Обращенные: Легенды Эфира

Пролог

2013 год, Август

 Весь мир замер в предвкушении и страхе перед запуском устройства, которое должно было помочь людям продвинуться дальше в исследовании тайн Вселенной и нашего мира. Этим устройством был генератор Чёрных дыр и Кротовых нор. Адронный Коллайдер.

 Появилось много конфликтов и противоречий по поводу его строительства и запуска. Некоторые активисты совершали террористические акты, чтобы предотвратить строительство. Но человек – упрямое создание. Машина была готова и запущена. В этот «знаменательный» для человечества день все прошло нормально. Вселенная не свернулась и не взорвалась, но это лишь затишье перед надвигающейся бурей.

2016 год, Сентябрь

 Это оказался тяжёлый год. Напряжение между странами достигло пика. Войны и взаимные уколы санкциями лишь подливали масла в огонь расизма и недовольства. Все ресурсы стран были брошены на наращивание военной мощи. По всем границам усиливали гарнизоны, и разворачивали новые линии обороны. Лицемерие политиков росло с каждым публичным выступлением. Жизнь простых людей становилась трудней с каждым днём. То тут, то там вспыхивали огни недовольства. Алыми цветками на карте распускались бунты доведённых до края отчаяния людей. Мир сходил с ума. А на фоне этого хаоса, военные начали давить на учёных. Дабы в очередной раз искусство познания обратилось искусством разрушения. Не обошла это участь и персонал Коллайдера. Который сам того не сознавая, уже в плотную приблизился к одной из истин. Наш мир не один такой. Вселенная простиралась не только вокруг нас. Она пересекала материю пространства и времени. И уходила за границу бытия, которую человек не в состоянии увидеть. Точнее не был в силах. Мы слишком мало знали о нашем мире.

2017 год, Декабрь

 Именно в этот год случилась катастрофа. В поисках новых видов энергии, люди наткнулись на новые, странные частицы, названные Эфиром. Засечь их удалось при очередной попытке создания Чёрной дыры в Коллайдере. Дыра продержалась стабильной всего несколько секунд, но и этого хватило, чтобы в наш мир просочился Эфир. Это было уникальное открытие, подтолкнувшее учёных на дальнейшие исследования. Вскоре, полученные данные и энергия Эфира сподвигли их на создание Кротовой норы. Эксперимент удался, но не так, как того ожидали учёные. Нора вышла из—под контроля и начала расти. Через неё в наш мир хлынуло огромное количество Эфира, и ничто не могло его остановить. Колоссальная концентрация частиц привела к взрыву, в котором сгинула лаборатория вместе со всем персоналом. Чудовищных размеров воронка осталась вечным напоминанием о случившемся. Эхо от взрыва ещё долго отражалось на планете стихийными бедствиями. Эфир же продолжал распространяться по планете, вдыхая в неё новую жизнь.

2021 год, Октябрь

 Эфир растёкся по всей планете и все, наконец, узрели то, что долгое время было скрытым. Всё, во что не верили и чего боялись. Эфир изменил генетическое строение людей, открыв их скрытые возможности и ресурсы. Больше зрение не могло обманывать мозг и видело весь спектр предоставляемой информации, а ухо улавливало частоты, о которых человек даже не имел представления. Повсюду вспыхнули паника и ужас. Люди не знали, что им делать. Прятаться? Молиться своим богам? Или устроить геноцид всему, что по их убеждениям существовать не могло и не имело на это права.

В свою очередь Обращенные, которыми были названы все нелюди, бежали и прятались, прекрасно зная, что их ожидает. Они помнили, сколько бед в прошлом натерпелись от ныне утративших Виденье людей. В итоге, чтобы успокоить народ, было проведено расследование. Впервые под одной крышей встретились две стороны: простой человек, страх которого веселил того, кто утратил свою сущность, поддаваясь Эфиру – Обращенного.

 Необузданный Эфир будоражил неокрепший детский разум, появлялись жертвы новой власти. Простые люди подняли бунт, собирая остатки подвластных им ресурсов. Дуло орудий направлялось на братьев, кровь окропляла святую землю, уничтожая труды прародителя. Тогда, небо закрыло Тьма. Солнечные лучи не проникали сквозь плотную оболочку, дети солнца увядали на глазах, моля Матерь простить тяжкий грех. Она сжалилась.

Ступив босой ногой на грязную землю, Матерь оторвала от себя две части тела, создавая детей, сила которых могла помочь урегулировать любой конфликт. Ворон – прародитель мудрости и письма. Из его перьев создали бумагу и кисти; знания прошлого помогли расшифровать множество манускриптов, продвигая человека на шаг вперед в изучении космоса. Инари – приносила в дома уют, соединяла людей в крепкие семьи, продолжая род. Подаренные ею колосья заполонили плодородные земли, множество культур поросло, появился хлеб, возможность вскармливать скот, добывая с него шкуру.

2023 год, Июнь

 Историю пришлось переписать. Любые упоминания детей и их Матери стерлись. Ученым, под властью Обращенных, пришлось постараться, создавая дурман, способный подтереть нужные воспоминания. Люди и Обращенные продолжали воевать до последнего, пока не явились двое, готовые нести ответственность за весь мир. Уверенные мужчины провозгласили себя Верховным Советом, дозволяя малому слою населения присутствовать при решениях дальнейшей судьбы всего живого.

 После долгих переговоров двух сторон и множества агитаций, Обращенные смогли вернуться к прежней жизни среди людей. Человечество приняло их с опаской. И, чтобы поддерживать мир и порядок, была создана специальная госструктура для защиты прав и регистрации Обращенных. А также спецслужбы правопорядка, которые обязаны следить как за ними, пресекая любые преступления, связанные с Эфиром. Агентство, во главе которого должен стоять Обращенный, способный подавить любой бунт.

2025 год, 30 июля

 Медленно и тяжело надвигалась ночь. Воздух пронзал вой сирен, сообщая о комендантском часе. Настало время Тёмного Эфира¹, что наполнял собой воздух, неся неосторожным смерть или жуткие метаморфозы. Больше ночь не была безопасной. Пробил час охоты.

 Группа из трёх преодолевала территорию старых советских дворов в спальном районе портового города. Недавно до них дошли сведения о новом существе, что атаковало по ночам некоторых людей, руководствуясь неизвестными критериями выбора. Но в то же время оно убивало абсолютно любую Тварь, пересёкшего его территорию. За столько лет этот город мало изменился, поэтому район, по которому крался элитный отряд, остался в первозданном виде. Старые потрескавшиеся пятиэтажки, плешивые клумбы, только начавшие расти молодые деревья и ржавый инвентарь на малюсенькой детской площадке. Этот район до сих пор хранил в себе дух старой эпохи.

– Так, вот и четвёртый дом, – произнесла лидер, тормозя группу движением руки. – Не забывайте, как только войдём во дворы, то окажемся в его охотничьей зоне. Все поняли, что делать?

– Почему бы его просто не убить, как и других Тварей? – Раздражённо спросив, девушка спряталась за стену. Её глаза светились во тьме кровавыми огнями, выдавая в ней жителя Ночного мира.

– Потому что он Обращенный. С уникальным даром. Самостоятельно развитым даром, вопросы?

– Он настолько силен? – Третий член команды присел рядом с лидером, поправляя перевязь ножен за спиной.

– Судя по показаниям Четвертой, он равен по силе тебе, Третья, —отозвавшись, лидер огляделась по сторонам, подмечая, где—то горящий свет в окнах старых домов. Действовать придется сдержаннее.

– Весьма интересное сравнение, проверим?

 Группа медленно двинулась вперед, входя через арку. Переступая через ощутимую Эфирную черту, все напряглись. Не напала ни одна Тварь, хотя их тут должна была быть целая куча. Не шелохнулся Тёмный Эфир, что крайне удивило, ведь ночь всегда кипела жизнью. Тёмный Эфир бурлил, а существа всех форм и размеров ютились чуть ли не под каждым деревом. Здесь же было пусто. Абсолютно. Что—то незримое вытянуло всю энергию из пространства, пожрало каждую Тварь. Но за пределами границы всё было как обычно. Даже в тех местах, куда нечто ранее приходило, оно не опустошало всё вокруг себя.

– А местный хозяин или заядлый чистюля, или полный псих.

– Ты сможешь сражаться в таком разряженном Эфире? – Голос Лидера не дрогнул. Стандартный вопрос, дабы подготовить план отступления на случай непредвиденных обстоятельств.

– Наелась достаточно по пути сюда, – кивнув, Третья поправила шарф, плотно укутавший шею.

Всё ближе подходя к нужному подъезду, напротив которого была построена специальная подстанция, группа старалась общаться тише, ожидая нападения со всех сторон. Бетонное строение больше походило на гараж, имея в себе ещё и лавку ремонта обуви. И именно на его плоской крыше сидел он. Необычная смесь человека и птицы. Сидя свесив ноги, от колена переходящие в изменённые птичьи лапы, сверлил пустым взглядом дверь подъезда. На коленях существа мирно спал серо—белый кот, которого он рассеянно гладило когтистой ладонью.

– Тварь со зверушкой. Забавно, —насмешливо протянула Третья, скрестив руки на груди.

 Существо не отреагировало. Лишь кот приоткрыл янтарные глаза и, смерив троицу взглядом, лениво зевнул. Равнодушие существа взбудоражило черную кровь Обращенного. Она хотела уже шагнуть вперёд, но Лидер её опередила. Остановив напарницу движением руки, она подошла ближе к существу, под свет фонаря. Лидером оказалась девушка на вид лет двадцати, с светло—русыми волосами, заплетёнными в слабую косу, лежащую у неё на плече. Одежда – форма, совершенно неизвестная существу: черные плотные штаны, усеянные обилием карманов, широкая водолазка и легкая обувь, будто глушащая каждый шаг носителя.

– Сергей Орлов, – обратилась она к существу, мгновенно прекратившему гладить кота.

 Тварь моргнула и медленно повернула голову, увенчанную крупной парой изогнутых резных рогов, к девушке. Проснулся и кот. Зло шипя, он слез с колен явно хозяина, и отошёл в сторону, чтобы не мешать.

– Не смей произносить это имя, – пророкотало существо, спустя пару минут пристального рассматривания троицы.

– Но ведь именно так тебя и зовут, Сергей, – не отступила девушка.

 Существо оскалилось и зло зашипело. С тихим шорохом за его спиной развернулись чёрные полотнища крыльев, украшенных на верхнем сгибе внушительным загнутым когтём.

– Я ненавижу это имя. – Тихое шипение быстро переросло в яростный рык, а в следующую секунду Тварь напала. Мощно ударили по воздуху огромные крылья. Когтистая рука сложилась в клин и отодвинулась назад для удара. Ещё секунда и он бы пробил лидеру грудь, вырвав сердце, но существо сбили с траектории. Это была Тень. Полностью чёрная, лишь с очертаниями человеческого тела, кожистыми крыльями за спиной и мощными тянущимися вверх рогами. Красные глаза, да шарф на шее указывали на то, что эта Тень секунду назад была одной из тройки.

 Снова мощные крылья, чем—то похожие на вороньи, ударили по воздуху, стабилизируя полет, и раскрылся птичий хвост, позволяя зависнуть на одном месте. К яростному рыку снова прибавилось жуткое шипение. Обнажились восемь внушительных клыков, черные дегтярные глаза горели в ночи, изредка меняясь на естественный серый цвет.

– Ты не говорила, что он Обращенный высшего уровня, – возмутилась женская Тень.

– А я и не знала, – развела руками Лидер. – Думала он просто мутировал с сохранением своих навыков, но похоже жизнь на Точке Силы Тёмного Эфира не прошла для него даром.

– Он жил на Точке Силы? – Зарычав, Третья отразила очередной удар, стараясь следить за оппонентом. – И ты молчала?

 Но дальше выражать своё недовольство ей не позволили. Тварь атаковала вновь. В яростном рывке Он накинулся на Тень, стремясь разорвать ей горло. Мелькали когти, сверкали в ночи клыки, яростный рёв чудом не перебудил собой весь район, но был заглушен специальными талисманами. Противники кружили в воздухе, словно пара акул, вычисляя место для удара. Третья швыряла в противника сгустки Тьмы, скопившиеся в ней за время трапезы². Он же в ответ закидывал Тень дождём из перьев, что оборачивались сталью. От атак оба либо уворачивались, либо ставили мощные щиты, что только подтверждало данные разведки о том, что Тварь, когда—то была человеком. Обращенный—самоучка и, судя по качеству барьеров, весьма любознательный и начитанный. Многие хотели быть мессиями, полагаясь лишь на себя, но не всем это удавалось. Некоторые перегорали в пустых попытках стать сильнее, некоторые так ничего и не достигали, а некоторые. Становились такими вот Тварями.

– Шун, помогай! – Закричала Тень, когда в одном из рукопашных столкновений, Он извернулся и порвал ей перепонку крыла. Судорожно молотя в воздухе уцелевшим, Третья обрушила на существо самую мощную из своих атак, которую ей разрешалось применять в жилой зоне. До этого она, пыталась выманить противника повыше в небо, чтобы там биться в полную силу, но существо на провокацию не повелось. Поэтому Тень, ловко лавируя от атак, кидала косой взгляд на напарника, медленно готовящегося к помощи.

 Мощный сгусток двух Эфиров, переливаясь красным и черным, с невероятной скоростью врезался в закрывшуюся крыльями Тварь. Может с виду атака и не казалась какой—то особенной, но все предыдущие противники Тени мгновенно умирали от неё, ибо Плазма разрушала организм, а Тьма разъедала Астральное тело. Двойная агония для любого существа, попавшего под удар этой атаки. Но, как оказалось, не для этого. Резким рубящим движением крыльев Демон разорвал магическую сферу и атаковал сам. Дуга дегтярного огня ударила женщину в грудь вместе с тремя маховыми перьями, обернувшимися стальными лезвиями, что он скрыл в огне. А в следующую секунду, в существо с земли ударила молния, объятая зеленым заревом. Воздух разорвал жуткий треск и грохот, а также недовольный рык Твари. Казалось, он оскорбился от такой атаки и тут же, к всеобщему удивлению, его черные перья окутались электричеством. А затем кривая молния с треском ударила под ноги стоящих внизу.

– Черт побери, он что, может подчинять себе электричество, высасывая Эфир из грозового облака? – Закричал уже Шун, сильнее сжимая в ладони меч, с помощью которого он и призвал пару мгновений назад свою молнию. – Только попробуй сказать, что ты и этого не знала.

– Но я действительно не знала, – развела руками Лидер и сама изрядно напрягшись, – Раньше он использовал только свои перья и собственную силу. Но это даже забавно немного, правда? Он ответил на твою атаку такой же, словно хотел показать бесполезность сопротивления. Боюсь представить, что ещё он может.

 И тут, словно отвечая на этот вопрос, Тварь начала собирать силу. Мёртвый Эфир пришёл в движение и начал собираться в когтистых ладонях, становясь основой будущей атаки. И уже в неё Он начал вливать энергию стихий, ещё больше шокируя троицу.

– Пять основных элементов с возможностью комбинации, как у нас, – изумленно выдавила тяжело приземлившаяся Тень, вытаскивая из тела стальные перья. – И влил все это в опустошённый им же Эфир для большей концентрации частиц на площадь.

– Он создал для себя все условия, – совсем помрачнела лидер, – Специально опустошил Эфир, чтобы лишить всех вторженцев возможности пополнить силы. Научился наполнять его нужной ему силой, обращая в оружие все пространство на своей территории. Насколько же надо ненавидеть всех и каждого, чтобы создать подобную защиту территории.

– Хватит философствовать, госпожа Лидер. Пора переходить к крайним мерам, иначе он разрушит все в ближайших километражах.

– Любая атака в лоб ему нипочем, – послушно рассуждая, лидер прикусила палец. – Похоже, пришла моя очередь. Теперь Орлов нам явно нужен живым. Так, граждане Элитные, достаем защитные талисманы и надеемся, что они выдержат нас двоих.

 Подчиненные мгновенно отстранились и, сгруппировавшись, достали все свои талисманы, подготовленные специально для этой миссии. Каждый небольшой лист бумаги растворялся в маленьком сгустке огня, меняя свою форму на нечто большее, чарующее со стороны, но скрывающее за собой угрозу. В тот же момент закончила свои приготовления и Тварь, выпуская сжатую, переливающуюся всеми цветами радуги, сферу из загнутых когтей. Шарик, размером с мячик для бейсбола, врезался в барьеры и продолжал таранить его, атакуя всеми стихиями разом. Но барьер держался, истончаясь так медленно, что оба заклинания в итоге растворились одновременно. И в ту же секунду ударила лидер.

 Не было никаких заклинаний, ни один мускул не дрогнул. Просто крылья Демона вдруг резко прижались к спине, словно смятые и связанные чем—то. После чего существо камнем рухнуло на асфальт проезжей части. Спустя мгновение, он начал подниматься, по—звериному скалясь и явно готовясь напасть вновь. Но тут на него сверху словно упала невидимая плита, намертво прижимая к земле. Это был Телекинетический пресс, а лидер группы являлась Телекинетиком, мощнейшим Обращенным доселе известной в узких кругах. Тварь сопротивлялась. Напрягала каждую мышцу, чтобы встать и продолжить сражаться. Но чем сильнее он сопротивлялся, тем сильнее давил на него пресс. Раздался хруст костей. Пытавшиеся развернуться крылья изогнуло под немыслимым углом, ломая кости в нескольких местах. А затем хрустнул и позвоночник, неспособный больше выдерживать запредельную нагрузку и существо всё—таки пало, не имея более возможности двигаться.

– Ну что? Вяжем и в штаб? – Усмехнувшись, будто ничего не произошло, лидер повернулась к подчиненным, слегка испуганно смотрящим на нее.

¹Тёмный Эфир – после тщательно наблюдения и исследований учёные выяснили, что в мир проникло два типа Эфира. Тёмный и Светлый. Названы они были так из—за времени активности и силе воздействия на человека. Тёмный Эфир активируется ночью и усиливает «Ночных жителей». Также он вызывает в теле обращенного специфические мутации в итоге делая их в Тварей Ночи.

²Трапеза – Обращенные так называют подготовку к бою. Они находят точку, где сфокусировано большое количество Эфира и поглощают его, подзаряжаясь, словно аккумулятор.

Дело №1. Ведьмино Кладбище

2035 год, Май

Между могильными плитами бегала девочка, стараясь рассмотреть надписи, которых попросту не было. Длинные ряды, квадратные гранитные камни, тесно стоящие друг подле друга. И не было металлических оград, венков, столов.

Только пустота камня, ухоженная зеленая трава и огромный сгусток Эфира, накапливающий свою мощь.

– А́дели, – хриплый женский голос потерялся среди пустот, но девочка обернулась, рассматривая спутницу.

– Чего тебе, старая?

– Ты ведь слышала от старших сестер, что нужно быть осторожными?

– И кто меня напугает? Эти? – Кончик башмачка еле задел плиту, как та в миг раскололась, развеиваясь пылью. – Ну, кто этот смелый, что посмеет задержать меня?

Раздался гулкий выстрел, но пуля пролетела мимо, разрезая собой воздух. Девочка цокнула, с усмешкой переводя взгляд на юношу, переступившего черту кладбища. Из маленького рта потекли слюни, руки изгибались, а небольшие ногти выпадали, уступая место огромным когтям, способным разорвать всё на пути.

– Агент—Заклинатель первой ступени, я пришел по ваши души, дамы.

– Щенок, – встав на четвереньки нечто резво понеслось в сторону, уклоняясь от града пуль.

Старуха стояла, исподлобья смотря, как младшая сестра с легкостью парирует цепному псу Агентства, стараясь вырвать из цепких рук серебренное орудие.

Пасть раскрылась. Громкий вой разрывал форму на мужском теле, оставляя кровоточащие ссадины. Тварь билась жестоко. Резко наступая, она впивалась когтями в защиту, раздирая ту на куски, словно бумагу. Мужские руки с трудом удерживали оружие, пытаясь парировать сопернику, но Тварь оказалась шустрее.

Громкий крик и тишина. Дурманящий запах крови и разодранной плоти привлекал к себе Эфир, впиваясь в клетки, регенерируя их. Создавая нового жителя Ночи.

Медленно двигаясь в сторону сестры, старуха недовольно осматривалась по сторонам: зеленая трава перепачкана в плоти, разбросанные клочки одежды развивались на ветру. Эфир трепетал. Тварь трапезничала.

Пощечина. Недовольный рык.

– Ты хоть понимаешь, что наделала, мерзавка?

– Убила очередного пса, – как—то просто. Будто и не было перед ней только что Обращенного. Лишь Эфир.

– За что мне все это, – тяжелый вздох. С каждой секундой дряхлое тело, поглощающее в себя Эфир, менялось. Кожа разглаживалась, морщины испарялись легкой дымкой и из—под наплывших век были видны горящие алые глаза. Гневный взгляд был устремлен лишь на ту, кто навлекла на них ненужный шум. Привлекая к себе внимание тех, кого не хотелось видеть на пиру больше всего – цепных псов Агентства.

****

Мужчина резко подорвался на кровати, хватаясь обеими руками за голову. Прилипшие к лицу волосы мешались, но почему—то именно сейчас было не до того.

Боль. Дикая, необузданная, пропитывающая собой каждый миллиметр тела, сковывая в цепкие оковы. Страх. Кричащий на задворках сознания, он заманивал в свои сети, вынуждая быть слабым. До ужаса слабым. Дыхание, как и ритм сердца сбились. Мужчине хотелось разорвать свою грудь на части, главное, чтоб этот стук прекратился. Серые глаза менялись, то становясь черными то вновь родные, спина ныла от желания распахнуть нечто, давно не видимое взгляду.

Звук телефона в этот момент раздражал сильнее, чем то состояние, от которого никто не мог спрятаться. Рука с огромным усилием сомкнулась на небольшом устройстве. Пальцы продолжали не слушаться. Мужчина знал: надо ответить. Нужно взять всю натренированную за многие года волю и выдохнуть. Нужно.

– Да? – Хрипота в голосе нисколько не заботила его. Перед звонящим притворяться не хотелось.

– У тебя есть десять минут, чтоб стоять передо мной в кабинете.

– Иначе?

– Десять минут, Сергей.

Мужчина уже кричал, из—за ненавистного им имени, но слышал лишь быстрые гудки. Телефон полетел на постель, босые ноги медленно опустились на прохладный ковер, вынуждая вздрогнуть.

Впервые за множество лет тело сковал страх и нечто такое. Знакомое. Словно он вновь жил на Точке Силы, поглощая каждую секунду Эфир, ощущая свободу.

Свобода.

Неприятное, склизкое слово, забытое более пяти лет назад, для него ничего не значило. Пустой звук, маленький писк на фоне всего произошедшего в тот роковой для него день. Быстрое умывание. Серо—белый кот, кружащий под ногами и выпрашивающий мяуканьем еду получил ее вместе с порцией ругани. Очередные обои, наспех поклеенные три дня назад вдребезги подраны этим пушистым созданием. Не хотелось идти. Тело не попустило, руки предательски продолжали дрожать, но столь требовательный тон вынуждал торопиться, забывая про завтрак, «адекватную» одежду. Растрепанные волосы наспех были собраны в хвост, старые потрепанные синие джины и черная футболка, лишь ножны, закрепленные вместо пояса на штаны выделялись из простого мужского антуража. Пару плотных свертков, скомканных лишь ради того, чтобы те влезли в карманы, разлетелись по полу. Ворону хотелось проклинать этот день с первой секунды.

Здание Агентства было некогда буддийским действующим монастырем, залы которого разделены на три части: Тодо – восточный зал и ныне зона обитания Заклинателей³ и Часовщиков⁴; Сайто – западный зал и его вечный одинокий житель Глава Агентства; Ёкава – общежитие, возведенное для работников Агентства и скрытые залы, созданные уже новым Главой, сокрытые под святыми землями. Там были массивные клетки, прутья которых полностью объяты блокирующими печатями, слякоть, сырость и полная безнадежность того, кто, нарушая правила, попадал в эту Обитель.

Перед мужчиной открылись врата Сайто, пропуская того вовнутрь. Массивные колоны, окруженные по всему периметру храма, выгорели после пожара более века назад, новые деревянные плахи, скрывающие от любопытных глаз нутро храма, красились каждый год в красный – облюбленный цвет Эфира. Поглотители, внедренные в каменный потолок, потрескивали всякий раз, когда доза Эфира в определенных частях города зашкаливала.

Кабинет Главы прост: длинные стеллажи по краям, донельзя наполненные документами, старый диван, служащий для Телекинетика⁵ пристанищем после тяжелого рабочего дня. Стол по середине, заставленный папками, старый телефон, всегда ютящийся, где—то в кипе разбросанных бумаг, а девушка, сидящая за столом, спала.

Ухмыльнувшись, мужчина пододвинул стул и, присев напротив Главы скрестил руки, дожидаясь пробуждения той, кто старался спрятать лицо, от яркого солнца, листом бумаги.

– Ты опоздал, – тихий голос.

– Ой ли, госпожа Глава, – девушка подняла голову и, потирая глаза потянулась. – Очередной завал?

– Давай ты не будешь доводить меня с самого утра, а я буду меньше дергать тебя.

– Прям меньше работы?

– Размечтался, дергать, говорю, меньше буду, а не дела поручать.

– Такое прекрасное предложение в очередной раз погрязло в пучине твоего упрямства, – отмахнувшись, мужчина перевел взгляд на окно. Чистое. Открывающее вид на небольшой пруд с мостом, ведущем к нему.

– Кстати, – поднявшись и обогнув стол, Глава нависла над мужчиной, вынуждая того дернуться. – Это что за хрип был? Я помешала тебе?

– Да как в твою голову вообще такое приходит, госпожа?

Отодвинув стул, мужчина нервно дернулся, представляя на миг, как чужие руки задевают его кожу.

– Ты звала меня для того, чтобы узнать это? Прости, но можно было и по телефону поговорить.

– Одного из наших сегодня нашли на старом кладбище. Ну, как нашли, Часовщикам пришлось попотеть, чтоб уловить хоть толику его личного Эфира.

Присвистнув, мужчина даже не дернулся, когда дверь со скрипом открылась и в кабинет вошел новый источник шума.

– Да, на складе не хватает орудия, когда поставка? – Высокий мужчина кивком поздоровался с Главой, пропуская из вида Цепного пса, сидящего с недовольным лицом, где—то на старом стуле. – Да плевать я хотел, что делал заказ только два дня назад. Ладно, все, даю вам сутки.

– Ты не мог пошуметь за дверью, а потом войти?

– Тогда бы ты опять не поверила, что я работаю. А я, вот.

– Вот взрослый человек, а такт вообще отсутствует. Всё принес для задания?

– Конечно.

– Может хоть кто—то расскажет мне суть? Или как обычно: иди ты Ворон на рожон, а я потом вспомню, что это Дневная Тварь и лучше на нее идти ночью.

– Читать инструкции надо, Пёсик, – специально протянув последнее слово, мужчина с радостью наблюдал, как напряглось тело, как дрогнул Эфир.

– Довольно. Гарен, введи его в курс дела и, пожалуйста, на этот раз оставь сарказм для своих подчиненных. Моего не трогай.

– Когда этот твоим стал?

– Стас, – повысив голос, девушка села за стол. В воздухе ощущалась тяжесть, катастрофически не хватало воздуха, а синие глаза Главы слегка менялись на алый. – Я как—то не так выражаюсь?

– Прости—прости, только успокойся. – Откашлявшись, Гарен тяжело выдохнул, беря папку в руки. – Итак, вчера новенького отправили на Ведьмино кладбище недалеко от старого порта. Кто отправил, когда был отдан такой приказ – неизвестно. От паренька не осталось ничего, совершенно. Нашим пришлось долго, прям по крупицам выуживать из земли какие—либо остатки его Эфира.

– Госпожа Глава, мимо вас такие приказы проходят? – Вскинув бровь, Ворон сел прямо. – Время суток?

– Самое интересное, что это Перипетия⁶.

– Ведьмино кладбище да на Перипетии стоит? Недурно, от меня что требуется?

– Вы с Фиби отправитесь на место и постараетесь разделить Эфиры и примерно составить картину того, что там произошло, – отозвавшись, девушка вновь положила голову на стол. – Ты лучше всех различаешь Эфир и можешь вступать с ним в контакт. Фиби – лучший Часовщик, что у меня есть.

– Лик, ты что—то утаиваешь. Отправляешь именно своих, паренька кто—то без твоего ведома кидает на Перипетию, – догадавшись, Ворон вновь присвистнул. – Да у нас завелась живность?

– Есть такие предположения, – Гарен кивнул, – я пытаюсь всеми силами пробить по своим каналам куда исчезает оружие и талисманы, но кто—то работает очень чисто.

– У главы двух подразделений тоже кавардак?

– Следи за своим мерзким языком, Ворон.

– Боюсь—боюсь, Второй.

Встав и поставив стул на место, Ворон собрал со стола то, что положено иметь каждому на задании: подчиняющий талисман защиты, способный воссоздать на теле нерушимую броню; талисман силы – оставлял на подвластном участке тела ожог, увеличивая силу удара многократно. Ворону это не нужно, но правила созданы для всех и даже приближенный к Главе не мог противиться устоям. План отступления падал на плечи Часовщиков. Когда в твоей команде Часовщик – всё немного проще и всегда есть шанс выбраться живым из передряги. Собрав талисманы и убрав те в карманы штанов, Ворон отправился к выходу, как был остановлен женским голосом.

– Кстати, ты слышал о наличии формы? Или в очередной раз необходимо выдавать новый комплект, вшивая ткань под кожу?

– Да ладно тебе, это же пёс, что ты ожидаешь от него? Тотального подчинения? Ну не носит он нашу форму, пусть не позорит ее и дальше.

– Ха—ха, продолжай шутить также не смешно, Второй. Не люблю я вашу форму. Сковывает.

– Я закрываю на это глаза лишь потому, что ты – мой подчиненный.

– Слащаво, госпожа Глава, – фыркнув, Ворон покинул кабинет, громко хлопая дверью.

– За что ты так цепляешься к нему, брат?

– Не нравится он мне, Лика, просто не нравится. А если вспомнить, что вас связывает, так вообще тошно становится.

– Хватит, – стукнув по столу, Глава встала и, вплотную подойдя к брату, взглянула в его глаза. – Ты не имеешь права поднимать эту тему. Ещё раз услышу ее.

– И? Что будет, сестра?

– Отправлю на пару дней в Обитель. Подумаешь над своими делами в полном спокойствии.

– А ты жестока, но не тем пугаешь.

– Я? Полно тебе, братец. Я – не пугаю. Просто предупреждаю.

Ворон встретил Фиби возле главной двери, ведущей в любую точку мира. Дверь, будто клубок, соединяла между собой весь Эфир, позволяя преодолевать большие расстояния. Проход в ней небольшая плата: малая толика личного Эфира, который при приеме на службу регистрировался в специальном реестре и талисман Прохода.

– Давно не виделись, мелюзга, – махнув невысокой девчушке, Ворон в который раз убеждался, что возраст – не цифры, а опыт и мудрость. Последним владел не каждый великовозрастный Обращенный, опыт приходил с трудом во время битвы.

– Доброго утра, Ворон, – учтиво кивнув и поправив кобуру пистоля, Фиби достала талисман, прикладывая тот к двери. – Надеюсь, что управимся быстро.

– Боишься?

– Нет, что ты, – вздрогнув, девчушка открыла дверь, замирая лишь на секунду, – ненавижу кладбища.

Ночь окутала небольшой город. Её цепкие лапы перекрывали доступ к Светлому Эфиру, словно душа тот. Настало время тех, кто любил трапезничать не только Эфиром, но и людьми.

Над Ведьминым кладбищем стоял смог. Не видя собственных ног, агенты медленно шли вперед, стараясь улавливать любое колебание Эфира.

– Тихо, – шепча, Часовщик оглядывалась в поисках потоков Эфира.

– Слишком, Фиби, слишком, – держа руку на ножнах, Ворон шел впереди с закрытыми глазами. Обостряя обоняние, он пытался учуять чье—либо присутствие, но. – Ничего. Слишком подозрительно, будь начеку.

Часовщик кивнула, не отпуская руки с кобуры пистоля. Их шаги заглушались, Эфир сливался с природой, становясь не уловим любому, кто переступит черту, или же.

– Сверху, – только и успев крикнуть, мужчина еле смог отразить когтистую лапу кинжалом, дегтярный свет которого различался сквозь плотный смог.

– Мелкие людишки, как вы посмели вторгнуться в мою обитель? – Напавшая Тварь шипела, отпрыгивая на безопасное расстояние. С открытой пасти текла вязкая слюна, глаза горели алым заревом.

– Ворон, сбоку, – но Фиби не успела сгруппироваться, отлетев мощным ударом в живот. Плита за ней разбилась вдребезги. Тело обмякло, а из головы медленно сочилась кровь.

– Черт бы тебя побрал, старая ты ведьма, – сплюнув, Ворон отчетливо ощущал Эфир напарницы, совершенно не думая о плохом. Парировать удары приходилось стремительно.

Тварь, словно танцуя, двигалась грациозно, стараясь с каждым шагом оказываться в слепых зонах врага, раздирая на том одежду. Острый кинжал отвечал, оставляя глубокие порезы на дряхлой коже, пока оба не встретились лицом к лицу.

Высокая женщина повернула голову вбок, разглядывая нового пса Агентства, разодранная пасть, неестественно улыбаясь, демонстрировала множество острых зубов. Русые волосы напоминали тонкие нити, опоясывая противника, сковывая движение.

– Мерзкий, мерзкий пёсик, ты такой прыткий, такой смелый, жаль напарница твоя слабачка.

– Закрой свой рот и дерись, – Ворон смотрел в глаза, стараясь увидеть в них прошлое, но Тварь лишь дернулась, откидывая мужчину от себя.

– Пытаешься понять можно ли спасти меня? Что, хорошие бойцы давно померли и послали проповедников?

Громкий смех разнесся по кладбищу раскатом грома. Смог пропадал, открывая полный обзор Ворону. Теперь он знал, где лежала Фиби, где стояла Тварь и ощущал нечто странное, то, что пытался понять с самого начала.

– Долго будешь играться со мной, старая? Покажись, имей хоть каплю гордости. – Пропустив удар в лицо, мужчина отлетел, несильно ударяясь затылком и тут же вставая, стараясь прогнать легкую пелену в глазах.

– Да как ты смеешь открывать свою пасть, человечишка. Ты, скулящий пёс, должен знать своё место.

– Я—то может и цепной пёс, но вот ты, ведьма, – слегка присев и отведя ногу назад, Ворон выдохнул, стараясь сконцентрировать свой Эфир на остриё кинжала, – не учла одного.

– Удиви меня перед своей смертью, пёс.

Ухмыльнувшись, Ворон за долю секунды оказался подле Твари, прижимая к горлу той кинжал. Сочащийся Эфир окутал глотку, крепко сжимая ту в сети. Его левый глаз стал полностью черным, а руки в некоторых местах покрылись острыми перьями. В глаза ведьмы читался страх.

– Ты? Но как? Таких не существует, – она кричала, пытаясь вырваться из оков, дергая своими острыми волосами, стараясь порезать чужую плоть.

– Сначала узнай кто твой враг, а затем кидайся словами.

Демонстрируя свои небольшие клыки, Ворон почти впился в глотку жертвы, как та вмиг исчезла, оставляя вместо себя тряпичную куклу. По всему кладбищу разнёсся громкий женский смех. Только еле уловимый шепот в траве донес до Ворона фразу: Мы еще встретимся, Владыка.

Придя в себя и присев, Фиби потерла затылок, шипя от боли и собственной безответственности. Её работа заключалась в спасении, помощи, а по итогу пролежала весь бой и, только к счастью, не потеряла напарника. Присев рядом с Часовщиком, Ворон поднял взгляд в небо, полотном усеянное звездами.

– Порядок?

– Прости, сегодня я облажалась.

– Я думаю, что изначальная цель была ты. Я – непредвиденное обстоятельство.

– Хочешь сказать, мне просто повезло, что сегодня напарник ты? Какая прелесть. – Упав на землю, совершенно забыв о боле в голове, Фиби смотрела в небесную даль. В зеленых глазах искрами отражался Эфир, заставляя те слегка блестеть алым.

– Что можешь сказать?

– Здесь как минимум было три разных Эфира. Первый – простой, совсем не примечательный. Второй – посильнее, но словно в спячке, не совсем поняла зачем сдерживался.

– Третий?

– Вот тут интересно. Представь себе активный вулкан, – присев, Фиби пальцами коснулась земли, оттягивая временную петлю на вчерашний день.

Юноша стоял почти возле границы. Его Эфир колыхался слабо, блекло, ещё не успев обрести свой цвет. Его противники отличались яркими вспышками, быстро двигающимися по полю боя. Ворон сел рядом, стараясь изучить каждое движение частиц Тёмного.

– Парень совсем молодой, только—только в ряды вступил.

– Про молодость не тебе говорить, ты то у нас младше всех в личном составе.

– В мои пятнадцать я уже пять лет работаю на неё, имею высшую ступень Часовщика и не всегда попадаю в передрягу, как сегодня.

– Да ладно, перед ней будешь оправдания придумывать, со мной можешь и не лукавить. Погоди, это еще что?

Указывая на черную дымку, Ворон встал, стараясь рассмотреть, откуда выходил этот шлейф. Тёмный, пропитанный жестокостью Эфир, заставлял кинжал дергаться в ножнах, желая искромсать, изрешетить то, что пугало своей яростью.

– Что это, Ворон?

– Черт его знает, Фибс, но, кажется, у нас есть проблемы посерьезнее.

Забранная с поля боя кукла была кинута на стол Главы, заставляя некоторые исписанные листы бумаги упасть на пол. Недовольный взгляд сменился удивлением и любопытством, а юный Часовщик отпущен в лазарет.

– Это подарок? Наши отношения перешли на столь, – не подобрав слов, Глава ручкой ткнула в куклу, – я такого лет десять не видела.

– Знаешь, что это?

– Да. Проводник Эфира. Малая его часть пропускается через определённый объект, заставляя тот принимать любой облик. Раньше их использовал один Культ древних жриц, но о нём не было слухов много столетий.

– Культ?

– Да. В местных хранилищах о нём нет информации, но по моим источникам Жрицы – прародительницы всего Эфира. Они позволили произойти катастрофе, чтобы проверить, выдержит ли наша планета такую мощь.

– Нехилые информаторы у вас, госпожа Глава.

– Это просто входит в мои обязанности, – тяжело вздохнув, девушка запустила руку в волосы, крепко сжимая их у корней. – Столетия наша планета напитывалась Эфиром и лишь недавно его выпустили на волю.

– Кто расскажет правду в учебниках новой истории, так?

– Верхушка постаралась, чтобы этой информацией владел узкий круг: представители от людей и Обращенных, глава созданного Агентства и, к сожалению, теперь ты.

– Уволь меня от слов, что я теперь какой—то избранный и должен буду нести эту ношу, а затем вступлю с ними в бой за мир во всём мире.

Покосившись на подчиненного, девушка хмыкнула.

– Мы, по—твоему, в книге какой—то, Серёж?

– Сколько раз я тебе говорил не называть меня этим мерзким именем? До греха доведёшь, Лик, – было слышно, как Ворон сквозь зубы цедил эту фразу, каждый раз дергаясь от услышанного имени.

– Когда—то ты привыкнешь к нему.

– Как к этому ошейнику, да?

Оттянув футболку сильнее, Ворон продемонстрировал тату в виде шипов, сковывающих его тело с шеи по грудь. Если приглядеться, то можно заметить, как каждый острый кончик шипа впивается в плоть, как настоящий.

– Забыла, что посадила меня на цепь, а, Лик?

– Прошло столько лет, а ты продолжаешь поднимать эту тему?

– Издеваешься, госпожа моей ненависти? Напомнить, кто притащил меня в эту Обитель, а затем истязал, пытаясь приручить? Забыла, как уловкой смогла подавить то, что сидит внутри меня.

Поднявшись и ударив по столу, девушка прикрыла глаза.

– Довольно, я сказала. Выметайся с глаз моих до следующего задания.

– Что, больно, госпожа? А теперь представь как было больно мне всякий раз, когда твои тонкие пальцы касались горячей кожи. – Ворон приблизился к Главе, почти шепча ей на ухо. – Я дергался, а тебе нравилось, так ведь?

– Садистку из меня решил сделать?

– Ты – Тварь похуже меня, госпожа моего заточения. И, смею предположить, знает это лишь Верхушка да я.

– Хватит.

– Вот и тебе хватит, Лик, всякий раз испытывать судьбу, поднимая эту тему.

– Угрозы? Моим оружием против меня?

– Увольте, госпожа, напротив. Хочу показать, что вы – не далеко ушли от меня.

³Заклинатель – Человек—Обращенный, способный создать зачарованные талисманы и оружие, которым пользуется всё Агентство.

⁴Часовщик – Человек—Обращенный, способный подчинить своему контролю всего лишь час прошлого и будущего. Почти все известные Часовщики работают на Агентство.

⁵Телекинетик – Обращенный, способный усилием мысли воздействовать на предметы и пространство, заставляя то подчиняться воле Телекинетика. Пока такая способность имеется лишь у Главы Агентства.

⁶Перипетия – Место скопления Темного и Светлого Эфира. Время и пространство в этой местности не подвластна никому, кроме мощных Часовщиков, а поглощённый Эфир увеличивает силу трапезника многократно.

Секретное дело №111. Ворон

2025 год, Август

Зачарованная ткань печатей невыносимо жгла и колола миллиардами игл. От слабости звенело в ушах. Не было возможности двинуть даже пальцем, чего было бы достаточно, чтобы разорвать когтём хоть одну запечатывающую руну, но увы. От каждой попытки движения, ткань лишь туже сжималась и существо низко шипело, скаля клыки и запоминая тех, кто лишил его свободы. Особенно одну. Ту, что смогла его обездвижить и сейчас замыкала последние замки на удерживающих его путах и цепях.

 После чего женщина отошла и отдала приказ. Цепи с грохотом начали натягиваться, поднимая над полом и фиксируя в чуть наклонном положении. Невыносимо болели крылья, так как регенерация проходила раздражающе медленно. Ярость сдавливала грудь похуже печатей и мысли роились в голове самые мрачные.

– Твари. Мерзкие бескрылые, как вы посмели меня пленить? Лишить меня крыльев и свободы?! Я отомщу. Убью каждого голыми руками!

– Уж прости, Орлов, но это для твоего же блага, – прошептала напоследок та женщина и покинула камеру, оставляя существо в одиночестве. Наедине с тишиной и пустотой.

– Убью тебя.

****

 Проходило время, но существо не чувствовало его хода. Ему казалось, что это самое время в насмешку встало. Тьма стала ему уютным и тихим домом. Его не волновало то, что к нему спускались и о чём—то спрашивали. Он был занят лишь двумя вещами – дыханием и сном. И во сне он расширял своё сознание и дух настолько, насколько только мог. Так, чтобы его «Я» пронизывало каждую пылинку в камере.

 Так он узнал, что стены и пол его клетки испещрены подавляющими рунами и печатями всех народов мира, на всех возможных языках. Даже несколько чисто библейских и христианских символов было. Всё, чтобы Обращенный любого типа оказался здесь бессилен и не мог даже ветерок создать для обдува запотевшего лица. Потому в ней было жарко, но в душе существа было ещё жарче. Внутри его сути бурлил и плавился персональный Ад, море огня и раскалённой искрящейся плазмы.

 Он выбрал эту силу своей. Но здесь она была бесполезна, сжигая его изнутри. Существо научилось игнорировать боль, усталость и дискомфорт. А ещё оно развивалось. Усиливало то единственное, что никто не смог бы отнять – душу. Стараясь концентрироваться на собственных чувствах, существо отключало их, вынуждая мозг пульсировать из себя Эфир. Душа расширялась, становясь осязаемой. Он мог ощутить озноб тела сквозь нее, заметить, какие толстые цепи сжимали искорёженные крылья, вызывая новую порцию злости.

 Именно тогда пришла она – та самая женщина. Существо ощутило своим духом её приход и затаилось, ожидая.

– Уже полгода прошло, а ты так и не реагируешь. Ешь и то из—под палки. Удивительно как ты ещё жив, – заговорила она после нескольких мгновений молчания. Существо невольно усмехнулось. Оно научилось обходиться без еды как можно дольше. Достаточно для того, чтобы люди, приходившие его кормить, уходили. Он не собирался есть с чьих—то рук как домашний зверь.

– Тебе тут не одиноко? – Продолжала меж тем спрашивать женщина. – Не страшно?

 А существо лишь смеялось про себя. Оно любило одиночество, мрак и тишину. А когда утомлялось, с удовольствием погружалось в сон. Единственное что бесило, это осознание того факта, что ему придётся провести здесь всю жизнь, до самой смерти. А это, благодаря его живучести, произойдёт не скоро.

– Ты не хотел бы выйти отсюда? – он хотел, но осознавал, что такое даром не получить никогда.

– Я хочу тебя убить, – произнесло существо в итоге, когда болтовня начала его утомлять.

– За то, что посадила сюда? Прости уж, но так нужно. И для тебя, и для окружающих. Ты опасен. Хотя, как выяснилось, ты был опасен и до обращения. Проклятия насылал, убивал людей. Судя по досье, ты всегда был чудовищем, а Тёмный Эфир лишь отразил на твоём теле уродство твоей души.

– Ничего нового, – усмехнулось на слова женщины существо, обнажая внушительные клыки.

– Что?

– Ты не произнесла ничего нового, женщина. Убирайся. От тебя голова болит. А ещё ты воняешь, – после этих его слов женщина ушла. Впрочем, не навсегда.

Женщина продолжала приходить, садясь напротив существа, рассматривая дергающиеся перья на массивных вороньих крыльях. Тонкой иглой заканчиваясь, те могли изрезать тела в мельчайшие кусочки, при желании и следа не оставлять, но он промахнулся. Гордыня и самоуверенность, обуздавшие существо, поработили его разум, заставляя верить в собственную непревзойденность. На пути попалась она, перечеркнув все труды и старания.

В женской руке каждый раз появлялось все больше бумаг, тонкие пальцы, крепко державшие ручку, то и дело касались листа, переворачивая его, фиксируя каждое изменение существа:

Отказывается есть, хотя чаши пусты на следующий день.

Эфир снаружи откликается на его зов в ночное время, стараясь проделать брешь в нашей защите.

Крылья с каждым днем теряли свой цвет, величие и силу. Путы крепко пережали точки передачи Эфира.

Кажется, он не любит прикосновения. Нужно больше опытов, дабы понять, как подавить сущность этого создания до того, как оно поймет это.

Подойдя как можно ближе, женщина протянула руку к существу, заставляя того дергаться в тугих цепях. Прикосновение обжигало, словно на кожу прыснули раскаленным маслом, отстраниться не получалось, даже разъяренный, весьма отчаянный крик, не пугал. Ни один мускул не дрогнул на подтянутом из—за тренировок теле, на лице не читалось эмоций.

В голове существа мутнело, хотелось вырваться и забиться в далекий угол, стараясь потопить в себе приступы паники, дурман от женского запаха, словно феромоны, действовали на тело. Оно ненавидело прикосновения, но поддавалось им.

****

Казалось, сон существа продлится вечно. Сил на бодрствование у него уже не оставалось. Каким бы сильным и выносливым не было его тело, вся эта сила, да и регенерация, должны были чем—то подпитываться. Но Эфир был заблокирован, а обычную еду он вскоре отказался есть даже с помощью астральной проекции. Существу не было страшно. Оно ожидало смерти. И лишь сон продлевал его существование, ибо во сне хватало и того минимума энергии, что просачивался в камеру. Надоедливые двуногие уже давно перестали его навещать. Даже та женщина больше не появлялась. Может даже умерла. Она ведь всё—таки Телекинетик, а они долго не живут, тем более с её то мощью. А жаль. Она была смелой и сильной. А ещё так приятно пахла. Неожиданно, сквозь сон, существо начало слышать голоса.

– Если так продолжится, то он умрёт от банального истощения, – говорил один голос, судя по тембру мужской. Молодой парень. Холодный, рассудительный и беспощадный. От него исходил запах озона. Значит один из тех, кто тогда вторгся на его территорию.

– Гордость его погубит, а не истощение, – с презрением произнеся, женщина пнула дверь темницы. Голос был резкий, громкий, резонирующий. А значит этот человек злой, грубый, вспыльчивый и бессовестный. Таких существо убивало десятками, ничего хорошего такие делать не могли.

– И что, он всё время спит? – Этот голос он узнал сразу и дрогнул, словно ощущая прикосновения подушечек пальцев на щеке. «Жива», – пронеслось на затворках сознания существа, вынуждая удивиться собственным мыслям.

– Беспробудно. Как не придём, он спит так, словно мёртв. Чуть ли не несколько раз за день приходится проверять его состояние, – голос надзирателя он признал спустя пару минут. Ленивого, довольно наглого и слабого существа с минимальным количеством Эфира.

– Это плохо. Он нужен живым. – Знакомый женский голос был тих, но он отчетливо слышал и различал нотки досады и злобы.

Раздался щелчок и грохот отодвигающейся двери. Она снова решила зайти. Он слышал её шаги. Чувствовал, как дурманящий запах лесных трав и цветов становился всё сильнее, а значит ближе. А потом ощутил невесомое прикосновение к щеке, от которого тело прострелило знакомой болью. По позвоночнику словно пустили разряд тока и существо до скрежета стиснуло зубы, сдерживая болезненный стон. Сейчас уже было легче. Эта женщина прикасалась к нему уже не в первый раз, потому за столько времени успел привыкнуть к этой боли и более—менее мог её терпеть.

– Сергей, открой глаза.

Её голос был таким отчаянным, нежным, умоляющим, что существо не смогло его проигнорировать. С трудом, преодолевая муть слабости и беспамятства, начал пробуждаться ото сна, пока не поднял тяжёлые от истощения веки. Женщина стояла так близко, что он ощущал каждый её вдох на коже, мог пересчитать каждую ресничку, каждую трещинку на искусанных губах. В глазах её читались вина и непонятная боль. Неужели она жалела, что пленила его? Раскаивалась?

– Сейчас я сниму с тебя путы, – тихо прошептала слова, которые существо никогда не ожидало от неё услышать. Сзади послышались проклятия и обвинения в безумии, но женщина их не слушала. Не мигая и не отрывая взгляда, она смотрела врагу в глаза и приближала ладонь к запечатывающей ткани. Сжала рисунок пальцами и резко рванула, с треском разрывая ткань и прекращая тем самым действие печати.

Тиски наконец разжались, опав вместе с цепями, позволив ослабленному телу упасть на пол. Запах застарелого пота и гнили, наполнил собой и без того удушливую клетку. От столь долгого пребывания в плотной ткани, перья успели сгнить или осыпаться в прах. Гной и слизь покрывали всё тело и, казалось, что вонь от них пропитала каждую его клетку. Адской болью прострелило крылья, ведь упал он именно на них.

Ослабленные кости хрустнули и похоже сломались повторно. Было больно. Жутко больно. Так плохо ему, пожалуй, было лишь во время первичной трансформации, когда крылья только начали расти и разрывать спину. У существа даже не было сил кричать. Он лишь отчаянно хрипел и слабо скрёб когтями по каменному полу, слыша, как круто развернулась освободившая его женщина. Деревянной походкой она ушла под гробовое молчание сопровождающих и как потом решётка его тюрьмы вновь заперлась на замок.

С того дня, заключение стало более щадящим. Еды приносили куда больше. Оставляли и уходили, осознав, что с рук он есть не станет. Правда начались другие повороты. Его стали часто чем—то усыплять и что—либо делать. Так, например, проснувшись однажды демон, как прозвали его надзиратели, обнаружил себя полностью отмытым от грязи и слизи, с обработанными ранами и фиксаторами на крыльях для лучшего их заживления и предотвращения смещения костей при движении.

В следующий раз он проснулся с чувством того, что в нём явно и тщательно копошились, пытаясь вытащить что—то важное для захватчиков, той женщины.

Существо понимало, что всему виной его облик и предыдущее агрессивное поведение, но не собиралось никого переубеждать. Во—первых, не видело смысла, а во—вторых, это держало бескрылых на расстоянии. Кроме одной из них.

 Та женщина вскоре возобновила визиты. Он знал о её приближении по запаху и эманациям вины и раскаяния в ауре. Она приходила, садилась рядом с ним, забившимся в самый тёмный угол, чтобы свет, с небольшой дыры на потолке, не раздражал приспособленные для ночи глаза, и просто смотрела на него. Словно видела, что—то такое, что не мог разглядеть никто другой.

Это неимоверно раздражало демона. Он шипел и скалился, сильнее вжимаясь спиной в угол и закрываясь крыльями, где начали восстанавливаться перья. И лишь однажды, демон вдруг поймал себя на мысли, что до сих пор так и не убил эту женщину, как хотел в начале. После снятия пут и крохотного восполнения Эфира, ему вполне хватало сил чтобы банально разорвать ей когтями глотку. Ведь камера лишала Эфира их обоих, а физическое превосходство всё ещё оставалось за ним. Но почему—то с того момента, как женщина сняла с него путы, демон даже не задумывался о том, чтобы претворить свои угрозы в жизнь.

– Просто я ещё слаб. Хочу убить её, будучи в полной силе, – так он уговаривал себя. Пытался заглушить в себе позорную мысль, что он не хотел её смерти. Что более он вовсе ничего не желал, кроме того, чтобы его оставили в покое. Это мерзкая, ничтожная и позорная для существа вроде него мысль.

Но в итоге, демон лишь осознал, что как не пытался, не смог убить в себе душу слабого, никчёмного человека, коим он когда—то был. Осознал и смирился, что умел делать лучше всего на свете. Правда от этого ему не стало легче терпеть присутствие женщины. Она постоянно вторгалась в его личное пространство. Постоянно говорила и старалась прикоснуться. Не реагировала на угрозы. Дело дошло до того, что даже во сне его начали преследовать ощущения её прикосновений. Как в итоге выяснилось, прикосновения эти ему вовсе не мерещились.

Однажды ночью, демон вновь пробудился от ощущения прикосновения к крылу. Это касание было равносильно удару под дых, но он сжал зубы и с силой зажмурил глаза, как делал это всегда, когда ему снился кошмар. Инстинкт твердил не открывать глаз ни за что на свете, но существо всё—таки решило побороть себя. Он хотел увидеть, кто уже не первую ночь нарушает его сон, но веки не желали подниматься. Что—то силой удерживало их закрытыми. Демон не сдавался и стоило ему хоть на секунду суметь приоткрыть глаза, как сопротивление спало.

И он увидел. Над ним нависала Инари⁷, сияя синим отсветом от накопленной силы. Пушистый хвост её мерно шевелился за спиной, выражая крайнюю степень удовольствия. Это же удовольствие и торжество читались на лице, принадлежавшем той женщине. Сразу стало ясно такое неестественное долголетие Телекинетика. В неё подсадили дух богини лис, чтобы она смогла поддерживать свою жизнь путём поглощения Эфира и жизненной энергии врагов. И для этого нужно всего лишь одно – прикосновение. И чем сильней физический контакт, тем больше энергии она сможет извлечь.

– Ты проснулся, – широко и лукаво усмехнулась лисица, обнажая клыки. – Зря. Так бы умер во сне.

– Не трогай, – зашипело существо, пытаясь увернуться от прикосновений и ударить женщину когтями, но хвост тут же пришел в движение и, связав ему запястья, поднял руки над головой. Попытка нанизать лисицу на коготь крыла тоже не удалась, поглощенный Эфир прижимал мощью и силой к ледяным камням, тепло которых испарилось с его пробуждением.

Вырваться демону всё ещё не хватало сил. Теперь перед ним не слабый человек, которому хватило бы и скопленных крох, а Инари в полном рассвете лет и сил, которая продолжала тянуть из него жизнь, пока он тщетно пытался освободиться.

Руки лисицы ласково оглаживали его тело, слегка царапая коготками ключицы, скользили по груди вниз, разминая подушечками пальцев напряжённые мышцы. С каждым её касанием, демон чувствовал, как жизненная энергия всё быстрее покидала его тело. Он понимал, что теперь, когда увидел истинное лицо женщины, лисица не будет больше растягивать трапезу и убьёт его.

Именно поэтому она делала свои движения такими ласковыми, настойчивыми и волнующими. Самый быстрый способ Инари убить жертву – довести до состояния пика, когда податливое тело отзывается на малейший приказ. Ладонью прикрывая рот, существо старалось не поддаваться, не показывать свою слабость и дурманное желание.

Соблазнение ради пропитания. А его тело сейчас, лишённое защиты перьев и в силу отсутствия какого—либо опыта, было особенно восприимчиво. Горячая демоническая кровь мгновенно закипела и болезненно ударила в виски и низ живота.

– Я убью тебя, Тварь, – снова зашипев, он невольно прогнулся от смеси боли и удовольствия. Вся сущность демона агонизировала от происходящего, в то время как ослабленное тело отзывалось на ласку, которой никогда раньше не ведало.

– Тебе нравится. Меня не обманешь, – мурчала в ответ лисица, опуская ладони всё ниже. От дальнейших действий женщины у существа перехватило дыхание. Он никогда не испытывал подобного и уж точно никому и никогда не позволял касаться его в столь интимных местах. Новая порция злости отрезвила, а страх за свою жизнь позволил начать думать. Плюс размышления прекрасно помогали отвлечься от настойчивых действий лисицы, покусывающей его шею.

Сейчас запах и энергетика Телекинетика полностью изменились. А это означало, что душа человека и астральной сущности⁸ не связаны как положено. Это всегда приводило к тому, что Обращенный доминировал над человеческой сущностью, пряча её на своих затворках, сковывая на тысячу цепей, не позволяя выбраться наружу, пока не насытится вдоволь.

Демон вдруг осознал, что всякий раз, когда женщина приходила, он ощущал чье—то присутствие. Где—то там бурлила и кипела энергия, мечтающая заполучить такой сгусток сил и Эфира, поднимая себя на новую ступень эволюции. Вздрогнув, демон старался вернуть контроль тела, пытаясь избавиться от наваждения лисы, но было заметно, что она знала свое дело, тяжело выдыхая в шею.

– Эй, женщина, ты же слышишь меня, – хрипота в голосе забавляла богиню. Сев на существе и потянувшись, Инари крепче �