Путинбург

Размер шрифта: 13

Глава первая

В детстве маленький Владимир стеснялся своего имени и, втайне от родителей, сильно печалился от того, что они назвали его именем популярного в советские времена персонажа идиотских анекдотов «Вовочкой», а не АЛЕКСАНДРОМ, в честь великого полководца Александра Невского.

Многократно пересматривая свой любимый фильм «Александр Невский», Владимир мечтал (когда вырастет) стать таким же смелым, сильным и справедливым, как его кумир, чтобы защищать родную землю от всяких пришлых басурман. Особенно ему нравилась в фильме фраза «Кто с мечом к нам войдёт, от меча и погибнет!» Она так сильно укоренилась в его сознании, что стала для него девизом всей его жизни.

Однако, хилые физические данные и заложенное в него с детства родителями правильное воспитание не позволяли Володе бить шведов, приезжих финнов, не говоря уж о местных питерских хулиганах. Со своим щуплым телосложением, слабым зрением, тонкими ручками и ножками, он мог заниматься музыкой, фигурным катанием или балетом. Но все эти внешкольные увлечения не соответствовали его внутреннему амплуа доблестного рыцаря, и сидящий где-то в глубине его души мужской характер категорически отвергал девчачьи разновидности досуга. Не имея богатырского здоровья, но всем сердцем желая быть приобщённым к пацанским игрищам, он, вместо того, чтобы бегать целыми днями по двору с игрушечным деревянным мечом, читал о настоящих баталиях и бесстрашных героях, совершающих многочисленные подвиги.

«Проглатывая» одну книгу за другой, Владимир не замечал, как пролетали дни, месяцы, годы. Перейдя в старшие классы, он перешёл с художественной литературы на учебники Истории и, изучив их от корки до корки, стал ещё больше гордиться величием своей Родины, заполняя своё сердце отечественным патриотизмом. Его поражало то, как на протяжении многих веков его сородичи защищали русскую землю и не позволяли никому безнаказанно её топтать. Рисуя в воображении историческую галерею славы, состоящую из легендарных личностей, спасших Россию в разные времена, он вдруг увидел в ней и нынешнего Президента России – Владимира Путина. Безукоризненное знание предмета и многочисленные исторические примеры говорили ему о том, что это видение не случайно. Только сейчас он понял, что в тяжёлые для России времена Бог опять нашёл и послал ей богатыря, способного с честью защитить и постоять за землю русскую. Что избранный, всевышним, богатырь – Владимир Путин, словно современный Александр Невский, бьётся во внешней политике за Отчизну, несмотря на сложную, коварную и нечестную геополитическую обстановку в мире.

Осмыслив это, Владимир, впервые за долгие годы, по-настоящему испытал гордость за своё имя и полюбил его всей душой.

Школьная программа явно не справлялась с разыгравшимся аппетитом Владимира и не могла удовлетворить его информационный голод. Он, как прожорливый «историкоман», копил деньги на очередную новую книгу (экономя на еде), покупал её, с жадностью набрасывался на незнакомые исторические события и, смакуя каждый их факт, насыщался новыми знаниями. Немудрено, что после окончания школы, когда настало время выбора дальнейшего жизненного пути, он, не раздумывая, решил превратить увлекательное хобби в будущую профессию и поступил на исторический факультет Санкт-Петербургского государственного университета. Вот где Владимир почувствовал себя по-настоящему счастливым.

Храм наук, содержащий в себе огромное количество печатных материалов, казался ему тем самым райским местом, где он способен, наконец, обрести благоговейное умиротворение. Просиживая в университетской библиотеке всё свободное от учёбы время, он практически жил в ней, мысленно путешествуя с историческими героями из одной эпохи в другую.

Маниакальная тяга к истории не оставила талантливого студента без внимания, и его прилежное обучение было по достоинству оценено повышенной стипендией, а харизматическая натура – особым уважением со стороны преподавателей и титулом «любимчика».

Разглядев во Владимире истинно трепетное отношение к основному предмету, и признав в нём перспективного будущего специалиста, декан исторического факультета в конце третьего курса (перед летними каникулами) предложил ему применить накопленные знания на практике и принять участие в летней научной экспедиции по местам боевой славы Александра Невского. Владимир, не веря своим ушам, естественно, принял это почётное предложение, запрыгал от радости и, набросившись на удивлённого декана, при всех расцеловал его.

Узнав, что археологические раскопки будут проходить на берегах Невы и Ижоры, Владимир начал досконально готовиться к предстоящей экспедиции и собирать детальные сведения о Невской битве. Он, до мельчайших подробностей, изучил ход сражения, расположение войск и, сверяя всё это с географической картой современной местности, кропотливо отметил на ней наиболее «жаркие» места ристалищных соприкосновений.

С трудом дождавшись лета, сгорая от нетерпения, Владимир еле-еле дожил до того заветного дня, когда в компании с десятью известными историками прибыл на берег Невы, где семьсот семьдесят пять лет назад высадились шведские оккупанты. Разбив палаточный лагерь, экспедиция определила границы предстоящего поиска и, на следующее утро, приступила к раскопкам.

На третий день безрезультатных стараний Владимир начал «киснуть» и сомневаться в том, что он учится именно на историческом факультете, а не на каком-нибудь другом, например, биологическом, так как, копаясь в земле, он, в основном, находил не ржавые доспехи шведских рыцарей, а личинки муравьёв, дождевых червяков, да панцири крупных жуков. Оптимизм таял на глазах, от этого мутнел взор и пропадал глазной блеск.

– Я учусь на «крота», – разочарованно бубнил себе под нос Владимир, втыкая сапёрскую лопатку в очередной неисследованный участок земли, выделенный для него начальником экспедиции.

Брезгливо ковыряясь в земле, Владимир представлял, что если объединить и сконцентрировать в одно место все его предстоящие раскопки, которые ждут его на протяжении всей его профессиональной жизни, то, за свою карьеру, он сможет вырыть целый котлован. Представленные масштабы тактично намекали ему на то, что он вовсе не «крот», а самый настоящий археологический «ЭКСКАВАТОР».

Единственным «другом», который отвлекал Владимира от мрачных мыслей, был его преданный металлоискатель. Этот писклявый «напарник», временами, словно электронная служебная поисковая собака, радостно «повизгивал», и во Владимире на несколько секунд просыпалась надежда. Правда, «бодрствовала» она совсем недолго и тут же угасала, поскольку, обычно, «добычей» становились гнутые ржавые гвозди да копеечная мелочь советских времён номиналом 1, 2, 3, 5, 10, 20, 50 копеек. Хотя, в отличие от Владимира, другим участникам экспедиции везло гораздо больше. Им, иногда, даже удавалось найти железный советский рубль с изображением Владимира Ильича Ленина. Это считалось большой удачей, и по негласной традиции везунчик должен был громко выкрикнуть фразу «Я ВЫКОПАЛ ЛЕНИНА!» и, вытянув вверх руку с монеткой (в подтверждение своих слов), гордо продемонстрировать всем свою находку.

Пытаясь возбудить в себе вялый и «повисший» интерес к раскопкам, Владимир рисовал, в опущенной вниз голове, смелые археологические фантазии. Закрыв глаза, он представлял, будто под землёй прячутся зарытые кем-то и когда-то клады, бессметные сокровища, ну, или хотя бы такой же, как и висящий на шее у начальника экспедиции, железный рубль с изображением Ленина. Бурные фантазии, хоть и немного, но всё же помогали Владимиру справляться с грызущим его пессимизмом, и он находил в себе силы, изо дня в день, продолжать рыть эту влажную, холодную землю.

Стоит заметить, что у этих фантазий был и побочный эффект. С каждым днём синдром «крота» всё глубже и глубже зарывался в душу Владимира, выбрасывая наружу найденные внутри сомнения в правильности выбора будущей профессии. Начав «копаться» больше в себе, чем в земле, Владимир стал даже подумывать о том, что лучше бы он увлёкся не прошлым, а будущим. Тогда он не лежал бы сейчас в грязном камуфляже в глубокой яме, как контуженный пехотинец в окопе, а сидел бы в какой-нибудь светлой, чистой, тёплой, уютной лаборатории в белом халате, и смотрел в микроскоп на растущие клетки искусственного мяса.

Вспомнив про мясо, он так сильно захотел есть, что у него даже заурчало в желудке. Отложив в сторону металлоискатель, Владимир начал выкарабкиваться из «траншеи» наверх, где его ждал термос с горячим чаем, варёные яйца и бутерброды с колбасой.

Электронная поисковая «собака» явно не хотела отпускать на обед своего хозяина и тоскливо «заскулила».

– Ну, что там ещё? – нервно спросил Владимир и повернул голову к металлоискателю. Тот радостно «взвизгнул» ещё раз и замер в ожидании хозяина.

Владимир нехотя спустился обратно в яму и, отодвинув металлоискатель в сторону, легонько копнул рукой рыхлую землю. Там, где только что лежал металлоискатель, что-то кокетливо блеснуло и опять скрылось под осыпавшейся землёй. Владимир повторно смахнул с этого места землю, и на свет вылезла часть металлического предмета, похожего на наручный браслет. Медленно потянув за него, Владимир вытащил из земли находку и, аккуратно отряхнув её от земли, принялся разглядывать.

Сначала, предмет напомнил ему обычные, наручные, электронные часы с потухшим стеклянным дисплеем. Потом, он принял находку за старинное украшение с плоским и гладким драгоценным кристаллом, но из-за её непривычной, фантастической формы он сразу засомневался в последней версии.

– Если это новая модель суперсовременных часов, то тогда почему на них не указано название фирмы? Почему я не вижу в них зарядного устройства? Может, они работают от солнечных батарей? И, вообще, работают ли они в принципе? Или они просто сломаны? – размышлял Владимир, медленно покручивая прибор в руках. Но прибор не подавал никаких признаков жизни, оставляя Владимира без ответов.

– Ладно, вечером разберусь, – подумал Владимир и, спрятав браслет в карман, отправился на обед.

Утаив от начальника экспедиции и будущих коллег любопытный «трофей», Владимир утолил голод и, чтобы не вызывать подозрений, вернулся к активным раскопкам.

Вечером, после работы, Владимир, как обычно, поужинал вместе со всеми и, сославшись на лёгкое недомогание, уединился в своей палатке.

Оставшись в полном одиночестве, он вынул из кармана интригующий его всю вторую половину дня предмет и, раздумывая над тем, можно ли его починить, и насколько он драгоценен, примерил его на руку.

Как только находка оказалась на руке Владимира, на плоском и тёмном дисплее вспыхнули ярко-синие цифры 51022015.

– Ух, ты! Ожили! – воскликнул Владимир. – Значит, это действительно электронные часы, которые работают от солнечных батарей. Видимо, после того, как я их выкопал, они подзарядились на свету и заработали. Но, тогда, почему они не идут? – пытался докопаться до истины будущий историк, заворожённо уставившись на застывшее в дисплее таинственное число 51022015.

– Может, это не часы, а какой-нибудь нанотехнологический гаджет нового поколения, а цифры – это пароль для входа в прибор? Тогда почему пароль высвечен на дисплее? Он ведь должен быть скрыт. На то он и пароль, – продолжал логически рассуждать Владимир, пристально вглядываясь в синие цифры.

Через минуту молчаливого расшифровывания Владимир обнаружил в загадочных цифрах присутствие зеркального эффекта. Мысленно разделив число на две части, и сравнив их, он убедился в правоте своих предположений. Первая часть числа «5102» (с точностью до НАОБОРОТ) зеркально отражала вторую половину «2015». Причём вторая часть числа его волновала гораздо больше, чем первая. «На дворе» стоял как раз 2015 год.

– А что, если эти синие цифры – всего лишь дата изготовления изделия? Как пишут на кефире или на других продуктах питания? – вдруг неожиданно осенило Владимира. – Но ведь на Земле не может быть 51 февраля 2015 года? – тут же опроверг собственную гипотезу будущий учёный и, потерев пальцами подбородок, глубоко задумался. – А если не на Земле? А что, если это инопланетный прибор? Или прибор для мгновенной телепортации во времени? Тогда вполне возможно, что какой-нибудь глупый инопланетянин, не зная Земного календаря, наугад ввёл несуществующее число и, потерявшись во времени, потерял и сам прибор? Если это так, то это легко проверить. Нужно всего лишь на приборе указать дату завтрашнего дня, переместиться в него и, запомнив какие-нибудь яркие события, вернуться обратно. Затем лечь спать и, дождавшись наступления следующего дня, сравнить увиденное накануне с наступившей реальностью, – составил теоретический план предстоящих действий Владимир и, почувствовав себя настоящим учёным, стоящим на пороге какого-то невероятного научного открытия, торопливо, с азартом, принялся искать на приборе кнопки для введения новых цифр. Но как внимательно ни рассматривал Владимир прибор, он не мог отыскать на нём ни одной буквы или знакомого символа, которые обычно используют на бытовой технике. От отчаяния, он сматерился и легонько стукнул пальцем по вредным «замёрзшим» цифрам, попав пальцем в первую «пятёрку». Та, приятно пикнув, засветилась намного ярче и стала мигать. Сердце Владимира бешено заколотилось от волнения, а руки затряслись от напряжения. Подавляя в пальцах тремор, Владимир сосредоточенно и прицельно ткнул пальцем по «пятёрке» ещё несколько раз. С каждым нажатием цифра увеличивалась на один и превращалась в 6, 7, 8, 9 0, 1, 2 3, 4, и снова в 5. Вспомнив, что сегодня 19 июня 2015 года, а ему нужно установить 20 июня, Владимир продолжил легонько нажимать на первую цифру, до тех пор, пока на ней вновь не замигала «двойка». Пытаясь сохранить первую цифру, он нажал на соседнюю цифру справа. «Двойка» действительно перестала мигать, передав мигающую «эстафету» соседней «однёрке». Превратив «единицу» в «ноль», Владимир последовательно изменил третью и четвёртую цифры, обозначая нужный месяц, а вот последние четыре цифры года он оставил без изменения. В итоге, на дисплее теперь высвечивалось «20062015».

– Только бы не оказаться в 2006 году и не пробыть там до 2015. Я не хочу снова очутиться в пятом классе и дёргать за косичку свою будущую девушку Олю, которая мне изменит потом с моим же лучшим другом на выпускном вечере, – с испугом подумал Владимир, визуально разделив число на две равные части. – А если прибор перенесёт меня не в прошлое, не в будущее, а куда-нибудь на Марс? И, оказавшись там без специального скафандра, я задохнусь и умру? Думаю, что второй утраты в нашей семье мой отец точно не переживёт. Хотя, после смерти мамы прошло уже достаточно много времени, и у отца сейчас новая семья, новая жена, а я, являюсь той единственной ниточкой, которая связывает его с прошлой жизнью и, по большому счёту, мешает строить ему его новую жизнь. Я как третий лишний глаз, подглядывающий за любовными играми своего отца из соседней комнаты. Как третье лишнее ухо, подслушивающее его постельное «воркование» за стенкой. Как «кукушонок», живущий в одном гнезде с влюблёнными голубкАми. Как попугай, бубнящий на плече «капитана» всякие гадости о самой симпатичной (после мамы) «рыбке» на Земле. И если этот тяжёлый «груз» (в виде меня) свалится с плеч отца, то его больше ничего не будет тянуть в прошлое, и он, наконец, перестанет разрываться между мной и этой грымзой, а, значит, вновь обретёт спокойное семейное счастье. Ну, почему мой несчастный отец, после смерти мамы, нашёл утешение в объятиях именно этой ушлой, приезжей стервы, по которой сразу было видно, что ей нафиг не нужна его остывшая и скромная «сосиска»? Её ненасытный темперамент и барские замашки красноречиво говорили ему о том, что ей нужен целый «колбасный ресторан» и питерская прописка. Но отец никого не хотел слушать и, как загипнотизированный гадюкой наивный мышонок, пригрел её на своей груди. В общем, не знаю как отец, но мачеха точно обрадуется, если прибор меня закинет на Марс или ещё куда подальше, – с горечью подумал Владимир, но тут же резко себя одёрнул и тихонько похлопал рукой по своим губам. – Так. Всё. Стоп. Хватит сбивать настройки прибора своими негативными мыслями. А то, ещё чего доброго, «накаркаю» себе пункт назначения и улечу не в том направлении. Надо думать только о хорошем, а конкретнее – о завтрашнем дне, и посылать в небо только положительные импульсы. Тогда всё обязательно сбудется, и я окажусь не на Марсе, а в этой же палатке, что и сейчас, только на день впереди, – дал себе новую установку Владимир и ещё раз перепроверил правильность введённых цифр на приборе. Но как ни старался успокаивать себя Владимир и настраивать на позитив, его подсознательно напрягала цифровая идентичность даты 20.06 с 2006 годом.

Всё же, не исключая и такого поворота событий, Владимир, на всякий случай, решил подстраховаться и, чтобы не полагаться на сообразительность десятилетнего ребёнка, составил подробную пошаговую инструкцию, что нужно будет ему обязательно сделать, чтобы вернуться в 2015 год, если он всё же окажется в 2006 году. Примотав записку-инструкцию прозрачной липкой лентой ко второй руке, Владимир стал думать, как привести прибор в действие и что нужно нажать, чтобы последняя цифра совсем перестала мигать и началась телепортация.

Прислонив палец к продолжающей мигать «шестёрке», Владимир с небольшим усилием нажал на цифру и, не отнимая пальца от дисплея, замер в ожидании чего-то особенного. Прибор не стал разочаровывать Владимира и, нежно пискнув, зафиксировал введённое число. Сразу после этого под ярко-синим числом загорелись два огонёчка – красный и зелёный. Владимир, долго не раздумывая, интуитивно нажал на зелёный и перестал дышать. Ярко-синее число мгновенно исчезло, а вместо него, в центре дисплея появилась крупная ярко-красная «десятка» и запустился обратный отсчёт: «10», «09», «08», «07», «06», «05», «04», «03», «02», «01». На последней секунде Владимир крепко зажмурил глаза и, в ожидании телепортации, начал прислушиваться к каждому шороху, пытаясь услышать какие-то звуковые сигналы, оповещающие его об окончании процесса. Но прибор, ритмично пропикав от десяти до ноля, не издав никаких финальных мелодий, предательски замолчал.

– Неужели опять разрядился и «сдох»? – мелькнула в голове Владимира страшная мысль, но громко «барабанившие» по палатке крупные капли дождя быстро её прогнали. Под барабанную дробь дождя и сердца на образный «эшафот» сомнений Владимир «вывел» два оставшихся в голове варианта: либо этот прибор, досчитав до десяти, резко вызвал дождь, или всё-таки перенёс его в завтрашний день.

Не ощутив в своём организме никаких физических изменений, Владимир медленно открыл глаза, чтобы лично убедиться в том, что он действительно переместился или не переместился во времени. В палатке всё было, вроде бы, без особых изменений за исключением вынутого из рюкзака дождевика, мирно висящего при входе в палатку, да «переехавшего» из кармана джинсов в нагрудный карман рубашки мобильного телефона. Осторожно вынув телефон из рубахи, Владимир набрал в лёгкие побольше воздуха и взглянул на экран. На телефоне горела та же дата, что и на наручном приборе: 20.06.2015. Не веря своим глазам, Владимир включил радиоприёмник и, дождавшись ближайшего выпуска новостей, услышал в динамиках энергичный дикторский голос:

«Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Всем, кто подключился сейчас на нашу волну, я вкратце расскажу о самых важных событиях, произошедших двадцатого июня в нашей стране и за её пределами. Сегодня в Санкт-Петербурге официально закрылся девятнадцатый международный экономический форум. За три дня «Невского Саммита» было подписано договоров и соглашений на общую сумму более двухсот девяноста трёх миллиардов рублей. Также во время встречи с главами крупнейших информагентств мира, которая состоялась в Санкт-Петербурге в рамках «Невского Саммита», Владимир Путин заверил представителей прессы в том, что, невзирая на политическую конфронтацию, возникшую между Россией и странами Запада, угрозы ядерной войны нет. Переходя от политических новостей к спортивным, хочется отметить, что Российские депутаты в Москве сегодня сдавали нормы ГТО, а на Европейских играх в Баку наша женская сборная по водному поло обыграла в финале испанок. На этом, пока всё. С вами были вечерние новости. До встречи».

Побледнев от услышанного, Владимир, стараясь соблюдать спокойствие и держать себя в руках, решил не рисковать своим психическим здоровьем после свалившихся на его голову столь мощных и резких мифических событий и как можно скорее вернуться обратно во вчерашний день. Ему было необходимо всё спокойно обдумать, «переварить» и решить, что делать дальше с этой фантастической находкой: закопать её обратно или оставить себе. Ловко набрав на наручных часах новую дату «19062015», Владимир нажал на зелёный огонёк и, досчитав вместе с таймером от десяти до ноля, тут же почувствовал телефонную трубку в заднем кармане джинсов.

– Фу-у-у. Ну, слава Богу, я дома, – с облегчением выдохнул Владимир и, достав из кармана телефон, удостоверился в том, что в данный момент времени действительно 19 июня.

Вытерев со лба холодный пот, Владимир попил из термоса остывший чай и лёг спать.

Проснувшись утром, он, первым делом, сверил дату на телефоне, позавтракал и отправился на раскопки.

Примерно после обеда погода стала постепенно хмуриться, ветер усиливался, а вместе с ветром усиливалось и волнение Владимира.

– Наверное, к вечеру будет гроза, – предположил начальник экспедиции и распорядился после завершения сегодняшних работ укрыть важные места раскопок брезентом и полиэтиленом.

Вечером, после работы, примерно в то же самое время, Владимир пришёл в свою палатку, переоделся, достал из рюкзака дождевик, включил приёмник и, усевшись возле него поудобнее, начал ждать вечерний выпуск новостей.

За окном брезентовой палатки стал накрапывать дождь и усиливаться ветер.

Ровно в положенный час, в радиоприёмнике раздалась знакомая мелодия джингла новостей и энергичный дикторский голос приступил к вещанию:

На последних словах диктора, Владимир почувствовал, как перед его глазами «поплыли» палаточные вещи, а через мгновение, он потерял сознание.

Очнувшись, Владимир отхлебнул коньяку из походной фляжки и, поморщившись, мечтательно задумался…

– Чёрт, побери! Неужели это всё происходит со мной? Если я сейчас не сплю, не сошёл с ума, и действительно нашёл самый настоящий прибор для телепортации во времени, то моя карьера историка с этой секунды может начать расти не по дням, а по часам. По этим самым наручным ЧАСАМ, – коварно поглаживая находку, произнёс Владимир, с вожделением поглядывая на, надетый на запястье, прибор. – Да с моими новыми приобретёнными неограниченными возможностями я лично теперь смогу познакомиться с Александром Невским и пожать его крепкую руку. А ещё я могу присутствовать на самых известных исторических событиях, а потом в точности описывать произошедшее. Хотя, перемещаться во времена куражившихся богатырей небезопасно. Где гарантии, что я телепортируюсь в 15 июля 1240 года и окажусь именно среди наших богатырей, а не в лагере шведских рыцарей? Я, конечно, был бы не против угодить, на какое-то время, на Российский престол, но упасть на шведский стол у меня точно нет никакого желания. Или оказаться в самой гуще сражения без шлема, без доспехов, без меча, с одним только сотовым телефоном в руках… Опять же, какой смысл описывать то, что и без меня давно уже все прочитали? – расстроился Владимир и, отхлебнув из фляжки ещё немного коньяку, продолжил беседу со своим внутренним голосом. – А, что если заглянуть не в прошлое, а в будущее? Узнать, как там всё будет, а потом вернуться в настоящее и написать СВОЙ учебник будущей Истории? Вот это было бы круто! Такой книги ещё никто не издавал. Я смог бы стать не Первым космонавтом в истории, как Юрий Гагарин, а Первым писателем-ИСТОРИКОНАВТОМ, побывавшим в будущем. Даже если мне никто не поверит и учебник не получится издать, то в крайнем случае можно будет использовать полученные материалы для написания научной диссертации. Представляю, как у декана вылезут от удивления глаза, когда он увидит мою рукопись, – погружаясь в глубокий хмельной сон подумал Владимир и, мягко улыбнувшись, сладко уснул.

Глава вторая

Утром следующего дня в палатке Владимира раздались короткие звуковые очереди электронного будильника, безжалостно выталкивающие находящееся в неге тело Владимира из тёплой постели – на холодные, уличные раскопки. Веки Владимира вздрогнули и с той же частотой, синхронно, стали трястись вместе со звонками будильника.

Медленно вытащив руки из-под одеяла, Владимир вяло зевнул и, издавая скрипучий протяжный звук, потянулся.

– Ну, уж, нет. Больше я не буду копаться в этом говне и искать исторических «глистов» в «заднице» прошлого. Настало время заглянуть в будущее и рассказать людям то, что их ждёт впереди. Я покажу им мир с другой стороны и напишу новый учебник Истории с последней страницы. Надеюсь, что мой писательский труд остудит горячие головы некоторых политиков и предостережёт их от опрометчивых шагов в будущем, а проще говоря, станет для человечества той самой мягкой «соломой», которую я подстелю в завтрашний день, чтобы смягчить неизбежное болезненное падение. А, может, мой учебник вразумит людей настолько, что вовсе не позволит им пасть? – решительно заявил сонным голосом Владимир и, заткнув будильник, стал собираться в будущее.

Быстро скидав в сумку всё самое необходимое, он быстро и плотно позавтракал и, введя на приборе дату «21062115», переместился в двадцать первое июня две тысячи сто пятнадцатого года. Ровно на сто лет вперёд.

Как только таймер закончил обратный отсчёт, палатка над головой Владимира моментально исчезла, и он оказался под открытым небом.

Осмотревшись по сторонам, Владимир обнаружил, что исчезла не только палатка, но и экспедиция вместе со всем инвентарём. Но больше всего его удивило не исчезновение порядком поднадоевших нудных коллег, а исчезновение огромной РЕКИ. Вместо неё был глубокий заросший ров, затянутый зелёным мхом, словно огромным махровым покрывалом. Трава вокруг Владимира, деревья и кусты были непривычно ярки, будто бы невидимые художники-авангардисты безвкусно раскрасили их аляповатой краской кислотных оттенков, а птиц и животных вообще забыли нарисовать. Картина природы была абсолютно глухой и немой. Птицы не пели, звери не шумели, кузнечики не стрекотали, стрекозы не летали, пчёлы не жужжали, комары не зудели, кусать и пить кровь его не хотели. Пейзаж был красив, но, в то же время, искусственен и напоминал декорацию в театре. Владимир не чувствовал дыхание ветра и складывалось впечатление, будто на этой просторной «сцене» по-настоящему дышит только он один. От этого он ощущал себя абсолютно невписывающимся в эти мёртвые декорации персонажем, вырванным из чёрно-белого прошлого и вклеенным в цветное настоящее. Этакой корявой ретро-«кляксой», плюхнувшейся в современную картину безупречного мира.

– Надеюсь, что за сто лет люди не вымерли, как динозавры, и кроме меня на нашей Планете остался хоть кто-нибудь живой, – с оптимизмом подумал Владимир и отправился в ту сторону, где раньше находился населённый пункт.

Захудалая деревушка за сто лет, естественно, сильно преобразилась и внешне напоминала маленькую европейскую столицу, но «затюнингованную» в национальном стиле. Владимир обратил внимание, что ни кур, ни гусей, ни поросят, ни коров, ни кошек, ни собак, ни голубей в деревне не было. Вместо них на улицах царила безупречная чистота и полное безлюдье. Лишь изредка мимо него абсолютно бесшумно проезжали красивые, полупрозрачные автомобили, оставляя после себя не запах вонючих выхлопных газов, а шлейф ароматизированного тёплого ветерка, похожего на морской бриз.

– Так, главное ничему не удивляться, а только слушать, наблюдать, изучать и постараться адаптироваться в данной реальности, – повторял как мантру Владимир, стараясь откровенно не озираться по сторонам и широко не открывать от удивления рот.

Чувствуя себя «белой вороной», а точнее «ДРЕВНЕЙ вороной» прилетевшей из прошлого, он боялся оказаться не в своей «тарелке» и стать изгоем общества. Но, в то же время, ему было безумно интересно, хотя бы, одним глазком взглянуть на ту жизнь, которая ждёт человечество в завтрашнем дне. Посмотреть на свой родной Питер, на дом, в котором он жил в 2015 году, и если повезёт, то может, даже, увидеть и свои «плоды», растущие на его «ветке» их семейного генеалогического древа.

Пройдя пару километров, Владимир увидел на противоположной стороне улицы автобусную остановку и, перейдя дорогу по специальному безопасному мостику, возвышающемуся над дорогой, радостно поспешил к ней. Остановка, загороженная с трёх сторон толстым прозрачным стеклом, оборудованная мягкими кожаными креслами, раскладными столиками, автоматизированным баром с прохладительными напитками, встроенной в стену телевизионной плазмой, скорее ассоциировалась у него с приличным АВТОВОКЗАЛОМ, нежели с обычным деревенским местом для остановки автобусов. Зайдя вовнутрь, Владимир увидел в углу бабульку, торгующую спелой и сочной клубникой.

– Ну, хоть что-то в этой жизни есть неизменно вечное, – подумал Владимир и доброжелательно улыбнувшись, обратился к старушке: – Здравствуйте, бабушка. А вы не подскажите, как часто здесь транспорт ходит? Может, вы знаете расписание?

– Какое расписание? Здесь транспорт уже сто лет по расписанию не ходит. Зачем ему по кругу как цирковой лошади по манежу без всадника скакать? Если нужно уехать, вон, нажми кнопку, за тобой и приедут, – прокряхтела старуха и махнула рукой в сторону зелёной кнопки с изображением транспортного средства. – А если ты Принц и тебе маменька не велит вызывать самому себе «карету», то я могу за десять рубликов тебе послужить и сделать за тебя эту грязную «работу». Иначе, ты тут можешь всю жизнь просидеть перед моим носом, а мне это совсем ни к чему. Во-первых, я о «принцах» никогда не мечтала: не нравятся мне эти припудренные «неженки». А во-вторых, старовата я для тебя, – усмехнулась бабка и стала с подозрением, внимательно следить за дальнейшими действиями странно одетого молодого человека.

– Да не принц я никакой, а обычный студент. Будущий историк. Мы тут недалеко отсюда раскопки проводим с экспедицией, а меня в город с отрытыми артефактами отправили, – попытался выдать себя Владимир за потерявшегося «маменькина сынка», не жившего самостоятельной жизнью ни дня и нерешительно подошёл к терминалу с кнопкой.

Рядом с зелёной кнопкой он обнаружил красную, под которой было крупно написано: «ПОЛИЦИЯ».

– Надо же, прямо как на приборе телепортации. И красная кнопка есть, и зелёная, – мысленно подметил Владимир и уверенно нажал на зелёную.

На экране терминала, в ту же секунду, появилась трёхмерная голова симпатичной девушки. Она была настолько реалистична, что можно было бы подумать, что в терминале сидит настоящая живая девушка, высунувшая оттуда одну только голову.

– Добрый день. Меня зовут Ксения, я представитель транспортной компании «ДАЛЬНИЙ СВЕТ», куда хотите поехать? – приятным дикторским голосом спросила Владимира девушка и приветливо улыбнулась.

– Мне нужно до города, – смущаясь от ослепительной красоты девушки, ответил Владимир и слегка покраснел.

– От точки вашего обращения до черты города проезд будет стоить тринадцать рублей. Пожалуйста, внесите необходимую сумму на баланс вашего временного заказа и ожидайте. Как только произойдёт оплата, к вам тут же будет направлено транспортное средство. Время ожидания составит не более пятнадцати минут. Хорошего вам дня, – попрощалась девушка, и вместо неё на экране появилась табличка с надписью «ВСТАВЬТЕ КУПЮРУ В КУПЮРОПРИЁМНИК».

Владимир судорожно вынул пятидесятирублёвую купюру из портмоне и всунул в терминал. Машина, «втянув» полтинник, пару секунд «посмаковала» им в своём электронном «рту», будто дегустируя купюру на вкус, после чего, брезгливо «проглотив» её вовнутрь, громко сообщила механическим голосом:

– ВАША КУПЮРА НЕ РАСПОЗНАНА СИСТЕМОЙ КОНТРОЛЯ КОРПОРАЦИИ «ГОСЗНАК». ПО ЗАКОНУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФАЛЬШИВЫЕ КУПЮРЫ ИЗЫМАЮТСЯ ИЗ ОБРАЩЕНИЯ И ВОЗВРАТУ НЕ ПОДЛЕЖАТ. ВСТАВЬТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, НАСТОЯЩУЮ КУПЮРУ ИЛИ ПРИСЛОНИТЕ ПАЛЕЦ К СКАНЕРУ, ЧТОБЫ МЫ МОГЛИ ПО ВАШИМ ОТПЕЧАТКАМ УДОСТОВЕРИТЬ ВАШУ ЛИЧНОСТЬ И СНЯТЬ НЕОБХОДИМУЮ СУММУ С ВАШЕГО ЛИЦЕВОГО БАНКОВСКОГО СЧЁТА.

Долетевшая до ушей Владимира непривычная и режущая слух информация, словно током, дёрнула за его гражданское законопослушание и, почувствовав себя каким-то ненарочным преступником, он резко отпрянул от терминала.

– Милок, а какие ты говоришь у вас там раскопки? Не фальшивых ли денег? – поинтересовалась старуха и, вынув предмет, похожий на электрошокер, выставила его перед собой. – Шёл бы ты подобру-поздорову отсель, а то я нажму в терминале на красненькую кнопочку, и уедешь ты чуть подальше города и чуть посевернее.

– Вы всё неправильно поняли. А точнее, не за того меня приняли. Я, правда, не фальшивомонетчик, а студент исторического факультета, и у нас на самом деле проходят недалеко отсюда раскопки. Просто я с детства очень рассеянный и второпях, как правило, что-нибудь обязательно забываю: то утюг выключить, то лекарство выпить от склероза. Вот и сегодня, представляете, кошелёк с деньгами в других брюках оставил, растяпа. Мне этот недуг в наследство от предков достался, вместо сокровищ, – «вывалил» Владимир на бабку всё, что пришло ему в голову на тот момент и, как бы, в подтверждение своих слов по-идиотски захихикал.

– А что, дурачков в университеты сейчас тоже берут? – не веря во всю эту чушь, пошла в контратаку старуха.

– Так в университетах, сейчас, только одни дураки и учатся да богатые бездельники. А умным и так ума хватает деньги зарабатывать. Потому-то они и работают, а не учатся.

– И то верно, – согласилась старуха и, хитро прищурив глаз, разоблачительным тоном спросила: – А чего ты тогда в терминал совал, коль ты все деньги в других штанах забыл?

– Так древние находки и совал. Надеялся, что терминал не побрезгует и примет от меня старинные деньги, – находчиво ответил Владимир на каверзный вопрос бабки и, довольный своим удачным враньём, уставился на неё честными глазами, давая понять, что не собирается их от неё «прятать».

– Ну-ка, покажи-ка мне, что вы там со своими дружками нарыли? – продолжала разматывать криминальный «клубок» бабка, пытаясь ухватить вьющуюся ниточку за конец.

Владимир гордо, пафосно и демонстративно вынул из кошелька несколько крупных купюр и, сложив их веером, кокетливо помахал ими перед собой.

– Ну, дай поближе-то посмотреть. Чего дразнишься? Я ведь старая и вижу плохо, – с возросшим любопытством «закудахтала» старуха, увидев в руке Владимира разноцветные бумажки.

– Ладно, смотрите. Только аккуратно. А то меня из университета выгонят, если с ними что-нибудь случится, – поддался на уговоры бабки Владимир и торжественно вручил ей денежный «веер».

– Ух, ты! Да это же деньги путинских времён! – воскликнула старуха, выпучив от удивления глаза. – Так ты, чудак, совсем не дурак, а действительно историк. А я и не поверила сначала. Думала кибер-наркоман или бомж из виртуальной реальности в нашем захолустье объявился. А ты самый, что ни на есть, учёный, – изумилась бабка и уважительно посмотрела на Владимира. – Ты прости меня, старую перечницу, но я так редко людей вижу, что одичала совсем. А тут ты такой нарядный выплываешь, как гуманоид с Марса. Вот и проснулся во мне «охотник» за приведениями. Думала, изловлю шпиона межпланетного и получу за это дополнительные льготы от государства или лицензию на продажу крыжовника.

– Можете не извиняться. Проезд в автобусе этим не оплатить и мне всё равно придётся возвращаться в лагерь за обычными деньгами, – перебил бабкины причитания Владимир и, аккуратно выдернув лёгким движением из трясущихся рук старушки бумажный «веер», сложил его в стопочку и убрал обратно в кошелёк.

– Постой, не уходи! – остановила Владимира старуха. – А зачем тебе по такой жаре в такую даль туда-сюда шастать? Давай я выкуплю у тебя один из твоих артефактов за тринадцать рублей да езжай себе с богом? – предложила старуха, и её глазки хитро «забегали» из стороны в сторону.

– А вам зачем эти древние бумажки? – спросил Владимир, сменив образ «оправдывающегося преступника» на образ «пытливого следователя».

– Мой сын работает директором нумизматического музея и просто млеет от всех этих древних денежных знаков. Вот ко мне в голову и пришла идея: сделать ему сюрприз и внести свой материнский вклад в его древний финансовый капитал.

– А, если, честно? – терпеливо дослушав до конца бабкины бредни, вновь спросил Владимир и, вынув из кошелька сторублёвую купюру, помахал ею перед носом старухи.

– Поклянись, что продашь мне её за тринадцать рублей, если правду тебе скажу, – выпалила старуха, не отводя вспыхнувших глаз от сторублёвки.

– Клянусь светлой памятью Александра Невского, который доблестно защищал эти места от шведов восемьсот семьдесят пять лет назад, – торжественно произнёс Владимир, приложив купюру к сердцу.

– Александр Невский? Кто это? – наморщив лоб, спросила бабка, пытаясь отыскать в своей памяти следы этого человека.

– Да это же великий полководец! – всплеснул руками Владимир, – Вы что, в школе историю не изучали?

– Изучали. У меня в школе по истории «отлично» было, – с обидой в голосе призналась бабка и, чтобы не быть голословной, как на экзамене, стала «выпуливать» из головы фамилии известных ей военачальников.

– Да нет, я имел в виду древнюю, а не современную историю, – остановил Владимир бабкины перечисления совершенно незнакомых ему фамилий.

– Если ты о той эпохе, из которой ты вырыл эти деньги, то я знаю из тех времён только Шойгу и Верховного главнокомандующего Путина. Но, никакого Невского там и в помине не было.

– Ну, хорошо. Тогда клянусь светлой памятью Владимира Путина, что продам вам эту сторублёвую купюру той великой эпохи за тринадцать рублей, если скажите мне правду, – так же торжественно, как и в первый раз, произнёс клятву Владимир и прижал денежку к сердцу. – Так пойдёт? – шёпотом спросил у бабки Владимир, продолжая стоять перед ней по стойке «смирно».

– Вот теперь, верю. А то придумал какого-то Александра Невского. Ты бы ещё поклялся обезьяной, из которой труд сделал человека, – усмехнулась старуха.

– Хватит отлынивать. Говорите уже правду, я жду.

– Хорошо, хорошо, скажу, – послушно закивала головой бабка, переходя на заговорщицкий шёпот. – Я не представляю, каким нужно быть ботаном и задротом, чтобы не знать, что деньги путинских времён сейчас на вес золота и что за ними «охотятся» не только отечественные, но и зарубежные коллекционеры. В городе, на любом «блошином рынке», мне за эту сторублёвку заплатят не тринадцать рублей, а целую тысячу! И я смогу больше клубникой вообще не торговать, а скушать её и запить холодненькой водочкой, – похвасталась старуха и закатила к небу глаза, представляя эту идиллию.

– Другими словами, обогатитесь за счёт моего «продишивизма». Я правильно понял? – уточнил Владимир и вопросительно посмотрел на бабку.

– Не знаю, что ты имел в виду, но думаю, что правильно, – согласилась старуха.

– Ну, что ж, раз честно сознались в своей спекулятивной афере, тогда держите свою, нечестно заработанную купюру, но смотрите не обосритесь от счастья. А то смешаете такое количество клубники с водкой да зальёте этим «компотом» свои старые «дрожжи», не ровен час, в организме могут начаться и необратимые процессы, – предостерёг бабку Владимир и вручил ей сторублёвку.

– А ты, всё-таки, дурачок, – покачала головой старуха, пряча купюру в бюстгальтер. – Хотя, справедливости ради, нужно отметить, что дурачок ты честный, раз отдал мне денежку. Я бы ни за что не отдала, – созналась бабка и, вытащив из маленькой сумочки бумажную десятку и три купюры по одному рублю, протянула их Владимиру.

– В расчёте, – заключил сделку Владимир и, подмигнув бабке, вернулся к терминалу.

Внеся требуемую сумму, он получил письменное уведомление от терминала о том, что транспорт к нему выехал, и распечатанный билет со штрих-кодом. С облегчением выдохнув, Владимир расположился в уютном кожаном кресле и, прикрыв глаза, застыл в ожидании транспорта.

– Слышь, дурачок? А почему тебя с таким ценным грузом одного отправили и без охраны? Вы там, на раскопках, все такие бесстрашные? Или вы там так много этих денег нашли, что за раз не увезти? Потому-то тебя с «образцами» находок за подмогой и отправили. Угадала? Кстати, а где вы копаетесь? Далеко отсюда? – начала неожиданно «бомбить» Владимира новым шквалом вопросов бабка, пытаясь застать собеседника врасплох.

Владимир вздрогнул от громкого, скрипучего голоса старухи и нехотя приоткрыл глаза.

– Не спешите, бабуля, на скользкую дорожку становиться и образ гангстера на себя примерять. Не доведёт вас ваша алчность до добра. Не нужно быть такой жадной. Срубили лёгких денег, успокойтесь и радуйтесь. Зачем вам фарт на проблемы менять? К тому же напрасный это труд нашу экспедицию искать. Сами понимаете, засекреченные объекты просто так на дороге не валяются. Лучше забудьте меня и продолжайте торговать клубникой. Иначе можете и рыбку НЕ съесть и на год сесть, – дал бесплатный совет бабке Владимир, смекнув, для чего она проявляет такое нездоровое любопытство.

– Может, тогда клубнички возьмёшь? – разочарованно спросила старуха, поняв, что её коварные замыслы раскрыты. – Ещё за одну старинную сотню все ягоды тебе отдам. Будешь ехать в автобусе да клубнику жрать, как король. Лепота-а-а…

– Если верить вашим словам, то на старинную сотню я смогу в городе не ящик, а целый вагон клубники купить. Так зачем мне спешить? К тому же, вы меня могли обмануть и умышленно цену снизить. Не удивлюсь, если в следующий раз увижу вас уже в качестве хозяйки клубничного супермаркета.

– Ну, это ты лишку хватил, – засмеялась старуха. – Размечтался! В жизни есть куда более ценные вещи, чем твои замусоленные бумажки. Со своими артефактами ты можешь себя почувствовать «принцем на час», но не «королём по жизни». Ты не сможешь купить весь мир, а сможешь в лучшем случае скупить только всю клубнику в мире.

– Но ведь тогда я стану «Клубничным королём». Это, конечно, не КОРОЛЬ ЖИЗНИ, но тоже неплохо, – подыграл бабке Владимир и уселся в кресле, как на троне.

– Неплохо, но сейчас ты даже не «Клубничный принц», а всего лишь «Принц замусоленных бумажек». Вот если купишь у меня клубнику, тогда и сможешь на столь высокий титул претендовать. А пока ты безвольный «мальчик на побегушках», ЩЕНОК, которому приказали отнести добычу хозяину, – предприняла очередную попытку выторговать хотя бы ещё одну заветную купюру старуха, искушая Владимира властью над ягодами.

– Впервые вижу такую хитрожопую бабулю, – возмутился Владимир, качая от удивления головой. – О чём бы не говорили, всё на деньги переводит да в клубнику «конвертирует». Вы часом не цыганских кровей будете, раз вам моя денежка так покоя не даёт? А давайте лучше я вам по руке погадаю? – предложил Владимир и, направив взгляд на руки старухи, изображая из себя великого провидца, заговорил громогласным голосом: – Судя по вашей коммерческой жилке, которая тянется из вашей руки в мой карман, я с уверенностью могу сказать, что учились вы в молодости на торгаша. И ярко-красная клубника мне подсказывает, что учились вы хорошо и закончили торговое учебное заведение с КРАСНЫМ дипломом…

– Хреновый ты, экстрасенс, – «крякнула» бабка. – Вообще ничего не угадал. На самом деле, я закончила Сельскохозяйственную академию. Написала диссертацию на тему «Плодово-ягодные гибриды и влияние Лунного календаря на аграрную систему Марса». Защитила обычный диплом, а вовсе не красный. Прошла практику на орбитальной станции, где смогла вырастить первую космическую клубнику. Побывала на Луне. Десять лет проработала на Марсианских плантациях. А потом меня потянуло земное притяжение, и я вернулась сюда, в родные края. Купила пятьдесят квадратных метров экологически чистой земли, получила лицензию и теперь выращиваю авторский сорт натуральной клубники.

– Так вы, бабушка-космонавт? Ничего себе! – удивился Владимир и подпрыгнул на кресле. – Тогда тем более с вашей-то высоты полёта говорить о деньгах, об этом низком бумажном эквиваленте, должно быть стыдно. Да вам не о клубнике нужно говорить, а рассуждать о поэзии.

– Поэзия? А это ещё кто такая? Поди, жена Александра Невского? – без интереса, но с явным пренебрежением в голосе спросила старуха.

– Бьюсь об заклад, что у вас в школе и по литературе «отлично» было, – рискнул предположить Владимир, сдерживая улыбку. – Поэзия, это обычные стихи. Зарифмованные строчки о любви. Вам посвящали когда-нибудь мальчики стихи?

– Любовь? Ты что с ума сошёл? Какая любовь? Посмотри на себя! Красивый, здоровый, молодой парень, живешь в двадцать втором веке, а выражаешься, как мой прадедушка. Тот тоже всё про любовь твердил, пока от полового «гриппа» не умер. Вот ему на похоронах посвящали какие-то слова, но я не уверена, что это были стихи.

Владимир поморщился, соскочил с кресла и, встав в поэтическую позу, с выражением начал читать:

«У лукоморья дуб зелёный,

Златая цепь на дубе том,

И днём и ночью кот учёный,

Всё ходит по цепи кругом!»

Процитировав Пушкина, Владимир сделал небольшую паузу и, опустив взгляд на бабку, осторожно спросил: – Ничего не напоминает?

– Бред какой-то напоминает, – заворчала старуха. – Почему на дубе золотая цепь? Откуда на дубе взялся кот, да ещё и учёный, а не спелый жёлудь? Может, в вашей учёной среде и принято сложенные в одну кучу несовместимые вещи обзывать поэзией, но в народе это обычно называют мусорной свалкой, помойкой. А бессмысленный набор фраз – словесным «поносом».

– Ладно, объясню проще, – устало вздохнул Владимир. – Каждая песня состоит из мелодии и стихов. И если из песни выкинуть музыку, то и останется та самая поэзия. Вот у вас есть любимая песня?

– Не-а, – отрицательно замотала головой старуха.

– Ну, что вы обычно поёте, когда напьётесь красного французского вина?

– Обычно, я, молча, слушаю грустную музыку Бетховена и плачу, – стесняясь, созналась старуха.

– А что вы слушаете, когда вам не грустно, а очень весело? – приободряюще спросил Владимир и взмахнул вверх руками, изображая праздничное настроение.

– Моцарта, – расплывшись в улыбке, произнесла бабка и попыталась насвистеть отрывок из своего любимого произведения «Турецкий марш».

– А молодёжь, под какую музыку на вечеринках дёргается? Тоже под Моцарта? – съязвил Владимир, начав терять терпение.

– Вот юное, продвинутое поколение предпочитает танцевать под отечественных авторов, – уверенно заявила бабка.

– Ну, слава Богу! – хотел было обрадоваться Владимир тому, что сможет, наконец, привести бабке пример песенной поэзии, но не успел, так как старуха начала перечислять этих самых отечественных авторов:

– Чайковский, Прокофьев, Шостакович, Глинка, – загибая кривые пальцы, начала расставлять бабка лидеров хит-парада местных танцплощадок по своим местам. – Хотя, если положить руку на сердце, то под «Вальс цветов» из балета «Щелкунчик» Чайковского я и сама готова трясти своими слегка увядшими «бутонами» до самого утра.Но зачем ты задаёшь мне такие глупые вопросы, будто сам не знаешь, под какую музыку танцует молодежь? Али ты танцуешь под что-то другое?

Владимир побледнел. Мысли в его голове стали в панике разбегаться и больно натыкаться на острые вопросы:

– Неужели в двадцать втором веке так быстро устарели и бесследно вымерли такие жанры как поэзия и песня? Неужели из памяти современности стёрлись имена таких людей как Александр Невский и Пушкин?

Опять же, Владимира приятно радовал тот факт, что музыка великих композиторов: Моцарта, Бетховена, Чайковского до сих пор была не только жива, но и очень популярна. А это доказывало, что настоящее искусство вечно. Однако тревожные мысли в его голове не утихали.

– А, может, люди за двадцать два века научились отделять агнцев от козлищ, незабудку от дерьма и то, что не прошло проверку временем просто кануло в лету? С другой стороны, Невский и Пушкин, априори не могли быть дерьмом ни при каком раскладе. Почему же тогда о них забыли?

Владимир видел в этом только две причины: либо, человечество стало безупречно идеальным, оставив для себя только те плоды человеческих достижений, которые, по мнению большинства жителей Планеты, имели глобальное значение, а несущественные «отфильтровали»; либо, это обыкновенный старческий маразм, отдельно взятого, пожилого жителя Земли.

В любом случае, Владимир не хотел раньше времени паниковать и, напомнив себе о том, что нужно поменьше говорить и больше слушать, попытался успокоить свои напряжённые мысли и привести их в порядок.

– Ты чего молчишь-то? – повысила голос старуха, подумав, что её не расслышали. – Я тебя спросила, зачем ты задаёшь мне такие глупые вопросы про музыку, будто сам не знаешь на них ответы? Сам-то ты под что танцуешь? Неужто под звуки турбинных двигателей?

– Да, под то же, что и все, – опомнился Владимир. – А «Вальс цветов» вообще моя любимая танцевальная композиция! Но это же обожаемая всеми популярная музыка. А мне было интересно узнать, слушаете ли вы, кроме этого, какие-нибудь альтернативные музыкальные направления? Например: джаз, блюз?

– «Джаз», «блюз», «газ», «шлюз».. Что за набор несуществующих зашифрованных слов? Ты выражаешься не как студент исторического факультета, а как выпускник спецшколы межгалактической безопасности. Ты, наверное, хочешь меня завербовать и купить на эти старые деньги «скелетов», которые прячутся у меня в шкафу? Но я хочу тебя предупредить, что в моём шкафу нет никаких скелетов, и я не знаю никаких тайн, которые могли бы заинтересовать спецслужбы, – отрапортовала старуха и стала прятать голову под прилавок.

– Я устал вам повторять. Я не принц, не агент, не шпион, а самый настоящий студент-историк, такой же натуральный, как и ваша замечательная клубника, – попытался успокоить бабку Владимир и намеренно прекратил беседу, чтобы не нервировать пожилого человека и не вызывать к себе ещё большее подозрение.

Через пару минут обоюдного молчания к остановке бесшумно подъехало небольшое транспортное средство без водителя, похожее на двухместную прозрачную капсулу, управляемую автопилотом. Бортовая дверь, негромко пшикнув, плавно отворилась.

– Ну, мне пора, – с фальшивым сожалением произнёс Владимир и посмотрел на бабку. Та быстро перевела взгляд с Владимира на клубнику и, как ни в чём не бывало, стала поправлять ягоды, придавая им более выигрышный, товарный вид.

– Благодарю вас за интересную беседу и помощь в разрешении моей финансовой проблемы. Простите, если я обидел вас словом или насторожил вас своим несовременным восприятием мира. Уверяю вас, я сделал это не нарочно. Я хотел лишь скоротать время, а не создать в ваших упорядоченных мыслях хаос. Всего вам, доброго, – вежливо попрощался с собеседницей Владимир и, усевшись в необычайно уютное транспортное средство, бесшумно отъехал от остановки в направлении города.

Глава третья

Комфортабельная капсула плавно скользила по зеркальной поверхности дороги, словно маленький космический корабль, плывущий в невесомости. При высокой скорости движения полностью отсутствовали не то что потрясывания, а даже лёгкие покачивания. Благодаря этому, в транспорте можно было свободно читать, писать, пить кофе, ну и, конечно, спать. Ненавязчивая нежно звучащая классическая музыка, приятный запах нового салона, полу-лежачее кресло, сделанное из какого-то желеобразного материала, лёгкий освежающий ветерок кондиционера располагали Владимира ко сну, но интерес к мелькающим за окном пейзажам и волнение от предвкушения встречи с родным городом были куда сильнее дрёмы.

Утонувшее в кресло, как в домашнюю ванну, тело Владимира физически не могло устать в дороге и, мало того, он чувствовал, как за время пути его организм наполняется мощной энергией. Мысленно, он даже сравнил транспортную «капсулу» с человеческим, биологическим «зарядным устройством», подпитывающим людей жизненной силой.

– Чудеса! Поверить не могу в то, что за эти сто лет Россия смогла избавиться от дураков и научилась делать дороги, – не уставал восхищаться Владимир, рассматривая тянущийся за окном многополосный тракт, больше похожий на огромную широкую дорожку для кёрлинга, нежели на автомобильную магистраль. – Представляю, как дураки крепко держались за эту «золотую жилу», не желая выпускать дорожную «птицу счастья» из своих рук. Интересно только одно, какая из этих «бед» была истреблена в России первой: дураки вымерли от голода, когда идеальные дороги лишили их «кормушки» или дураками залатали дорожные дыры, закатав их в асфальт?Надеюсь, отечественная медицина за эти сто лет тоже совершила переворот с жопы на голову и научилась лечить, а не удалять больные органы. Я с удовольствием бы переместился в прошлое и собственноручно оторвал бы руки тому горе-медику, который «зарезал» мою маму на операционном столе. Но, к сожалению, это не изменило бы судьбу, и на её пути обязательно встретился бы какой-нибудь другой придурок с таким же острым ножом. Да и что бы мог сделать здоровому, вооружённому скальпелем, хирургу хилый восьмиклассник, имевший в своём арсенале лишь прибор телепортации? Обматерить его с ног до головы и эффектно исчезнуть в ту же секунду, прямо на его глазах? – пытался гнать от себя Владимир, спонтанно появившиеся в его голове, заведомо обречённые на провал планы, осознавая в глубине души, что уже ничего нельзя исправить и он может, всего лишь, перемещаться во времени, но не может как-то влиять на него.

Мягкое кресло, мелодичная музыка, прохладный ветерок кислородного кондиционера постепенно выветрили из головы Владимира печальные воспоминания вместе с эмоциональными порывами «слетать» в прошлое и, растворив их в очередном живописном пейзаже, оставили далеко позади. На смену им, тут же, стали приходить нереальные образы Нимф будущего, которые стояли на обочине и, гостеприимно приветствуя Владимира, кокетливо перебегали ему дорогу.

Пребывая в состоянии, близком к эйфории, Владимир не заметил, как в пути пролетело время и, увидев вдалеке плотно утыканные «свечки» домов, тянущихся к небу, понял, что подъезжает к Питеру.

Сердце стало бешено биться в груди, будто пытаясь своими учащёнными ударами подталкивать автомобиль к долгожданной встрече с любимым городом. Прильнув к окну транспортного средства, Владимир, чувствуя себя блудным сыном, возвращающимся на Родину после долгого отсутствия, с жадностью впился глазами в надвигающуюся на него городскую черту.

Однако вместо расположенной при въезде в город привычной стелы с названием северной столицы, Владимир увидел огромные белые буквы, выложенные в слово «ПУТИНБУРГ».

Сердце Владимира на мгновение замерло, волосы встали дыбом, а выпученные глаза вылезли из «орбит» настолько, что стали походить на две стеклянные автомобильные фары.

В этой застывшей и нелепой позе Владимир миновал монументальное архитектурное сооружение и въехал в город.

Словно потерявшийся в незнакомой местности пёс, Владимир в панике метался по изменившемуся до неузнаваемости и затопленному водой городу, шарахаясь от каждого, проплывающего мимо него в лодке или на водном велосипеде, земляка, как от незнакомого чужака.

Чтобы справиться с нахлынувшим на него потоком информации и воды, побороть страх, успокоиться, прийти в себя, а заодно и вновь познакомиться с городом, Владимиру пришла в голову великолепная идея прикинуться туристом и отправиться на экскурсию по городу.

Без труда отыскав на вокзале экскурсионный катер, Владимир предложил экскурсоводу за билет метал

Продолжить чтение