Охота на Тесле

Аби

Теот, киборг номер 136857 и Лин, киборг номер 843166 молча мигнули друг другу индикаторными сенсорами и заняли свои места за пультами. Их корабль-разведчик в режиме невидимости уже целый год барражировал над поверхностью Аби, второй планеты ярко-жёлтой звезды, на орбите между поясом спутников, запущенных абийцами и самыми верхними эшелонами пролёта их шумных, коптящих самолётов.

С тех пор, как разведка обнаружила эту далёкую звёздную систему, Космическое Сообщество Робо-тоцивилизаций пыталось понять, как и куда идёт эволюция развития цивилизации разумных существ этой планеты и не несёт ли она угрозы для КСР…

Теот и Лин привычно подключили разъёмы своих программных блоков к портам пультов корабля и тотчас же электронные мозги киборгов приняли и разложили по полочкам всю информацию, накоп-ленную предыдущими дежурными сменами, пока они проходили обязательную межвахтовую БЭП, биоэлектронную профилактику.

– Координатор полёта К44752 удостоверяет ваши номера 136857 и 843166…

В динамике дежурных киборгов послышался лёг-кий скрип сочленений Координатора и потрескивание разрядов в его расшатанных клеммниках. В отличие от рядовых киборгов, Координатор проходил только предполётную БЭП. Это была одна из немногих его привилегий.

– …За время вашего отсутствия, помимо информации, которую вы только что скачали, сообщаю дополнительно: на исследуемой планете произошло три катастрофических, сто девяносто семь средних и двести двенадцать тысяч сорок восемь слабых абитрясений. Два цунами, возникших в Синем и Большом океанах, оставили без крова над головой триста пятьдесят шесть тысяч сто двадцать три жителя. За это же время на орбиту было выведено шестнадцать спутников, пятнадцать из которых – военного назначения. В северном полушарии планеты абийцы ввели в строй восемь мощных теплоэлектроцентралей, шесть химических комбинатов и семь крупных металлургических заводов.

В результате – прозрачность атмосферы планеты ухудшилась на три целых и четыре десятых процента. Наступающие пески Жёлтого континента поглотили дополнительно девять процентов его территории. Поток беженцев с этого неблагополучного континента возрастает с каждым днём. Необдуманные действия абийцев привели к увеличению скорости таяния льда полярных шапок и горных ледников, в результате чего уровень Мирового океана поднялся ещё на один метр, что вызвало дополнительную волну беженцев с прибрежных областей вглубь территории…

Произошло девять пограничных конфликтов локального характера, два военных конфликта с участием нескольких стран и три военных переворота. В четырёх странах запущены полностью автоматизированные линии по производству усовершенствованных боевых роботов. Дополни-тельно к двум, ещё три страны стали обладателями разрушительного оружия пространственной корреляции.

В результате действия всех перечисленных не-гативных факторов население Аби впервые за весь период наблюдения сократилось на девяносто шесть миллионов семьсот тридцать две тысячи восемьсот три абийца…

Выслушав Координатора до конца, оба киборга подтвердили принятие информации и несколько расслабились.

Одного не могу понять, – пронеслась беззвучная мысль-фраза от молодого Лина к ветерану Теоту, – зачем Главный Координатор КСР посылает наши корабли к этой противной планете?

С чего ты взял, что она противная?

Теот недовольно сверкнул в сторону напарника диодами своих глаз.

– Ну как же! Мы должны вести наблюдение за разумной деятельностью аборигенов и определять степень её опасности для нашей цивилизации. Но действия абийцев никак нельзя признать разумными. Например, они создают, мучают, ломают, собирают и вновь разбирают наших братьев-роботов. А я помню, как на нашей родине, ЦХ 5112, за такое издевательство твои и мои предки истребили своих бывших хозяев-создателей. И потом, вся жизнь абийцев, как мне кажется, состоит лишь в том, чтобы всё больше и больше ухудшать состояние своей среды обитания. Это же антиразумно, а значит мы можем не бояться абийцев и не вести за ними наблюдения, так как они бесконечно далеки от нашей совершенной цивилизации.

Теот откинулся на спинку кресла и приглушил до минимума канал связи с Координатором полёта.

– Ты ещё слишком молод, чтобы спорить со старшими. Пойми, абийцы не мучают, как ты думаешь, своих роботов. Они их постоянно совершенствуют, приспосабливают к своим нуждам, учат выполнять за себя многие функции, чтобы использовать освободившееся таким образом время для удо-вольствий и утех. И как когда-то на ЦХ 5112, наступит день, после которого абийцы не смогут обходиться без них. Они обленятся, разжиреют, разучатся делать многое из того, что умели.

И когда интеллект наших братьев станет выше, чем интеллект этих белковых существ, случится то, что и должно случиться. Нам нужно только набраться терпения и дождаться, когда и эта планета добровольно войдет в наше Сообщество. Воевать с низшими существами – антигуманно. И потом, война – это копоть и грязь на электронных схемах, несвоевременная смазка сочленений, отсутствие в нужный момент за-пасных деталей и узлов – одним словом – сплошные неудобства. А что касается разумности аборигенов Аби… Не забывай, модели таких киборгов, как ты, я и даже Координаторов создали подобные абийцам существа. И вообще, параграф второй статьи три пер-вого раздела Свода законов КСР гласит: «Существа могут быть отнесены к разумным, если они помимо действий, связанных с физическим выживанием, осуществляют социальную, промышленную, куль-турную и тому подобную деятельность». У абийцев всё это есть. Они образуют страны, воюют, танцуют, строят дома, запускают спутники, рисуют картины и разводят рыбок. Лин не сдавался.

Но они изобретают оружие и с его помощью убива-ют себе подобных! Они на каждом шагу надувают друг друга. Они своими руками уничтожают планету. Они

поедают рыбок, которых разводят, и других белковых тварей населяющих планету, а Свод законов…

Послушай старого Теота, Лин. Свод законов написан для тех, кто входит в наше Сообщество. А абийской роботоцивилизации ещё далеко до этого. Не спорь со

мной. При всех недостатках этой цивилизации приз-наки разумности налицо, хотя, я готов согласиться с тобой, что абийцы достойны называться лишь услов-но разумной расой.

Теот, ты конечно старше меня по номеру и владеешь большей информацией, чем я, но вспомни параграф восьмой статьи четвёртой из того же раздела, где говорится: «Если разумная деятельность существ, населяющих планету, нейтрализуется или деста-билизируется негативными последствиями их жизнедеятельности или ими создаётся угроза су-ществованию Космического Сообщества Роботоци-вилизации, они признаются опасно разумными и подлежат…». Что это?!

Лин завертел клинообразной головой и, наклонившись над своим пультом начал быстро манипулировать кнопками и тумблерами точной настройки канала инфомации, поступающей с поверхности планеты. Через некоторое время он повернул голову к меланхолично покачивающемуся в своём кресле напарнику.

– Ты слышал? Только что какой-то девочке из города Торо за победу в музыкальном конкурсе подарили биомеханического щенка. Девочка сказала, что она мечтала именно о таком подарке. Если бы ты знал, как она играла, бегала с ним наперегонки, как ласкала его. Он даже спит рядом с её кроваткой и она перед тем,как уснуть всё время гладит его…

Лин часто замигал диодами глаз, в его голосе появились странные вибрирующие интонации.

– Меня никто, никогда не ласкал, не называл Пу-сиком, не прижимал к груди… Я – только номер. И ты – только номер. Даже Координатор только… номер! Мыне способны на чувства! Теот, может это не они, а мы – условно разумные?!

Теот, энергично жестикулируя попытался остано-вить не в меру разговорившегося напарника, но было уже поздно. В динамиках обоих киборгов зазвучал желчный голос Координатора полёта.

– Вынужден прервать ваш деструктивный диалог. Номер 843166, вы отправляетесь на внеочередную биоэлектронную профилактику. Предупреждаю номер 136857, что вы должны только принимать, систематизировать и записывать поступающую ин-формацию. И помните, не вам и даже не мне давать оценку живым существам, на какой-бы ступени разумности они не находились. Это прерогатива Главного Координатора КСР…

Там, внизу, под облаками, пропитанными смогом, жили герои и антигерои, злые и добрые, счастливые и несчастливые существа по законам, каждая буква, каждое слово которых были написаны кровью ушед-ших в иной мир… Спроси любого из них, даже самого мудрого – никто не сможет сказать, сколько новых жертв они ещё положат на алтарь своего невежества на пути к Высшему…

Но разве можно изваять из глыбы неподатливого гранита прекрасное Нечто, не отсекая куски камня?

ЖАРКИЙ ЗАПАДНЫЙ ВЕТЕР

Игорь Вэнь осторожно попятился назад и скрылся в спасительной тени между двумя киосками, что стояли по периметру площади автовокзала Уссурийска. Пло-щадь и вокзал в это вечернее время были безлюдны. Лишь перед входом в здание, на одной из скамеек сидело два парня в армейской камуфляжной форме. Похоже, парни, отслужив своё, ждали последний автобус до Владика

Вэнь работал дворником. И несколько кварталов улицы примыкающей к вокзалу были его рабочим ме-стом. Он родился и вырос в этом городе. Но устроиться на более престижную работу здесь было трудно. На вертолётосборочный завод его не приняли посчитав за китайца, а на других, гражданских предприятиях и особенно в торговле ему и подавно делать было нече-го. Почти весь город подмяла под себя безразмерная диаспора из соседней Поднебесной. Впрочем, это уже была не диаспора. С некоторых пор китайцы стали основным и преобладающим населением когда-то этого чисто русско-украинского городка. А таких полукровок, как Вэнь, они третировали ещё хлестче, чем русских и украинцев.

Да, к середине двадцать первого века славянское население Приморья в основном было сосредоточено в нескольких крупных портовых городах. А сёла, посёлки.... и даже небольшие городки, особенно тяготеющие к Ханке и Уссури, всё больше и больше становились китайскими.

Мать Игоря была русской. Бабушка – украинкой. А вот дед был чистокровным ханьцем. Отец Игоря учился во Владивостоке на штурмана дальнего плавания. По-том он ушёл в свой первый рейс. С тех пор о его судьбе ни ему, ни его матери ничего не было известно…

Парни потягивали пиво из бутылок и о чём-то лениво говорили. В это время мимо них проходила артель из восьми китайцев. Судя по их экипировке – за спинами у семерых были объёмистые короба-термоса – это были охотники за женьшенем. Впрочем в дикой природе этот корень давно не водился, как и медведи, и кабарга, и даже тигры. Тайга, богатейшая уссурийская тайга опустела, как после нашествия полчищ саранчи или сибирского шелкопряда.

Один из китайцев случайно или нарочно споткнулся о дорожную сумку одного из солдат и, развернувшись, со злостью пнул её в сторону. От удара в ней что-то звонко тенькнуло и разбилось. Похоже, вёз солдатик домой в подарок матери какую-нибудь незатейливую вазу, да вот…

Обоих солдат словно пружиной подкинуло со скамьи и в следующую секунду артельщик ткнулся окровавленным носом в заплёванный асфальт. Видя такое дело, остальные артельщики осторожно скинули короба на землю и стали угрожающе надвигаться на смельчаков посмевших поднять руку на их товарища.

Полиция в таких случаях как правило, держала нейтралитет. Нет, если возникали крупные разборки между местными и китайцами, то полицаи с чистой совестью вызывали ОМЭР, отряд межэтнического реагирования. На мелкие стычки они даже внимания не обращали. Вот и сейчас, с проезжавшей по площади патрульной полицейской машины лишь посигналили дерущимся и она не сбавляя скорости помчалась дальше. Себе дороже. Да и нельзя нарушать негласную договорённость. Лидеры китайской общины исправно и не жмотясь оплачивали им своё спокойствие в этом городе и становиться на их пути было опасно для жизни.

Парни дрались жестоко. Уже трое китайцев, скрю-чившись лежали на асфальте. Ещё четверо наседали на солдат с разных сторон. Старший артели в драку не ввязывался. Он нервно вертел головой видимо опасаясь, что какой-нибудь сердобольный прохожий увидев, как толпа китайцев избивает русских парней, мог вызвать омеровцев. А те неподкупны. Вломят так, что в тайгу долго нельзя будет выбраться. А там уже на подходе второй сбор корня. Да и коробов с первой и самой дорогой партией можно лишиться. Ведь по закону у них должна быть лицензия на выращивание, сбор и реализацию корня. Но лицензии у них нет. Лицензии, налоги… Зачем? Зачем подкармливать вы-мирающее русское население этой и так уже почти китайской территории?

Наконец, старшина что-то громко скомандовал. Игорь плохо говорил по-китайски, но понимать понимал. Старшина сказал – взять киюны. Вообще-то сам корень жизни выкапывают из земли с помощью целого набора деревянных палочек-лопаточек. Но предварительно, на определённом расстоянии от корня киюном, тесаком с широким лезвием, в дёрне пробивалась круговая канавка, с которой и начинался осторожный, кропотливый выем корня.

Солдатики не знали значения этого слова. Они намотав на руки ремни, продолжали методично от-махиваться от наседавших китайцев. Тем временем один из них улучив момент метнулся к своему коробу, выхватил из матерчатых ножен два тесака и начал как заправский нинзя вертеть ими в воздухе. Пока растерявшиеся солдатики пятились к скамейке, ещё двое китайцев выхватили свои ножи. Дело принимало худой оборот. Киюн в руках сборщика корня всё – и топор, и разделочный нож, и бритва.

И тут Игоря словно кто в спину толкнул. Он молча выскочил из своего укрытия и ударил торцом черенка метлы по одному коробу, по другому…

Резкий возглас старшины остановил наступление на солдат. Все, и китайцы, и русские, одни с ненавистью, другие с неподдельным удивлением уставились на Вэня. А Игорь в это время дырявил черенком уже третий короб.

В них лежали свободно раскинув все свои многочисленные отростки на мягкой дерновой подстилке, самые драгоценные корешки на свете. А грубая деревяшка метлы вторглась в эту затишь и кромсала их нежные тела!

Старшина снова что-то гневно закричал и стал грубо пинать тех двоих драчунов, которые упали на землю первыми. Эти двое пошатываясь, пошли на Вэня. Третий артельщик лишь стонал и подниматься не собирался..

Вэнь хоть и был полукровкой, но кое-чем из китайского не брезговал. Он ещё с семи лет увлёкся ушу и сейчас, когда ему исполнилось девятнадцать, он знал толк в этом деле и уж по крайней мере эти два недобитых дистрофика ему были не страшны. Два молниеносных тычка черенком и полуживые артельщики снова уткнулись носами в асфальт. Вырубив их, Игорь попятился к солдатикам спиной. Теперь их было трое против четырёх. Старшина злобно сплюнул под ноги и что-то прошипев ближайшему напарнику на ухо кинулся за угол ряда киосков.

Вэнь знал, там, за ними есть большой склад-ангар со всяким тряпьём прибывающим из Поднебесной. И работали там только китайцы. И было их там немало.

– Парни, – Вэнь чуть повернул голову назад, – нужно вырубать остальных и дёргать отсюда! Скоро их здесь будет в два раза больше и тогда…

Троица коротко выдохнула и вскоре на асфальте, по которому так и не прошлась метла Вэня, корчась от боли легли остальные четверо. Солдаты, подхватив свои сумки ринулись прочь от площади, едва поспевая за шустрым дворником-спасителем. Игорь с мамой жил в трёх кварталах отсюда в старой пятиэтажке.

Когда они ввалились в квартиру, лицо Зои Сергеевны, побелело как полотно. Она подумала, что это омеровцы гнали её сына, как зверя до самого логова. Потом, когда забинтовав порезы на руках Олега, светловолосого крепыша и смазав ссадины на лице и плече черноволосого Кости, она позвала всех на кухню, поужинать. Игорь, пока мама гоношилась на кухне успел пообщаться с парнями.

Олег был из Тамбова. Костя из Новосибирска. Оба служили на одной погранзаставе в районе бухты Ольга и оба подали рапорта на поступление в офицерское училище. Завтра утром из аэропорта города Артём они должны были вылететь к месту учёбы. Конечно, можно было ещё успеть на этот рейс наняв такси, но это стоило таких денег, что даже обшарив все закоулки своих баулов и карманов, они наскребли только половину требуемой суммы.

Зоя Сергеевна, горестно покачав головой, нена-долго отлучилась в свою спальню. Вернулась она с двумя пятитысячными купюрами.

Мы вот с Игорьком потихоньку собирали себе на отъезд. Невмоготу здесь стало жить. Кругом китайцы. Шагу не дают спокойно ступить.

А полиция чего же?

Костя удивлённо посмотрел на хозяйку и перевёл взгляд на Олега.

– Ты чего, Костян? Не видел как мимо нас эти са-мые полицаи прошмыгнули? Они же кормятся с рук этих китаёз…

Олег сконфуженно осёкся, покосившись на Игоря. Да, Вэнь был очень похож на китайца. Такие же чёрные, с синевой, волосы. Узкий разрез глаз. Но волосы были не прямые, а вьющиеся на висках и шее, а над глазами не висели тяжёлые, как у коренных китайцев, вспухшие веки. Да и сами глаза были не угольно-чёрные, а светло-карие. Всё-таки две женщины славянки были в его роду.

Чтобы сгладить неловкость, Олег повернулся к женщине.

– Зоя Сергеевна, а куда вы с Игорёхой решили ехать? Чуть вытянутое лицо хозяйки дрогнуло.

В Амурск. Это в Хабаровском крае. Там живёт моя младшая сестра с мужем. Она говорит, что квартиры у них копейки стоят. Уезжают русские и оттуда. Работы нет. Амур загубили. Рыбы считай, никакой не осталось. И до него китайцы

добрались. А больше ехать некуда. Россия большая, да… не родная.

Так и там наверное китайцы лютуют?

Костя на Игоря не косился. Он уже понял, что чистопородные ханьцы полукровок не жалуют.

– Да вроде нет. Может один-два на весь город. Им там тоже делать нечего. Вымирает Амурск. Заводы и комбинаты в руинах. Подземные секретные цеха давно взорвали. Сплошное купи-продай. Тем люди и пробавляются. А здесь… От Ханки до Бикина считай, пустыня голая. Они ведь, эти самые китайцы, – она положила узкую ладошку на руку сына, – как саранча, всё вокруг себя выедают до земли, до

камушков. А рыбы выше Хабаровска и Бикина ни в Амуре, ни в Уссури давно уж нет. Своими «китайками» все реки и речушки процедили, как ситом, пескаря не

поймать.

Солдатики нетерпеливо переглядывались между собой. Нужно было ехать.

Зоя Сергеевна коротко вздохнула и водрузила на прямой небольшой нос очки в тёмной оправе.

В городе было пять таксомоторных станций. И всего лишь на одной из них работали только русские таксисты. На остальных были либо смешанные, либо чисто китайские бригады.

Она, держа мобильник чуть в стороне от уха долго допытывалась работает ли сегодня Уваров. Лет десять назад Степан Уваров был частым гостем у Вэней. Степан долго и упорно ухаживал за мамой, но что-то у них не срослось в отношениях. Хотя и после размолвки они иногда встречались на «нейтральной» территории. Игорь их дважды видел вместе гуляющими по городу.

Уваров оказывается был сегодня свободен от работы, но после долгих уговоров и вздохов Зои Сергеевны, сдался и сказал, что отвезёт парней куда надо. После всего, что произошло на вокзале, китайцы наверняка подключили к поиску ребят всю свою таксисткую братию и из города им нужно было выезжать с проверенным человеком. Олег и Костя тепло попрощались с хозяйкой и пообещали вернуть деньги как можно быстрее. Вэням в городе оставать-ся было тоже опасно.

Когда такси мигнуло последний раз красными огнями на повороте, Зоя Сергеевна взяла сына под руку и они медленно пошли к своему подъезду.

– Через месяц выборы мэра города. Знаешь сынок, кто в избирательных списках?

Игорь равнодушно пожал плечами. Он ни в прошлом, ни в этом году ни разу не ходил на выборы и ему no-барабану было, кого там изберут на его голову. Он твёрдо решил уехать из Уссурийска, в котором и русским, и таким полукровкам как он, жить уже было невозможно.

–… там два китайца. Не помню как их там зовут. Да это и неважно. Была ещё одна женщина, русская, но бабы говорят, угрожали ей и она снялась с выборов. Вот так сынок, не мытьём, так катаньем скоро всё Приморье китайским станет. Русские мужики да парни либо водку жрут, либо колятся. А бизнесмены хреновы, что с них взять? Им лишь бы денег сегодня срубить, хоть с нас, хоть с китайцев, а завтра хоть трава не расти. И помощи нам ждать неоткуда. Москва заелась, да и далеко, а Россия совсем обезлюдела и всё скукоживается и скукоживается.

– Да ладно, мам, нам лишь бы быстрее свалить отсюда. А то новый мэр затеет какой-нибудь референдум, да отойдёт Уссурийск к Китаю. Вот тогда точно не выберемся. Вон сколько сейчас ферм китайских вокруг. А работают там за одну похлёбку русские да такие как я… А я к ним в кабалу не хочу идти.

Зоя Сергеевна прислонилась плечом к стене и смотрела, как сын на ощупь, в почти полной темноте набирал код на подъездном замке входной двери. Даже на исходе лета стояла изнывающая жара. Её волосы трепал жаркий западный ветер. Он дул со стороны Уссури. С той же западной стороны пришли и те, кто сегодня стал истинным хозяином Приморья…

ЧЁРНАЯ НАПАСТЬ

Вацлав Мигульский был ещё крепким стариком в свои семьдесят четыре года. Он вместе с сыном Таде-ушем держал большую звероферму под Седельцем, где они разводили голубых песцов, несколько десятков чернобурок и даже огромных кроликов мясной породы. Впрочем, последняя живность предназначалась, в основном для прокорма их главного богатства – песцов. Вырученных от продажи шкурок денег на жизнь хватало,и старый Мигульский подумывал о том, чтобы расширить звероферму.

Сегодня с утра ярко светило солнце, было тепло и безветренно. Сын уехал по делам в Варшаву, а Вацлав неторопливо прохаживался между двумя рядами клеток со зверюшками, часто останавливаясь у вольеров с песцами, наблюдая, как шустрые и почти ручные зверьки с завидным аппетитом поглощали кусочки размороженного кроличьего мяса. Иногда Мигульские баловали своих любимцев, подкармливая их живыми мышами. Сноха работала в одном из засекреченных институтов в столице и частенько «экспроприировала» лабораторных мышек и крыс, считавшихся отработанным материалом. Мех песцов от такой здоровой пищи становился ещё лучше.

Его привлёк шум в соседней клетке. Старик шагнул к ней и увидел, что пять молодых щенков вместо того, чтобы разорвать в клочья одну единственную крыску, нагло сидящую перед ними, жмутся друг к другу. Удивившись, Вацлав напялил на нос очки и склонил-ся к вольеру. Тёмная крыска повернула к нему голову и оскалила зубы, совсем, как собака. Была и ещё одна странность. У этой твари был короткий и толстый хвост и почти чёрный окрас. А ещё у этого уродца была непомерно огромная голова!

Одев суконную варежку на правую руку, старик попытался поймать необычного зверька и это удалось лишь с большим трудом, так как взбудораженные и явно испуганные песцы мешали охоте на него. С трудом он зажал уродца в углу и тут же почувствовал, что эта тварь, прокусив толстую варежку, достала зубами до его пальца!

Он поспешил к стеклянному вольеру для мышей и с облегчением бросил туда пойманного зверька. Вокруг него тотчас же образовалась пустая зона. Мышки, обычные серые мышки, смертельно боялись этого уродца!

Вацлав вернулся в дом, обработал ранку на пальце первачом, потом, подумав, налил его в свой любимый гранёный стаканчик и, загасив полыхающий от крепкого спиртного рот свежим хрустящим огурчиком, вернулся к вольеру с мышами. Противный зверёк, не обращая внимания на хозяина, спокойно доедал мышонка, которого он, видимо, только что поймал.

За ужином Вацлав рассказал сыну о сегодняшнем приключении, на что сын меланхолично заметил:

– Видно, в лаборатории Златки напряг с обычными мышами, вот она и тащит сюда всяких мутантов. Она вместе с британскими коллегами уже который год пытается вывести чудо-зверя, пожирающего себе подобных. Сам знаешь, от мышей и крыс, особенно в больших городах уже житья нет. Да что там мыши! Мы уже сами давно не едим здоровой, не генномодифицированной пищи. Не удивлюсь, если у моих детей или внуков в один прекрасный день вырастут хвосты, рога или ещё чёрт знает что. Ты этого мутанта придави, а то у наших мышек молоко пропадёт.

Тадеуш засмеялся и тут же уткнулся в толстый еженедельник.

Но в течение следующей недели им стало не до мышей. У Вацлава сильно опухли сначала палец, а потом и вся кисть руки. Сын отвёз его в столичную клинику и лишь там, провалявшись неделю, Вацлав понял, что был на краю гибели.

Вернувшись домой, он первым делом вооружился клещами с длинными ручками и решительно направился к вольеру с мышами. То, что он там увидел, повергло его в шок. Мутантов с одинаковой чёрной шерсткой было уже тринадцать! И если оставшиеся в живых два десятка серых мышей, не обращая внимания на корм, сбились в кучку в самом углу вольера, то чёрные бестии сидели напротив освещённого Солнцем стекла, уткнувшись в него носами с необычно длинными вибриссами. Старик попытался пересадить оставшихся в живых серых мышей в соседний вольер, но тут одна из чёрных тварей коротко свистнув, бесстрашно бросилась на клещи. И к ней, к немалому удивлению человека, присоединилось всё её семейство! Более того, один из самых шустрых зверьков, проворно пробежав по клещам, едва не вцепился в руку Мигульскому. Тот, с омерзением стряхнув уродца, отступил от вольера и тут же странные полукрыски снова, как по команде уткнулись носами в стекло, смотря на восток…

Ещё через неделю в этом вольере было пятьдесят семь чёрных грызунов и ни одной серой мыши! Вся эта орава сгрудилась у восточной стороны вольера и отвлечь их от созерцания восходящего солнца могла только пища, которую они уничтожали молниеносно.

Младший Мигульский, спустя ещё одну неделю, завернув к дальнему вольеру, где содержались эти твари, ахнул. Там было более трёхсот этих полумышей-полукрыс. Увидев подошедшего отца, он воскликнул:

– Ты говорил, что три недели назад здесь жила лишь одна чёрная тварь. А теперь посмотри, сколько их развелось!

– Да, Тадеуш, эти чернявые плодовитей чем мыши, не говоря уж о крысах. Но меня сейчас интересует больше другое. Я несколько раз поворачивал вольер разными сторонами и всегда, как бы я его не повора-чивал, они были обращены головами к востоку.

Между делом старик бросал в вольер самые разнообразные предметы: заплесневелую буханку хлеба, старый юфтевый сапог с оторванным каблуком, стволы топинамбура, куски проводов с резиновой изоляцией…

– Отец, что ты делаешь?!

Вацлав вытряхнул в вольер остатки полусъедобной и вообще не съедобной трапезы. Твари в считанные секунды разорвали в клочья и поглотили в свои маленькие ненасытные утробы всё, вплоть до малейших крошек.

– Отец, ты как хочешь, но пока они нас самих не съели, их нужно потравить всех до единой.

Но самому сыну не суждено было этим заняться. Его срочно вызвали в Варшаву по делам сбыта шкурок песцов.

– Езжай, я сам займусь чёртовыми мутантами. С ними одна морока. К твоему возвращению я их всех изведу.

На следующий день старик действительно вооружился длинными клещами и двумя прочными переносными клетками с мелкой ячеёй. Отбиваясь от атак тварей, он с трудом набил одну из клеток зло свистящими зверьками. Потом принялся наполнять вторую клетку, и тут острая боль так полыхнула в груди, что он от неожиданности дёрнул рукой, и металлические клещи вдребезги разбили стекло вольера…

Ещё через день полицейские, вызванные Таде-ушем, а так же чуть позже приехавшие криминалисты с удивлением рассматривали то, что осталось от пана Мигульского-старшего: несколько фрагментов от костей черепа и двух бедренных костей. Всё! Мягкие ткани и все остальные более мелкие кости скелета словно испарились. Хотя на песчаной дорожке рядом с разбитой пустой клеткой остался ясный отпечаток тела старика, правда испещрённый вдоль и поперёк маленькими мьшинными следами.

Останки пана Мигульского и переносную клетку, заполненную чёрньми зверьками, полиция увезла с собой в качестве вещественных доказательств очевидного несчастного случая.

Через три дня в варшавский офис младшего Мигульского вошли трое. Один из них, Збышек Кручинский, небрежно махнув перед носом Тадеуша удостоверением агента службы безопасности, представил остальных.

Энрике Гарсиа, инспектор Интерпола восточного сектора, – показал он на черноволосого статного человека в неброском сером костюме.

А это – мистер Коверли, э-э, учёный британской академии наук. Он, как и ваша жена, Злата Мигуль-ская, занимается вопросами борьбы с грызунами.

Тадеуш попросил секретаршу принести кофе для гостей и пригласил всех присесть на уютный диван с зелёной обшивкой.

– Что привело вас ко мне, господа?

За всех ответил Том Коверли, приземистый рых-лый мужчина с прилизанными редкими, выцветшими волосами на голове.

– Пан Мигульский, крыски, выведенные на вашей ферме и сбежавшие с неё, принесли ощутимый урон многим вашим соседям-фермерам. Они собираются

вменить государству иск на многие миллионы евро.

Мигульского больше смутил не акцент говорив-шего, а сумма ущерба.

Но причём тут я… – растерянно начал он, но Кручинский не дал ему договорить.

Несколько ферм к востоку от вашей полностью уничтожены. От домашнего скота, собак и даже кошек остались лишь клочья шерсти. Погибло двое школьников, возвращающихся с занятий домой. Ещё четверо, пострадавшие от укусов, скончались в больнице. Некоторые из спасшихся от нашествия ваших крысок, несмотря на полученные укусы, нашли в себе силы дать показания. Они не в вашу

пользу. По словам этих несчастных нашествие са-ранчи – детский лепет по сравнению с нашествием этой чёрной напасти.

Энрике допил кофе и поставил свою чашку на приставной столик.

– Эта порода, мм-м… крысок была выведена лично вами или приобретена у вторых лиц?

– Ну что вы, я фермер, а не селекционер. Одна из чёрных тварей оказалась у нас случайно…

И он подробно рассказал им об истории появле-ния странного зверька на ферме, его удивительной прожорливости и плодовитости и в конце весомо добавил:

– Господа, в свете последних событий вы же не будете отрицать, что наша семья сама стала жертвой рокового стечения обстоятельств. У меня погиб отец.

Часть моей фермы тоже серьёзно пострадала от нашествия этих тварей.

– И тем не менее, – мистер Коверли встал, а вместе с ним встали и остальные гости, – именно с территории вашей фермы выпущены эти беспощадные грызуны.

Англичанин, оглянувшись на потянувшихся к вы-ходу коллег, подошёл вплотную к побледневшему Тадеушу и тихо проговорил:

– Если вы и ваша жена никому, никогда, ни под каким предлогом не проболтаетесь о том, что случилось на вашей ферме, мы готовы обещать вам, что пресса и ваши соседи не узнают откуда «растут ноги».

Мигульский согласно кивнул головой и облегчённо вздохнул, когда за гостями закрылась дверь…

Олег Виртуозов сидел за составлением отчёта по итогам своей командировки в Украину, на очередной саммит НАТО плюс Россия, проходивший на днях в Киеве, где он был в качестве наблюдателя в составе российской делегации.

– Ну что там на Украине ридной творится?

Это его однокашник, с кем они в один год заканчи-вали МГИМО, Юра Белых, розовощёкий здоровяк, ввалился без стука к нему и, заговорщически под-мигнув, предложил «тяпнуть» по глотку коньяка из плоской импортной бутылки.

Олег отрицательно мотнул головой.

– Не могу, Юрок. Мне ещё на доклад идти. А старик, сам знаешь, пары этого божественного напитка за вер-сту чует. А что касается Украины… Наши закадычные

партнёры из НАТО продолжают плести вокруг наших братьев-славян свои сети, но сейчас всё заслонили неприятности, возникшие у них с Польшей.

– Ты что имеешь в виду?

– Около месяца тому назад на польском участке украинской и белоруской границ поля, леса и населённые пункты стали наводняться какими-то прожорливыми грызунами. Я слышал, что кое-где из сёл и хуторов даже стали эвакуировать людей.

– Ого, даже так? У них что, мышьяк закончился?

– Да тут что-то не то. Мне один знакомый из Донецка рассказал, что ребята из украинского движения «Ан-тинато» дважды видели на стыке границ Брянской и

Курской областей и Украины два натовских джипа. Они подъезжали почти к самой границе, но из машин, как ни странно, никто не выходил. Чёрт их знает, может пейзажем любовались, а может вели скрытую съёмку местности.

– Насколько мне известно, там никаких наших военных объектов нет, одни поля да огороды.

– Да и бог с ними, пусть смотрят. За просмотр, как говорится, денег не берут. Хотя, всё равно, визиты эти странные..

Олег, прихватив готовый отчёт по своей коман-дировке, вышел вместе с другом из кабинета.

Эдди Буфер, помощник главы госдепартамента США, увидев на пороге своего кабинета гостя, долговязого поджарого человека с седым ёжиком волос и бульдожьим выражением на лице, вышел из-за стола и обоими руками пожал протянутую руку англичанина.

– Рад тебя видеть на нашей земле, Вилли. Как долетел?

– Слегка поболтало над заливом Мэн, а так – вели-колепно. Удалось даже вздремнуть.

– Как Сью, дети?

– У жены сейчас наступили горячие деньки. Её любимая кобыла должна вот-вот ожеребиться, так что она не отходит от неё ни на шаг. Ну, а дети… По-прежнему шалопайничают.

Я всегда говорил, что вы у себя, в Англии, слишком балуете своих отпрысков. Вот я своего старшего, Боба, сразу обломал. Теперь он уже капитан фрегата и флаг ему в руки…

Они прошли в противоположный конец кабинета, где у Буффера был скрытый выдвижной бар. Сделав несколько глотков вина, Эдди прищурил глаз под кустистой бровью.

– Что за срочность, Вилли?

Вилли Томпсон, заместитель министра иностран-ных дел Великобритании, сделал ещё один глоток и поставил бокал на стойку.

Хорошее вино, Эдди, спасибо!

Вилли, ты меня интригуешь. Ты же сам сказал, что о цели нашей встречи расскажешь, как только переступишь порог моего кабинета!

Я предвкушаю реакцию на моё предложение.

Итак, я весь внимание.

Томпсон аккуратно промакнул губы своим бело-снежным платочком.

– Эдди, у нас наконец-то появился стопроцентный шанс без единого выстрела расправиться раз и навсегда с Советами…

Буффер поморщился и плеснул на дно обоих бокалов порции вина.

– Ты не оговорился, Вилли? Советы давно уже размазаны по земле и развеяны по ветру. Великая империя Зла, Великая полухристианская империя, как и её проматерь – Византийская, слава Богу, канула в Лету. Конечно, нынешняя Россия тоже не подарок для нас, но…

Вилли потянулся было за своим бокалом, но, вспомнив о беспокоящей его печени, чуть отвернулся от него, извинительно улыбнувшись коллеге.

– Эдди, и двести лет назад, и сейчас, и ещё через триста лет Россия для нас, англосаксов, будет, как кость в горле, с её амбициями, с её варварским народом, с её

немыслимыми неуправляемыми просторами…

Он всё-таки решился ещё раз пригубить из бокала изумрудной жидкости.

– Я прибыл сюда, чтобы обсудить, на мой взгляд, очень серьёзное предложение. Совместно с польскими учёными мы несколько лет занимались одной, казалось бы, заурядной проблемой. Учёные пытались вывес-ти породу настоящих крысо и мышеедов. Ты не хуже меня знаешь, что творится в Нью-Йорке, Чикаго, Лос-

Анжелесе и других мегаполисах вашей страны. О бедствиях Лондона или Глазго знает уже весь мир. Крысы и мыши наводнили даже дворец королевы! Я уж не говорю, насколько эти твари уменьшают урожай на полях и в закромах. Так вот, в ходе исследований нам удалось создать уникального зверька, гибрид мыши и крысы, который беспощаден к своим уличным собратьям. Но это полдела, Эдди. Одна из особей случайно подверглась облучению радиоактивными изотопами и приобрела уникальные свойства. На уличном полигоне она всё время стремилась двигаться только навстречу восходу Солнца! Понимаешь!

Томпсон нервно пригладил ёжик волос.

– Эти мутанты могут двигаться только строго на Восток. На следующей неделе наши спецслужбы начинают тайную операцию по уничтожению России!

Буффер чуть не поперхнулся вином, услышав такое из уст, как он считал, крайне осторожного политика. Но Томпсон, не дав времени на возражения, продолжил.

– Мы уже частично начали эту операцию. В одном польском местечке, под Седльцем есть довольно успешная ферма по разведению песцов. Наши люди подросили фермерам, отцу и сыну, одну из выведенных тварей…

Увидев, как у Буффера удивлённо поднялись брови, Вилли, ещё больше раздражаясь, залпом допил своё вино и с треском припечатал бокал к стойке.

– Не перебивай, и ты всё поймёшь. Так вот. Эта крыска, как наши учёные окрестили мутанта, необычна вдвойне. Она намного прожорливей саранчи, ест всё,

кроме стали, железобетона и стекла. При этом она чрезвычайно плодовита. Ты только представь себе. В лабораторных условиях, несравнимых по жёсткости с

природными, от ста произвольно отобранных самок через три недели было получено восемнадцать тысяч крысок!

Эдди, неудовлетворённый объяснениями, дёрнул, словно от озноба,плечами. Этот разговор начинал его раздражать.

– И всё же, коллега, я пока не понимаю, как можно совместить эти совершенно разные понятия – страну и… крысу. Их, как ты правильно заметил, и у нас по десять штук на каждого. Но ведь мы живём, да ещё и хлеб жуём.

Томпсон отвернулся от бара и погладил ноющую печень.

Ты уже слышал, что творится в восточной Польше и западной Украине?

Да, мой референт что-то такое показывал.

Эдди вернулся к столу и, покопавшись в папке до-кументов, оставленных ему для просмотра, достал листок с короткими тезисными сообщениями.

– Вот, пожалуйста: «В связи с нашествием грызунов, инфицированных неизвестной болезнью, правительство Польши эвакуировало население из нескольких воеводств на востоке страны. Для пре-дупреждения распространения болезни на людей и домашних животных, аналогичные меры предприняло и правительство Украины в своих северо-западных областях…».

– Так чего тут необычного? Обработают эти не-сколько сотен акров, занятых ареалом грызунов, пестицидами и нет проблем!

У Томпсона даже рот открылся от удивления. Нет, он знал, что в вопросах, выходящих за рамки границ их страны, янки очень и очень тупы, но не в такой же степени! Впрочем… союзников не выбирают, ими становятся.

– Эдди, территория, на которой сейчас свирепству-ют эти твари, уже больше площади твоей родной Пен-сильвании. Это во-первых. Во-вторых, специальные

карантинные службы, а потом и военные перепробо-вали всё для борьбы с этими монстрами. Их не смогли остановить ни в Польше, ни в Украине. Эти твари

молниеносно адаптируются ко всем видам угроз для их жизни. Эта чёрная, всепо жирающая на своём пути лавина, не сворачивая ни влево, ни вправо, ринулась на

восток! Понимаешь, Эдди, на восток!

Буффер растерянно хлопал глазами.

Вилли, в России уже наверняка обеспокоились этим, и я не сомневаюсь, что русские предпримут меры, чтобы…

Поздно что-либо предпринимать, Эдди. Наши крыски, правда, пока ещё довольно узкой полосой прошили почти всю южную Белоруссию и северо-западную Украину и скоро, совсем скоро выйдут на границу с Советами…

Снова уловив недоумение, читаемое на лице янки, Вилли подошёл к нему вплотную и продолжил, по-жирая его глазами.

Сейчас Бог на нашей стороне. События развива-ются в попутном для нас направлении и главное – мы здесь абсолютно ни причём. Из-за ошибки какого-то фермера кашу будут расхлёбывать сами славяне. Цель моего приезда сюда состоит в том, чтобы согласовать с США, пока в твоём лице, некоторые корректировки.

Что ты имеешь виду?

Буффера выбранная тема разговора уже не забавляла.

– Как я уже говорил, учёные выяснили странную особенность в поведении этих тварей. Они, чуть ли не на ходу размножаясь, двигаются строго на восток. Реки, каналы, дороги, горы для них не препятствия. Так вот; фронт выхода полчищ грызунов к границе придётся на Брянскую и частично Курскую области России. И я не сомневаюсь, что полоса их территории от Курска с Брянском, вплоть до самого Сахалина будет выедена до их вечной мерзлоты. Но мы, англичане, предлагаем расширить полосу вторжения этих тварей на территорию русских, начиная от Эстонии на севере и кончая Сумской областью Украины на юге. Прибалты поняли нас с полуслова и проблем там не будет. Финны, правда, заартачились и отказались в этом сотрудничать с нами. Ну и на востоке Украины нашим сотрудникам, работающим под прикрытием советников НАТО, развернуться, пожалуй, не дадут. Там слишком пророссийско настроенное население. Но и того, что мы дополнительно запустим на более, чем тысячекилометровом отрезке, хватит, чтобы чёрная напасть опустошила большую часть этой дрянной страны!

Буффер с нескрываемым интересом уставился на собеседника, словно узнавая его заново.

Вилли, за что ты так ненавидишь Россию?

Ну, может быть, не всю Россию. Она ведь многонациональна. Но я уверен, когда голод, раз-руха, вызванные небывалым нашествием мутантов, поставят русских на колени, всякие там кавказцы, татары, якуты отшатнутся от них, так же как от-шатнулись от них грузины, украинцы, среднеазиаты. И первых, и вторых мы готовы хоть не сегодня, так завтра принять в лоно нашей западной цивилизации, но только не русских. Многие века они путались под ногами и прежде всего под ногами англосаксов. Они тихой сапой захватили полконтинента, теснят нас в космосе, в океанах. Отпускают за бе-шенные деньги газ и нефть. Согласись, это же

несправедливо, когда у одних есть всё, а другие тратят на те же энергоресурсы кровно заработанные деньги…

Вилли, но ведь русские, это белая раса, европейцы по сути, а не зачмоненные ниггеры!

Мне лично плевать какого цвета их кожа. Для нас, представителей цивилизации англиканской и католической веры, это вероотступники, варвары, потому что и вера у них варварская, византийская. И чем быстрее русские исчезнут с лица Земли, как народ, как страна, тем проще нам будет наводить свой порядок в этом и без того беспокойном мире.

Буффер подошёл к окну и посмотрел на мерцающие огни вечернего города. Он понимал, что у Томпсона, как, пожалуй, и у многих его соотечественников, живущих в когда-то мощном, экономически развитом осколке самой огромной империи мира, а теперь в хиреющей, захлёбывающейся в своих социальных проблемах стране, есть комплекс карликовости, толкающий их на все потуги, чтобы укусить, разозлить, а то и уничтожить самую большую и богатую страну планеты.

– Не думаю, что Донахью, а в его лице и госдепартамент, я уж не говорю о конгрессменах, пойдут на эту авантюру. Да, да, Вилли, я убеждён, что это чистейшая авантюра. Ты извини меня, но я при-вык называть вещи своими именами.

Услышав за спиной недовольное фырканье кол-леги, Эдди отвернулся от окна.

– Я, может, не так, как ты, блестяще разбираюсь в вопросах географии, но мне кажется, что последст-вия катастрофы в результате этой авантюры выйдут боком не только России, но и всему миру. Ты ведь представитель исконно морской державы и должен хорошо знать препротивную способность крыс проникать на морские и прочие суда. Вот пожалуют эти непрошенные гости в Ванкувер, Сан-Франциско или в ваши Глазго и Бристоль и что мы тогда будем делать?

Томпсон вяло всплеснул руками, словно в очеред-ной раз доказывая бестолковому ученику прописную истину.

– Мутанты пойдут по сухопутной полосе России, причём, строго на восток, это установлено чётко во время многих экспериментов. Когда их лавина приблизится к портам Дальнего Востока России, мы объявим всеобщий карантин для этой страны, и ни одно судно не покинет их берег и не зайдёт в их порты.

Эдди снова вернулся к барной стойке и налил себе полный бокал вина. Его пальцы заметно дрожали…

Василь Шинкарёв устало слез с седла и, не стреножа своего Принца, пустил его пастись к берегу Уборти. Всё-таки года сказывались. Это раньше он, ещё зелёным егерем и пятьдесят километров верхом на лошади отмахивал и хоть бы хны. А как пошло на шестой десяток и двадцать вёрст стали в тягость.

Рядом с ним, как угорелая, носилась по взгорку Пчела, чистопородная сибирская лайка. Её ещё щен-ком в прошлом году привёз младший брат, Данька, с Уренгоя. Василь души в ней не чаял. Пчелу и учить особенно не пришлось, сама всё соображает, даром что лайка. Преданная, смелая сучка. Месяц назад Василь так же объезжал междуречье Припяти и Убор-ти, на него из густого ельника выскочил здоровенный секач, у которого один клык был наполовину сточен или обломан. Ну да и одним клыком распорол бы он бок Принцу. Да не тут-то было. Лайка так закрутила хвоста кабану, что ему не до егеря с лошадью стало. Шинкарёв спокойно поехал дальше. Знал, что не подставится, а закружит, затомит зверя да и прибежит к хозяину только ему ведомыми тропами.

Солнце не по-осеннему тепло грело в самое темечко, и Василь сноровисто собрал на костёр сухой валежник, чтобы наскоро перекусить да двинуться вдоль берега вверх по течению Уборти. В те места нет-нет да наведывались браконьеры с сопредельной овручской стороны. Полгода не прошло, как он вместе с погранцами выследил и задержал троих таких ухарей. Эти поганцы забили брюхатую лосиху и уже начали её освежёвывать. Василь был незлобливым человеком, но гостей с той стороны не любил. У себя всё подчистую повыбили, а теперь в его Полесье суются. Одним словом, бандеровцы. Шинкарёв помнил рассказы отца о военном лихолетье. Тогда, во время войны, фашисты так не лютовали, как эти карательные отряды из западенцев. Да и после войны его отец, тоже егерь, вместе с милицией долго выковыривали бандитов из леса.

Заправив кашу для собаки кусочками вяленого мяса, он спустился к речке и подвесил котелок так, чтобы вода охлаждала кашу, не заливаясь внутрь, и шутливо погрозил собаке, чтобы не баловала.

– Смотри у меня, зальёшь кашу, будешь так хлебать!

Он сделал шаг вверх по откосу берега и замер от неожиданности. Чуть ли не рядом с его костром всхрапывая и кося глазами назад, галопом проскочил крупный лось, увенчанный ветвистой горой рогов. За ним торопливо трусили две взрослые лосихи, к ногам которых жался совсем молодой ещё сосунок.

– «Во, дела! Совсем страх потеряли…», – но Шин-карёв не успел додумать свою мысль до конца, как следом, по дуге обходя чадящее кострище, проскочи-ло целое стадо лесных хрюшек. Краем глаза он заме-тил, как Пчела, не обращая внимания на пронёсших-ся мимо животных, начала отрывисто втягивать носом воздух и неотрывно всматриваться в дебри на противоположном берегу. Шерсть на загривке у собаки стала дыбом.

Начиная с этого места и вплоть до впадения в Припять, Уборть текла строго с юга на север. На том берегу начинались охотугодья его давнишнего знакомого, Липеева, егеря соседнего района. Послышался тревожный всхрап Принца. Подала наконец голос и Пчела. Такого злого, зверинного лая Василь от своей собаки ещё не слышал. Нехорошие предчувствия охватили егеря. – Эко дело. Зверьё ни человека, ни собаки, ни костра не убоялось и прёт напролом. Он достал бинокль и навёл его на ту сторону реки. Сначала он ничего подозрительного не заметил. Но присмотревшись увидел, как ещё далеко от берега дрогнул и упал на землю один куст лещины, другой, третий. Вот с треском подломилась и ухнула вниз вытянувшаяся вверх молодая березка…

– Что за леший?! – ругнулся егерь и прикрикнул на собаку, чтобы замолчала. Приложил для верности ладонь к уху, прислушался…

Несколько лет назад он был в гостях у Даньки, когда тот работал ещё на буровой на севере Тюменской области. В тот год на тайгу напал сибирский шелко-пряд. Зрелище, надо сказать, не для слабонервных. Стоишь в лесу, а леса считай уже и нет, одни остовы торчат. А в ушах стоит сплошной гул от хрумканья миллионов жвал прожорливых гусениц. Он никогда бы не поверил, что безмолвное с виду насекомое может производить столько шума.

Но шум, который он слышал сейчас, был не похож на тот. Нет, скорее всего он похож на шум, издаваемый миллионами маленьких ножовок. Вжик-вжик-вжик и так без всякого перерыва, сливаясь в один многоголосый грызущий звук. На том берегу, насколько хватал глаз, вверх и вниз по течению, закачались и рухнули на землю прибрежные кусты и по склону к воде стала наползать чёрная шевелящаяся масса…

Давно так не бегал Шинкарёв! Так быстро и так долго. Принца не смогла остановить даже Пчела. Конь, словно сбесившись, взбрыкнул, отбиваясь от собаки, и пошёл прочь галопом. Ну да бог с ним, никуда не денется, сам добежит до кордона, не впервой.

Василь решил спрямить путь и побежал по едва заметной тропинке вдоль Клюквенного увала. На кордоне есть рация. Нужно сообщить в Мозырь, что на город надвигаются полчища необычных чёрных грызунов. Каких именно он в бинокль толком не разглядел, то ли крупная мышь, то ли мелкая крыса. А уж когда лавина этих тварей поплыла на его берег, раздумывать было некогда. На что вепрь, крепкий и на рану, и на драку, зверь драпал от этих зверюшек, как самый последний подсвинок, а уж ему с его караби-ном и подавно не устоять против такой орды.

Принц весь в мыле, бешенно вращая глазами и всхрапывая, метался у ограды кордона. Уздечка слетела через его голову и била по передним ногам. Василь хотел завести его в загон, но едва не попал под копыта коня. Махнув на него рукой, Василь пролетел мимо растерянной Олеси, жены, и вызвал на связь старшего охотоведа, Пилипчука.

– Петро, тут такое дело, – Василь перевёл дух и вкратце рассказал своему начальнику о событиях на берегах Уборти.

– Так, говоришь, от этих мышек даже зверьё лесное в бега пошло?

– Не только. Я сам аки волк двенадцать вёрст бе-жал, еле отдышался. Конь-то не выдержал и сбежал от меня, испугавшись. Так что людей поднимай, в мэрию шумни…

– Ты что, Василь, с бодуна что ли? Хочешь из меня посмешище сделать? Рятуйте, люди, рятуйте, нашему егерю мышки на пороге почудились! Да мэр меня и слушать не станет!

В трубке, как ни плотно прижимал её к уху Пилип-чук, были слышны нестройные пьяные голоса разве-сёлой гулянки.

– Давай так, завтра, нет, через два дня я сам приеду на кордон и посмотрим, что у тебя да как.

Шинкарёв крикнул было, чтобы Петро выслушал его до конца, но тот дал отбой связи. Шинкарёв со зла сплюнул на пол, но, заметив, как жена возмущённо всплеснула руками, рубанул рукой по воздуху.

Собери побыстрей всё необходимое в дорогу: харчи, документы, одёжку…

Да что за муха тебя укусила? Ты толком можешь объяснить, что случилось?

Некогда рассусоливать. Собирайся я сказал, да поживее. Пойду, может Принца удастся в бричку запрячь.

И уже выходя во двор, обернулся к побледневшей Олесе.

– Орда мамаева, а то и почище, идёт…

Из Балви в сторону Лиепны двигался большой грузовик с кузовом, крытым тёмно-зелёным проре-зиненным тентом. За ним, не отставая, шёл тёмный внедорожник. Фары в серой предутренней мгле выхватывали придорожные кусты, аккуратные столбики дорожного ограждения опасных участков, выкрашенных в косую зебру.

Пельминьш, полковник пограничной службы Лат-вии, недовольно сопел носом. Мало того, что его подняли среди ночи с постели не дав выспаться, так ещё и разнос учинили. Генералу Земиташу, видите ли, не понравилось, что он, Эдвар Пельминьш, задаёт лишние вопросы. А как не задать? Он до сих пор не знает, кто эти трое в джипе и те двое, в грузовике. И что везут к границе – не знает. И что они там собираются делать – не знает.

Полковник, ваше дело сопроводить этих господ с их техникой и грузом до восьмого поста, что за Лиепной. После чего вас отвезут обратно. Назад гостей сопровождать не надо, доберутся самостоятельно.

Генерал, я ответственен за этот участок границы и если там…

Пельминьш, там ничего не произойдёт! Господа послушают сопредельную сторону. Русские что-то интенсивно строят недалеко от границы. И в наших интересах узнать, чего это беспокойные соседи затеяли под своим Островом.

Объяснение было логичным. И всё же его попутчики были странными молчунами. Эдвар обернулся в сторону заднего сиденья. Лица у всех троих явно не как у прибалтов. Мощные квадратные подбородки, прямые носы, бледная кожа. Точно не янки. Те даже в возрасте выглядят моложаво, да и кожа загорелая. Не немцы и не южане. Спокойная надменность на лицах могла принадлежать, пожалуй, только англичанам. Точно. Скорее всего это они и есть.

Впереди зажглись красные огни тормозящего грузовика. Джип лениво объехал его и медленно покатил, не останавливаясь, дальше. Вот и поворот направо, не доезжая ло Лиепны. Дорога стала похуже, но тряски не было. Джип мягко скользил по едва наезженной дороге. Вскоре свет фар выхватил из темноты пёстрый шлагбаум и будку постового. Два пограничника, взяв автоматы наизготовку, пошли в сторону остановившихся машин, а третий застыл в будке у телефонного аппарата.

– Капрал Левиньш. Ваши документы!

Полковник развернул своё удостоверение и пока-зал его капралу. Тут все услышали трель телефона. От будки в сторону джипа бежал третий пограничник.

– Господин капрал! Звонил лейтенант. Он сказал не задерживать эти машины. Капрал козырнул и дал знак на поднятие шлагбаума…

К границе подъехали, когда небо на востоке посветлело настолько, что можно было разглядеть бо-родавку на подбородке сидящего в центре человека.

– Ну что же, господа попутчики, в километре от этого холма, где мы остановились, начинается граница с Россией. Располагайтесь. А меня, с вашего разрешения, водитель пусть доставит к посту.

Попутчики так же молча, один за другим вышли из джипа и бородавчатый махнул водителю рукой, мол, езжай.

Джип с полковником скрылся за ближайшим поворотом, и он не мог видеть, как пятеро остав-шихся мужчин вытащили из кузова грузовика объёмистые сумки, извлекли оттуда переливающиеся металлическим блеском костюмы с отвратительно пахнущей пропиткой и несуразными толстостенными шлемами, помогли друг другу натянуть их на себя и подошли к кузову грузовика. До восхода солнца оставалось не более, чем полчаса. Попарно работая под руководством бородавчатого, они стаскивали зашторенные клетки из кузова и переносили их на гребень холма. Клетки были большие, прикрытые тёмным материалом. Когда последняя из них была доставлена на место, бородавчатый подал знак. По его команде люди сняли с клеток защитные покрывала, отомкнули замки и откинули передние стенки. Наружу, странно посвистывая, ринулись де-сятки, сотни небольших чёрных тварей, похожих на крыс. Некоторые из них, прежде чем скатиться вниз по склону холма, облепили молчаливо, как статуи, стоящие фигуры людей и даже попробовали на зуб металлическую защиту их костюмов, но, убедившись в несъедобности этих объектов, устремились на восток, навстречу наступающему дню…

В штабе МЧС Брянска царил неописуемый пе-реполох. Все куда-то спешили, суетились, звонили. Подполковник Силаев вместе со своим заместителем, Александром Архиповым, рассматривали цветные снимки, полученные по факсу из министерства. Это были снимки из космоса. На них было видно, как почти от самой столицы Польши в сторону южной Белоруссии и север�