Весенний маскарад

Пролог

Остара (21 марта), весеннее равноденствие, также известен как Весна, Обряд весны, и День остары, отмечает первый день истинной весны. Энергии в природе постепенно изменяются от медленных и вялых зимой до быстро распространяющихся весной. Богиня покрывает Землю своим плодородием, взрывающим ее после сна, Бог наливается силой и мужает. Он шагает по зеленеющим полям и дает изобилие природе. На Остару день и ночь равны. Свет побеждает тьму – Богиня и Бог побуждают к размножению дикие существа Земли. Это время начинаний, действий, придумывания заклинаний для будущего роста.

Скотт Канингэм «Учебник по колдовству»

Весна – время тайн. Начало весны – мистический период, когда тёмные создания зимы покидают землю, уступая место новорожденным созданиям света и тепла. В начале весны ещё бывает время, когда Тьма торжествует. И лишь после Дня Весеннего Равноденствия, Остары, Тьма нехотя уступает место Свету. Однако в этот единственный день в году Тьма и Свет сосуществуют на равных правах. День равен ночи, свет равен тьме, и между силами тьмы и света наступает взаимная и самая крепкая дружба.

Каждый год накануне 21 марта на землю с далёких звёзд сходит маленький Паж, предвестник Весны и Света. Этот Паж бессменно сопровождает Тьму. И Весеннее Равноденствие – его время. Его Тёмный Хозяин уважает своего Пажа. И неизменно появляется вместе с ним, чтобы устроить шалость и чтобы потешить Весну – маленького Пажа. Рассмешить светлого Пажа Весны может только хулиганство Тёмного Хозяина. Это старая традиция, и происходит она из года в год, и у неё нет возраста, нет истории. История сама свершается тайно от всех. Лишь те, кто попадает в поле зрения Тёмного Хозяина, становятся свидетелями его озорства, но не все понимают это. Только Тёмный Хозяин и Светлый Паж определяют, кто поймёт, а кто нет. Кто получит самый ценный Весенний Урок обновления и очищения, а мимо кого это пройдёт так, что он и не узнает ничего!

История этого озорства Тёмного Хозяина – история его подарка своему Светлому Пажу – началась в самый первый день весны. В этот день по воле Тёмного Хозяина и Светлого Пажа произошли несколько событий, которые, казалось бы, не имели друг к другу отношения. Прибыл Паж со своей звезды. Он решил принять облик маленького светловолосого мальчика.

Мальчик появился там, где его никто не видел. Он пошёл по заснеженной аллее парка на улице Грози, мимо здания школы, мимо большого многоквартирного дома на улице Хороший Путь. Потом он растворился в предрассветных сумерках и прошёл мимо Музея Искусств Дерва, мимо одного из домов на Васильковой улице, и завершил свой путь у старинной усадьбы на Аллее Пауков, переоборудованной современными дизайнерами в элитный музыкальный клуб.

Паж остановился между деревьями на заднем дворе усадьбы и произнёс:

– Хочу, чтобы здесь было озеро с лебедями. И карета, которая принесла бы сюда прекрасную даму. А ещё хочу, чтобы сталь из королевских рук была передана в другие королевские руки.

Светловолосый Паж посмотрел на синеющее небо с перламутровыми облаками и улыбнулся, приветствуя начало нового весеннего дня.

– У тебя есть ещё третье желание, – услышал он голос за спиной.

Голос проникновенный, задушевный, вкрадчивый и с хрипотцой. Паж оглянулся и встретился взглядом с Хозяином.

– Третье желание? Ух ты! – с нескрываемым удивлением обрадовался мальчик и даже подпрыгнул в нетерпении. – Тогда… Тогда я хочу, чтобы паук поймал муху!

– Я даже не сомневался. Такое третье желание ты загадываешь каждый год, – усмехнулся обладатель голоса.

Он высок, носит плащ, высокий цилиндр, и у него длинные, чёрные как смоль прямые волосы. Человек без определённого возраста, и лицо само по себе обычное, каких много. Слишком трудно запомнить простым людям. Но легко запоминают это обличье Тёмного Хозяина те, кто становится свидетелем или участником его шалости.

– И первые два, – подсказал паж. – Только видоизменённые.

– Да, в прошлый раз ты вместо лебедей загадал драконов, вместо кареты – метлу, вместо прекрасной дамы – ведьму. Вместо королей у тебя были рыцари, вместо стали – чаша. Я всё помню.

– И ты всё исполнил! И поймал муху!

– Да, потому что я – Паук, – усмехнулся Человек в Цилиндре. – Что ж, на этот раз, мой юный друг, ты мне предоставил возможность совместить приятное с полезным. Те места, где ты проходил. Случайно ли ты выбрал маршрут?

– Не случайно! Я выбрал маршрут намеренно. Это те места, где ты часто бываешь.

Человек в Цилиндре задумчиво посмотрел на красивое величественное здание, пока покрытое снегом, и в предрассветных сумерках выглядевшее слишком серьёзно.

– Пожалуй, с мухи я и начну. Васильковая улица, говоришь? Дом номер тринадцать?

– Да, именно там! – весело закивал паж.

Они оба исчезли.

***

Через несколько мгновений Человек в Цилиндре, оставаясь невидимым никому, стоял перед домом номер тринадцать на Васильковой улице:

– Первый, кто выйдет из подъезда, станет мухой.

Подъездная дверь открылась в следующую минуту, и оттуда вышла красивая черноволосая девушка Рэйчел, лет двадцати пяти, богато одетая, в норковом полушубке, с дорогой сумочкой. Цокая на каблуках, девушка прошла несколько метров до шикарной красной машины роскошной марки. Порывшись в сумочке в поисках ключей, Рэйчел оглянулась на окна дома и помахала туда, улыбаясь кому-то. Ей из широкого полукруглого окна махнул молодой мужчина.

Рэйчел села в машину и поехала дворами по направлению к шоссе. Тёмный Хозяин насмешливо посмотрел ей вслед. Он уже знал о ней всё – её прошлое, настоящее и будущее. Потому что он – Паук.

– Муха уже в моей паутине, мой юный друг, – прошептал он и направился неспешной походкой к подъезду дома, в котором проживал её любовник.

Часть 1. От судьбы не уйдёшь

Пауки – это такие членистоногие

– Хлеба и зрелищ! Хлеба и зрелищ! Да! Вот оно, оно свершилось! Многие мечтали всю жизнь побывать на таком празднике! В том числе и я! Моя мечта исполнилась! – радостно кричала Джейн, бросая на стол цветастую афишу, содранную ею со стены одного из домов.

Яркими буквами в афише значилось, что через несколько дней произойдёт карнавальное гульбище, фестиваль на многих площадках города, посвященный Дню Весеннего Равноденствия, или Остаре. Чем-то этот праздник сродни осеннему Самайну, и приходился он на 21 марта. Пит даже в шутку окрестил праздник Весенним Самайном.

– Ну да. Мы все непременно вырядимся мёртвыми и странными и будем беситься всю ночь, – пробурчала я.

В отличие от Джейн, об этом празднике я не мечтала всю жизнь, и относилась к нему спокойно. Я не понимала, с чего люди устроили такой ажиотаж вокруг самого главного дня весны.

Никогда не любила весну. Все другие времена года – лето, зима, осень – для меня считались нормальными. В отличие от весны, которая была ненормальным временем года. Ненормальным – в прямом смысле этого слова. Народ весной всегда сходит с ума. У меня никогда не было весенних депрессий и авитаминозов, никогда я весной ни в кого не влюблялась, но всё равно начиная с марта и по конец мая я себя чувствовала неспокойно. Как оборотень, которого загнала в берлогу свора борзых. Должно быть, странное сравнение пришло мне на ум, но оно полностью отражает моё отношение к весне.

– Непременно! – вторила радостная Джейн. – Это же гениально такое придумать! В День Весеннего Равноденствия будет разрешено колядовать, ходить по городу в страшных костюмах! И всякое отклонение и не имение карнавального костюма будет оценено тухлыми яйцами или помидорами. Я одобряю такой праздник! А всё потому, что в день Остары силы света и тьмы перемешиваются друг с другом, и у них паритет.

Моё лицо чуть не исказилось гримасой безудержного смеха. Но усилием воли я сдержалась, так как не хотела выдавать друга. Когда мы с Питом сидели у него дома и узнали, что к нам хочет заглянуть Джейн, Пит отошёл, велев мне как ни в чём ни бывало принять гостью вместо него. А сейчас он, надев на руку перчатку с лезвиями на концах пальцев, искусной шпионской походкой подкрадывался к Джейн сзади. Он делал всё так ловко и беззвучно, что я искренне восхищалась его трюком.

– А кстати, где хозяин этого дома? – спросила Джейн, удивлённо глядя мне прямо в глаза.

Я тут же сообразила, что в зрачках она увидит отражение готовящегося на неё покушения хозяина дома, и закрыла глаза, став их тереть, при этом говоря:

– Он занят. Мама посмотреть его за чайником попросила. Тот вот-вот должен закипеть.

Питер кивнул мне, рукой без перчатки прикладывая палец к губам. Я, как ни в чём ни бывало, спросила:

– Как ты думаешь, как нам лучше всего отметить нашу Остару?

– Мне кажется, нужен небольшой спиритический сеансик. Пита мы нарядим в вампира, тебя в зомби, а меня – в ведьму. В таком виде мы заявимся к Когану и устроим у него шабаш, – Джейн невинно закатывала глазки.

А «вампир» между тем преспокойно сократил расстояние между ним и ни о чём не подозревающей Джейн до метра. Я решила чуть-чуть ему подыграть и задорно произнесла:

– А знаешь, что? Это чистая правда, что накануне Остары души мёртвых возвращаются обратно! Только на одну ночь. И на один день, День Весеннего Равноденствия. Ведь это же раньше был Новый Год, самая мистическая ночь в году.

– Ну, я знаю эту банальную шутку. Знаю, ты мне сейчас ещё скажешь, что мы в этой комнате не одни, что сзади меня сейчас кто-то находится…

– Нет-нет, Джейн, – замахала я руками. – Сзади тебя никого нет, и вообще в комнате никого нет. Я, признаю, да, это была не очень удачная шутка.

– Ну ладно, – проговорила Джейн и улыбнулась. – А я вот скажу правду: сзади тебя Питер Ривел, и он сейчас положит руку тебе на голову!

В следующий миг она закричала, так как рука Пита в страшной перчатке обрушилась ей на макушку. Но закричала, конечно же, не от ужаса, а от неожиданности, смешанной с наигранным праведным гневом:

– А-а-а! Ривел! Ты дурак! Моя причёска!

Мы с Питом сильно расхохотались и дали друг другу пять. А Джейн пригрозила нам обоим:

– Учтите: моя месть будет вам по заслугам.

Так началась весна.

***

– Весна – период обострений всяких психов. Я с первого марта хожу такой настороженный, – пошутил наш старший коллега и по совместительству полицейский детектив Фрэнк Скрэтчи, наливая кофе из кофеварки возле Лифтовой колонны.

Наша начальница Аманда Беллок улыбнулась с пониманием, она что-то набирала на клавиатуре, сидя в наушниках. Пока она не отвлекалась, но слышала Фрэнка. Коллега продолжал размышлять:

– Весной происходит настоящий массовый психоз. В это время года чокается порядочное количество человек. Я уже заметил эту статистику. Маньяки, сектанты, умалишённые, воры, хулиганы, вандалы и прочий сброд портят мёд жизни целыми тоннами дёгтя.

– Это наша с тобой работа, Фрэнк. Разгребать этот дёготь, – Аманда закончила печатать и сняла наушники. – Ты должен радоваться, что благодаря весне не остаёшься не у дел!

– Да. Твой сарказм не знает границ, – покачал головой агент Скрэтчи и проглотил довольно много горячего кофе.

– Кстати, весна – период всяких разных странностей. У тебя своя статистика по простым смертным маньякам, а у меня – своя, по всяким демонам, инопланетянам, ведьмам и василискам. Вся эта аномальщина, ведущая себя нехорошо, также наша работа!

– Их ещё нам не хватало для полной коллекции! – Фрэнк сделал вид, что собирается взвыть.

– Фрэнк, радуйся, – повторила Аманда свой дельный совет. – Весна, птички, солнышко. Такой весны, как эта, больше не будет!

– Это уж точно. Да ещё вдобавок этот Карнавал Остары замутили, будь он не ладен!

– Очень даже ладен! – Джейн не постеснялась встрять. – Весной ведь мало праздников! Так и вся жизнь пройдёт мимо, и не заметишь.

– Ты говоришь с позиций ведьмы. Для тебя Остара – очередной день силы, когда ты можешь подпитываться магией, – агент Скрэтчи снисходительно посмотрел на нашу подругу.

Мы с Питом и Джейн уже тут как тут. С самого первого дня, как нас завербовали в ТДВГ, мы, по словам Аманды, имели уникальную привычку появляться в тех местах, где «пахло жаренным». Пока тут не пахло, но я уже что-то предчувствовала. Борзые ищут-рыщут моё логово. Весна.

Мы хотели спросить у Аманды, не нужна ли наша помощь, а также пострелять в тире и покачать мышцы в спортзале. Аманда была немного занята, мы сели её подождать. Пришёл Фрэнк и начал говорить про весну. Наверное, он тоже оборотень, загнанный борзыми. Я очень понимала старшего коллегу. Фрэнк наш хороший товарищ. Несмотря на его весьма реалистичную профессию, он не чурался изучения мистики и колдовства. Он знал всё про ведьм, про Дни Силы. С Джейн они быстро находили общий язык.

– Да, это день силы! Поэтому не надо на него так ополчаться, – улыбнулась Джейн.

– Хорошо, не буду. Если уж за дело возьмётся такая могущественная ведьма, как ты, тогда я точно спокоен за нашу планету! – пошутил Фрэнк. – Ребята, почему вы не угощаетесь кофе?

– Действительно, кофе – хорошая идея. Только… наверное, мы тогда сначала наведаемся в библиотеку. Не очень хочется с полным кофе желудком класть друг друга на лопатки, – поддержала я, встала и подошла к кофе-машине.

Во время прошлой миссии Фрэнк помог нам. Он поставлял для нас полезные сведения. Про нескольких из семерых людей, предки которых входили в тайное сообщество Совет Магов. И которых убивал колдун Снайкс. После того, как мы успешно справились с колдуном, не без помощи потусторонних сил и существ, мы решили рассказать некоторые вещи, которые узнали, Фрэнку. Ведь он нас сильно выручил и имел право на часть Истины. Фрэнк, выслушав нас, пообещал никому ничего не говорить. Это же было наше независимое расследование. И нас с агентом Скрэтчи связала общая тайна. То есть мы стали ближе друг к другу на ещё одну тайну.

Я налила кофе, моему примеру последовали Пит и Джейн.

– Знаете, мне тут вспомнилась история про кофе, – начал Фрэнк. – В одном ресторане жил-был повар, который никак не мог приготовить кофе…

– Начало весьма интригующее, – прокомментировал Пит. – А почему не мог? Это был безрукий повар? Или у него сломалась кофеварка?

– Прежде чем начать выдвигать основные и сопровождающие версии, агент 003, необходимо дослушать вводную до конца и не перебивать, – поучительным и наигранно-нудным голосом заговорил агент Скрэтчи. – Итак, этот повар, каждый раз, когда начинал готовить кофе…

– Ребята, эй! У нас тут сенсация! – окликнула нас Аманда.

Мы вчетвером дружно повернулись к ней. Аманда сказала Фрэнку:

– Там между прочим, твой босс, Барт Бигсон. Вызывает по экстренному каналу. Уж как-никак инопланетяне приземлились на крышу центральной телестудии! – пошутила наша начальница.

Барт Бигсон – один из крупных полицейских чиновников. Это в обычной жизни. То есть под сильным прикрытием. А в своей настоящей жизни Барт – агент ТДВГ. Начальник Фрэнка он только в обычной жизни. В настоящей жизни он друг, соратник и напарник Фрэнка.

– Послушаем, – Фрэнк с кофе в одной руке устремился к телетайпу.

Аманда приняла вызов:

– Центральная слушает, приём.

– Алло, Центральная! – услышали мы голос Барта. – У нас тут, похоже, АЯ. Подробности – при встрече. В общих чертах доношу следующее. Ограбление в музее Дерва. Из Зала Исторических Ценностей пропало ценное оружие, рапира работы известного мастера-ювелира начала восемнадцатого столетия. Рапира принадлежала самому королю Александэру. Пропало оружие при странных обстоятельствах. При весьма странных, – многозначительно повторил Барт. – Почти что на глазах у охраны. Похоже, что мы имеем дело с призраком. Рапира пропала из-под стеклянного колпака с особо чуткой системой сигнализации, при этом ни на камерах ничего нет, ни колпак не повреждён, ни охрана ничего не заметила. Она просто испарилась, будто выветрилась или разложилась на молекулы. Директор музея в шоке. Они подозревают международную банду воров древностей, так называемых чёрных расхитителей. Удивительно, почему именно эта рапира привлекла внимание вора. Ведь в музее Дерва находятся ещё другие не менее ценные экспонаты. Но рапира, согласен, была дорогущей побрякушкой. Меня привлекли, чтобы я её нашёл.

– Интересное дело, – кивнула Аманда. – Учитывая, что король Александэр был тот ещё эпатажный тип. Самый таинственный монарх в истории. Да уж, пахнет аномальщиной! Мы поняли тебя, Барт. Будем искать. Нужны детали.

– Уже, к сожалению, некогда говорить. Поэтому обещаюсь привезти детали для ближайшего рассмотрения под нашим Фиолетовым Глазом, сразу как только здесь освобожусь. Тут много дел. Прежде всего – сделать всё возможное, чтобы не пронюхала пресса.

– Ловлю тебя на слове, Слон. Отбой.

– Конец связи.

– Слон? – Джейн очень удивилась. – Его позывной – Слон?

– Да, ты разве не знала, агент 005? – удивлённо посмотрел на нашу подругу агент Скрэтчи.

– Я тоже не задумывалась, какой позывной у Барта, – призналась я.

– Слон, – кивнула Аманда. И взглянула с иронией на Фрэнка, обращаясь уже по его позывному: – Ну что, Коготь, весна началась?

Коготь с несколько обречённо-кисловатым видом кивнул. И снова глотнул кофе.

***

Дождаться Барта в тот день нам не удалось. Хотя, идя в спортзал, мы тешили себя надеждами, что агент Бигсон привезёт нам ошеломительную вводную для нашего расследования. И что мы уже сегодня останемся на Базе, собирать версии, клепать гипотезы, а ночью поедем на рейд. Фрэнк по большой дружбе обещал держать нас в курсе. Наверное, он решил нас подключить, видя наши загоревшиеся от нетерпения и любопытства глаза, едва мы услышали новость про кражу рапиры.

– У короля Александэра была целая сокровищница ценностей. В одно время она считалась исчезнувшей, но вещи из неё стали потом находить у потомков его придворных, и передавать в музеи. Наверное, эта рапира – одна из легендарных вещей той коллекции, – размышлял Пит, ловко подтягиваясь на брусьях. – Хотел бы я узнать её историю!

– А также то, не является ли рапира магическим мечом-кладенцом, который похитил из музея волшебный рыцарь, – дополнила Джейн. Она лазила по шведской стенке под самый потолок, где висели крепления, и пыталась до них дотянуться, чтобы спуститься обратно по канату.

Я отжималась внизу на матах.

– Пусть бы даже и так, – ответил Пит. – Кража такой дорогущей вещицы из музея – беспрецедентный эпизод! Всё это так интригует. Настоящее преступление века!

– Можно себе представить, – согласилась Джейн. – Вы слышали, что Барт сказал? Что она исчезла из-под колпака, и на камерах ничего нет.

– Не понятно ничего, что он сказал. Я себе должен всё представлять как на пальцах, как на картинке. Пока чёткого представления у меня нет. Ух, ребята! Как бы я хотел, чтобы нас привлекли к этому делу! Но скорее всего, это предел наших мечтаний. Пропажа такой ценности – слишком серьёзно для нас, троих стажёров.

– Пит, ты недооцениваешь нас, – подала я голос, стараясь не сбиваться со счёту отжиманий. – Мы несколько дней назад без подкрепления справились с тысячей живых мертвецов и чернокнижником, который едва не стёр нас в порошок. Если так сложится, что судьбе будет угодно, нам дадут поучаствовать в этом деле. Но в одном ты прав, дружище: нам не хватает подробностей. Вводная информация очень общая.

– Я была в музее Дерва, – вспомнила Джейн. – Мы были там с Фридой, моей маленькой сестрой. Музей имеет богатую историю, и в нём представлены ценнейшие объекты культурного наследия, много классических произведений искусства. Мне бы и в голову не пришло, будь я вором, красть из этого музея. Там всё очень охраняется, везде камеры. Интересно узнать, как вор сделал это, и зачем? И правда, почему именно эту рапиру?

– Вопросов много. Поэтому остаётся уповать на милосердие и честность Фрэнка. А то забудет он нам всё рассказать, старшие коллеги заберут это дело, а мы так ничего никогда и не узнаем, – вздохнул Пит.

Я отжалась ровно сто раз и делала вдох-выдох. Пит принялся оккупировать тренажёр для качания мышц ног. Джейн долезла до каната и теперь лазила по нему вверх-вниз как обезьяна, стараясь удержаться на одних руках, не используя ноги. Я подложила мат поближе к шведской стенке, закрепила у перекладины ноги и начала качать пресс. Тоже сто раз.

– Стоит реально ведь смотреть на вещи, – продолжал Пит. – Никто к нам не подходил с заданием. И вряд ли подойдёт. Фрэнк и Аманда вообще забыли, что мы слышали этот разговор.

– Пит, не нагнетай. Даже если не судьба нам искать украденную рапиру – найдём себе новую миссию, – подбодрила я.

Семь. Восемь. Девять. Стараться, чтобы спина была прямая. Ноги не двигаются!

– Да уж, хотелось бы. Я уже чувствую себя несмазанным заржавевшим роботом, который пылится на складе, – пожаловался Пит.

Двадцать три. Двадцать четыре. Двадцать пять.

– Ром как-то рассказывал, что у него был период, когда целых четыре месяца ему ничего не давали, – Джейн слезла с каната и стала прохаживаться возле него, махая руками, чтобы отдохнуть. – И он сам ничего не мог найти, как ни странно. Он тогда занимался тренировками, самообразованием и учился контролировать свою силу. Это было в начале его карьеры.

– Да, уж наша-то карьера, в отличие от карьеры Рома, бурно летит на взлёт, – пошутил Пит. – Да, четыре месяца без спецзаданий – это жестоко! Клот, вот ты бы смогла четыре месяца без спецзаданий?

– Честно? Нет. Тридцать один…

– Что? Что тридцать один?

– Тридцать два. Тридцать три.

– Клот точно права в двух вещах. Первая вещь: если так суждено, значит, будет у нас миссия. И вторая вещь: во всех ситуациях, что бы ни случилось – качай пресс! – пошутила Джейн.

– Джейн, я тебя мысленно обнимаю. Тридцать шесть.

– Тридцать шесть раз?

– Уже тридцать восемь.

Упражнения я сейчас выполняла формально, на автомате. Все мысли – о рапире. И о том, что вряд ли нам дадут с бухты-барахты это расследование, Пит прав. Им занимаются взрослые серьёзные умудрённые опытом матёрые коллеги: Барт, Фрэнк. Пропажа такой ценности – дело международного масштаба. А вот мы сейчас позанимаемся в зале, выйдем усталые после душа и пойдём домой. Сегодня суббота. Завтра воскресенье. А послезавтра в школу. И понесутся обычные дни, один другого серее. А тут ещё эта весенняя канитель. Такое же настроение сейчас у моих друзей. Мы просто из вежливости треплем языком друг с другом.

Внезапно на пятидесятом разе качания пресса что-то переменилось. Словно свежий ветер ворвался в комнату. Мои глаза полузакрыты, я следила за дыханием. Пит сидел на тренажёре, подлаживая грузы под свой вес, Джейн снова оккупировала шведскую стенку. Как раз в этот миг мы и услышали:

– Хэй, а что тут так сиро, тускло и убого? Ребят, вы объявили спортзальную забастовку? Или играете троих призраков вечных любителей физкультуры?

Знакомый голос и настоящий сюрприз! Это же Эллен, моя двоюродная сестра! Я сбилась со счёта, стала переворачиваться на четвереньки, мотать головой, чтобы прийти в себя.

– А вот всё так и есть. Мы три спортзальных домовых, – пошутила Джейн. – Привет, Эллен. Привет, Ром!

– О, Ром, привет! Мы только что тебя вспоминали! Так что кто из нас призрак – так это ты, – раздался весёлый возглас Пита.

И Ром здесь! Встав и открыв глаза, я его увидела. Он и моя двоюродная сестра ворвались в спортзал, Эллен тут же сделала более яркий свет и включила музыку.

– Вам что-то дали? – завистливо и пытливо спросил Пит.

– Нет, увы. Мы пришли позаниматься, – ответил Ром.

– Удачно зашли, как видим, почти вся Шестёрка в сборе, кроме Разрушителя, – подмигнула мне Эллен.

– Ты была у меня дома? – спросила я сестру.

– Ещё не заходила. Но интуитивно предчувствовала, что найду тебя здесь.

Несколько месяцев назад моя кузина начала самостоятельную жизнь. Она как старшая дочь в семье моего дяди долгое время заменяла мать целой ватаге из четверых братьев и сестёр. И в какой-то момент психология моей кузины сильно поменялась. Она поняла, что имеет право и на личное свободное пространство. Тем более, трое из четверых братьев и сестёр, Леонард, Кэти и Эрин, вышли из нежного младенческого и дошкольного возраста. Одна из подруг Эллен, Китти Римдик, предоставила ей в пользование двухкомнатную квартиру практически на безвозмездной основе. Эллен рада как никогда везению: от квартиры Китти удобно добираться до места учёбы Эллен и до места, где она подрабатывала, а также до моего дома в квартале Хороший Путь и до Базы. Ведь моя кузина сейчас живёт на улице Грози, совсем недалеко от моей школы. Мне тоже это на руку: Эллен стала моей частой гостьей. Мы с Эллен ведь очень привязаны друг к другу.

Я заметила, что Эллен в отличном настроении. Обычно сдержанная, спокойная и рассудительная, сегодня она просто источник радости, веселья и света. Это всех нас немного удивляло. Включив музыку, она принялась под неё сразу пританцовывать и вовлекла в танец Джейн:

– Давайте все веселиться и встречать весну!

– О, Эллен, ты свой человек! Я ведь тоже так люблю весну! А меня, кажется, никто не понимает, – поддержала Джейн, косясь на меня и Пита, которые действительно не разделяли её такого фанатизма к младому времени года.

– Ром, расскажи им! Ну же, – подзадоривала Эллен.

– Ром, что ты нам должен рассказать? – подошла я к нашему другу, агенту 004 Роуману Террисону. И пытливо посмотрела на него.

– Я рассчитывал рассказать всем. Пол ещё не знает. Но раз он не пришёл – придётся говорить ему отдельно, – Ром оглядел нас. Наверное, он рассчитывал, что его лучший друг и наш напарник агент 006 Пол Спиксон тоже здесь.

– А мы ему отдельно и скажем! Как раз позанимаемся и направимся к нему. Но ты сначала им скажи! – продолжала интриговать двоюродная сестра.

Её танец превратился в ведьмовскую пляску. Влетая в ритм мелодии, Эллен отпустила Джейн и ловко прошлась колесом по матам. Потом изящными кувырками отправилась в другую сторону. Ну она даёт! Сегодня она просто огонь!

– Что вы от нас скрываете? – спросил Пит, уже немного испугавшись.

Ром чуть не расхохотался:

– Ничего страшного не скрываем, ни в коем случае. Наоборот, мы вас очень хотим пригласить на очень закрытую вечеринку, которая пройдёт в очень интересном месте у очень интересного человека в очень интересную ночь.

– Вау! – Джейн так и раскрыла глаза и рот.

– Какая ещё вечеринка? – Пит выглядел подозрительным.

– Один мой хороший знакомый, его зовут Альберт Брэдл, через две недели организует вечеринку-бал, или маскарад, только для своих. Этот Весенний Маскарад будет посвящен Дню Весеннего Равноденствия. Вечеринка будет за закрытыми дверями, на территории старинной графской усадьбы в пригороде. Основное условие – туда должны прийти только свои, исключительно проверенные люди. Альберт Брэдл обратился ко мне с высочайшей нотой доверия, полагая, что я помогу ему собрать достаточное количество нужных гостей. Второе обязательное условие, которое вытекает из первого – туда должны будут прийти только в маскарадных костюмах. Ибо День Весеннего Равноденствия – праздник превращения Тьмы в Свет и Света в Тьму и обратно, праздник магии и волшебства. И третье условие, оно не совсем обязательное, но соблюсти его будет данью вежливости, ибо Альберт Брэдл приглашает всех гостей абсолютно бесплатно. Приглашённые должны исполнить театрализованный номер, или творческий спектакль, по своему усмотрению, что-то, что соответствует тематике праздника. Поясню – сам Альберт Брэдл поэт, пишет стихи, и он будет выступать на этом балу в качестве творца. А любому поэту нужны принимающие его единомышленники.

– Вот это круть! Отметить День Весеннего Равноденствия в графской усадьбе, да ещё и познакомиться с кучей талантливых людей! – Джейн загорелась сразу. – Это замечательно! Я иду! Так… Костюм… в кого бы мне нарядиться? Буду лесной ведьмой! Нет, лучше феей цветов… Или… может, мне перевоплотиться в кентаврессу?

Пит в ужасе посмотрел на Джейн, представляя её кентаврессой:

– Как ты собралась тогда с четырьмя конскими ногами лазить по канату?!

– Подвешу себе четыре каната, – невозмутимо ответила Джейн.

– Я однозначно иду! То, что ты рассказал, так интригует, – подхватила тут же я. – К тому же, сразу решился вопрос, который назревал уже на повестке дня – как нам отметить нашу персональную Остару.

– И я иду, – проговорил Пит, немного смущённый. – Вдруг на этом деле подвернётся спецзадание?

– Да уж наверняка, – хихикнула я. – Уже сама речь Рома вводной попахивает: старинная графская усадьба, маскарад, закрытая вечеринка, только свои.

– А то, – Ром не без самодовольства улыбнулся. – Ближе к делу Альберт расскажет подробности, где, когда, во сколько и так далее. А пока рекомендуется начать продумывать роли, наряды и выступления.

– Я буду проводить мастер-класс! По гаданию на Таро и на рунах. Ещё могу по травам рассказать, как готовить ванны и фимиамы, – сразу придумала Джейн.

– Это супер идея! Праздник Весны и Огня, как называют День Весеннего Равноденствия, использует в своей символике цветы и травы.

– Как я понимаю, Эллен тоже идёт, – улыбнулась Джейн. – Она такая оживленная! Наверное, обрадовалась твоему приглашению, как мы все!

– С самого утра она такая, – поделился шёпотом Ром. – Ещё до приглашения.

– Эй, чего вы там шепчетесь? Давайте играть в пятнашки!

Моя кузина подскочила к нам и увлекла в игру сразу Джейн и Рома, начав наступать им на ноги и убегать от них. Игра в пятнашки хорошо развивает координацию и ловкость. Мы быстро подхватили весёлую затею. Скуки как ни бывало. Мы думать забыли о рапире. Наши мысли теперь устремлены к предстоящей таинственной вечеринке.

***

Рэйчел всегда везло. И она это знала и пользовалась этим. Единственная дочь богатых состоятельных родителей, получившая два прекрасных образования и одно из них – за границей, она проживала в шикарной загородной вилле, имела всё, что только хотела иметь и ни в чём себе не отказывала. Машины, шубы, путёвки на фешенебельные курорты, доступы в самые дорогие элитные ночные клубы, бриллианты, счета в банках. Всё было её – едва ли не с самого рождения! Когда зашла речь после окончания университета о работе, она ни в какую не захотела идти на поводу у советов своего папочки «охмурить» богатенького женишка, чтобы сидеть дома и ничего не делать. Не такова её деятельная натура, чтобы сидеть на попе ровно! Рэйчел всегда хотелось независимости от родителей. И ещё ей хотелось исполнить мечту. Прославиться. Она невероятно амбициозна.

Решив сменить фамилию, чтобы ничто не связывало её с отцом – крупным известным олигархом, в свои неполные двадцать два Рэйчел открыла бизнес. И уже три года как он процветал – ведь ей всегда везло. Два года назад она познакомилась с Николасом Трейпилом, молодым талантливым художником, старше её на десять лет. Они стали любовниками, Николас без памяти влюблён в неё и безгранично счастлив. Но он ничего не знал о ней – к своему счастью или несчастью. Ей всегда везло, в особенности в искусстве лжи и обмана ей не было равных. И в искусстве маскироваться, выдавать себя не за ту, какая она есть. Опасное качество для женщины. И она поистине опасная женщина. Прекрасному созданию двадцать пять – а она порочна и коварна как сто самых развратных ведьм-душегубок. Но глядя на её ангельское лицо, разве можно об этом подумать? Что за бред?!

Николаса, его редкостный уникальный талант и его любовь она использовала в хвост и в гриву. Наивный молодой мужчина полагал, что она сама ослеплена любовью, и пребывал на седьмом небе, считая, что повезло именно ему. Себя она выдавала перед ним за обычную провинциальную кокетку, приехавшую покорять город и работающую кем придётся. Она говорила, что обожает высокое искусство. И заставляла его рисовать копии дорогих полотен живописцев прошлых веков. Она говорила, что каждая его картина, подаренная ей – бальзам на душу. Что предел её мечтаний – собрать коллекцию копий этих полотен и открыть музей для бедных, малоимущих граждан, которые не имеют возможности посещать музеи и выставки, чтобы приобщиться к шедеврам живописи. Николас самозабвенно рисовал. Его уникальный талант, почти сверхъестественный дар, заключался в том, что он превосходный копировщик. Жадно разглядывая репродукцию картины, он улавливал все самые мельчайшие оттенки красок, и с потрясающей точностью переносил на своё полотно. И делал это за рекордно короткое время! Если подлинный шедевр мастер рисовал годами, то на такую работу у одарённого Трейпила уходило максимум от недели до двух.

Трейпил до того скромен, что не понимает своего дара, считая, что он всего лишь художник-посредственность. В ранней молодости он пытался продавать картины, но успеха не достиг. Он зарабатывал на жизнь тем, что рисовал иллюстрации для нескольких мелких издательств. Квартира в тринадцатом доме по Васильковой улице ему досталась от деда, тоже художника. Несмотря на бедность и постоянную угрозу полной нищеты, Трейпил был счастлив. Ведь с ним вот уже два года живёт его Муза! Впрочем, она не всегда жила в этом доме. Она приезжала к нему на красной машине тогда, когда ей было нужно. Она объясняла любовнику, что у неё очень много работы. А Трейпил даже ни разу не спросил и не догадался спросить, откуда у бедной девушки из маленького города красная тачка и норковые полушубки. Он ослеплён любовью.

По иронии судьбы, дядя Трейпила, господин Джаспер Годдс – известный в научных кругах культуролог и историк, а также действующий директор Музея Дерва. Некоторое время назад он просил иногда племянника помогать в реставрационных работах некоторых картин из музея. Отношения между дядей и племянником всегда оставались в высшей степени дружеские и доверительные. Когда произошла кража рапиры из музея, расстроенный Годдс рассказал эту новость племяннику и попросил под самой страшной клятвой никому не говорить об инциденте. Николас сильно распереживался из-за дяди, ведь Годдс склонен к сердечным заболеваниям. Рэйчел застала своего любовника в раздраенном состоянии и, конечно же, выпытыла из него большую тайну.

– Пропала вещь редкой ценности. Оружие, наградная подарочная рапира, принадлежащая самому королю Александэру. Её украли из музея, можно сказать, прямо на глазах моего дяди. Только… Это очень конфиденциально, Рэйчел. Пойми меня, – он огромными глазами смотрел на любовницу.

– О… – только и сказала она, изобразив полный шок.

А в её хитрой змеиной черепной коробке уже лихорадочно всё заработало.

«Украсть такую вещь… Кто? Кто же этот мастер? О… Неужели меня опередили? Я должна знать…» – думала она с накатывающим возбуждением.

Рэйчел порывисто встала. Николас в изумлении смотрел на неё:

– Куда ты, Рэйчел?

– О… я только что вспомнила, что забыла отправить отчёт своему начальнику. Он меня убьёт! Уволит! И я останусь совершенно без средств к существованию! Поцелуй меня, Николас! Я ещё заеду к тебе.

Она поспешно ушла. Бедняга Николас остался волноваться в одиночестве. Он даже не заметил, что его любовница не сказала ни слова поддержки и соучастия в адрес его несчастного дяди.

Рэйчел гнала как сумасшедшая, нарушая все правила дорожного движения.

– Нужно быстрей заняться этим делом. По горячим следам. Чёрт, почему я узнала об этом только сегодня? Когда всё произошло? Лишь бы эти остолопы Хьюис и Хеймель были на месте!

Контора располагалась в злачном районе, в полуподвале большого многоквартирного дома, со стороны двора. Едва не сбив ограждение, Рэйчел кое-как припарковалась и хищной кошкой, почуявшей крысу, выскочила из машины. Громыхая каблуками по оголившемуся весеннему асфальту, она доцокала до лестницы и спустилась. Отворив хлипкую дверь, она прошла мимо задымленного сигаретами коридора, в котором располагались фотоателье и ремонтная мастерская, и ворвалась в дверь без вывески в самом конце.

Там находился небольшой, но чистый с виду кабинет, весь уставленный современной офисной мебелью, с полками, трещавшими от бешеного количества папок и бумаг. В кабинете три стола: центральный стол большой, из полированного дуба, с кожаным креслом, и два небольших, по обе стороны, дешёвых как школьные парты, с неудобными табуретками.

За левым столом сидел тип бандитской наружности и без зазрения совести листал журнал с голыми женщинами. За правым столом сидел его товарищ и раскладывал на компьютере пасьянс «Косынку». Едва Рэйчел ворвалась в комнату, туповатые лица сотрудников приобрели испуганно-подобострастное выражение. Пасьянс тот час был свёрнут, а журнал задвинут далеко в приоткрытый ящик. Подобно мегере оглядев своих «остолопов», каждый из которых отличался ещё и дюжим ростом и массивной комплекцией, хрупкая Рэйчел прошипела:

– Если не хотите, чтобы я вас сегодня же убила – за работу. У нас новое дело.

– Кого на этот раз брать будем, босс? – отозвался тип слева. – Бабушку Морзил? Или дедушку Пэхта? Я слышал, в их коллекции пополнение на одного Рембрандтуса…

– Заткнись, Хеймель! И слушай сюда! И ты тоже уши разуй, Хьюис, – плотно закрыв дверь и кинув полушубок на вешалку, она прошествовала за свой стол, уселась в кресло и закинула ногу на ногу.

Затем она пробуравила каждого из двух подчинённых взглядом, от которого у них кровь застыла в жилах. Она ведь опасная женщина!

– Из музея Дерва пропала древность. Если мы её найдём и перехватим – сорвём гигантский куш! Это не картина, которую можно перемалевать и размножить. Это королевская регалия, с бриллиантами, изумрудами, рубинами, сапфирами и финифтью. Так что начинаем действовать. Хьюис, ты идёшь в музей и окучиваешь Годдса. Хеймель, ты помогаешь мне с необходимыми бумагами и ксивами. Годдс должен нанять нас уже сегодня, слышите? Если вы провалите мне это дело – ровно в восемнадцать ноль-ноль ваши простреленные головы будут валяться на свалке по переработке отходов.

Хеймель и Хьюис с трудом удержались от того, чтобы не икнуть. Босс сегодня лютовала! Глаза Рэйчел светились огнём. Настоящая бешеная тигрица. От такой добра не жди!

На столе Рэйчел зазвонил телефон. Пробуравив своих сотрудников плотоядным взглядом с полминуты, чтобы ещё заставить звонящего понервничать, Рэйчел изобразила на своём лице самое добродушное ангельское выражение и сняла трубку, отвечая чистым ласковым голосом:

– Вы позвонили в Детективное Агентство Хордерн, специализирующееся на пропаже антиквариата и предметов искусства. Чем мы можем быть Вам полезны?

Взяв трубку, Рэйчел не заметила, как из-под неё выполз довольно большой паук и деловито спрятался в ворохе бумаг на столе. До пауков ли ей дело?! Бизнес Рэйчел процветает! И Рэйчел не могла упустить возможность осуществить мечту. И прославиться. Мечту совершить такую кражу предмета искусства, которая войдёт в историю как самое гениальное преступление.

***

Эллен, Джейн и я бодро зазвонили в дверь квартиры Пола Спиксона. Эллен пожаловалась, что от него ни слуху, ни духу. И что якобы даже Ром не мог до него дозвониться. Мы уже стали опасаться, не заболел ли наш товарищ.

Но когда Пол, весёлый и как всегда энергичный, открыл нам, у нас мгновенно отлегло. В квартире звучала буйная музыка – Пол, как и многие из нас, страстный поклонник тяжёлого рока.

– О, здорово, здорово! Надо же, какая честь для меня, что ко мне пришла такая делегация из прекрасных амазонок, – оставаясь галантным, Пол широким жестом пропустил нас вперёд.

– А у тебя тут что, типа, мальчишник? – поинтересовалась Джейн, заходя первой.

– Что-то вроде эгоишника, то есть мальчишник на одного меня, себя любимого, – хохотнул Пол.

– Чего ты такой радостный? – пытливо спросила Эллен.

Мы стали снимать верхнюю одежду и обувь в коридоре. Пол слегка приглушил музыку:

– Как – чего? Весна же на дворе, – улыбнулся агент 006 во весь рот.

– Джейн, ещё один любитель весны в твою банду, – не преминула пошутить я.

Мы прошли в комнату к Полу. Джейн сразу заметила наличие живности:

– О, Пол, у тебя хомяк?!

Пол живёт один в большой двухкомнатной квартире. Повезло ему с этим в том плане, что он как секретный агент, может совершенно спокойно уходить на миссии глубокой ночью и приходить с них на рассвете и никого не будить. Я подумала о том, что со стороны Пола весьма странно заводить себе хомяка. Пол никогда не отличался особой страстью к грызунам!

– Какой милый, – Джейн оккупировала клетку. – Можно его достать и погладить?

– Не рекомендуется, – покачал головой Спиксон. – Это не мой хомяк. Если он тебя укусит, я не смогу его за это убить, чтобы отомстить за тебя.

– Так я сама его укушу в ответ, – хихикнула Джейн.

– Хотела бы я на это посмотреть. На Рыжую Ведьму – кусательницу хомяков, – улыбнулась я.

– Вот как? А чей же? Что случилось с его хозяевами? – спрашивала Эллен.

– Ничего не случилось. Мне дали его на сохранение, пока идёт ремонт. Родители Амели. Это их хомяк.

– Ах, Амели, – закивала многозначительно моя кузина. – Ну, всё ясно.

Амели – соседка Пола. В одно время Пол в шутку жаловался, что Амели влюблена в него и при любом удобном случае зовёт его в гости. Амели наша ровесница, Пол – видный симпатичный парень, нет ничего удивительного, что Амели в него влюблена. Вот только проблемка в том, что Пол вроде как негласно числится парнем моей кузины. Я украдкой внимательно посмотрела на Эллен: ревнует ли? Но Эллен и бровью не повела при упоминании о сопернице. Железная выдержка!

– Да, он тут пока живёт. А я им помогаю с ремонтом. Отцу Амели. У нас добрососедские отношения, – совершенно откровенно заявил Спиксон.

Мы с Джейн пристально посмотрели на него. Агент 006 развёл руками:

– А это всё ради маскировки! И так на меня многие мои знакомые косо смотрят. Мол, живу один, девушек никаких сюда не вожу. Вы редко ко мне заходите, вот! А то прикрытие было бы более солидное.

– Всё понятно. Значит, ты занимался ремонтом все эти дни. И многое пропустил, – закивала Эллен.

– Мои же родители попросили семье Амели помочь, – оправдывался Пол. – Мол, наша семья и их – близкие друзья, и всё такое…

– Ладно, проехали, – махнула рукой Эллен. – Значит, ты теперь счастливый отец этого хомяка. Ты хоть в курсе, что его нужно кормить?

– Я и кормлю!

– Что-то не похоже. Он смотрит на меня так, будто хомяк-маньяк, – Эллен скептически нахмурилась.

– Вот здорово! Теперь у каждого из нас есть животные, – перевела Джейн тему. – У меня дома попугай, семья Пита только недавно завела щеночка. У Эллен рыбки, у Рома черепаха, у Пола – хомяк… Стоп, Клот! Что-то ты у нас выбиваешься из коллектива! Ты должна себе обязательно кого-нибудь завести! Вот кого бы ты завела?

Я немного подумала и ответила:

– Паука. Большого мохнатого тарантула.

– Фу! – сразу сморщилась и замахала руками Эллен. – Зачем тебе паук?

– Затем, чтобы агент 005 перестала задавать всякие вопросы, – сострила я.

– Ну, знаешь! Ты – редиска, Клот, вот ты кто! – зашипела Джейн.

– Пол, мы ведь пришли не просто так. Мы пришли с официальным визитом, пригласить тебя на вечеринку в день Остары, – начала Эллен.

– В день чего? – не понял Пол.

– День Весеннего Равноденствия. Или, как говорит Пит, Весенний Самайн, – пояснила я.

– А! Ого… Ух ты, – удивился и обрадовался Пол. – Похоже, я правда многое пропустил.

– Да не то слово. Тебе чрезвычайно вредно выпадать из жизни и общаться только с простыми смертными соседями, – моя кузина была безжалостна.

Мы рассказали Полу о том, что нам вчера поведал Ром. После этого гостеприимный хозяин организовал чаепитие. У Пола нашлись большие лепёшки для пиццы, которые он тут же покрыл колбасой, помидорами, майонезом, и мы неплохо наелись.

– Да, День Весеннего Равноденствия – это действительно Самайн. Только наоборот. Это как встреча Нового года, только в разных календарях даты постоянно смещались, – размышлял Пол.

– Самайн наоборот. Хорошо сказано! Весной всегда всё с ног на голову, – заметила я.

– Я и забыл, что этот день называется Остарой.

– Есть также Имболк – день сурка, Мабон – День Осеннего Равноденствия, Лагнасад, Беллтейн, дни Зимнего и Летнего Солнцестояний. Всего восемь таких ведьмовских языческих праздников, или Дней Силы. Они подвязаны под пробуждение или наоборот проводы природных богов и смену времён года, – поведала нам Джейн. – В эти дни ведьмы получают много сил и поддержки от самой матери-природы для исполнения обрядов.

– Да, я вспоминаю легенды и предания, о которых читал, – проговорил Пол.

– Расскажи, – попросила Эллен.

– День Весеннего Равноденствия – это целая история… началось всё до нашей эры. Тогда у жителей более южных, чем наши, широт, был особый праздник, на котором они почитали двух своих божеств – Жизни и Смерти. Этот праздник был ничем иным, как Новым годом. Южные поселения верили, что в ночь на этот самый их новый год исчезают границы между мирами мёртвых и живых, и тени усопших в прошедшем году навещают землю. Они ищут живые тела, в которые можно вселиться, чтобы побыть на земле в мире живых подольше. Не желая стать добычей мертвецов, люди гасили все огни в домах и наряжались как можно страшнее – чтобы отпугнуть мёртвых. А самим мёртвым выставляли угощения, дабы те не ломились в дома из-за того, что им пришлось уйти с пустыми руками.

– Точь-в-точь как Самайн, – кивнула моя кузина.

– Да, сходства очень много. Смысл один, но подтекст разный. На Самайн природа увядает, мёртвые как бы приходят. А на Остару природа возрождается. И мёртвые наоборот уходят, – предположила Джейн.

– И пусть уходят. И больше никогда не возвращаются, – подытожил Пол.

– Жутко интересная лекция, – подметила Эллен.

Разговор перешёл на другие темы, пока кузина не спохватилась, что уже поздно. Нам с Джейн завтра в школу, Эллен и Полу тоже на учёбу. Пол хотел проводить нас, но Эллен отказалась:

– Меня проводят Клот и Джейн. Да и провожать меня – на соседнюю улицу. Покорми лучше зверёныша, пока он не обернулся зубастым монстром. Всё-таки Весеннее Равноденствие на дворе, мало ли, чей это дух!

– О, а ведь Эллен права, – Джейн в шутку погрозила пальцем.

– Заходите в гости. И Пит с Ромом пусть заходят, – пригласил Пол.

– Непременно!

Когда мы вышли из дома Пола на улице Хороший Путь и направились в сторону Грози, где живёт Эллен, кузина из любопытства принялась выспрашивать:

– Клот, ты что, правда собралась заводить себе паука?

– Не собралась я, я же пошутила!

– Не смей заводить никаких пауков! Это самые гадкие твари на свете.

– Ну, я была бы к ним более снисходительна, – защитила Джейн. – Они едят мух, а мухи – твари куда более гадкие, вдобавок ещё и заразные.

– Фу! – только и высказала Эллен.

– Почему ты отказалась, чтобы Пол тебя провожал? Из ревности? – поинтересовалась я.

– Ещё чего! – вздёрнула носик кузина. – Мне и в голову не приходит ревновать!

– Девочки, обратите внимание, какая тёмная ночь, – вдруг произнесла Джейн.

– Да, тёмная, безлунная мистическая ночь. Как и многие ночи, – поддержала я.

– Нет, я правда не ревную Пола. С чего бы мне его ревновать? Никаких поводов!

– Ну так ведь он взял хомяка Амели, помогает делать ремонт родителям Амели, – предположила Джейн.

– Мне совершенно нет до этого никакого дела, – отрешённо сказала моя кузина.

Похоже, она не очень хочет говорить о Поле. Равно как и о пауках.

– Ах, что-то загадочное и особенное будет в сегодняшней ночи, – вдруг заявила Эллен. – У меня предчувствие.

– Плохое? – напряглась Джейн.

– Почему сразу плохое? Никогда не думала, что ты пессимистка, Рыжая Ведьма! Наоборот. Предчувствие чего-то волшебного, рокового. Каких-то кардинальных перемен, но прекрасных перемен! Вот ведь чудеса. Я чувствую, как сейчас сильно забилось моё сердце.

– Эллен, может тебе лучше заночевать у нас? Мама совсем не будет против. Вдобавок, у нас есть где спать, у меня ведь в комнате два койкоместа, – осторожно напомнила я.

– Нет, что ты! Зачем?! Тем более, мы уже пришли! Обязательно зайдите ко мне, я вас чаем напою.

– Мы же у Пола пили чай, – попыталась из вежливости отказаться Джейн.

– Когда это было? А вам ещё идти домой, на квартал Хороший Путь. Пойдёмте! – позвала нас Эллен. – Я вас надолго не задержу. Полчаса, не больше. Тем более, вам завтра в школу, а уже почти девять. Заодно посмотрите рыбок. У меня там не просто гуппи. Там меченосцы, скалярии есть, и даже несколько улиток! Моя подруга Китти – экзотическая девушка.

Эллен устроилась хорошо. Она в любом месте, где оказывалась, наводила чистоту и порядок. Квартира Китти находится близко к моему школьному двору, окна выходят во двор дома с детской площадкой. Здесь очень уютно. Мы с Джейн сразу почувствовали себя как дома.

– Тебе тут не страшно по ночам одной? – спросила Джейн.

– С чего мне должно быть страшно, что за глупости? Я же секретный агент, как и все мы. Пристало ли мне бояться темноты? Тем более, я тут не одна, а с рыбками!

– Ну всё равно, тут чужая квартира. Вдруг тут привидения?

– Джейн, были бы тут привидения – я бы непременно с ними разобралась. Я живу тут уже несколько месяцев, очнись! С чего такое беспокойство?

– Просто там такая ночь на дворе… И все эти рассказы про Остару, про живых мертвецов, – поёжилась Джейн.

– Прекрати, – Эллен засмеялась и махнула рукой. – В крайнем случае, приму душ и намалююсь грязевыми масками Китти. Не знаю, как будут они смотреться на мне, но когда ими мажется Китти, она похожа на настоящее пугало для зомби!

– Ты ей говорила об этом?! – в ужасе спросила Джейн.

Эллен хитро улыбнулась. Её прекрасное настроение никуда не делось. Она такая же радостная, оживлённая и окрылённая. Она напоила нас чаем, показала большой аквариум, и живо погнала домой без двадцати десять:

– Чтобы в десять отзвонились мне, обе! – попросила она.

Мы побежали домой.

***

– Ну что ж вы так задержались! Разве можно так поздно ходить по улицам? – пожурила меня мама. – Я сейчас позвоню Эллен. Клот, ты пригласила её переночевать в нашем доме?

– Да, но она отказалась. Она сказала, что хочет побыть одна.

– Одиночество – друг молодёжи? – усмехнулась мама. – А вот я волнуюсь – как она там одна. И как только Маргарет так спокойно смотрит на то, что её дочь живёт совершенно одна, и в чужой пустой квартире?! Ладно бы, она жила с каким-нибудь парнем, который при случае мог бы её защитить! А кстати, ты знаешь телефон этой девочки? Китти её зовут?

– Да, Эллен оставляла его мне. Вот он, – я нашла маме нужный телефон из записной книжки. – Позвони ей, передай от меня спокойной ночи.

Я направилась спать. Перед сном мама зашла ко мне:

– Я позвонила Эллен. Она занимается кормежкой рыбок. Говорит, что у неё всё хорошо. А вот у меня сердце по ней ёкает.

– Мам, успокойся. Это наверное, от того, что ты устала, – подивилась я маминым предрассудкам.

– Нет, ну вот… Есть такое явление – интуиция. Будто вот случиться что-то должно.

– С Эллен? – испуганно спросила я.

– Нет, вообще… Будто что-то неприятное должно произойти.

– Мам, ну не надо о таких вещах думать. Такое обычно бывает от повышенного давления, скачка температур.

Или из-за весны. Правильно сказал Фрэнк – весной все слетают с катушек! Вот и маме неспокойно. Тоже чувствует, наверное, себя оборотнем, которого борзые загнали в логово.

– Ладно. Спи, – мама поцеловала меня. – Пойду, позвоню тёте Маргарет.

А я заснула ровно в 23:55. И мне снилась Остара.

***

Потрясающий вечер! И у неё потрясающее настроение. Эллен подошла к окну и вдохнула свежий воздух полной грудью. Безоблачное небо и мириады блещущих звёзд. Очень скоро вечер перерастёт в тихую ночь. По крайней мере для неё. Ей так хорошо в гордом одиночестве после трудового дня, в квартире своей подруги. А завтра – начало новой недели. И будут наверняка новые интересные дела. А ещё она предвкушала праздник.

«Завтра начну готовиться к вечеринке. Уже подумываю, кем я там могу быть, на Весеннем Маскараде», – весело думала она.

Эллен облачилась в любимую красную байковую пижаму и, держа в руках кружку с кефиром, стояла у окна. И смотрела на окна других домов. Какие-то из окон горели, какие-то нет, а некоторые вспыхивали и погасали. Ах, окна Укосмо! Как ей приятен их добрый свет.

Она постояла ещё немного, а потом подумала, чем бы ей заняться. Спать нисколько не хотелось. Она решила просто полежать в кровати и посмотреть журналы Китти. Только она устроилась поудобнее, вдруг зазвонил телефон.

«Брать или не брать?» – стала она колебаться. Скорее всего, звонят её подруге или родителям Китти. Тогда ей придётся объяснять, где Римдики и кто она сама такая, и что она делает ночью в квартире Римдиков во время их отсутствия. А с другой стороны… Вдруг это госпожа Итчи? Или Клот, которой тоже не спится? Или Ром, Пол? Или её родители? Мало ли кто там. Когда раздался четвёртый трезвон, она вскочила и почти бегом отправилась в другую, большую, комнату, чтобы успеть ответить на звонок.

Она сняла трубку и вопросительно в неё проговорила:

– Алло?

Но услышала в трубке голос ребёнка, скорее всего, мальчика:

– Здравствуйте! Будьте добры Рэйчел.

– Здравствуйте, но вы ошиблись! – сказала она.

– Извините, – ответила трубка, и послышались гудки.

«Рэйчел? Странно, какой именно Рэйчел звонили?» – подумала Эллен. А впрочем – какая разница? Подумаешь – ошибся человек. С кем не бывает? Она взглянула на часы. Почти полночь.

«Не поздновато ли мальчик звонил? Завтра ему наверняка в школу, а он тут по всяким Рэйчелам названивает», – в шутку ворчливо подумала Эллен.

Она снова направилась в маленькую комнату Китти, где всё это время собралась ночевать. Выключила рыбкам компрессор, взбила подушку и улеглась. Стала рассматривать журналы. И в одном из них натолкнулась на рассказ-ужастик. Навострившись, она принялась читать. Ведь это так интересно и задорно – пощекотать себе нервы перед сном!

«В комнате было тихо. Но ощущалось чьё-то еле уловимое присутствие. Будто кто-то невидимый притаился за ширмой и дышал совершенно неощутимо, но он, несомненно, присутствовал. Найрон переступил порог. Следующее заставило его продрогнуть леденящей дрожью: в совершенно пустой, необитаемой, мрачной комнате зазвонил телефон…»

Внезапно после этих строк у неё полезли на лоб глаза и мурашки пробежали лихо по телу! Потому что вновь звонил телефон в заброшенной на время большой комнате Римдиков. Она почти воскликнула:

– Да возьми себя в руки! Подумаешь, совпало!

Чисто ради любопытства она подошла, а затем сняла трубку:

– Алло.

Она подумала на мгновенье, что это звонит опять тот самый мальчик, и сейчас снова спросит Рэйчел. Но… увы, нет! На том конце провода она услышала странные звуки, напоминающие звон лезвий шпаг. Это было первое, что она отчётливо услышала. А потом она услышала Голос.

Голос её сразу поразил. Низкий хрипящий тяжёлый, давящий голос, заставивший её в первую секунду продрогнуть до костей:

– Тебе ведь не спится, да?

– Э-э… – испуганно и растерянно пробормотала она. – Простите, вы, вероятно…

Но Голос перебил её:

– Нет! – проговорил он со страшной ухмылкой. – Я не ошибся, Эллен. Я звоню туда, куда я звоню. Слушай, Эллен, я ведь тоже не хочу спать!

«Псих какой-то… Вероятно, по совпадению угадал-таки моё имя», – судорожно соображала она. А «псих» между тем продолжал:

– Ты скоро привыкнешь ко мне. Как к старому и часто повторяющемуся кошмару. И мы с тобой будем очень мило беседовать.

– Кто вы? Для начала скажите – я вас знаю? – в порыве смелости спросила она.

«Розыгрыш! Как пить дать!» – подумала она и тут же успокоилась. Ей стало весело. Интересно, чья это работа? Неужто Пол решил пошутить? Или, может, проделки её озорной двоюродной сестры?

– Конечно, нет! – Голос коротко засмеялся. – Но в том-то и дело, что я хочу, чтобы ты меня знала. Однако учти: я про тебя знаю ещё больше, чем ты сама!

– Вы что – психолог какой-то? – спросила Эллен нарочито испуганно и удивлённо, едва удерживаясь, чтобы не захохотать в голос. Игра ей понравилась.

Странный страх, появившийся в первые секунды, как она услышала этот Голос, стал пропадать. Он сменился любопытством к этой странной личности. Эллен страстно захотелось разгадать этот секрет. Узнать, кто её разыгрывает.

– Уже лучше, Эллен! Перестала шарахаться от меня. А я не психолог, – заявил страшный Голос. – Я лишь хочу одного – быть с тобой.

– Быть со мной? Вот как. Не знала, что у меня тут завёлся тайный поклонник, – хихикнула девушка. – Так вы говорите, что знаете что-то про меня. И что вы знаете?

– Я знаю, что ты сейчас абсолютно одна. И что никто не придёт к тебе на помощь, едва стоит мне захотеть добраться до тебя. И ещё я знаю, что ты делаешь.

– Ах, как страшно! Вы типа телефонный маньяк, да? Ну так удивите меня! Хорошая попытка разыграть меня, да вот только несколько старомодная. Можно что-то и поинтереснее придумать, – улыбнулась Эллен в трубку.

Девушка ожидала уже услышать на том конце смех и досадные голоса Пола, Клот или же своих быв