Лед и сахар

Иллюстратор Михаил Данилов

© Михаил Данилов, 2025

© Михаил Данилов, иллюстрации, 2025

ISBN 978-5-0062-6038-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Дисклеймер

Данное произведение написано исключительно в развлекательных целях. Если вам показалось, что автор кого-то оскорбил в тексте, вам показалось. Все персонажи скучные и плохо раскрыты, потому что выдуманные. Прошу не искать в произведении скрытый смысл, его там нет, наверное. Если вы не хотите глубже погрузиться в произведение, то прошу не искать в интернете приведенные в тесте песни, картины и прочие произведения великих мастеров. В тексте много не понятных слов, которые автор злонамеренно использовал, чтобы запутать читателя и не думайте, что автор такой умный, он сам яндексил их добрые несколько суток. Сразу отмечу, что когда автор упоминает людей, которые не едят свинину, то это не как не связанно с представителями каких-либо групп, давайте остановимся на том, что это просто такой тип вегетарианства, при котором люди не едят только свинину. Если вам понравилось произведение значит у вас есть вкус, не то, что у автора.

1. Лёд

Выложила на стол

Два холодных куриных яйца —

Им никогда не сойтись.

Хосоми Аяко

– У аппарата!

– Зайди ко мне в кабинет! Быстро!

Юноша отложил свои заметки и чашку с уже остывшим кофе, встал и отправился в кабинет главного редактора московской е-газеты.

– Внимательно слушаю вас товарищ Переделов!

– Ты уволен Айсберг! Причину, надеюсь объяснять не нужно?

– Да нет уж будьте любезны потрудитесь! Я уже довольно давно тружусь в коллективе нашей редакции и считаю себя одним из стейкхолдеров, а мои работы очень часто оказывались в числе продукт-селлеров, между прочем!

– Трудился Саша, трудился! С этой минуты ты свободен на все четыре стороны, зря ты под этого рыжего рыть начал, – полушепотом сказал Переделов.

Саша вышел из кабинета и не попрощавшись ни с кем из коллег, отправился на улицу, где, как назло, начался противный дождь, словно ожидая юношу. На душе стало настолько мерзко, насколько только могло быть в принципе у человека, которого лишили возможности воплощать свою стезю в реальность. Это как отобрать у Серова кисти или как запретить одному Миядзаки создавать лучшие анимационные фильмы, а второму самые сложные игры начала века.

Яркий стенд с привлекательной блондинкой с голубыми глазами в розовом платье привлек Сашино внимание. Белоснежной улыбкой и пышными формами она ловко завлекала на курорт всех лицезрящих её людей.

– Как такое вообще могли пропустить у нас то в Союзе! – возмутился Айсберг, но тем не менее навел на рекламу е-фон и перешел на сайт, чтобы заказать билеты, – А что, я заслужил! Может отвлекусь от всей этой московской суеты! – тут же пришло сообщение с угрозами от неизвестного номера, и Саша поспешил оплатить тур.

Уже к вечеру, на скорости в три тысячи километров в час, подземный поезд вез его к белому песочку, теплому морю и голубоглазой блондинке в розовом платье.

Саша отдыхал, загорал, читал книги уже как неделю. Самый обычный, тюлений отдых. К нему подошла девушка и спросила шезлонг, который лежал рядом с ним.

– Да, конечно, берите, я не возражаю.

– О! Вы говорите на союзном, я, право, так давно не слышала нашего брата.

– Саша, очень приятно!

– Катерина фон Рублева-Успенская, мои родители были из имперских и переехали сюда, вовремя всем известных событий, можете звать меня просто герцогиня.

– Извольте герцогиня, но имперские не братья союзным это все знают.

– Да что вы Сашенька, дорогой, это у вас в Союзе не братья, а здесь страна свободная от предрассудков, вон даже гомики есть, указала она пару, сосущихся мужиков.

– Тьфу педарасня!

– Она самая голубчик, она самая! Ну что же вы так резко реагируете?

– Обычная реакция союзного человека, как вы знаете у нас за это положена высшая мера.

– Ну ни чего, привыкните.

– Не хотелось бы.

– Вы свободны сегодня вечером, я бы хотела пригласить вас в свое имение и познакомить со своими друзьями. Нам бы очень хотелось послушать о том, как обстоят дела в Союзе, сами понимаете новостям веры нет! С меня шампанское и креветки, ну что скажете?

– С вас Мэнханьский Шу, урожая двадцатого года или ранее, я слышал имперские знают толк в хорошем чае, а шампанское оставьте простачкам, которые себя не ценят.

– Сударь у вас хороший вкус, к сожалению, в наличии только двадцать первый и двадцать четвертый.

– Давайте тогда двадцать четвертый, я слышал год был не урожайным и этого чая выпустили совсем мало. Хотелось бы оценить пока он вообще есть.

– Ну хорошо, тогда встречу проведем в нашем чайном клубе, камерно, только самые близкие, чувствую, что вы тоже станете моим близким Сашенька. Адрес возьмите пожалуйста у бармена, позади нас, скажите герцогиня распорядилась.

Герцогиня ушла. И только сейчас Саша понял, что пляж полупустой, порядка двадцати лежаков скучают в тихом одиночестве, так и не ощутив прикосновения человеческого тела. Да и зачем было просить лежак и после не продолжительного разговора сразу уходить.

– Что-то здесь не так, – задумался Саша

Он подошел к бармену и получил е-визитку чайного клуба. Надпись гласила: «Чай не вино, в нем истины нет, зато есть правда»

Вечером Саша отправился по заложенному в е-фон адресу, одевшись, как и положено союзному человеку, скромно, но со вкусом. Бежевые лоферы, белые брюки летнего кроя, они чуть шире, чем обычные по всей длине, а также вязаная рубашка цвета флэт уайта, с коротким рукавом. «Олд мани» так называли такой стиль несколько десятков лет назад, а теперь это обычный вид союзного человека в жаркую погоду. Красная Москва спорт интенс, завершила образ, парой пшиков на шею и запястья. Предполагая, что встреча может пойти не по плану, Саша решил перестраховаться и написал письмо, которое отправиться в КГБ Союза, если он не отменит действие через определенное время, с подробным описанием герцогини и места куда он отправился. Суровая борьба в Москве с нечестными людьми научила его не кому не доверять.

– Ох Шурочка, вот и вы!

– Я предпочитаю Саша, если вам не сложно, добрый вечер!

– Саша, Сашенька, Санечек, конечно, не сложно дорогой вы наш! Проходите пожалуйста, чувствуйте себя, как не дома! К сожалению, двадцать четвертого года не оказалось в наличии, но я спеша загладить свою вину принесла из личной коллекции, любопытный экземпляр из эпохи до-пуэрного бума. Минуточку внимания, девяносто третий год! Ахахах, да, да он самый! Ну что же вы голубчик, наверно думаете, что вам это не по карману, ну не переживайте, я же говорила, что угощаю.

– Да я и не думал, честно говоря, не когда не пропивал свою годовую зарплату.

– Я бы сказала трех годовую. Довольно слов, для этого чая, мастер Дже специально привез сегодня свежую воду из Китая, ведь как вам известно, чай лучше раскрывает вода региона его произрастания.

– Мое почтение герцогиня, я конечно слышал про любовь имперских к чаю, но такого уровня, я явно не ожидал.

Как ни странно, кроме герцогини и мастера Дже в чайной никого не было. Саша задумался откуда она знает сколько я зарабатываю в год, я ведь даже не говорил ей, где я работаю, а сейчас я вообще не работаю, меня же уволили, что вообще происходит, да и зачем эй так тратиться на мою скромную персону, слишком много вопросов, сейчас надо поддаться моменту и наслаждаться чаем.

Мастер Дже начал творить чудеса. Быстрые, ловкие движения рук, филигранно отделили кусочек пуэра нужного размера, без весов. Серебряный чайник с водой из Юньнани уже подходил к точке, называемой «Жемчужные нити». Буквально мгновенье и вода полилась в исинский чайник, эпохи правления Си, далее в чахай и пиалы. Буквально секунды и вся посуда была прогрета. Дже, склонив голову поднес нам чахе с кусочком пуэра, дабы мы вкусили аромат в сухом виде. Ольфакторный шок не заставил себя ждать, свежая малина, молочный шоколад, белый трюфель, имбирное печенье, сочная голубика и никакого намека на подвал, сырость и землю. Обоняния Саши не хватило и на половину дескрипторов, которые кружились в облаке ароматов этого семиграммового кусочка.

– Ну что за прелесть, Дже продолжайте любезный, ахахах!

Наклонив чахе, кусочек стремительно полетел прочь от нас, Дже в мгновенье ока поймал его чайничком, успев при этом снять с него крышечку. Он слегка потряс чай в чайничке, открыл и влил воду, подняв чайник с кипятком выше головы, при этом не промахнувшись ни каплей. Наблюдать за его работой было одним большим удовольствием, как смотреть на огонь, воду и то, как работает другой человек, при этом одновременно. Первый пролив обычно носит гигиенический характер, так сказать, помыть чай от потных рук, уважаемых сборщиков. В данном случае это было бы большой расточительностью. Дже рекомендовал нам сделать небольшой «сип» и сплюнуть чай, чтобы оросить рецепторы вкусо-ароматической дисперсией чая с воздухом.

Когда пробуешь чай такого уровня, необходимо слушать мастера, только он сможет провести тебя по всем этапам чаепития и завести в такие уголки дискриптологии, о которых обычные люди никогда не узнают. На этот раз удар был намного мощнее, чем просто запах, это был оргазм, мозг отказывался вычленять вкусы и ароматы, чай был одним единым целым, полностью гармоничным и всенаправленным. Мы сплюнули, тем временем Дже уже подготовил в чахае второй пролив. Мы выпили, Дже подготовил третий. Мы снова выпили. Процедура повторялась, чай вкуса не терял. Чайное состояние не заставило долго себя ждать. Такой чай уносит тебя в другие миры и пространства, ты абсолютно трезв, но ноги подкашиваются, твой ум становится свежим и быстрым, настолько быстрым, что в какой-то момент начинаешь осознавать бесконечно – вечное и вообще становишься преисполненным сил и энергии. Зря мы пьем его на ночь, подумал Саша. Как оказалось не зря, Герцогиня жестом отпустила Дже и начала разговор.

– Саша, дорогой, вы не глупый человек и, наверное, уже начали понимать, что сюда вы попали не случайно, – начала она издалека.

– А я все думал, когда же вы раскроете карты.

– Ну вы же понимаете, нельзя же так сразу, без прелюдий, у нас так не принято, надо пообщаться, понять, что за человек, верна ли информация о нем, ну и все такое, ахахах, – произнесла она на одной ноте.

– Верна ли информация, ты серьезно?

– Мы вроде еще не перешли на ты Сашенька, давайте выпьем чаю на брудершафт и поцелуемся в «щечку» mon cher и тогда пожалуйста, но не раньше.

– Вот уж ваши имперские замашки, говори! – говорю!

– Сашенька ну ну, я же обижусь и заплачу, придется звать Дже и знакомить вас с другим его искусством. Вин-чунь, вам что-нибудь говорит это слово?

– Хорошо герцогиня, будь, по-вашему, объясните мне пожалуйста, что здесь происходит, очень прошу вас?

– Сначала выпьем на брудершафт, а то я уже загорелась!

Они выпили, она его поцеловала в «щечку», он не стал, из-за ширмы появилось суровое лицо Дже, Саша поцеловал, Дже ушел обратно за ширму.

– Ну вот голубчик другое дело, этого я от тебя и ждала.

– Теперь, когда я выполнил твою просьбу, объясни пожалуйста, зачем я тебе?

– Я навела справки, почитала твои статьи в московской е-газете, мне понравилось. Я позвонила кому следует, чтобы тебя уволили под левым предлогом, наняла людей, которые слали тебе угрозы, разместила рекламу туров около твоего офиса, взломала твой телефон, подсунула тебе турфирму, договорилась, чтобы тебе рекомендовали именно это место. И вот ты уже у меня пьешь чай.

– Но зачем?

– Я хочу, чтобы ты работал на меня, ну если быть до конца точной на организацию.

– Какую организацию? – трясущимся голосом спросил Саша

– Ту которая тайно управляет всеми, если ты понимаешь, о чем я?

– Но это миф, «пугалка» для детей, отвлечение внимания простых людей, выдумки?

– Нет мой дорогой, это чистая правда. Надеюсь, ты понимаешь, что теперь, когда я тебе рассказала у тебя остался только один путь, второй явно тебе не понравится Сашенька?

– Мне надо подумать.

– Ахахах, да что тут думать, ты продолжишь делать, что делал, писать статьи про сильных мира сего, показывать подноготную самых выдающихся мерзавцев планеты. Только с поддержкой организации, надеюсь ты уже оценил наши возможности? И еще я хочу свидание, уж больно ты красивый такой, ух, так бы и укусила!

К слову сказать, герцогиня была весьма недурна собой, длинные темные волосы, зеленые глаза цвета реки Сулак, подтянутое телосложение, как у фитнес моделек, были лишь скромным дополнением к её сумасшедшей харизме и энергетике. Уже в детстве Катерина поняла, как крутить мужчинами, её отец герцог Петр Степанович, хотя и был альфа, но дочь его была альфа-экзотик и сопротивляться «Катюшкиным хотелкам» он был не в силах, стоило ей только сделать просящие глазки, и папаша бежал и делал. Соответственно дальше больше, мальчики дрались за её внимание, а в один печальный день один даже погиб, впрочем, Катерину это не слишком расстроило, – одним больше, одним меньше, – без эмоционально ответила она, когда ей рассказала об этом её подружка Сонька. В общем человек герцогиня была весьма непростой, уж слишком искушенный или как говорят у имперцев sophisticated.

– Ладно я согласен, видимо выбора у меня все равно нет, если вы организовали такую схему по моей вербовке, слить мою жизнь в унитаз, облить бензином и поджечь её, вам ни составит не какого труда, да герцогиня? – выдавил из себя Саша, жадно глотая горячий воздух.

– Выбор есть всегда Сашенька, что ты? Разве тебе не интересно узнать подноготную управления миром? Проникнуть в места, где не бывали простые люди, в конце концов мы запишем тебя в золотые стотыщ, ахахаха! Ну и бонусом, конечно же я, можешь не сомневаться, да, да, я вся твоя, возьми меня пожалуйста прямо здесь, ахахаха – рассмеявшись герцогиня скинула чайные принадлежности со стола и запрыгнула на него.

– Секса не будет! В Союзе, секса нет, за это штраф! – испугавшись столь сильного напора выдал Саша, сам от себя, не ожидая такой реакции.

– Голубчик, ты сейчас не в Союзе, – сказала она, схватив его за ремень, который держал брюки.

Очевидно, дальше сопротивляться он не мог, да и зачем, хотя советские нормы морали и здорово забивают в голову еще в школе, инстинкт размножения, вшитый матушкой природой никто не отменял. Саша набросился на нее, как волк на пирожки красной шапочки. Не обузданный, голодный, он очень торопился добраться до начинки, попутно срывая платье с герцогини.

– Голубчик, ммм, ну не спеши ты так, у нас все время мира, ммм, давай помедленнее, ахх, – истошно вскрикнула герцогиня, когда Саша начал стаскивать зубами трусики с её подтянутых форм.

Саша резко остановился, весь красный, и спросил.

– Я, конечно, извиняюсь, что в такой момент, но чай проситься наружу, не подскажешь, где здесь уборная.

– Прямо и на лево, да вон туда за ширму.

Зайдя за ширму, Саша увидел сидящего в позе лотоса Дже и покраснел еще больше, хотя похоже Дже было абсолютно наплевать, он просто охранял хозяйку.

– Какое облегчение! -подумал Саша, – особенно в моральном плане!

– Сашенька давай выходи! Мы не закончили, если ты думал, что так отделаешься от меня ты глубоко заблуждаешься!

Он вышел, но страсть уже ушла и возобладал разум.

– Прости давай не сегодня, ты слишком много вывалила на меня, я так не могу!

– Можешь, можешь, снимай штаны, – командным голосом, в присущей ей манере, отчеканила звуки герцогиня. – Дже хватай его!

– Да хозяйка!

Дже подпрыгнул из лотоса, как какой-нибудь ниндзя, в мгновенье ока оказавшись у Саши за спиной.

– Стойте господин Саша, не дергайтесь, а то вам будет очень больно, – с небольшим азиатским акцентом выдал Дже.

– Ну вот Сашенька так-то лучше, давай посмотрим, что тут у нас. Баа, а что так грустно, ты не рад мне что ли совсем, дорогой. Фи и этот запах, это что Красная Москва? Ты заставляешь меня вспоминать до имперские анекдоты про пизду и Москву, – выругалась герцогиня, – так ладно, Дже отпусти его!

Саша сгорал от стыда, его переполняли эмоции, он чувствовал себя падшей женщиной, а её представлял сутенером в леопардовой шубе, хоть на донышке и был только чай, пусть и очень дорогой.

– Ты прости меня Сашенька, я с детства такая, не принимаю отказов, поэтому не думай, что мы закончили, теперь ты мой, пожалуйста запомни и впредь не сопротивляйся, мало ли там Дже переклинит или что еще случится.

– Тварь! – не выдержав накала эмоций выкрикнул Саша.

– Ахахаха! – во все тридцать четыре белоснежных зуба рассмеялась Катерина, – да дорогой, так меня тоже называют, но ты не переживай, сам ведь знаешь от любви до ненависти один шаг и в обратную сторону расстояние соизмеримо.

– Я буду на тебя работать, но быть твоей шлюхой, я не нанимался!

– Ахахаха, дорогой так все говорят вначале, ну да ладно будь, по-твоему, сам ведь потом на коленках приползешь и будешь умолять, – Герцогиня любовь моя, не могу без тебя, амур порвал мое сердце разрывными, ну или что вы там все говорите в таких случаях, ахахах!

Она сделала знак рукой Дже, проводить гостя прочь.

– Завтра в десять, жду тебя на пляже около бара, и прошу будь любезен не опаздывай, я и так трачу на тебя слишком много времени и сил, фи!

– Слушаю и повинуюсь, – попытался съязвить Саша, но вышло слишком вульгарно, так как будто он уже признал, что стал её девкой.

Под шум цикад он пробирался в свой номер, морально сломленный, но живой. Горячий воздух обдувал его лицо, мелкие камушки разбитой грунтовки так и норовили запрыгнуть в его лоферы.

– Блять!!! – крикнул он все горло, да так громко, что тропические птицы, спокойно спавшие все это время, резко вылетели из кустов, напугав его до усрачки.

Он сидел в душе и плакал. До этого момента Саша видел, что так делают в доимперских фильмах, но не понимал зачем, теперь понял. Беспомощность – самое страшное чувство, которое может овладеть мужчиной. Герцогиня знала свое дело, она ловко манипулировала людьми, смотря в глаза человеку, она сразу понимала все его слабости, болевые точки и места возможного давления. Саша попал в ловушку, из которой не было выхода. Безысходность – это второе чувство, которое покрыло его с головой, хоть он и был не робкого десятка. Первобытный, рептильный страх, добил его центральную нервную систему, да так что он не мог уснуть всю ночь. Робкое солнце начинало входить в свои права, когда Саша наконец пришел в себя.

– Соберись, все хорошо, бывало и хуже, точней, могло быть и хуже, представь она достала бы страпон или что-нибудь еще из этих имперских штучек! Ты еще легко отделался, – Саша успокаивал себя.

В десять ноль, ноль, как и было наказано Саша пришел в бар на пляже. Герцогиня сидела за стойкой и пила чай на маленькой чабани из венге, в темных очках и белом, раскидистом платье.

– Ох дорогой, ты не важно выглядишь, круги под глазами, сосудики на зрачках, поди не спал всю ночь?

– Так точно товарищ герцогиня!

– Ахахаха, ох уж эта ваша «союзчина», ты это брось, говори как нормальный человек, я не твоя начальница, моя роль находить талантливых людей, вербовать и передавать задачи, поставленные руководством и кстати, чтобы тебе не было так обидно, я тоже глаз не сомкнула, все-таки так себе идея пить такой чай на ночь глядя, вот сижу похмеляюсь белым петушиным гребнем, присоединишься?

– От чего не присоединиться, с удовольствием! – Саша сказал и словно бы скинул с себя груз ночных переживаний, хотя сам, наверное, этого еще не понял.

Герцогиня щелкнула пальцами, и бармен достал еще одну пиалу.

– Хм, на вкус как вода?

– Высшее качество, обожди через пару пиал ты сам все поймешь. Этот чай Дже закупает у горстки даосских монахов отшельников, им не нужны деньги, плату берут только продуктами, на машине до них не добраться, в общем целый квест, но оно того стоит.

Вот бывает просыпаешься с улыбкой на лице, на улице лето, у тебя каникулы, при чем еще только начались, тебя завет бабушка на кухню, кушать блинчики со сметаной и малиновым вареньем, радость тебя переполняет, ну что за дивный момент. Так вот это даже не тянет на треть от чайного состояния, которым накрыло Сашу с головой.

– Я все понял! – выдал он, – ой, я что это вслух сказал?

– Ахахаха! Ну ты даешь, а говорил вода, вода! Ну раз понял, давай переходить к делам. Завтра ты полетишь в Париж и возглавишь местную е-газету. Твоей целью будет первый председатель горкома партии, который мало того, что ворует безбожно, так еще насилует малолетних девочек и мальчиков. Если есть вопросы задавай?

– А если меня не возьмут на работу?

– Возьмут! Еще вопросы?

– У меня будет зарплата от вашей организации?

– Ах да, совсем забыла, посмотри сюда, – она достала свой е-фон, – все теперь ты в базе, можешь забыть про деньги, организация не платит зарплат, она просто дает тебе «безлимит». Как платить лицом, надеюсь объяснять не нужно?

– Ты серьезно?

– Попробуй оплати услуги бармена.

Бармен навел сканер, Саша подмигнул, оплата прошла.

– Ну вот, сам теперь убедился. Главное делай свою работу и тогда проблем у тебя не будет, ну или почти не будет, ахахаха!

– Вроде теперь все понял.

– Ну раз понял пошли покатаемся на моей машине, – сказала герцогиня и бросила в Сашу ключами.

– Машина здесь рядом, буквально за углом.

Герцогиня обычно водила сама, но на этот раз у нее был хитрый план.

– Не может быть! – Саша не смог сдержать удивления, так как перед ним был ярко оранжевый, цвета сицилийских апельсинов, лендкрузер прадо, с кустарно спиленной крышей и огромными блестящими дисками, которые покачивались от ветра, – спиннеры?

– Они самые, она еще и на водороде, с бензином, как тебе известно, есть небольшие, а точней большие трудности, поэтому я попросила своих китайских друзей переделать его.

Саша обошел машину по кругу и увидел на заднем бампере наклейку «помой меня»

– Я такую только в кино видел.

– Ну все мой хороший, хватит изумляться, садись за руль.

Он завел двигатель, и машина послушно тронулась. Герцогиня включила ANAIT, трек «Всё скоро закончится» и указала путь в навигаторе. Достала из бардачка резинку для волос и собрала их в хвост.

– Ветер, – подумал Саша

– Как же хочется его член, – подумала герцогиня

– Куда и зачем мы едем?

Герцогиня не чего не ответила, лишь нахально улыбнулась и положила руку ему на бедро. Саша, принял это, так как был очень увлечен вождением до имперской техники.

– А педали, как у современных всего две! Я читал что иногда делали и по три, зачем только не понятно?

– Если хочешь, мой сладкий, я тебе расскажу, мур. А если будешь хорошо себя вести, то даже покажу!

Она поднимала руку все выше и выше, делая поглаживающие движения.

– Тебе когда-нибудь делали минет за рулем, мой хороший?

– Опять ты за свое?

– А я тебе сразу сказала, что отказов не принимаю, это мой путь ниндзя!

– Какой еще к черту путь ниндзя?

– Ну к черту, дак черту, рули давай и не дергайся!

Она изогнулась, как кошка, ловко просунув голову под его правой рукой, расстегнула ширинку и принялась, как говорят имперские, sucer la bite. Саша раскраснелся, но на этот раз его младший товарищ не подводил и стойко переживал все тяготы, лишения и невзгоды. Когда он наконец кончил, навигатор подсказывал, что половина пути пройдена.

– Как символично, дорогой, половина пути, ты не находишь?

– Может теперь ты хоть что-то мне расскажешь герцогиня?

– Вопросом на вопрос отвечают только, а впрочем, чего я ожидала от человека с такой фамилией, ледышка ты, а не Айсберг, мое торжественное «фи» тебе, я тут перед тобой распинаюсь, мой дорогой, то сё, а ты? Ну будь ты галантнее, я все-таки девушка! – выдала она на одном дыхании, кокетливо захлопав ресницами.

Проехав вторую половину в молчании, наконец, они оказались около загородного дома с весьма аляповатой архитектурой. Он весь был обделан золотом и всякими странными надписями (Гусси, Рада, Люся Витькина), как позже узнает Саша, это были логотипы до имперских брендов, весьма дорогие и популярные у мажоров того времени.

– Ну вот, теперь могу рассказать, здесь живет твоя наставница, я записала тебя на недельный курс маркетинга, потом приревновала, потом поняла, что тебе придется тяжко без него, а потом снова приревновала, ахх. Прими в качестве извинения за вчерашнее и сегодняшнее.

– Да к кому ты меня приревновала то? – выдал он с недоумением.

Из дома вышла в розовом халате, с сигаретой, вставленной в мундштук, уже весьма немолодая барышня.

– Знакомься Шурочка, это ОКдевка в народе и Оксана Константиновна для тебя.

– Очень приятно, – не пряча отвращения сказал Саша

– По глазам вижу, что не очень. Я союзного брата сразу вижу на сквозь. Раньше меня слушали все, мои треки рвали все чарты и собирали стадионы, а что теперь вы слушаете? Одна сплошная пропаганда здорового образа жизни, любви к своим товарищам и прочая муть, тьфу! Слушай и запоминай, – она вдруг запела:

– Чувствуешь да? Пробирает до самого нутра?

– Слушай Герцогиня, это что вообще такое, чему мне у нее учиться, не песня, а бред какой-то!

Оксана Константиновна кинула в юношу бычком и сказала, – va te faire foutre, chien de merde!

– Будь те любезны перейти на союзный барышня!

– Сашенька, послушай внимательно мой дорогой, Оксана Константиновна величайший маркетолог этого века, она продавала такое гавно и пипл хавал и даже прихлебывал, да еще добавки просил. Её музыкальная карьера была просто невообразима, простая девочка из Самары, за год стала поп-дивой номер один, каждая песня была платиновой, поэтому заткнись и учись, к ней между прочем запись на пять лет вперед! – перебила герцогиня, не выдержав такого хамства.

– Понял петушок, слушай свою подружку, а то ведь я и отказаться могу!

– А за е-бабки? Что тоже откажетесь? – попытался сострить Саша

– Сынок у меня этих е-бабок, на восемь поколений моих внучар хватит, ахаха, кхе, кху, кху, кха, – от смеха к кашлю перешла Оксана Константиновна

– Ну Саша! Мне стыдно за тебя, где твоя хваленая союзная интеллигентность? Ну ради меня, ну пожалуйста! – договорив герцогиня сделала плачуще-просящие глазки.

– Дамы, прошу прощения, видимо я не совсем осознаю ситуацию, – выдал юноша, увидев свирепый взгляд Дже в кустах за джипом.

– То-то же! Катерина ты можешь быть свободна, приезжай за ним через неделю, посмотрим, что можно слепить из такого придурка, тьфу!

– Спасибо Оксана Константиновна, всего хорошего вам, сделайте из него лучшего пропагандона-маркетолога, какого сможете, целую, аривидерчи, аста ла виста Шурочка.

Герцогиня улыбнулась, развернулась и уехала…

– Слушай сюда гребень, забудь все что ты где-нибудь там учил. Я вообще делаю что хочу, хочу тебя учу, а хочу не учу. Если ты меня не любишь, я тебя не слышу. Ты просто мне завидуешь, а я молчу!

– Оксана Константиновна, а можно вопрос?

– Я не скажу ни чего в ответ и даже не скажу тебе «Привет»

– А если я тоже начну вам петь, быть может тогда дадите ответ!

– Быть может да, а быть может нет!

– Как научиться продавать гавно, ведь гавно воняет и никому не нужно?

– Так стоп петь это не твое, повеселил старую и ладно, пойдем в дом.

Дом ОКдевки внутри оказался строгим и дорогим, никаких кричащих надписей, минимализм, натуральные материалы, приятный теплый свет, цвета отделки: черный, белый и множество оттенков бежевого.

– У вас очень красивый дом! А на контрасте внешнего и внутреннего убранства, я начинаю немного понимать вас Оксана Константиновна.

– Брось ты это! Кушать будешь? У меня тут драники из лобстеров почти готовы, ммм вкуснота.

– Не откажусь, спасибо!

– Давай садись за стол, только руки помой сначала, с дороги чай. Ванная прямо у входа.

– Ага!

– Вот хавай! Сегодня больше учить тебя не буду, обдумай хорошо, что ты услышал от меня сегодня и увидел. Займешь гостевую комнату, моя служанка тебе все покажет, а я пока отлучусь и не стесняйся, чувствуй себя, как не дома.

Следующий день начался для юноши весьма мерзко, его беспардонно разбудили, громкой музыкой, играла песня What is love группы Haddaway при чем в весьма отвратном качестве. Он открыл окно и увидел Оксану Константиновну, которая держала доимперский кассетный магнитофон «Легенда 306 стерео» и странно покачивала головой в такт трека.

– Здравствуйте!

– Привет! Проснулся уже, ну молодец, иди чисти зубки и в столовую.

На завтрак Саше подали яичницу и эспрессо. Аромат кофе покрыл всю столовую, плотный и сочный, слегка цитрусовый. Юноша сделал глоток.

– Кения? Черная смородина, грейпфрут, черный чай и темный шоколад, довольно яркая и приятная чашка.

– Глядика, а ты не так уж плох! Бьянка че ты ему сварила, Кению?

– Да госпожа, Кения Иберо.

– Доедай и проходи в мой кабинет, у нас сегодня много работы.

Оксана сидела за дубовым столом, над ней было два портрета. На левом Птичкин В. Р., на правом Колтер Ф.

– Начнем! Основных принципов пропагандонского маркетинга шесть и двадцать два побочных. Слушай и запоминай! Если хочешь кому-то что-то внушить, внушай и внушай, делай это постоянно. Впаривать надо без перерыва и денно и ночно. Повторяй многократно, сказал сто раз, скажи тысячу. Повторение мать учения, как ты помнишь. Народ с первого раза никогда ничего не понимает, понял?

– Понял!

– Да ни хрена ты не понял? Повтори!

– Постоянство внушения, многоповторное воздействие на народ. А если переборщить, людям ведь может не понравится?

– На срать на людей, они просто стадо, а пропаганда – это морковка, куда ей махнешь туда стадо и двинется, но на самом деле даже не морковка, а говно на палочке, а вот превратить говно в морковку это и есть наша с тобой задача!

– Очень интересно!

– Второй принцип. Формулируй свою идею, как можно проще, в стаде есть совсем тупые, так вот даже они должны понять, что ты хочешь сказать. Для примера переформулируй знаменитое изречение Чжуан-цзы «Однажды я, Чжуан-цзы, увидел себя во сне бабочкой – счастливой бабочкой, которая порхала среди цветков в свое удовольствие и вовсе не знала, что она – Чжуан-цзы. Внезапно я проснулся и увидел, что я – Чжуан-цзы. И я не знал, то ли я Чжуан-цзы, которому приснилось, что он – бабочка, то ли бабочка, которой приснилось, что она – Чжуан-цзы. А ведь между Чжуан-цзы и бабочкой, несомненно, есть различие».

– Чжуан-цзы говорит о дуализме мировосприятия, ведь во сне мы не понимаем, что мы во сне, нам все кажется реальностью.

– Проще! Сформулируй, так чтобы даже дворник понял!

– Жизнь – это сон? Может быть так?

– Хорошо идем дальше. Третий принцип. Здесь я, пожалуй, процитирую Геббельса, который и придумал эти принципы «Пропагандировать наш лозунг мы можем и должны с самых различных сторон, но итог должен быть один и тот же, и лозунг неизменно должен повторяться в конце каждой речи, каждой статьи». То есть, вот ты сказал, «Жизнь – это сон», но не забудь добавить в конце, что говно это морковка, мало ли люди забудут! Четвертый принцип достаточно простой, не меняй коней на переправе. Пропагондон не должен допускать никаких дифференциаций. Толпа не должна сомневаться и колебаться куда ей идти, выбор за нее уже сделан! То есть если ты уже втираешь, что «Жизнь – это сон», не надо начинать втирать, что «Жизнь – это говно». Врубаешься?

– Да пока вроде все понятно.

– Пятый принцип. Выводить толпу на эмоции, а не апеллировать к разуму, он им не к чему. Ну и шестой принцип, стадо нужно шокировать, выливать на них ведро с говном, когда они ожидают ведро с морковкой, говоря при этом что год не урожайный и морковка нынче коричневая и воняет и вообще жидкая! На сегодня урок окончен, посиди подумай… Завтра будешь разбирать мою песню «За е-бабки да!» на предмет соответствия пропагондонизму, усек!?

– Понял, принял, начну уже сегодня.

Саша взял листок бумаги и начал записывать, – первоначально надо вычленить главную пропагондонистическую идею, что же это может? Скорей всего Оксана Константиновна, при написании данного текста, хотела изменить вектор развития своих слушателей на более потребительский, заставить их продавать за е-бабки все и даже родину свою. Хорошо, вроде сходится, далее по тексту видно, что фраза за е-бабки да, повторяется многократно для усиления эффекта, что соответствует первому и третьему постулатам. Про простоту текста я вообще молчу, проще только говно на палочке и то не факт. Четвертый постулат можно было бы понять, если бы я был знаком со всем её творчеством, но думаю это и так ясно, пятый и шестой также отражаются в её жизни в целом, чего стоит только её дом, снаружи он шокирует своей экстравагантностью и заставляет тебя удивиться, а внутри дак и тем паче вводит в ступор, свой элегантностью и строгой выверенностью. В общем Оксана Константиновна и её творчество отражали как зеркало пропагондонизм, как явление. Ну вот как-то так получается, наверное.

Остаток дня юноша провел в своей комнате смотря в потолок и обдумываю все постулаты пропагондонизма и пытаясь понять, где он их встречал уже встречал в своей жизни. Как показал его не долгий анализ, да практически везде, вся мировая история пропитана ими на сквозь, еще до Геббельса, древние римляне, мастерски управляли толпой, дальше все возможные короли разных мастей, которые якобы были избраны Богом, нацисты, коммунисты, империалисты и наконец капиталисты, все они пытались заигрывать с массами. Не у всех это получалась качественно. Яркие представители последних американцы, пытаясь продавить в толпы уж очень откровенную дичь, какую именно надеюсь всем понятно, потеряли свою страну, в середине сороковых, отделился Техас и Калифорния, остальные штаты потянулись за ними.

Ночь выдалась весьма неспокойная, для всех жителей дома. Еще с вечера Оксана начала напевать песню группы Ленинград «Сладкий сон». Все прояснилось чуть позже, когда к ней приехал большой Дик, огромный африканец, похожий на бегемота.

– Саша знакомься, это большой Дик, мой rapproché, ты уже знаком с Дже он rapproché герцогини.

– Приятно! – юноша подал ему руку

Дик взял его за руку, подтянул к себе и вполголоса, спокойно сказал, – Это моя женщина, сечешь смазливый, будешь приставать, убью нахрен, сечешь?

– Ок, – еле выдавил из себя Саша, так как Дик сжал его своей мощной хваткой.

Первый луч рассветного солнца нагло проник в окно и отвесил знатного щелчка по носу юноше. Тот не хотя повернулся на другой бок, спасая свое лицо от теплового удара, как вдруг услышал очередную громко-дребезжащую музыку. Оксана Константиновна слушала Bodies группы Drowning Pool, сидя на мягком диване и прихлебывая чай из английского фарфора с изображением рыжей собачки, предположительно корги и довольно улыбалась, как кокетливая девица.

– Ой ты уже проснулся! Доброе утро! Садись выпей со мной чаю.

– Доброе! Аээааэеэаа – юноша сладко зевнул, – а можно чуть по тише, что за ужасная песня? И чай ваш английский – говно на палочке, вот!

– Ахахах, очень смешно, это классика сынок, моя молодость, тебе не понять, а чай у меня вовсе не английский, а китайский, Цзинь Я Хун Бин, «Золотая почка», красный, блинчик двадцатых годов, просто я люблю английскую посуду с собачками, фетиш у меня такой, сечешь, о чем я?

– Тогда с удовольствием, почту за честь.

– Бьянка! Тащи сюда чашку с таксой! Бьянка, ну, где ты!

– Иду, иду! Вот держите пожалуйста, приятного чаепития.

Оксана Константиновна наполнила чашку и передала её Саше. Наполнив рот чаем, с его вкусовыми рецепторами произошел очередной взрыв. Сочный, яркий, тропический рай, оказался у него во рту, словно все экзотические фрукты выжали разом и добавили легкую чайную терпкость. Мягкая желейная доминанта кокосовой воды и какао бобов на послевкусии, отправили его в нокаут.

– Все-таки вы имперские разбираетесь в чае, спору нет!

– Бьянка, сваргань что-нить похавать, блинчики или панкейки, что-нить такое! – отхлебнув из чашки, крикнула Оксана.

– Да хозяйка, может чего еще?

– Пожарь яйца с беконом для юноши.

– Простите я свинину не ем.

– Ах да точно, могла бы и понять по фамилии, что ты из этих, ну которые не едят свинину!

– Я не из этих, – юноша сделал вид, что обиделся.

– Не из этих, это кого? Ты мне лапшу не вешай шнырь, я вашего брата хорошо знаю. Бьянка, просто пожарь ему яйца!

– Спасибо!

Они поели. Допили чай. Встали и молча пошли в кабинет.

– Давай почитаем, что ты там накарябал. Ага, угу, не плохо, вот тут не совсем так, но рядом, угу, понятно. В общем не плохо, для такого шныря, как ты, заслужил повышение в моих глазах с шныря до проныры. Молодец!

– Благодарю!

– Не благодари, за это не благодарят, это, в общем и целом, грустно, но такова наша наука и наше ремесло, запомни это пожалуйста.

– Хорошо.

– Сегодня мы будем говорить про вторую часть пропагондонического маркетинга. Про маркетинг, как бы ты уже мог и догадаться, если бы был не много умнее обезьяны! Чем отличается пропаганда от маркетинга?

– Ну пропаганда – это излияние одной идеи на массы, а маркетинг наверно тоже самое, только цель продать не идею, а вещи.

– Нет, но рядом пропаганда – это действительно втирание в мозг массам определенной идеи, вот только есть среди масс, не настолько глупые люди, чтобы верить всему, что им втирают. Так вот маркетинг придумали специально для них, понимаешь? Задача маркетинга, заставить подумать таких людей, что они сами пришли к этому выбору. Маркетинг – это инструмент куда более тонкий, но более эффективный для людей с головой, ну или нет. Понимаешь здесь все не так просто, как может казаться. Массы иногда резко начинают умнеть, особенно, если в государстве к власти приходит умный и сильный лидер, не из наших, если ты понимаешь, о чем я. У него возникает запрос на реформацию образования, так как он видит, что у него дефицит кадров с мозгами, которыми движут не только бабки, а нечто большее. В таких случаях пропаганда становится не эффективной, тогда приходится пользовать маркетингом, копать глубже, залезать в голову жертве, искать слабости, давить на них. Маркетинг отлично работает на группы или слои населения, у которых одинаковый запрос на что-либо, но, чтобы понять этот запрос мы должны переходить к индивидуальности членов этой группы, стать кем-то из них, внедрится в среду, почувствовать и пропустить через себя их жизнь и только тогда выдать мощную, воздействующую фразочку или текст. Ярким примером может служит знаменитая история Желто-Синевского Владимира, ты должен его знать, именно благодаря ему образовалась Империя. Блестяще проведенная маркетинговая операция, филигранное мастерство, эти дурачки даже не чего и не поняли.

– О ком вы?

– Естественно об Евросоюзе. Они давали ему деньги, оружие, отказывались от энергоресурсов его якобы врага. Как ты мог бы понять это была не наша операция, организация слишком поздно поняла, что эти федералы всех penché en levrette. Как следствие упадок, митинги, безработица и армии Федерации даже не пришлось завоевывать Европу, массы сами попросились в состав Федерации, которую, как ты знаешь на всеобщем голосовании, переименовали в Империю, во славу мудрейшего верховного! Ну ты и сам должен все это знать, историю же учил в школе?

– Да помню, начало двадцатых годов, война незалежной с Федерацией, вот только в таком ключе я не когда её не воспринимал. То есть внедрение идеи было настолько тонким, что западные лидеры самоуничтожали свои страны, даже не понимая этого? Вот это да, очень интересно.

– Такова сила маркетинга в умелых руках, этот пример на данный момент показывает наивысшие, максимальные возможности применения маркетинга, как инструмента воздействия. Желто-Синевский вообще гений маркетинга, ты бы слышал, как он захватил власть в незалежной, это вообще отпад. Он снял сериал, про то, как он уже стал президентом и показал людям, как он будет править, естественно массы схавали и причмокивали, просто гений!

Последующие дни Оксана Константиновна делилась с Сашей различными примерами пропагондонизма и маркетинга, раскрывая все секреты, которые знала. Они даже почти подружились, и Саша даже был повышен до работяги. Время пролетело не заметно, приехала герцогиня.

– Привет мои хорошие, ну как у вас дела, безумно скучала! – разом вывалила герцогиня, с надменной фальшивой улыбкой, хотя на самом деле она действительно была рада встрече, но эта не откровенность уже стала её частью, профдеформацией, если угодно.

– Катюшка добрый день, ну красотка какая, как всегда прелестна, ну принимай свой заказ, как всегда, сделала тебе морковку из говна на палочке, ахахах!

– Добрый день герцогиня, – весьма сухо выдал Саша.

– А что такое, ты не рад меня видеть, дорогой, ну ты не переживай в джипе я заглажу вину, да по глазам вижу, что ты без ума от меня, – она подошла и кинулась к нему на шею, – ты мой не забывай об этом, – прошептала она ему на ухо.

– Большое спасибо вам Оксана Константиновна! Ваши познания действительно поражают, рад что учился именно у вас.

– Ай ты шнырь, успехов тебе! Заходи, как-нибудь на чашку чая!

– Для этого у вас есть большой Дик!

Все посмеялись, кроме Дика, он с каменным лицом выдал, – я больше по лимонадикам!

Саша с герцогиней сели в машину и поехали в отель.

– Герцогиня можно спросить, а кто такие rapproché?

– Ну тут все просто дорогой, rapproché это близкие, что-то типо телохранителей, только они ближе, понимаешь rapproché помогает тебе добиваться цели, решает твои проблемы, защищает тебя и еще делает очень много разных вещей. Их отбирают в возрасте пяти семи лет, довольно жестко и долго обучают. А самое главное, если их подопечного убьют, то rapproché обязан сделать сепуку. Они как самураи, только лучше.

– А у меня тоже будет rapproché?

– Обычно так сразу человеку, только вступившему в организацию не положен. Но, как ни странно, верхушка отправила к тебе человека, я сама была весьма удивлена, это впервые за всю мою карьеру. Он ждет нас в отеле.

– Он, а я думал будет девушка?

– Гляжу уроки зря не прошли, уже пытаешься вывести меня на эмоции, мой сладкий, я тоже проходила этот курс, так что даже не пытайся.

Она вновь положила руку ему на колено, на этот раз Саша отреагировал зеркально и тоже начал поглаживать её ножку. Герцогиня поняла, что чувство морали её подопечного успешно секуляризировали, что завело её даже больше, чем просто физический контакт.

Увидев отворотку она резко дернула руль в право, проехала до упора, там оказалось весьма укромное местечко.

– Возьми меня прямо здесь грязное животное, слышишь, я уже не могу!

Она почувствовала настоящую жизненную силу, струящуюся из него мощнейшим потоком. Если раньше она вела в танце, то теперь Саша занял лидирующую позицию и задавал темп. Ей оставалось только растворится и подчинится, но не ему, а той силе, которую он излучал. Юноша наконец усвоил главный урок маркетинга о силе влияния. Ведь секс – это тоже маркетинг, точнее один из методов маркетинга. Сейчас он сдавал свой последний экзамен и сдавал весьма успешно. Герцогиня все осознавала без слов, истово ахая, как самая дешёвая девка с пригородной трассы.

– Ах, мой хороший, вот этого я от тебя и ждала, Оксаночка, конечно, хорошо с тобой поработала, все ментальные блоки успешно сняты.

– Ты это о чем? – выдал он с недоумением.

– Оксаночка промыла тебе мозги, НЛП, знаешь, что такое?

– Нет!

– Ну да ладно, об этом в другой раз нам уже пора ехать, Лев уже заждался.

– Лев?

– Это твой rapproché.

Прошло не так много времени, как пара оказалась в отеле.

– Пойдем сначала в душ, я еще хочу, Лев подождет, ахаха!

Помывшись и переодевшись, они вышли в фойе отеля.

– Ну наконец-то, я уже почти поседел, нельзя же так герцогиня, мы договаривались на два часа, а уже пять! – он протянул Саше руку, – Коротаев, для вас просто Лев, очень при очень приятно, – выдал он, вытирая салфеткой пот со лба.

– Взаимно, но я вас по-другому представлял. У герцогини мастер боевых искусств, у Оксаны Константиновны огромный африканец, а вы прямо скажу, не похожи на сильного человека, прошу прощения что так сразу в лоб!

– Ой ну что вы не извиняйтесь, первое впечатление оно всегда такое, я уже привык, что меня недооценивают. Я эксперт по огнестрельному оружию и определению безопасных позиций.

– Саша, пойми пожалуйста, если организация удостоила его звания rapproché, то это один из лучших людей в сфере обеспечения безопасности, будь уверен, он прошел все круги ада, вернулся, спустился обратно и снова прошел и так раз десять, минимум. В общем вечером жду тебя у себя. Завтра вы вылетаете в десять в Париж. Ну все мальчики оставляю вас, пошушукайтесь тут.

– Вылетаем? Это же так долго, почему не поезд?

– Прямого нет, да и контроль на поездах жёстче, Лев же тебе уже сказал, что он эксперт по огнестрелу. Все ушла! – она подмигнула, развернулась и растворилась в коридорах отеля.

– Лев давай сразу перейдем на ты. Я так понимаю у rapproché и их подопечных весьма близкие отношения?

– Да вы совершенно правы, ой извини, ты совершенно прав. Но я не совсем твой rapproché. Я не стану твоим другом и братом, я буду рядом, буду прикрывать тебя, но лишь временно. У меня уже есть подопечный и это именно он попросил меня присмотреть за тобой, понимаешь, пока ты не вырастешь в глазах организации и к тебе ни приставят личного rapproché. Только не говори об этом герцогине, договорились? И вообще будь с ней по аккуратней, за ней ходит дурная слава.

– Договорились! Благодарю за откровенность!

Герцогиня не давала спать Саше всю ночь, ей не давал покоя, тот жизненный поток, который она чувствовала, ту невозможную, первобытную, изначальную силу. Она как вампир пыталась высосать её всю без остатка, но все попытки были тщетны, словно пытаться осушить мариинскую впадину.

– Что это за мощь? Откуда она у тебя?

– Я не понимаю, о чем ты?

– Ах ладно не суть, обними меня покрепче дорогой.

Утро не заставило себя ждать. Завтрак, крепкий, как в последний раз поцелуй, скомканное прощание, слезы герцогини, возможно лживые, но не факт. И вот Саша и Лев в самолете на Париж.

– Я взял тебе почитать вкусную книжечку, её передал мой подопечный, – он открыл чемоданчик и передал «Достаточно общая теория управления» внутреннего предиктора СССР, – вот будет че заняться во время полета.

– О! спасибо!

Юноша уснул, не прочитав и пяти страниц, – бурная ночь подумал Лев, а Саша уже даже и думать не мог.

– Дамы и господа мы подлетаем к Парижу, местное время час ночи, температура за бортом плюс восемнадцать, благодарим вас что выбрали нашу авиакомпанию! – прозвучало сообщение по громкой связи, разбудив мужчин и добрую половину самолета.

Их встретил уже весьма немолодой человек с табличкой. Посадил в авто и отвез в гостиницу «Интурист». Юноша принял душ, расправил кровать и плюхнулся без задних ног. Ему снились герцогиня и Дже, снилась Москва, его прошлая жизнь. Следующий день был зарезервирован на преодоление джетлага и акклиматизацию. Саша с большим трудом оторвал себя от подушки, которая как будто цепями проковывала его к себе.

– Надо бы посмотреть город, давно ведь мечтал об этом, – выдал он самому себе.

Он провел гигиенические процедуры, оделся и пошел в номер ко Льву.

– Тук, тук!

– Кто там?

– Ван Клауд Дам, но не вам, – попытался с острить юноша.

– А это ты! Заходи. Дай мне пару минут. Можешь пока выпить кофе, вон там на столике, я заказывал обслуживание в номера.

– Слушай Лев, а ты давно в организации?

– Герцогиня тебе не рассказывала, что ли? Rapproché растят с детства, я уже даже не помню, как оказался в организации.

– Ну и как тебе нравится?

– Понимаешь, я ведь не знал другой жизни, а в этой я профессионал, меня данное положение дел вполне устраивает, да и признаться честно, я и подумать не могу о жизни вне организации.

– Понятно, пойдем прогуляемся по городу, я так хочу посмотреть на Эйфелеву башню после реконструкции.

– Конечно, пойдем глянем, я только за.

Буквально недавно Эйфелеву башню привели в соответствие союзной идеологии. Покрасили в красный и приделали огромную звезду. Идею реконструкции выдвинули Парижские партийные деятели. Народ французской союзной республики, поддержал её в едином порыве. Об этом массово говорили по всем каналам Союза. Обновленная башня производила обжигающе странное впечатление, рядом с ней даже находится было не комфортно, создавалось ощущение, что она вбивала пропаганду прямо промеж твоих извилин.

– Вот это да, чувствуется размах союзной мысли!

– Союз никогда не скупился на символы. Это у них на генетическом уровне, еще с того первого союза. Ой, то есть у нас, мы же тоже с тобой союзные, оговорочка вышла.

– Честно Лев, я уже не до конца понимаю союзный ли я человек, организация то у нас все-таки интернациональная.

– Союзный, какой еще-то. Где родился там и пригодился. Не думай ты о чем Господь не велел, слышишь!

– Наверно ты прав, пойдем перекусим, а то уже урчать начинает.

Коллеги зашли в ближайшую кафешку взяли по большому бутеру из круассана, разделенного пополам и начинённого ветчиной, сыром, овощами и белым соусом и одну воронку V60 с яркой экспериментальной «Колумбией» на двоих. Бутер оказался средненький, круассан классный, а вот начинка весьма посредственная. Зато кофе не подвел, яркий, с нотами клубники, папайи, лайма и ягодного вермута.

– В Москве, конечно, вкуснее и выбор больше, но и сюда, в провинцию, стали завозить не дурной кофе.

– Пожалуй соглашусь с тобой, хоть и давно не был в столице, не предоставлялось возможности.

– Понимаю, ты получается, как ни крути человек подневольный. Это, наверное, грустно?

– Саша тебе не понять нас, у rapproché особый склад ума, который формируют с детства, мы не можем грустить или хандрить и депрессии у нас быть не может. Есть человек жизнь, которого мы ценим выше своей, это зашито нам в мозг, не в прямом конечно смысле, чипов у нас в голове нет, но есть четкие психологические установки, если тебе угодно, мозги у нас промыты начисто, я это прекрасно понимаю, но сделать что-то с этим я не то, что не могу, я этого и не хочу. Организация нашла меня на помойке, отмыла, вскормила, дала работу. Я рад и безмерно благодарен, понимаешь?

– С трудом, конечно, но ты говоришь разумно и логично.

– Ну вот представь. Ты любишь свою маму?

– Конечно!

– И ты не станешь любить её меньше, если она ошибется или как-нибудь резко отреагирует или что-нибудь сделает, что тебе не по нраву. Понимаешь к чему я клоню? Как ты безусловно любишь свою мать, так и я безусловно люблю организацию и вверенного мне человека.

– Понял. Лев спасибо за такой откровенный и объемный ответ, многое встало на свои места.

– Да, собственно говоря и не за что. Думаю, нам надо зайти на твою новую работу. Ты все-таки будешь главредом. Тем более, что здесь совсем рядом, проспект Сюфран один, тут буквально за углом.

В офисе было шумно. Горячие французские репортеры спорили на счет покраски башни в красный. Одни утверждали, что это кощунство над историей, вторые говорили, что это дань великому Союзу, который спас их, в свое время, от голодной и холодной смерти.

– Bonjour, camarades!

– Шлюха из лужи! Это новый босс из Союза, всем молчать! – громко крикнул по-французски высокий худощавый человек с лысиной, в очках с крупной черной оправой и сером пиджаке, одетом по верх черной водолазки.

– Почему же из лужи, не из лужи, а из Москвы, а вы что не рады петушары, ой прошу прощения за мой французский, соколики!

– Виноваты, товарищ Айсберг, не ожидали вас так скоро!

– Представьтесь пожалуйста, – Саша посмотрел с укором на худощавого.

– Месье Пьепин к вашим услугам товарищ.

– И кто же вы такой месье? Судя по тому, как вы общаетесь с коллективом и как они вас смотрят, вы бывший главред? Я прав?

– Oui товарищ, ваша проницательность весьма похвальна. Надеюсь, стать вашим замом, если позволите.

– Позволю, на первых порах мне потребуется ваш опыт Пьепин.

– О! Благодарю вас товарищ Айсберг, вы не пожалеете, – с явной хитрецой и раболепством выдал Пьепин.

– Оставьте вашу лесть другим месье и что за обращение такое месье, этож пережитки, мы все с вами товарищи! Это всем понятно товарищи?

– Oui товарищ главред Айсберг, – хором выдал коллектив, так как будто они это репетировали, а Пьепин смотрел, улыбался и ждал реакции Саши.

– Вот, теперь другое дело, молодцы, а теперь все за работу! – Саша улыбнулся, выкатив глаза на Пьепина, как бы давая ему понять, что это касается и его тоже.

Они вышли со Львом на улицу и их сразу подхватил порыв сильного, но теплого ветра с Сены.

– Жестко ты с ними! Это не Москва и они более свободолюбивый народ, будь аккуратней Саш.

– Да ладно тебе Лев, я можно сказать только до власти дорвался. Меня всю жизнь чморили на работе, а под конец, вообще пинка дали под зад!

– Это не повод срываться, контролируй себя, эти люди нужны чтобы выполнить задачу организации.

– Ладно понял, ну ты и зануда Лев.

– Кстати про занудство, нам надо зайти еще в одно место.

– Куда еще то? – с явно надуманной усталостью, Саша промямлил себе под нос, так чтобы было еле слышно.

– В институт топологии имени Пуанкаре. Тебя там будет ждать профессор Цукерман, а мне надо пополнить свой арсенал.

– Что промо в институте?

– Тише ты! Здесь даже у асфальта уши, – Лев ущипнул юношу за плечо, – пойдемка дружок быстрее от сюда, у меня плохое предчувствие.

Лев свистнул и остановил такси.

– Площадь де Фонтенуа пять, s’il vous plaît!

– Oui месье, домчу с ветерком!

Здание института предстало перед Сашей во всей свой красе. Семь этажей, форма трехлучевой звезды, как значок автомобиля Мантуров-Бенз, только без кольца вокруг. Раньше здесь была штаб-квартира Юнеско, но после развала Евросоюза, её перенесли в Москву, а здание отдали под институт.

Лев рассчитался с таксистом, подмигнув валидатору левым глазом.

– Тебя ждут Саша, вон там, видишь мужчина в твидовом пиджаке не по погоде.

– А ты не со мной?

– Нет, мне в другое крыло.

Коллеги разошлись.

– Bonjour Саша, я профессор Лазарь Цукерман, понимаю, что произносить Лазарь долго, а звать по фамилии, вам не позволит воспитание, поэтому можете звать меня просто профессор.

– Профессор, а вы не против, если перейдем на союзный, а то от французского у меня уж очень разболелся язык и гортань.

– Понимаю, не против, честно говоря, сам хотел предложить, но вы меня опередили. Ну а теперь перейдем к делу. Саша вы в курсе зачем вы здесь?

– К сожалению, нет. Лев не сказал мне. Могу лишь предположить, что это очередные курсы повышения квалификации. Я уже проходил одни у Оксаны Константиновны.

– Близко, но не совсем. Кстати, как поживает Оксана, все также трется со своим огромным африканцем?

– У нее все хорошо! И Дик с ней.

– Правильно ты сказал «И Дик с ней», хихихи! – он подло похихикал.

– Все-таки чему вы будете меня учить профессор?

– Топологии сознания. Ты научишься отключатся от установок эго и социума, будешь медитировать и тренировать свой разум, ты получишь в свое распоряжение новые инструменты и способности к познанию вселенной, узнаешь, как подключатся к бессознательному личному и коллективному и многое другое.

– Мистика какая-то получается! Дурить меня вздумали! Союзные люди не верят во все эти ваши штучки! – агрессивно прокричал юноша.

– А вы разве все еще союзный человек? – очень спокойно спросил профессор

– Ваша правда. Я все никак не могу привыкнуть.

– А и не надо, вы правильно себя ведете, не надо выдавать себя, даже перед своими, может быть они и не свои. Прошу вас пройдем ко мне в кабинет.

Сашу смутило, что профессор стал спускаться вниз. Прошло не мало времени, прежде чем они оказались в кабинете профессора.

– Что-то мне не по себе профессор, голова кружится.

– Это нормально, вот выпей водички. Понимаешь тут полная изоляция от внешнего мира, ни звуков, ни волн, ни каких-либо излучений. К этому надо привыкнуть. Можно было