Ефрейтор. Назад в СССР. Книга 2
Глава 1. Точка отсчета
В кабинете Виктора Викторовича раздался телефонный звонок.
Майор взглянул на часы – рабочий день был давно закончен. Срочной работы не было, поэтому он думал о том, что есть в холодильнике на ужин, если сегодня вообще удастся попасть домой.
– Ну, кого там еще принесло? – недовольно пробурчал он, протягивая руку к пластиковой телефонной трубке.
– Слушаю, Кикоть!
– Майор! – раздался оттуда знакомый голос начальника отдела. По интонации он быстро определил, что начальник не в настроении. – Я не понял, тебе особое приглашение нужно? Живо на совещание!
– Есть, товарищ полковник! – отозвался он и на всякий случай уточнил: – Что-то случилось?
– Случилось, случилось… – затем в трубке раздались монотонные гудки.
Конечно, кабинет у майора был маленький и весьма скромный. Даже окно и то было какое-то хлипкое. Рабочий стол, стул, шкаф, набитый документами и делами… Отчасти спартанские условия, можно сказать. Совсем нечета апартаментам, что были у полковника Афанасьева.
Виктор Викторович решил, что тот вызывает его по поводу последнего рапорта, что майор положил ему на стол в самом начале рабочего дня. Именно там майор привел все свои доводы, чтобы обратить внимание начальства на ситуацию с рядовым Громовым, который еще летом отличился при поимке афганских диверсантов. Там же были и предложения по этому делу. В кабинет к начальнику майор заходил, будучи уверенным в том, что у того просто возникли вопросы…
– Разрешите, товарищ полковник!
– Входи, майор!
Оказалось, что в кабинете у Афанасьева уже сидели и другие офицеры отдела. И что странно, атмосфера была серьезной и напряженной, хотя вроде бы ничего существенного не произошло… Сам хозяин кабинета стоял у окна и задумчиво смотрел куда-то на горизонт, где виднелась сложная металлическая конструкция телевизионной башни.
Кикоть тихо занял место за столом для совещаний, раскрыл свой блокнот.
– Товарищи офицеры! – громко произнес Афанасьев, окинув присутствующих хмурым взглядом. – У нас чэ пэ!
Все зашевелились, оживленно забубнили.
– Тихо! – полковник сел за стол, раскрыл какую-то красную папку. Пробежался глазами по белому листу бумаги, на котором был отпечатан текст. – В приграничной воинской части на границе Туркменской ССР с Афганистаном произошло событие, которое просто невозможно игнорировать. Даже не так… Не событие, а целая серия событий. На самой границе, с использованием ПЗРК моджахедами были сбиты два наших вертолета, борт сопровождения Ми-24 и транспортный Ми-8. На борту второго находился наш военный советник, полковник Бехтерев. Думаю, не нужно говорить, кто это такой, да?
Все тихонько зашевелились. А Афанасьев продолжил:
– Так вышло, что в тот момент рядом с упавшим вертолетом сопровождения находился наш патруль. Ничего особого, просто ГАЗ-66 и горстка солдат ‒ обычное мероприятие. При падении борта сопровождения выжил второй пилот, который и сообщил старшему патрульной группы, что где-то недалеко аварийно села вторая машина. Старший, в звании прапорщика, по неизвестной причине не имея на борту аппаратуры связи, решил действовать самостоятельно, без приказа. Он своим решением выдвинулся в горы, заодно прихватив с собой пятерых солдат. Точнее, одного младшего сержанта, двух ефрейторов и двух рядовых. Все они преимущественно солдаты второго года службы, все были вооружены и экипированы. В данный момент их местонахождение неизвестно, поскольку никаких сведений об их реальном местонахождении нет.
Офицеры снова зашевелились.
– Я не закончил! – нахмурился Афанасьев. – Когда прапорщик уходил в горы, он передал командование наиболее подготовленному рядовому, чтобы тот с остатками патрульной группы эвакуировал раненого летчика, а заодно и доложил командованию обо всем случившемся.
Кикоть слушал внимательно, делая пометки себе в блокнот. Пока еще было неясно, в чем же, собственно, сама проблема. В кабинете повисла звенящая тишина. Только на комоде из красного дерева тикали дорогие часы.
– Все бы хорошо. Однако этот рядовой не стал выполнять приказ… – полковник говорил медленно, четко выделяя каждую фразу, и одновременно внимательно следил за реакцией своих подопечных. – Он остановил грузовик и самостоятельно ушел в горы. При этом повторно передал командование своему сослуживцу. А дальше и вовсе начинается настоящая фантастика, в которую сложно поверить… Спустя два часа, этот рядовой, под плотным огнем моджахедов умудрился вывести выживших после аварийной посадки. И это притом, что противник плотно сел им на хвост. Душманы откуда-то знали, что на борту находится военный советник и бросили туда весьма значительные силы. Как же так получилось, что наши вертолеты летают там, где небезопасно – это уже другой вопрос. Однако разведка твердит одно и то же – район чист и духов там нет! М-м? Что скажете?
– Может, разведданные устарели?
– Так… Еще варианты?
– Может быть, утечка информации? Противник не мог знать наверняка, где и когда полетят наши вертолеты. Душманы как-то получили данные и заранее выдвинулись в тот район. Успешно применили ПЗРК, скорее всего, иностранного производства. Возможно, есть крот. Агентура американцев?
– Хм… Или же, все доклады нашей разведки ‒ это просто банальная пустышка! – громко добавил Кикоть. – Текст на бумаге. А действительность совсем иная… И прямо у нас под носом!
– Правильно мыслишь, Виктор Викторович! – кивнул Афанасьев, затем продолжил: – Доклады одни и те же, разведка территории происходит лишь формально. Район глухой, про него всегда забывают. Средств не хватает, людей тоже. Ладно, продолжим… Да, разведка просчиталась и им это аукнется. Но неужели никого не смущает, что какой-то рядовой из мотострелков смог такое провернуть? На минуточку, возраст парня всего девятнадцать лет.
Майор Кикоть заинтересовался этим моментом. Записал в блокнот.
– В составе выжившей группы, находился наш полевой сотрудник, старший лейтенант Карпов Игорь Сергеевич. Он своими глазами видел, какие действия предпринимал боец. Карпов уже написал подробный отчет обо всем произошедшем и предоставил своему куратору. Копия отчета у меня. Как только я закончу, всем вам рекомендую ознакомиться. Итак… По его словам, этот солдат проявил невероятную смекалку, смелость, находчивость и профессионализм. Показал непревзойденные навыки стрельбы, тактики. Кое-что совершенно нехарактерное для молодого солдата. Он не просто пришел на помощь, фактически он взял на себя руководство операцией и справился. Герой, чего уж там! – невесело усмехнулся офицер. – Вот только есть нюансы, которые серьезно настораживают. Подготовка наших солдат и рядом не стояла. Я понимаю, если бы это был кто-то из будущих офицеров ГРУ, но нет. Обычный рядовой из мотострелков. Как это может быть?
Тут в голову к Виктору Викторовичу закрались смутные подозрения.
– Товарищ полковник, разрешите вопрос?
– Да?
– А как фамилия этого рядового? Быть может, он уже где-то и когда-то попадал в поле нашего зрения?
– Думаешь, это важно?! – тем не менее, полковник быстро полистал папку с отчетом. – Хм, вот… Громов! Максим Сергеевич!
Услышав это, майор Кикоть словно оцепенел… Вот это поворот!
***
– Алексей Семенович! – вздохнул подполковник Каменев. – Что-то я тебя не пойму! Откуда столько желчи?
За прошедшие напряженные дни командир части практически не спал. Лицо осунулось, глаза были красные. Казалось, он резко постарел на пару лет.
– Ну а что? – возразил майор Ветров, суетливо присаживаясь за стол. – Смотрите… Рядовой Громов ослушался приказа, забрал у сослуживца личное оружие и, прошу отметить, потерял его! Потратил весь боезапас. Еще, прошу отметить, что он передал командование другому солдату, хотя такими полномочиями его никто не наделял. Это вообще как? Чистое самоуправство! Громов не только подверг свою жизнь опасности, он рисковал и всеми остальными. Так он еще и часть своего обмундирования потерял… Каски нет, магазинов тоже. Форма изодрана! Ранее, в конце концов… да что это я… Он даже свой собственный автомат потерял. Конечно, позднее его нашли, но дело не в этом… Халатность! За такие заслуги его в дисциплинарный батальон нужно, а вы его предлагаете наградить медалью… Вот лично мое мнение ‒ ничего этому Громову не давать! А лучше всего, даже наказать!
– Что ж ты такой кровожадный, майор? – поправил седые усы Каменев. – Как будто свою медаль отдаешь. Разве парень не заслужил?
– Я считаю, что нет. Точнее, не так, конечно же, заслужил, ведь он вывел раненых… Но другими своими действиями, он наоборот, все заслуги свел на нет!
Каменев тяжко вздохнул, глядя на своего замполита. Покачал головой. Он знал, что Ветров очень жадный и алчный, когда речь идёт о награждении, если только не его самого.
– Знаешь, наверное, меня скоро снимут с этой должности… – Каменев сменил тему разговора. – Ну что, Алексей… Готов занять мое место?
– Да ну, товарищ подполковник! – смутился Ветров. – Вас? Не снимут!
– После того, что произошло? – тот поднял бровь. – Ну, признавайся, уже придумал, к какой стене стол переставить? Ты офицер проверенный, служишь давно. Да и послужной список у тебя хороший.
Ветров замялся. Конечно же, он об этом думал и уже наводил справки. Вот только ему из штаба четко и ясно намекнули, что подполковничьи погоны майору надевать пока рановато. А уж такую должность принимать и подавно.
– Ладно, ладно. Шучу я! – ответил тот, махнув рукой. – Скажи мне, чем тебе так этот Громов не нравится? Ты ж сам его к нам привез, а теперь нос воротишь. В чем дело?
– Странный он какой-то, дерзкий. Я людей хорошо чувствую, а его вот не пойму. Думаю, что пока еще рано из него народного героя делать. Вот лучше пусть им военная контрразведка занимается, там люди свое дело знают. Выведут его на чистую воду. А там и поглядим, какой из него герой.
Каменев усмехнулся. Он знал, что его замполит тоже был у них на крючке. Было дело.
– Ну ладно, убедил. Кстати, забыл сказать, завтра меня в штаб округа вызывают, поэтому пару дней побудешь за старшего.
– Есть, товарищ подполковник!
– Ну, тогда все, Алексей Семенович. Больше не задерживаю.
Замполит козырнул и покинул кабинет командира части. Пока шел, отругал нерасторопного писаря – тот умудрился рассыпать заварку и разлить кипяток.
– Ну вот что ты натворил, а? – возмутился майор, глядя на устроенное безобразие. – Глаза протри, рядовой!
***
Я сделал простой вывод, что раз КГБ мной заинтересовалось, значит, я все сделал правильно. Звоночков оставил более чем достаточно. Мне оставалось только лежать и ждать.
Время шло, Вера нервничала. И каково же было мое удивление, когда в палату вошел не человек в штатском, а наш ротный. Правда, не один, а в сопровождении начальника госпиталя.
– Ну привет, герой! – издалека начал Антон Сергеевич. – Как здоровье?
– Жить буду, товарищ капитан! – я хотел было встать, но рука отозвалась болью.
– Лежи, лежи! Не вставай! – видно было, что он серьезно озадачен моим здоровьем. – Смотрю, твое состояние намного лучше, чем тогда, когда вас на дороге обнаружили. На тебе лица не было, бледный весь, местами в засохшей крови. Каменев первым делом распорядился, чтобы раненым прямо там оказали первую помощь. Ну а когда выяснилось, что ты и сам пострадал… В общем, в госпиталь ты поехал одним из первых.
– Ясно. А это… Что с прапорщиком? – напрямую спросил я.
Тут капитан помрачнел. Взял стул, приставил к кровати.
– Ну, я позже подойду! – пробормотал начальник госпиталя и вышел в коридор.
– Ну… Ты парень нормальный, поэтому тебе скажу, как есть… Группа пропала без вести. Разведка нашла место где, судя по всему, у них завязался бой с душманами. Есть погибшие.
Я сразу же вспомнил тот случай, когда у самого вертолета услышал, что где-то неподалеку были слышны звуки боя. Я еще тогда предположил, что это были наши.
– И что теперь?
– А что тут поделаешь? – возразил капитан. – Решение принимает штаб. Если кто из группы и уцелел, сейчас им не помочь. В горах никого нет.
Я шумно вздохнул. Надо же как получилось.
– А что с полковником Бехтеревым?
– Жив. Пришел в себя. Советнику уже рассказали, кто вытащил его из Сталинградского котла. Думаю, он и сам попытается тебя отблагодарить. Женщины, что были в составе геологической экспедиции, живы и здоровы. Летчик тоже.
– Вы знаете, что среди них была его дочь?
– Конечно же, знаю! Он отправился туда спасать дочь, а в итоге сам попал в мясорубку. Пришлось ей рассказать. Она, кстати, тоже здесь, в госпитале!
– Здесь? – удивился я. – Так тут же нет гражданских лиц!
– Есть. Во втором здании. Но я тебе об этом не говорил.
– Ясно. А как там старший лейтенант? Жаль, фамилии его не помню. Игорем звали.
– Не понял. Какой еще старший лейтенант? – нахмурился Воронин, посмотрев на меня с подозрением. – Вас там пятеро было. Две девушки, советник и летчик. Ну и ты. Все.
Я растерянно покачал головой. Что за черт? Ну не привиделось же мне, что я со старлеем вместе отстреливался?! Вместе ноги уносили… Чушь какая-то!
– Вы уверены, товарищ капитан?
– Так, ты вот что! – он посмотрел на меня внимательным взглядом. – Отдыхай давай, а то уже галлюцинации начались! Вон, побледнел даже. Может, мне медицинскую сестру позвать?
– Нет, все нормально, – отмахнулся я. – Я просто, просто…
Воронин на секунду задумался, потом придвинулся поближе.
– Максим, я сейчас скажу тебе кое-что важное! Помнишь того особиста, что допрашивал тебя в канцелярии, когда в части произошла диверсия с электричеством?
– Так точно, товарищ капитан!
– Он тобой очень заинтересовался. Его фамилия Кикоть и он очень, очень настырный. Проверяет все, даже до отца твоего пытается добраться.
Я слегка улыбнулся – значит, был на правильном пути. А что касается отца, пусть ищут. Вдруг все-таки найдут?! Я-то его уже лет тридцать с лишним не видел.
– Дайте угадаю, все еще считают меня иностранным шпионом, с какой-то особой подготовкой?!
Воронин нахмурился.
– Ну, у меня тоже есть к тебе определенные вопросы. Однако об этом мы поговорим, когда ты вернешься в часть. Уверен, что твои сослуживцы уже заждались. Первые два дня какие только слухи не ходили, один страшнее другого.
– Наверняка считают меня ненормальным, раз я в одиночку полез в горы?
– Ладно, Максим… – тот посмотрел на часы. – Времени у меня мало, машина ждет. А это тебе! Витамины!
Он вытащил из вещевого мешка кулек с тремя ярко-красными яблоками.
– Спасибо! Товарищ капитан, а что там со Стрельниковым?
– А что с ним?
– Ну, я же получается, его под удар подставил, когда его СВД с собой забрал. Потерял ее. Да и свой автомат тоже.
– Максим, это не то, о чем тебе сейчас нужно думать… Главное ‒ здоровье. Кстати, ты слышал, что командир части отправил на тебя представление к государственной награде? Нет? Ну, теперь знаешь. Страна должна знать своих героев!
Затем наш ротный ушел, а я остался лежать в полной задумчивости. Нехорошо со старшиной получилось, очень нехорошо. Неужели он попал в плен к моджахедам? Если это действительно так, то вытащить его оттуда будет практически невозможно. Афганистан большой, СССР контролирует лишь двадцать процентов всей территории.
От всех этих мыслей разболелась голова. Я долго мучился, потом попросил у Веры таблетку анальгина. Выпил, повернулся на бок и внезапно вырубился. Организм был еще слаб, потому и случались такие аномалии.
Мне каждый день делали перевязки, кололи антибиотики, витамины. Я ел, спал и набирался сил. Что ни говори, а в госпитале хорошо. Но ровно до тех пор, пока тебя не начинают привлекать к хозяйственным работам.
И еще, здешняя столовая – это просто нечто. Котлеты из костей, рыба с червяками, подгнившая, недоваренная картошка. Разваренные в клейстер макароны и бледно-розовый компот с запахом киселя… У меня от такой пищи даже изжога началась, хотя в прошлой жизни, я чуть ли не гвозди переваривал. Да-а, на ремонт средств хватило, а вот на продовольственную реформу ‒ нет…
А потом произошло еще одно событие, которое имело большое значение. Когда Вера заканчивала мне перевязку, в палату вошел незнакомый человек в сером костюме. На плечи был накинут белый медицинский халат.
Тщательно осмотревшись, он медленно направился к нам. Человек мне сразу не понравился – по лицу было видно, что явился сюда не с добрыми намерениями. И его целью был я.
– Посторонним сюда нельзя! – Вера взвилась, словно эдакий стокилограммовый цербер, намереваясь перегородить проход. Но тот ловко сунул ей под нос удостоверение.
– КГБ СССР! – сухо произнес он, смерив медсестру уничтожающим взглядом. – Я к Громову Максиму Сергеевичу! У меня есть к нему ряд важных вопросов!
Глава 2. Разбор полетов
– Ну, раз есть вопросы… – вздохнул я, приподнявшись повыше. Подоткнул подушку.
– И что, что КГБ?! Я не пущу. У Громова сейчас перевязка! – яростно возмутилась Вера. – Потом приходите!
– Перевязка? Ничего страшного, подождет… – так же сухо и монотонно ответил чекист, буравя меня холодным взглядом. На вид ему было лет тридцать пять, но я могу и ошибаться.
Честно говоря, я ожидал, что ко мне пришлют того же человека, что разговаривал со мной в прошлый раз, в кабинете у ротного… Видимо, у комитета сотрудники закончились.
– Вера, все нормально, – чуть улыбнувшись, кивнул я медсестре, кое-как намотав разрезанный бинт обратно на руку. – Думаю, это не займет много времени. Если что, я позову.
– Хорошо! – медсестра забрала с кровати металлический поднос с инструментом, еще раз смерила незваного гостя взглядом гарпии и отошла к выходу. Но в коридор выходить не стала, так и застыла рядом с тумбочкой, где хранились градусники.
А сотрудник комитета госбезопасности взял тот же самый стул, на котором немногим ранее сидел ротный Воронин. Придвинул, повернул. Пока он устраивался, я молча смотрел на него с легким интересом. С чего же он начнет?
– Итак… Вы Громов Максим Сергеевич, так? – начал он. Голос противный, безразличный. Словно это и не человек, а какой-то киборг. В неудачном исполнении.
Я согласно кивнул.
– А вы?
Тот небрежно выудил из кармана пиджака корочку, но при этом раскрывать ее почему-то не стал. Быстро сунул обратно и уже раскрыл рот, чтобы задать следующий вопрос…
– И что я должен с этого понять? – спокойно поинтересовался я. – Откуда я знаю, может вы и не из КГБ вовсе… Ни вашего звания, ни фамилии я не увидел! Разрешите взглянуть еще раз?
Тот состроил недовольную гримасу, лицо при этом стало еще больше похоже на кирпич. Повторно выудил из нагрудного кармана удостоверение личности офицера, развернул и показал мне.
– Капитан Потапов, Павел Константинович… – вслух прочитал я. Одновременно отметил, что ему это не понравилось. Удостоверение было подлинным, странно, если бы это была подделка. Время еще не то, вот в девяностые годы – запросто.
– Я прибыл по указанию своего руководства расспросить вас о том, что произошло во время патрулирования территории. Формат беседы предлагаю такой: я спрашиваю, вы отвечаете. А потом, вы сможете задать мне вопросы, если таковые будут. Ну и если время останется, а то у меня жесткий график.
– Вы же все и так уже знаете, разве нет? – я выдержал небольшую паузу, затем продолжил: – На границе упал сбитый моджахедами вертолет Ми-24, мы вытащили успевшего катапультироваться члена экипажа. Тот сообщил, что есть вторая машина, которая аварийно села где-то неподалеку в горах. Наш старшина роты, прапорщик Лось, принял решение организовать спасательную операцию и вывести их с опасной территории. С ним отправилось пятеро старослужащих.
– Добровольно? – спросил тот.
– Да, добровольно.
– Ясно. Дальше?
– А дальше, он передал мне командование и велел отвезти раненого офицера к блокпосту, где была рация.
– А почему же вы выехали на патрулирование приграничной территории, не имея при этом вообще никаких средств связи? – Павел Константинович делал пометки в свой блокнот. И почему они у них всегда такие маленькие? Одноразовые, что ли?
– Товарищ капитан, по техническому обеспечению, это явно не ко мне. Не я же готовил группу к выезду. Вообще, от штатной радиостанции в горах толку особо нет, потому что связь постоянно обрывается из-за перепада высот. А если еще и дождь…
– А откуда вы это знаете? – тот впился в меня холодным взглядом, но я и бровью не повел. Напугал кота сосиской! – Ранее были в горах с армейской рацией?
Ай хитер, думает, что поймал меня?! Как бы не так, я сам ему лазейки подсовываю.
– Лекции по физике в университете внимательно слушал, – невозмутимо ответил я. – А армейская рация или любительская ‒ разницы особой нет – принцип один и тот же. Из-за сложной местности связь ведет себя непредсказуемо. Оно ж как, связи либо нет, либо только что была… К тому, же наш командир взвода, лейтенант Лавров, говорил, что где-то в тех горах есть залежи руды, которая качественнее связь уж точно не делает. Не знаю, так это или нет.
На самом деле большую часть аномалий я знал, только не собирался афишировать все и сразу. Вон как тот уши навострил!
Капитан скрежетнул зубами.
– Значит, получив приказ от вашего старшины… Вы сели за руль и поехали?
– Ну да. А что мне оставалось?
– Хорошо. А тогда почему вы остановили машину, не доехав до блокпоста? Выходит, вы не выполнили приказ старшины, чем подорвали…
– Согласен! – непринужденно перебил я. – Однако возникло важное обстоятельство, которое имело еще больший приоритет.
– Да? Это какое же?
– Справа, примерно в трех километрах от дороги, я заметил сигнальную ракету, взмывшую в небо. Двойной красный сигнал, означающий, что кому-то нужна срочная медицинская помощь.
Конечно, разглядеть на таком расстоянии, да ещё и в солнечный день светящуюся точку в небе ‒ как минимум проблематично. Тут я уже просто стебался. И видимо, капитан этого не понял, но зацепился за другое…
– Да? А этому вас тоже научили в университете?
– Нет. Я просто много читаю.
– И вы пошли?!
– Да.
– Умеете оказывать первую медицинскую помощь?
– Кое-что могу, – кивнул я. – Достаточно подключить голову и многие вещи становятся проще, чем кажется с первого взгляда.
Надо же, это прям допрос с пристрастием. Меня это даже забавляло. Если б не госпиталь, загнали бы меня в какой-нибудь темный подвал и иголку под ногти… Но такого не будет. Полномочий таких нет, а методы жуткого и коварного НКВД из сороковых годов давно ушли в прошлое.
– А зачем вы забрали оружие у сослуживца? Вы же знаете, что каждый солдат лично несет ответственность за свое оружие.
– Знаю. Уставы читал, – я говорил спокойно, без каких-либо эмоций. – Но я прекрасно понимаю, что у снайпера гораздо больше шансов остановить противника, чем у обычного стрелка. С автоматом Калашникова много не навоюешь, особенно, если у твоего противника тоже есть автоматы. Чем больше расстояние между тобой и противником, тем лучше. Тот же принцип и при охоте на хищника. Один в горах ‒ тоже воин. Мой расчет был именно на это.
– Угу… А как вы додумались переставить прицел с СВД на автомат Калашникова? Это очень специфические знания, сомневаюсь, что такому учат в университетах.
– Очень просто. На занятиях по огневой подготовке я узнавал у артиллерийского мастера, что крепление на автомате АК-74Н, типа «ласточкин хвост» унифицировано. Прицел со снайперской винтовки подходит, хотя это и не очень удобно и при стрельбе есть свои проблемы. Не вижу тут ничего сверхъестественного.
Видно было, что капитан Потапов готовился, да только на каждый его вопрос у меня уже был грамотный ответ. Прямо на ходу. И ничего феноменального тут нет. Важная часть – психологическая. Часто бывает так, что при разговоре с такими людьми из государственной структуры, становится страшно. Человек теряет контроль и начинает сыпаться на самых элементарных вопросах. А если еще и полиграф имеется…
Я действовал по методу вопрос – ответ. Четко, без увиливаний. Это сбивало чекиста с толку, но он пытался не показывать своего настроения.
– Так-так… Вы сделали дымовую обманку из подручных средств. Как вам удалось?
– Послушайте, товарищ капитан… – я смело посмотрел в его глаза. Тот ответил тем же, но вскоре проиграл и отвел взгляд. Еще бы, я два месяца на Валере Кольском тренировался… – Вы все это знаете, зачем задаете вопросы? В группе выживших, что были у вертолета, находился ваш полевой сотрудник, который наверняка все записал в подробном отчете. Чего вы от меня хотите?
У меня было время обдумать слова капитана Воронина… Ведь нас было шестеро, никак не пятеро. Просто мне решили об этом не говорить, хотя решение ну очень странное. Сослались на глюки?! Я принял единственно верное решение – он был из контрразведки.
Мои слова удивили чекиста, хотя он и попытался оставаться невозмутимым.
– Ну, хорошо. А как вы вообще нашли место падения вертолета? Горная местность сама по себе обманчива… Горы и скалы похожи друг на друга.
– Случайно получилось. К тому же, примерно на половине пути была запущена еще одна красная ракета. Это и стало сигналом.
– Слишком у вас все как-то притянуто. Очень складно получается.
– Так тоже бывает. Знаете, товарищ капитан, а на каком основании вы проводите допрос? Где представитель военной прокуратуры? Где мой командир? Ведь, как я понял, никакого дела на меня не заведено… Да и с чего бы? Мои активные действия позволили вывести из той мясорубки военного советника полковника Бехтерева! Женщин-геологов и второго пилота сбитой вертушки. Разве по моей вине кто-то погиб? Нет! Произошла потеря каких-либо оперативных данных? Тоже нет. Наоборот, я единственное светлое пятно всей этой истории, а вы меня на вшивость проверять вздумали. Некрасиво. Оружие утратил? Да, признаю, отвечу по всем строгости. А за СВД рядового Стрельникова я не расписывался. К тому же, найти ее можно, достаточно прочесать пару высот у обломков.
– Вы уничтожили остатки вертолета так, как это делает спецназ ГРУ… Откуда вы знали?
– Я не знал. Просто предположил, что это поможет задержать моджахедов хотя бы на время.
Капитан некоторое время молчал, потом снова спросил:
– Ну а ваши навыки стрельбы? Они выше, чем у любого другого солдата первого года службы. Вы ведь ранее не стреляли… Что изменилось-то? И почему?
– А разве умение хорошо стрелять и умело действовать в сложной обстановке ‒ это табу?! Это не преступные деяния, или я чего-то не понимаю?!
Лицо у Потапова не дрогнуло. Хотя нить разговора я ухватил верно, все равно нужно было кое-что поправить.
КГБ-шник вдруг закрыл свой блокнот, сунул его обратно в карман.
– Это был не допрос, а всего лишь непринужденная беседа. Пожалуй, мы закончили, уж на сегодня точно!
Чекист поднялся, но стул возвращать на место не стал. Пожелал скорейшего выздоровления и ушел к выходу. Ну а Вера продолжила процедуру перевязки…
Я был доволен. Хороший разговор получился, содержательный. Наверняка меня будут прощупывать еще, но это уже потом. Наверняка кто-то подумает, зачем я лезу на вилы? Что же, всему свое время!
***
Прошла неделя.
Ко мне еще раз приезжал командир роты, а с ним зачем-то притащился майор Ветров, собственной персоной. Замполит держался как-то странно, смотрел на меня неприятным взглядом, будто ожидал, что я должен какой-либо фокус выкинуть.
– Рядовой Громов! – напоследок произнес он. – Ты, наверное, не в курсе… Но тебя представили к государственной награде! Через три дня будет торжественное награждение, прямо здесь, на территории военного госпиталя. Приедет важный представитель от Министерства Обороны. К этому времени приведи себя в порядок, подстригись, побрейся. Форму подшить не забудь, погладь. Сапоги почисти, чтобы блестели. Еще будут люди из КГБ и кто-то из партийного руководства республики. Чтоб нам не стыдно было за тебя… Понятно?
– Так точно, товарищ майор.
– Хорошо. Воронин, поехали, машина ждет! – окликнул он ротного.
Едва они уехали, как в палату вошла уже знакомая мне девушка. Дочь нашего старшины. Лена хоть и не пострадала во время нашей эвакуации, кроме синяков и царапин серьезных ран у нее, к счастью, не было. Тем не менее, некоторое время она была здесь, поправляя здоровье. Улетела в Ташкент, потом снова вернулась.
– Здравствуй, Максим! – поприветствовала она. На вид ей было около двадцати пяти. Теперь, когда волосы были аккуратно уложены, а лицо накрашено косметикой, а не грязью и кровью, стало ясно, что она симпатичная. К тому же, вместо бесформенного костюма геолога на ней было светлое платье. – Как ты?
Само собой, после того, что произошло в горах, было бы смешно говорить друг с другом на «вы». Мы этот момент сразу опустили.
– Жив, почти здоров! – улыбнулся я. – Еще немного и вновь вернусь в строй.
– Наверное, это хорошо. Знаешь, я просто хотела сказать тебе спасибо за то, что помог. За то, что вывел нас из той ситуации. Тот старший лейтенант, по имени Игорь, самостоятельно этого сделать бы не смог. Мы все видели, все рассказали.
– Ну, меня ты уже отблагодарила, – улыбнулся я. – Если бы вы тогда не вернулись, меня б уже свинцом нашпиговали и орлу скормили. Это было твое решение?
– Да… – честно призналась она. – Иначе бы меня потом совесть замучила.
– Понятно. Про отца что-то слышно?
Та помрачнела. Глупый вопрос с моей стороны – лишь напомнил ей о боли.
– Лена, среди мертвых его не было… А это уже плюс! Он опытный солдат, умный и смелый! – что ни говори, а успокаивать женщин я никогда не умел. Поэтому говорил то, что думал. – Такого сломать тяжело. Их найдут, главное ‒ не теряй надежду. Хорошо?
Та быстро и часто закивала головой.
Мы еще немного поболтали, потом она ушла.
За прошедшее время раны частично затянулись, организм потихоньку восстанавливался. Я даже к еде привык, хотя повторюсь, готовили там не очень. Зато порции были большие. Вера говорила, что для того, чтобы быстрее поправиться, нужно много есть. Кто-то даже пытался пошутить, что с ее-то весом это требование было перевыполнено с избытком. Медсестра об этом узнала, дала шутнику смачного подзатыльника, а после заставила полы мыть во всей палате.
Вообще, в госпитале было хорошо. Но скучно. Ну, вот хоть убей, не могу я все время лежать на кровати и в потолок смотреть, так и с ума сойти можно. В углу заметил паука, дал ему кличку «Вася», но видимо, тому не понравилось и он куда-то ушел.
Наконец-то, настал тот день, когда на территорию военного госпиталя прибыла целая делегация, причем, не просто делегация, а еще и с репортерами. Меня фотографировали, брали интервью… Судя по вопросам, которые мне задавали, я понял, что истинной причины, по которой меня сделали «героем дня», им публично не сообщили. Точнее, сообщили, но при этом максимально ее исказили.
По всему получалось, что мои смелые действия помогли отбить нападение душманов на патрульную группу, а после я еще и прикрывал отход раненых…
Конечно же, ушлый и осторожный майор Ветров провел со мной предварительную беседу. Ну, для того, чтобы я там лишнего не наговорил. Честно говоря, хотелось ему нагадить, да не стал руки марать.
– Громов, субординацию соблюдай! – наставлял он, нарезая круги вокруг моей кровати. – Ты рядом с генералом будешь стоять!
– А говорить с ним можно? – издевался я.
– Можно, но не нужно. Будут спрашивать, ответишь. А сам не вздумай, а то я тебя знаю… За словом в карман не полезешь!
Я только усмехнулся. Ладно, убедил.
Его волнение было понятно. А то мало ли, потом командованию прилетит за слишком длинный солдатский язык…
О том, что на границе были сбиты вертушки, а еще без вести пропала целая группа солдат – тишина. Вообще. Да, несправедливо, но я совершенно не удивился такому повороту событий. Командование всегда так делало, когда пересекались чьи-то интересы. Да и зачем советскому гражданину знать о таких промахах? Вот о доблестных солдатах, что защищали южные рубежи СССР, это да. Это святое.
Награждать меня собрались чем-то значимым. Воронин намекнул что, скорее всего, это будет орден за службу Родине. Только вот какой степени ‒ неизвестно. И вообще, странно было, такой орден и рядовому? Зачем? А когда я начал задавать вопросы, замполит вставил свои «пять копеек», мол, тебе честь оказана, дубина.
Недурно, учитывая, что их вообще было выдано немного. Правда, по слухам, орден считали пустышкой для генералов, которые на пенсию собрались, и он не предназначался для рядового и сержантского состава… В шутку его звали звездой Шерифа или орденом Сутулого. Но это уже потом, после завершения Афганской войны… Я заметил, что когда замполит озвучивал мне приказ, у него аж зубы скрипнули. От зависти, что ли?! Но мне эти награды были до лампочки…
А награждал меня лично генерал-майор Шарапов, временно действующий как военный советник в Кандагаре. Его доставили в Мары самолетом, правда, сомневаюсь, что причиной тому являлся только я. Не помню, чтобы эта фамилия была слуху, но он непременно как-то отличился в истории Афганской войны, Все равно, это была птица высокого полета.
По реакции подполковника Каменева, было ясно, что мне оказали честь…
Первого октября восемьдесят пятого года, в ординаторской военного госпиталя, в торжественной обстановке и прошло это самое вручение. Генерал щедро раздавал улыбки, отвечал на вопросы репортеров. Сама процедура вручения была короткой. А когда на трибуне была озвучена моя фамилия, и мне разрешили подойти, тот придвинул к себе микрофон поближе и произнес:
– Рядовой Громов Максим Сергеевич! – уверенным, хорошо поставленным командирским голосом начал он. – Я прибыл по поручению командования объединенного контингента советских войск в Афганистане… Ваши доблестные действия в недавней военной операции на границе с Демократической Республикой Афганистан не остались незамеченными. Наоборот, были высоко и по достоинству оценены… Итак, за проявленный героизм, мужество и самоотверженность, доблесть, смелость и разумную инициативу, награждаю вас медалью За боевые заслуги!
– Служу Советскому Союзу! – громко отчеканил я, а сам подумал, а как же орден?! Ловко же они переобулись, занизив мои достижения. Интересно, кто вмешался?! Низко, товарищи, и поступок мелковат.
При этом я обратил внимание, что среди присутствующих были не только офицеры и персонал госпиталя. Были здесь и сотрудники военной контрразведки. Более того, чуть в стороне я заметил уже знакомого мне капитана Игнатьева… Да, собственной персоной! Он смотрел прямо на меня пристальным, изучающим взглядом.
Защелкали камеры, раздались аплодисменты.
Генерал прицепил медаль к моему выглаженному кителю, затем пожал руку. Репортеры не упустили возможности запечатлеть этот момент на фотопленку. Наверное, еще и статью накатают в газете, а то и не в одной… Мол, страна должна знать своих героев!
А потом все закончилось и меня вернули в палату.
И все потекло своим чередом.
Еще через четыре дня меня выписали из госпиталя. За мной приехал лейтенант Лавров на штабном четыреста шестьдесят девятом УАЗе.
– Ну что, Громов! – довольно произнес он. – Здоровье поправил?
– Так точно!
– Правильно, хорошего понемногу. Хватит бока отлеживать, кто Родину будет защищать?
– Как будто у нас солдат мало! – фыркнул я. – Кого ни возьми, все герои!
– Шутишь? Это хорошо! Ну, чего встал? Залезай или мне тебе дверь открыть?
Я забрался на заднее сиденье, туда же кинул свой вещевой мешок с рыльно-мыльными…
***
– Товарищ полковник, что думаете по этому поводу?
Когда совещание закончилось, и офицеры отдела разошлись по своим делам, майор Кикоть остался у Афанасьева. Заодно обратил его внимание на утренний рапорт.
Начальник территориального отдела комитета читал долго, минут двадцать точно.
– Хм… Этот Громов действительно очень интересный молодой человек. За такой короткий срок и уже успел дважды отличиться. Причем, то, что произошло летом, так, бледная тень последних событий. Нам такие люди нужны! Я только одного не пойму, ты что, его в диверсанты записал?
– Ну, не совсем так! – уклончиво ответил Виктор Викторович. – Я обратил внимание, что он сильно выделяется на фоне остальных. Стоило ему появиться в этой части, как тут сразу же начались странные события… Да, бесспорно, все его действия носят положительный характер… Я предположил, что эти навыки он получил где-то… Быть может, в Европе или Америке. Ведь его отец не живёт в Союзе, связь они не поддерживают… Что если он не тот, за кого себя выдает?
Афанасьев рассмеялся.
– Ты один из моих лучших сотрудников но, по-моему, тут ты перегибаешь палку. Диверсант в девятнадцать лет? Не смеши! Сдался тебе этот рядовой?
– Предлагаю его проверить.
– Да? И как же?
– А давайте временно переведем Громова из его воинской части и прикомандируем… Ну, скажем, к одному из действующих подразделений на территории Афганистана. Курс молодого бойца он прошел, боевое крещение ‒ тоже. Стало быть, санкционировать такое будет несложно. Конечно, кучу инстанций нужно согласовать…
– С ним уже беседовал наш сотрудник и подтвердил, что рядовой Громов не диверсант. Умный, смелый, находчивый. Повторюсь, нам такие люди нужны, поэтому, в целом, твоя идея мне нравится. Посмотрим, чем еще он может нас удивить.
– В боевой обстановке за ним и наблюдать будет легче! – добавил Кикоть.
– Хорошо, Виктор Викторович! – кивнул Афанасьев, закрывая папку. Полковнику хотелось поскорее закончить этот разговор. – Продумай этот вопрос, а через три дня предоставишь мне возможные варианты. Итоговое решение оставляю за собой. Ну, что… Больше не задерживаю!
– Громов, Громов… Посмотрим, из какого теста ты сделан! – подумал майор Кикоть, покидая кабинет начальника…
Глава 3. Событие
В роте меня встречали как героя.
Даже сержантский и ефрейторский состав существенно снизил планку сурового отношения к молодому бойцу и был максимально лоялен. Была суббота, парко-хозяйственный день был отменен из-за погоды – сильным ветром подняло дорожную пыль, отчего на улице даже находиться было непросто.
А вот нашего ротного в подразделении не оказалось – он еще утром убыл с командиром части в штаб округа. Жаль, хотел ему задать пару вопросов.
У нас с ним вообще как-то сложилось. Может быть, он как-то чувствовал мой опыт, внутреннюю стойкость и воспринимал не как тупого срочника?!
– Макс! – вокруг меня сгрудились сослуживцы. – Ну, ты как?
– Рассказывай! – с восторгом кричали они. – Рассказывай, как там?
– Выздоровел?
– А скольких духов ты убил?
– Чем тебя наградили? – в один голос спросили Самарин и Рыскин. – А то майор Ветров в клубе нам доводил, что вот, мол, товарищи солдаты, учитесь, как надо. Только вроде как похвалил, а потом и отругал за то, что ты ослушался приказа нашего прапорщика. И еще за то, что утратил военное имущество.
– Только имущество нашли, поэтому все нормально. Ты не пожалел о том, что пошел туда один?
И таких вопросов были десятки. Я часа три рассказывал обо всем, что там произошло, правда, некоторые моменты озвучивать не стал. И про госпиталь, и про то, как принял решение идти в одиночку. А когда я показал им медаль за боевые отличия, многие таращились на нее, как на что-то особенное, хотя бытовало мнение, что их давали всем кому не лень. Меня это не волновало.
В любом случае, здесь, в нашей части у солдат ничего подобного не было, и такая награда считалась особенной даже у сержантов.
А ближе к вечеру в роту прибыл командир и сразу же вызвал меня к себе в канцелярию.
– Разрешите, товарищ капитан? – постучался я. – Рядовой Громов!
– А, герой! Входи, входи! – тот поднялся из-за стола и шагнул навстречу. – Ну что, все, вылечился? Готов к труду и обороне?!
– Так точно. Еще недели полторы и можно повторно отправляться в бой.
– А вот с этим ты погоди! – нахмурился тот. – Успеешь еще, а лучше такого вообще не повторять. Удача, она очень обманчивая. Кстати, чуть не запамятовал, ты в курсе, что тебе отпуск положен?
– Отпуск? – слегка удивился я. Честно говоря, совсем об этом позабыл. – Домой?
– Ну да. Вроде семь суток. Десять. Сам-то я дома уже полтора года не был.
Был момент, который волновал меня, пока я лежал в госпитале.
– Товарищ капитан, а разрешите уточнить, моим родным сообщили о произошедшем? Ну, что я в госпиталь попал, что ранение было.
– А как же? Замполит лично занимался этим вопросом. Еще и письмо отправил с благодарностью. А что, не нужно было? – усмехнулся Антон Сергеевич.
Знаю я, что такое благодарственное письмо. Написанное под копирку, содержание которого не меняется годами. За исключением звания, имени, фамилии и отчества, а в остальном все неизменно. А что там мог от себя Ветров добавить, я даже думать не хочу.
– Нужно. Просто мать не в курсе, что я в армии! – осторожно ответил я.
Капитан Воронин удивился, хотя и попытался не подавать виду.
– Это как же так?
– А так. Я добровольцем, без ее разрешения пришел в военный комиссариат. Она наверняка думает, что я в университете учусь, на третий курс перешел… Хотя меня еще в марте этого года отчислили. Когда уходил, решил ей не говорить, чтобы лишний раз не расстраивать. Да и каково ей будет, когда узнает, что я на границе с Афганистаном, да еще и ранение в бою получил?!
– Отчасти понимаю. Но она все равно узнает.
Я согласно кивнул. Ладно, потом как-нибудь все объясню.
– А за что тебя хоть отчислили?
– Да-а, так… – отмахнулся я. Честно говоря, уже и не помню, за что меня реально из учебного заведения пихнули. – Слишком самовольный был, а там таких не любят. В армии, в общем-то, тоже… Сильно подполковнику Каменеву влетело за мою выходку?
Тот шумно вздохнул, посмотрел на меня укоризненным взглядом.
– Наоборот, его даже поощрили за то, что хорошо воспитал личный состав, который без раздумий бросился в бой и под угрозой смерти совершил подвиг. Даже несмотря на то, что этот личный состав был в одном лице и без каски. А вот за то, что старшина увел с собой пятерых солдат и пропал без вести, ему строгий выговор сделали… За такое по голове не погладят.
– Плохо дело. Так ничего и не известно?
– Громов, тебя это уже не должно волновать. Скажи спасибо, что карты сошлись и ты сам оттуда живым выбрался, хотя я ума не приложу, как тебе это удалось?
– Вы об этом хотели поговорить?
– Отчасти, да. Кстати, медаль твоя где?
Я вытащил ее из нагрудного кармана своего кителя и показал ротному. Тот бросил на нее косой взгляд и скривился.
– Ты, наверное, ожидал чего-то большего? Орден, например?
– Товарищ капитан… – произнес я, подбирая правильные слова. – Ордена, медали, звезды… Мне ничего этого не нужно! Я не ради медалей туда полез, не ради того, чтобы потом на меня генералы смотрели и ухмылялись. Слава мне не нужна. Я точно знаю, что если есть шанс спасти чью-то жизнь, им непременно нужно воспользоваться. Когда я принимал решение идти туда, я думал только о том, что могу не успеть. Но внутреннее чутье говорило – надо. Я не думал, что меня самого там могут убить или покалечить. Было только осознание того, что больше тем людям никто помочь не сумеет. Просто потому, что там никого нет. К тому же, если честно, я думал, что управлюсь только с одной СВД и близко с душманами дел иметь не буду. Как-то так само получилось.
– Ясно. Я это к тому, что тебе за то, что ты там сделал… За то, что ты там видел, что пережил… Награда куда серьезнее положена. Просто командиры в штабе неожиданно передумали и решили, что слишком жирно будет рядовому первого года службы, который формально даже и в Афганистане-то не был давать орден Красной звезды. Это я тебе самыми простыми словами объяснил, чтоб ты на нас не обижался.
– Не первый день в армии. И не последний.
– Я вообще думаю, что тебе награду дали за тот случай, что летом был. А про этот пока тишина. Будет еще.
– Ну, куда деваться. Переживем.
Воронин воспринял это по-своему.
– Знаешь, Громов… – капитан сел обратно за стол, – вот кому-то дано, а кому-то не дано быть военным человеком. Ты же, чуть ли не с первых дней проявил себя как настоящий советский солдат! Больше, чем солдат! Я уже даже не удивляюсь тому, что ты все схватываешь налету. С таким подходом можно и на офицерские курсы пойти. Даже было бы странно, если в той ситуации отличился бы кто-то другой, а не ты! Признавайся, просился в команду к старшине, когда тот ушел в горы?
– Так точно, товарищ капитан. Но он не взял. Возможно, это тоже, пусть и отчасти повлияло на то, что я решил отправиться в горы сам и доказать, что могу. Думал, что могу догнать их или где-то пересечься. Хотя расстояние между нами было около шести, а то и семи километров. Когда я случайно наткнулся на выживших, слышал, что где-то юго-восточнее уже шел бой. Скорее всего, это и были наши… Но помочь было выше наших сил. Сами едва ноги унесли!
Тот несколько раз кивнул головой.
– Ладно… Кстати, тобой снова из военной контрразведки интересовались. Запросили учетно-послужную карточку, результаты медицинского освидетельствования. И вообще все, что на тебя есть. Я не должен тебе этого рассказывать, но после всего случившегося у меня резко поменялось к тебе отношение. Ты, Громов, мне меня сильно напоминаешь, в молодости. Когда я еще курсантом был. Ни с кем из личного состава, даже из сержантов, я так говорить бы не стал. Главное ‒ доверие не обмани.
– Понял. Как вы думаете, чего они от меня хотят?
– Сложно сказать, – он откинулся на стуле. – Кстати, сегодня утром в штабе я разговаривал с неким капитаном Игнатьевым. Знаешь такого?
– Вроде как из ГРУ. Сталкивались с ним на сборном пункте военного комиссариата. Интересовался, в каких войсках я хочу проходить службу. Обещал помочь, но что-то пошло не так.
Воронин не стал уточнять, что именно. А через несколько минут из расположения раздалась команда дневального:
– Рота, на центральном проходе, становись! – судя по голосу, это был Ильин.
– Что там, ужин уже? – ротный взглянул на часы.
– Так точно.
– Иди, Громов! Еще поговорим.
Я покинул канцелярию, быстро накинул китель на плечи и встал в строй.
Младший сержант Петров, прогуливаясь перед строем, не обратил на меня никакого внимания.
– Дневальный, расход! – потребовал дежурный по роте ефрейтор Кукушкин. – Все?
Рота была не в полном составе, не хватало пятерых человек. Причина была известна. Искренне надеюсь, что в скором времени что-то изменится.
Эх, соскучился я по солдатской кухне.
Хоть кормили у нас просто, зато куда лучше, чем в том же госпитале. Это я уже спустя время узнал, что в военном госпитале своей кухни не было, а вся еда была привозная из какой-то рядом стоящей мотострелковой части. Отсюда и качество.
Стоит отметить, что начальник продовольственной службы, старший лейтенант Пышкин выпросил себе на постоянную основу помощника. Ну, чтоб за нарядом по столовой следил. А поскольку все старослужащие отказались, то он взял молодого. Им оказался рядовой Чоговадзе, который мигом взялся за дело и даже умудрился пропихнуть в солдатское меню кое-что из грузинской кухни. Не прошло и недели, как тот уже вовсю учил смену наряда, как мыть тарелки и рубить курицу. Так что теперь, по утрам в воскресенье Чага готовил настоящий грузинский Чахохбили, разве что слегка переваренный.
А еще через неделю наше отделение отправили в автопарк на обслуживание военной техники. Кольского по понятным причинам к военной технике, которая имеет движок и колеса, больше не подпускали. Тот несчастный БТР-60ПБ, что мы не починили, а скорее доломали, потом очень долго ремонтировали. Один из двигателей даже сняли и отправили в ремонтную роту куда-то к черту на кулички.
Грузовики обслуживали в четыре очереди. Часть сегодня, часть завтра. Начальник автомобильной службы выделил нам три единицы техники «Шишигу», ГАЗ-51 и КамАЗ 4310. В принципе, ничего сложного. Нужно было поменять все фильтры, слить масло… Ну, как обычно. С первыми двумя проблем не возникло. Хоть и провозились мы достаточно долго, но все сделали как нужно. Тем более начальник контрольно-технического пункта был рядом и говорил, что делать и как.
А вот с детищем Камского автомобильного завода случился нюанс. Машина была относительно новой, но уже успела пройти по сухим туркменским степям около десяти тысяч километров, но ее, за компанию, тоже пихнули на обслуживание. Начальника автомобильной службы вызвал зампотех, поэтому тот на повышенных оборотах рванул в штаб. А старый и опытный начальник КТП отчего-то решил, что с последней машиной мы и сами справимся, а потому ушел спать в дальний бокс.
В общем, пока Лаптев и Михайлов заканчивали работу, а остальные собирали инструмент, я отошел в первый бокс за канистрой. Внутри было прохладно, темно, там же имелся большой и очень старый пружинный диван, на котором часто отдыхали свободные от работы и безделья водители. Обычно, никто из начальства туда не заглядывал, чем солдаты, конечно же, пользовались. Оно ж как, солдат спит, а служба-то идет.
Кто-то из наших завел КамАЗ, чтоб прогреть машину и загнать ее в соседний бокс.
Я был внутри одноэтажного здания и не видел, с чего все началось.
Несколько секунд было относительно тихо, а потом снаружи послышался нарастающий рев. Ну, военный вездеход никогда тихим не был… Но тут явно было что-то не то. Когда я выскочил из бокса, то понял – дизель пошел вразнос. Во-первых, ревел он так, словно собирался покинуть эту планету, а во-вторых, из выхлопной трубы валил густой черный дым. Все пространство возле гаража мгновенно заволокло дымом, отчего видимость резко упала. С каждой секундой обороты росли, а соответственно, и рев усиливался. Бойцы, перепугавшись, забегали, не зная, что делать.
За рулем сидел Самарин. Поняв, что двигатель ведет себя странно, он попытался его заглушить, но не тут-то было. КамАЗ глохнуть упорно не хотел.
Конечно, у тех, кто постоянно ездит на дизелях или имеет с ними дело, бывали такие ситуации и они знают, что делать. А вот молодые бойцы, понятное дело, даже близко такого никогда не видели.
– Глуши! Самарин! Глуши! – кричал Михайлов, но тот только в ужасе разводил руками в стороны.
– Чего он ревет так, а?
– Так и рвануть может! – крикнул еще кто-то.
И верно, последствия могут быть печальными. Иногда даже капитальный ремонт не всегда может помочь устранить все беды, что отсюда вытекали.
– Твою мать! – выругался я. – Самарин, вылезай оттуда! Куртов, ищи начальника КТП!
Обороты продолжали расти.
Из выхлопной трубы уже полетели искры, раздались хлопки, во время которых оттуда временами вырывалось пламя. Дело совсем плохо.
Кое-как откинули кабину. По-хорошему, нужно было просто задушить движок, остановив приток воздуха. Нет воздуха, значит, и процесса горения в ДВС не будет. Но с подобным я лично не сталкивался, только слышал. Примерно представлял суть, но не могу не признать, что тоже слегка растерялся.
– Нужно топливо слить! – брякнул Куртов.
Ага, из бака… Точнее, сразу с двух! Как раз после того, как все оно стечет, двигатель можно смело выкидывать. Проще уж патрубок открутить.
Но открутить его плоскогубцами не вышло, а все ключи были гнутыми и кривыми.
И тут горе-ремонтнику Степанкову пришла в голову мысль просто взять и перерубить его топором. Логика в этом была – нет топлива, двигатель глохнет сам. Но не топором же… В общем, идею он реализовал самым варварским способом. Только при этом не учел, что выхлопная труба с нижней части уже имела красный цвет, явно сигнализируя о «легком» перегреве. Брызги топлива из перебитой трубки попали на нее и мгновенно вспыхнул пожар.
Крики, вопли. Паника. Тут уже уровень угрозы явно стал выше – может и рвануть. Что будет за утрату относительно нового военного вездехода, можно даже не говорить. А в кузове как раз было много резины и масла в канистрах.
Картина маслом – трехосный вездеход ревет так, что оглохнуть можно, все в дыму, солдаты растерянно бегают кто куда. А тут еще и пламя там, где его быть ну в принципе не должно быть.
– Огнетушитель сюда! – рявкнул я и, видя, что моих слов никто не понял, сам же бросился выполнять свою команду.
Мухой подкатил спаренный промышленный огнетушитель кустарного производства, активировал его и почти сразу же потушил очаги пламени.
Из-за густого черного дыма вокруг, я никого толком и разглядеть не мог. Просто делал то, что требовала ситуация. К тому времени, как я закончил, двигатель КамАЗа значительно сбавил обороты, зачихал, а после и вовсе благополучно заглох.
Дежурный по парку, ефрейтор из второй роты, за всем этим делом наблюдал с открытым ртом, выглядывая через аквариум. И уже потом, когда прибежал ошарашенный начальник автослужбы, тот только глазами хлопал и мычал что-то нечленораздельное. Дежурный по части весь телефон оборвал, пока смог понять, что произошло.
Начальник КТП, узнав о том, что произошло, за голову схватился – это ж надо было такое допустить. Ну, подумаешь, чуть было военный КамАЗ не сожгли! Это ж из ряда вон, учитывая, что все это происходило прямо в автопарке, рядом с боксом, а не где-то в полях.
Тот начал кричать, что нужно было просто выхлопную трубу закрыть тряпкой, чтоб двигатель от выхлопных газов задохнулся. А когда я спросил его, как тряпкой перекрыть трубу такого диаметра, да еще и под давлением раскаленных выхлопных газов, с искрами и пламенем… Тот только выругался и ушел. Судя по запаху, уже успел где-то принять на грудь.
В общем, уже после, под руководством начальника КТП этого железного зверя распотрошили, то выяснили, что неисправность была в ТНВД. А про дальнейшую судьбу этого грузовика я не слышал… Видел только, что его на буксире тянули куда-то на север.
А вечером, после ужина, мне выразили благодарность.
– Громов, тебе не надоело встревать во всякие истории? – хмыкнул лейтенант Лавров, когда закончилась вечерняя поверка.
– Я не виноват, товарищ лейтенант!
Вся рота засмеялась.
Вдруг входная дверь скрипнула.
– Смирно! – заорал дневальный. Дежурный бегом бросился к входу.
В самом конце центрального прохода скрипнула дверь. Показался командир роты, торопливо зашагал к нам.
Оказалось, в подразделение вошел подполковник Каменев.
– Товарищ подполковник, первая рота занимается согласно распорядку дня. Лиц незаконно отсутствующих нет! – доложил ротный.
– Вольно, Воронин! Хорошая у тебя рота, капитан… – спокойно произнес он, осматривая переднюю шеренгу. Стало видно, что у офицера в руке что-то есть…
– Становись, равняйсь! Смирно! Товарищи солдаты, сержанты! И офицеры! – громко объявил Каменев, глядя на бойцов суровым взглядом. – Слушай мой приказ! За проявленное мужество, доблесть и героизм, приказываю присвоить рядовому Громову Максиму Сергеевичу, очередное воинское звание ефрейтор!
Глава 4. В преддверии больших перемен
Вот так я и стал ефрейтором.
Конечно, армейская поговорка, которую какой-то обиженный дурак придумал, имеет место быть, вот только мне было все равно. И в нашей воинской части никто так не говорил.
Наоборот, большинство моих сослуживцев восприняли эту новость с восторгом, а те, кто был со мной в той патрульной группе, отнеслись с пониманием. Шутка ли, через четыре месяца после начала срочной службы получить государственную награду. Еще и благодарственное письмо, звание. Обычно ефрейтора можно было получить никак не раньше восьми месяцев службы и то, только в том случае, если очень круто отличиться.
Сержанты тоже восприняли новость терпимо. К их посиделкам после отбоя в каптерке меня, конечно же, не допускали, а вот докапываться до всякой ерунды перестали совсем. Особенно отношение поменялось со стороны ефрейтора Кукушкина. Теперь мы были в равном звании, свое отношение к его «стариковским» выкрутасам я показал ранее, отчего тот сделал окончательный вывод и больше не цеплялся.
Конечно, чего-то подобного я ожидал, только не так скоро. Сразу же стало ясно, что у меня появился союзник, которому вовсе не побоку достижения по службе. В штабе нашей части или выше – не знаю. Каменеву могли просто дать такую команду, а ему оставалось лишь выполнить ее.
Полковник Бехтерев? Вполне возможно. Ведь он уже косвенно интересовался моими успехами. Может быть.
А как же капитан Игнатьев, что присутствовал при моем награждении в госпитале?! Я думал, что удастся с ним поговорить и выяснить, почему же я все-таки попал не туда. Но нет, сразу после окончания мероприятия он, словно испарился.
С одной стороны, это мелочи, с другой, вокруг меня и так уже произошло много чего, отсюда кто-то мог сделать вывод, что слишком много внимания уделяется обычному парнишке-срочнику, который в нужное время и в нужном месте рискнул и совершил подвиг.
По части поползли слухи, что скоро появится новое командование. Более того, так как наша часть изначально была пограничной, но расквартированы в ней почему-то были обычные мотострелки, планировались кардинальные перемены. Скорее всего, изначально, еще на первых этапах Афганской войны это был сводный боевой отряд, но он так и остался на месте временной дислокации.
Обычный бардак, который во время ввода сороковой армии в Афганистан так никем и не был решен. Все делалось в спешке, бегом-бегом. А когда первые годы войны прошли и конфликт затянулся, никому уже и дела не было до какой-то отдельной крохотной воинской части где-то на стыке трех границ. И таких частей было много.
Как-то майор Ветров проводил информирование, а кто-то взял и спросил:
– Товарищ майор, а мы кто? Мотострелки?
– Мы, товарищи солдаты… – тут он осекся и попытался пошутить. – Мотострелковые погранцы!
Понятнее, конечно же, не стало. Да и шутка несмешная.
Ну а я сделал вывод, что Ветров ни хрена не в курсе. Видимо, настал такой период,