Мой враг. Без права на прощение

Глава 1

Андрей

– Андрей Владиславович, я могу идти?

Нехотя поднимаю голову от экрана ноутбука и смотрю на застывшую в дверях моего кабинета помощницу. За окном давно темно. В офисе кроме нас, наверное, уже никого не осталось, а у Людмилы семья. Ей давно пора быть дома. Но я так загрузился ситуацией со стройкой «АрТеха», что просто потерял счет времени и не подумал, что секретаршу пора отпустить.

– Да, Людмила. Вы можете идти.

– До понедельника, Андрей Владиславович, – отвечает она с улыбкой. – И с днем рождения вас еще раз.

В ответ я лишь сдержанно киваю и снова фокусирую взгляд на экране компьютера. Я уже час и так, и эдак кручу текст официального письма в Минстрой, но сам не пойму, как выкрутиться из ситуации, в которую меня загнали условия договора. Стройка нового корпуса огромного архитектурного университета и выставочного комплекса в разгаре, деньги вбуханы космические, а команда нового министра просто не дает мне работать.

Черт бы побрал этого Немцова! Как вступил в должность, так сразу дал понять, что найдет юридические лазейки в существующих договорах с подрядчиками и на самые главные проекты приведет своих. Но и я тоже не какой-то мальчик для битья. Бодаюсь с ним уже два месяца в юридическом поле, а конца и края этому не видно. Задолбало.

Свернув незаконченный документ, закрываю глаза и устало тру пальцами переносицу. Голова трещит. Задница затекла от бесконечного сидения за столом. Спина как у Квазимодо. День рождения на пять баллов. Кому из ребят рассказать – не поверят.

Прерывая монотонный сеанс медицинского самоанализа, надрывно звонит мой мобильный. На экране – имя лучшего друга Сани Смирнова. Твою ж мать. С этой стройкой несчастной, совсем забыл про его приглашение.

– Ну, где тебя черти носят, Миллер? – басит в трубку Смирнов, перекрикивая музыку на фоне. – В «Алмазе» скоро вся текила закончится, а ты даже не на пороге.

– Сань, прости, в офисе еще.

– Ты охренел что ли? – рычит он. – А ну быстро сюда. Девочки, выпивка, стейки – все уже готово. Без тебя не начинаем.

– Начинайте. Мне еще надо заехать в ТЦ по пути.

– Нет, Миллер, не начнем, – категорично заявляет Саня. – Тащи свой зад в «Алмаз». Отговорки не принимаются. Специально кабак рядом с твоей работой выбрали, так что, если через десять минут тебя не будет, вечеринка переедет к тебе в офис со всеми вытекающими. Гарантирую, уборщице утром не понравится.

– Ладно, ладно, – впервые за этот муторный день я нахожу в себе силы улыбнуться, представив эту картину. – Скоро буду.

–Так-то лучше, малыш, – довольно урчит друг. – А, так ты ж не малыш больше, четвертый десяток разменял сегодня.

– Ну, спасибо за напоминание.

– Всегда пожалуйста, дед, – ржет Саня, и перед тем, как сбросить вызов, лаконично добавляет: – Ждем.

Захлопнув ноутбук, встаю на ноги и беру со спинки кресла пиджак. На хрен Немцова. На хрен стройку. На хрен перспективу попрощаться с миллиардным контрактом. Сегодня надо расслабиться. Праздник как-никак. А завтра снова в бой.

В «Алмазе» в этот поздний час шумно и многолюдно, но Смирнов забронировал ВИП-зал на втором этаже с балконом, выступающим прямо над общим танцполом. И там сейчас тоже полно людей, но все знакомые. С удивлением обвожу взглядом собравшихся – бизнес-партнеры, приятели, давние друзья, которые спешат ко мне с поздравлениями. Я вообще не подозревал, что за моей спиной Саня организовал целый праздник. Не удивительно, что он так переживал за мою явку.

С хлопком вылетает из горлышка бутылки пробка, шампанское льется рекой, звон бокалов, хор голосов. Я делаю первый глоток игристого, ощущая нечто похожее на праздничную эйфорию. Беру слово, чтобы поблагодарить всех за присутствие.

– Нет, а ты что, серьезно, рассчитывал слиться? – скалит зубы Саня, чокаясь со мной бокалами. – Может, что-нибудь покрепче?

– Давай, – соглашаюсь я, наблюдая, как друг тут же останавливает официанта просьбой принести нам виски. – И, спасибо. За сюрприз.

– Да не вопрос, – Смирнов похлопывает меня по плечу. – Ты еще самого главного сюрприза не видел.

– Мне начинать волноваться?

– Не знал, что ты такой сыкун, – прыскает Саня, а потом вдруг смотрит на дорогие часы на запястье. – Пошли вниз к сцене, а то пропустим вишенку.

– Вишенку? – уточняю я, не уверенный, что правильно его расслышал.

– Ага, на торте, – хохочет друг, продвигаясь к сцене. – И помни, Миллер, тебе сегодня все можно.

Что именно подразумевает Саня под этим абстрактным «все» я спросить не успеваю, потому что в зале резко гаснет свет, а ослепляюще яркий луч софита, направленный на сцену, приковывает мое внимание к бархатному театральному занавесу. Оживленная болтовня гостей и звон бокалов мгновенно стихают. Десятки глаз оказываются прикованы к светящемуся кругу, а у меня возникает какое-то поганое предчувствие.

– Десять, девять, восемь… – под барабанную дробь начинает обратный отсчет громкий голос ведущего.

– Сань, что происходит? – спрашиваю я.

– Смотри! – скалит зубы Смирнов, залпом опрокидывая в себя остаток иристого из бокала.

– …четыре, три, два…

Занавес резко дергается, а потом медленно разъезжается в стороны. За ним оказывается гигантских размеров торт по обе стороны от которого застыли танцовщицы в блестящих купальниках, едва прикрывающих грудь и крутые ягодицы.

– …один!

Взрываются фанфары, из динамиков звучит музыка, торт начинает вращаться, танцовщицы тоже вращаются, напевая Happy Birthday, Mr. Miller, Саня пихает меня в бок, взгляды собравшихся мечутся от сцены ко мне и обратно, а я ощущаю себя как в дурацком фильме – и смешно, и стыдно, и зла не хватает. Терпеть не могу такого рода самодеятельность и, особенно, когда приходиться невольно становиться ее частью.

– Да расслабься ты, – бормочет мне на ухо Смирнов, ощущая мое недовольство. – Девочки для тебя стараются!

О, девочки действительно стараются. Гнутся то взад, то вперед, рисуют аппетитными задницами восьмерки, игриво выпячивают грудь, так что у большей половины мужиков в зале слюноотделение работает на максималках – того и гляди выть на луну начнут. И это мой подарок? Какой-то бордель на выезде.

Собираюсь технично свалить с этого праздника жизни, но внезапно свет снова гаснет. А потом тонкий дребезжащий луч стробоскопа выхватывает верхушку торта, которая начинает двигаться, вслед за ней в движение приходит основание торта, а из него, как из пены морской появляется тонкая женская фигура – в блестящем боди, куда целомудреннее нарядов остальных танцовщиц, с длинными светлыми волосами, в свете софитов кажущихся серебристыми, и таинственной маской, закрывающей пол лица.

Несомненно она – та самая вишенка на торте, о которой говорил пару минут назад Саня. Маленькая, изящная, грациозная. Как хрупкая лесная фея в окружении простолюдинок. С аккуратной грудью, узкой талией и умопомрачительными ногами. Вообще, красивые ноги – мой фетиш. А эти не просто красивые – почти идеальные. Округлые коленки, аккуратные икры и поразительно тонкие щиколотки, подчеркнутые ремешками пошловатых золотистых босоножек, – от взгляда на все это великолепие в паху у меня совершенно неожиданно становится горячо.

Пока я пристально разглядываю незнакомку, напрочь позабыв о недавнем желании покинуть праздник, она окончательно выходит из торта и оказывается в центре танцевальной композиции. Танцовщицы вокруг нее трясут задницами, а девушка в маске делает несколько грациозных движений, в которых нет ни грамма пошлости, а потом низким мелодичным голосом с приятными бархатистыми нотами произносит:

– С днем рождения, Андрей. Пусть в этом году сбудутся все ваши мечты!

На пару секунд воцаряется тишина. Следом зал взрывается оглушительными аплодисментами. Я не хлопаю – я просто смотрю. На нее, на незнакомку со светлыми волосами, чувствуя, что в этот момент и ее внимание сосредоточено исключительно на мне. Несмотря на то, что большая часть ее лица скрыта маской, я вижу, как испуганно расширяются ее глаза, как бледнеют щеки, как судорожно девушка сглатывает.

Мой интерес напугал ее? А разве она – не мой подарок? Разве Саня не сказал, что мне сегодня можно все?

Я в жизни не пользовался услугами шлюх – в этом просто не было необходимости. Но я прекрасно понимаю, как этот мир устроен. И то, что танцовщица, выпрыгивающая из торта в микро-купальнике, должна быть готова к определенному интересу своих зрителей лично для меня очевидно. Чего же эта вдруг затряслась?

– Ну как тебе сюрприз? – Саня впихивает мне в руку бокал с виски, заставляя меня отвести взгляд от незнакомки. – Ничего такого не подумай, это просто для настроения, друг! Я же знаю, что ты обычно подобное не любишь.

– Все нормально, – отзываюсь я без улыбки, поспешно оборачиваясь к сцене только чтобы понять, что бархатный занавес начинает закрываться, пряча от заинтересованных мужских взглядов аппетитные формы застывших в сексуальных позах танцовщиц и огромный бутафорский торт, только вот… Только вот хрупкой незнакомки в маске, к моему шокирующему разочарованию, на сцене уже нет.

Глава 2

Даша

– Черт! Да что за кретин там за рулем? – нервно дергаю руль своего автомобиля, который получила в подарок от отца на двадцатилетие, на интуитивном уровне пытаясь собственными движениями заставить двигаться и огромный внедорожник, затормозивший передо мной. – Езжай, давай. Там вообще есть водитель?

– Даша! Даша, ау, – по громкой связи из динамика мобильного доносится взволнованная речь подруги. – Все в порядке?

– Ян, подожди секунду. Тут какой-то придурок перегородил мне дорогу, – тараторю я. – Я и так опаздываю. Что скажет именинник, если его сюрприз появится в тот момент, когда все решат разойтись по домам?

– Не торопись. Успеешь, – пытается подбодрить Яна, из-за которой я, собственно говоря, и торчу тут в это позднее время.

– Твой начальник будет в бешенстве, и в конечном итоге вышвырнет тебя с работы, – уныло говорю я, напоминая подруге, ради чего все это затевалось. – Так, ладно, придется разобраться с этим ненормальным. Отключаюсь.

Перевожу рычаг на паркинг, выхожу из автомобиля и торопливо двигаюсь к черному “Гелендвагену”, из-за которого я не могу выехать с парковки. Часы показывают восемь тридцать вечера, а уже в девять я должна выпрыгивать из торта с поздравлениями и горячими танцами на сцене клуба, до которого мне ехать еще пару километров по загруженным улицам. А ведь еще переодеться надо и поправить макияж, иначе весь план помощи подруге полетит к чертям.

Мы с Яной Соловьевой познакомились еще в детстве, когда наши родители привели нас в одну танцевальную студию. Почти год мы из кожи вон лезли, пытаясь стать лучшими в группе, а потом поняли, что сильнее мы в команде. С тех пор мы с Яной неразлучны. И я точно знаю, что если мне нужна будет помощь, она станет первой, к кому я обращусь. Точно также, как она сегодня обратилась ко мне.

Вот уже несколько месяцев подруга работает танцовщицей в крупном агентстве по организации праздников. Ничего неприличного – только танцы и поздравления. Но сегодня, в тот самый день, когда ее вызвали стать сюрпризом из торта для какого-то важного бизнесмена, Яна подвернула ногу. Хромая и заплаканная, она умоляла меня выйти на сцену вместо нее, убеждая, что никто даже не заметит факт подмены. И хотя идея мне совсем не нравилась, я согласилась. В конце концов, никаких других планов на вечер у меня не было, а оплату за десять минут выступления обещали очень достойную. Собственные деньги, о трате которых не нужно будет отчитываться отцу, мне совсем не помешают, а Яна сохранит за собой рабочее место. На словах в выигрыше остаются все. Главное, чтобы обо всем этом никто не узнал. Даже подумать страшно, что история моей маленькой подработки станет известна отцу. К слову сказать, Яна тоже скрывает от родителей то, чем она занимается. В будущем она планирует открыть свое ивент агентство и сейчас нарабатывает опыт. По мне, так она просто сбегает от суровой действительности – у ее матери и отца слишком сложный период в отношениях.

Оказавшись рядом с навороченной тачкой, я убеждаюсь, что в машине никого нет. Печально усмехаюсь – богатым закон не писан. Они могут делать все, что захотят, и это жутко раздражает. Я и сама из такой семьи, поэтому знаю, о чем говорю. Отец частенько перегибает, а про брата, который раз в полгода стабильно оказывается в полицейском участке, вообще молчу.

Прикинув свои варианты, делаю то, на что в любой другой ситуации никогда бы не осмелилась – бью ногой по колесу. И, о чудо, внедорожник издает характерный сигнал. Сложив руки на груди, терпеливо жду, когда хозяин соизволит вернуться к машине. Не проходит и минуты, как из торгового центра выходит мужчина, сердитое выражение лица которого не сулит мне ничего хорошего. Но что уж там – выражение лица, это последнее, что меня беспокоит. Незнакомец невероятно высок и потрясающе привлекателен. Из той редкой породы мужчин, которые стопроцентно нравятся всем от юных неискушенных девчонок до умудренных опытом бабуль. Пока он стремительной походкой идет мне навстречу, видимо, раздумывая, убить меня сразу или дать помучиться, я успеваю рассмотреть его с ног до головы – деловой костюм с белоснежной рубашкой в сочетании с выразительным лицом и нереальным серебристо-стальным цветом глаз, от которых невозможно оторваться, приводят меня в секундное замешательство.

Как же хорошо, что несмотря на сумерки, я нацепила солнцезащитные очки, собрала волосы в высокий хвост и надела толстовку оверсайз! Это было сделано на всякий случай, с расчетом на то, если вдруг я случайно встречу кого-то из папиных знакомых, то узнать меня будет трудно. Но сейчас при виде этого мужчины несмотря на всю свою не хитрую маскировку мне хочется зажмуриться и испариться, чтобы меня просто не заметили. И что это еще за странное ощущение, будто я его где-то уже видела? Может, он актер? Или преподаватель в университете? Хотя наши преподаватели на таких машинах не ездят…

– Тебе заняться нечем? – рычит незнакомец, подходя ближе.

Черт возьми! У него линзы? Глаза просто нереальные – как расплавленное серебро, даже жутковато.

– Вы перегородили мне дорогу, – вся моя уверенность куда-то улетучивается, а голос звучит сдавленно и тихо. – Я очень тороплюсь, а ваша машина мешает мне проехать.

– И ты посчитала, что решить проблему, испортив чужое имущество, это хорошо? – спрашивает он раздраженно.

– Нет, – отрицательно качаю головой. – Я ничего не портила, только сделала так, чтобы сработала сигнализация. Мы можем как-то побыстрее решить вопрос с вашим автомобилем?

– Можем, – он окидывает меня с ног до головы странным взглядом, от которого по моему телу расходятся мурашки. – Если ты пообещаешь больше не портить чужое имущество.

– Что? – неожиданный переход от яростного негодования к насмешке ставит меня в тупик.

Этот человек ставит меня в тупик. 

– Пообещай, – настаивает он, но в его глазах пляшут озорные огоньки.

– Конечно, – скованно улыбаюсь я, а затем разворачиваюсь и торопливо мчу к своему автомобилю, ощущая спиной пристальный взгляд незнакомца.

Стоит мне захлопнуть за собой дверь и пристегнуться, “Гелендваген” передо мной срывается с места, а я завожу двигатель и, вырулив на дорогу, снова набираю номер подруги.

– Даш, нужно поторопиться. Заказчик звонил, спрашивает, где танцовщица, – на этот раз голос Яны кажется взволнованным.

Дело – дрянь.

– Мне еще переодеться надо, – я давлю на педаль газа, превышая максимально разрешенную скорость. – И макияж до ума довести.

– На светофорах подкрашивайся, – подсказывает подруга. – Я так иногда делаю.

– Ну, если ты так делаешь, неудивительно, что ты сидишь дома с травмой! Это небезопасно!

– Не будь занудой! – тянет Яна, ничуть не обидевшись. – Крайние ситуации требуют крайних мер.

– Лишь бы я в твоих ситуациях и мерах крайней не стала, – говорю со вздохом.

– Даш, я тут хотела еще кое-что сказать тебе…

– Этот тон мне уже не нравится, – поджимаю губы, предчувствуя подвох.

– Это будет не совсем танец, – понизив голос, осторожно произносит подруга.

– Что? – я резко выжимаю педаль тормоза, притормаживая на светофоре.

– Перед тем, как станцевать, тебе нужно будет выпрыгнуть из торта, – выдает Яна на выдохе. – Торт такой большой, знаешь, ты в полный рост в нем поместишься. Это как игра. Большой бутафорский торт для большого мальчика. Но на этом все. Клянусь.

– Лишь бы большой мальчик не решил съесть свой торт и меня вместе с ним.

– Ничего такого не будет! – заявляет подруга авторитетно. – Ты же знаешь, у нас есть охрана. И в контракте все четко прописано.

– Ладно, разберемся. Вариантов все равно сейчас нет. Позвоню после выступления. Обнимаю.

Я сбрасываю вызов и, пока стою на светофоре, пытаюсь подкраситься, разглядывая себя в зеркало заднего вида. Несколько лет назад я за компанию с Яной ходила на курсы «Макияж для себя». Подозреваю, подруга потащила меня с собой как раз на случай таких вот сюрпризов с ее стороны.

– Ну наконец-то! – сердито восклицает менеджер Алексей, стоит мне появиться на пороге клуба, и скептически рассматривает мой наряд. – Через восемь минут поедет торт. Ты вообще успеешь собраться?

Не успев отдышаться, я бегу в примерочную и, сбросив толстовку и белье, натягиваю на себя сверкающее боди, в котором, несмотря на длиные рукава, чувствую себя скорее раздетой, чем одетой. Остановившись перед зеркалом, я распускаю волосы и надеваю маску. Волноваться мне, конечно, не стоит – в незнакомке, которую я вижу в отражении, я едва узнаю себя, но паршивое предчувствие все равно заставляет меня поежиться.

Яна мне будет должна по гроб жизни! 

В клубе громко играет музыка. Сквозь бешеный шум крови в ушах, я различаю голос ведущего, а потом Алексей ведет меня куда-то по узкому проходу, и я оказываюсь внутри сложной конструкции, которая со стороны выглядит как гигантский торт.

– Карточка с именем именинника у тебя под ногами. Надеюсь, у тебя нет клаустрофобии, – не слишком вежливо бросает менеджер, закрывая меня в чертовом торте. И теперь единственное о чем я могу думать, это скорее выпрыгнуть из него, и чтобы все это, наконец, закончилось.

Музыка становится громче, за тонкой стенкой бутафорского торта я слышу ритмичные шаги других танцовщиц, все вокруг меня приходит в движение и в самый последний момент перед тем, как верхушка начинает раскрываться, я успеваю найти карточку с именем.

Андрей Миллер. 

Это, должно быть, шутка?!

Не шутка. Потому что сейчас я могу различить слова, которые напевают танцовщицы.

Happy Birthday, Mr. Miller.

Отец меня убьет.

Из легких будто резко выбивает весь воздух. На спине проступает холодный пот. Я цепенею от ужаса. И мечтаю испариться. Но подвижная платформа неумолимо толкает меня наверх, и под мощный рев аплодисментов, я выскакиваю из торта.

Мне в глаза ослепляюще светит стробоскоп, так что в первый миг я совершенно теряюсь. Девочки вокруг меня трясут перьями и попами, а я оказываюсь в состоянии сделать лишь несколько самых простых движений и, когда музыка затихает, севшим от волнения голосом произнести:

– С днем рождения, Андрей. Пусть в этом году сбудутся все ваши мечты!

На секунду толпа замолкает, а потом взрывается новой волной криков и аплодисментов. Луч света уходит мне под ноги, позволяя, наконец, разглядеть происходящее в зале. Но… Лучше бы я ослепла!

Прямо перед сценой я вижу мужчину, которого все вокруг поздравляют. Темные волосы. Темный костюм. Белая рубашка. И глаза. Расплавленное серебро и стальная твердость.

Господи, неужели незнакомец из внедорожника и Андрей Миллер – это одно лицо? Так вот почему там на парковке перед ТЦ он показался мне странно знакомым!

Пока я чувствую, как от безотчетного страха слабеют мои колени, а от натянутой улыбки начинает сводить мышцы лица, именинник смотрит на меня немигающим взглядом, под которым я ощущаю себя букашкой, наколотой на булавку.

Мог ли он узнать меня? Вряд ли.

Этот свет. Этот маскарад. Мы ведь с ним в реальности никогда даже не встречались! Тогда почему он так смотрит? Пристально, напряженно, словно хочет проникнуть в мою голову, прочитать мысли…

Мужчина, который все это время трется рядом с Миллером, наконец, отвлекает его. И я, воспользовавшись этим шансом, тупо сбегаю – прячусь за кулисами, пока девчонки завершают выступление. И только тут перевожу дыхание.

Все кончено. Надо уходить. К черту деньги. Главное, выбраться отсюда неузнанной и незамеченной.

Сердце бьется в груди как бешеное. Адреналин бежит по венам, разгоняя кровь. Даже не пытаясь отыскать Алексея, я хватаю с вешалки в гримерке свою одежду, на ходу натягивая толстовку и пряча под плотной тканью блестящий наряд. Маска все еще на мне – маленький защитный элемент, от которого я пока не спешу избавляться.

По узкому коридору, по которому начинают возвращаться со сцены взбудораженные танцовщицы, я прохожу к двери с надписью «Выход». Но до того, как я успеваю толкнуть от себя ручку, мне на плечо опускается тяжелая рука.

Медленно поворачиваюсь, рассчитывая увидеть перед собой Алексея или на худой конец охранника, но мне крупно не везет. Там стоит Миллер. И его серебристые глаза меня парализуют.

– Хорошее выступление, – низкий рокот его голоса, в котором отчетливо слышна насмешка и что-то еще, что я не могу разобрать, разносится по коридору.

– Благодарю, – отвечаю нервно. – Извините, мне пора.

– Задержись.

– Звучит как приказ, – вздернув подбородок, рассматриваю красивое лицо.

– Скорее настойчивая просьба, – с низким смешком произносит мужчина, внезапно протягивая руку и касаясь пальцами моего подбородка.

Я делаю шаг назад, но упираюсь спиной в металлическую дверь. А Миллер наступает, заключая меня в ловушку.

– Пустите, – успеваю пискнуть я, а в следующий миг мужчина тянется к маске и одним точным движением срывает ее с моего лица.

Глава 3

 Андрей

– Что вы себе позволяете!? – попав в ловушку, блондинка гордо вздергивает подбородок и пронзает меня негодующим взглядом голубых глаз.

Я и сам хотел бы знать, что я себе позволяю. Навязываться девицам, пусть и таким симпатичным, не в моем стиле. Да и, будем откровенны, у меня со школы не было в этом необходимости – обычно они сами идут ко мне готовые если не на все, то на многое. А эта… Разбудила во мне своим нарочито скромным танцем что-то мрачное и первобытное. Стоило осознать, что она со сцены удрала, как по щелчку включился инстинкт хищника – с ума бы сошел, если бы ее не догнал.

Догнал. Хоть и не без труда. Сорвал с нее маску. А теперь ума не приложу, что делать дальше. Еще и ее реакция – вполне искреннее возмущение и может быть даже страх, – заставляет голос совести все громче звучать в груди и чувствовать себя последним мудаком.

– Расслабься, пожалуйста, – прошу я неожиданно мягко, изучая ее лицо в неясном свете коридора. – Я не причиню тебе вреда.

Без маски, с рассыпанными по плечам серебристыми волосами девчонка выглядит совсем юной и невинной, несмотря на выкрашенный в пошловатый красный оттенок рот и яркие румяна на щеках. Не идет ей весь этот боевой раскрас, думаю с внезапной тоской. Хочется ее другую увидеть – совсем без макияжа, и желательно, чтобы из одежды на ней были только эти изумительные волосы. Сегодня ночью, например.

Господи, о чем я только думаю?

– Если вы меня не отпустите, я закричу! – шипит блондинка, безуспешно пытаясь ускользнуть.

Не даю. Между металлической дверью пожарного выхода и моим телом у нее только один шанс удрать – чтобы я отошел в сторону, а я, по мне самому неясным причинам, пока сделать это не готов. Мне интересно. И она сама, и куда это все может нас завести. Давно уже меня так никто не увлекал.

Не пойму только, почему моя близость так ее нервирует. Это я еще на сцене заметил, стоило нашим глазам встретиться.

– Мы уже встречались? – спрашиваю внезапно, разглядывая ее с все усиливающимся интересом. – Твоё лицо кажется мне странно знакомым.

– Да пустите же меня! – девчонка упирается ладошками в мою грудь, а сама явно нервничает. Сочную губу прикусила белыми зубками, глаза прячет, а румянец на нежных щеках – не краска, а ее естественный, – проступает все ярче.

Я не психолог, но в бизнесе у меня отличная чуйка. Всегда чувствую, когда оппонент врет. И сейчас знаю наверняка, что эта девчонка, пусть напрямую и не лжет, но что-то от меня скрывает. Понять бы что....

– Я тебя знаю, – вдруг изрекаю уверенно, и сам недоумеваю, как мог сразу не узнать ее. Очки, хвост, дерзкий взгляд… Неужели это пойло, которое мне Саня всучил по прибытию в клуб, так затуманило мой разум? – Полчаса назад на парковке. Это была ты.

Незнакомка поднимает на меня испуганные глаза, но отчего-то у меня создается ощущение, что выдыхает она с облегчением.

– Действительно, – саркастично цедит сквозь зубы. – Как я сразу не догадалась. Паркуетесь вы также отвратительно, как и общаетесь с женщинами.

Совершенно неожиданно для себя, я улыбаюсь. Широко и искренне.

А она забавная.

– Может быть, показать тебе, как я общаюсь с женщинами? – понизив голос, я придвигаюсь к ней чуть ближе, носом улавливая ее запах – что-то фруктовое и морское. Приятное.

– Вы мне неинтересны! – сдавленно бормочет она, шумно вздыхая, отчего ее грудь под толстой тканью безразмерной толстовки, почти касается моей.

– А я думал, ты мой подарок, – шепчу я, не сводя с нее взгляда. Сам понимаю, что веду себя как мудак, но остановиться не могу – очень уж занятно наблюдать за калейдоскопом эмоций на ее лице.

– Подарком был танцевальный номер, – напоминает она резко. – Если вам нужна компания на вечер, поищите кого-то другого.

– Я нашел тебя.

– Меня вы не нашли! – она задыхается от возмущения. – Я вам не какая-нибудь девочка по вызову. Я уезжаю.

– Ты танцуешь с голой задницей перед кучей мужиков, – напоминаю насмешливо, испытывая неожиданное возбуждение, вспомнив, как она двигалась на сцене. – Вряд ли тебя можно назвать образцом добродетели.

– Танец – это искусство, – огрызается девчонка. – Но вам этого, очевидно, не понять.

– Готов угостить тебя коктейлем и послушать все, что ты расскажешь мне об искусстве.

– Целый коктейль? – блондинка демонстративно пучит глаза и издевательски приподнимает аккуратную бровь. – Обалдеть, как дорого вы меня оценили.

Ее удар мастерски бьет в цель. Я реально веду себя как кретин.

– Извини. Это действительно прозвучало не очень, – соглашаюсь я. Что-что, а признавать свои ошибки я умею. Это полезное качество и в бизнесе, и вообще в жизни. – Назови свою цену.

– Да что ж вы такой непонятливый! – нервно усмехается девчонка. – Сказала же, что вы мне неинтересны. Нет такой цены, которую вы можете заплатить за меня.

– У всего есть цена.

– Мне вас даже жалко, – она морщит аккуратный нос и бесстрашно смотрит в глаза. – Каким ужасным должен быть ваш мир, раз вы считаете, что в нем нет ничего дороже денег.

Сучка! Откуда только в ней столько апломба? Танцует полуголая на сцене, а потом читает мне лекции о ценностях в жизни. Любую другую я бы уже размазал по стене метким комментарием, а эту не могу, да и не хочу. И это ее демонстративное неповиновение меня даже не раздражает. Хотя, нет, раздражает, но возбуждает куда сильнее. Тяжесть у меня в паху куда красноречивее слов. Чертовщина какая-то.

– Как тебя зовут?

Она демонстративно молчит.

– Мне несложно узнать.

Снова тишина.

– У тебя кто-то есть? – эта мысль неприятно колет грудь.

– Да! – выпаливает она. – Есть! Чувство собственного достоинства. Да отпустите же вы меня, черт возьми!

Она снова бьет меня кулачком в грудь, кстати, весьма ощутимо.

За спиной раздается какой-то шум. Инстинктивно я оборачиваюсь, и девчонка тут же этим пользуется – со всей дури толкает меня и выскальзывает из ловушки.

– Занятная вышла беседа, – говорит она даже чуть надменно, бросая на меня дерзкий взгляд. – С днем рождения, господин Миллер.

– Еще увидимся, – это не вопрос, это обещание.

– Это вряд ли.

Я даю ей уйти, хотя запросто мог бы задержать. Но еще до того, как тонкая фигурка скрывается за дверью, и я остаюсь один, я уже точно знаю, что это не последняя наша встреча. Даже если для того, чтобы найти ее, мне придется поменять местами небо и землю.

Глава 4

 Даша

Надо же, как легко он дал мне уйти. После того, как Миллер припер меня к стенке и недвусмысленно намекнул на желание продолжить знакомство, думала, что мне не удастся выпутаться без потерь. Такие люди хорошо знакомы с понятием вседозволенности, и им плевать на мнение других, особенно на обслуживающий персонал. Впрочем, допускаю, что наткнувшись на сопротивление, он просто посчитал, что я не стою того, чтобы он напрягался.

С бешено колотящимся сердцем я выбегаю на улицу. Открыв дверь автомобиля, кидаю свои вещи на переднее сидение, завожу двигатель и торопливо выезжаю с парковки. На часах половина десятого. Поздновато для гостей, но Яна вряд ли спит, а у меня к ней много вопросов. Набираю ее номер и ставлю перед фактом, что скоро буду у неё.

– Дашуль, – открывая мне дверь двадцатью минутами позже, подруга улыбается во весь рот, демонстрируя ряд белоснежных зубов, – как же ты меня выручила! Ты даже не представляешь.

– Почему ты не сказала, кого мне придется поздравлять? – рявкаю с порога, протискиваясь между ней и дверным проемом. – Ты одна?

– Да, родители на ужин ушли в “Тратторию”, – она растерянно хлопает глазами. – А что случилось? Ты его знаешь?

– Все гораздо хуже, Яна!

Прежде чем пуститься в пересказ произошедшего со мной этим вечером, я иду в комнату подруги и стягиваю с себя пошляцкое сверкающее боди. В привычной свободной толстовке снова ощущаю себя человеком, а не куклой. Даже не замечала, что в полиэстеровой тряпке мне было так сложно дышать. Швырнув боди на кровать, под пристальным взглядом подруги плюхаюсь в кресло и прикрываю глаза. Черт, как же хорошо!

– Даш, ты будешь рассказывать? – осторожно спрашивает Яна. – Что не так с этим Миллером?

– Он – враг моего отца номер один. Я не знаю подробностей, – добавляю резко,  – да и не хочу их знать. Но если Миллер поймет, что это я плясала на его дне рождения, то он вполне может использовать это против папы. А если узнает отец, то мне просто хана.

– Вот черт! – потрясенно произносит подруга, оседая на диван и прикрывая рот рукой. – А он не узнал тебя?

– К счастью, нет. Мы раньше не встречались. Но я не исключаю возможности, что если он начнет копать в мою сторону, то увидев фотки, все поймет.

– Так, ну, Миллер тебя не идентифицировал – это уже хорошо. А почему ты думаешь, что отец может узнать? – спрашивает Яна, нервно растирая ладони.

– Выступление снимали на камеру. Один из гостей, – уточняю я. – И даже несмотря на то, что я была в маске, родной человек меня легко узнает.

– Стоп, подожди. Одно из условий выступления – никто не снимает его на камеру. Я четко проговаривала этот момент с организаторами, – раздраженно бросает подруга.

– Но это еще не все, Ян, – я тяжело вздыхаю.

– Что еще?

– Помнишь, мне сегодня перегородил дорогу какой-то кретин? – я провожу рукой по волосам и смотрю прямо на подругу.

– Только не говори, что это был этот Миллер!

Яна шокированно качает головой. Понимаю ее, со стороны все это, наверняка, кажется полным бредом – слишком много случайностей для одного вечера. Хотя с моим везением иначе и быть не могло. Остается только надеяться, что мы с Миллером больше никогда не встретимся, и он не узнает, кто я такая.

– В точку, подруга, – я щелкаю пальцами и снова откидываюсь на спинку кресла. – У тебя есть что-нибудь перекусить? У меня желудок сводит от голода и волнения.

– Конечно. Идем, – Яна резво вскакивает на ноги и направляется прямиком в кухню.

Я же остаюсь в спальне и несколько минут сижу, не двигаясь. В голове проносятся воспоминания о сегодняшнем вечере, а перед глазами непроизвольно встает непрошенный образ Андрея Миллера.

Он привлекателен – этого не отнять. Высокий, широкоплечий, уверенный в себе мужчина, который точно знает, чего хочет. В белой рубашке и строгом костюме Миллер выглядел очень сдержанно и по-деловому, выделяясь среди собравшихся в клубе гостей в неформальной одежде. Такое ощущение, что до приезда в ресторан он работал. Довольно странно, что в день рождения он вкалывал, а на собственный праздник приехал даже позже гостей. Хотя, чему я удивляюсь? Мой отец такой же – работа для него всегда была и всегда будет на первом месте.

После ужина, которым Яна явно пытается вымолить у меня прощение, сразу же собираюсь домой – завтра с утра на пары, а мне ещё нужно подготовить конспект по экономическим рискам. Ненавижу экономику. Папа же наоборот спит и видит, когда я закончу университет, чтобы пристроить меня на какую-нибудь должность в госструктуре. В очередной раз грустно усмехаюсь, думая об этом, – отец ни разу не спросил, чего хотелось бы мне, а слабые попытки объяснить, что душа лежит совсем в другом направлении, он даже не заметил.

Сейчас разговор о будущем я даже не завожу. С тех пор, как папу повысили до министра, он стал нервным и раздражительным. Во многом из-за непрекращающейся борьбы с Миллером. До окончания университета у меня еще есть немного времени – надеюсь, в финале я приму волевое решение остаться верной себе, а отец если не поймет, то хотя бы будет уважать мой выбор.

Что до Миллера… Однажды я случайно стала свидетельницей разговора отца с Григорием Львовичем – коллегой и по совместительству близким другом. Они говорили о том, что наглый Андрей Миллер не за что не получит землю для застройки. Отец не стеснялся в выражениях и называл Миллера такими словами, которых я вообще никогда от него не слышала. Разумеется, в подробности вдаваться не стала – меня это не касается, но жёсткий тон папы отчетливо врезался в память. Пусть отец никогда не был мягким человеком, но и слепо агрессии я за ним не замечала. Именно Миллер стал тем человеком, который вывел его на эти разрушительные эмоции.

Вернувшись от Яны домой, я первым делом проверяю кабинет отца – но его здесь нет. Потом иду на кухню, чтобы налить себе воды.

Уже поздно, наша домработница Марина Борисовна давно ушла, но об ее присутствии в нашей жизни напоминают ароматные запахи – в центре стола стоит свежий вишневый пирог. Лет пять назад она и меня научила печь, и хотя у меня не очень получалось, это занятие меня какое-то время очень увлекало, и я торопилась домой из школы, чтобы приготовить что-то под руководством Марины Борисовны. Я даже сейчас время от времени что-то пеку – блинчики или простую шарлотку. Мама же к плите вообще не подходит – ее давно не интересует ничего, кроме ретритов и шопинга.

– Даша? – от громкого голоса отца я резко вздрагиваю. – Ты давно вернулась?

– Только что, – ставлю стакан на стол и нервно поправляю волосы.

– Уже поздно. Где ты была? – он впивается в мое лицо изучающим взглядом.

– У Яны. Я же тебе говорила, – как можно спокойнее произношу я.

– Не помню, чтобы ты уезжала с таким боевым раскрасом на лице. Тебе не обязательно краситься, Даша. Ты от природы красивая, – говорит он недовольно.

– Пап, ну ты же знаешь девочек. Мы любим экспериментировать. Тем более, мы все время были у Яны дома. Так что можешь не волноваться, что кто-то косо посмотрел на твою дочь, – я выдавливаю из себя улыбку.

– Я не против, чтобы на мою дочь смотрели. Но это должен быть достойный человек, – хмурится отец. – Но пока я не видел подходящего кандидата. Ты же в курсе, что твой друг Степан, который с первого курса таскается за тобой, мне не нравится?

«Тебе никто не нравится», – думаю про себя, а вслух говорю другое:

– Он всего лишь друг.

Не желая продолжать разговор, я целую отца в щеку и направляюсь к выходу.

– Я пойду, завтра мне к первой паре. Спокойной ночи, пап.

Поднявшись к себе в комнату, я быстро принимаю душ и смываю макияж. Затем сажусь за конспект, но внезапные и совершенно непрошенные мысли об Андрее Миллере не дают мне покоя, а фантомные ощущения его пальцев на моем подбородке заставляют все тело гореть.

Глава 5

Даша 

– Пойдем вечером в кино? – предлагает Яна, потягивая кофе из стаканчика. – Неделя была откровенно паршивая, так что мы с тобой заслужили немного развлечься.

– Сегодня не могу, – вздыхаю с сожалением, отправляя в рот кусочек пирожного. – Мама опять улетела на Бали, а отцу нужна спутница на вечер. Я же говорила тебе, помнишь? Юбилей его друга.

– Ааа, очередное скучное собрание богатых и влиятельных, – произносит подруга с понимающей улыбкой. – Уже решила, в чем пойдешь?

Пожав плечами, я смахиваю пальцем экран на мобильном и захожу в галерею.

– Вот это платье надену, – показываю Яне простое черное платье в пол с открытой спиной, которое мы вместе с ней покупали на прошлогодний день рождения отца. – Как думаешь, волосы поднять или оставить распущенными?

– С таким платьем, конечно, поднять! Пусть все мужики в зале облизываются на твою спину.

– Ян, там список гостей на девяносто процентов состоит из мужчин предпенсионного возраста, – напоминаю иронично.

– Ну, десять то еще остается в самом расцвете сил? – подруга игриво подмигивает мне, а потом мы вместе прыскаем со смеху.

Еще немного поболтав с Яной в кофейне, куда мы забрели после пар, я вынуждена собираться домой. Отец сказал, что я должна быть готова к семи вечера. Не хочется подводить его, ведь я знаю, как серьезно он относится к своим обязанностям, даже неформальным. А посещать подобные мероприятия для него давно стало частью профессии.

До этого дня отец брал меня с собой на приемы дважды. Один раз это была рождественская встреча, куда все министры приходили с женами и детьми, а второй – светская премьера в Большом театре. Мама тогда отходила от очередного трансатлантического перелета откуда-то из Азии и ехать с папой наотрез отказалась. А у меня каких-то особых планов на вечер все равно не было – по крайней мере, встречу со Степаном папа сразу отмел, как несущественную.

Когда я приезжаю домой, на часах уже почти шесть. Отец сказал, что водитель придет за мной в семь, поэтому, прикинув время, я сразу отметаю идею понежиться в ванной и принимаю душ. Наверное, стоило бы вызвать на дом парикмахера и визажиста, но я была так занята экзаменами, что просьба отца сопровождать его совершенно вылетела у меня из головы. Поэтому сегодня я собираюсь сама. Высушив волосы и собрав их в аккуратный пучок на затылке, делаю макияж с акцентом на глаза, а из драгоценностей выбираю лишь бриллиантовые серьги-капельки и тонкий браслет. У моего платья очень скромное декольте, вся его пикантность – в глубоком вырезе на спине. Именно поэтому Яна строго настрого запретила мне распускать волосы.

Ровно в семь я спускаюсь вниз. Водитель отца Сергей пьет кофе на кухне вместе с Мариной Борисовной, но заметив меня, сразу встает.

– Готовы, Дарья Игоревна?

Я киваю.

– Дашуль, ну какая же ты красавица выросла! – говорит Марина Борисовна с восторгом. – Я помню, как ты едва до стола доставала, а теперь вот на приемы ходишь.

– Спасибо, – отвечаю с улыбкой. – Сергей, допивайте кофе, я буду на улице.

Покинув кухню, я выхожу на свежий воздух. Июнь в этом году особенно теплый и приятный. Поднимаю голову наверх – надо мной висит тонкий серп растущей луны. Благоприятное время начинать что-то новое – сказала бы Яна. Она у меня помешана на астрологических прогнозах и эзотерике.

– Игорь Валерьевич сказал, что будет ждать нас на месте, – говорит Сергей, останавливаясь рядом со мной.

– Хорошо. Долго нам ехать? – спрашиваю я, понимая, что даже не удосужилась узнать у папы название ресторана.

– Мероприятие в «Адмирале», – сообщает водитель, открывая для меня пассажирскую дверь автомобиля. – Ехать примерно час.

Машина трогается. Откинув голову на спинку дивана, я прикрываю глаза. Накануне я полночи готовилась к экзамену по матанализу, и сейчас с удовольствием бы провела время в кровати с книжкой. Но отец меня заранее предупредил, чтобы на вечер пятницы ничего не планировала, потому что его пригласили на юбилей одного из старых друзей. Когда-то они вместе учились в университете, но потом пути выпускников разошлись: отец выбрал политическую карьеру, а Георгий Николаевич Суворов – бизнес. Но в тех кругах, в которых оба вращаются, старые связи ценятся особенно, поэтому ничего удивительного, что разные сферы деятельности никак не повлияли на их дружбу.

Когда через час автомобиль останавливается у парадного входа в ресторан, вокруг уже яблоку негде упасть. Швейцар церемонно помогает мне выбраться, а администратор находит мое имя в списке гостей и провожает в зал.

В поисках отца я оглядываюсь по сторонам, стараясь не казаться потерянной. На сцене играет джаз-бэнд, свет уже приглушен, а гости прогуливаются по просторному залу, потягивая шампанское из бокалов. Вид – как в кино. Мужчины в костюмах, женщины в роскошных платьях и бриллиантах, свечи в канделябрах, звон хрусталя. Я с детства была знакома с этим обществом, но по-настоящему никогда не ощущала себя его частью, как бы ни старался папа приобщить меня к жизни «богатых и влиятельных», как любит повторять Яна. И сейчас я снова ощущаю себя здесь лишней.

– Даша!

Оборачиваюсь на звук знакомого голоса и вижу приближающегося ко мне в компании двух мужчин отца.

– Здравствуй, папа, – я скованно улыбаюсь, ощущая на себе заинтересованные взгляды. Я не часто бываю на мероприятиях такого рода, так что ничего удивительного, что люди рассматривают меня так внимательно – здесь не так часто появляются «новички».

– Моя дочь, Даша, – представляет меня отец мужчинам. – Петр Алексеевич Ладыгин и его сын Максим.

– Добрый вечер, – здороваюсь я, вспоминая, где уже слышала эту фамилию. Если мне не изменяет память, Ладыгины как-то связаны с транспортными перевозками, и отец говорил о том, что хочет познакомить меня с их наследником. Полагаю, этот момент настал.

– Приятно познакомиться, Даша, – с искорками интереса в карих глазах, произносит Максим. – Твой отец много о тебе рассказывал.

Этот обмен любезностями служит началом светской беседы. Максим и Петр Алексеевич оказываются приятными собеседниками, которые ведут себя вежливо и непринужденно. Так что после нескольких обменов шутками, я даже немного расслабляюсь.

– Шампанского? – предлагает Максим, жестом подзывая официанта.

– Благодарю, – отзываюсь я, едва пригубив игристое.

Внезапно атмосфера в нашем тесном кругу неуловимо меняется. Я вдруг вижу, каким напряженным становится лицо отца, как хмурится старший Ладыгин, смотря куда-то за мою спину. И отчего-то в этот миг я тоже начинаю нервничать – затылок покалывает, кожа на предплечьях покрывается мурашками.

– Какая приятная встреча, – раздается за моей спиной густой низкий голос, который кажется мне странно знакомым.

Я резко оборачиваюсь, так что шампанское проливается из бокала. И оказываюсь лицом к лицу с человеком, встречи с которым я боялась как огня. Стальные глаза, надменный изгиб бровей, насмешливая улыбка. И взгляд – пронизывающий и холодный.

– Миллер, какая неожиданность, – словно сквозь сон я слышу напряженный голос отца.

– И не говорите, Игорь Валерьевич, – с насмешкой произносит Андрей Миллер. Только вот смотрит от не на отца. Все его внимание сосредоточено исключительно на мне.

Глава 6

Андрей 

Смотрю на девчонку в упор и не верю своим глазам. После ее побега из клуба я пытался отыскать ее, но пугливая танцовщица словно сквозь землю провалилась, а все ниточки выводили моих людей на совершенно других девушек. И вот теперь я вижу ее здесь в компании министра Немцова? Как такое, черт возьми, возможно?

Девчонка впивается в меня напряженным взглядом, а ее выразительные глаза безмолвно умоляют: «Не выдавай».

Даже не знаю, милая. Твой отец не в курсе, чем ты занимаешься по вечерам? На что ты готова ради того, чтобы сохранить наш маленький секрет? Ставки только что крупно повысились. И, кажется, я в выигрыше по всем фронтам. 

В этот момент я могу рассмотреть ее как следует: привлекательное лицо с высокими скулами, аккуратным носиком и естественно припухлыми губами, явно без вмешательства косметолога, серебристые волосы, сегодня стянутые в строгий пучок, и потрясающая фигура, подчеркнутая элегантным платьем, – есть отчего прийти в восторг. Именно ее фигура, хрупкая и одновременно женственная, привлекла мое внимание при первой встрече – изящная тонкая талия в сочетании с небольшой упругой грудью, которая идеально поместится в моей ладони, и длинные стройные ноги еще тогда заставили мою выдержку, накопившуюся за годы праздных отношений с противоположным полом, пошатнуться. Теперь же, когда я вижу ее без боевого раскраса на лице, в этом платье и в такой обстановке, желание познакомиться с ней поближе затмевает собой все остальное. Даже здравый смысл.

– Не представите вашу спутницу? – обращаюсь к Немцову, который настороженно следит за каждым моим движением.

Далеко ходить не нужно – это его дочь, я это знаю наверняка, сложив дважды два. Тот же овал лица, та же мимика и зеленые глаза. Именно они являются визитной карточкой этого семейства.

– Моя дочь – Дарья, – нехотя отвечает он.

С уверенностью могу сказать, будь мы здесь одни, министр не стал бы тратить на меня свое время и уж тем более не представил дочь. Наши отношения слишком плохи, для того чтобы знакомить меня со своей наследницей. Но поскольку в компании присутствуют посторонние люди, Немцов, как публичный человек, должен держать лицо, что безусловно играет мне на руку.

– Рад знакомству, Дарья Игоревна. Андрей Миллер.

Я протягиваю ей ладонь, будучи уверенным, что она не примет ее, но девушка удивляет – она вкладывает свои изящные пальцы в мою руку. Секунда, две, наши глаза встречаются, а воздух вокруг начинает потрескивать от едва сдерживаемого напряжения. Через мгновение будто вспомнив, где находится, девчонка аккуратно высвобождает свою руку и тихо произносит:

– Приятно познакомиться, Андрей.

– Удивлен, что вы пришли сюда сегодня, – говорит Немцов, явно раздосадованный моим вниманием к дочери.

– Не мог пропустить праздник, – с усмешкой произношу я. – Тем более, до недавнего времени я числился в списке приглашенных.

– Все меняется. Кому, как не вам знать об этом, – не унимается министр, даже не пытаясь скрыть, что это он приложил свою руку к тому, чтобы из этого самого списка меня удалили.

– В этом я с вами полностью согласен, Игорь Валерьевич, – говорю я, перехватывая взгляд зеленых глаз, которые вот-вот прожгут во мне дыру.

Бокал дочери Немцова пустеет, что совершенно точно не нравится ее отцу. Он кидает быстрый взгляд на Дашу, чуть заметно хмурясь, а затем возвращает свое внимание на меня.

– Еще шампанского? – обращаюсь к девушке, кивая на пустой бокал.

– Благодарю, не нужно, – отзывается она, смущенно отводя глаза.

– Игорь Валерьевич, после ужина я бы хотел обсудить некоторые вопросы. Много времени я у вас не отниму, – тон моего голоса становится серьезным.

Мужчина обменивается многозначительными взглядами с Ладыгиным, который за все это время не обронил ни слова, а затем коротко кивает. Удовлетворенный его ответом я, салютуя напоследок бокалом, который пару минут назад принял у подошедшего официанта, покидаю их компанию.

Я подготовил два альтернативных предложения. Одно из них – весьма выгодное для Немцова. Только идиот от него откажется, но враждебность министра, которую он только что еще раз наглядно продемонстрировал, заставляет меня всерьез сомневаться, что он не поставит личную неприязнь выше коммерческой выгоды. И все же, отказываться от участка земли и стройки на нем я не намерен.

Впрочем, земля – не единственное, что меня волнует. Дочь Немцова вызывает куда больший интерес. А особенно ее времяпрепровождение в свободное время, о котором, готов поспорить, отец ничего не знает. Она не похожа на обычных танцовщиц, которые регулярно выступают на праздниках или продают себя в ночных клубах. Если бы я впервые увидел её сегодня, то решил бы, что она классическая дочка богатого и влиятельного отца. Но, судя по тому, что я о ней знаю, Даша не так проста, как кажется на первый взгляд.

Еще до начала ужина я выхожу на террасу, чтобы немного проветриться. На юбилее Суворова, бизнесмена, с которым у меня до недавнего времени были вполне рабочие отношения, собрались сливки общества и, судя по толпе народа, никто не проигнорировал приглашение. Достаю из кармана пачку сигарет – она припасена на самый крайний случай. Обычно я не курю, почти бросил, но до разговора с Немцовым еще несколько утомительных часов пребывания на этой вечеринке, а сигареты расслабляют, поэтому я сознательно поддаюсь плохой привычке и прикуриваю.

Не проходит и минуты, как из дверей “Адмирала” выходит Дарья. Ожидаю, что за ее спиной покажется отец или младший Ладыгин, который явно положил на нее глаз, но девушка, на мою удачу, оказывается одна. Осмотревшись по сторонам, она подходит к перилам и, облокотившись на них, смотрит вдаль. Меня она явно не видит, зато мне удается в очередной раз полюбоваться ее грацией и утонченностью.

– Танцовщица, разжигающая своими жаркими танцами пламя в сердце любого, и дочь одного из самых влиятельных людей в городе? – я отталкиваюсь от стены, выходя из тени. – Никогда бы не подумал, что это может быть один и тот же человек.

Девушка вздрагивает и медленно оборачивается на звук моего голоса. В ее глазах испуг, на лице – растерянность. Приподняв голову и вздернув подбородок, Даша пытается скрыть волнение, которое от меня все равно не укрывается. Связано ли оно с моей враждой с ее отцом или же с чем-то другим – пока остается загадкой. Но я намерен разгадать ее.

– Как же вы меня напугали! – восклицает девушка. – Что вы здесь делаете?

– Вернее задать другой вопрос: что здесь делаешь ты?

– Не уверена, что должна перед вами отчитываться, – дерзит она, я лишь бесшумно усмехаюсь.

– Это простой вопрос, Даша. Но да, ты можешь и не отвечать на него. И без того понятно, тебе стало скучно. Такого рода приемы тебя явно утомляют. Другое дело – сцена…

– Какие глупости, – фыркает она, но не отворачивается.

– Как же тебя уговорили согласиться танцевать у меня, – подчеркиваю, – на юбилее? Не похоже, что ты нуждаешься в деньгах.

– Если бы я знала, что поздравлять нужно будет врага моего отца, то ни за что бы не согласилась! Можете не сомневаться, – вздернув подбородок, отвечает девушка.

– Не сомневаюсь, – соглашаюсь я, подходя ближе. – Но я рад, что это была именно ты. Этот день рождения я запомню надолго.

– Я рада, что вам понравилось, – в ее тоне отчетливо слышится сарказм.

– А твой танец можно будет пересматривать тысячу раз, – нарочно бросаю я.

Выражение лица девушки мгновенно меняется, сменяя надменность на озадаченность.

– Вы блефуете.

– Неужели?

Я нарочно не даю ей никакой конкретики, чтобы сильнее сбить с толку. И я точно знаю, что в этот момент в ее голове крутятся мысли о том, как выпутаться из сложившейся ситуации. Уверен, она даже согласится пойти со мной на сделку. Поэтому я беру инициативу в свои руки, предоставляя ей выбор.

– Что вы от меня хотите?

– У всего есть своя цена, помнишь? – ловлю на себе прищуренный взгляд зеленых глаз.

– И какая же цена у вашего молчания? – в голосе девушки появляются язвительные нотки.

– Все зависит от тебя, – делаю шаг к ней, а затем опускаю ладони на перилла, тем самым заключая девушку в кольцо своих рук.

– Что я должна сделать, чтобы видео не попало к отцу? – прямо спрашивает она. От меня не укрывается дрожь в голосе Даши, которую она тщательно пытается скрыть, но попытки оказываются безуспешными – я достаточно разбираюсь в женщинах, чтобы заметить фальшь.

– Все просто, – намеренно растягиваю слова, внимательно наблюдая за ее реакцией. – Пять встреч.

– Что? – после секундной заминки потрясенно выдает она. – Вы с ума сошли! Я не стану с вами встречаться.

Даша снова совершает попытку вырваться из кольца моих рук, но эти движения не играют ей на руку – девушка оказывается лишь еще ближе. Я чувствую ее рваное дыхание, которое от волнения сбивается с привычного ритма, и опускаю взгляд на ее губы. Она резко ставит между нами свою ладонь в виде преграды и отрицательно качает головой.

– Почему?

– Вам назвать причины в алфавитном порядке?

Я смеюсь. Ничего не могу с собой поделать. Дочь Немцова явно не из пугливых. Оттого перспектива познакомиться с ней поближе кажется мне еще более привлекательной.

– Я не предлагаю тебе ничего… – намеренно делаю выразительную паузу, наблюдая, как краска приливает к ее щекам, – такого. Просто встречи. И посмотрим куда они нас приведут.

– Они нас приведут к тому, что отец вас уничтожит.

Мои губы трогает улыбка.

– Но ведь ему знать совсем необязательно, правда?

– Откуда мне знать, что это не уловка с вашей стороны? Вы шантажом пытаетесь выбить у меня пять свиданий взамен на видеозапись. Какие у меня гарантии, что после вы не предъявите мне новый ультиматум, требуя что-то другое?

– Я обещаю тебе, что этого не будет, – говорю серьезно. – Тебе остается только довериться мне.

Даша презрительно фыркает.

– Мой отец вам не доверяет. Почему я должна?

– Потому что формировать о людях собственное мнение – это признак зрелости? – предполагаю с улыбкой.

– Мы с вами уже встречались трижды. Ни одну из этих встреч не могу назвать приятной, – упрямо говорит она, воинственно задирая подбородок. – Вы не умеете парковаться, навязываете свое внимание женщинам и прибегаете к шантажу, чтобы добиться желаемого.

– Никто и никогда не обвинял меня ни в одном из этих грехов, – произношу с покаянной улыбкой. – А значит, еще больше причин, по которым ты должна рискнуть и дать мне шанс изменить твое мнение обо мне.

– И зачем мне это нужно? – шепотом спрашивает она.

– Разве тебе не любопытно? – я наклоняюсь чуть ниже и с наслаждением вдыхаю тонкий аромат ее духов.

– Любопытно? – в волнении она начинает неосознанно кусать нижнюю губу.

– Ты взрослая девочка, Даша. И наверняка чувствуешь, что между нами что-то есть.

– Пока между нами я ощущаю только ваше непомерно раздутое эго! – выпаливает девчонка отстраняясь, и на этот раз я позволяю ей это. – Вы мне совершенно неинтересны.

– Докажи. Пять свиданий, и ты больше меня не увидишь.

– Пять свиданий в качестве кого? – ее напряженный тон никак не вяжется с бесстрастным выражением на красивом лице.

– В качестве девушки, о которой невозможно перестать думать, – отвечаю честно.

Глава 7

Даша

Резко выдохнув, я бросаю на себя беглый взгляд в зеркало дальнего вида и выхожу из машины. Колени словно ватные. В горле сухо. В животе болезненная пустота.

Чертов Миллер. 

Сегодня воскресенье. И я в тайне от отца встречаюсь один на один с его врагом, чтобы понять, чем обернется для меня фиаско с выступлением на его дне рождения. Вчера, спустя всего лишь сутки после неожиданной встречи на юбилее Суворова, я получила букет цветов с короткой запиской: «Завтрак завтра. Выбери место и время. Обсудим все». И хотя никаких имен и опознавательных знаков, кто именно отправил мне роскошные пионы, не было, я не сомневалась – это он.

Наверное, я могла бы признаться во всем отцу. Рассказать о своем танце на дне рождения у Миллера и о том, что он меня шантажирует записью выступления. Но стоило только представить реакцию отца – делать это мне резко расхотелось. Если отец узнает, достанется не только мне – Яне тоже несдобровать, а подставлять подругу мне совсем не хочется. В конце концов, я по доброй воле пошла на выступление. Мне и разбираться с последствиями.

К тому же, что может сделать мне Андрей Миллер? Вчера я весь день изучала информацию о нем в интернете и не нашла ничего криминального. Напротив, журналисты пели ему оды как меценату, успешному предпринимателю и обладателю незаурядного интеллекта. Ну не убьет же он меня, в самом деле? А обезопасить себя я тоже могу – я же Немцова, в конце концов.

Когда я захожу в кофейню на окраине, которую выбрала специально, потому что шанс встретить здесь кого-то из знакомых стремится к нулю, Миллер уже на месте. Сидит за столиком у окна, непринужденно вытянув ноги и потягивая эспрессо. И хотя морально я готовилась к этой встрече, отчего-то увидев его, на мгновенное застываю в нерешительности.

Сегодня я впервые вижу его не в деловом костюме. На нем темное поло и базовые светлые брюки, а на ногах – парусиновые кеды, как у яхтсменов. Волосы в творческом беспорядке спадают на лоб, на запястье поблескивают дорогие часы. Помимо того, что Миллер считается одним из самых успешных бизнесменов в стране, он еще и регулярно попадает в списки завидных холостяков. И теперь я точно знаю почему – дело не только в деньгах и успехе, от его суровой привлекательности буквально захватывает дух.

Внезапно мужчина поднимает голову. Наши глаза встречаются. Его вспыхивают узнаванием, я просто вспыхиваю – горячая волна прокатывается по моему телу, концентрируясь внизу живота. Чертовщина какая-то, честное слово!

Заставив себя двигаться ему навстречу, я