Хочу быть богатой и знаменитой

ГЛАВА 1

Маленькая девочка стояла у окна и, кусая губы твердила:

– Хочу быть богатой и знаменитой! Хочу быть богатой и знаменитой! Хочу быть богатой и знаменитой!

– Таки Роман Александрович, горячо настаиваю на наличии своих трудностей, имею добавочное сожаление о том, что ви в них тоже участвуете!

– Семен Моисеевич, я тоже рад вас видеть!

– И я! Таки до всех есть предложение, не создавать друг другу трудности, шо мешают личной жизни!

– ????

– Ви отправляете сотрудника на Южный полюс без приказа, без суточных и денег на проезд, а он таки до сих пор не подписал приходно-расходные документы на свои железки! А потому уехать не мог! Это финансовое нарушение!

Семен Моисеевич вытер платком лоб и продолжил:

– За это у меня портится настроение, разливается желчь, и потому я не могу перед супругой исполнить свой долг. А я давал свою подпись в ЗАГСе и еще говорил перед раввином слова. А слово Семена Рискина – это мое слово, потому сильно его уважаю, и очень им дорожу! Моя Розочка за то мое настроение ощутимо огорчается и лишает меня эээ…

Кончики ушей финансового директора покраснели, но он продолжил, выкрутившись из ситуации:

– Гм! Все становится от своих мест очень далеко. Мне таки на голодный желудок размышляется ночью на кабинетном диване о философии жизни абсолютно не за те вещи! – Тут он развел руками.

Потом глубоко вздохнул, медленно выдохнул и решительно продолжил:

– Поскольку такое недоразумение нужно оформить, пишите приказ. Нет, два приказа. Хотя можно в одном, но в два, нет, в три параграфа. В первом – отправить на Южный полюс, вторым – перед отправкой подписать расходно-кассовые документы, третьим – замечание и лишить премии.

Шлепнул папкой по столу, всплеснул по-бабьи руками:

– Да и зачем, скажите, ему премия среди пингвинов? Премии лишить за нарушение финансовой дисциплины. Ви же знаете, у меня слабое здоровье и только она мне помогает вижить в этих акульих условиях. Ви спросите кто она? А я вам скажу, таки это – финансовая дисциплина!

Он на мгновение мечтательно вздохнул:

– Да, я имею скучать по тому времени! – Тут же схватился обеими руками за грудь:

– Умоляю, не делайте мне изжогу, я стар и помню советскую финансовую дисциплину, вот это был образец…

Молодой человек, сидевший в кресле своего отца, его перебил:

– Семен Моисеевич, а из какого отдела сотрудник командирован на Южный полюс?

– Из орготдела, – он присел к столу.

– Воронова – начальник. Там бардак. Вечный всеобщий бардак и никакой финансовой дисциплины! Два человека в подчинении и всегда….

– Я понял! Я ВСЕ ПОНЯЛ! У вас еще какие-то вопросы, которые я помог бы решить? Нет? Благодарю, и не смею задерживать.

Семен Моисеевич пожал плечами, развел руками, забрал документы, аккуратно положил их в доисторическую картонную папку с завязками, поднялся и вышел.

Из комнаты отдыха выглянул стажер на должность начальника службы безопасности холдинга:

– Рома, а что это было?

– Ни что, а кто! Это был Рискин Семен Моисеевич собственной персоной. Начальник финансовой службы компании, фанат финансовой дисциплины, настроения своей Розочки и собственного здоровья. Он обожает свою жену и в речи старается избегать «одесских оборотов». А жаль. Сейчас от него не услышишь: «Не смешите мне мозг! Шо можно здесь поиметь с туей финансовой аферы? Ничего за шо обещали, только срок от УК». Забавный он. В своем деле – почти бог.

– А Южный полюс откуда образовался? Кого туда закатал биг-босс?

– Вот и мне интересно. Сейчас узнаем.

Роман Александрович нажал кнопку старинного интеркома:

– Полина Платоновна, Воронову ко мне пригласите.

– Вороновой нет на месте. Таня Коркина, сотрудница отдела, устроит?

– Давайте.

Мужчины ждали недолго. Буквально через три минуты в кабинет гендиректора вошел… вошла… вошло…нечто, наверное, все-таки женского пола. Монтажные штаны цвета хаки с множеством больших и маленьких карманчиков, беленькая футболочка, пестрая флисовая курточка, на носу очки, закрывающие половину лица и белая с оранжевыми и зелеными клиньями бейсболка козырьком назад.

– Здрасть. Звали? Я – Коркина, из орготдела.

– А имя …?

– Тош… Татьяна.

– Гм. Татьяна, скажите, а кто у вас сейчас на Южном полюсе?

– Почему сейчас? Он всегда там. Эмик.

– Угу. Эмик. А Эмик у нас кто?

– Эммануил Пряхин, он программер, он и по железу, и по спецэффектам. Он и хакнуть может. Умный. Но – дурак.

Татьяна явно чувствовала себя дискомфортно в этом огромном кабинете, переминалась с ноги на ногу, смотрела с тоской в окно.

– Роман Александрович, – начала она ныть, – может, я пойду, работы страсть как много!

По мнению стажера, она не достаточно талантливо «косила» под девочку из деревни, а может, как двоечница филфака практиковалась в говоре какого-то села, отрабатывая материал для зачета.

Этот ребенок, сжав ладошки перед собой, продолжал почти на одной ноте:

– Если до конца работы РАБОТУ не выполню, то Регина Александровна меня к Лехе не пустит, скажет, что сначала работа, потом уроки, а потом Леха! Уроков – море. А без Лехи – никак, тогда коллоквиум и курсовик полетят клином. На юг.

Романа Александровича ситуация забавляла, но он продолжал изображать строгое начальство:

– Ничего не понял. Давай по порядку. Кто такой Леха?

– Леонард Делакруз. Мой однокашник – это называется носитель языка. Он из Франции. Я на инязе учусь, на третьем курсе. У меня три вторых языка: французский, итальянский и испанский. Грамматику почти знаю, а говорить – засада. Говорить и знать грамматику – это… ну…, короче, это – сильно разные вещи. Надо общаться с носителем языка, а не только по книжкам. Надо сленг понимать, юмор, чувствовать язык. А этому без живой речи не научишься. Вот. Как-то так. Я, правда, и сама не очень поняла, что сказала. Но вы поняли!

Тут она уже с радостным утверждением тряхнула головой, отчего очки съехали на кончик носика.

Молодой человек кивнул и улыбнулся:

– Не сказать, чтобы дословно, но общую концепцию уловил. Так, с Лехой понятно. Теперь Эмик. Почему он на Южном полюсе?

– О! Тут все просто, – ребенок явно оживился, и тема ему была близка.

– Эмик, он системник перетряхивал в декабре, заниматься этим в варежках, конечно можно, но не очень удобно. А в кабинете – у нас всю зиму такой дубак – жесть. Мы в куртках, шапках и варежках сидели. В туалет бегали греться. В туалете термометр на стенку повесили – там зимой плюс пятнадцать. Это чтоб народ там не курил и не тусовался. Вот.

Сдвинув очки с кончика носа, шумно вдохнула и продолжила:

– Так Эмик в кабинете стол к батарее пододвинул и закрылся монитором. У него еще и от системника тепло. Тут шкаф, – руки показали расположение мебели, – а с другой стороны – стена. Короче, он себе персональные апартаменты сотворил, метр на полтора. Батарея как парное молоко и висит она на южной стене. Понимаете? У него все одно теплее, чем во всем кабинете. Вот Регина Александровна смеется, что Эмик у нас в тепле, почти на Южном полюсе.

– Персональные апартаменты значит. Южный полюс, – стажер на должность начальника службы безопасности подошел к окну, потирая нижнюю челюсть, прикашливая, маскируя смех.

– А почему Эмик умный, но – дурак?

Девочка пожала плечами:

– Ну, он умный только там, где машины. Тут его никто не переплюнет. К нему даже IT-шники то и дело шастают. А по жизни – дурак.

Тонкий пальчик снова передвинул очки повыше:

– Он почему еще прячется? Его девки своим вниманием замучили: «Эмику – пирожки! А Эмик когда на обед? Эмик, у меня компьютер завис!», – девчушка явно передразнивала кого-то.

– Ему до них дела нет, а когда он в процессе, для него остального мира просто не существует. У него машина.

Насмешливо посмотрела на присутствующих в поисках понимания. Не нашла, потому продолжила:

– Вы не поняли! У него – МАШИНА! – и этим все сказано. В обед в столовку сбегаешь, чего-нибудь принесешь, за монитор засунешь, слышишь – чамкает, значит, все будет нормально. А не принесешь, то – все! Капец! Вечером, когда баба Валя его шваброй из-за стола выбьет, то он может в голодный обморок упасть. Плавали – знаем! Он в туалет-то забывает сходить. Иной раз вылетает, с ног сбить может, даже и не заметить. Однажды кто-то по его милости чуть не убился, а он и не понял.

– А машина какой марки? – стажер имел в виду автомобиль и с извращенным нетерпением ждал ответа, по типу: «копейка» или «девятка», но девочка его удивила.

– В этом я как-то не очень. Системник здоровый такой, а что там напихано, мне не ведомо.

Роман Александрович потер спинку носа пальцем и подытожил:

– Получается, Эммануил Пряхин – программер, машина – компьютер, Южный полюс – за столом около батареи.

Стажер, скрывая улыбку подытожил:

– Сложно все тут у вас.

Девочка, топчась около двери, и с тоской поглядывая в окно, вздохнула:

– Есть малехо.

Тут вдруг встрепенулась:

– Нее, так-то все норм.

И добавила с такой надеждой в голосе:

– Так я пойду?

– Иди уже. Как начальник отдела вернется, пусть зайдет.

– Ага. Как вернется, – и оно ускакало. И скакало из кабинета в прямом смысле слова.

Рома повернулся к другу:

– Тимур, как ты думаешь, сколько этому чуду лет?

– Не меньше четырнадцати, иначе какая для нее работа?

– Она на инязе, и не на первом курсе, второй язык только со второго вроде у них, дружил я с одной, что-то такое говорила. Посчитаем. Хотя чего считать, она сказала, что на третьем. Школа – это восемнадцать плюс три года, итого, вот смотри, комп не соврет, двадцать или двадцать один. Надо же, а выглядит юной балбеской. Может, косит под нее?

– Ага, ты еще психологическую незрелость вспомни и вообще, Ромыч, я не понял, в какой цирк ты меня пригласил работать? Здесь службу безопасности блюдет старый фээсбэшник. Сюда проходил, с меня только шкурку не сняли и результаты анализов не запросили. А только что такое выступление устроили, как будто год для нас репетировали.

– Сам покуда не понял. Сейчас отец с дядей Славой придут, может быть, что и обозначится. А пока все весело! – Младший наследник крутанулся в кресле.

Тимур фыркнул:

– Да уж! Не грустно – это точно.

Роман Александрович Белояров дождался когда кресло перестанет крутиться, и засмеялся, поднимаясь навстречу отцу.

Александр Иванович Белояров – один из основателей компании имел высокий рост, атлетическое телосложение и темную густую шевелюру с висками, блестевшими сединой, именно он сейчас входил в кабинет.

– Добрый день, молодые люди! Как обживаетесь на новом месте? – Мужчины обменялись рукопожатиями.

– Наконец-то! Пап, я уже попух от Южного полюса, Эмика и…

– И Семена Моисеевича!

Александр Иванович через старенький интерком обратился к своему бессменному секретарю:

– Полина Платоновна, чайку бы.

– Да, чайку, но ему только ройбуш, никакого «черного и покрепче», – в кабинет вошел Вячеслав Аркадьевич Каратаев, мужчина тоже не маленького роста с подтянутой фигурой и абсолютно седой головой, его висок перечеркивал рваный рубец. Рома знал папиного друга и однополчанина с детства. Дядя Слава в компании занимался юридическими делами.

– С Южным полюсом и Эмиком вы, мальчики, самостоятельно никогда не разберетесь, – Александр Иванович засмеялся. Он долго не видел сына и был рад посидеть в его компании и просто поболтать. В ожидании чая опустился на большой кожаный диван:

– Здесь история странная получилась. Два года назад ко мне на стол от службы рекрутинга попала одна бумажка, они тогда искали руководителя отдела корпоративной культуры. Бумажка как бумажка. Черновые записи с собеседования зацепились за скрепку. На листке все честь по чести, фамилия, имя, отчество, образование, несколько последних мест работы и прочая дребедень. Все идеально. Не работник – клад. И неожиданный вывод – категорически не подходит. О как. Любопытство меня к концу рабочего дня доконало. Приглашаю рекрутера, спрашиваю. А он в ответ, мол, слишком спокойно себя вела, уверена была, что возьмут. Ну не понравилась ему уверенность в себе этой дамочки. Еще он мне сказал, что гарантии гибкости и лояльности к компании, практически равны нулю. Каюсь, представил себе женщину крупную, солидную, этакий танк, с функцией «таран». А глянул на фотографию и обомлел.

– Признавайся, пап, зацепило?

– Не то слово. К тому же, рекрутер утверждал, что умна, но он сомневается, что она будет проявлять гибкость и лояльность к компании. Что-то задачка с ответом у него не сходилась. На следующий день звоню Михеевне.

– Александр Иванович, а Михеевна это кто? – стажер заинтересовано поглядывал на генерального директора, а тот продолжал:

– Ирэна Михеевна Эмираева – это женщина-легенда. Мой кадровик, женщина – рентген. Только глянет и все про человека знает. Мы с ней и с Вячеславом Аркадьевичем начинали всю эту канитель, которую теперь холдингом зовут. Она сейчас у нас директор по персоналу. Так вот. Зову к себе. Говорю как есть. Михеевна не любитель поговорить – кивнет и пошла. Через час звонит и спрашивает, мол, сам смотреть будешь или мне доверишь? А доверяю, говорю, чего бы не доверить! И все. Закрутился-завертелся, и благополучно забыл про тот случай. Через неделю подписание договора с иностранцами. Звоню Михеевне, прошу, дай сметливую девочку, чтоб организовала встречу – завтрак – прием и прочее. А она мне говорит, что тебе, старому, девочка не пригодится, вызывай начальника орготдела и работай с ней.

– Погоди, Иваныч, такого отдела у нас и не было на ту-то пору, – Вячеслав Аркадьевич разливал чай по чашкам и даже приостановился от таких слов.

– А я о чем? Ирэна Михеевна тихо смастерила этот орготдел, и эту умную, пробивную, инициативную, что «не будет проявлять гибкость и лояльность к компании», начальником отдела поставила. Была у нее в резерве ставка. Ох и съела она потом мне мозг за эту ставочку. Потом аж ножкой топнула – верни, антихрист!

– Вернул?

Роман с улыбкой ждал продолжения.

– А куда деваться? Не верни свое цыганке – огребешь, не разгребешь!

– Так Ирэна Михеевна еще и цыганка!? – ахнул стажер.

– Угу, самая что ни на есть чистокровная. Дочь баро! И жена баро.

Вячеслав Аркадьевич пил чай, смотрел с интересом на молодежь и посмеивался.

– А умную, пробивную, инициативную и солидную, этакий танк, с функцией «таран» увидите уже сегодня, так думаю, – Александр Иванович хитро глянул на молодых людей, как будто предвкушал реакцию на какой-то только ему ведомый сюрприз.

– Это еще не все. Через пару недель Ирэна Михеевна ей помощницу определила. А помощницей оказалась Алинка Панакова – краса университета, – последнее у Вячеслава Аркадьевича прозвучало с изрядной долей ехидства.

– Родственница Натэллы? – Рома подобрался. Он не понаслышке знал эту девицу, и с давних пор боялся как огня. Они как-то в Новый год оказались в одной компании у знакомых на даче. Красотка пасла его весь вечер. Ушел огородами, хорошо в соседях приятели старших братьев жили, приютили парнишку. Пацаны потом долго ржали над темой: как он в ту ночь сберег свою невинность.

Отец, отхлебнув чай, поморщился:

– Алинка? Да, внучка Натэллы. Никуда не годна. Ленива, корыстна, завистлива и бестолкова. Бабка с ней носилась, как с писаной торбой, а она сидит по сю пору в думках как с папиной шеи на мужнину пересесть. Ох и помучилась с ней Регина.

– Подожди, пап, так начальника орготдела зовут… ?

– Воронова, Регина Александровна Воронова!

– Да уж, досталось, Регинке, – Каратаев попивая чаек, жмурился как сытый кот и мотал головой.

– А потом и нам. С этой Алинкой-«красой» чуть на два лимона не влетели. Ирэна отшептала.

– И не говори! – Каратаев кивал, соглашаясь. А отец продолжил:

– Алинка закончила иняз. Ее взяли не только помощником Регины, но и переводчиком. Похоже, училась краса с пятое на десятое, чтоб только диплом получить, ей и достаточно. Как дошло до работы, как говорила моя бабка – ни петь, ни свистеть.

На ту пору, мы немцев ждали. Вот сейчас вспоминаю и думаю, знал бы тогда об этом, с ума бы сошел от страха опозориться перед заморскими-то гостями. А Регина – она умница. Сразу просекла, что к чему и помчалась в университет к знакомой на факультет иностранных языков. Что там, да как, не рассказывает, а только на переговорах в зале уже была девчушка совсем юная, и видно было, что ее только сейчас переодели-переобули.

Вячеслав Аркадьевич с ухмылкой на лице фыркнул:

– Представь девочку-подростка, угловатая, сплошные локти-коленки, все одергивает на себе пиджачок, об юбку ладошки вытирает, а в самом дальнем углу сидит паренек, очки на носу, в ноутбук не мигая смотрит, а пальцы как будто сами по себе по клавиатуре бегают. Нам всем не до подробностей было, кто сидит, где сидит, что делает. У нас первые переговоры. Волнуемся страшно. Контракт на два миллиона. Тогда это были не деньги – деньжищи!

Он взмахнул руками, подтверждая свои слова.

– Видно было – девочки волнуются, а как только немцы заговорили, то Тоша про все забыла и выдавала нам синхронный перевод – это вообще-то считается высшим пилотажем среди переводчиков. Эти-то на каком-то местечковом диалекте рокотали, а она не струхнула, переспрашивала, уточняла. У нас велась запись тех переговоров. Потом дали спецу послушать и запись, и перевод, так он сказал, что перевод делал человек, который всю жизнь прожил в Германии и с детства говорил на двух языках. О как!

Александр Иванович сделал очередной глоток ройбуша и поморщился.

– Переговоры закончились, страсти улеглись. Зовем на ковер Регину, рассказывай, что и как. Она и поведала, что декан указала ей на Таню Коркину, но к ней в обязательном порядке прилагался Эммануил Пряхин.

– Детдомовские они, – Каратаев вздохнул и продолжил, – вышли из детдома, как вышли – сбежали. Что там было, одному Господу Богу известно, но как только Эмику исполнилось восемнадцать, от собеса дали им комнатку убогую, одну на двоих. Прибил бы крыс канцелярских! Не родственники, к тому же разнополые – безобразие! Но им деваться некуда. Вот и держатся они друг за друга. А дети талантливые.

– Вот такие ребята, – Александр Иванович поднял большой палец вверх.

– Регина перед переговорами приодела их на свои деньги, чтобы выглядели по-людски. На другой день пришли, вещи назад принесли, вернуть хотели, так их охрана не пустила – так были бедно детки одеты.

Каратаев вздохнув, аккуратно поставил пустую чашку на столик:

– Регина и приняла их под свое крыло. А Эмик – он программист, компьютерщик Божьей милостью. Так что мы не потеряли, а только приобрели. Вот такая история!

В кабинете стало тихо, каждый думал в этот момент о своем.

Открылась дверь кабинета:

– Здравия желаю!

Все дружно повернули головы в сторону вошедшего. Военная выправка, громкий голос, четкая дикция выдавала в нем начальника службы безопасности.

– Про детей полка речь? Хотел про них же спросить. Александр Иванович, Эммануила на завтра к своим забрать могу? Они говорят, что систему видеонаблюдения перетряхнуть надо. Пусть посмотрит? В прошлый раз малец там пошаманил, что-то перенастроил и все нормально пошло. Как ситуация складывается? На завтра?

Генеральный кивнул:

– Про них поговори с Вороновой. Может и найдет для твоих героев время.

Ожил интерком:

– Роман Александрович, Воронова подошла.

– Пусть войдет, – Александр Иванович встал из-за стола и пошел к двери.

Тимур и Роман переглянулись и тоже поднялись.

В кабинет вошла золотоволосая девушка. Хрупкая фигурка, невысокий рост, красивые кисти рук, держащие папку, они кажутся такими тонкими, почти прозрачными. Большие голубые глаза с такой печалью где-то на дне, что хочется заглянуть в них еще раз, а может и не раз, чтобы убедиться, что не привиделось, не померещилось. И плечи, как-то странно она держит плечи, как будто потревожить боится. А как забудется и расслабит мышцы, и вдруг замирает, чуть-чуть закусив нижнюю губу.

Тимуру показалось, что вошла девочка, только она очень-очень старается быть взрослой. Этакое противоречие между миниатюрной фигуркой и уверенным поведением взрослого человека. И глаза, которые выдают не возраст, нет, выдают какой-то печальный жизненный опыт.

Улыбнулась краешками губ:

– Здравствуйте! Александр Иванович, вы просили зайти.

Александр Иванович с удовольствием наблюдал за реакцией молодых людей. Понятно было, что каждый из них нарисовал себе портрет этой «дамы». Сейчас, сравнивая ожидаемое и реальное, они явно пребывали сначала в недоумении, а потом в изумлении. Про себя посмеивался и потирал руки – сюрприз удался. Махнул рукой в сторону стола:

– Да, Регина, проходи. Вот документы, которые тебе нужны будут. Эта папка – переговоры с китайцами, а эта – с итальянцами. Только время обязательно со всеми согласуй сама и Кахович пусть переводом займется. Тошку – не грузи, не ее это работа.

– Поняла, все сделаем. Простите, можно спрошу?

Хозяин кабинета кивнул.

– Вы уходите? Команда меняется? Или врут слухи?

Один из собственников холдинга потеребил нос, второй – потер ухо. Александр Иванович развел руками:

– Да кто их, девочка, знает, врут – не врут. Еще ничего не решено, а достойную смену готовим. Может и не смену. А пока знакомьтесь. Регина Александровна – это Роман Александрович, Тимур Давидович. Официальное представление через неделю. Ты уж не очень об этом распространяйся.

– Как же с китайцами и итальянцами? Кто на переговорах будет представлять компанию?

– Мы вместе и будем. Чего всполошилась? Будем работать сдвоенной командой, пока не введем молодежь в курс дела. Не думаю, что стоит волноваться. Все остается как есть. А потом – это будет потом.

ГЛАВА 2

Регина забрала приготовленные и подписанные документы, забежала к себе в кабинет, оставила папки на столе и покинула офисное здание.

Вышла, остановилась на крыльце. Думалось обо всем понемногу.

Дождь. Как она любила дождь. Но только летний, легкий, звонкий, чтобы солнышко и тепло, и зонтик, и туфельки. Тогда любовь к дождю была искренней и безграничной. А сейчас осень. Холод, яркими пятнами листья тополя и клена по дорожке. Небо сегодня совсем не голубое, какое-то грустное, сизое и плаксивое. Ветер порывами. Ветер и дождь. Брр! Может такси вызвать? Она начала считать. До остановки двести шагов, от остановки до магазина еще пятьсот, а вот потом уже не близко, минут двадцать бегом. Откуда-то пробилась мысль: кто же тебе дорогая с утра пораньше на память наступил, зонтик могла бы и прихватить. Только зонтик при таком ветре не спасет. Ну ладно, побежали, авось не подхватим простуду.

Громкий мужской голос заставил вздрогнуть:

– Регина Александровна! Садитесь в машину живее!

На автомате бросила:

– Спасибо! Я на автобус лучше, – у Регины зачастил пульс: неужели…?!!

– Да садитесь, не съем же я вас. Видите, к нам уже ДПС-ник спешит – садитесь!

– Вот и поезжайте быстрее, а то оштрафуют. Счастливо!

А сама не могла унять трясущиеся руки и чувствовала, что пульсирующая головная боль, которая своей интенсивностью иной раз могла свести с ума, уже на пороге. Все так моментально. Господи, неужели? Нет, надо думать о хорошем. Просто я перестраховщица, а на самом деле все хорошо. Но бдительности не терять! Бдительность – наше все!

Так учила тетя Фрося, дворничиха и революционерка. При воспоминании о тете Фросе на душе становилось тепло, всегда улучшалось настроение, а губы сами начинали улыбаться. Одна ее волшебная метла на длинной ручке чего стоила. Именно метелкой она моментально разгоняла местных алкашей. Хулиганы и те боялись тети Фроси как огня. А как мастерски она ругалась, причем так, что никто ни словечка матерного от нее не слышал. Только так припечатает, что и не отмоешься. Алкаш и дебошир Быховец стал Буховцом, а Рудик Козей, бегавший от жены к соседке, превратился в Козлея. Улыбаясь таким воспоминаниям, Регина Александровна стояла под козырьком офисного здания не решаясь сделать шаг навстречу дождю.

Интересный блондин за рулем роскошной, мощной машины явно нервничал и ждал.

Вот дура упертая. Или узнала? Нет, не могла. Как была «хорошей девочкой с принципами», так и осталась. Пять с половиной лет прошло, неужели жизнь так и не обломала? Вся такая правильная и принципы у нее! Тьфу! Будет под холодным ветром и проливным дождем стучать зубами и мерять лужи. А как иначе? Не с чужим же мужиком в машине – ах-ах-ах! Боже мой, как это дурно! Ах-ах-ах! А как же моя репутация! Тьфу ты! Чего кобенится? Довез бы до дому. С сухими ногами. Ну, конечно, как я мог?! Чуть развлечения не лишил! Чуть без соплей не оставил! Негодяй! Мерзавец! Каков подлец?!

Так сам с собой разговаривал охотник и посматривал в сторону потенциальной добычи.

Ничего не изменилось, и никто не изменился! Только подожди немножко, я тебя сначала привяжу к себе крепче, чем в прошлый раз, ошибки больше не будет, а потом на блюдечке с голубой каемочкой тебя преподнесу, кому надо. За хорошие денежки. Теперь не продешевлю.

Внезапно перед капотом внедорожника возник микроавтобус. Опустилось стекло и пушистая голова Катеньки, сотрудницы машбюро, высунулась в окно:

– Регина Александровна! Давайте с нами! Нам Пал Палыч разрешил Газельку взять, а она в ремонте, так Федюня, он сегодня дежурный механик, нам Мерсика дал. Мы, правда, в магазин хотели вначале заехать за продуктами, так мы там быстро!

Губы сами расползлись в улыбке, и Регина шагнула к машине:

– Спасибо, мне тоже в магазин не помешает. Так, что я с вами.

Двери еще не закрылись, а Катя-егоза уже интересовалась:

– А с кем это вы говорили? Ну, в той большой черной машине? Это кто? Ваш знакомый или поклонник?

Одна из молодых женщин засмеялась:

– Катька, ты – болтушка! Хорош молоть языком. Вот точно девчонки говорят, вы в машбюро намолчитесь за день, потом вас не переслушаешь.

– Не твое это дело, Катенька, не твое, – Марина Николаевна, главный бухгалтер, с укором покачала головой.

– Не мое? А вдруг любовь у них, они поругались и нужно помочь влюбленным. А тут – я, вот она. Хоп – и помогла!

– Ага, хоп, и мужика увела! – Девчонки из бухгалтерии захохотали в голос.

– Да ну вас всех! Злые вы! Никакого понятия о том, как тяжело влюбленным! Вот я читала в журнальчике…

– Все Катерина, умолкни со своим журнальчиком! Видишь к магазину прибыли! Андрей Сергеевич, мы – быстро!

Водитель обернулся к хохотушками:

– Девоньки, жду вас не боле двадцати минут. Так, что поторапливайтесь!

Настроение Регины Александровна просто расцветало. Очень кстати и магазин, и машина, и Андрей Сергеевич. Он дядька не вредный, до дома доставит. А значит надо все, что имеет не маленький вес, прикупить. Итак. Сахар, спагетти, рис краснодарский классический и пропаренный. О, гречка!

– Гречку здесь брать не рекомендую, она затхлая какая-то.

Регина вздрогнула и оглянулась, сзади стоял красавчик из той, роскошной машины.

– Опять – вы!

– Снова – я! – И обаятельнейшая улыбка.

Вместе со страхом пришло раздражение:

– Вы что, за мною следом перемещаетесь?

Мужское плечо дернулось как-то по-девчоночьи:

– Вот еще, очень надо. Просто так совпало. Хотите гречку, ну и лопайте ее на здоровье!

– Спасибо, что разрешили, – старалась, чтобы голос звучал спокойно. А по спине уже бежала морозная волна, как будто опасность была совсем рядом, а она ее не распознала сразу. Чего привязался этот, как с картинки? Интуиция вопила: его нужно бояться!

Девушка глянула в его сторону, не поворачивая головы, из-под ресниц. Вроде бы повода для реального страха не давал. Все равно как-то не по себе только от того, что он рядом и капельки пота уже бегут по спине. Бррр, кошмар ходячий в стильной обертке. Регина демонстративно отвернулась и кинула в тележку пакет с гречкой.

Катенька краем глаза зацепила шикарно одетого мужика, громко и агрессивно разговаривающего с Региной Александровной, а еще увидев, как она кусает губы и хмурится, быстро нырнула в соседнюю секцию:

– Девочки, а около Регины мужик какой-то орет. Красивый.

– Где они? – Тиночка из бухгалтерии завертела головой.

– Про гречку ор был, значит в соседнем проходе.

Главбух скомандовала:

– Катька, бегом туда, ты все одно без телеги!

Ниночка, из отдела стратегического планирования, всполошилась:

– Девочки, надо к ней бежать, она ведь не отобьется от этого психа. А что на психа нарвалась – факт. У них сезонное обострение! Осень!

– Погодите-ка, – Марина Николаевна давно приметила Андрея Сергеевича, который пас всю их компанию. Она-то знала, водится за ним такой грешок, любит он за народом издалека приглядывать. Махнула ему рукой.

Водитель микроавтобуса компании с самого начала решил походить по магазину понаблюдать за девчонками. Было у него такое хобби. Коллекционировал он поведение людей в магазинах. Когда человек сосредоточен на покупках, и не столь тщательно следит за выражением своего лица, о нем многое можно понять. Например, истинное отношение к обстоятельствам, ценам, обслуживанию, да и к жизни вообще. С головой выдают мимика, жесты, движения и прочие мелочи в поведении. В этот момент видно настоящего человека, его характер, привычки: тут натура полностью обнажена! Здесь никто не прикрыт той картинкой, которую хочет всем показать. Вот и сейчас наблюдал за девчонками и улыбался в усы. Внезапно услышал:

– Дядя Андрей! Там Регина на психа нарвалась, – Марина, пыхтя от быстрой ходьбы, пальцем ткнула по направлению к соседнему проходу. До него он буквально бежал.

– Регина, – бас водителя прозвучал над самым ухом, – ты скоро уже?

– Ой, Андрей Сергеевич!

Господи! – подумала Регина, – дай силы не начать страдать энурезом и заиканием! Что за день такой, все норовят подкрасться и в ухо рявкнуть!

– Фу ты, аж ладошки мокрые, – она пыталась справиться с испугом. Получалось плохо.

– Чего переполошилась-то? Задумалась над лапшой?

– Угу. Над лапшой. Вообще-то все взяла. Уже бегу на выход. Кошачий корм только прихвачу.

Бегу-то, бегу, не запнуться бы и не шлепнуться со всего размаху. Только вот градус настроения уже точно начал падать от встречи с этим «красавчиком». Настроение! Стоять! Любое движение – побег, прыжок на месте – провокация! Нет, мужик блондинистый, фиг ты меня собьешь с ровного настроя. Чего привязался со своей гречкой? Затхлая она тебе, да на здоровье! Неприятно-то как! Видела я его где-то или нет? Вспомнить бы, что же в тебе такого знакомого? Как бы спросила тетя Фрося? Кто ж ты, мил человек?

– Регина, ты все взяла, что надо? – водитель настороженно поглядывал по сторонам, провожая глазами странного щеголя. Высок, морда настолько смазлива, что бабы готовы шеи свернуть. И одет как на бал, вон, после него одеколоном слегка пованивает. Приятный запах, а как будто гнильцу маскирует. Нет, девочки, он не псих. Ему Регинка нужна. Ох, как нужна, прямо кровь из носу, как нужна. Ладно, сейчас мы ее до дому, до самой двери доведем, а вот что потом, надо покумекать. О! Откуда тут молодой безопасник нарисовался? Совсем все интересно становится. Вот с кем это дело сейчас бы обсудить.

Девушки, стоя в очереди, гомонили у кассы.

– Регина Александровна! – Одна из компании махнула Регине рукой, – мы уже очередь заняли, к нам идите!

– Смотрите, а мужик-скандалист у дверей стоит. Надо, чтобы дядя Андрей Регину из зала прямо в машину забрал, мы с покупками сами управимся, – Тиночка бухгалтер, завертела головой, высматривая водителя.

Остальные тоже были настороже.

– Девочки, смотрите, Сергеич с новым начальником службы безопасности.

– Откуда ты, Катя, все знаешь?

– А вот! Я у Полины Платоновны сегодня приказы забирала, его видела, вот и спросила.

– Ох и страшон же батюшка.

– Нда, на морду – не красавЕц. Зато, какие плечи, тонкая талия.

– И кубики, наверное, есть…

– А ноги? Накачанные ровные ноги.

– Черноглазый и нос крючком.

– А губы-то, губы! Пухлые, ровные, а край, как кто карандашиком рисовал.

– Угу, на такие в магазине лучше не смотреть.

– А где смотреть? – Катя разглядывала мужчину с заинтересованностью посетителя выставки изобразительного искусства.

Ее вопрос остался без ответа, зато Тиночка добавила:

– Не бугай.

– И лысый.

– Не лысый он, бритый.

– Как говаривала моя прабабка – однако, жгучий брунет.

– Судя по губам – капризен уж больно. А так интересный.

– Если присмотреться он даже очень ничего. Крупноват немного, так это и в тему. А какой вид сзади! Все такое упругонькое, кругленькое, приятно, должно быть, не только глазу. А ручонки шаловливые так и тянутся потрогать.

– И ущипнуть! Ох, грехи наши тяжкие!

Женщины переглянулись и снова засмеялись.

– Он не бритый, смотрите, у него и брови, и ресницы опалены. Наверное, волосья на голове тоже огнем прихватило, вот и побрился.

– Шашлыки поди жарил, вот и подпалил.

– Ничего, волоса не зубы – небось отрастут.

– Руки интеллектуала, смотрите, у него какая кисть и тонкие пальцы.

– Ага, и не волосатые.

– Тоже опалил, наверное.

– Так вот, судя по виду сзади, у него, должно быть, очень …гм! – хороший эмм… нрав.

Катя, самая молоденькая среди всех собравшихся, фыркнула, глядя на обсуждаемую фигуру:

– Действительно, судя по его роже, ну такой он добрый и приветливый! Жуть кромешная!

Вся женская компания грохнула хохотом:

– Катя, ох, не могу!

– Катька, да не про то речь!

– Катерина! Какой ты еще ребенок!

– Ой, мама моя! Катюха!

– Да ну вас! Все с вывертом каким-то. Говорите про нрав, вот про нрав и говорите, а то: не про то речь! Старые кошелки.

Девочки хохотали над Катериной, а она, похоже, немного обиделась.

Елена Ивановна, зам главного бухгалтера, погладила приятельницу по плечу:

– Эй, старая кошелка, тебе послезавтра тридцать один стукнет. На тортики глянь, тут своя кондитерская, все всегда свежее и вкусное.

Стажер на должность начальника службы безопасности внимательно слушал водителя, а мысли шли параллельно диалогу и не мешали внимательно отслеживать ситуацию вокруг.

Оказывается, Андрей Сергеевич работал в компании с момента ее основания. Завгар про него сказал, что это – скала, спокоен, невозмутим и надежен. В разных ситуациях проверен. Молодь называла его уважительно дядей, он и не противился. Вот и сейчас ситуацию с начальницей орготдела быстро засек, а она более чем странная.

Регина шарахается от какого-то мужика. Сергеич видел, как щеголь очень настойчиво приглашал ее в свою машину, потом поехал следом за ними, устроил сцену в магазине. К чему бы это? Судя по поведению Регины, она его не знает и боится. Надо проводить девушку и приглядеть.

А что там девочки про его… гм… нрав говорили? Краем уха обсуждение все-таки захватил. Неет, ну приятно, в кои-то веки заценили вид во всех сторон. Щелкнул пальцами:

– Ох, девки – шельмы! Плесни-ка мне еще «Агдам», интересую еще дам, интересую! Интересую! – Пропел он про себя строчку песенки из старой оперетты.

Проследил глазами как нагруженные пакетами женщины вышли из магазина и начали усаживаться в машину.

– Дядя Андрей, можно ехать, – дружно оглядели друг друга, – все здесь!

Седая голова водителя повернулась в сторону пассажиров:

– Значит так, девули. Сейчас Регину Александровну завезем, потом остальных.

Заурчал двигатель, и машина мягко покатила со стоянки. Огромный джип, пропустив микроавтобус вперед, последовал за ним.

В салоне разговоры не прекращались.

– Регина Александровна, приходите в среду на обед к нам в отдел. У меня день рождения, чайку попьем. Заодно и документы подпишите. Там Эмику опять какие-то железки пришли.

– Спасибо, Тина, я приду! На день рождения принято приходить не с пустыми руками. Может, скажете, что хотели получить в подарок? Не хотелось бы дарить непонятно что или абсолютно бесполезное и не нужное.

– Вот это понимаю подход! Хочу заварочный чайник. Большой! На литр. У меня вся семья чай пьет, мы пакетики не уважаем, а в семье, – Тина начала загибать пальцы, – итого девять душ, приходится два чайника держать на столе, и то, иной раз, всем не хватает.

– Люблю конкретные пожелания на подарки! Заморачиваться не надо и знаешь, что твой подарок будет кстати. Будет вам Тиночка большой заварочный чайник!

Машина заехала в просторный двор:

– Регина Александровна! Приехали!

– Спасибо, Андрей Сергеевич. До свидания всем!

– Счастливо!

– До завтра!

– Хорошего вечера!

Микроавтобус выезжал со двора, когда Катерина ойкнула:

– Ой, дядя Андрей, а они за Региной оба приехали следом. И блондин этот, и бугай, в смысле безопасник новый тоже.

Водитель с удовлетворением глянул в зеркало, кивнул своим мыслям, а вслух сказал:

– Разберутся. Не маленькие. Все загрузились? Никого не оставили? Тогда вперед, девули!

ГЛАВА 3

Регина поднималась на свой этаж и костерила себя вдоль и поперек.

Уфф! Жадность не порок, а большая дурость. Куда нахватала? Дорвалась до бесплатного транспорта. Доволочь бы все это дело до двери так, чтобы пакетики не лопнули. Пакетики не лопнут, лопнет твой пупок, дорогая. Или он развязывается в таких случаях? Развязывается – не развязывается. А вот грыжа у тебя будет. Это точно! Надо в Интернете посмотреть, что такое грыжа. А то все – грыжа, грыжа, – а ты и не знаешь, что это такое, хотя уже возраст к тому и идет. К грыже. Интересно, возраст от грыжи или грыжа от возраста? Глупость какая: возраст от грыжи! Конечно, возраст – страшная штука, особенно когда тебе уже глубоко за двадцать, почти тридцать, но еще не сорок.

С таким жизнеутверждающими уговорами доплелась до квартиры:

– Вот она родная, долгожданная дверь! Приветствую тебя, мой дом! Доволоклась до тебя с неподъемным грузом! Ура! Разуемся, разденемся, ручки помоем, холодильничек откроем: молоко, масло, кефирчик, огурчик. Холодильничек закроем!

Вздрогнула от внезапно возникших звуков. Громко, заунывно, на одной ноте. Что бы это? Сирена? Пожар? Не похоже. Откуда звук? Что это, в самом деле?! За окном? Балкон? Пришлось спешно открывать балконную дверь.

– Мурзон, паршивец! Что ж ты так орешь?! Ты не кот, ты слон в кошачьей шкурке! В гости пришел? Входи! Угощение уже в миске. Заходи, мой хороший.

Огромный полосатый кот вел себя странно, он делал шаг вперед, потом глядя на нее, снова уходил на балкон и орал как ненормальный.

– Да что случилось-то? Куда ты меня зовешь? Ну, идем. Да идем уже, идем. Не ори ты так, а то у меня мурашки строем по спине туда и обратно уже несколько раз сбегали. Что случилось, спрашиваю?

– Регина …, – какой то ли шепот, то ли стон.

– Регина …, – это, похоже, Амыр.

Регина перегнулась через балконную перегородку, а там лежит хозяин Мурзона.

– Голова…, выходил на балкон и упал, встать не могу, – видно было, что он испытывает сильную боль.

– Погоди немного, сейчас к тебе через балкон переберусь. Погоди минуточку, только трубу подергаю, мне за нее подержаться придется. О-оп! А вот и я.

Открывшаяся картина повергла девушку в ужас.

– Ничего себе! Погоди, дай сообразить. Как тебя вернуть в комнату и доволочь до дивана. А где еще болит? Нога сломана – это понятно. Ногу сейчас к швабре примотаем, а потом я тебя на горбушке до дивана попробую донести.

Регина прекрасно понимала, это сильно сказано – донести, с ее пятьюдесятью против его девяноста килограммов. А вдруг что-то с позвоночником? А если с головой? Значит, его нельзя трогать. Господи как страшно-то! Только не бояться и не паниковать. Как он упал? Лежит так, что его не поднять, под ребрами балконный порожек, голова на балконе на полу. Как бы еще в комнату попасть, на него не наступить.

– Ты не расстраивайся сильно, сейчас скорую вызовем, доктора приедут и все будет нормально. Все хорошо будет. Сейчас тихонько в комнату проскользну, буквально на одном носочке. Как говорила тетя Фрося, все будет у нас ладом. Да? Мурзон?

– Болит сильно, – Амыр дышал прерывисто, с каким-то хрипом, – но мы еще встретимся, любимая, так было предсказано.

Неужели бредит? Господи, как страшно!

– Потерпи, мой хороший, сейчас, мы уже вызвали скорую. Звонок в дверь слышишь? Для скорой слишком быстро, это кто-то там к тебе пришел.

Звонок звонил не переставая.

– Это кто ж такой лютый? Или упрямый, каких мало. Амыр, ты с почтальоном или с соседями не поссорился часом? Это они обычно, когда сердятся, так в дверь звонят. Я бы сказала, трезвонят.

Регина явно «забивала эфир», чтобы только не молчать, чтобы были заняты руки и мозг.

Двери распахнула не глядя. За порогом стоял тот самый магазинный бугай, чьи стати девушки очень энергично обсуждали.

Чем-то явно недовольный, вдруг неожиданно рявкнул:

– Что у вас происходит?!

Она вцепилась в косяк рукой, второй держась за ручку двери:

– А вы как здесь? Вы же безопасностью компании занимаетесь, а тут-то, каким ветром?

Тон немного понизился:

– Что. У вас. Происходит.

– У нас происходит Амыр. Кажется, он ногу сломал.

– Можно мне войти?

Регина оглянулась и прокричала:

– Амыр, он просит разрешения войти!

Глухо и еле различимо услышала:

– Кто он?

Ей снова пришлось повернуться к гостю:

– Вы кто?

Тот фыркнул:

– Театр абсурда.

И уже громче:

– Я – Рахманов Тимур Давидович, стажер на должность начальника службы безопасности компании, где работает Регина Александровна! Мы с нею немного знакомы!

Мельком глянул на девушку и продолжил:

– Я хочу помочь!

Амыр прохрипел в ответ:

– Он воин. Честен и бесстрашен. Он поможет. Пусть войдет.

Регина махнула пришедшему рукой, приглашая пройти в квартиру. Забежав вперед задала вопрос, который уже зудел на языке:

– Амыр, откуда ты взял, что воин и все остальное? На мой взгляд – обычный человек, хотя может и служил в армии. Откуда это знаешь? Ты его даже не видишь. Он у двери в комнате стоит, а ты головой на балконе лежишь.

Глухой стон и ответ:

– Таких вопросов шаману не задают. Все потом, девочка, все потом. Только ему не надо знать о том, что я шаман. Нет. Не надо. Давай его сюда.

Оглянулась на гостя:

– Проходите, вас зовут.

Неожиданно для него схватила за рукав и тихо проговорила:

– Амыр странно иногда себя ведет, не обращайте внимания, он воевал и был контужен. Может это последствия? Он очень хороший человек, не агрессивен, адекватен, но иногда, немного… своеобразный. Вот теперь идите.

И тот шагнул к Амыру.

– Здравствуйте, – Тимур внимательно осмотрел обстановку, – да уж, не самое удачное приземление. Постарайтесь не шевелиться. Как ощущаете, с позвоночником есть проблемы? Встать с моей помощью сможете?

– Нет. Нужны двое мужчин.

– Ясно. Думаю, вас, действительно, трогать не стоит.

Оглянулся, встретился глазами с помощницей:

– Скорую вызвали?

Регина утвердительно кивнула, пристраивая под голову пострадавшего подушку.

– Хорошо. А вам, уважаемая Регина Александровна, я бы настоятельно порекомендовал не лазить с балкона на балкон. Упасть с четвертого этажа – это не шутки, – Тимур был зол.

Когда увидел хрупкую женскую фигурку, перебирающуюся через перила, и на несколько мгновений повисшую над пустотой, у него похолодело в груди. В момент преодолел расстояние от машины до дома, стоял, задрав голову, страховал ее, был готов подставить руки, чтобы, насколько возможно, амортизировать удар от падения, если такой вдруг случится. Внутри все дрожало, до сих пор не мог успокоиться и прийти в себя от ее безрассудного поступка.

– Скорее всего, вас госпитализируют, – обратился он к Амыру.

И не глядя на нее почти распорядился:

– Регина Александровна, наверное, надо помочь собраться в больницу. Что там взять, не знаю, ложку-чашку-кружку, тапки, полотенце, пижаму.

Девушка снова перебралась с балкона в комнату:

– Амыр, я соберу, мне не трудно, – она была не только расстроена, но и напугана состоянием мужчины. Для нее он давно был не просто соседом, а самым надежным другом, который частенько вытаскивал ее из таких душевных кризисов, что не всякому психотерапевту под силу, а он с этим справлялся. Регина очень ценила эту дружбу, хотя разница в возрасте была существенной.

Постояла, подумала, потерла лоб. Наверное, действительно, нужна посуда, средства гигиены. Что там у мужиков? Мыло, бритва? Спросить – не спросить? Амыр всегда без бороды и усов, бреется же он чем-то? В ванную заглянуть что ли?

Открыла двери и замерла. Вот это чистота! По сравнению с ним, я –хрюшка. Тут прямо как в операционной. Полочка и шкафчик. Открываем. Мыло, бритва, а это-то что? Баллончик с чем-то. По китайски-японски-корейски я не читаю, а перевода нет. Ладно, кинем и это китайско-корейское-японское нечто в пакет, может что-то важное для мужика. Бритвенный станок и бутылка с лосьоном.

Вышла из ванной:

– Амыр, какие-то пожелания будут? Мне и вправду не трудно.

– Тебе девочка и впрямь не будет трудно, потому, что собирать нечего. Все, что есть, все на мне. Зачем лишнее? Вечером постирал – утром надел. А кастрюлька, ложки и чашка – на кухне.

Шагнула туда и почти прокричала:

– Не обидишься, если сделаю подарок? От меня? Просто подарю кое-что, на мой взгляд, нужное.

– Нет, на тебя не обижусь. И приму от тебя подарок. Но только от тебя.

Регина в ожидании медиков начала заметно нервничать. Да где же скорая? Чего они так долго? Здесь человеку плохо, а они тащатся еле-еле. О! Звонят в дверь. Наконец-то!

– Это доктора!

Действительно, в квартиру вошел мужчина в форменной одежде врачей скорой помощи.

– Здравствуйте, проходите, пожалуйста. Амыр Каримович неудачно упал, трогать его не стали до вашего приезда.

Доктор прошел в комнату, присел около пациента:

– Не спрашиваю, как себя чувствуете – вижу, что паршиво. Пошевелить пальцами рук можете? А ног?

Обернулся к фельдшеру:

– Серега, неси щит, зови Дмитрича. Поможете его переложить? – обратился к Тимуру.

Тот кивнул, внимательно наблюдая за манипуляциями врача. Богатый боевой опыт давал прекрасную возможность оценить качество оказываемой медицинской помощи.

Врач привычным движением раскрывает кейс, выбирает лекарство, делает укол и, наблюдая за состоянием больного, разговаривает с ним:

– Сейчас переберемся на щит и узнаем куда поедем.

Регина присаживается рядом со щитом, на котором лежит Амыр, берет его руку в свою, и с надеждой смотрит на врача. А тот звонит, говорит, опять звонит, опять говорит.

– А мест-то в травме нет, – видно, что доктор расстроен, – в коридор совсем не хотелось бы его определять. Может в пригороде?

Опять звонит, говорит, почти кричит, а у Регины назревает истерика, и справиться с нею девушка вряд ли сможет и это прекрасно видит Тимур. Она вначале шепчет, голос дрожит и срывается почти на крик:

– Как нет мест?! Он ветеран, он воевал, ему помощь нужна, ему очень больно, а он молчит!

Врач темнее тучи, от кого-то ждет ответа. Тимур, услышав ключевые слова о том, что Амыр ветеран, что воевал, достает телефон и тоже начинает звонить, поглядывая на травмированного, а в ожидании ответа интересуется:

– Амыр Каримович, скажите, как оно? Самочувствие?

Набирая номер телефона окружного военного госпиталя, Тимур, прошедший обе Чеченские, прекрасно знал, что вояку под медицинский присмотр штатских не отдадут, специфика не та, это – во-первых. А во-вторых, начальник госпиталя однажды высказал свое мнение о раненых воинах и качестве гражданской медицины, мат стоял такой, что генералы не знали, куда скрыться от стыда, только это ему запомнилось, и руки сами теперь действовали по инструкции, которую получил на этом запоминающемся совещании.

Осторожное покашливание с балкона вернуло его из воспоминаний.

– Норм, командир, еще жив.

– Регина Александровна, вещи уже собраны? Нет? Так займитесь, – в голосе Тимура прорезалось раздражение.

– Идите-идите. СТОЙТЕ!

Она замерла.

– Когда лезли через балкон, ключи от квартиры и телефон, конечно с собой прихватили. Неет? Теперь снова через балкон в свою квартиру вернетесь? Или моя очередь этот трюк исполнять?

Он выразительно помолчал:

– Ясно!

Девушка развернулась и уперла руки в бока:

– Чего это ясно? Ничего не ясно. Не надо через балкон. У Амыра Каримовича запасные ключи от моей квартиры есть. Мурзон однажды застрял у меня за трубой, и орал, пока меня дома не было, с тех пор запасной комплект здесь.

Она с тревогой глянула на пострадавшего:

– Я – к себе. Амыр, я быстро. Туда и обратно.

– Ну, хоть что-то приятное за день, – Тимур и Амыр улыбаются, хотя последнему улыбка дается с трудом.

Тимур вспоминает, что кое-что забыли:

– Амыр Каримович, документы ваши где? Их нужно взять с собой.

– Документы в левом шкафу на кухне, на верхней полке.

Быстро идет за документами. На кухне, на верхней полке. Паспорт, какие-то бумаги. Вот это да. Полковник в отставке. Наградное именное оружие. Герой Советского Союза, Герой России. Интересный персонаж. Квартира с евроремонтом, обстановка спартанская. Личных вещей на виду практически нет. Только шаманский бубен и колотушка. За чужаками внимательно наблюдаешь, полковник, оцениваешь будто, кто чего стоит. Интерееесно.

Стукнула входная дверь, на кухню вошла Регина и с надеждой посмотрела на Тимура:

– Вот, все принесла. Только мужских вещей у меня нет.

– Тимур, куда меня повезут? – Амыр уже понял, кто взялся за решение его проблемы.

Ответил врач скорой:

– Вас уже ждут в военном госпитале, на Широкой. Так, ребята, взяли щит на три. И пошли-пошли-пошли. Ровнее держим.

Седой полковник повернул к девушке голову:

– Регина, Мурзон на тебя остается, не балуй его. Ко мне не нужно приезжать, у тебя времени на сон нет, ты еще будешь ко мне через весь город мотаться.

– Приезжать – не приезжать – это остается на мое усмотрение. Душа попросит, приеду, ты же не прогонишь?

– Если душа попросит – приезжай, только не части.

– Я – с тобой!

И уже закрывая двери:

– Мурзон, ты остаешься на хозяйстве, не скучай. Еда-вода у тебя есть. Вернусь, все расскажу.

Спускаясь следом за носилками, обратилась к врачу:

– Доктор, можно мне с вами?

Доктор отказывая, помотал головой. Тимур оглянулся:

– Поедете со мной.

Компания вышла из подъезда. Молодой человек взял девушку за руку:

– Садитесь в машину. Кстати, кто это катается за вами на черном «Лексусе»? Поклонник? Он еще около офиса крутился.

– Где?

Регина испуганно дернулась:

– Опять он. Не знаю его, хотя такое чувство, что встречались где-то. Вспомнить не могу где. У вас такое бывает?

Тот кивнул, внимательно наблюдая, как грузят Амыра в машину скорой помощи. Открыл перед Региной дверь своего внедорожника.

– Бывает. Пристегнитесь, пожалуйста, – и мягко тронул машину, которая покатилась вслед за скорой.

Глядя в боковое зеркало, поморщился. А вот это мне совсем не нравится, – подумал Тимур. Этот хмырь не скрываясь тащится за нами. Что ж тебе крррасавчик надо? Около офиса отирался полдня, тебя же еще на подъезде засек, потом стража о тебе отчиталась, что Регину в машину зазывал.

Еще раз осмотрелся. Что-то неспокойно в Датском королевстве. Так все-таки личный интерес или засланец? Начальник орготдела – это не рядовая секретарша, здесь не только коммерческая тайна – это чуть больше. Значит, попал ты, ой, попал, парниша! Для начала надобно за тобою приглядеть. А потому, мы тебя сей же час срисуем в видеорегистратор, и знающим людям скинем, пусть поднапрягут мозги, это иной раз полезно для их развития. Потом будем, что называется «поглядеть». Вот так-то, дружок.

В машине скорой врач был обеспокоен состоянием пациента:

– Амыр Каримович, вы как? Простите, обезболить больше не могу. Мы сейчас скоренько домчим, там все будет по уму.

– Нормально, все нормально, – полковник уже не говорил, только шептал посеревшими губами.

Водитель скорой тоже был встревожен. С сереной и мигалками доставив пациента, действительно очень быстро, и прокатившись до приемного покоя, с облегчением выдохнул:

– Приехали! Нас уже встречают. Почти почетный караул.

Двери машины распахнулись:

– Так, выгружаем аккуратно, – команда была обращена к медикам, что вышли к машине с каталкой.

Неожиданно один из встречающих чуть ли не закричал:

– Амыр! Старый ты шаман! – около каталки, куда погрузили щит, стоял его старый фронтовой друг.

– Леха! Леха-костоправ! Живой, зараза!

– Не зараза, а инфекция! – И поднял вверх указательный палец и оба засмеялись только им понятной шутке.

– Девушка, вы далеко направились? – молодой человек в медицинской форме попробовал остановить Регину.

– С Амыром Каримовичем, не могу же его одного оставить.

Ябеда обратился к старшему:

– Алексей Давидович, тут девушка от больного оторваться не может.

Амыр взял Регину за руку:

– Леха, знакомься! Это – Регина, мой ангел-хранитель. Ближе, чем дочь, вернее, чем сестра, заботливее, чем мать.

Повернул к девушке голову:

– Регина – это мой фронтовой друг, врач, сиделка, ворчалка, кричалка, все в одном лице. Не беспокойся, теперь я – в надежных руках. Поезжай, девочка, домой. Все будет хорошо. Теперь все будет, как ты любишь говорить, ладом.

Амыр поискал глазами молодого высокого бритого мужчину:

– Тимур, на тебе Регина. Присмотри за ней, – Амыр выразительно посмотрел в сторону большого черного джипа, который маячил за воротами госпиталя.

– Она забывает поесть, отдохнуть, никогда не помнит о себе. Очень верный друг, многие этим пользуются. От людей ее надо беречь, а иной раз и от самой себя. Спасибо тебе, ты не знаешь, что для меня сделал! Спасибо! Все. Отправляйтесь. Регина!

Регина встала впереди Тимура и постаралась улыбнуться, а лежащий на каталке, продолжал:

– Банковская карта, знаешь где. Все, что посчитаешь нужным купить, оплатишь с нее. Пинкод – день и месяц, когда нашли Мурзона. Совпало как-то. Все! Давайте, ребята. Пока. Поехали, Леха!

Тимур внимательно и с должным уважением выслушал наставление и кивнул. Обратил внимание, с какой обеспокоенностью Регина провожает глазами каталку с Амыром и вздохнул. Откуда такая преданность, казалось бы совершенно чужому человеку? Положил руки ей на плечи и предложил:

– Давайте в машину, дождь накрапывает. И вопрос: теперь-то мы, в какую сторону?

Она с удивлением оглянулась, выворачиваясь из-под мужских рук:

– Мы?

– Ну да, мы. Вы и я – мы. Предлагаю заехать куда-нибудь и поужинать. Есть возражения?

– Нет, какие возражения? Только я бы домой.

– А дома из готовой еды, что-то есть?

Она покачала головой:

– Не успела ничего приготовить. Все с утра как-то закрутилось-завертелось, вообще сегодня все шумно, громко, не спокойно. Суета-маета какая-то.

И начала весь день в голове прокручивать снова и даже не заметила, как ее усадили в автомобиль.

В себя пришла только в салоне. С интересом оглядела машину. Просторная, тихо урчит двигатель, чистенько, ничем кроме автомобиля и кожи салона не пахнет. Через эти запахи доносится нотка парфюма самого Тимура, приятный аромат, так пахнут летом сосны на побережье Балтики. Когда-то в другой жизни, детьми их возили туда отдыхать. Этот аромат пробудил приятные, но не нужные сейчас воспоминания. Они только мешали сосредоточиться и не потерять контроль над эмоциями и окружающей обстановкой.

Тимур развернулся к ней всем корпусом:

– Так что?

Не столько от вопроса, сколько от его голоса память получила толчок, и вспомнилось, о чем говорили:

– Поесть? И вправду с обеда ничего не ела.

Регина размышляла: может и впрямь согласиться поужинать? Плохо то, что я его не знаю. Совсем. С другой стороны вон как Амыру помог. Мне бы так не удалось. А он: раз, и все встало на свои места. И вдруг вспомнила, что есть еще одно очень важное дело. К тому же она обещала.

– А белье Амыру? Тапки там, пижаму?

Тимур усмехнулся, вот же неугомонная и обязательная какая.

– Давай сделаем три вещи. Уже перейдем на «ты» – это первое, второе – ты перестанешь беспокоиться, потому, что Амыру сейчас выдадут все госпитальное. Но если хочешь, возьмем все завтра, после работы сразу отвезем. Заодно узнаем, что там с ним и как надолго его упекли. Может быть, ему еще что-то потребуется. Идет?

– Идет. Только целоваться не будем.

– Целоваться?

На мужском лице явно читалось недоумение: а при чем тут поцелуи. А потом проглянула обидка: собственно что мешает? О чем он и спросил:

– А почему не будем?

– Потому, что ты за рулем и пить тебе нельзя.

– Так я остановлю машину.

И наконец, до него дошло, и он улыбнулся:

– Погоди. Ключевые слова: целоваться, за рулем, а «пить» тоже сюда?

– Да, это тоже ключевое слово.

– Совсем ничего …, нет, почти все понял. Это про на «ты» и про брудершафт? Правильно?

– Угу.

И тут он тихонько засмеялся:

– Целоваться – не целоваться, с этим тоже разберемся.

Регина кивнула, соглашаясь и тут же поинтересовалась:

– Ты сказал, что три дела. Какое третье?

– Третье, вот какое. Скажи мне, как ты относишься к грузинской кухне.

– Нормально отношусь к любой, не люблю жирное и сильно острое. И кузнечиков есть тоже не люблю, мне их жалко. Тараканы не в моем вкусе, как и змеи с лягушками. Остальное – нормально. А что?

– Тогда едем в «Грузинский подвальчик». Сейчас поедим у Тамрико. Как она готовит – женился бы на ней!

Девушка хмыкнула:

– Так женись, что мешает?

– Кто. Гиви. Он против – это ее муж. Да и Тамрико за меня не пойдет. Молод я для нее и неопытен,