Лера и Межмировая Канцелярия

Глава первая, о пользе вежливости

Начать эту историю стоит с того, что смеркалось и было промозгло. Но, согласитесь, это банальнейшее из начал. Вот только что поделать, если всё самое интересное происходит именно в стылых сумерках, когда с неба сыплется то ли очень мокрый снег, то ли не очень мокрый дождь, а прохожие спешат по домам, вжав головы в плечи и перепрыгивая лужи?

Кто будет гулять в такой вечер? Либо абсолютно счастливый человек, которому нет дела до мерзейшей погоды, либо клинический идиот… Либо тот, у кого дома засел отчим Игорь Николаевич, и находиться на пробирающем до костей ветру куда уютнее, чем в одном с ним помещении.

Проблема с Игорем Николаевичем была в том, что он имел различные мнения. Я, конечно, имела их в ответ, но мама категорически запрещала говорить об этом вслух. Вот и получалось, что за ужином приходилось выслушивать невыносимо скучные нравоучения самого разного характера. А я, вот честно, не настолько голодала, чтобы ради еды по полчаса служить объектом поучений на тему «надо мыть лицо, чтобы не было прыщей». Казалось бы, как можно растянуть одно предложение на полчаса? Но Игоря Николаевича нудноречием щедро одарила природа, поэтому он с подобной задачей справлялся легко.

Возможно, отчим обладал каким-то невероятными постельными талантами, иначе как объяснить мамино помешательство, наш с ней стремительный переезд в Москву и скоропостижную свадьбу, которая и привела к необходимости выслушивать жутко ценные (нет!) сентенции Игоря Николаевича по вечерам?

К счастью, примерно к восьми вечера источник бытовой мудрости обычно отчаливал из кухни и пристыковывался к компьютеру, где переключался на воспитание каких-то невезучих геймеров в интернете, коим не посчастливилось оказаться в одной с ним команде. Надо ли говорить, что Игоря Николаевича постоянно выкидывали из самых разных рейдов, а он искренне недоумевал, почему его ценнейшее руководство не вызывает восторга у агрессивных подростков. Будучи представителем когорты этих самых агрессивных подростков, я могла бы популярно объяснить почему, но, как я уже упоминала, мама это запрещала.

Так вот, в тот знаменательный день я гуляла, и гулять мне предстояло ещё около двух часов. В кафе не зашла, потому что денег не хватило бы даже на чашку пустого чая. И дело вовсе не в бедности. За неделю до событий того памятного вечера на возглавляемом Игорем Николаевичем семейном совете путём голосования два против одного (вернее, одной) было принято решение не давать мне карманных денег, дабы таким бесчеловечным образом мотивировать меня на поиск подработки. Никогда ещё демократия не била так больно. Но пришлось смириться. С подработкой сложиться не успело, поэтому я поглубже натянула капюшон любимого пуховика и спрятала руки в карманы. Прямо по курсу ждала бесплатная фотовыставка, так что я планировала приобщаться к искусству, благо выставки обычно проходят в сухих отапливаемых помещениях, чтобы ничто земное не отвлекало созерцателей от мыслей о высоком.

Когда из переулка прямо передо мной вырулила девушка с фосфоресцирующе-розовым чемоданом, я притормозила, чтобы случайно на неё не налететь. Вызывающе ярко одетая во все оттенки фуксии, она стремительно цокала по мокрому асфальту высоченными шпильками. В кармане малиновой курточки заиграла мелодия, и девушка резким жестом выудила смартфон, уронив на мокрый тротуар какую-то штуку. Та жалобно дзынькнула, но её занятая разговором хозяйка этого не услышала. Я сначала подумала, что это банковская карточка, но когда подняла, с удивлением обнаружила необычную металлическую пластинку с выгравированным на ней сложным переливающимся узором.

Да-да, некоторые уже, наверное, догадались, о чём идёт речь, но в тот момент я понятия не имела, что именно держала в руках. Завороженная радужно-ртутными переливами, я едва не упустила из виду розовый чемодан, поэтому бросилась следом.

– Девушка! Девушка! Вы уронили…

Однако незнакомка была настолько поглощена разговором, что ничего не услышала.

– Я уже двадцать лет Анжелика! – ядовито возмущалась она в трубку. – Это не мои проблемы! Ты меня обещал отвезти, а вместо этого я иду пешком! Я уже вся промокла! Шлакомозглый дерьмозвон, вот ты кто!

Стремительно пополняя словарный запас на случай кухонного столкновения с Игорем Николаевичем в битве при холодильнике, я всё также шла за девушкой, но уже с интересом ожидая каждой следующей реплики. Широкий мокрый тротуар был вымазан влажным светом вывесок, фонарей и автомобильных фар. Тот растекался по чёрному асфальту и пачкал его яркими цветами, Анжелика бодро семенила вперёд, а чемодан преданно скользил следом, отчаянно вращая маленькими колёсиками.

– Знаешь, где я вертела все твои оправдания?

Шура – подруга из прошлой жизни – в таких ситуациях говорила: на бую! Улыбнувшись воспоминаниям, я прибавила шагу, чтобы не отстать. До сих пор интересно: как Анжелика умудрялась так быстро чесать на высоченных шпильках? Почему её не заметил тренер олимпийской сборной? Её достаточно разуть и выпустить на беговую дорожку – все золотые медали будут нам обеспечены.

– Я не камыш, чтобы оно меня колыхало! – шипела в трубку разъярённая розовочемодановая девица.

От души сочувствуя Анжеликиному собеседнику, я ускорилась ещё немного. Пластинка выглядела как нечто если не ценное, то как минимум памятное, поэтому вещицу стоило вернуть. Да и заняться было всё равно нечем, так почему бы и не причинить добро незнакомке?

– Ты что, не знаешь, кто мой отец? – взвизгнула вдруг Анжелика.

Я, конечно, не знала, могла лишь предположить, что это был очень занятой человек с минимумом свободного времени, которое предпочитал не тратить на воспитание дочери. Но это так, поверхностное предположение. В конце концов, что мне известно об этой девице? Ничего! Возможно, она по субботам убирала мусор в лесу, а по воскресеньям безостановочно переводила старушек через дорогу.

Нельзя судить человека по одной лишь внешности, даже если он – блондинка и одет исключительно в розовое.

– Знаешь что? Я вернусь примерно через месяц, вот тогда мы и поговорим. По-другому!

В последние слова девица плеснула столько яда, что я даже огляделась – не выстроились ли фармакологические компании в очередь за таким щедрым источником бесценной субстанции. Они, бедолаги, цедят яд у змей, а можно всего лишь отловить эту Анжелику и не подвезти её в дождь, тогда она лично закрыла бы потребности небольшого, но гордого заводика.

– Да пошёл ты! – яростно закончила розовочемодановая, сбросила вызов и с силой запихнула телефон в карман, припустив ещё быстрее.

Пришлось практически бежать за ней, чтобы не отстать.

– Девушка, извините! – повторно позвала я. – Вы…

– Милостыню не подаю! – рявкнула она в ответ, зыркнув на меня через плечо.

Накатила обида. Нет, понятно, что мой пуховик не был новым ещё три года назад, когда я получила его в подарок от Шуры. Подруга так вымахала за лето, что он стал короток ей в рукавах и перестал застёгиваться на груди. Пусть старый, но этот неказистый пуховик – одна из немногих вещей, что напоминает мне об исчезнувшей Шуре, так что я буду его носить, пока он не расползётся на плесень и липовый мёд. И плевать, что об этом думают разные фуксии. Я вот никогда бы не надела такую куртку, как у неё – ненавижу розовый! Но разве я говорю об этом вслух?

И вообще – зачем грубить? Мало ли какой человек может гулять по промозглой осенней погоде и подбирать металлические пластинки за хамоватыми растеряшами?

– Вы уро…

– Отсовокупись! – зашипела Анжелика, отвернулась и ринулась дальше, возмущённо цокая каблуками.

Ни струя себе фонтан!

Не зря говорят: делая добро, не забывай уворачиваться от пинка благодарности. Я обиженно замерла на тротуаре, борясь с желанием запустить необычную пластинку в голову потерявшей её хамке, но потом решила, что опускаться до такого уровня не стоит. А обложить незнакомку буями я тоже могла, чай, не в теплице росла и умею за себя постоять. Пылая праведным гневом и желанием хорошенько эту змеищу отчитать (о, дурное влияние Игоря Николаевича!), я припустила за ней следом, тщательно подбирая слова гневной тирады, которой так и не суждено было прозвучать.

Анжелика тем временем бодро нырнула за угол и исчезла из вида, растворившись в пространстве меж двух украшенных лепниной домов. Завернув следом, я оказалась в небольшом тёмном тупичке, который отгораживали от улицы высокие кусты, отчаянно прячущие бесстыдно голые ветви за пожухлыми жёлтыми листьями. Наличие стены прямо по курсу розовочемодановую девицу почему-то не остановило, и она, не сбавляя скорости, припустила к ней и двум белым статуям, что её подпирали. Стоило уже тогда начать подозревать неладное, но вместо этого я недоумённо застыла перед кустами.

Подумала: если эта хамка не планирует роскомнадзорнуться о кирпичную стену, то куда она несётся с такой прытью? Ни дверей, ни окон, ни даже какого-нибудь объявления на стенах не было. Абсолютно пустой, тёмный, мокрый тупик, только две скульптуры воинов с львиными головами неподвижно уставились в пустоту бельмами каменных глаз. До столкновения лба и кирпичной кладки не дошло. Розовочемодановая девица резко затормозила и капризным голосом потребовала:

– Запрос на вход в Межмировую Канцелярию от Анжелики Бердниковой. Седьмое посещение.

Меня накрыло дикое желание расхохотаться. Рассудите сами: я приняла её за городскую сумасшедшую. Но разве можно было подумать иначе?

Решив, что невменяемая хамка как-нибудь обойдётся без своей пластинки, я начала поворачиваться в сторону улицы, чтобы уйти, но тут статуи внезапно ожили и синхронно повернули головы к девице. Вид их при этом не изменился – львиные морды, волнистые гривы, пугающие алебастровые глаза без зрачков и радужек, подобие доспехов и совершенно нереальные, пустые голоса.

– Пропуск! – потребовали статуи.

Альпучий случай! Как же я удивилась! Шокированно застыла на месте, радуясь, что кусты закрывают обзор со стороны проулка и непонятные стражи кирпичной стены меня заметить не могут. Интуиция сиреной выла: беги! Но, сами понимаете, я её не послушала, иначе эта история никогда бы не появилась на свет. А раз вы её читаете, то можете быть уверены: никуда я не сбежала. Приросла к месту, словно толстые подошвы ботинок увязли в битуме, и наблюдала за статуями.

– Сейчас! – фыркнула Анжелика и принялась шарить по карманам.

Напряжённую тишину вспорола бойкая музычка – телефон снова зазвонил, что окончательно вывело девицу из себя.

– Отлезь! – зашипела она, сбрасывая вызов, и продолжила шарить руками по карманам.

– Пропуск! – механическим голосом потребовали стражи.

– Сейчас! Я ищу!

Госпожа Бердникова окончательно рассердилась и ногой отшвырнула чемодан прочь. Чтобы избежать ещё одного пинка, тот на всякий случай откатился на метр в сторону и обиженно замер у ног правой статуи. Лихорадочный поиск по карманам ничего не дал, и девица начала яростно рыться в сумке.

Стало ясно, что она искала пластинку, которую я так неудачно умудрилась подобрать. Чужие неприятности мне не требовались, своих хватало с лихвой. Но идти и возвращать потерю было страшно, подумалось: а вдруг шевелящиеся статуи сочтут меня лишним свидетелем и доложат, куда не следует? По всему выходило, что лучше кинуть пластинку через кусты и таинственно раствориться в вечернем сумраке, оставшись неузнанной, а следовательно, живой и невредимой. Пока я прикидывала траекторию броска, телефон у девицы зазвонил снова.

Анжелика шипяще зарычала, как дикая пойманная за хвост кошка, и несколько раз яростно ткнула пальцем в экран. Изящные черты исказило бешенство. Симпатичная девушка, подкачали только подкачанные губы.

– Пропуск! – в третий раз потребовали статуи, и Анжелика распрямилась, воинственно выпятив грудь.

Повернулась ко мне задом, а к кирпичной стене передом и зло процедила:

– Я что, глухая, по-вашему? Я ищу! Ищу, понятно?! Хватит дёргать меня!

– Пропуск! – механически ответили человекольвы в гипсовых доспехах.

– Завали своё едало големное! – взвизгнула она и принялась искать пропуск заново.

Наверное, я не очень хороший человек, и вы меня за это осудите, но я наблюдала за её метаниями с чувством мариансковпадинного удовлетворения. Первый страх уже прошёл, и проснулось жгучее, нелогичное любопытство. Оторваться от не вписывающейся в привычный мир картины было решительно невозможно. Почти сроднившись с кустами и благодаря Шуру за невнятно-коричневый цвет пуховика, я ждала, что случится дальше.

И снова телефонная трель взорвалась в тишине. Анжелика аж подпрыгнула на месте и злобно прорычала в пустоту:

– Убью!

– Угроза! – мгновенно отреагировали статуи.

– Я не вам, – взвизгнула Анжелика, но к ней уже метнулись белые гипсовые хвосты и двумя змеями оплели её тело. – А ну, пустите! Пустите, я сказала! Твари!

– Сопротивление! – синхронно выдали человекольвы и вдруг оскалились.

Белые пасти раскрылись и показали идеально острые клыки. Я приросла к асфальту ещё плотнее – на этот раз от ужаса. Из комической ситуация стремительно превращалась в кошмарную. Анжелика забилась в хватке оживших статуй, а я лишь широко распахнула рот, ошеломлённо глядя на то, чего никак не могло происходить.

– А ну, пустите меня, твари! Иначе развоплощу вас к големной матери! – брыкалась Анжелика.

– Угроза развоплощением! Уровень опасности – третий! Аннигиляция!

Девушка тоненько взвизгнула, переулок озарила яркая серая вспышка, и на мокрый асфальт упала розовая сумка. Складками собрались на пустых сапожках розовые джинсы с блёстками, сверху плавно осела куртка. Я в шоке вытаращила глаза на место, откуда испарилась девушка. Просто исчезла. Аннигилировалась…

Алебастровые глаза стражей вдруг синхронно сошлись на моём лице, и только теперь я поняла, что кусты совершенно меня не скрывали. Просто раньше на меня никто не смотрел.

– Пропуск! – потребовали статуи и угрожающе двинулись ко мне.

Я метнулась прочь, но длинный жёсткий хвост вдруг обхватил меня за талию и потащил к себе. Споткнувшись, чуть не пропахала носом тротуар, но хвост держал крепко – не дал ни упасть, ни сбежать.

– Сейчас, сейчас… Только, пожалуйста, не надо сердиться. Я вам просто отдам пропуск и уйду. Анжелика выронила по дороге. Только мне никуда не надо, ладно? У меня и так всё хорошо. Мы с мамой в театр на следующей неделе собрались, не могу же я её подвести? В общем, возьмите ваш пропуск, пожалуйста, – дрожащей рукой я протянула пластинку стражнику. – Только отпустите меня. Я же не сопротивляюсь. Обещаю, что никому ничего не расскажу!

Хвост алебастровой змеёй скользнул прочь. Голем забрал пропуск и впечатал его себе в грудь. Кирпичная стена подёрнулась такой же ртутно-радужной дымкой, как и металлическая пластинка. Внезапно кладка проступила так явно, будто сумасшедший художник раскрасил её серебристыми красками, а затем обвёл чёрными и белыми маркерами.

– Ну… я пойду…

Я осторожно попыталась отступить подальше от разбросанных на мокром асфальте вещей Анжелики.

– Проход открыт, – одновременно проговорили стражники, и два хвоста вдруг скользнули мне за спину и швырнули в мерцающую стену.

От ужаса я отчаянно завизжала, но поздно: моё тело впечаталось в ртутную дымку…

Разумеется, вы уже знаете, куда привёл портал. Но в тот промозглый ноябрьский вечер я понятия не имела, что ждёт меня впереди. Даже сейчас от воспоминаний на глаза наворачиваются слёзы, некоторые моменты до сих пор отдаются в груди глухой досадой и болью.

Должна предупредить: если вы ожидаете увидеть роман о том, как я спасла далёкий мир или стала женой дракона-императора, то вынуждена вас разочаровать. Книга не об этом. Если вы думаете, что она написана ради развлечения или денег, то снова ошибаетесь.

Я пишу эту книгу, потому что иного выбора нет, а на кону – моя жизнь.

Глава вторая, о памяти предков

Знаете, что я испытала, провалившись в портал? Неверие, страх, а затем – дикую надежду и бешеное желание выжить. Сложно описать словами. Словно умираешь, но где-то далеко, по ту сторону небытия, есть шанс на воскрешение. И ты стремишься к этому шансу, рвёшься к нему изо всех сил, а потом выныриваешь из смерти, но уже в иной реальности, в новом месте и времени.

Я выпала на устланный серым ковровым покрытием пол и проехалась по нему руками. Ладони мгновенно начало саднить, а сзади прилетело нечто жёсткое. Обернувшись, увидела Анжеликин чемодан, который бодро вкатился в портал (а это однозначно был он!) сразу за мной. Следом влетел ворох вещей – вокруг розовыми цветками бугенвиллии осыпалась чужая одежда. Последним упал на пол сапожок, и стало вдруг очень тихо. Вскочив на ноги, я кинулась к стене, через которую попала внутрь, но она была совершенно обыкновенной – оштукатуренной и окрашенной в серый, без единого признака мерцания.

И никаких статуй-стражей по соседству.

Тепло, сухо, пусто, чисто, страшно.

На сером ковролине цветастыми пятнами валялись чужие шмотки, настолько неуместные в этой стерильно-невыразительной обстановке, что руки сами потянулись собрать их в кучу.

Я ошеломлённо оглядела небольшой прямоугольный закуток, в котором оказалась. По правую руку – ряд из трёх серых металлических кресел с мягкими сиденьями, как в аэропорту. По левую – длинный и довольно узкий стол без стульев. За спиной – пустая стена. Впереди – несколько таких же закутков, только пустующих. Я обернулась и ещё раз ощупала стену, а затем выглянула в общее пространство.

Просторный коридор заканчивался очередью в дальнем от меня конце. От вида этой очереди помутилось в глазах. Во-первых, стоявшие в ней «люди» были странными – кто с мечом, кто с посохом, кто в гермошлеме, кто с двумя парами рук, а кто волосат до такой степени, что свитер зимой может не носить. Во-вторых, толпа ожидающих огромной многоножкой змеилась на сотни метров вперёд. В-третьих, щипать себя бесполезно: саднящие ладони не очень тонко намекали, что никто не спит и никому не кажется.

Вам сложно представить всю глубину потрясения, которое я испытала в тот момент. Понятно стало только одно: Анжелика точно не сошла с ума, а я вместо неё оказалась в Межмировой Канцелярии. Вернувшись в свой закуток, сложила чужие вещи, не придумав, что делать с ними дальше. Если Анжелика жива, то сберегу их для неё. Если мертва… то вещи ей уже точно без надобности, а мне раскидываться ими неправильно, мало ли что ждёт впереди. Почувствовав себя мародёркой, я задвинула эмоции подальше и сосредоточилась на том, чтобы осознать ситуацию и составить хоть какое-то подобие плана. Стянула с себя пуховик и села на пол, обхватив колени руками.

Анжелику стало безумно жалко. Но ещё жальче – себя.

Понимаете, у меня была вполне счастливая и интересная жизнь. В столице – столько новых развлечений и знакомств. Будучи провинциалкой, я не сразу влилась в студенческий коллектив, однако жаловаться не приходилось: относились ко мне хорошо; учёба давалась, конечно, со скрипом, но не хуже, чем остальным. С мамой у нас сложились прекрасные отношения, и я искренне радовалась её браку, потому что впервые за долгие годы она не ходила, а летала, одаряя улыбками всех, кто не успевал увернуться. Именно поэтому я мужественно терпела все занудства Игоря Николаевича. Раз мама счастлива – пусть он гундосит своими истинами на здоровье.

В мыслях творился такой сумбур, что хоть вой. Как я умудрилась влипнуть в такие неприятности? Почему не швырнула той злополучной пластинкой в скандальную Анжелику и не сбежала? Хотя кто знает, дали бы стражи сбежать или нет. В любом случае положение было хуже некуда, но сидением на полу и даже рыданиями его не исправить. Требовалась информация. Раз в Межмировую Канцелярию можно попасть из Москвы, значит, и в Москву можно попасть из Межмировой Канцелярии. Приняв это за аксиому, решила исходить из неё, пока жизнь не докажет обратное.

Переплела намокшую от дождя длинную косу, отряхнула пуховик, проверила свой рюкзак с тетрадями (нет, портал не сожрал лекции по социологии) и решила сложить вещи аннигилированной Анжелики в её чемодан. Чемодан, естественно, был закрыт на кодовый замочек. Вот и первая сложность. Попробовала все девять комбинаций из одинаковых цифр, но не преуспела. Тем временем в соседние закутки прибывали крайне разнообразно одетые люди, и все они двигались в сторону очереди. Может, и мне туда нужно? Подбирать коды можно и в ней…

Память предков пальцем не задавишь. Как любой порядочный русский человек, я увидела очередь и поспешила в неё встать на всякий случай. В конце концов, где, как не в ней, можно завести новые знакомства, разжиться сплетнями и самыми актуальными сведениями?

Выйдя из своего закутка, я чуть не столкнулась с парой молодых вооружённых мечами мужчин. Рослые, плечистые, внешне они были неуловимо похожи, но при этом держались совершенно по-разному.

Сейчас, столько времени и событий спустя, забавно знать, что именно так я встретила будущего мужа и любовь всей своей жизни. Но тогда я, разумеется, ни о чём не догадывалась, просто отвела глаза и пропустила их вперёд. Мужчины уверенно зашагали по длинному широкому серому коридору к хвосту очереди, и я заняла в ней место сразу позади них.

Очередь почти не двигалась.

Подбор кода начала с единички и дальше пошла по нарастающей. Наконец на числе 774 ящик Пандоры изволил открыться. Только откинув крышку чужого чемодана, я осознала, что в нём могли быть оружие, наркотики или нечто другое, категорически запрещённое в других мирах. Молочко одуванчиков, крысиные сопли или чайный гриб. Последнее – вообще страшное биологическое оружие. Заставляет пить свою слизь, порабощает своих владельцев и принуждает их участвовать в своём размножении путём передачи частей гриба всем знакомым. А кто сказал, что зомби-апокалипсис не может быть тихим?

Ладно, вернёмся к насущным проблемам. Кто знает, какие в Межмировой Канцелярии правила? Что можно, а что нельзя? А ведь рассчитывать на разумность Анжелики не приходилось. Со стражами госпожа Бердникова продемонстрировала чудеса антидипломатии и полное отсутствие как критического мышления, так и элементарного чувства самосохранения. Вот кто утверждал, что чувство самосохранения нельзя подавить воспитанием? Ошибались. В семье Бердниковых с этой педагогической задачей справились на отлично.

Заглянув в чемодан, я принялась осторожно изучать его содержимое. Внутри оказались картонная папка с кучей разных документов и справок на имя Анжелики Бердниковой, ласты, маска, гидрокостюм, летняя одежда, шлёпки, шнурок с нанизанными на него странными металлическими квадратиками и косметичка с большой бутылкой солнцезащитного крема. От сердца отлегло. Почему-то подумалось, что ласты – если их кому-нибудь не склеивать – вовсе не опасны. Практически всё содержимое чемодана было розовым и выглядело крайне неуместно в Межмировой Канцелярии. Ну зачем тут ласты? Или это такая униформа для получения справок?

Проинспектировав косметичку и не найдя в ней ничего криминального, я обнаружила одноразовый гигиенический набор, два крошечных брусочка мыла в обёртке и ещё некоторые дорожные мелочи. Ни таблеток, ни пластыря, ни ведра успокоительного, которое мне бы так пригодилось. Разумеется, Анжелика не обрадуется тому, что я роюсь в её вещах и при необходимости использую их, но положение у меня не шибко авантажное, так что выбора не оставалось.

Очередь двигалась настолько медленно, что я успела перебрать ещё и чужую сумку, но в ней ни гранат, ни детской порнографии, ни наркотиков не нашлось, так что я вздохнула спокойно и наконец подняла глаза, чтобы хорошенько осмотреться.

А посмотреть, поверьте, было на что.

Если отбросить распотрошённый розовый чемодан и созданную им композицию «табор уходит в отпуск», всё выглядело очень прилично и безобидно. Сотни гуманоидов – в основном либо людей, либо существ на них крайне похожих – терпеливо ожидали своей очереди.

Куда? Зачем? Почему? Ответов на эти вопросы у меня тогда не было, поэтому правильнее рассказывать по порядку, да и легче вспомнить все детали, целиком погружаясь в прошлое.

Пока я ошарашенно разглядывала ближайших соседей, к очереди подошёл прямоходящий пернатый с небольшим попугаичьим клювом и глазами навыкате. Он (или она) встал, широко расставив лапы с крючковатыми пальцами и острыми когтями. Удивительно, но при всей необычности, птах выглядел вполне… человекоподобным. Худощавое тело было одето в блестящий костюмчик, расцветка которого повторяла узор перьев. Длинные могучие крылья сгибались пополам в локте и венчались тонкими когтистыми ладошками. Комплекцией существо скорее напоминало подростка, но при этом усталость от жизни на птичьем лице читалась вполне зрелая. Так выглядит тот, кто уже взял ипотеку и больше не ездит на ночные вечеринки.

– Сколько можно? Каждый раз одно и то же… – недовольно пробормотал птиц, перетаптываясь на цепляющихся за ковролин лапах.

Я чуть в обморок от шока не свалилась, услышав человеческую речь. Нет, в говорящих попугаях, в принципе, нет ничего невероятного, они, знаете ли, есть и на Земле, но мозг отказывался воспринимать происходящее всерьёз. Я перевела потерянный взгляд на двух стоявших по соседству мужчин и спросила:

– А почему я понимаю язык?..

Тот, что стоял ко мне ближе – симпатичный улыбчивый блондин – убрал со лба короткую волнистую прядь, окинул меня взглядом пронзительно-синих глаз и ответил:

– Первый раз здесь? В Межмировой Канцелярии все говорят и пишут на общебюрократическом. Необходимые знание вы получаете, перейдя порталом. Таковы особенности этого места.

Ого, вот теперь поподробнее, пожалуйста!

– А какие ещё особенности у этого места? – вкрадчиво спросила я, всем своим видом демонстрируя, что готова состариться, слушая необыкновенно увлекательные истории обо всём на свете.

– Например, время здесь течёт особым образом. Оно… как бы это сказать… внутреннее. Вообще, Межмировая Канцелярия – это такое место вне общего пространства и времени. Попадая сюда, вы выпадаете из реальности, так что время, проведённое здесь, можно не считать. Но это вы, наверное, и так знаете.

– Не знаю, к сожалению.

– Много тысяч лет назад самые могущественные миры создали эту Канцелярию, чтобы упорядочить взаимодействие, организовать торговлю и принять общий регламент перемещений между мирами. Так и появилось это место. Крошечная точка вне пространства и времени, из которой можно попасть куда угодно.

Какое облегчение! Вера в возвращение домой вспыхнула с огромной силой и согрела изнутри. Казалось, что достаточно будет объяснить кому-то из местного руководства возникшее недоразумение и спокойно вернуться в привычную жизнь.

От радости я даже улыбнулась. Блондин обаятельно улыбнулся в ответ и посмотрел на меня с интересом. Видимо, заскучал стоять в очереди, оттого оказался не прочь поболтать. Васильковые глаза скользнули по моему лицу, мазнули по фигуре и одежде, но особым восторгом не заискрились, хоть и смотрели в целом доброжелательно. Собеседник был одет в белую рубашку с внушительным кружевным жабо и расшитое золотой нитью подобие камзола с рукавами. Средневековая мечта любой романтично настроенной барышни.

Спутник блондина – покрытый шрамами брюнет с плотно сжатыми челюстями, одетый в лёгкий кожаный доспех – вызвал куда меньше симпатии. Он старался держаться отстранённо, но по абсолютно неподвижному лицу было понятно, насколько его всё раздражает. На меня даже не взглянул. Рассматривал пустую стену. Кучерявый, как и его родственник, он явно был младше, но при этом выглядел так, будто жизнь успела его потрепать – как кусок картона после стирки в чёрных джинсах. Такой же потемневший, сжатый в комок и покрытый шрамами, но при этом жёсткий, не сломленный и готовый при необходимости влететь кому-нибудь в глаз.

– Как интересно… – протянула я, переводя взгляд на более общительного блондина. – Подскажите, а куда ведёт эта очередь и чего мы ждём?

– А, это… – собеседник недовольно поджал ярко очерченные губы и мученически возвёл глаза к потолку. – Мы ждём досмотра и возможности пройти в саму Канцелярию. На данный момент мы находимся в крыле Прибытия.

– Скажите, а есть список запрещённых к ввозу веществ?

– Есть, и он огромен. Но не переживайте, всё ненужное отберут.

– И ваши мечи?

– Нет, что вы. Оружие на территории Канцелярии разрешено, никому же не придёт в голову его использовать. Поверьте, есть куда менее болезненные и более изящные способы самоубийства. Кстати, позвольте представиться: граф Дийна́р Зоттер, а это лорд Йе́ннер Зоттер, – указал он на своего спутника, и правда оказавшегося родственником.

Вряд ли титулы на родном языке Дийна́ра звучали именно как лорд и граф, но, вероятно, соответствовали им в переводе с вольного общебюрократического на русский.

– Очень приятно. Валерия Сидорова.

– Что вы, вся радость от нашей встречи целиком принадлежит мне.

Я даже немного растерялась, подбирая ответ. Скажем откровенно: радости в нашей встрече было исключительно немного, примерно как в том, чтобы обнаружить потерянный паспорт плавающим в сумке с разлившимся растворителем. Вроде и нашёлся, но есть один нюанс.

Недозастёгнутый чемодан с торчащими из него папкой Анжеликиных документов, ластами и повешенными на ручку двумя пуховиками точно не добавлял атмосфере романтичности, разве что создавал лёгкий флёр бездомности и розового отчаяния. Однако Дийнара это не смутило, он продолжал расточать улыбки.

– Скажите, а какие тут принимают деньги?

Финансовый вопрос, разумеется, стоял остро. У Анжелики в кошельке нашлось несколько тысяч и мелочь, ещё сотню я смогла бы наскрести у себя, но интуиция подсказывала, что рубли – не самая ходовая межмировая валюта. По крайне мере пока.

– Ну как же, у вас же целая связка в саквояже. Такие переливающиеся разными цветами квадратные пластинки с дырочкой посередине. Это и есть местные деньги, их называют кредитами. При необходимости в пункте обмена металлов вы можете сдать любые слитки и получить местные кредиты.

Интересно, а ласты сдать нельзя? Просто слитков нет, а ласты – вот они. Торчат. Но в любом случае я обрадовалась, что у Анжелики имелись деньги, хотя старалась не думать, что обираю покойницу. Во мне ещё теплилась надежда, что под аннигиляцией странные белые стражи имели в виду нечто безобидное, например, отправку на перевоспитание в какой-нибудь Межмировой Лагерь Благородных Девиц.

Я тяжело вздохнула. И ведь ни окошка, ни цветочка в кадке вокруг. Вся обстановка настолько серая и унылая, что способна испортить даже самое потрясающее настроение. Да ещё и очередь двигалась невероятно медленно.

– Тут всегда так многолюдно?

– Да, к сожалению.

– И везде такие очереди? – расстроенно спросила я.

– Что вы, нет. Очереди тут обычно куда длиннее, – рассмеялся блондин.

– Да уж… А вы направляетесь в другой мир?

– Разумеется. И поверьте, если бы не крайняя на то необходимость, ноги моей в этом месте не было бы. Ничего нет страшнее бюрократии, возведённой в абсолют, дорогая Валерия, ибо она безжалостнее любого маньяка и равнодушнее любого циника.

– Всё настолько плохо?.. Мне всего лишь нужно вернуться обратно домой, – я неуверенно оглядела огромную очередь.

Утешало одно – все окружающие меня люди и нелюди выглядели до крайности не по-земному, из чего можно сделать смелый вывод, что очереди к порталу на Землю не будет. Внешне на землян больше всего походило благообразное семейство из родителей и четверых детей, одетое в парчовые неприталенные платья или рубахи до пола, но и насчёт них имелись сильные сомнения.

– Вернуться домой – гораздо проще, чем пробиться в новый мир, особенно обитаемый, – со знанием дела заверил Дийнар. – Поверьте моему опыту. Я здесь уже третий раз.

От сердца отлегло. Раз человек здесь уже третий раз, то не так всё и страшно: первые два он отсюда как-то выбрался! Нужно побольше информации вызнать у этого канцеляриста-рецидивиста.

– Вот и прекрасно. Скажите, пожалуйста, а куда нужно идти после прохождения досмотра? И что делать? Говорю же, я попала сюда совершенно случайно и совсем здесь не ориентируюсь.

Граф Зоттер снова окинул меня внимательным взглядом. Почти осязаемо коснулся им заплетённых в косу длинных рыжих волос, затем – веснушек на лице, острых скул, небольшого рта и серо-зелёных глаз.

– Вам нужно будет пройти во Второй сектор и занять очередь к клерку, отвечающему за возвратные порталы. Честно говоря, не знаю, какой список документов потребуется. Видите ли, домой я обычно и сам могу портал открыть, в этом большой сложности нет. А вот перейти в мир, где никогда не бывал – дело другое. Гораздо опаснее, есть большой риск промахнуться или угодить в океан. Межмировая Канцелярия, при всех её недостатках, обеспечивает безопасные перемещения в крупные населённые пункты любого обитаемого мира, поэтому можно не бояться оказаться в заполненной метаном пещере или под толщей воды. Портал в незнакомое место – всегда большой риск, а мне есть что терять, поэтому я не вижу смысла на него идти.

А что если Анжелика планировала вернуться домой порталом? Как же в таком случае быть мне? Я-то колдовать не умею!

Внимательные синие глаза изучали моё растерянное лицо. С такими данными блондину бы в актёры идти или модели. Уж на что я не особо ведусь на внешность, а всё равно впечатлилась, даже несмотря на обстоятельства.

– Спасибо. Я не знала, что порталы так сложно открывать.

– Только не вздумайте пробовать открывать их здесь, – предостерёг блондин. – На территории Канцелярии функционирует только определённый вид магии.

– Бюрократический? – улыбнулась я.

– Именно, – кивнул собеседник, явно не оценив шутки.

Ну да, от открытия портала меня, разумеется, удерживал исключительно запрет. Хорошо, что граф Зоттер меня предупредил, а то я как раз собиралась сначала открыть портал, а потом ускакать в него на своём ручном единороге.

– То есть Канцелярия нужна лишь для путешествий между мирами?

– Нет, что вы. Всё гораздо сложнее. Здесь можно оформить все возможные справки, подать заявку в Межмировой Трибунал, растаможить товары для ввоза из другого мира. Если где-то во вселенной существует какой-либо документ, то здесь можно его получить.

Очередь вдруг заволновалась. Птиц в блестючем костюме громко гаркнул, расправил крылья и отступил в сторону.

– Жрун! – дико завизжала женщина в начале очереди.

Дийнар внезапно побледнел и рванул к дальней стене. Многоножка очереди мгновенно распалась на части, и разумные в панике брызнули в разные стороны, а я лихорадочно огляделась. Куда бежать в длинном коридоре, где нет ни единого укрытия?

В этот момент меня с силой дёрнул на себя брюнет, отчего я почти впечаталась в серую стену, но он меня поймал и резко надавил на плечи, чтобы усадить на пол. Я съёжилась в комок, обняв свой рюкзак. Люди жались по сторонам вдоль прохода. Те закутки, в которые приводили порталы, теперь оказались недосягаемо далеко. Брюнет уверенно стоял на ногах, держа наготове меч, чьё острейшее лезвие отливало голубым.

Из дальнего конца холла приближался дикий скребущий гул. Шаркающие и хрипящие звуки всё нарастали, и наконец появился Жрун. Огромный, размером с троллейбус, сколопендр с шипением разинул полный тысяч мелких зубов рот. Его жвала клацали в воздухе, а десятки ножек с шелестением двигались по ковролину.

Я бы завизжала, но от ужаса пропал голос, а гигантский монстр ринулся в нашу сторону и изогнулся в воздухе, подняв вверх сегментированное тело.

Огромная пасть жадно распахнулась, и Жрун приготовился к атаке.

Не верите, что в первые же часы появления в Межмировой Канцелярии мне пришлось столкнуться со Жруном? Сама не верю, но так и случилось. Какова вероятность? Почему мне настолько не повезло? Как сложилась бы моя жизнь, не случись той атаки?

Кто знает… История не терпит сослагательного наклонения, поэтому остаётся лишь рассказать, что произошло дальше.

Глава третья, о первой ошибке

Даже теперь, спустя столько времени, образ Жруна иной раз приходит в кошмарах. А тогда, вжавшаяся в стену, отделённая от жадной пасти монстра только одиноким воином с одним лишь мечом, я задыхалась от страха.

– Йен, убери меч! – приказал Дийнар, едва не срываясь на крик.

Одетый в доспех брюнет оружие не убрал, лишь неохотно опустил. Напряжённо стоял, внимательно следя за Жруном, готовый ринуться в атаку. Кончик клинка смотрел в серый пол, и на лезвии играли отблески ламп, словно дразнили и звали в бой.

Гигантский сколопендр тем временем дополз до розового чемодана, что остался стоять посередине коридора, резко к нему наклонился и разинул пасть ещё шире. Длинные жвалы схватили картонную папку с Анжеликиными документами, выдернули её, а потом жадно запихали в рот. Тварь принялась пережёвывать бумаги, радостно урча.

– Это Жрун, Йен. Он не нападает на людей, но съедает все документы, которые видит и может найти, – прошептал блондин. – Не смей его атаковать, нас за это арестуют. Он – местный эндемик. Жутко ценный. Не трожь его.

Брюнет чуть ослабил хватку на рукояти меча, но он всё ещё был взвинчен и готов к драке. Один против такой здоровенной твари? Неужели не боится? Его что, вместе с Анжеликой воспитывали?

– Жорочква! – раздался требовательный женский голос. – Проквазник! Куда опять сбежал?

Жрун тем временем удовлетворённо обдал нас зловонным дыханием и пополз к благообразному семейству, что жалось к стене напротив нас. Пастью втянул воздух и нацелился на папку в руках мужчины, одетого в расшитое золотом платье.

– Нет! – жалобно завопил тот, пряча папку под себя.

– Жорочква, ай-яй-яй быть таким хулиганом! – причитал женский голос.

Сколопендр вдруг накрыл главу семейства ртом, его жена и дети отчаянно закричали. Мальчишка кинулся было на помощь отцу, но мать крепко держала его за худенькую ручку и отползала прочь.

– Папа, нет! – взвыл малыш, а меня скрутило от жалости и сочувствия.

Жрун тем временем приподнял добычу над полом и отшвырнул метра на два от себя. Длинные жвалы тут же схватили с пола осиротевшую папку и засунули в рот. Покрытый слизью мужчина в золотом скорчился на сером ковролине, хотя видимых повреждений у него не было. Может, у твари ядовитая слюна?

Рядом жалобно всхлипнул птиц:

– Как же они теперь без документов…

Я перевела на него ошарашенный взгляд, а он посмотрел на меня по-птичьи, не поворачивая головы и смешно вытягивая шею. В чёрном выпуклом глазу изгибалось моё изумлённо-искажённое отражение.

– Что?..

– Трудно им теперь придётся. И вы тоже без документов остались. Соболезную…

У меня аж рот приоткрылся. То есть на человека напала неведомая тварь, но соболезнуют ему из-за потери документов? Что за бред?

Жрун тем временем продолжил рейд. Насел на беловолосую девушку-эльфийку с длинными ушами, и та сама отдала ему папку толщиной с энциклопедию. Из дальнего конца коридора к нам спешила дама. Обычная такая дама, одетая в строгое серое платье под горло. На шее элегантным узлом повязан серый платок, на груди болтается бейджик на ленточке. Большие очки на плоском носу подпрыгивают в такт быстрым шагам. Ничем не примечательная дама, если не считать того, что голова у неё была жабья, безволосая, а кожа – зелёная в крупных и мелких пятнах – лягушачья.

– Жорочква, бесстыдник! А ну-ква пошли! – потребовала она.

Жрун и не подумал подчиняться, с неожиданной прытью рванул в сторону троицы низкорослых бородачей, но те успели спрятать свои документы. Сколопендр зажевал одного, но разочарованно выплюнул, смешно пхекнув. Тем временем дама-жаба накинула на монструозного питомца поводок и потянула за собой.

– Вот кваков озорник! Лишь бы сбежать! – восклицала она, уводя поникшего Жруна прочь. – Нужно организовать совещание для составления нового регламента прогулок, выработать новую должностную инструкцию и заверить её у начальниква Кванцелярии, да?

Сколопендр ничего не ответил, но судя по исходящему от него эмоциональному фону, должностные инструкции ему нравились, особенно напечатанные на бумажных носителях.

Стоило Жруну уползти вслед за строгой жабодамой, очередь оживилась и собралась воедино, словно металлическая пыль при включении электромагнита. Однако всё оказалось не так просто.

– Вы стояли позади меня! – заверещал кто-то.

– Неправда, это вы стояли позади меня! Я первый пришёл. Я занимал вон за тем мужчиной с рогами! – возразил собеседник.

– Что-то я вас не помню, – пророкотал в ответ рогатый.

– Как это не помните?! Вы мне ещё на ногу наступили!

– Это точно, наступил, я сама видела, – вмешался женский голос.

– Вообще-то, наступили мне, – пробасил дедок с посохом, – а вас тут не стояло!

Мгновенно поднялся гвалт. Ранее спокойно ожидавшие своей очереди люди (и нелюди) вдруг принялись выяснять отношения, доказывая, кто из них стоял ближе к заветному источнику бюрократического блага – пункту досмотра и пропуска в Канцелярию.

Справившись с первым шоком, я повернулась к Дийнару и спросила охрипшим голосом:

– Что это было?

– Это было чрезвычайное происшествие. За два предыдущих посещения Жруна не видел, только слышал о нём. Собственно, здесь, в Канцелярии, нет никаких опасностей, кроме утраты документов. Это самое страшное, что может тут случиться с человеком – остаться без документов.

– Но вы же сами сказали, что здесь можно получить любой документ… – нахмурилась я.

– Ох, Валерия, – сочувственно посмотрел на меня блондин. – В теории можно, конечно… Но… долго и сложно.

Пока мы разговаривали, к нам снова подошла жабодама, вроде бы другая, но так похожая на первую, что ручаться я бы не стала.

– Всех, утративших документы в связи с нападением Жорочки, прошу проследовать за мной.

– Иди, – подтолкнул меня Дийнар. – И удачи тебе.

Я недоумённо кивнула и подхватила чемодан. Следом за чиновницей гуськом потянулись мои товарищи по несчастью. Благообразное семейство, эльфийка и три бородача, а из начала очереди к нам присоединилось ещё два десятка пострадавших. Одна из пожилых женщин плакала, причитая:

– Там же и завещание покойной матушки лежало… Страх-то какой… Дальше-то что будет?..

Не разделяя общего трагизма, я вертела головой. Документы Анжелики было не особо жаль, вряд ли я могла ими воспользоваться. А у меня в рюкзаке остался студенческий, так что какое-никакое, а удостоверение личности имелось.

Пострадавших без очереди подвели к единственному работающему пункту досмотра, и на лицах прочих ожидающих ярко горели две эмоции: раздражение из-за задержки и радость, что Жрун обчистил не их.

– Ваши документы, – безэмоционально проговорила новая жабодама, совершенно идентичная той, что нас привела.

Зеленовато-жёлтые глаза навыкате смотрели словно сквозь меня и казались едва ли не в два раза меньше из-за толстых линз очков. Я достала из рюкзака студенческий и протянула ей. Она развернула корочки и долго их изучала, после чего сообщила:

– Без печати отдела подлинности документов и без приложения заверенного перевода на общебюрократический ваш документ не имеет юридической силы на территории Квацелярии.

– У меня были другие документы, но их съел Ж…орочка, – с кристальной честностью ответила я. – Что делать в таком случае?

– Писать заявление на восстановление утраченных документов, разумеется.

– Напишу. Но сначала нужно попасть на территорию Канцелярии? Ведь так?

– Я не могу пропустить вас на территорию Кванцелярии без имеющего юридическую силу удостоверения личности, – ответила жаба и неожиданно приквакнула в конце, словно ставя жирную точку.

– Хорошо, но как мне тогда попасть на территорию Канцелярии, если у меня нет документа?

– Написать заявление на прохождение досмотра без удостоверения личности, имеющего юридическую силу, с целью получения допуска к написанию заявления на восстановление удостоверения личности в связи с его утратой по причине нападения эндемика Ж-78102, – подсказали из очереди.

Я обернулась на голос. Сухонькая старушка в бирюзовой шляпке и золотых очках смотрела на меня сочувственно.

– Спасибо… – ошеломлённо поблагодарила я, ещё не осознавая масштаб постигшей меня катастрофы.

– Очередь не задерживайте! Отойдите и там пишите свои заявления, – недовольно буркнул стоящий рядом мужчина с жабрами на шее. Под носом у него шевелились тонкие, как у сома, усы, а на голове серебрилась чешуя.

Нет, вы посмотрите, какой недовольный рыболюд!

– А бланки заявлений у вас есть? – опомнилась я, снова глядя на чиновницу.

– Кда, – квакнула она и неохотно протянула мне сероватый листочек с едва заметно отпечатанными буквами.

Взяв его, я отошла в сторону и вчиталась.

«Я, ____________________, дата появления на свет ____________________, по летоисчислению ____________________, обитатель(ница/ницо) мира ____________________ с номенклатурным номером ____________________, вид ____________________, раса ____________________, прошу разрешить прохождение досмотра в пункте 1-78-4-П для посещения Межмировой Канцелярии без удостоверяющего личность документа в связи с тем, что я совершил(а/о) оплошность и допустил(а/о) его утрату по причине ____________________».

Ниже – графы для дат, подписей и расшифровок как заявителя, так и трёх свидетелей.

Форма заявления откровенно возмутила. Что значит «я совершила оплошность и допустила его утрату»? Ничего, что на нас напал их мерзкий сопливый сколопендр?

Фыркнув, написала заявление от руки. С летоисчислением проблем не возникло: так и указала, что от рождества Христова. Остальное заполнила по велению души, а в свидетели взяла других пострадавших от жвал Жруна. Они тоже написали заявления, только у эльфийки, как оказалось, весь пакет документов был продублирован, и жадному до справок сколопендру она отдала лишь заверенные копии. В итоге она не только не пострадала, но и прошла внутрь Канцелярии без очереди. Хитрая длинноухая бестия!

– Можно отдать вам заявление? – подошла я к жабодаме, закончив с заполнением.

– Да. Давайте. Ваше заявление будет рассмотрено в течение трёх рабочих дней.

– Что?! – возмутилась я, осознавая, что за три рабочих дня я тут загнусь от обезвоживания и голода.

– Не переживайте, следующие три дня как раз рабочие! – утешил кто-то из очереди.

– И где я должна ожидать ответа? У вас тут ни еды, ни воды, ни туалета! Нет, вы не можете говорить этого всерьёз! – с досадой выпалила я.

– По регламенту на рассмотрение заявления отводится три рабочих дня, – отрезала жабодама и повернулась к паре близнецов-альбиносов из очереди: – Прошу вас предоставить вещи для досмотра.

– Прекрасно. Но если в вашем регламенте не сказано, где именно я должна ожидать рассмотрения моего заявления, то я, пожалуй, ожидать буду тут! – я сцепила руки на груди и принялась сверлить земноводную чиновницу взглядом.

Вот только она мои расщепляющие на атомы взгляды игнорировала и олицетворяла собой саму невозмутимость, разве что шарфик на шее поправила.

– Продукты из секрета молочных желёз разумных существ к ввозу запрещены, – равнодушным тоном сообщила жабодама альбиносам.

– Это сыр из орозьего молока. Орозы неразумны, – возразил один из них.

– В таком случае прошу вас предоставить справку по форме НРКС-99 о неразумности ороз, – безразлично сообщила чиновница.

– Смотрите, у нас такой справки нет, но вы можете сами посмотреть в каталоге, что орозы не входят в список разумных существ. Каталог вот тут у вас висит, – указал один из альбиносов на информационную доску, которую я до этого не замечала.

Серый на сером не очень хорошо видно, а создатели стенда явно позаботились о том, чтобы никто его не разглядел, особенно издалека.

– Продукты из секрета молочных желёз разумных существ запрещены к ввозу. Для подтверждения неразумности выделителя молоква, используемого для производства данного молочного продукта, вы можете предоставить справку по форме НРКС-99, – безэмоционально проговорила чиновница и уставилась на альбиносов жабьими глазами.

– Да брось… – неуверенно проговорил один из братьев. – Пойдём без него.

– Он денег стоит! – раздосадованно ответил второй, но в итоге сыр им пришлось выложить, как и обнаруженные у них в багаже сырые орехи дерева кверамба и ещё десяток различных продуктов.

Всё изъятое копилось горкой на столе рядом со мной, а я всё сильнее злилась на равнодушную занудную чиновницу, от одного тона которой вскоре начала вскипать кровь.

– Вы уже рассмотрели моё заявление? – обратилась я к ней, когда к стойке подошёл следующий в очереди посетитель.

– Рассмотрение заявлений на допуск к досмотру без удостоверяющих личность документов занимает до трёх рабочих дней, – механически ответила она.

– А теперь рассмотрели? – хищно улыбнулась я.

– Рассмотрение заявлений…

– А сейчас? Сейчас уже рассмотрели? – я наклонилась к ней ближе и поглядела прямо в огромные жабьи глаза, спрятанные за толстыми линзами очков. – Я буду уточнять каждую минуту, мне всё равно нечем больше заниматься.

Жабодама посмотрела на меня невозмутимо:

– Ваше заявление будет рассмотрено…

– Скажите, а вы уже успели рассмотреть моё заявление?

– Ваше заявление…

– Да хватит уже! Вы парализуете работу пункта досмотра! – взвизгнула рослая корпулентная женщина с одним глазом вместо двух.

Я вздрогнула, глянув на неё, но не отступила.

– Скажите, вы уже успели рассмотреть моё заявление?

Очередь заволновалась. Жабодама безучастно продолжала досмотр, я спрашивала о статусе своего заявления каждые полторы секунды. Мама всегда говорила, что упрямство – моё самое огромное достоинство и самый большой недостаток, поэтому сейчас я с азартом заводной ослицы повторяла одно и то же.

Внутреннее время в Канцелярии текло по-своему. Мимо меня прошли десятки страждущих, а моё заявление всё ещё лежало на столе рядом с сыром, орехами, старинной бутылкой вина, коробкой конфет, ластиком, кожаным чемоданом, чей владелец не смог доказать, что он изготовлен не из кожи разумного, а также миллионом других вещей, которые чиновница по одному лишь ей понятному принципу забирала у посетителей Канцелярии. Самое нелепое, что она спокойно пропустила как минимум двух женщин с кожаными сумками, а придралась в итоге к импозантному старичку.

Моё упрямство вознаграждалось постепенно. Сначала жабодама начала дёргать шарфик, потом – чаще моргать, а теперь у неё непроизвольно сжимались тонкие длинные лягушачьи пальчики.

Прошло не меньше трёх часов, когда мне наконец удалось пробить брешь в спокойствии чиновницы.

– А теперь вы уже рассмотрели моё заявление? – вкрадчиво спросила я в миллионный раз.

– Кватит! – взвизгнула она и схватила моё заявление. – В приёме заявления отквазано в связи с тем, что неверно уквазан номер пункта досмотра.

– Но ведь вы мне выдали именно такой бланк с этим номером! – возмутилась я.

– А вы не уточнили, тот это пункт досмотра или нет, – ядовито прошипела она, часто моргая.

– Какой номер у этого пункта досмотра? – процедила я.

– Напишите запрос на уточнение номера пункта досмотра! – торжествующе припечатала она.

– Лучше скажите сами, иначе я ни на секунду отсюда не отойду, а когда захочу в туалет, то сделаю дела прямо на ваш стол! – пригрозила я.

– Тогда вас арестуют!

– Прекрасно, в камере наверняка хотя бы будут кормёжка и нужник. Либо вы меня пропускаете внутрь, либо я начинаю портить вам жизнь по-настоящему, – тихо, но очень серьёзно выдохнула я.

Жабодаму проняло.

– У меня смена скоро закванчивается, – дрогнувшим голосом ответила она.

– Но ещё не закончилась, – констатировала я, предвкушая следующий акт канцелярского балета.

– Я вызову руководство!

– Давно пора! Это невозможно. Одна служащая на такую толпу! – принялся возмущаться матёрый здоровяк с заплетённой в косичку бородой. – Пусть откроют второй пункт досмотра!

Пункта организовано было аж четыре, но никуда не спешащая чиновница сидела только в одном.

– Ладно! Исправляйте! – сдалась она. – Пункт 1-78-4-П.

– Но у меня так и написано! – возмутилась я.

– У вас написано 1-78-4П без дефиса, а это другое! – зашипела она.

Я молниеносно воткнула дефис между четвёркой и буквой П, а затем впихнула своё заявление чиновнице в руки. Отец благообразного семейства поспешил сделать то же самое и тут же встал у меня за плечом, делая вид, что я – его младшая, но горячо любимая жена. «Старшая» жена при этом возражений не имела – дети давно начали капризничать – и сейчас она бы согласилась даже на публичную оргию с участием её мужа и восьми эльфиек, лишь бы мучительное ожидание в очереди наконец закончилось.

Жабодама смачно впечатала в заявление штампик и сказала:

– Вы допущены к досмотру.

Пока она не передумала, я резко вывалила перед ней чемодан, розовую сумку Анжелики и свой тёмно-синий рюкзак.

– У вас есть справква о неразумность животного, из кожи которого была произведена эта сумква? – мстительно спросила она, показывая на розовую сумочку.

– Это синтетика. Имитация, – не моргнув глазом, заявила я, понятия не имея, из чего сделана сумка.

– Если у вас нет подтверждающего ваши слова сертификвата… – протянула земноводная гадина.

– Хотя вы правы. Это сумка из розовой жабы. Пусть остаётся у вас. Всё равно справки о разумности жаб у меня нет, – исподлобья посмотрела я на свою мучительницу.

Забрав сумку, она вытряхнула её содержимое на стол, но ничего криминального не обнаружила, тогда принялась за чемодан. Мне отчаянно не хотелось лишаться сомнительных Анжеликиных сокровищ, поэтому пришлось идти на жертвы.

– Берите всё, только ласты не забирайте. Ласты – это самое ценное!

Я даже посмотрела на земноводную умоляюще, чтобы простимулировать её рвение отобрать у меня чужие ласты и на этом успокоиться.

– Искусственный плавник разрешён только один!

– Это ласт. И их два, потому что у человека две ноги, – едва сдерживая истерический смех, проговорила я.

– К ввозу на территорию Кванцелярии искусственный плавник разрешён только один, – мстительно повторила чиновница.

– Какая боль! Как же я без него обойдусь! – запричитала я. – Ладно, забирайте, только очередь не задерживайте.

Жабодама аж сильнее позеленела от счастья. Победно забрав у меня жутко (нет!) ценный ласт, она вписала моё имя в какую-то ведомость и пропустила. Счастливая, я наконец прошла внутрь Канцелярии, ещё не зная, как дорого обойдётся то, что копию заверенного заявления на допуск к досмотру без удостоверения личности, имеющего юридическую силу, я не взяла.

Как вы понимаете, это была моя первая ошибка.

Первая, но не единственная.

Глава четвёртая, о важности каждой буквы

Знаете, я всегда представляла ад иначе. Огненным, наполненным жуткими кровожадными рогатыми демонами, удушающе дымным и жарким, в отблесках рыжего всепоглощающего пламени. А выяснилось, что ад может быть серым и тусклым. Чистым, организованным и формальным. Рогатые тут, конечно, тоже встречались, но самыми страшными оказались не они – такие же жертвы безжалостной бюрократии. Самыми страшными оказались регламенты, протоколы и инструкции.

Канцелярия была построена тысячи лет назад, и с тех пор многократно достраивалась, ремонтировалась и усовершенствовалась. По сути, она представляла собой единое гигантское здание с несчётным количеством уровней, крыльев, кабинетов, комнат и отделов. У всего этого хитросплетения бюрократической мысли имелась поэтажная план-схема, но даже человек, прекрасно ориентирующийся в чертежах, вряд ли смог бы в ней разобраться. Вот и я не смогла. Стояла возле стенда и беспомощно тёрла глаза, вглядываясь в крошечные нарисованные комнатки. Какая из них тот просторный зал, в котором я оказалась? Куда ведут все эти десятки коридоров, ромбовидных дверей и переходов с табличками 2-4-557-Ж и 2-3-718-О, что виднелись вокруг?

Хорошо ещё, что я понимала язык. Было бы гораздо хуже, если б надписи оказались нечитаемой иероглификой. А так – вроде 2-4-64-Ж лучше, чем неразборчивая тарабарщина. Вообще, какая-то логика во всём этом однозначно имелась. Например, на всех ближайших дверях и переходах первой стояла двойка. Проблема только в том, что на карте комнаты цифрами никто не обозначил, на ней вообще не имелось никаких подписей. Видимо, чтобы жизнь мёдом не казалась.

– На бую я вертела такие приключения, – пробормотала я и осела на пол прямо под стендом.

Хотелось в туалет, есть и пить. Из съедобного под рукой была только ласта… Пока я страдала и изо всех сил себя жалела, к стенду подошла деловая дамочка с красивыми рогами и длинным хвостом с пушистой кисточкой на конце. Кожа – ярко-розовая, а глаза – чёрные, с поволокой.

– Простите, вы не знаете, куда нужно идти, чтобы подать заявку на возвращение обратно в свой мир? – обратилась я к ней.

– В свой мир? Тогда вы в правильном секторе, подать заявку можно здесь, – подсказала она.

– Сектор – это то же самое, что и крыло?

– Да-да, всё верно.

– Погодите, то есть получается, что сектор Прибытия – это первый, а я сейчас во втором