в которых читается понимание и сострадание. Я вижу в них отражение того, каким был мир до того, как он оказался здесь.

Иногда мне кажется, что Катастрас чувствует мое сердце больше, чем кто-либо еще. Кто бы мог подумать, что животное могло бы стать для меня опорой, когда люди безвозвратно забывают о сострадании? Его утешение заключается не в словах, а в самом его присутствии – он мой другой я, моя надежда, дарованная природой.

Вечера мы проводим в умиротворенной тишине. Я обещаю себе, что сделаю все для его выздоровления, несмотря ни на что. Катастрас достоин этого шанса, и я сделаю все, чтобы он вновь почувствовал ветер в своей гриве и землю под своими копытами.

Спустя полчаса я была готова к обеду, и мы все собрались за столом, который всегда был полон яств, способных насытить целый город. Я обожаю трапезу, поглощая пищу в огромном количестве. Селерия ест немного, неустанно заботясь о своей фигуре, в надежде обрести небесного жениха. Оделиан, подобно мне, с наслаждением поглощает жареное мясо, не задумываясь о своей внешности. Ее и без того отличают от нас великолепные крылья…

Отец неизменно занимает почетное место в центре стола, наблюдая за тем, как мы вкушаем свою трапезу. По правую руку от него сидит мать, отщипывая от общей порции крохи – люди, в сущности, не могут есть много. Еще правее статное присутствие Селерии. Я разместилась слева от отца, а рядом со мной – Оделиан. Вечерние часы за трапезой большей частью уплывают в молчании, пока мои сестры не начинают рассказывать о своих приключениях во Внешнем мире и ужасе, что они навевают на людей. Селерия любит превращать людей в извергов – ее дар способен наделить их головами с кровожадными звериными чертами. Оделиан, как и отец, соглашаются, что кровь свежих живых людей намного слаще той, что течет в жилах умерших в Хайлаке. О таких историях я слышала несметное множество раз, но все же не оставляю надежды когда-нибудь самой отправиться в подобное странствие… Скука медленно обвивает этот мир, в котором мне приходится жить.

Каждый вечер, пока мои сестры рассказывают о своих подвигах во Внешнем мире, я мечтаю об иной судьбе. Мои мысли уносят меня далеко за пределы Хайлака, где мне видится иной мир, полный жизни и открытий. Я часто представляю, как сама вступаю на тропы, уводящие меня в неизведанные земли, как присоединяюсь к людям в их стремлении понять и исследовать природу этого мира. Но здесь, семья, в которой я родилась, цепко держит меня в своих объятиях, не позволяя вырваться за границы их темного царства.

Я задумалась, возможно ли, что однажды мне удастся разорвать эту цепь застоя и, преодолеть страхи, покинуть город, чтобы увидеть собственными глазами ту яркую жизнь, о которой так заливисто пели ее воспоминания.

Но тут же передо мной встала та же тень сомнений, и я поняла – надо ждать. Возможно, моя очередь еще придет – когда время изменится и стены нашего мира отпустят меня. Но буду ли я готова встретиться лицом к лицу с тем, что скрывается за их пределами, или все-таки останусь пленницей своей мечты, так и не выходя из Хайлака? Решимость поселилась в моем сердце: я продолжу мечтать и искать способ найти свой путь, где бы он ни пролегал.

С той поры, как я появилась на свет в Хайлаке, ни единая душа не пересекла его порога. Ни искателей приключений, ни странников, осмелившихся покуситься на черный металл. Последним гостем, исполненным смелости, здесь была моя мать Тара. От этого сердце мое тоскует еще сильнее – я жажду новых друзей, и лучше всего, если это будут люди.

Время здесь течет медленно, словно река, связанная невиданными узами тайного магического омута. Дубовые балки старого дома кажутся вечными стражами, затаившими воспоминания о тех, кто когда-то ступал по этим скрипучим полам. С каждым днем они все тяжелее от одиночества, но вместе с тем мне еще крепче хочется выйти за пределы знакомых стен, распахнуть двери и наполнить комнаты звуками рассказов и хохота.

Каждый рассвет я встречаю с надеждой на перемены. Иногда вдалеке, на границах горизонта, я вижу мелкие фигурки, передвигающиеся то ли в поисках приключений, то ли сбежавшие от чего-то более грозного. Они появляются на рассвете и исчезают во мраке, каким бывает только холодная ночь. Я представляю, какие истории они могли бы рассказать, какие тайны открылись бы мне, окажись они у моего очага. Ведь каждое прикосновение нового человека – это живительная влага для моей души.

Я мечтаю о том дне, когда порог моего дома перестанет быть непреодолимой границей, а по стопам моей матери сюда придут те, кто не боится древних преданий и слухов о проклятии. Хотела бы я открыть перед ними все богатство своих знаний, разделить найденные труды моего одиночества и, возможно, даже обрести тех, для кого Хайлак станет новым домом. Я готова видеть в каждом из них частицу потерянного мира, что смог бы ожить вновь, если хватит смелости заглянуть в глаза прошлому и шагнуть навстречу неизвестности.

Таким образом, я продолжаю стоять на страже мечт, веруя, что когда-нибудь моя тоска обернется встречей. Ведь именно вера и надежда позволяют сердцу снова и снова прорастать под обломками потерь, напоминая об истинной силе желания обрести непостижимое чудо – дружбу и понимание среди тех, кто может наполнить Хайлак жизнью.

– Отец, – отвлекла я внимание Атропиуса. – Можно мне уже покидать темную крепость? Я уже совсем взрослая и жажду приключений.

Отец ничего не ответил, в разговор вмешалась Оделиан.

– Я бы показала, как скрещивать разных животных вместе! – засмеялась она. – Тем более она так и не проявляла свои способности.

Отец молча повернул свою голову на нас. Мне стало не по себе, хоть его лицо прикрыто костяной маской, и я никогда не видела его настоящего лица, я почувствовала негативный взгляд.

– Хорошо, если она проявит сегодня искру, разрешу ей гулять до пропасти бесконечности. Но если ты упадешь туда, никто тебя не вытащит оттуда.

– Правда? Ты в самом деле мне разрешаешь прогуляться по городу? – обрадовалась я.

– Да дочь моя. Действительно, тебе нужно расширить свои границы. Вдруг тебя что-нибудь вдохновит, и ты сможешь издать пламя.

Я обняла отца, но он слегка отстранился, но быстро привык. Оделиан тоже обрадовалась этой новости.

– Пойдем, прогуляемся после обеда, – сказала она.

– А что мне надеть на улицу? У меня совсем нет нарядов.

– Я дам тебе свои наряды Свириан, – сказала мама. – У меня есть парочка неиспользованных накидок. Так что ты сразу будешь всем давать знать, что ты из благородных богинь.

Меня эти новости еще больше обрадовали. Это был самый лучший и замечательный обед из всех обедов. Вернувшись в свою комнату, ко мне зашла мать с вещами.

– Вот возьми это и надень под низ всего. А сверху ты можешь надеть вот эти штаны и кардиган.

– Что это такое? Как это носить? – обратила я внимание на первую вещь.

– Это называется леотард, тебе нужно полностью раздеться и надеть его, – ответила мать.

– Носить его на голом теле? – снова возмутилась я, раздеваясь прямо перед мамой. Телосложение у нас было практически одинаковым, что позволяло мне носить ее одежду.

Я натянула эту необычную одежку на мое тело. Ткань очень упругая и комфортная на самом деле, не стесняет движения и прекрасно держит мою грудь. Рукавов и штанин нету, бедра и руки обнажены, леотард прикрывает только туловище, от моей промежности, до плеч. Не думала, что мама может такое носить, слишком откровенно.

– Если ты проявишь свои силы, она не позволит тебе обнажиться, в самый не подходящий момент.

– Аа, вот оно что, а я сразу не поняла. Откуда у тебя этот леотард?

– Ее ткань очень прочная, соткана для меня по заказу твоего отца в одной волшебной швейной. Сил у меня нет, поэтому мне не пригодится эта вещь.

– Волшебная швейная?

– Кажется ты еще мало знаешь об этом мире, тебе действительно стоит выходить за стены замка, – грустно вздохнула мама.

– Мам? Тебе грустно? – удивилась ее опечаленному виду.

– Да Свириан, все нормально. Только вот, я скучаю по своему родному дому, синему небу и теплу солнца.

– Я тоже хочу увидеть солнце, сестры мне постоянно о нем рассказывают разные истории.

– Увидишь, я думаю, что я буду меньше запрещать тебе выходить гулять. Когда-нибудь, ты отправишься во Внешний мир.

– Спасибо мам, люблю тебя, – обняла я ее, а она прислонила свою голову губами к моим волосам и тоже обняла.

– Когда-нибудь, этот ужас закончится, – прошептала мама, но я сделала вид, что не услышала.

Мама глубоко терзается своими мыслями о существовании в этом мире, в самом начале она даже пыталась убежать. Однако, осознав всю тщетность своих попыток и отчаявшись найти выход, она прекратила сопротивляться. Она делилась со мной рассказами о своих авантюрных похождениях, как она грабила городские лавки и караваны купцов. Эти истории сильно мне запали в душу, но, к сожалению, их больше не слышно: мама теперь – пленница этого мира, как она обычно говорит. Бывают моменты, когда я ее действительно понимаю.

Когда она рассказывала свои истории, пережившие невероятные испытания. Ее глаза светились особым огнем, отражая внутреннюю борьбу и пылкую решимость, которая когда-то гнала ее вперед. В детстве эти ее рассказы казались мне волшебными сказками, в которых смешивались отвага и безумие. Однако с годами я начала замечать, что ее рассказы приобретали другой оттенок – оттенок горькой ностальгии и нерастраченной свободы.

Мне всегда было интересно, что именно подтолкнуло ее к таким отчаянным поступкам. Она упоминала о своих товарищах по оружию, о тех, кто бросал вызов судьбе бок о бок с ней. Эти люди были, казалось, ближе всех к ней, но и их жизни навсегда остались где-то за гранью ее воспоминаний. Мама говорила о потерянных друзьях словно о забытых героях, заслуга которых не признана миром. В ее голосе сквозила смесь жажды приключений и неких невысказанных сожалений.

Сейчас, когда она уже не может отправиться в подобные путешествия, ее постоянными спутниками стали воспоминания и та внутренняя тьма, от которой, как мне кажется, она так и не сумела освободиться. Бывают моменты, когда она умолкает, смотрит в окно и на ее лице появляется выражение тихой тоски. В эти моменты мне кажется, что она видит перед собой тот мир, который давно остался в прошлом, и который стал навеки для нее недосягаемым.

Я все больше задумываюсь о том, как ей помочь обрести покой. Возможно, ее истории не только уроки отваги, но и предостережения о том, как легко можно стать пленником своих собственных стремлений и мечтаний. Я стараюсь быть рядом, поддерживать ее своим присутствием и вниманием, надеясь, что мое понимание и сочувствие помогут ей смириться с ее прошлым и найти новое смысл в жизни.

Нарядившись в мамину одежду, я наконец-то готова к выходу. Зачем откладывать такие мгновения, если можно сразу шагнуть наружу? Во дворе меня встречает Оделиан. Она часто парит вокруг моей башни и заглядывает ко мне в комнату. Как ни странно, Оделиан не носит одежды – ее тело предстает настоящим отражением ее сущности. Необычные пропорции головы, маленькие рога и выразительные скулы придают ей угрожающий вид. На спине – крылья, покрытые крошечными коготками, которые мне иногда хочется выдернуть. Все ее тело укрыто мелкими, но прочными чешуйками, от кончиков пальцев до самых рогов. Учитывая, что они царапают все подряд, я догадываюсь, что одежда имела бы невыносимый дискомфорт. В нашей семье все стройные, возможно, это заслуга отца. Без одежды легко заметить статность и грацию Оделиан. Природа одарила ее высокой статью и роскошной грудью, что вызывает во мне легкую зависть. Поедая с аппетитом весь обеденный стол, мы никогда не задумываемся о силуэтах, в отличие от Селерии, которая переживает из-за каждой лишней крошки и заметно нервничает, если переест.

Пока я завязываю шнурки на заимствованных маминых ботинках, Оделиан подлетает ближе и приземляется на ограде. Ее крылья складываются с легким шорохом, напоминая рябь на воде. Взгляд ее проницательных глаз изучает меня. Меня завораживает ее умение видеть насквозь, словно она уже знает, что я собираюсь сказать или сделать.

– Ты снова в маминой одежде, – замечает Оделиан с хитрой улыбкой, в которой сквозит или же легкая издевка, или искреннее веселье. Я пожимаю плечами, делая вид, что это не имеет значения. Отчасти ведь так и есть – я чувствую себя немного другой, когда прикасаюсь к мягкой ткани и представляю себя взрослой, уверенной женщиной, как моя мама.

– Сегодня хочу пойти дальше обычного, – призналась я, стараясь перехватить уверенность у своего отражения на гладкой поверхности ее крыльев.

Оделиан взмахивает крыльями, создавая легкий ветерок, и кивает. Ее поддержка не высказана вслух, но явно ощутима. Я смотрю на входные ворота, через которые мне предстоит пройти, и ощущаю, как возбуждение расползается по всем углам моего существа. Сегодня будет новый день, новая возможность узнать, кем я могу стать за пределами известного мне мира.

– Я не слышу, что ты готова, – окликнула меня крылатая сестра.

– Готова! – воскликнула я громко. – Наконец-то мне удастся посмотреть на город, который я видела только с окна.

– Теперь ты сможешь проводить время со своими звериными друзьями, за пределами замка.

– Это точно. Ну что, покажешь мне пропасть бесконечности?

– Но отец же против. Хотя постой, когда это меня останавливало, – рассмеялась Оделиан.

Мое сердце начинает биться с нетерпением, вот-вот я начну жить как все остальные и вкушу дары жизни. Ворота медленно отворились, и я увидела огромную площадь. Много покойных людей ходило без толку по своим разным делам и почти не обращали внимание на наш замок.

– Ого, а вот из окна такого красивого пейзажа нашего города мне не видно.

– Конечно не видно, снизу всегда прекрасней вид, – хлопнула меня сестра по плечу. – Но сверху лучше. Пойдем, тебе нужно зажечься.

Мы шли мимо величественной городской площади, и ни одна душа не обращала на нас внимания, даже на мою необыкновенную сестру. Казалось, так и должно быть. Среди прохожих я заметила множество диковинных животных. Добравшись до узких улиц, передо мной открылась пестрая галерея разнообразных магазинчиков. Мне захотелось узнать, что они хранят в своих стенах, и я вошла в один из них, оставив сестру снаружи.

«Оу, в магазинах все так же черным-черно».

Даже продукты окутаны черным цветом. Почти ничего другого я не заметила. Мама рассказывала мне, что фрукты бывают самых разных цветов и вкусов. Но в Хайлаке такое богатство неведомо. В основном, только для мертвых все черное. Я решила купить загадочное темное яблоко, чтобы понять, как происходит торг здесь. Отчасти я знала, что делать, ведь друзья и сестры все объясняли, но хотелось испытать все самой. Взяв яблоко, я двинулась к продавцу.

– С вас две капли, – огласил продавец цену и протягивает мне иглу. Я знаю не многих животных, вот, например, продавец очень напоминает мне кабанчика. У меня есть друг кабанчик, который постоянно любит кусать меня.

Я взяла иглу и легонько кольнула палец и отплатила парой капель крови. Все так, как мне объясняли. Мама мне говорила, что во Внешнем мире, расплата ведется металлом, а именно золотом. По мне так, оплачивать товар кровью, на много удобнее. Я улыбнулась продавцу и покинула магазин.

– Ну как тебе? – спросила меня Оделиан.

– Это здорово! Я никогда еще не была в магазинах!

– Тут еще много чего есть, помимо магазинов. Можем пройтись и по другим заведениям.

– Возможно позже, я скорее хочу к пропасти!

– Ну тогда идем дальше, нам нужно покинуть город. Пропасть не так далеко.

Сестра взмыла вверх и указала в какую сторона города, мне нужно идти. Я как маленькая девочка, побежала по улицам темного города. Покойники оглядывали на меня свои звериные взгляды, куда же я так могу торопиться?

Когда я добралась до границы города, я увидела улетающую в красном небосводе свою сестру. Сначала я не осмеливалась ступить на мягкую кровяную землю, но взяла себя в руки и побежала дальше.

– Не отставай, а то кроты загрызут! – крикнула мне сестра отдаляющим эхом.

Я сначала не поняла, о каких кротах она мне сказала, но когда я почувствовала дрожь земли, то поняла, что это нечто огромное под землей.

– Оделиан! – крикнула я ей. – Кажется за мной гонится крот!

– Ах-ха-ха! Давай тогда быстрее беги!

Быстрее я уже не могла, дрожь становилась все ближе, земля уходила из-под ног и затрудняла движение. Тогда я присела и закрыла голову руками, зажмуривши глаза. Произошел резкий звук и яркий свет, я ничего не поняла и сидела дальше. Ко мне подлетела моя сестра.

– Вот и все, стоило покинуть этот замок, и искра дала о себе знать, – сказала Оделиан.

– Не понимаю, о чем ты, – глубоко в коленки ответила я глухим голосом.

– Ты смогла издать пламя, стоило тебе почувствовать опасность. Хм, стоит еще попрактиковаться.

Я открылась и поднялась в полный рост, оглянувшись вокруг я увидела, как возле меня лежала огромная тварь с ободранным и ужасным мехом. Это и есть крот. Огромный, страшный и ненасытный.

– Это я с ним так? Я, я убила его? – спросила я неуверенно.

– Не думаю, что он мертв, может ты его просто вырубила, но да! Тебе удалось случайно выдать огненную в�