Знамена из пепла
Пролог
Эльдары, они же перворождённые, в иных землях именуемые ещё эльфами, альвами, алялатами. Смертны, но живут очень и очень долго, ходят слухи, что аж до тысячи лет. Взрослеют медленно. До пятнадцати лет растут и развиваются как люди, но потом, на целых сорок лет замедляются в развитии. Первое совершеннолетие празднуют в 65 лет. Это возраст, в котором для них заканчивается детство и начинается юность. В этом возрасте они овладевают ремеслами и постигают науки. Второе совершеннолетие, после которого эльдар считается взрослым, празднуют в сто лет. Многими подмечено, что дети эльдаров, вынутые из своей семьи и воспитываемые среди иного народа, развиваются и взрослеют со скоростью обычного человека.
Амальрик «Записки путешественника»
Жить Феранору осталось менее часа. Он понял это когда увидел, как первый солнечный луч пробивается сквозь окошко под потолком и услышал приглушённое стенами молитвенное пение азанов. Он сел на охапке сухого тростника, подтянув ноги к груди, обхватив колени руками. Его узилище – низкий каменный мешок, душный и тесный.
Ожидание неизбежности изматывало, лишало сна, оставляя лишь краткие моменты забытья, когда он просто прикрывал глаза и видел родной Эльвенор – прекрасный, могучий, овеянный покоем и славой. Видел величественные дворцы Высоких Лордов, триумфальные арки, широкие улицы. Тенистые леса, где тысячелетние аладоры тянули к солнцу густые кроны, на полянках плясал маленький крылатый народец, сбегал к морю величественный Беленголн, которого он уже никогда не увидит. А увидит он базарную площадь и какой-нибудь лоток с дынями и арбузами. Последние, на что упадёт его взгляд станет корзина из ивы. Чего он точно уже не увидит и не расстроится, так это как чумазые дети будут играть его головой, а прокажённые драться за право собрать кровь, из-за глупого суеверия, что она может исцелять.
Это – Атраван, дикий край горячих ветров и бесконечных безжизненных песков, заволакивающих холмы и долины. Страна, где жизнь теплится вдоль побережья и в редких оазисах, посреди жёлтых пустынь. Где живут чёрные люди, прячущие лица под платками. С ласковыми речами и подобострастной улыбкой тут преподносят яд, а отвергнутая женщина не плачется подругам, а хватается за кинжал…
Он вскинулся, в темноте коридора за тюремной решеткой ему послышался померещился звон ключей и шарканье шагов надзирателя. Прислушался, всмотрелся до боли в глазах. Не идёт ли к нему надзиратель, в сопровождении крепкой стражи, чтобы сказать одно слово: «Пора!»
Нет…
Не идёт…
На улице снова запел азан. Похоже, что до конца молитвы за ним не придут. Он вздохнул, закрыл глаза и откинул голову на шершавую стену. Краткая отсрочка принесла одновременно облегчение и раздражение.
– Катмэ, скорей бы уже… Надоело тянуть!
Он всегда думал, что найдёт смерть в бою. Только за последние месяцы его жизнь десяток раз висела на волоске. Иногда для успеха врагам недоставало лишь маленькой толики везения. Или же наоборот, его собственное везение перевешивало смерть на ту самую толику?
Но теперь-то уж точно, он скоро умрёт. В груди холодело, но не от страха, когда он представлял довольную харю Глышака в момент своей смерти, и торжествующую улыбку лорда Эрандила, когда до него дойдут вести. Комок подступал к горлу, когда он думал о Талиан, с которой ему не суждено быть вместе. Она будет думать, что он трус, лжец и обманщик, потому что ни брат, ни отец не расскажут ей правды. Она найдет утешенье в объятиях нового жениха и забудет о нём, как уже забыли друзья и соратники, с которыми он служил на границе. Никто не вспомнит что жил такой капитан Феранор Мистериорн, разве что Сандар вздохнет о нём открывая бутылку вина, да Даемара, имевшая на него планы…
Вспомнив о Даемаре, он непроизвольно сунул руку за пояс, нащупал пальцем гладкий ободок перстня – последний дар от неё. Подумав, вынул и осмотрел ещё раз. Отлитый из олова, но с затейливым орнаментом, в виде змея, свернувшегося вокруг отшлифованного яблочно-зелёного камня и кусающего свой хвост. Что она хотела им показать?
…Гнетущую тишину разорвал человеческий гомон, топот и бряцанье. В соседней камере проснулся и замычал узник. Феранор быстро надел перстень на палец – в темноте никто не заметит.
У решётки возникло четверо бединов в дешёвых доспехах из нескольких слоев набитой хлопком простёганной ткани. Плечами они почти полностью перегораживали коридор. Чёрные лица так сливались с окружающим мраком, что если бы не поблескивающие белки глаз, то можно было подумать, что голов у них нет. Нацелив на Феранора копья, они дождались пока надзиратель отомкнёт цепь от стены. Лёгкими уколами наконечников они погнали его перед собой.
В глаза ударил яркий солнечный свет. Полуслепого его затолкали в клетку. Звякнула закрывшаяся дверь, щёлкнул засов, заскрипели, проворачиваясь, оси колёс. Феранор понял, что едет. Базарная площадь недалеко, но всё же ещё есть время немного подумать и ответить для себя на вопрос, как так случилось, что он оказался здесь? Где совершил ошибку?
Колёса мерно скрипели, телегу раскачивало. Перед внутренним взором словно листалась книга, с хаотично перемешанными страницами. Он снова слышал отголоски песчаной бури, звон золотых монет, скрежет сшибающихся мечей. Словно со стороны видел себя: бредущего в цепях, дерущегося, мучимого жаждой и солнцем, снова дерущегося, мчащегося, словно ветер. Он был в пустыне, в руинах, на палубе корабля, во дворце. Видел уютный будуар и снова глядел в глубокие оливковые глаза волшебницы. Пред ним снова вставала рожа орочьего вожака: «Я обещал с тобой встретиться!»
Постепенно мысли унесли его всё дальше, за море, в Эльвенор. Туда, где всё началось. К дороге на Киррбен-Фарроден, город у моря. К злополучной встрече в придорожной гостинице…
Глава 1
…У эльдар титул всегда наследуется старшим сыном. Ему же по наследству целиком переходит земля и другие владения, кои он не обязан делить. Из-за этого, многие юноши из высоких семей, имея старшего брата и не питая надежд на его щедрость, идут в войско, как единственное место где они могут проявить себя. Но и здесь, царят те же законы. Знавал я множество юношей неглупых и честолюбивых, но не имеющих ни малейшей возможности на продвижение. У всех их командиров были свои сыновья, которые по закону наследовали их чин.
Амальрик «Записки путешественника»
«Сразу за повтором я увижу гостиницу», – подумал капитан Пограничной стражи Феранор ан-лорд Мистериорн. Близость её ощущалась по разлитым в воздухе приятным запахам горячего масла, рыбы, корицы, печёного мяса и лука.
Яркие лучи пробивались сквозь белую пену облаков. Ветерок ласково шевелил конскую гриву. Копыта звонко цокали по наезженной дороге. Слева за обочиной густился хвойный лес. Справа простиралось поле, за полем блестела река. Пели птицы. Тихо напевал и сам капитан. Он обдумывал планы на предстоящий день и наслаждался небывалым ощущением расправленных за спиной крыльев.
Через минуту он уже видел двухэтажное здание, с высокой двускатной крышей, слюдяными окнами и слюдяным фонарём над крыльцом. Сердце Феранора сладко заныло. Сколько раз, тёмными безлунными ночами он шёл на свет этого фонаря, стучался в дверь, а иногда оставлял коня под стеной, возле зарослей колючего терновника и с его седла влезал в окошко на втором этаже, где находилась комната для гостей. Оно всегда было открыто, когда его ждала Талиан. Он прищурил глаза, с удовольствием окунаясь в сладостные воспоминания.
***
Солнечный луч бил в окно, щекотал глаза сквозь сжатые веки. Он лежал, раскинувшись, на кровати. Ему слышались шаги Талиан, лёгкий скрип половиц, тихое шуршание. Он знал, что увидит, если откроет глаза. Она сидит на кровати, расчёсывает бело-серебристые волосы золотым гребнем. Абсолютно нагая, удивительно прозрачная и светлая.
Он открыл глаза, убедился, что не ошибся. Некоторое время он украдкой любовался чудным овалом её лица, острым кончиком ушка, ещё не закрытого прической, тонкой шеей и острыми полушариями грудей, покрытых алебастровой кожей…
Она заметила его внимание и повернулась. В ярких травянистых глазах заиграли весёлые лучики.
– Доброе утро,– улыбнулся он.
– Доброе,– согласилась она.
Он скинул покрывало и встал. Высокий стройный подтянутый и белый, как молоко. Кожа эльдаров никогда не загорала. Наклонившись, он обнял девушку за плечи и приблизил к себе, поцеловал. Губы её были алыми, пухлыми, разгорячёнными после ночи.
– Ты любишь меня? – спросил он.
– Конечно,– ответила она без раздумий.– Я ведь уже говорила. Там есть вода. Умойся.
Талиан указала концом гребня в уголок комнаты, где находились два табурета, стол и широкая бадья на столе.
– Умоюсь по дороге,– отозвался капитан. В руках он держал один сапог и пытался найти остальную одежду.– Мне надо быть на заставе не позже…
– Твоя застава подождёт,– Талиан фыркнула и пренебрежительно сморщила носик.– Сейчас слуги принесут завтрак.
– Но меня…
– Скажешь им, что спасал от банды орков одинокую благородную деву.
– Мы далеко от их границы.
– Ну, тогда от квенов. Они ведь воруют паломниц?
– Да.
– Ну, видишь! Граница не рухнет из-за отсутствия на заставе одного капитана. А вот если лесовики похитят дочь влиятельного лорда – головы полетят во всём рокментаре.1 Тебя поймут и простят.
Феранор попытался возразить, но передумал. В какой-то степени Талиан была права. Из матово блестящей воды на него глядело его отражение. Холодные зелёные глаза, волевой подбородок, тонкие и по-юношески мягкие черты лица. Лет ему было не так чтобы много. Для эльдара. Временами он думал о том, как хорошо людям, которые могут скрывать свой возраст под усами и бородой.
Он убрал со лба чёрную прядь, прикрывающую красный шрам – отметину от орочьей сабли – рассекающий левую бровь, и умылся. Девушка на постели закончила расчёсывание и принялась заплетать косу, повернувшись к нему голой спиной.
Любви своей он был обязан случаю, а точнее традиции, бытовавшей среди девиц высоких семей. А дело было так.
Каждый год, на протяжении более тысячи лет, с длительным перерывом на гремевшую в тех краях войну, незамужние благородные девицы устраивали паломничество к Древу Провидицы. Раз в год, или хотя бы раз в жизни, но обязательно до замужества. Так как границы государств менялись, прежде спокойное путешествие превратилось в щекочущее нервы приключение. Вот дорога, вот речка, а за речкой уже дикие кровожадные враги. Паломниц требовалось охранять, чем по необходимости занималась пограничная стража, в которой служил Феранор. Его рокментар отвечал за границу у реки, а его сотня была в нём лучшей, потому не было ничего удивительного, что именно ему доверили охрану высокородных девиц. Так и встретились капитан из приграничья – Феранор Турсанит ан-лорд Мистериорн и дочь высокого лорда – Талиан рэвва Эрандил. Он догадывался, что у неё не первый, но на это ему было плевать.
Ненавязчивый стук в дверь сообщил о приходе слуги. Феранор принял из его рук кувшин лёгкого вина и большой деревянный поднос с фруктами и грустно вздохнул. Откуда взялась такая традиция среди молодёжи, начинать день с фруктов и зелени он понятия не имел. Придумавшего это новшество он представлял не иначе как толстой болотной коровой.
Они уселись за стол. Он – в исподних штанах, она – всё так же нагая. Девичья коса ярко искрилась в падающем из окна луче света. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Она лучисто улыбнулась ему, куснула яблочко и принялась жевать, не отрывая от него взгляда. Сердце юноши бешено заколотилось. Не смотря на молодой возраст и более чем мужественный вид, женщин он знал. Не сильно много, но знал благодаря людинкам из увеселительных домов в портовых кварталах Киррбен-Фарродена. Талиан же была чистокровной эльдаркой. И его первой и настоящей любовью. Так он считал.
За окном забрехала собака.
***
Серый поджарый пес хрипло гавкнул и неуверенно взмахнул хвостом, словно бы извиняясь. Узнал.
Гостиница стояла на распутье. Здесь сходились дороги с северных гор и западного побережья, пересекались пути паломниц, изгнанников-квенов, бродячих менестрелей, наёмников и отчаянных торговцев-менял. Ещё на подъезде Феранор приметил, что двор заполняют телеги, слуги и вооружённые всадники. Последних было много, где-то с полсотни. Он видел высокие конические крылатые шлемы, горящую на солнце чешую и пластины нагрудников. Это уланы. Подъехав ближе, рассмотрел и серебряные канты на плащах командиров. Да ещё и «ревнители». Подумал, что могли здесь забыть солдаты из столицы. Должно быть, это охрана какой-нибудь важной персоны.
«Никак опять инспекция в рокментар…»
И это было некстати. Он собирался перекусить тут, но если внутри военный инспектор из столицы, лучше лишний раз не попадаться ему на глаза. Он уже собирался объехать гостиницу стороной, как его вдруг окликнули.
– Феранор! Дружище, не торопись!
Сильно удивившись, он остановил и развернул коня. К нему направлялся эльдар в простой не блистающей украшениями одежде, но сшитой из добротного качественного материала. Стоячий воротник скрывал тонкую шею до самых мочек ушей, золотистые светлые волосы спокойно рассыпались по плечам. Живые зеленые глаза на бледном точёном лице светились острым умом и весельем, а ломаная линия губ, напоминающая боевой лук, придавала ему иронично-ехидное выражение.
Феранор округлил глаза и даже открыл рот.
– Сандар?
– Я!
– Рад видеть тебя, но… Я думал ты в Меллорафоне. Что ты здесь делаешь? – подумав, он указал головой на стройные ряды дремлющих в сёдлах улан.– Ты с ними?
– В некотором смысле,– ответил Сандар.– В некотором смысле это они со мной. Некоторые… Я тут просто встречаюсь со своим папенькой. Он задержался в Меллорафоне. У старика очередной грандиозный замысел в отношении меня. Никак не успокоится. Ну да ты сам знаешь…
– А то как же,– Феранор натянуто улыбнулся давним воспоминаниям.– Знаю.
Каждый, кто хоть немного интересовался политикой государства, знал, что Сандар ан-лорд Турандил был единственным сыном сенешаля правительницы. Он унаследует его титул, положение и чин. Когда-нибудь. Но очень нескоро, потому что отец его ещё крепок и полон сил. Поэтому Сандар, как многие представители молодой эльдарской аристократии, прожигал годы в бесконечном поиске удовольствий.
К счастью, или к несчастью, но отец молодого аристократа решил заняться подготовкой сына заблаговременно и потому пихал его, куда только мог. В частности, в Пограничную Стражу, полагая, что там его научат дисциплине и обязательности. Через год он его оттуда забрал, но заведённых за это время друзей молодой аристократ не забывал.
– А ты не на заставе,– заметил Сандар, пряча большие пальцы за пояс.
– У меня некоторые дела.
– Знаю я твои дела. Спешишь в Киррбен, к своей ненаглядной.
– Не только.
– Э-э? Изволишь интриговать намёками, дорогой друг. Расскажешь?
– Нет.
– Катмэ. Так же нельзя. У меня прямо во рту пересохло от любопытства. Пошли, выпьем по кружечке.
– Я спешу…
Сандар сверкнул белозубой улыбкой и взял капитанского коня под уздцы.
– А я уезжаю. Надолго.
– Куда же?
– Ты секретничаешь, и я не скажу! Но, с твоей стороны будет свинством не проводить меня в дальний путь, не выпив за удачу в дороге. К тому же до Киррбена путь неблизкий, а приличных гостиниц на пути нет.
***
Они встречались уже полгода. И всякий раз эти встречи проходили в гостиницах, или постоялых дворах. И всегда она приходила к нему скрытая маской иллюзии. Он старался не показывать вида, но такая таинственность выводила его из себя. Если он откровенно рассказал о своей любви ближайшим друзьям, то она такого не сделала. Её друзья – молодые аристократы, богатые бездельники, прожигающие жизнь в бесконечном поиске удовольствий. Большинство из них нигилисты обожающие скандалы и выходки. Они нарушали традиции и устои на каждом шагу. Чего стоили столичные вечеринки знати, разнузданность которых стала известна далеко за пределами столицы. Талиан не скрывала, что неоднократно бывала на них.
Несколько раз из-за этого вспыхивали ссоры. К счастью, заканчивались они всегда крепкими объятиями, страстными поцелуями и бурной любовью. Но осадок на Душе оставался.
Талиан держала небольшое серебряное зеркальце и накладывала чары внешности, глядя на своё отражение. Это забирало у неё определенное время. Феранор сидел на кровати, мял в руках угловатую шляпу с пером и угрюмо смотрел на незнакомую женщину, в которую медленно превращалась возлюбленная.
– Иногда у меня чувство, что ты стыдишься меня.
– Ну вот, опять,– она глянула на него поверх зеркальца.– Какой ты все же ребёнок, хоть и выглядишь, как взрослый муж. Я уже тебе говорила. Если раз за разом нас начнут видеть вместе, то пойдут сплетни и пересуды. О нас начнут говорить в будуарах. Я не хочу стать объектом для сплетен. Ты ведь и сам этого не хочешь. Так ведь?
– Сплетен не будет, если мы объявим о нашей любви…
– Это невозможно.
– Почему? – он вскочил и схватил её локоть.– Ты же не замужем.
– Нет.
– У тебя есть жених?
– Нет.
– Тогда почему им не могу стать я?!
– Какой ты ретивый.
Она попробовала вывернуться, но Феранор держал цепко. Они прижались к дверному косяку. Он смотрел ей в глаза и чувствовал на коже её дыхание. Не выдержал, привлёк к себе и крепко поцеловал. Сладкая податливость её губ дразнила, и он пошёл дальше, покрывая поцелуями шею.
– Сначала спроси разрешения у моего отца.
На краткий миг он отвлёкся. Ответил твёрдо и сразу.
– Я спрошу твоего отца.
– Не смей даже думать…
Он продолжил начатое ранее дело, и зеркальце выскользнуло из её рук, с громким стуком упав на пол.
– Прекрати, ты помнёшь платье.
Он не прекратил.
– Я не успела закрепить «маску»… она пропадёт.
– Ну и пусть пропадает,– ответил он, продолжая ласкать её настойчиво и бесстыдно.
– Нет…ах, да-а… м-м… прекрати, нас услышат…
– Ну и пусть слышат…
***
После светлого дня, комната таверны казалась довольно тёмной. Феранор прищурил глаза, разглядывая длинный стол, за которым сидело пятеро мужчин. Один в броне улана и серебряным кантом ревнителя на плаще. Двое были эльдарами в возрасте и донельзя похожими друг на друга. Плащ одного скрепляла пряжка в виде трилистника, лоб второго перехватывал стилизованный под лозу обруч, норовивший съехать ему на глаза. На оставшихся были одежды, характерные для богатых особ в пути. У всех в одежде прослеживался определённый стиль, с вышивкой на рукавах и запахе, характерный для жителей Турл-Титла. В Эльвеноре их просто называли негантами. У одного на груди поблескивала золотая цепь, а волосы были не характерного для эльдаров рыжего цвета.
Видя Феранора, входящего в зал в сопровождении Сандара, присутствующие прервали разговор. Капитан поклонился вежливо, но без подобострастия.
– Почтенные хеиры, уважаемые господа дипломаты,– проговорил сын сенешаля и хлопнул в ладоши.– Позвольте мне представить нашего нового гостя. Это капитан Феранор ан-лорд Мистериорн. Мой друг и товарищ со времен скоротечной службы на пограничье. Феранор, это хейры Таласпир и Таланор, знатоки Атравана, дипломаты со стажем…
Эльдары в годах одновременно поклонились. Удивительно синхронно, отчего Феранору казалось, у него двоится в глазах.
– Хеир Гилетей,– продолжал Сандар,– командир меллорфонских улан. А это, с их позволения, сенатор Эрнам Алканэль – прибыл к нам с официальной миссией из Турл-Титла. А это его секретарь, хеир Морион.
Полукровки поочерёдно кивнули головами. Феранор ответил лёгким поклоном.
– По-моему,– продолжал разглагольствоть Сандар. – Очень символично, что два посольства встретились здесь. Я бы все переговоры проводил в кабаках. Куда лучше решать проблемы, сидя за кружечкой эля, чем выписывая витиеватые кренделя в дворцовых палатах.
– Голодны, капитан? – осведомился рыжий, с золотой цепью.– Присаживайтесь, скоро будет печёный каплун и пироги с олениной. Так, на чём мы остановились?
– Вы рассказывали о своей усадьбе,– напомнил Гилетей с лёгким присвистом из-за отсутствующих нижних передних зубов. Он не выглядел бедняком, и было странно, что он не избавился от этого недостатка.
– Ах да, моё поместье в Басхвалии,– сенатор прикрыл глаза, мысленно возвращаясь на родину.– Двадцать акров земли, виноградники, винодельни, конюшни… И дуб которому за тысячу лет. Ребёнком я взбирался на него и играл в кроне. Представлял, будто это мой замок. Какие это были счастливые годы…
– Детские воспоминания,– поддакнул посольский советник (Таласпир или Талонор – Фераор так и не понял),– всегда счастье.
Сандар аккуратно обкусывал зубами утиную ножку. Феранор ждал обещанных пирогов и коротал время, слушая болтовню и выводя пальцем замысловатый узор на столешнице.
– Я вот сижу здесь,– продолжал ораторствовать рыжий Эрнам,– пью с вами вино и не знаю, устоит ли он до моего возвращения. Может статься, что вернувшись в республику, я застану поместье в руинах, слуг – убитыми, а имущество подчистую разграбленным. Если Каледин не сдержит орду на Морне…
– Неужели настолько всё плохо? – спросил Гилетей.– Это не первый набег орков. До этого вы всегда и с успехом отражала их…
– Но такого ещё не бывало. С каждым днём к Орде присоединяются новые силы. Горцы, кочевники с Севера, даже орки с Южного побережья! Будто, все племена Востока собрались против нас. Пограничные форты не выстоят, если все они хлынут в Поречье. Вся надежда на крепости Дулин и Каркохтар, да на полководческий гений магистра Каледина. При этом рядом есть ваша Белленгольская армия. Приди она Каледину на помощь, и с ордой будет сразу же покончено!
– Так в чём же дело? – с наивным лицом поинтересовался Сандар.– Выходит всё не так страшно…
– Не страшно? – повторил сенатор. – А вот и нет, милостивый хеир. Ещё как страшно! И страх в том, что на благоразумие вашей владычицы уже рассчитывать не приходится. Белленгольская армия не стронется с места, так мне отвечали в Меллорафоне, а республике предстоит рассчитывать лишь на свои силы.
Эрнам Алканэль сцепил над столом пальцы. Изумруд в перстне заиграл гранями, отражая падающий из окна свет.
– Государственный ум приходит с годами, – заговорил он,– а ваша Алтаниэль девочка. Глупая и капризная. Ей требуется строгий ментор, который объяснит, как важен Турл-Титл для Эльвенора. Не побоюсь этого слова, но мы для вас щит. Щит, закрывающий от атак с Севера и одновременно мост к гномам в Сандарских горах. Без нас не станет и Эльвенора. Вам не справиться с орками один на один. Думаете, вы в безопасности, закрытые непроходимой Пущей от орков и коварными скалами от жадных островитян. Вы не знали настоящей войны уже сотню лет!
Феранор резко опустил голову и спрятал руки под стол, чувствуя, как кровь приливает к щекам, а пальцы сами сжимаются в кулаки. Он не понимал почему советники и Гилетей слышат, как чужеземец оскорбляет Владычицу и терпят это. Негодование в нём било ключом.
– С вашего позволения,– медленно и тихо заговорил он.– Пуща далеко не так смертельна, как у вас думают. Крупные отряды орков легко пересекают ей из конца в конец и тем страшнее их появление у наших границ.
Сандар закашлял. Гилетей снисходительно улыбнулся, но взгляд его, обращённый на Феранора, не осуждал, а, казалось, подбадривал.
– Мели и скалы не остановят опытного врага, а ими мы просто окружены,– Феранор продолжал и голос его всё громче звенел над столом. – Гордланд, Атраван, орки… Огню и мечу предан город Иголин на островах. Полностью вырезаны форты в верховьях Сэльванны и Белленголна. Подвергается нападениям Девичья дорога, гибнут пограничные стражники и сопровождающие, женщины похищаются и бесчестятся. Вам этого мало? Ну так извольте ещё!
Один из советников, Таланор (или Таласпир?) сжал под столом Феранору колено. Юноша не обратил на это внимание. С каждым словом он всё сильнее приподнимался и налегал грудья на стол, сокращая разделяющее его и сенатора расстояние.
– Прямо у нашего западного побережья ограблены и потоплены корабли Беренеля. И это напали не орки, а вы! В своей непомерной алчности ваши князья готовы вонзить нам нож в спину. И после этого вы смеете заявлять, будто вам что-то должны?
– Хотите сказать,– глаза сенатора сверкнули над изумрудом,– что бросить нас это месть?
Феранору показалось, что вопрос обращён к нему.
– Вот, что я скажу, хеир Эрнам или как вас там… Вы приписываете нам собственные повадки. Не заю почему остальные хейры молчат, но я вашими оскорблениями сыт по горло. Хотите унизть Эльвенор? Я готов отстоять его честь мечом.
Республиканцы молчали. Сенатор смотрел на него со смесью жалости и неприязни, явно подыскивая слова для ответа. Ответа, наверняка, неоспоримого, крайне вежливого, но убедительно точного, способного растоптать своей точностью наглеца. Но первым нависшую тишину успел нарушить тихий голос Сандара.
– Пять лет назад орки убили отца Феранора. Он вынужден был занять его место прежде, чем отпраздновал первое совершеннолетие. Год назад он бросился на вдвое большую банду налётчиков и сражался, пока паломницы не добрались до форта.
– Вот как…– взгляд сенатора странно блеснул.– Не знал. Примите мои соболезнования за отца и восхищение вашей дерзостью. Но остерегитесь. Она может стать не крыльями, а камнем.
– Каждый солдат думает, что на его отряд приходится главный удар! – рассмеялся капитан Гелетей.– Мы, бывает, вздорим друг с другом, но когда является орк, бьёмся плечом к плечу. Каждый из нас сочтёт честью сражаться на стороне Республики. Я хоть сейчас готов отправиться за Белленголн, но я – солдат и воля владычицы для меня превыше. Если армия остаётся на месте, значит, тому есть причина.
Принесли обещанное блюдо с каплунами и пирогами. Посольские советники радостно оживились.
– Разговоры о политике бесконечны как могущество Солнцеликого,– очень неискренне улыбнулся Сандар.– Давайте оставим их и уделим должное пирогам. Кстати, здесь подают вино, вполне, терпимого качества…
Терпимое вино полилось из кувшинов в деревянные кружки. Эльдары и неганты желали друг другу здоровья. Эрнам отставил кружку, едва пригубив.
Посольский советник с узорной пряжкой покрутил пустую кружку в руках.
– Говорят, в Атраване делают неплохое вино. Не терпится сравнить его с нашим виссэ… А вы не печальтесь, сенатор. Как верно сказал этот восторженный юноша, мы много чего не знаем. Алтаниэль не зря засылает послов и подарки к «людям песка». Я думаю, помощь Турл-Титлу не за горами.
– Она хочет переманить их на свою сторону?
– Понятия не имею, – отказался дипломат с непроницаемой миной.– Просто видел «подарки». Вот и сказал. Ещё вина?
Сенатор и советники обсуждали цены на зерно в Басхвалии и Фаэмаре. Командир улан, со скучающим видом, слушал рассказ Сандара о его встрече с атраванкой в борделе. Феранор поглядывал на падающий из окна луч, медленно ползущий по полу, и удивлялся крепости вина. Точнее её отсутствию. Раньше он не замечал, чтобы в этой гостинице разбавляли вина…
«Отец Талиан,– подумал он вдруг,– не будет находиться в имении вечно. Если я хочу поговорить с ним, то не должен… Я тяну время просто потому, что боюсь этой встречи. Я обязан сделать это ради нашего с Талиан будущего».
Он незаметно выскользнул во двор, а со двора в конюшню. Конюхи не успели расседлать лошадь. Добротный скакун по кличке Джэслин, купленный Феранором ещё жеребёнком и лично им же объезженный, нетерпеливо стучал копытами. Потянув за узду, он вывел жеребца к воротам. Вдел ногу в стремя и оказался в седле и пустил коня вперёд быстрым шагом.
«Если перейду на галоп,– думал он,– буду у дверей любимой уже после полудня».
Глава 2
Исход – бегство эльдар со своих территорий, начавшееся в середине II Эпохи под давлением Молодых Народов. Законы эльдарского общества гарантировали переселенцам равное положение с местными. Однако местные лорды были не готовы делиться привилегиями с пришлыми. Всё сильнее проявлялось отношение к ним как к слугам.
Каугерик Хортийский
«Летопись Времен»
Гейзер яростно клокотал, исходя клубами горячего пара. Шагни туда и сваришься заживо. Феранору пришлось приложить усилие, чтобы этот шаг совершить. Горячий пар не обжёг, лишь овеял приятным теплом, когда заклинание левитации подхватило его и мягко вознесло ввысь, на самый верхний этаж.
Он оказался в оранжерее. Пахло свежей листвой. Несмотря, что находилась она в доме – вокруг было светло. Над головой висело затянутое облаками небо. Благодаря рассказам Талиан, Феранор знал, что небо и гейзер иллюзии, а крыша заколдована так, чтобы пропускать солнечный свет.
Он шёл сквозь ряды карликовых деревьев и цветочных кустов. Молодой вандад2 схватил его ветками-ручками за плащ. Росточка он был всего полметра и не мог вызывать ничего кроме умилённой улыбки, в отличие от старших сородичей.
– Хеир Мистериорн? – в первый миг Феранору показалось, что голосок любимой звучит у него в голове, но нет.
Лёгкой, невесомой походкой она выплыла из-за кустов луноцвета и остановилась пред ним.
– Я…
На ней было платье из тёмно-красного атласа, с широкой юбкой, тесно обтягивающим лифом и целомудренным декольте. Куда более целомудренным, чем те, с которыми он привык её видеть.
– Пресветлый Таэ! Что ты здесь делаешь?
– Я обещал приехать,– голос его сбился на хрип.– И я приехал.
– Ну, ты и безумец… Мой любимый храбрый безумец,– Талиан глянула на ряд саженцев и подошла ближе. Теперь он чувствовал яблочную свежесть её дыхания. – Горячий романтичный безумец. Я скучала за тобой…
Она улыбнулась, взяла за щёки ладонями и быстро поцеловала в губы.
– На площади фонтанов есть гостиница,– зашептала она торопливо.– На закате я буду ждать тебя там. А теперь уходи. Уходи немедля, пока отец или брат тебя не увидел…
– И не подумаю,– ответил Феранор, не опуская глаз.– Я встречусь с твоим отцом. И попрошу твоей руки.
– Безумец! – в её ярких расширившихся глазах полыхнула паника.– Глупый. Неисправимо глупый!
– Я посылал ему письмо,– продолжал Феранор. – И он назначил мне встречу…
Она ударила его по лицу и отпрянула.
– Что ты наделал?!
Не сводя с неё взгляда, Феранор медленно и с удивлением прикоснулся к щеке. На языке вертелся один единственный вопрос: «за что»? Озвучить его не успел. К ним присоединился третий эльдар. Высокий, по-мальчишески худой, но не узкоплечий. В его облике отражались черты Талиан, только в более грубой форме.
– С кем ты разговариваешь?
Увидел Феранора и замер.
– Познакомьтесь, хейры. – девушка неискренне улыбнулась.– Капитан Феранор, это мой брат Тайлас. Тайлас, это Феранор Мистериорн. Мы познакомились с ним полгода назад…
– Я знаю о нём,– оборвал её брат, меря капитана уничижительным взглядом.– Идёмте, хеир. Отец примет вас.
Лорд Эрандил ждал их в глубине оранжереи. Ростом и фигурой он не уступал Феранору – такой же высокий, стройный и подтянутый. Лицо с высокими скулами и прямым носом. Тонкий изгиб губ придавал ему исключительно надменное выражение. Сразу ясно от кого Талиан позаимствовала цвет глаз. Серебристо-серые волосы перехватывал налобный обруч с бериллами, от которых ощутимо несло магией. Одежду украшала вышивка в виде языков пламени, на груди гордо раскинула крылья увенчанная венцом горящая птица.3 На поясе висел меч. Меч был и у Феранора, но если его оружие – простой, хоть и хорошо выкованный и закалённый кусок стали, то у Эрандила оно представляло собой настоящее произведение искусства.
– Оставьте нас,– приказал лорд.
Голос его полностью соответствовал внешнему виду – глубокий и властный. Ослушаться никто не посмел. Брат Талиан вышел последним, зыркнув на капитана, словно на кровного врага.
Глава семьи Эрандилов скрестил на груди руки. Левый его рукав был испачкан в земле.
– Именно таким я вас и представлял,– сказал он.– Настоящий воин с холодным взглядом. Этот ваш шрам… Вы зря его стесняетесь. Он добавляет… мужественности.
Он медленно обошёл вокруг Феранора. При этом юношу не покидало ощущение, что его оценивают как жеребца на торгах.
– И при этом вы очень молоды,– продолжал Эрандил.– Я бы сказал, слишком. Вам бы ещё слушать учителей, а не водить в бой солдат. Мальчишка, вынужденный вести себя взрослым мужем. Неудивительно, что Талиан вскружила вам голову. Моя вина. Слишком многое ей позволял.
– Вовсе нет, милорд! – горячо возразил Феранор.– Ваша дочь великолепно воспитана. Она не могла…
– Я прекрасно знаю, что она может, когда рядом нет меня или Тайласа. Давайте перейдём к делу. В письме вы написали, что желаете встретиться. Я, в принципе, подозреваю зачем, и могу сказать, что вы совершенно напрасно проехали сотню лангои.4 Но ради удовлетворения собственного любопытства: почему я должен дать согласие на ваш брачный союз?
Феранор открыл рот и, с удивлением, обнаружил, что забыл все аргументы, которые старательно готовил для этого разговора.
– Я…– он собрался с духом и выпалил заветные слова,– люблю её! И знаю, что это взаимно.
– Любовь – чувство эфемерное. Сегодня есть, завтра – нет. Что у вас есть, кроме меча и коня?
– Как вы могли догадаться, мой род идёт от героя Мистеррира Фалконина. Наш Дом был одним из первейших во владении Хармириен…
– Оно ничтоженно варварами,– оборвал Эрандил.– Подобно Алласриену, Навеннатару, Риенлисету и многим другим. Это значит, вы прибыли в Эльвенор во время Исхода. Я видел, как расселяли беглецов с Запада. Они радовались любому месту. Даже сами строили себе дома, как могли. Единые Дома распадались, ими затыкали всякие дыры.
– Мой отец присягнул Дому «Феникса»,– напомнил Феранор.– Мы его часть.
– Не самая значительная. Ваш отец был всего лишь капитаном. Когда он умер – вы заняли его место. Когда умрёте вы, ваш чин наследуют сыновья, если, конечно, они у вас будут. Займут, без малейшей возможности вырасти хотя бы до командира рокментара.
– Все пережили тяжёлые времена. В мирное время, вы правы, мне не вылезти из скорлупы капитана, но все только и говорят о войне, которая вот-вот должна грянуть. Я сумею себя проявить. Не верите, посетите мою заставу. Мне дали самую плохую сотню, но за два года я сделал её лучшей в своём рокментаре!
– Упрямство и гордость перевешивает в вас ум и здравый смысл. Поэтому карьеру на войне делают другие, а такие как вы на ней гибнут. Обидно и бессмысленно, но достаточно геройски чтобы войти в легенды и стать примером для молодняка. Полагаю, другого способа для роста у вас нет. Если есть – интересно послушать.
Эрандил выждал некоторое время.
– Итак, подытоживая всё сказанное: вы не обладаете ни чином, ни деньгами и имуществом; у вас нет особых талантов, которые помогли бы обойтись без протекции. Вы хотите женится на моей дочери, не зная, или не замечая тот факт, что перед вами длинная очередь претендентов. Пусть не имеющая в прадедах Мистеррира, но заметно богаче его правнуков. Буду называть вещи своими именами, Феранор. Вы – самая неподходящая партия для моей дочери.
– Но,– юноша прикусил губу,– наша любовь…
– Будет цвести в шалаше? – Эрандил опасно прищурился.– Я растил её не для этого. Приказываю вам отступиться от Талиан.
– Вы не можете…
– Могу.
– Она любит меня.
– Это исправимо.
– Но я желал бы…
– Прекратите желать что-либо в отношении Талиан. Иначе будут последствия. Я понятно выразился?
– Более чем,– глухо отозвался Феранор, уперев взгляд в пол.
– Вот и славно…
– Но я никогда не отступаю, – капитан поднял голову, встряхнув чёрными волосами. В холодных зелёных глазах бушевало пламя. – Мы с Талиан будем вместе, независимо от того, хотите вы, или нет.
– Осмеливаетесь угрожать мне? – прищурился лорд. Феранор оставил это без комментариев.– И что же вы сделаете, украдёте её?
– А хоть бы и так!
Лорд смотрел ему в глаза долгим взглядом, в котором, при желании, можно было прочитать всё, от презрения и удивления, до решимости и интереса. За спиной лорда скрипел корой сердитый вандад.
– Что ж…– Эрандил первым нарушил напряжённую тишину.– Вы напрасно бросаете мне вызов. Напрасно!
***
– Самонадеянный дуралей! – Тайлас едва усмирял клокотавшую в нём ярость. – Он осмелился перечить!
Глава многочисленного семейства эрандилов кормил вандада кусочками тухлого мяса. Оборачиваться он не стал.
– Ты нас подслушивал?
– Прости отец. Это вышло случайно. Но ты позволил ему просто уйти после того что он сказал! Я бы отправил его в сточную канаву.
Мимолётная усмешка скользнула по губам лорда.
– Нельзя. Он всё-таки потомок Мистеррира, а тот приплыл в Амалирр на одном корабле с Рэндэриманом. Прежде я сам бы искал возможности породниться с ним, но те времена прошли. Канули в небытие. Беда старых семей в том, что они упорно не хотят этого признавать. До сих пор стоят в своём строю, не замечая, что знамёна их славы давно сгорели. Приходится объяснять, словно детям, каково отныне их место.
– Но ты смолчал!
Эрандил вздохнул и вдруг сдавленно взвизгнул, потому что вандад жадно схватил мясо вместе с его пальцем. Вырваться из цепкой хватки живого дерева было непросто.
– Слушай и запоминай, Тайлас,– прошипел он, опуская пострадавший перст в кадку с водой.– Слова это пустой звук. Всегда отвечай действием.
– Вандад слишком агрессивен,– продолжил он без перехода.– Ему не нравится это место.
– И что же мы… ты… будешь делать? – спросил сын.
– Увидишь. Садовник! Беренбром – вызываю тебя!
Не грянула молния, не открылся ведущий в черноту портал, но рядом с Эрандилом прямо из воздуха появилось низкорослое коричневое существо, с растоптанными ушами, большими круглыми глазами и грустно опущенным носом в форме баклажана. Абсолютно лысое. И которое тут же униженно поклонилось.
– Ты недостаточно следишь за рассадой, Беренбром,– не вынимая из спасительной воды пальца, сурово произнёс Эрандил.– Вандаду требуется больше света. И посмотри, как он жадно поглощает мясо – ему не хватает питания от корней. Ты должен заменить землю.
Существо согласно кивало, всячески выражая понимание, сожаление и стыд за собственную нерасторопность.
– Это не всё,– добавил лорд, видя, что садовник собрался уходить.– Я получил рану из-за твоей нерасторопности. После того как всё выполнишь – иди к управляющему. Скажешь, что я велел подвергнуть тебя наказанию. Пусть сам придумает его.
Существо снова поклонилось.
– Отправляйся,– Эрандил посмотрел на руку, стряхнул с неё капли воды и запахнул на плечо плащ.– Я буду в бибилотеке, сын. Проследи, чтобы никто не вздумал меня беспокоить.
– А если он правда похитит её? – спросил ему вслед Тайлас.– Что будет с договором между тобой и Кейси?
– Этого не случится.
– Отец?!
– Тайлас,– лорд взглянул с усталостью и раздражением.– Предоставь решать это главе семьи.
Он ушёл и не увидел как сын, постояв немного возле вандада, решительно направился к выходу из оранжереи. Оттуда он пошёл на конюшню, где нашёл управляющего.
– Мой лорд?– тут же поклонился управляющий – эльдар в ливрее и угловатой шляпе с пером.
– Отправляйся в Гостевой Дом, где живут люди-с-островов. – Заговорил Тайлас быстро. – Найдёшь среди них, слушай меня внимательно, человека по имени Фоярна Хирча. Скажешь, что я, Тайлас Эрандил, жду его в Роще Сэльванны. Скажешь, что для его головорезов у меня есть работа. Плачу за неё полсотни солнцл5. На всякий случай, пусть прихватит и свою родню. Тех, кого сочтёт нужным. Запомнил?
Управляющий неторопливо кивал. Он тщательно контролировал лицо, ничем не выдавая своих истинных чувств. Имя Фоярна Хирча, по прозвищу Рооспрат, было ему отлично знакомо. Разбойник, пират, немилосердный убийца с острова Гордланд, он был наёмником на службе Дома, но подчинялся только приказам семьи Эрандилов. Он и его банда таких же головорезов, которых, на свой манер, он называл хирд. Спокойным нравом они не отличались и были не прочь поразвлечься за счёт слуг Эрандилов. Обычно страдали от них гвармолы, но иногда доставалось и слугам.
– Всё понял?
– Да, хеир.
– Тогда почему ты ещё здесь?
А этим временем в библиотеке лорд Эрандил сидел за столом. Плечи его были понурены, а на лице застыло мрачно-решительное выражение. Некоторое время он сидел неподвижно, затем протянул руку и сдёрнул шелковое покрывало с небольшой конструкции из бронзовой треноги и черного матового шара в ней. Казалось, что внутри шара заключена непроглядная бездонная чернота.
Некоторое время глава семьи пристально смотрел в шар, пока пространство в нём, под его взглядом не заклубилось, а тьму стали пронизывать робкие светлые пятна. Через несколько мгновений пятна сосредоточились в центре шара, а поверхность его ожила. Отблески света заиграли на шее и лице лорда.
– Лорд Эрандил? – голос донесся из ниоткуда.– Чем могу быть полезен?
Говорили вежливо, с уважением, но без подобострастия. Как равный с равным.
– Приветствую Варно. Хочу напомнить о твоём обещании и попросить об ответной услуге…
– Что-то серьёзное?
– Сущая мелочь. Хочу проучить одного наглого и недалёкого молокососа…
***
Десять лет назад Алтаниэль разрешила иностранным кораблям заходить в гавани Эльвенора. Их командам было дозволено сходить на берег, но свобода ограничивалась портом – в сам город эльвенорцы чужаков по-прежнему не пускали.
Сотни скучающих моряков, мечтающих отдохнуть от тягот морского путешествия и жёсткой дисциплины. Сотни одуревших без женщин и выпивки мужиков, стеснённых на узком пятачке суши. Да зачем нужны золотые прииски, если есть здесь кабак?!
Так же думал Аарон Янг – человек, купец из Мореи, десять лет назад купивший складской барак недалеко от причалов. Он пристроил к нему очаг, поставил прилавок, повесил над входом вывеску с кувшином – понятную любому моряку.
К вечеру заведение забивалось до отказа, но сейчас людное время ещё не наступило. В зале, залитом мерцающим светом очага, сидело всего с десяток матросов и несколько эльдар. Хозяин стоя дрых за прилавком. Пахло специями и подгорающим на вертеле мясом.
– Хозяин! – настойчивый стук чем-то тяжёлым по дереву заставил Аарона открыть глаза.
Дебоширил одинокий эльдар, обосновавшийся за столом у опорной колонны. Перестав стучать, он помахал перед собой пустым кубком.
– Ещё вина!
Он так отличался от обычных посетителей кабака, что невольно привлекал к себе внимание. Не моряк и не юнец, желающий хлебнуть экзотики дальних стран, хотя взрослым в полной мре назвать его было нельзя. Черноволосый, белокожий, с тонкими чертами лица и холодными зелёными глазами. На лбу шрам. Аарон никогда не видел эльдаров со шрамами, даже среди воинов. Обычно они старались залечить любые подобные отметины. Неужто не хватило денег на целителя?
Аарон принёс полный кувшин, забрал старый. Эльдар дымил курительной трубкой, задумчиво грызя длинный мундштук. На вежливое предложение подать чего-нибудь к вину только мотнул головой. Возвращаясь мимо стола с эльдарской молодежью, мореец услышал, как кто-то из них отчётливо обронил: «Брошенный». Потом один, отличавшийся серебристым оттенком волос, достал лютню. Пробежал по струнам ловкими пальцами, заиграл. Мелодия, вначале тихая и ненавязчивая постепенно набирала обороты, что привлекла к себе моряков в другом конце зала. Спустя пару аккордов, к ней присоединился голос, красиво поющий о неразделённой любви.
«Не было бы драки!» – озабоченно подумал мореец, глядя на болезненно исказившееся лицо шрамоносца.
Несколько секунд тот прожигал кудрявый затылок взглядом, будто борясь с искушением чем-нибудь в него запустить. Но потом отвернулся. Налил в кубок вина и залпом выпил.
Хлопнула дверь. В зал ввалились новые посетители и пьяный эльдар со шрамом резко перестал Аарона интересовать. Даже песня оборвалась. На пороге стояло пятеро людей. Все как один рослые крепкие здоровяки с амбарную дверь в плечах, с рыжими косматыми волосами, в потемневших от времени и соли кольчугах. Двое выделялись возрастом. У одного под густыми бровями помещался крупный бугристый нос. У второго под носом висели, похожие на моржовые клыки усы. Трое других похожи как однояйцовые близнецы, с зыбкой рыжей порослью на квадратных подбородках. У всех доспехи, внушительный арсенал на поясах и даже особый взгляд, которым незнакомцы прошлись по залу, лучше всего говорили Аарону об их основном занятии. А характерная внешность недвусмысленно указывала на национальность. Гордландцы.
«Интересно, есть в мире уголок, где они не продавали бы свои мечи?»
Простоволосый здоровяк, с носом, пихнул локтём второго без шлема, выразительно мотнув головой куда-то в глубину зала. Его товарищ взглянул в указанном направлении. Рыжие усы воинственно шевельнулись. После чего вся ватага заняла стол у двери.
– Хозяин! Тащи вино и мясо!
– Глушка! – в свою очередь зашумел Аарон, зовя прислугу.– Неси вина гостям.
А сам занялся мясом.
Глушка – некрасивая и уже не молодая женщина, выкупленная им у пиратов, главным достоинством которой была её низкая цена. Аарон никогда не интересовался, кем была она до попадания в плен. От стола гордландцев она вернулась испуганная до икоты, ухитрившись расколотить по дороге кувшин.
– Они сюда убивать пришли! – выпалила она, прежде чем кабатчик успел высказать ей за порчу имущества.– Вон тот, с усами говорил, что не хочет ошибиться, а тот, который носатый, перечислял приметы.
– Какие приметы? О чём говоришь, дура?
– Да вон того эльдара, приметы! Черноволосый, который, со шрамом. Я ж на Гордланде том десять лет жила, пока меня не перепродали, а ваша милость не выкупила. Своими ушами слышала, что убивать будут, но так, чтоб всё, значит, случайной дракой казалось…
– Хватит! Иди, крути вертел, женщина! За кувшин сегодня ляжешь спать с пустым брюхом.
«Чего только эта баба не придумает, чтоб оправдаться!»
На его глазах, усатый и носатый гордландцы, встали и нетрезвой шатающейся походкой отправились к одинокому эльдару за стол. Тот этому не сильно обрадовался.
– Я не звал гостей!
От прилавка до спорщиков было не больше десяти шагов и хозяин слышал каждое слово.
– Ты тут не хозяин, альв,– по-простому ответил вислоусый.
– Сидим где хотим,– добавил носатый.
Весь разговор проходил нарочито громко и на понятном эльдарам языке. К слову, говорили на нём гордландцы, очень даже пристойно. Сам Аарон, прожив в порту Фарродена десять лет, говорил хуже. Эльдар тоже удивился.
– Хорошая талья.6 Где учил?
– Я – от рабыни альвийки,– ответил за себя носатый, когда вислоусый предпочёл отмолчаться.– Хорошая ткачиха, хотя для бабы мелка. Из вас, альвов, получаются хорошие рабы, если выбить спесь палкой.
Молодняк у окна загудел. Лютнист возмущённо сдвинул брови, а его сосед даже попробовал схватиться за меч, но был перехвачен товарищами. Шрамоносец кажется, чуть-чуть протрезвел.
– Паршивый пёс! Ты сидишь передо мной, в моём городе и спокойно хвастаешь, что владеешь перворождённой как… какой-то скотиной?!
– А ты проучи меня, – произнёс носатый куда тише, так, что слышал только эльдар и притихший за прилавком Аарон.– Ну же, доставай меч. Посмотрим, так ли ты хорош в этом деле как кажешься.
– Что, нет? – переспросил он насмешливо и во всю глотку.– Мне показалось, ты что-то сказал! Говори громче, остроухий, а не то я решу, что ты бормочешь оскорбления в мой адрес.
Эльдар побледнел. Ноздри его раздувались как у хищной птицы. Выплюнув трубку, он выпустил тонкую струйку дыма, став походить на изготовившегося к броску дракона.
– Остроухий, ты – трус! – не унимался пират.– Вырожденец, как и вся ваша раса. Не далёк тот день, когда мы придём и возьмём все ваши богатства и отпользуем вашу Алтаниэль как потаскуху!
Если выпитое и притупило реакцию шрамоносца, то не на много. Аарону показалось, что над столом сверкнула бледная молния. Голова носатого отделилась от тела. В покрытый копотью потолок ударил кровавый фонтан. Аарон завопил, тонко, пронзительно, словно резали его самого. Обезглавленное тело завалилось на стол, на пол полетели кувшины, кубки.
Сосед убитого вскочил, замахиваясь полуторником. Эльдар был быстрее. Казалось, кончик его меча лишь слегка прикоснулся к груди вислоухого, как тот начал заваливаться назад. Стены задрожали от яростного рёва гордландцев у двери. Им вторили испуганные возгласы посетителей. Кто-то из островитян метнул в эльдара топорик, но промахнулся. Просвистев над ухом, тот с треском врубился в стену подле лысой головы вопящего Аарона. Это привело его в чувство. Мореец заткнулся, резво ныряя под прилавок. Следить за боем оттуда он, понятно, не мог.
А в кабаке уже всё ходило ходуном. С грохотом опрокидывались столы, Сыпалась глиняная и деревянная посуда. Дерущиеся хаотично перемещались по залу, тяжко топоча и звеня мечами. Кто-то рухнул между столами. Судя по полосатым штанам – не эльдар. Бой переместился к прилавку. Тяжелый гордландский меч с грохотом сокрушил доски над головой Аарона. Кто-то вскрикнул, Аарон его поддержал, чувствуя, как по лысине течёт что-то мокрое и липкое. Не прекращая скулить, он на четвереньках поскакал прочь. На него налетели, дали пинка под живот, от которого несчастного морейца перевернуло в воздухе. Скуля, как побитая собака, он полез под ближайший стол, где столкнулся с лютнистом.
– Один против пятерых! – восхищённо пропел тот, дёргая струны инструмента.– Я обязательно сложу песню об этой битве! Ну-ка, уважаемый, сдвиньтесь в сторону. Вот-вот наступит кульминация!
– Господи-Боже! – Аарон попытался сжаться в комок, чтобы как можно меньше торчать из укрытия. Кем бы ни была эта кульминация, ничего хорошего он от неё не ждал.
– Один?! – завизжал в ухо сосед.– Да! Они остались один на один!
Аарон все же рискнул обернуться
Бой переместился в середину зала. Один из гордланцев лежал на полу отдельно от своей ноги. Второй высился над ним, как утёс, размахивая полуторником. Шлем он успел потерять, небритая рожа раскраснелась от натуги, рыжие космы слиплись от пота. Эльдар вертелся перед ним как волк перед буйволом, пытаясь преодолеть разделяющий их полупрозрачный ареол рубящий воздух стали. Его зелёное колло украсилось многочисленными прорехами, правый бок был тёмным от крови.
– Он выжидает! – возбуждённо шептал лютнист.– Я вижу, он тянет время. Ждёт, когда враг совершит ошибку. Нельзя так долго махать этой… я же говорил!
Аарон и сам видел, что наёмник слишком широко размахнулся, задев бастардом низкий потолок. Это сдержало его руку на какую-то секунду. Эльдар метнулся вперёд. Короткий укол. Ответный удар пришёлся уже в пустое место.
Ещё какой-то миг гордландец с неверием смотрел на рану в груди, держась на ногах только дикарским неприятием смерти. Потом он упал. Завалился, как срубленный дуб, подмяв под себя тело безногого товарища.
Стало тихо. Аарон слышал, как громко дышит шрамоносец и как шипит прогорающее на вертеле мясо. Где эта Глушка?! Он же сказал ей крутить вертел!
Эльдар прошёл через зал к разбитому прилавку. Взял уцелевший кувшин, немедленно присосался к горлышку.
Сквозь распахнутые двери с лязгом и топотом вломилась пятёрка стражей в сине-серебряных табартах. Увидев трупы – резко затормозили, встали плечом к плечу, укрываясь за круглыми щитами с изображением дракона. Шрамоносец нехотя оторвался от вина, громко икнул. Начавший вылезать Аарон быстро втянулся обратно.
– Во имя Солнцеликого…– оторопело пробормотал старший отряда.
Взгляд его, блуждая по картине недавнего побоища, замер на эльдаре. В неверном свете очага кровь на его клинке казалась тёмной, почти чёрной.
– Ты это…– облизнув пересохшие губы, произнёс старший.– Что творишь, «феникс»?! Именем Алтаниэль – брось меч!
Нагло игнорируя приказ, тот мечом указал на тела.
– Они оскорбили владычицу Алтаниэль! Их наказал я – Феранор Турсанит ан-лорд Мистериорн! Капитан… пограничной стражи! Можешь… не благодарить.
К концу короткой речи язык Феранора стал спотыкаться. Возможно, это хмель наконец-то добрался до его головы и, на радостях дал по ней со всей силы, а может, это раны и усталость от битвы дали о себе знать, но непобедимый воитель пошатнулся. Ноги его подкосились…
Храпеть он начал ещё в полёте…
Глава 3
Даже неуч знает, что мир наш называется Амалирр и что в нём есть два континента. Алькария – на Западе и Монистерн – на Востоке. Идею, будто большой остров Тьесс тоже является континентом, считаю крамольной и подлежащей обструкции.
Неизвестный географ
Первым, что чувствовал просыпающийся Феранор, была лёгкая качка. Потом он услышал деревянный скрип, плеск волн, тихое завывание сквозняка, приглушённое шлёпанье босых ног и отдаленный шум голосов.
Дрёму сняло как рукой.
– Катмэ!
Вскочил, быстро ощупал себя. Обнаружил на правом боку пропитанную засохшей кровью прореху. На коже под ней алел свежий рубец. Попытался вспомнить, когда и с кем вчера дрался и кто мог подлечить его магией.
Эльдары славятся прекрасной памятью и воспоминания их не тускнеют даже спустя столетия. Он помнил, как покинул дом Эрандилов, сел в прогулочную лодку, как оказался в порту и зашёл в кабак, но дальнейшее скрывалось аспидно-чёрным пятном, как текст письма под кляксой чернил. Кажется, с ним не то пили, не то дрались (а возможно и то и другое) какие-то моряки…
Он осмотрелся. Он находился в огороженном парусиной закутке трюма, или нижней палубы корабля. В том, что он на корабле, а не в сарае выдавал качающийся пол под ногами. На крышке рундука он обнаружил с свою перевязь с мечом и кинжалом. Схватил и тут же себя опоясал.
Похоже, он опять встретился в кабаке с морскими7 эльдарами. С ними он напился и подрался, а возможно наоборот. После всего они забрали его проспаться на своём корабле. Откинув парусиновый полог, он покинул «спальню», оказавшись в узком проходе, образованном такими же парусиновыми ширмами. За ними слышались смех и весёлые голоса, сопровождаемые характерным бульканьем. Феранор принюхался к витающему в воздухе запаху.
«Медовуху пьют, сволочи!»
Завеса соседней каморки вдруг поднялась. Возникший на пороге жилец на матроса не походил совсем. Это был эльдар в гербовом колло,8 только вместо коронованной птицы на нём был изображён вставший на дыбы единорог. Увидев капитана, он икнул и глупо отсалютовал.
В ещё большем недоумении, Феранор добрался до ведущего на верхнюю палубу люка. Взобравшись по трапу, он встал, расставив для устойчивости ноги, хмуро огляделся вокруг. От увиденного дыхание застряло в груди, а глаза начали лезть из орбит.
Он увидел берег, размытой зелёной тенью тянущийся по правую руку. По левую – расстилался бескрайний простор синих волн, увенчанных белыми барашками пены. Над головой ветер раздувал большие белые паруса. В лазурной вышине неба мелькали белые чайки, насмехаясь над ним протяжными скрипучими голосами.
– Дорогу!
Босой матрос в белой рубахе, тащивший бухту верёвки, толкнул его плечом. Это привело Феранора в чувство.
– А-а-а! – заорал он.– Отродья Бездны! Гоблины! Висельники! Поворачивайте к берегу! Провалиться вам всем к Катмэ в задницу!
Ответом служил дружный хохот со всех сторон. Куда ни глянь – всюду одно и то же. Белые матросские рубахи, пёстрые полосатые штаны, яркие байданы и искаженные глумливым смехом рты.
Почему они смеются? Что в этом смешного? Разве они не понимают, что он должен возвратиться в свой рокментар? С него же шкуру спустят за опоздание… Командир посадит его под арест, лишит жалование на год, а может… Может, решит, что возвращаясь ночью он сбился с дороги и случайно ступил на землю квенов и лесные дикари всадили в него стрелу? Тогда его объявят погибшим, Талиан выплачет все глаза, а хозяин постоялого двора продаст его Джэслина морейским торговцам! В груди расползался неприятный холод.
– Что вы ржете, как ненормальные? Верните меня в порт!
– Это не возможно, милорд,– ответили ему с кормовой надстройки. – Мы в шестидесяти ланготэ9 от Киррбен-Фарродена.
Один эльдар, отличавшийся от прочих матросов только наличием меча в серебряных ножнах, смотрел на него с высоты кормовой надстройки. Феранор догадался, что перед ним капитан корабля. Он изобразил воинское приветствие и слегка поклонился, как равный равному. Заговорил, прикладывая все усилия чтобы голос звучал непринуждённо и весело, хотя готов был вырвать на себе все волосы, сломать мачту лбом, выпрыгнуть за борт и уплыть к берегу, невзирая на расстояние и акул.