Та-Кеми

Пролог

Словно плоды прекрасные на дереве чудном, так и многочисленные племена русов расселились по берегам реки великой Ра и её притоках, на землях тучных и благодатных. Уже не одно поколение этих мужественных людей, переживших исход из северных земель, подвергнувшихся оледенению, пустило корни на просторах Восточно-европейской равнины. И ничего не мешало им множиться, и не было повода роптать на невзгоды, так как за своей спиной оставили они невзгоды куда более страшные.

Эта новая земля была богата на урожаи, луга были покрыты изумрудной сочной травой. Огромные стада скотов разных вольготно насыщались и размножались, кормя своих хозяев-тружеников. Да, ещё помнили русы от своих дедов-прадедов, как спасалось их племя, тогда ещё невеликое, от дыхания морозного, от льдов ползучих, пришедших с севера, с бывшей их родины гиперборейской, канувшей в пучину морскую. Ещё не разделились они на кривичей да вятичей, радичей да славутичей. Ещё не образовались внутри племени их новые общности: великоросы, малоросы и белорусы.

Нужно сказать, что не всех русов Тарх и Тара, брат и сестра от Учителя Пера рождённые, увели сюда, к великой реке Ра. Кто-то рискнул и остался на Каменном поясе (который много позже греки назовут Рипейными горами), только может южнее спустились, спасаясь от жестоких холодов. А были и такие, что не на запад, не на юг, а на восток подались, прижимаясь к горам Алтайским да Саянским. Так и до границ Аримии дошли да и продолжили дело Асура Великого (ставшего после победы над аримийцами первым императо-ром этой страны) – не давали ариманам пути на север, в земли, заповеданные Учителями небесными своему племени русоголовому да голубоглазому.

Но пришёл день и все русы, особенно осевшие на Восточно-европейской равнине, вновь испытали на себе трудности неимоверные. Ледник северный полностью перекрыл сток многоводных могучих сибирских рек, и на пространствах, где они проистекали, образовался безбрежный Гиперборейский океан, затопивший все равнины и низменности от Рипейных гор до Колымы далёкой и чуть ли не до самых алтайских гор. А потом хлынули воды этого океана через проходы сначала в море Фасисте (Каспийское), а потом перелились вдоль гор Южных (Кавказских) дальше на запад (по Манычскому желобу). От таяния Ледника северного вспухли от вод река Ра и другие реки, текущие на юг к озёрам, на дне глубокой впадины, которую потом назовут Понтом Эвксинским (Скифским, Русским, Чёрным морями). Со временем воды потопа на Восточно-европейской равнине соединились с водами, прорвавшимися из Гиперборейского океана. Этот удвоенный Бешеный Поток проточил в нижнем течении Танаиса (Дона) глубокую ямищу, которую назовут потом Меотским (Азовским) морем.

Два месяца тому назад через этот бурлящий поток успела проскочить дружина князя Ратибора. Погнались русы за воришками, объявившимися в округе. Лошадей да скот угоняли неведомые разбойники, благо, до смертоубийств дело не доходило. Проскочить проскочили, а назад пути уже не было. Грозный, ревущий поток вспухал на глазах, и скрылась за далёким горизонтом их желанная земля, и отрезана была дорога назад. Этот поток, названный Бешеным, нёс грязную, глинистую воду, вывернутые с корнем деревья, вспухшие трупы животных, мусор, собранный с огромных затопленных пространств. И как ни понукали Ратибор и товарищи его коней, не шли они в этот страшный бурлящий поток…..

ГЛАВА 1

Князь, крепко сбитый, русоволосый, ещё молодой широкогрудый мужчина, тронул поводья своего Серка, гнедого красавца-жеребца, направляя его в сторону табора, где кручинились от беды, свалившейся на них, остальные дружинники ратиборовские. За ним, понукая коней, тронулись ещё трое: Харий – долговязый, худощавый ратник, одетый в кольчугу и с шеломом на голове; Святозар – волхв дружинный великомудрый и Петюха – молодой, совсем юный ратник, тоже одетый в кольчугу, но с непокрытой головой. Его шелом за шлейку был приторочен к седлу, а потому Харий, правая рука князя, недовольно посматривал в сторону юнца. И недовольство его было не нарочитым. Здесь, в предгорьях Южных гор, спасались от потопа не только дружинники Ратибора, но и те разбойники, что умыкнули во время последнего набега у русов несколько коней, а теперь наверняка прятались где-то здесь – в этих чужих каменных распадках.

Стремительно, как и везде на юге, надвигалась ночь. Уже скрылся из глаз последний клочок суши на той стороне Бешеного потока. Завтра и он скроется под водой и не будет даже малого мостика надежды возвращение на родную землю. А их товарищи уже запалили костёр на берегу и не стал Ратибор больше понукать Серка, тот и так знал дорогу назад, чай не первый и не последний раз торил дорогу свою сюда князь. Менялось всё в плохую сторону. Ещё месяц тому назад надеялись люди, что сбавит напор Бешеный поток, схлынет вода, и переправятся они через него к своим, а теперь и эта надежда иссякла.

А Поток и не думал слабеть, наоборот, с каждым днём он набирал силу. И теперь, пусть не в открытую, «в спину», но роптали все тридцать дружинников, что неблагоразумно поступил князь, увлекая их в погоню, преследуя разбойников окаянных и не смог найти брода-перехода через Бешеный Поток в земли родные. А ведь у многих из них остались в родной сторонке жёнушки молодые, зазнобы душевные, детки малые, да родители старые.

Склонялась долу голова Ратибора от дум мучительных, от вины за содеянное, от безысходности. Но чем больше вода в Потоке прибывала, тем больше беспокоился он не только за своих ратников, отлучённых от родных, но и за судьбу племени своего, оставшегося на той стороне. Ведь даже здесь воды потока, упёршись в скалистые берега, прямо на глазах поднимались и поднимались. А там, на равнинах плоских, лежащих между Танаисом и Ра, вода на-верняка уже разлилась безбрежно, заставила русов его племени стронуться с насиженных мест и искать спасение на возвышенностях и малоудобьях.

Прикосновение Святозара к его руке заставило князя вздрогнуть.

– Смотри, княже, что деется!

Ратибор повернул голову в ту сторону, куда указывал волхв и резко осадил коня. Далеко-далеко от них с тёмных небес к поверхности моря летел огненный шар с длинным дымным шлейфом позади. Иногда приходилось князю видеть ночью быстро сгорающие звёздочки, искорками малыми падающие с неба. Но то, что он видел сейчас, на искромётную звёздочку не было похоже. Что-то тяжёлое не просто камнем небесным падало вниз, а время от времени пыталось выровнять этот безумный полёт, чтобы смягчить неминуемый удар о водную твердь. До рези в глазах пытался Ратибор рассмотреть это действо. И рассмотрел князь в темени беспросветной, что в какой-то момент завис шар огненный над водой, а потом исчез, и всё поглотила тьма.

Сзади послышался испуганный голос Петюхи:

– Княже, волхв Святозар – что это было? Что за огонь с небес спустился?

Волхв, откинув капюшон своей хламиды, продолжал ещё смотреть в ту сторону, где в пучине морской скрылся огненный шар. Его длинные волосы, усы и бороду уже тронула ранняя седина. Он был сух телом и прямо сидел на своём коне. Поравнявшись с Петюхой, он пробурчал:

– Знак небеса нам подают. Но не знаю ещё, хороший ли, плохой.

В лагере русов, на широкой прогалине почти на самом берегу моря, горел яркий костёр и как ни допытывался князь, никто чуда небесного не видел. Да и как увидишь: огонь от костра слепил глаза, и лишь за кругом света была сплошная темень и можно было что-то увидеть в небе ночном. Поодаль от костра торчали остовы дюжины шалашей, наспех сооружённых ратниками на случай непогоды. Осень уже стучалась своим холодным дыханием и в эти южные земли. Из некоторых шалашей доносился могучий храп. Трое: Мятиш, Одинец и Нуфрий разделывали недалеко от кострища только что добытого тура. Из темноты появились и спешились ещё двое: Гаврий и Олеша.

Князь покосился на них с неудовольствием.

– А кто табун охранять будет?

Гаврий, одногодок князя, недобро сверкнул глазами. По воле князя оставил он в родной сторонке молодуху жену с тремя детишками, мать свою, да больного отца, порванного полгода назад медведем-шатуном.

– Что им сдеется, коням-то? Разбойнички, поди, за горы высокие улепетнули, а окромя их в этой глуши и нет никого.

Святозар, присевший у костра на ошкуренный обрубок дерева, ворчливо протянул:

– А волки, а медведи, а кошки лесные? Да и тати, что наскакивали на нас, да сюда бежали, тоже, небось, недалече. Порвут ведь коней наших.

– На кой ляд нам кони теперь? Куда мы на них попрёмся? Отломленные ломти мы теперь.

Напарник его, Олеша, лишь горестно вздохнул. В словах товарища его, Гаврия, было столько боли и тоски, что хоть плачь. Не стал Ратибор гнев свой распалять, вину свою, чуя и всё же голос строгий возвысил:

– Не век же воде шалой быть. Пойдёт на спад, вот лошади и пригодятся.

И тут же тихо сказал Харию, присевшему рядом с ним:

– Пошли Вольгу и Тимоху-младшего к табуну, а эти, – он еле качнул головой в сторону ослушников, – пусть отдыхают, потом с ними ещё поговорю.

Тут Мятиш кликнул на подмогу ещё людей и вскоре над умерившимся пламенем костра на толстой жердине, уложенной на массивные рогульки, завертелась разделанная туша тура.Тима-старший, тёзка своего младшего товарища тем временем неторопливо нарезал куски требухи вынутой из разделанного животного и складывал их в грубый холщовый подсумок. Он был знатным охотником, не раз ходил с одной рогатиной на медведя. Умел ловко расставлять петли и ловушки, для которых он и нарезал куски приманки. Уже здесь в его петли и ловушки попалось несколько лис, волков, одна рысь и даже красавец леопард.

Ночи становились день ото дня всё холоднее, а дружинники княжеские, надеясь скоро вернуться домой из тёплой одежды почти ничего и не взяли. А уж как превратить мех зверя в добротную одёжку опытный скорняк знал ещё от дедов и отцов своих.

Вместе с тоже опытным скорняком Ефимом многих они уже успели приодеть. А из шкур двух добытых лосей выкроили они и сшили для князя и волхва, да ещё троих ратников знатные ичиги. Князь со Святозаром уже примащивались в своём шалаше, чтобы малость соснуть, когда услышали гвалт людей и топот конских копыт. Луна, совсем недавно чудесным образом, появившаяся на орбите Земли, была полной и в её свете, да в отблесках не потухшего костра увидели князь с волхвом, как спешившись, бегом к их шалашу устремились два часа назад отправленные в ночное Вольга и Тимоха-младший. Испуганы они чем-то были, а левая рука Вольги, могутного парня, плетью болталась вдоль тела.

– Княже, беда приключилась! – запричитал Тимоха и указал на раненого товарища, – вон, дружка моего едва не порубали тати проклятые.

Ратибор, а следом за ним и волхв, вскочили на ноги. Ладони их рук невольно сжали рукояти мечей отцепленных на ночь от пояса. Вокруг них с каждой секундой росла ватага дружинников.

– Что стряслось, ответствуйте! – загневился князь.

Вольга, кривясь от боли, заложил здоровой рукой раненую кисть за пазуху.

– А то и стряслось, княже. Проехались мы раз, другой вокруг табунка нашего, глядь, а на нас с визгом и гиканьем четыре верховых из тьмы ночной накинулись. Да не растерялись мы, встретили их крепко – одного с коня сшибли, другого ранили шибко. Правда и меня маленько зацепило. Какая-то бестия насквозь щит мой стрелой пробила, да наконечник стрелы кисть ужалил.

– Ну, а дальше-то что было?

– Подхватили тати упавшего с земли, положили поперёк на его же коня, заарканили двух наших да с криками и визгом в ночи исчезли.

Ратибор скользнул взглядом по лицам дружинников. Потупил очи Гаврий, вину свою признавая, заохал Олешка.

– Так, – наливаясь гневом, выдохнул князь, – ещё двух коней лишились. Скоро пешими останемся, коли бездумно служить будем делу ратному. Остальных коней всех ли привели сюда?

– Всех, всех, княже, – торопливо ответил Тимоха-младший.

– А тех, кто напал на вас, успели рассмотреть али нет? Не те ли это басурмане, что ещё на нашей земле нам пакостили всяко?

Вольга зябко повёл своими могучими плечами.

– Так темно было, княже, от Луны, какой свет? Только сдаётся мне, что визжали тати ну совсем как бабы, которых мужики тискать начали.

Как ни странно было происшествие ночное, захохотали парни от сравнения срамного. Да Святозар руку поднял, дожидаясь полной тишины.

– Сказывали деды, и даже отцы наши, что раньше разбойничьим промыслом на землях между Танаисом и Ра племя удивительное из одних только дев состоящее занималось и звали их, – волхв сделал паузу, вспоминая давнее, – амазонками, по кличке их первой предводительницы, Амазы.

Ратибор с удивлением уставился на волхва.

– Это не та ли Амаза, что была родной сестрой Великого Гордени, соратника и наперсника Асура, усмирителя ариман?

Святозар качнул головой.

– Она самая. Брат её великим воином стал и прославил своё имя на века, а его сестра со своими сбежавшими подружками, отторгла заветы Вед ниспосланных нам учителями небесными и разбойничать начала.

Волхв лучше других знал, что амазонки были искусными наездницами, бесстрашными воительницами и опасными врагами даже для опытных воинов. А уж теперь, оторванные от племени своего ратники и подавно должны были остерегаться этих бестий. Князь порывался тут же броситься в погоню за ними, да Святозар отговорил князя в темень соваться.

– Давай княже утра дождёмся. Вон, уже и Луна зашла, ночь, хоть глаз коли, ничего не увидишь. Коней да себя только бесславно умучаем. Завтра и примемся за дело правое…

ГЛАВА 2

Рано утром следующего дня Матей и Волоха притащили от родника, что бил из скальной кручи недалеко от табора, два бурдюка с водой. Матей, сняв верёвочную удавку с горловины бурдюка уже приноравливался налить из него воды в казан и вдруг оторопело застыл. При этом бурдюк выскользнул из его рук и вода, хлынувшая из него, едва не залила костёр. Волоха, чертыхнувшись на нерадивого товарища, приподнял полегчавший бурдюг да вдруг тоже застыл, как вкопанный.

В море, ещё далеко от берега на лёгких волнах то появлялась, то исчезала чёрная точка. Но вскоре она превратилась в две, три точки. И они явно, хоть и незаметно для глаз всё приближались и приближались к берегу. Подняли кашевары бучу. Неясная ещё тревога охватила людей. Точки продолжали увеличиваться в размерах. Некоторые востроглазые парни смогли различить уже пять чётких предметов плывущих по морю. Один из них был довольно продолговатым и двигался впереди. Четыре небольших и круглых на вид плыли следом, словно привязанные. За последним из них стал чётко прослеживаться бурунный след. Матей переглянувшись с Волохой и другими рано вставшими парнями, со всех ног кинулся к шалашу, где ещё спали Ратибор с волхвом.

– Княже, княже! Волхв Святозар! Очнитесь! Чудо на море деется!

Когда они всей ватагой вернулись к берегу, предметы уже обрели чёткие очертания. Продолговатый предмет был похож на широкую и длинную доску… парящую над самой водой. И на ней похоже что-то или кто-то лежал. За диковинной доской, видимо как-то держась за нее, плыли пять огромных существ в мокрых балахонах тускло отблескивающих в неярких лучах Ярила. Теперь можно было рассмотреть не только головы чужаков, но и их спины время от времени скрывающиеся под набегавшими волнами. И этот странный караван чужаков держал курс прямо на дымный столб, исходящий от костра.

– К оружию!

Трижды прозвучал призыв князя над поляной. Стеной из трёх ощетинившихся пиками шеренг стали ратники на берегу, прикрываясь щитами, вторая шеренга вознесла над головами мечи, а третья – изготовилась к стрельбе из луков. Все ратники были готовы либо победить, либо сложить головушки в бою с неведомым противником. А из моря на мелководье стали выходить…. нет, не чудища морские, не вурдалаки из Сумрачного мира, а невиданные доселе создания. Даже по сравнению с могучими русами чужаки выглядели настоящими исполинами, на голову, а то и на две выше любого из людей. Помните, у Пушкина были тридцать три богатыря да дядька Черномор выходившие из пучины морской? Может, с тех самых пор и пошла гулять среди русов легенда про этих былинных богатырей, кто знает…

Четверо из исполинов уже скинули с голов блестевшие странные капюшоны и их убелённые сединами русые волосы начал полоскать-трепать посвежевший ветер. У одного из этих исполинов волосы были уложены конусом к затылку. Это была женщина! Один из них ухватив «доску» за выдвинувшиеся ручки, направил её прямо на берег. А на «доске» той, вплотную друг к другу лежали ещё четыре детины, видимо раненые. Гигант, вышедший из воды первым, отжал ладонью воду со своей бороды и, повернув лицо к людям, неожиданно улыбнулся! Волхв, всмотревшись в незнакомца, вдруг выскочил из строя ратников, воткнул свой меч в прибрежный песок и, упав рядом с ним на колени вознёс руки над головой.

– Русы! Други мои! Откройте глаза и души свои. Преклоните колени и склоните головы свои. Небесные отцы наши не забыли нас! Слава Перу, Рамху, Свару, всем Учителям нашим. Это их колесницу огненную видели мы ночью. И вот здесь они теперь…

Ратибор слышал от отца, от деда своего рассказы о великих борейцах. Слышал он, что вступили они в войну не на жизнь, а на смерть с заклятыми врагами своими, аталантами, дабы защитить тем детей своих земных от смерти и поругания.

Волна жара окатила князя с головы до ног. Сподобилось ему самому свидеться с учителями легендарными. Дал он знак ратникам, и преклонили они колени, убрав мечи, опустив пики и луки.

– Ну, полно, полно дети мои. Вставайте с колен, чай не рабов мы породили. Помогите лучше перенести раненых в ваш табор, да обсушить и обогреть их.

Пер подошёл к княжичу и, слегка наклонившись крепко обнял. Затем обнял и прижал крепко к себе волхва, у которого глаза из-за хлынувших слёз ничего не видели. Радостно загалдели люди. Почуялась перемена в их безрадостной жизни. Закипела работа и уже к полудню рядом с крайними шалашами появился просторный навес, закрытый пока с трёх сторон. На свежую подстилку из хвойных лап уложили раненых борейцев над которыми тут же склонились борейка Мира и волхв Святозар. Каждый из них стоил друг друга. Каждый из них знал сотни способов как живому остаться в живых, даже смертельно раненому. Но если на погибшем корабле «Яр» у Миры было всё под рукой: и нужная аппаратура, и необходимые лекарства, то теперь с собой у неё была лишь походная аптечка с самым необходимым на случай ранения или болезни.

А у Гора с Симом при беглом осмотре она обнаружила внутренние переломы рёбер и конечностей. Рамх постоянно харкал кровью – у него явно были повреждены лёгкие. Шив получил черепно-мозговую травму и в сознание так и не приходил. Поэтому ей оставалось лишь бессильно сжимать свои кулачки, не зная чем и как помочь своим товарищам. Святозар, выслушав молодую борейку про ранения её товарищей, тем не менее, не смутился. Каждого раненого он ещё раз ощупал-осмотрел, ещё раз удивившись, как похожи строением тела людей и борейцев, словно плоть от плоти сделанные, после чего ободряюще улыбнулся «коллеге»:

– Не всё так плохо, Мира. Мои снадобья хоть и просты на вид да поднимут друзей твоих на ноги, не сомневайся.

После чего ненадолго ушёл он к своему шалашу и вскоре на небольшом огне стал он варить нужное снадобье. Русы тем временем прикатили к кострищу пять крупных валунов специально для гостей, да и сами уселись-улеглись вокруг костра, внимая рассказу главного Учителя. И когда рассказал Пер людям про то, как проходил бой с аталантами, как смогли оставшиеся в живых борейцы посадить повреждённый катер на воду, как смогли выхватить из него всё, что успели, прежде чем он затонул, так и посыпались вопросы отовсюду.

– Учитель, а что это за доска, летающая словно птица, да ещё груз великий на себе переносящая?

Петюху даже в жар бросило от такого длинного вопроса.

– А это мил-человек и есть летающая доска. И сила в ней заключена неимоверная. Она и помогла нам дотащить товарищей раненых до берега.

– А правда ли что аталанты такие же высокие, как вы?

– Может даже повыше нас, борейцев будут, да вот помыслы у них низкие и подлые оказались.

– Слышали мы от волхва Святозара, что аталанты не только на ваши корабли, но и на наши селения нападали.

– И то верно. Сейчас вся земля ваша воронками страшными обезображена. Злобы в аталантах много. Хотели они всю планету вашу захватить, а вас закабалить или уничтожить, да мы не дали.

– Звери лютые и те на такое не покушаются. Чего им неймётся, Учитель?

Задумчиво расчесал пальцами свою пышную бороду Пер.

– Потребность угнетения других у них в крови. На их планете, Аталане, в рабстве держали, да и сейчас держат они целый народ неров. Движет аталантами неправедный гнев, спесь, похоть, жадность, жестокость, тщеславие, зависть и другие пороки, от которых мы уберегали ваших предков и от которых предостерегаем и вас.

Ратибор, сглотнув сухой комок в горле, посмотрел борейцу в глаза.

– А что сталось с учителем нашим Сваром и женой его Ладушкой – не появляются они больше у нас.

Опустил низко голову Пер, сразу превратившись в глубокого старика. Руками прикрыл лицо, чтобы не видели люди выступивших слёз.

– Нет в живых больше ни матушки моей, ни отца. Последние сигналы со шлюпа и катера родителей я получил на принимающую станцию катера, когда мы уже покинули погибающий корабль.

После услышанного долго никто не решался задать новый вопрос. Многие из немолодых уже русов помнили седобородого старика Свара и его жёнушку Лайду, которые побывали в каждом из племён и до последнего вздоха помогая людям, бились с аталантами. Внезапный порыв ветра взметнул искры над костром. Все невольно поёжились от холодного дуновения, но чувствовал Пер – не только скорый приход зимы угнетает людей.

– Что-то вы невеселы, да головы повесили.

Ратибор кисло улыбнулся и выразительно посмотрел на волхва, только что вернувшегося от раненых борейцев.

– Видишь ли, Учитель. Сюда мы успели проскочить, погнавшись за разбойниками, что нападали на наши земли и угоняли скот и лошадей, а назад дороги уже нет – поток водный, страшный и бурливый отрезал нам дорогу назад.

Святозар ворохнул веткой угли костра.

– Да и тут беда с нами приключилась. Напали супостаты на наш табун, увели двух коней, да ратника ранили, правда, легко. Хотели сегодня с утра погоню за ними учинить, да вот вас встретили.

Пер задумчиво расчесал пальцами бороду и прищурился, оглядывая людей.

– У вас ведь не только воины знатные есть, о чём отец не раз мне говорил, но и охотники преопытные. Попробуйте выследить, где тати лесные на ночёвку становятся, глядишь, и удастся их врасплох застать.

Ратибор и Харий ещё вчера на эту тему кумекали, а тут, услышав совет учителя, снова зашептались. Вскоре, в сторону распадка, где пасся табун их лошадей, выдвинулись трое: Тимоха-старший, Берест да Миха Рваный. Берест из всех троих был непревзойдённым следопытом. Любой даже самый запутанный след был ему нипочём, одолевал он знанием своим звериную мудрёность. Тимоха-старший лишь немногим ему уступал в этом деле. Миха Рваный мелочью всякой не занимался, но зато след лося или медведя распутывал не хуже Тимохи. А прозвали Миху Рваным за то, что верх шеи и затылок у него порвал год назад медведь, внезапно напавший на него из звериной засады. Да не повезло мишке лесному. Силён парень был, а в гневе и злости силён был втройне. Порвал он пасть зверю голыми руками, да и издох зверь тут же.

Чтобы не шуметь в дороге, дичь на пропитание добывая, взяли охотники с собой уклунок мяса тура прокопченного на костре, да луки со стрелами, оставив мечи и щиты в таборе, чтобы движение не сковывали. Вернулись следопыты в лагерь, когда Луна полная высветилась на небе. На лицах парней в отсветах пламени костра блуждали усталые, но радостные улыбки. К их приходу Мира со Святозаром продолжали гоношиться вокруг раненых. Два других борейца: Акс и Бан завалились под навесом спать. Но, несмотря на столь поздний час вокруг борейцев Пера и Яра, как только появились следопыты, собрались все дружинники, кроме тех пятерых русов, что охраняли теперь табун лошадей.

– Чего размолчались, немтыри лесные. Рассказывайте, кого выследили, далеко ли тати от нас?

И Ратибор, искоса посмотрев на Учителей, пытливо уставился на следопытов. Тимоха, вроде как старший среди охотников, глянув на своих товарищей, смущённо ответствовал:

– Прав наш волхв великомудрый оказался. Бабы там одни, как их… амазонки, значит. И от нас недалече, всего через два распадка горных. Но стерегутся они. Двух в дозоре приметили на пригорке, что над их табором возвышается. Да ещё не то восемь, не то девять у костра малого мельтешили. А одна дева у костра лежит не шелохается, мехами прикрытая. Видать та самая, которую Вольга чуть «приголубил» когда был в ночном.

По кругу людей тут же пробежал смешок на эту тему, но князь резким взмахом руки прервал шуточки да прибауточки. Засверкали глаза у княжича, загорелась душа, зачесались руки. Предвкушал он уже добычу лёгкую. Ай да молодцы следопыты, осталось только подкрасться тихо да напасть на девок непутёвых и покрошить их, чтобы неповадно было коней воровать. Оборотился он к главному борейцу.

– Как думаешь, Учитель, не напасть ли на их табор сейчас, да захватить их или порубить эту поросль поганую, а то ведь от девок этих только урон для нас.

Задумчиво с минуту теребил Пер свою бороду, а Яр, после слов князя, лишь сокрушённо покачал головой.

Наконец приобнял главный бореец княжича горячего.

– Ратибор, сын мой и вы, детки наши, – повёл он глазами по кругу людей, – так сложилось, что отрезала вас вода шалая от земель ваших, от семей и очагов родных. И сдаётся мне, на годы долгие отрезала. Ледник северный не скоро растает, не скоро вода сойдёт, не скоро и вы вернётесь домой. Потому как, даже сойдя в реки и моря потоп оставит после себя топи непролазные, низины затопленные и годы пройдут прежде чем земля обсушится и пропустит вас в северные земли. А вы тут все как на подбор, парни молодые, крепкие да ещё и неженатые многие на годы долгие из-за судьбинушки вашей. А там хоть и непутёвые да девки всё-таки. Зачем же убивать-то их? Вы ладом да миром к ним обратитесь, глядишь, у кого-то из них сердечки забубённые оттают, отогреются. Пройдут года, и постареете и вы, и они. А вам детей надо успеть народить, род свой продолжить несмотря ни на что….

Такие слова сказал главный бореец и чуть ли не каждое слово его кивками головы сопроводил волхв Святозар.

– Мудры слова Учителя нашего. Внемлите им. Любовью, а не ненавистью сердца свои заполните. Мы – люди, и они – девки, тоже люди. Тем более, что Веды учителей наших не запрещают нашу кровь смешивать с единокровцами, а Амаза и её подруги непутёвые из нашего роду-племени ведь, не басурманки.

Берест задрал голову и шумно вздохнул.

– Луна зашла. В лесу теперь хоть глаз коли, ничего не увидишь, а с зажжённым факелом к ним не подобраться, сторожкие они аки звери лесные.

Пер улыбнулся в усы и что-то тихо сказал Яру на ухо. Учёный живо подскочил, сходил к навесу и вскоре принёс оттуда странную штуку, одна сторона которой в свете костра блестела янтарным отсветом. Пер, принял из рук товарища этот прибор и весело проговорил:

– С помощью этой штуки, которую мы, борейцы между собой называем «ночником», вы всё вокруг ночью будете видеть, как днём. В нём на тёмном фоне фигуры людей будут выглядеть светлыми и чёткими пятнами.

Лёгкий шумок пробежал по людскому кругу. Как это можно что-то ночью увидеть без света лунного, без факелов ярких? Перешепнулись между собой Яр с Пером. Отошёл учёный-бореец от костра в темень кромешную, а главный бореец настроив прибор, сунул его в руки Ратибора.

– А ну, княже, поищи друга моего, что в ночь ушёл.

Ратибор повёл «ночником» туда-сюда и вскрикнул, – вот он, вижу я его!

Зашумели дружинники. Никто, даже востроглазый Берест ничего не видели вокруг за пределами светового круга. И пошёл, пошёл «ночник» по рукам, и каждый из парней ахал и вскрикивал, когда видел светлый силуэт борейца скрытого теменью.

– Вот так, с его помощью и подкрадётесь к табору амазонок да плените их до той поры, пока не поймут они, что добра вы им желаете, а не смерти за на-несённые обиды.

Заспорили русы. Сейчас ли, завтра набег тайный устроить. Последним слово сказал волхв Святозар.

– У них раненая. Значит, эту ночь они, скорее всего на том месте пересидят. А вот завтра дев может и след простыть. Поди, выследи их ещё раз. Сейчас ночи длинные. Успеете застать их до утра врасплох.

На том и порешили. Пер с Яром отправились отдыхать под навес. А у костра остались волхв великомудрый, да Вольга – куда ему с раненой рукой в поход идти. Когда последний из дружинников скрылся в ночи, шагая след в след за впереди идущим, Святозар тихо прошептал, обращаясь не то к сонно клюющему носом Вольге, не то к духу лесному.

– Вы уж ребятушки, без крови, без обиды лишней поступите с девами. Неразумны они ещё да дики…

ГЛАВА 3

Не раз и не два пытался Аид связаться с «Таиром», научно-исследовательским кораблём, которым с помощью хитрой уловки завладел Зеус, начальник экспедиции аталантов и он же его двоюродный брат. Последний раз Зеус сам выходил на связь и сообщил Аиду, оставшемуся среди аталиков, что Корт, флотилиус армады кораблей аталантов, отдал приказ арестовать бунтовщика-начэкса. И судя по тому, что теперь в эфире стояла гробовая тишина, Аид понял, что случилось самое страшное. И подтверждением страшной догадки было то, что в ближнем космосе не осталось ни одного корабля – ни борейцев, ни аталантов.

Скорее всего, флотилиус Корт всё-таки решился напасть на корабли борейцев и получил отпор. Аталант был на стороне брата. Не нужно было, во что бы то ни стало воевать с ними. Вся история взаимоотношений между Аталаной и Бореей говорила о том, что борейцы были всегда на шаг, на полшага впереди в своём технологическом развитии, так зачем лбом стену прошибать? Аид, как и Зеус, был сторонником ползучей экспансии на этой планете. Пусть венейцы, плодясь и размножаясь, двигаются на восток вглубь Срединного континента и сметают со своего пути варваров порождённых ненавистными борейцами. Пусть они, двигаясь навстречу лаве идущей с востока, убивают мужчин с чуждой кровью, захватывают женщин и снова плодятся и размножаются, чтобы с новой силой идти на восток, на восток…

Аид отключил канал связи катера с кораблём «Таир», но, не успев покинуть катер, почувствовал, как палуба салона стала буквально уходить из-под ног. На выходе он нос к носу столкнулся с Хартом, возившемся до этого в кабине второго катера.

– Аид, посмотри, что там творится!

Матрос указывал рукой на далёкий конус высокой горы, из вершины которой изрыгались потоки огня и дыма. В наше время этот вулкан называют Везувием. И хотя был он от места, где стояли катера аталантов почти в десяти километрах, запах серы и гари тотчас ударил в ноздри. Впрочем, Аид этому не слишком удивился. Аталанты во время боевых действий против кораблей борейцев широко использовали ядерные заряды и следы от их взрывов до сих пор видны на просторах Срединного континента. Так что ничего не было удивительного в том, что всколыхнулась земная твердь, заработали вулканы. Теперь небо было постоянно серым от ядовитых облаков, а землю чуть ли не каждый день охватывала трясучка.

– Чёрт, чёрт, чёрт, – чертыхнулся Аид, – мы слишком близко находимся от вулкана, тут скоро всё покроется таким слоем пепла, что мы просто утонем в нём!

К ним, от костра, разложенного на берегу моря, озираясь на дымный столб, прибежали ещё два аталанта: Хиус и Барт. Ещё одного матроса, Кая, Аид на днях катером забросил в селение фраков, чьи земли располагались севернее проснувшегося вулкана. Там, после смерти престарелого вождя Олафа, начались распри, и нужно было утихомирить разбушевавшиеся страсти при дележе наследства вождя-людоеда. Эти пять аталантов, наверное, были последними оставшимися в живых после войны с борейцами. Матросы видели, что Аид чуть ли не каждый день пытался связаться с «Таиром», на котором улетел их начальник экспедиции. Они чувствовали свою обречённость. Эта проклятая планета отобрала у них последнюю надежду на спасение и возвращение домой. Не слишком радовала аталантов казалось бы, достигнутая цель экспедиции – взрощенное ими кровное потомство. Если не считать аталиков, племя, которым Аид сам долго и упорно занимался, остальные племена на западе Венеи мало чем отличались своими нравами и привычками от диких аборигенных людей. Они были жестоки, безграмотны, годами не мывшимися. Кстати эта последняя привычка настолько укоренилась в обиходе венейцев, что и много позже даже короли и придворная знать мылась от силы два-три раза в жизни. Поэтому именно они изобрели духи и одеколон, чтобы хоть как-то перебивать смердящий запах немытых тел…

Кроме того, в племенах венейцев, если не считать более просвещённых аталиков, обычным делом было людоедство и с этой привычкой аталанты ничего не могли поделать. Подтверждением тому служат находки в пещерах Испании, юга Франции и севера Италии – наряду с костями принадлежащими животным, находили кости людей… Воздух всё сильнее насыщался запахом серы и это при том, что лёгкий ветерок дул с юга, в сторону вулкана. Измени он своё направление, и здесь уже дышать было бы нечем. Матросы выжидательно смотрели на своего начальника. Аид, как и Зеус был бароном, то есть в иерархии аталантов, наиболее продвинутым, знающим и опытным и, в отличии от простых матросов должен был искать и находить выход из казалось бы невероятных, сложных ситуаций.

– Надо убираться отсюда.

Земля под ногами снова громыхнула своими внутренностями и Аиду показалось, что столб дыма над вулканом стал выше и толще.

– Как-то надо Кая забрать от фраков, – пробасил угрюмо нахохлившийся Барт, здоровенный, длиннорукий матрос.

– Если будет кого забирать, – прогнусавил низкорослый тщедушный Хиус, намекая на то, что дикари могли расправиться с их довольно упитанным товарищем.

Барон зло зашипел:

– Что за дурацкие фантазии, Хиус!

И тут же повернулся к Харту.

– Ты исправил повреждение, катер взлетит?

Тот, молча, кивнул

– Тогда по местам. Со мной летит Барт. Харт, ты старший на втором катере.

Вскоре катера взмыли в небо и по широкой дуге, облетая некстати проснувшийся вулкан, устремились на восток, пересекая по пути длинный язык Средиземного моря, который сейчас называется Адриатическим. Выдерживая безопасное расстояние до клубов дыма, изрыгавшегося из жерла вулкана, им пришлось даже углубиться на территорию современных Балкан. Они пролетали над одной из горных долин, когда Барт, сидевший справа от Аида, воскликнул:

– Командир, посмотри вниз! Такое впечатление, что под нами проплывают три или даже четыре пирамиды.

Барон скривился, как от зубной боли, выслушав эту чепуху, но всё-таки перевёл взгляд в том направлении, куда указывал матрос и… оцепенел! Под катером в этот момент проплывали три или четыре горы, сильно смахивающие на четырёхгранные пирамиды. Их стороны, словно громадным тесаком, были срезаны таким образом, что они действительно были похожи на самые настоящие пирамиды. Конечно, они заросли растительностью от подножия до вершин и всё же их очертания не были похожи на соседние бесформенные сопки.

Кстати, в середине 2000-х годов двадцать первого века эти «пирамиды» расположенные в двадцати двух километрах северо-западнее Сараево, столицы Боснии и Герцоговины открыл для современников один из местных любителей-археологов…

Катера аталантов уже проскочили этот район, и Аиду пришлось заложить крутой вираж, чтобы на втором заходе получше рассмотреть эти странные горы. Тут же в динамике через треск и шорох дышащей на ладан станции связи прорезался голос Харта:

– Командир, мы что, возвращаемся?

Барон недовольно хрюкнул в ответ, – нет. Держись за мной.

Аид снизил скорость до минимума и на бреющем полёте вновь повёл катер, чуть ли не над самыми верхушками странных холмов, один из которых был высотой не менее двухсот метров. Удивительно, но они действительно были похожи на рукотворные пирамиды. Чётко просматривающиеся, ровно скошенные стороны, заострения идущие вверх до чуть усечённых верхушек. У Аида уже при первом взгляде на эти причудливые образования мелькнула мысль – а не приспособить ли эти «пирамиды» для осуществления дерзкой попытки – установить связь со своей метрополией или на худой конец послать на Аталану сигнал бедствия. Чем чёрт не шутит, может и повезёт им, наконец.

В отличие от борейцев, которые могли использовать аварийный канал связи в виде комплекса из четырёх малых, так называемых х-пирамид, аталанты, не звавшие этой технологии использовали более примитивный и более трудоёмкий способ. Возводилась пирамида или их комплекс. Внутри каждой из них устраивались резонансные камеры. Каждая из них туннелями и специальными каналами связывалась с соседними камерами, а на верхушках пирамид устанавливались искусственно выращенные энергетические кристаллы. Правда, и Аид невольно скрежетнул зубами от досады, в его распоряжении было всего два таких кристалла, вывезенных ещё Стиком и Зеусом из Новой Земли.

Но попытка не пытка.

– Барт, скинь радиомаячок вон на ту площадку, – барон ткнул пальцем на широкую прогалину у подножия самой высокой горы, – думаю, мы ещё вернёмся сюда.

Матрос хмыкнул, удивляясь капризам командира, но приказ исполнил. Вскоре к земле полетела небольшая посылка в виде ярко-жёлтого парашюта с подвешенным к нему радиомаячком. Набирая высоту и скорость, катера вновь устремились теперь уже на северо-запад. Селение фраков куда направлялись аталанты, находилось на правом берегу реки, которая сейчас называется По. И надо сказать, что прибыли они сюда вовремя. По длинной и единственной улице окружённой строениями из жердей, обмазанных глиной и покрытых пучками тростника, бежала внушительная толпа людей, а впереди неё смешно задирая ноги, нёсся на предельной скорости упитанный Кай. С высоты, на которой летели катера, было видно, что часть пути проделанного толпой и аталантом была усеяна лежащими фигурками преследователей. Некоторые из них ещё шевелились, другие лежали неподвижно, словно мёртвые.

Аид невольно чертыхнулся. Кай был толковым матросом, способным уболтать или утихомирить любого дикаря. Значит, в отношениях «умиротворите-ля» и его «паствы», что-то пошло не так. Барон резко послал машину вниз и посадил её между своим посланником и преследователями. Рядом, скрипя амортизаторами опор, приземлился и катер Харта.

Барон склонился над динамиком связи:

– Парни, оружие к бою!

Кай, воспользовавшись замешательством варваров, быстро протиснулся в салон катера и сразу же захлопнул за собой дверку. А толпа тем временем, улюлюкая и заводя себя, стала медленно окружать катера. Несколько фраков успели пустить в сторону аталантов несколько камней из пращей и три стрелы, которые впрочем, как горох отскочили от катеров. Панорамные параллизаторы обоих катеров давно уже вышли из строя, поэтому оставалась надежда только на лучевые пистолеты. Но аталантам не дали даже высунуть носа из машин. Мощный град камней ударил в борта. И хоть они не могли пробить корпус, но запросто повредили бы антенны связи.

– Чёртовы дикари! И на кой ляд мы породили это племя? Харт, взлетаем немедленно, – проревел Аид и первым послал свой катер вверх. Следом устремилась и вторая машина.

Поставив управление катером на автопилот, барон повернул недовольное лицо к матросу.

– Кай, чем ты их так прогневил?

Матрос тем временем занимался собой. Из икры правой ноги торчало плохо обработанное древко стрелы. Вот почему во время погони, ему приходилось постоянно поддёргивать раненую ногу, чтобы не задевать стрелой о землю. Наконец ему с невольным вскриком удалось выдернуть наконечник стрелы.

– Это зверьё начало делить гарем старика Олафа. А в нём по моим прикидкам было не меньше тридцати женщин. Словом, фраки начали драться буквально из-за каждой бабы и в итоге троих из них на моих глазах буквально разорвали на части. Я попытался их остановить, чтобы как-то тихо и мирно делёжка проходила. Да куда там. Все, даже некоторые женщины скопом набросились на меня. Кричали при этом, мол, у нас давно для тебя большой вертел приготовлен, вон ты какой упитанный. Словом, пришлось кое-кому головы открутить, кому-то руки-ноги переломать, прежде чем вырвался от них. Словом, рассвирепели они ещё больше, так, что пришлось от них драпать не оглядываясь.

Аид мрачно усмехнулся.

– Действительно, зверьё, а не люди. Ладно, Барт, помоги ему подремонтировать ногу.

И склонившись к динамику станции связи, рявкнул:

– Харт, возвращаемся назад, идём на сигнал радиомаячка.

Катера, вновь обходя по дуге шлейф дыма и пепла, изрыгающихся из вулкана взяли курс на юго-восток.

ГЛАВА 4

Ярило только-только оторвало свой багряный диск от спокойной глади моря. В утренней тишине раздавался гвалт чаек пикировавших в воду и вы-хватывающих из неё рыбную молодь. Где-то в лесу застрекотала назойливая сойка. Чуть потрескивали в костре еловые ветки. Но эти шумы вскоре перекрыл визг и плачь, окрики молодецкие, да хруст валежника под ногами десятков людей. Наконец из-за пригорка показалась целая процессия и процессия странная на первый взгляд. Впереди людской колонны шёл улыбающийся во весь рот князь Ратибор. За ним в некотором отдалении шла троица: девица со связанными за спиной руками, а с двух сторон от неё шли дружинники князя, придерживая пленницу за локти. Нет-нет, да девица пыталась достать своими острыми зубами до рук конвоиров, а те скалили зубы, смеясь, отдёргивали руки, да снова ухватывались за строптивицу. Следом за первой шли ещё девять таких троиц. А замыкали колонну двое русов, которые несли на самодельных носилках из жердин раненую девушку. Ещё двое молодцев в это же время перегоняли лошадей амазонок к месту, где паслись лошади русов.

Шум, поднятый пришлыми людьми, поднял на ноги всех, в том числе и борейцев. Амазонок рассадили вокруг костра на камни да брёвна. Туда же подвинули и носилки с раненой. Было видно, что пленницы дрожали то ли в страхе от пережитого, то ли от утреннего тумана, что наползал с моря. Русы плотным кольцом окружили пленниц и те поняли, что не удастся им сбежать от обидчиков. Ночью, как тати подкрались незаметно и тихо захватчики к табору амазонок и сначала скрутили задремавших видимо дозорных, а следом и других повязали. Не удалось им даже сабли свои обнажить, бой дать за свободу свою. Но и другое они почувствовали, когда вели их парни через лес и распадки горные. Не было в них злости и обиды, за содеянное амазонками. Не били, не пытали они их, не тискали втихомолку или в открытую. А в двух местах, когда через речки переправлялись не дали русы им даже ноги замочить – на руках аки посуху их на другой берег перенесли.

И всё же когда к костру гурьбой подошли борейцы, у девок зубы застучали от страха. Огромные чужаки выглядели в их глазах исполинами с кудлатыми бородами и всклокоченными волосами на головах. Подумали девы степные, что не просто так схватили их люди. Видимо для заклания чудищам этим страшным люди привели их сюда и начнут скоро людоеды поедать их поедом.

И вдруг к костру протолкнулся волхв Святозар с юным Тимохой. У них в руках было по охапке шкур звериных. И каждой меховушкой старик прикрыл по-луголые плечи девиц, приговаривая при этом:

– Не бойтесь, голубушки вы наши. Обогрейтесь да успокойтесь. Не обижайтесь на парней наших, сами виноватые, не надо было коней красть. Да мы и не в обиде уже на вас. Вы вот послушайте мудрые речи Учителя нашего и вашего.

Пер, поблескивая глазами сел напротив пленниц на камень, оставленный для него и привычно расчесал пальцами свою шикарную бороду. Он видел, как сжались в комочки женщины, как они невольно прятали свои глаза, потому мягко и спокойно произнёс.

– Дочери мои, не бойтесь, никто вас не обидит здесь. Давно вы оторвались от древа общего русов, понимаете ли, мои слова?

Медленно и вразнобой закивали девы головами. Как забудешь язык русов, коли другой неведом. Правда, уже при Амазе, говорят, никаких школок не было. Чему мамка научила, то и лепечешь с детства, а мужчины, понятное дело, из процесса обучения давно были исключены. Слова борейца, спокойные и почти ласковые умиротворили женщин. Оттаяли глаза у многих, теперь мало они были похожи на волчиц лесных. Не порывались они вскочить немедленно, прорвать круг русов да бежать, бежать отсюда на волю вольную. А ещё старику да юнцу, что принесли для них шкуры звериные, благодарны были. Ведь похватали да повязали их парни в ночи, а накидки и поддевки не догадались с собой прихватить, но сейчас и это не беда, отогрелись.

– А кто ж у вас предводительницей будет?

Повёл бореец взглядом по лицам пленниц и столкнулся его взгляд с вызывающим взглядом девы молодой, да видимо ранней. Гордо, не отводя глаз, смотрела она на борейца, а еле прикрытая грудь под меховой душегрейкой ходила ходуном.

– Рогданой меня зовут. Отпустил бы ты нас старик подобру-поздорову. Ведь всё равно убегём. Мы ведь птицы вольные, никому неподвластные.

Звонко сказала, вызывающе и тут же ропот побежал по кругу людей. Эко дерзкая баба, видать так и не поняла, с кем разговор завела. Впрочем, неучтивая речь не смутила Пера. Вспомнил он рассказ отца своего о том, как сама Амаза с подругами попыталась его пленить. Вкратце пересказал он рассказ отца, да и о самой Амазе не забыл сказать, как раскаивалась она при встрече со Сваром.

– Когда-то я и мои друзья, – он повёл рукой в сторону борейцев, – породили ваш народ и всячески оберегали его от недругов их. Ведь на вашу прекрасную планету позарились и другие гости из звёздной бездны. Они, аталанты, тоже породили своё потомство и попытались победить нас, чтобы потом умертвить или закабалить и вас. Мы не дали им этого сделать. Но дорого обошлась нам эта победа. Многие мои товарищи погибли в этой войне, наверно погибли и все аталанты. Впрочем, вы, девы степные да вольные обо всём этом могли и не знать. Да теперь знать будете. А теперь ещё и другая беда навалилась на вас. От таяния льдов северных Великий Потоп приключился. Да вы и сами видите, что творится вокруг, – бореец повёл рукой в сторону вспухшего от воды моря, – здесь, у скалистых берегов потоп не так впечатляет. Но ещё два дня назад видел я с высот птичьих, как земля сейчас выглядит. Водой она залита по самую маковку. Лишь вот эти горы Южные да возвышенности на равнинах и торчат из воды. Не знаю, всем ли людям удалось спастись от воды шалой да страшной. Может и не всем это удалось. Сейчас каждый человек на счету. Трудно выжить в таких условиях, когда пашни затоплены, когда скот домашний отогнан на скудные пастбища, когда дичь степная да лесная погибель нашла нежданную. Вот эти молодцы, – он кивнул на враз погрустневших парней, – успели проскочить за вами, видимо, через поток и всё, отрезало их водой от племени родного. И они, и вы, девы прекрасные, может, и остались в живых только. Сумеете ли по-отдельности, горстками малыми выжить в этом изменившемся мире? Может во времена суровые в зиму переходящие вам всем лучше вместе соединиться, вместе пережить невзгоды?

Одна из амазонок, на вид чуть постарше Рогданы вскочила тут же на ноги и возмущённо зафыркала носом.

– Ещё чего! Наша прабабка, Амаза Великая завещала нам никогда не быть под мужиками.

По кругу парней тут же прокатился смешок. Вот сказала, так сказала, а под кем ещё бабе быть? Ясное дело, не подумав, брякнула. А девицу эти насмешки ещё больше распалили.

– Чего рожи свои кривите, зубоскалы. Не мы, женщины, а вы, мужики нарушили заповедь учителей наших избирать в предводители племён женщин, матерей ваших, так как мудрее они вас, драчунов и охальников. Так Амаза нам завещала лёжа на одре смертном. И я, Олия и все мои подруги не покоримся вам, хоть убейте!

– А ты, подружка моя, за всех голос не держи, – неожиданно осадила её Рогдана.

И тихо, сквозь зубы, прошептала на ухо Олии:

– Пусть дочка твоя, Пикта, от ран оправится, а тогда и порешим, кто с кем останется.

Мира тем временем закончила осмотр раненой девушки, лежащей на подстилке у костра, словно статуя меловая. Юной она была совсем, стройной как тростинка. Присела на корточки борейка напротив Пера, головой досадливо крутит.

– Мечом порезана у неё рука да лопатка правая. Крови потеряла много. Даже не знаю спасём ли деваху.

Начэкс, кивнув в сторону раненой, сделал характерный жест, словно переливал что-то из одной ёмкости в другую.

– Да, ты прав, Пер. Прибор для переливания крови у меня под навесом в подсумке. Мне вот только донора с подходящей группой крови нужно найти.

Пер кивнул головой и обратился к князю:

– Ратибор, вот эта девушка, – он кивнул в сторону Пикты, – скоро умрёт, если мы не поможем ей.

Князь толком не расслышавший о чём говорили Мира и главный бореец, растерянно повёл плечами.

– Да чем мы помочь-то сможем, Учитель?

– Сейчас Мира возьмёт по капле крови у каждого дружинника, и мы поймём, чья кровь подойдёт по составу раненой. После чего, если конечно донор или доноры будут не против, немного крови от них перельют в девушку. Только этим мы её спасём.

Олия сразу насторожилась, когда было произнесено имя её дочери, и буквально посерела от страха, когда поняла, что эти изверги замышляют что-то нехорошее против неё. У амазонок на этот счёт был простой закон. Если из раны хлестала кровь, рану, конечно, перевязывали, но если и после этого она продолжала уходить, а вместе с ней и жизнь раненой, то тут ничего не попишешь. Так их предки жили, так и они сейчас живут. А эти…

Тем временем Мира разочарованно остановилась перед Петюней, самым молодым из ратников. Он был последним из людей, у которого группа крови могла подойти для умирающей девы. И Петюха не подкачал. У него единственного оказалась родственная группа крови. Девушку прямо на носилках перенесли под навес и положили недалеко от раненых борейцев. Рядом с ней на высокую кучу из хвойных лап положили и донора. Целый час Мира «колдовала» над этой парочкой, прилаживая поудобнее устройство для переливания крови, следя за тем, чтобы переток крови шёл беспрерывно. Несколько раз Олия порывалась прорваться под навес к дочери, пока вконец рассердившийся Святозар не прикрикнул на неё:

– Да уймись ты, женщина. Дочке твоей жизнь спасают, а ты мельтешишь, как полоумная.

Наконец, ещё почти через час ожидания из-под навеса появилась сияющая Мира. Она сразу отошла к волхву и что-то шепнула ему на ухо, а затем приблизилась к Олии, чмокнула ту в макушку и, развернув её к себе спиной, развязала путы на руках.

– Вот теперь можешь дочку свою проведать. Хорошо ей сейчас, спит она сладко, а когда проснётся, волхв Святозар её отваром целебным попотчует. Так что жива-живёхонька твоя девочка.

В порыве благодарности женщина полезла было целоваться к борейке, а та, смеясь, подтолкнула её к навесу.

– Не меня, не меня благодари. Если бы не тот паренёк, что часть своей крови твоей дочурке отдал, не спасли бы мы её.. Ну, хватит слёзы лить, пойдём-ка под навес. Только, чур, не буди её сейчас. Сон теперь силы ей возвращает.

Когда приблизилась женщина к дочери своей, поняла она, правду говорит борейка. С лица Пикты исчезла мертвенная бледность, а на щеках стал робко проступать румянец той, весёлой, неунывающей девчонки, какой она и была всегда. И снова градом посыпались слёзы из глаз. Вслепую нащупала она руку того паренька, что отдал свою кровь её дочке. И чуть не отдёрнула руку. Холодно как лёд было тело спасителя, и сквозь слёзы увидела она, что теперь лицо руса стало белее мела. Открыл потяжелевшие веки Петюня и тут же отвёл взгляд от полуголой девушки, что лежала рядом с ним. Схватила Олия ладонь парня, расцеловала и приложила к своему горячечному лбу.

– Жизнью я тебе обязана за жизнь дочери своей.

И она, захлёбываясь словами, поведала ему, что пришлось испытать ей и только что родившейся дочке, как не раз на них нападали волосатые горцы и снова лишь чудом Пикта осталась жива. Как однажды спасая дочь она одна вступила в схватку с редким в этих краях свирепым хищником – львом и отбила дитё у него….

– А теперь спас её ты… Отныне сыном тебя хочу назвать своим. Ошибалась я, говоря плохо о борейцах ваших.

Ослабевший Петюха еле вырвал свою руку из цепких рук женщины.

– Учителя наши небесные плохого нам не посоветуют. И они учителя и ваши.

И вдруг сам ухватился за руку Олии.

– А не бегите вы от нас. Останьтесь! Веселее и сытнее жизнь будет, коли вместе будем. Да и зверья тут потопом понагнало, а мы охотники знатные, то и учитель Пер признал. А кто и сунется вас забидить, так защитим вас, не сумлевайся!

У Олии опять слёзы градом посыпались. Этот юнец с необсохшим молоком на губах, ей, вольной амазонке защиту предлагал! Да она сама любого зверя хоть четырёхногого, хоть двуногого на шампур насадит, тот и не рыпнется. Хотя… Были и осечки у дев степных. Вспомнила, как однажды она с подружками первый раз умыкнула у соплеменников прежних табунок из пяти лошадей, да двух коров. Худо-бедно перегнали товарки добычу на другую сторону вспухшей от дождей реки и чуть ли не лоб в лоб столкнулись с ватагой низкорослых визгливых волосатиков. У них и правда вся спина, грудь, руки и ноги были покрыты густыми чёрными волосами, а волосы на голове были закручены в чёрные кудри.

Горцев было не менее двадцати. И хоть вооружены они были только суковатыми дубинками, да ведь мускулистыми, крепкими они были, и каждый из них по силе своей звериной превосходил любую из амазонок. И те и другие поначалу опешили от неожиданности. Но скоро горцы сообразили, что нужно сделать против пятерых наездниц. Пятеро горцев по невысокому гребню распадка попытались забежать амазонкам в тыл да окружить их, да не на тех они напали. С гиком погнали девы впереди себя табун лошадей прямо на толпу горцев. Двоих кони затоптали. Ещё троих амазонки стрелами из луков на землю уложили. Сами прорвались и коней увели, а вот коров-горемык отбить не удалось. И всё же предложение сына названного ей польстило. Никто до этого ей подобное не предлагал. Не зря горцы ей припомнились, не зря. Ведь где им быть как не в этих горах. Может и сейчас торчат их соглядатаи за ближними валунами да момента ждут удобного, чтобы напасть на людей.

– Я знаю, тебя Петюней зовут. А дочку мою Пиктой кличут. Ты посматривай за ней.

Парень утомлённо качнул головой. Его глаза закрывались сами собой, и он ничего с этим не мог поделать. Мира, осматривавшая в это время своих соплеменников, подошла к ней и тронула женщину за плечо.

– Пойдём милая отсюда. И дочке твоей и пареньку поспать нужно, силы накопить.

У костра по-прежнему напротив амазонок сидел главный бореец с другом-учёным, князь Ратибор и волхв Святозар. Остальные борейцы вместе с парня-ми из ратиборовской дружины принялись доделывать и утеплять навес. За спинами дев степных маячили теперь только Тимоха-старший да Миха Рваный, так, на всякий случай. Но что больше всего поразило Олию, так это то, что с рук всех девушек сняли путы. И руки их были заняты другим важным делом. На двух больших кусках лосиной шкуры перед ними лежали горки чуть просоленных и прокопченных на дымке от костра полосок мяса тура добытого накануне. Что-то видимо весёлое рассказали борейцы или князь Ратибор. Так что Миру и Олию встретил дружный общий смех. А когда увидели подружки сияющее лицо Олии, так и вовсе все развеселились. Наконец, Рогдана вытерла тыльной стороной ладони слезы, выступившие от смеха на глазах.

– Выходит, Учитель, ты вроде как всех нас замуж сватаешь, аль не так?

– А почему бы и нет? – Яр, а по всему именно он сделал воительницам такое предложение, чуть толкнул Пера в бок.

Главный бореец поддержал друга, – а что крутить да вилять, тут все люди взрослые. Коли кто слюбится полюбовно, закон такой установим и для мужского и для женского рода – чтобы равно жили друг с другом, и чтобы никто, даже князь, – сверкнул он зубами в сторону Ратибора, – не смел помыкать другими – ни жена мужем, ни муж женою.

Рогдана, наконец, встретилась глазами с подружкой своей закадычной.

– Олия, ладно ли всё с дочкой?

– Спит кровинушка моя, сил набирается.

Святозар при этих словах склонился над кострищем и осторожно отставил глиняный кувшинчик на стылую землю.

– Сейчас вот остынет отвар маненько, да напою им младшеньких наших. Скоро, может завтра Петюху на ноги поставлю, а через два-три дня и твоя дочка, Олия, накрепко за жизнь ухватится.

Женщина благодарно кивнула головой и нехотя взяла кус�