Под маской. В плену иллюзий

ГЛАВА 1

– Наша следующая воспитанница. Амара Грейвз. Обучена грамоте, готовит, убирает, стирает.

Стоило выйти на помост, как в меня тут же впились чужие взгляды. Цепкие и жадные, почти сразу ставшие брезгливыми и равнодушными. Еще бы. Тощая, с криво обрезанными волосами и разноцветными глазами, я не выглядела привлекательным товаром.

– Дам двадцать монет, – объявил Толстый Крыс, заставив меня мысленно выдохнуть.

Пузатому краснощекому мужчине подчинялись все местные нищие. Конечно, то еще удовольствие сидеть с утра до ночи под открытым небом в лохмотьях, с нарисованными струпьями и оспинками на лице, но лучше уже просить милостыню у прохожих, чем предлагать им купить себя.

– Двадцать пять, – лениво перебила ставку Кляча, седая старуха и владелица захудалого трактира «Ломовая лошадь».

Мыть посуду и убирать комнаты было бы не самым плохим вариантом, но подобная удача мне почти не светила. За вечер Кляча уже успела купить пятерых работниц, шестая ей не особо требовалась, зато поспорить с Крысом было одном из любимых занятий старухи.

– Амара – настоящее сокровище. Да что там – рубин! Вы только посмотрите, как сияют ее волосы – чем не красное золото! – соловьем разливался господин Никорс, один из управляющих приютом. – А какие глаза! Подобного уникального оттенка больше не встретить. Уж поверьте, Амара станет выгодным вложением и сполна отработает каждую монету.

Наверное, если бы не вся кошмарность ситуации, я бы расхохоталась. Чего скрывать, за все почти восемнадцать лет в приюте мне не приходилось слышать столько комплиментов, как за сегодняшний вечер. Оно и немудрено, чтобы сбыть с рук залежалый товар, его следовало расхвалить как можно лучше.

Конечно, официально сейчас продавали не меня. Рабства в стране давно не существовало, так что поводом для торга служил мой трудовой контракт. Заботясь о сиротах, государство обязывало приюты не только содержать детей, но и устроить на работу по достижению восемнадцатилетнего возраста. На бумаге звучало хорошо, в реальности же требования закона соблюдали единицы. И, увы, директор «Душевной обители» не входил в их число.

Наш приют располагался на окраине столицы и более унылого, мрачного и безрадостного места было не найти. Воспитатели и управляющие здесь заботились лишь о видимости соблюдения приличий. Чтобы добиться послушания, частенько нас морили голодом, запирали в карцере или пороли. Учили, впрочем, на совесть, ведь чем больше всего умеет воспитанник, тем дороже можно его продать.

Покупатели же по большей части были сомнительными. Владельцы злачных постоялых дворов, кабаков, борделей…. И хоть закон заставлял следить за судьбой воспитанников еще в течение года, директору на это требование было плевать, его интересовали только деньги. Бумаги же он мастерски подделывал, выставляя все так, словно все сироты благополучно устроились и живут, припеваючи.

Для нас, правда, тоже оставалась крохотная лазейка. Если предложенная приютом работа не устраивала, от нее можно было откупиться, выплатив сумму, потраченную на свое содержание. Увы, отступные выходили баснословными. За все время, пока я жила в приюте, только нескольким воспитанникам повезло скопить нужное количество монет. Чаще всего девушки старались заранее найти подходящее место работы и сговаривались с потенциальными нанимателями, чтобы те их выкупили.

У меня же не было и этого шанса. Я отчаянно мечтала о работе служанки в каком-нибудь приличном месте, но мои глаза, правый карего цвета и левый зеленого, напрочь отпугивали всех нормальных людей.

– Пусть покрутится! – велел незнакомый патлатый мужчина с сально блестящими глазами.

Я сглотнула. На мне и без того было короткое платье, открывающее руки и ноги. Едва не облизывающийся мужчина смотрел так, словно желал сорвать с меня не только тонкую ткань, но и саму кожу. Чувствовать себя неодушевленной вещью было дико унизительно, но и показывать характер строго запрещалось. Накануне торгов Никорс предупредил: с того, кто не будет любезен с гостями, после спустит три шкуры. И для управляющего это была отнюдь не фигура речи.

– И подойдет поближе, хочу пощупать, есть ли там что кроме костей, – стоило выполнить прошлый приказ, потребовал покупатель.

– Конечно, господин, – от насквозь фальшивой улыбки свело щеки.

Чувствуя, как мужчина жадно облапывает мое тело, я старалась глубоко дышать и молилась лишь о том, чтобы не стошнило от омерзения.

– Амара также щедро одарена богами. У нее есть магический дар целительства, благодаря которому она никогда не болела, а все ссадины и синяки заживают втрое быстрее, чем у обычного человека, – самое сладкое, Никорс разумеется, оставил на десерт.

– Втрое быстрее? – словно бы дремавший Хорек прищурился, окидывая меня совсем другим взглядом.

По коже побежали мурашки. Владельца публичного дома боялись абсолютно все девушки. Лучше было сразу перегрызть себе вены, чем угодить к нему в кабалу. Поговаривали, в его заведении с девушками разрешалось творить абсолютно все, в том числе калечить и убивать. И то, что за новым «товаром» Хорек являлся каждый год, неизменно скупая едва не половину самых красивых и фигуристых выпускниц, лишь подтверждало слухи.

– Вы не пожалеете, если приобретете контракт Амары. Она способная, быстро учится всему новому, – почуяв, что любопытство мужчины не праздное, усилил нажим Никорс. – Пусть вас не обманывают ее покладистость, коготки Амара показывать умеет. Это как раз то, что любят ваши клиенты.

Если бы я верила в богов, то сейчас бы вовсю возносила одну молитву за другой, умоляя спасти меня от жуткой участи. Увы, небесные покровители ни разу не снизошли до моих просьб, так что глупо было ожидать их помощи сейчас.

«Сбегу. Хоть на этот свет, хоть на тот, но продажной девкой не стану».

– Сто монет, – бросил Хорек.

– Принято! – не надеясь выручить за меня и половину суммы, поспешно объявил Никорс.

– Разбрасывайтесь деньгами, на вас не похоже, – с затаенной завистью глядя на мужчину, хихикнула Кляча.

– Ничего, она отработает каждую, – Хорек осклабился, обнажив мелкие острые зубы, я же ощутила, как на шее удавкой затягивается невидимый  ошейник.

Вынырнув из сна, я резко села в постели, схватилась за горло. Казалось, фантомный ошейник продолжает душить меня.

«Это кошмар. Всего лишь кошмар. Все давно в прошлом».

Дрожащими пальцами стерев испарину со лба, я сделала медленный, глубокий вдох. Очень хотелось ущипнуть себя за руку. Не прогоняя остатки сновидения, а убеждаясь, что не сплю прямо сейчас и огромная, богато обставленная спальня, в которой я спала уже вторую ночь, не плод моего воображения.

В тот вечер Никорс так и не успел продать мой контракт. В приют неожиданно нагрянула стража. Оказалось, директор не только продавал воспитанников, но и похищал маленьких детей у родителей, выдавая их за подброшенных сирот.

Узнав о подобном, его величество взял дело под свой контроль. В результате все уже заключенные сделки были аннулированы, а воспитанников устроили в новые приюты. У некоторых и вовсе появились настоящие семьи. Одних пожелали усыновить неравнодушные жители, других, тех самых украденных детей, отыскали родители.

Именно это случилось и со мной. Причем если появление стражников в тот самый момент, когда считанные минуты отделяли меня от участи бесправной рабыни, уже само по себе было настоящим чудом, то случившееся потом выходило за пределы возможного. Магическая проверка показала, что я принадлежу к роду Хардингов.

Когда целитель озвучил вердикт, я подумала, будто ослышалась. Чего скрывать, все приютские дети мечтали, чтобы их родители оказались знатными и богатыми людьми, по роковой случайности вынужденные расстаться с любимым отпрыском, вот только лишь мое желание действительно сбылось. Анализ проверяли целых пять раз, но ошибки не было. Я оказалась дочерью герцога Фердинарда Хардинга, обладателя одного из древнейшего и знатнейшего титула во всей стране. Увы, лорд давно умер, так что меня отправили к его родственникам, рассудив, что новая герцогская чета не откажется приютить нашедшуюся родню.

Я как раз была уверена, что аристократы сразу велят вышвырнуть «находку» за порог, больно то им нужна под своей крышей приютская нищенка с сомнительной репутацией, но меня встретили очень любезно. Предоставили комнату, накупили целую кучу вещей, даже личную горничную выделили! В общем, моя жизнь сделала головокружительный поворот, превратив сиротку в самую настоящую принцессу. Вот только я до сих пор боялась поверить, что происходящее мне не мерещится, слишком уж чудесным было все вокруг. Куда вероятнее казалось, что Хорек купил мой контракт и теперь я лежала в крохотной комнатке, опоенная дурманящими зельями и парящая в грезах в то время, как очередной клиент издевался над моим безвольным телом.

– Госпожа, вы проснулись? – в комнату заглянула горничная.

– Да, заходите, миссис Ривера, – несмотря на то, что мне ее представили как Трикси, тыкать взрослой женщине не позволяло воспитание.

– Беатрикс. Аристократы не обращаются к прислуге по фамилии, вы теперь леди, привыкайте говорить правильно, – сдвинув брови, строго поправила горничная. – Вставайте. Завтрак скоро подадут.

Пройдя через всю комнату, Беатрикс раздвинула шторы и распахнула оконные створки, впуская солнечные лучи и свежий воздух. Я наблюдала за действиями женщины со смешанными чувствами. Узнав, что теперь ей будет прислуживать личная горничная, любая приютская девчонка пришла бы в восторг, вот только мне служанка не нравилась. Среднего роста, худощавая, с острым лицом и тонкими губами, она ужасно напоминала воспитательницу, которую мы иначе как Грымзой не называли. Причем умом понимания, что в отличие от нее, Беатрикс не станет бить меня линейкой по пальцам, я все равно не могла избавиться от страха.

– Да вы вспотели, – изогнув бровь, неодобрительно заметила горничная. – Я приготовлю ванну.

Зато ванная комната была отдельным предметом для моих восторгов. В приюте вечно не хватало денег на починку труб, и мыться приходилось ледяной водой, в крохотных тазиках. Здесь же в огромной ванной можно было плавать. От разнообразия пузырьков и флаконов с мылом рябило в глаза. Если бы не горничная, помогающая мне во время купания, я лежала бы в горячей воде до самого вечера. Заставлять же женщину ждать было стыдно, поэтому я не стала задерживаться дольше необходимого.

Одеваться также полагалось с помощью Беатрикс. Мои новые платья были потрясающими. Безумно, просто невероятно красивыми! Маленькая девочка внутри меня буквально визжала от восторга и требовала перемерить все-все-все, но я не могла назвать их своими. Не покидало ощущение, что в любой момент сказка закончится и платья заберут. Немудрено, что в первый день я боялась лишний раз пошевелиться, чтобы случайно не измять или упаси боги, испортить дорогущий наряд. В отличие от приютского, платье сидело точно по фигуре, нигде не кололо и не жало, ткань же была такой мягкой, что хотелось гладить ее словно домашнего питомца.

Когда я спустилась к завтраку, герцогская чета  уже сидела за столом. Это было вполне ожидаемо, ведь и дом и столовая в частности принадлежали им, но не успев морально приготовиться к встрече, я все равно опешила.

– Д-доброе утро, ваши светлости, – чувствуя, как пылают щеки, залившись краской, я изобразила неумелый реверанс.

И вроде бы лорд с леди отнеслись ко мне с теплотой и участием, но избавиться от чувства неловкости никак не удавалось, слишком величественная и сильная аура их окружала.

Несмотря на почтенный возраст, лорд Алфорд по-прежнему был красивым мужчиной. Высокий, статный, с густыми смоляными волосами, едва начавшими седеть на висках и серыми глазами, в молодости он наверняка завоевал немало женских сердец.

Если же герцогу было около шестидесяти лет, то герцогиня выглядела едва не вдвое моложе. Белокурая, изящная, с густыми ресницами и очаровательными ямочками на щеках, леди Эбигейл словно сошла с картинки. Даже крохотные морщинки возле глаз ее не портили, а словно придавали взгляду лучистости. Вместе они смотрелись очень эффектно, словно дополняя друг друга. Усиливала впечатления и одежда. Темно-синий сюртук герцога удивительно гармонировал с голубым, украшенным синим кружевом платьем герцогини.

– Доброе утро, Амара, – лорд Алфорд лишь улыбнулся уголками губ, а у меня по коже пошли мурашки от излучаемой мужчиной внутренней силы. – Присаживайся.

Слуга в безупречно отглаженной мантии тут же отодвинул мне стул. Служанки в серых накрахмаленных платьях принялись сноровисто накрывать на стол.

– Как спалось? – леди Эбигейл наверняка спрашивала из вежливости, но мне отчего-то почудилось, что она слышала мои крики на рассвете.

– Спасибо, хорошо, – робко отозвалась я.

Закончив с сервировкой, слуги не ушли, а выстроились возле стены, отстраненно глядя куда-то поверх наших голов. Повисшую тишину нарушал только стук столовых приборов. Не обращая внимания на превратившуюся в статуй прислугу, лорд с леди невозмутимо принялись за еду. Мне же  от волнения кусок не лез в горло. Умом понимая, что сейчас самый подходящий момент и поблагодарить герцогскую чету за гостеприимство, и задать скопившиеся вопросы, я не могла заставить себя произнести ни слова.

– Не знаешь, с чего лучше начать? Советую попробовать шакшуку, – заметив, что я ничего не ем, улыбнулся лорд Алфорд. – Рецепт придумал повар его величества, и только недавно раскрыл секрет. Несмотря на кажущуюся простоту, кушанье очень вкусное.

– Это блюдо из яиц, – поймав мой вконец растерявшийся взгляд,  пришла на помощь леди Эбигейл. – Только ты взяла не ту вилку, эта предназначена для рыбных блюд.

– Простите, – смущенно охнув, я поспешно схватила новый столовый прибор, вроде бы похожий на тот, которым пользовалась сама герцогиня.

– А эта для сельди. Правильно пользоваться той, что лежит второй от тебя. Ты ведь умеешь считать?

Вопрос опять же прозвучал исключительно заботливо, но в глазах женщины отразилась настороженность. Кажется, она бы ничуть не удивилась, вздумай я залезть за стол и есть прямо руками. Это оказалось до того неприятно, что на мгновение мне захотелось сделать именно так. Посбрасывать тарелки на пол, алчно вгрызться в мясо, утробно зарычать. В общем, полностью соответствовать дикому животному, за которое меня приняли.

– Эбигейл, не будь так строга. Пусть ест, как ей удобно, – в голосе герцога не прозвучало ни единой жесткой нотки. Напротив, мужчина улыбнулся, но одного его взгляда оказалось достаточно, чтобы герцогиня потупилась. – Амара, не переживай, успеешь еще научиться.

– Спасибо, – кашлянув, я продолжила более уверенно. – Лорд Алфорд, леди Эбигейл, спасибо вам за все. Я безумно благодарна за ваше участие к моей судьбе.

– Не стоит благодарности. Не могли же мы допустить, чтобы наша родственница и дальше прозябала в нищете, среди оборванцев и бедняков, – наморщив носик, проворковала герцогиня.

Я с трудом подавила гримасу. Наверное, для одних из самых богатейших и влиятельных семейств в стране бедный приют выглядел пристанищем для нищих и воров, но слышать подобное было неприятно. В чем-то Никорс же не соврал. Я хоть и не хватала звезд с неба, входила в десятку лучших учениц, выжав максимум из тех знаний, что нам давали.

– Еще раз спасибо, – сглотнув неуместное недовольство вместе со слюной, я заставила себя широко улыбнутся леди. – Если можно, мне бы хотелось поговорить о своей дальнейшей судьбе. В приюте нам дали неплохое образование. Вдруг вам нужна помощь по дому? Я с радостью возьмусь за любые поручения. Даже если работа мне незнакома, я быстро всему научусь, вот увидите!

– Амара, неужели ты всерьез готова работать прислугой? – мое предложение заставило герцога издать смешок.

– Что-то не так? – я растерянно уставилась на мужчину.

О будущем я думала весь вчерашний день. Конечно, войти в богатую семью было настоящим везением, но я понимала, что никто не обязан просто так кормить меня, и не желала сидеть на чужой шее. Не хватало еще стать приживалкой, которую не выгоняют лишь из жалости.

– Амара, что ты знаешь о своем отце? – вкрадчиво поинтересовался лорд.

– Ну, он был герцогом. Целитель сказал, его звали Фердинанд, – не понимая, к чему клонит мужчина, робко произнесла я.

– А что тебе известно о порядке наследования? – продолжил он странный расспрос

– Титул наследует старший сын? – назвала я общеизвестный факт.  Хотелось бы добавить еще сведений, но ни генеалогии, ни наследственному праву нас не обучали, да и сама я подумать не могла, что подобные знания когда-нибудь мне пригодятся.

– В таком случае, начну немного издалека, – откинувшись на спинку стула, медленно произнес герцог. – Титул передается кровным родственникам. От отца сыну или внуку. Если у покойного не было детей, то брату или племяннику. Если нет и их, очередь переходит к более дальним родственникам. Так вышло, что Фердинанд умер совсем молодым, ему не было и тридцати. Смерть была случайной, его погубил несчастный случай, поэтому никаких указаний он не оставил. Обзавестись семьей Фердинанд не успел, его род обрывался на нем. Поэтому, хоть мы и состоим в достаточно дальнем родстве, титул перешел ко мне.

«А я?! Откуда же взялась я?!».

Больше всего мне хотелось расспросить о матери. Пусть Фердинанд и не был женат, но могла же у него быть невеста или любимая девушка? В конце концов, хотя бы любовница, которая и родила меня, вот только интуиция подсказывала, ответа на этот вопрос у герцога не окажется.

– С твоим появлением возникает определенная дилемма. С одной стороны, ты прямая наследница покойного по крови. С другой, рождена вне брака, – герцог побарабанил пальцами по ручке стула. – Конечно, случай с тобой отнюдь не беспрецедентный, однако ввиду многих обстоятельств понадобится время, чтобы наследственный комитет решил, имеешь ли ты право на титул.

– Что? – было потянувшись за стаканом, я подавилась соком и позорно раскашлялась. Белоснежная скатерть украсилась некрасивыми разводами, но я оказалась слишком ошарашенной новостью, чтобы обратить на это внимание. – То есть, я могу  стать герцогиней? Самой настоящей?

Верилось в подобное с трудом. Вернее, не верилось вовсе. Слишком уж сказочно звучал подобный поворот. Ладно еще оказаться причастной к богатой семье, но стать ее главой?!

– Такая вероятность существует, – невозмутимо подтвердил лорд. – Твоя биография будет тщательно изучена. Возможно, тебя даже вызовут во дворец, и пожелают задать уточняющие вопросы. В любом случае, окончательное решение будет за его величеством, только он вправе подписать указ.

Брови окончательно полезли на лоб. В приюте бескорыстие было не в почете. Напротив, нам так редко доставалось что-то по-настоящему стоящее, что за каждую крошку разражалась настоящая война. Даже за черствую булку воспитанники порой едва не грызли друг другу глотки, здесь же речь шла о целом титуле. Баснословном состоянии, что таилось за ним! И лорд так легко говорил о том, что может его потерять!

– Вижу, я совсем тебя огорошил, – герцог снова улыбнулся уголкам губ. – Амара, не переживай, на улице ты больше  не окажешься. Если получишь титул – проблема разрешится сама собой. Если нет – мы тебя не оставим и продолжим помогать. Не правда, Эбигейл?

– Конечно, Амара. Теперь здесь твой дом, – под взглядом супруга защебетала герцогиня.

– Поешь хоть что-нибудь. На тебя смотреть страшно, кожа да кости, – переводя тему, лорд Алфорд вновь обратил внимание на мою тарелку.

Я облизнула пересохшие губы. В животе, в самом деле, уже неприятно сосало, но пробовать что-то стало страшно. Вдруг подумалось, что в одно из блюд вполне могли подмешать яд. А что? Нет наследницы, нет и конкурентки!

«Впрочем, станут еще аристократы пачкать руки. Хотели бы убить, велели слугам задушить во сне!».

Тряхнув головой, я обругала себя за излишнюю подозрительность и принялась накладывать загадочную шакшуку.

– В ближайшее время мы наймем тебе учителей, – взгляд герцогини дал понять, что с вилкой я снова ошиблась.

– Может, ты что-то хочешь? Не стесняйся, – также вернувшись к завтраку, предложил лорд Алфорд.

– Если только отправится на прогулку, – я покосилась на окно.

– На подобные мелочи даже не спрашивай разрешения, – промокнув губы, мужчина поднялся. – Рад был бы поболтать подольше, но дела зовут. Хорошей прогулки.

Поцеловав руку жене и кивнув мне, герцог удалился. Мы тоже не стали долго засиживаться. Заверив, что Трикси составит мне компанию, леди Эбигейл также попрощалась. В одиночку я в два счета опустошила тарелку, после чего поспешила в комнату, переодеваться.

Привычка аристократов постоянно менять наряды казалась дикостью. Хотя кто знает, если бы я воспитывалась в богатой семье и имела кучу свободного времени, то тоже только и делала бы, что переодевала платья одно за другим?

– Можно поскорее? – желая поскорее очутиться на улице, поторопила я горничную, колдующую над моими волосами. – Не нужно сложной прически.

– Потерпите совсем чуть-чуть, – втыкая очередную шпильку, заверила Беатрикс.

Вздохнув, я вновь покосилась на окно. Улица манила простором, свободой. Несмотря на то, что особняк был роскошным, здешние стены давили. Чувствуя себя чужой, я постоянно боялась что-то нечаянно сломать или уронить.

– Госпожа, а где же ваш зонтик? – когда сборы были завершены и мы уже спускались вниз, спохватилась горничная.

– Зачем он мне? День солнечный, дождя не обещали, – я на всякий случай снова выглянула в окно, но на небе не было ни облачка.

– От солнца и нужно! Чтобы ваша кожа не покраснела, – нравоучительно заметила горничная. – Подождите, я сейчас принесу.

Коротая время, я прошлась по холлу, с любопытством крутя головой по сторонам. Взгляд сам собой прикипел к причудливой вешалке, сделанной в виде пышного дерева. Для полноты картины на «ветках» даже сидели крохотные птички. Не удержавшись, я потянулась к одной, желая разглядеть вещицу поближе, но металл оказался скользким и, выскользнув из рук, птичка укатилась под стол.

Мысленно кляня себя на чем свет стоит, я поскорее полезла за ней. Негромкий кашель раздался в тот момент, когда мои пальцы сомкнулись на игрушке. Дернувшись от неожиданности, я стукнулась головой о стол и, путаясь в юбках, задом попятилась обратно.

Первое, на что упал взгляд, были блестящие черные туфли. Следом шли темные брюки,  пиджак и белая рубашка. Чтобы увидеть, что находится выше, пришлось задрать голову. Оказалось, что свидетелем моего позора стал молодой парень. Высокий, кареглазый, с уложенными по последней моде темными волосами. Если бы не брезгливо поджатые губы, я бы назвала его настоящим красавчиком, но выражение презрения на его лице отбивало всякое желание любоваться незнакомцем.

– В этом доме не подают нищим, падать в ноги бесполезно, – надменно сообщил он.

– Я не нищенка, – спохватившись, что так и стою на четвереньках, я поспешно поднялась.

Предложить мне руку незнакомец даже не подумал, хотя среди аристократов помочь даме вроде как считалось очень благородным. В том же, что передо мной лорд, не было никаких сомнений. На это указывала и дорогая одежда, и манера держаться, и тот самый специфичный взгляд, которым знать обычно смотрела на всех, кто был ниже по статусу.

– Значит, воровка? – изогнув бровь, брюнет красноречиво уставился на птичку, которую я продолжала сжимать в кулаке.

– Нет, – вспыхнув, я вернула игрушку на место. Вновь развернувшись к парню, задумалась, как объяснить свой статус. Называться будущей герцогиней рано и глупо, рассказывать всю историю слишком долго. – Я здесь живу.

Отвечать что-либо незнакомец не стал. Наградив меня еще одним уничижительным взглядом, развернулся и пошел в коридор, взмахом руки отослав спешащего к нему слугу.

«Только бы не рассказал ничего их светлостям!».

Закусив губу, я с волнением проследила за удаляющимся парнем. Конечно, вряд ли меня стали бы ругать за допущенные по незнанию оплошности, но все равно было жутко стыдно.

– А вот и я, – держа в руках ажурный белый зонтик, объяснила горничная. – Пойдемте, госпожа.

***

Встречу со странной нищенкой-служанкой Вальдимир выкинул из головы почти сразу.  Конечно, на отца это было непохоже, даже прислуге в поместье полагалось быть идеально вышколенной, но за неделю его отсутствия могло измениться слишком многое. Вальд бы не удивился, узнав, что королю пришла в голову новая блажь и теперь ради поддержки ущербных слоев населения на работу положено нанимать убогих калек. В таком случае, со дня на день у ворот выстроится целая очередь глухих, слепых и немых оборванцев, а лорды примутся соревноваться, в чьем штате окажется наиболее юродивый нищий.

Быстро преодолев коридор, перед отцовским кабинетом Вальдимир невольно замедлил шаг. Нужно было поднять руку и постучать, но внезапно накатившая робость словно заморозила тело изнутри. Сердце заколотилось чаще, в горле пересохло, на лбу напротив, выступила испарина.

Стиснув зубы, Вальд зло выдохнул. Да, в детстве отцовский кабинет наводил на него ужас. Подобное приглашение всегда означало длинную, изматывающую нотацию с последующей за ней поркой. Лорд к тому же требовал, чтобы сын всегда являлся к нему сам и ребенком Вальдимир битый час простаивал перед массивной, сплошь покрытой узором-паутиной дверью, не решаясь дотронуться до дверной ручки. Сделанная в виде пасти скалящегося волка, та казалась живой и словно только и ждала момента, чтобы сомкнуть клыки на маленькой ладони.

И вроде бы тяжелое детство давно осталось в прошлом. Вальд вырос, научился давать отпор отцу, и жуткая дверь превратилась в просто дверь с безвкусной ручкой, вот только тело помнило пережитый страх, и никакие доводы разума не могли взять вверх.

– Добрый день, отец.

Не став стучать, Вальдимир решительно потянул за ручку и переступил порог. Опустившись в кресло, откинулся на мягкую спинку.

– Ты опоздал, – не отрываясь от бумаг, неодобрительно заметил герцог.

Ни приветствия, ни выражения хоть какой-то радости от него привычно не последовало. В детстве холодность отца порой доводила Вальда до слез, маленький мальчик лез из кожи вон, пытаясь заслужить хоть одно доброе слово, и лишь повзрослев, осознал всю бесплотность этой затеи.

– Виноват.

На самом деле причина была уважительной, но герцога никогда не волновали оправдания. «Манеры – лицо лорда. Если хочешь, чтобы к тебе относились с уважением, научись сам уважать других. Пунктуальность, ответственность, обязательность – вот те качества, которые ты должен развить в себе», – повторял он в перерывах между ударами. Их всегда было ровно то количество, на сколько минут опаздывал Вальд. На похороны герцога он собирался опоздать на целый час. Не пришел бы и вовсе, но подобное вызвало бы ненужные сплетни. Вальдимир же слишком долго ждал заветный титул, чтобы так неосмотрительно запачкать его.

– Что за аляповатая тряпка? Разве так должен выглядеть наследник Хардингов? – все-таки покосившись на сына, лорд задержал брезгливый взгляд на щегольском шейном платке ярко-желтого цвета с выбитым зеленым узором.

Рука чуть было не дернулась сорвать платок, и Вальд сцепил зубы, сдерживая порыв. Проклятие, сколько же еще должно пройти времени, чтобы он отвык подобно дрессированному псу бросаться исполнять любой отданный приказ? Необходимость подчиняться словно въелась в кровь и никакая магия не могла выжечь проклятую зависимость.

– Это новое веяние моды. Наследник ведь должен быть всегда впереди? – внешне же Вальдимир остался совершенно невозмутимым.

Да и выдерживать тяжелый, словно отлитый из свинца взгляд отца было почти не сложно. Помогало осознание, что ждать осталось недолго.  Целитель был категоричен: пара месяцев, в лучшем случае, полгода. Не желая видеть ни жалости, ни злорадства, лорд тщательно утаивал болезнь, благо, артефакты позволяли скрывать признаки все чаще случающихся приступов, однако его изношенное сердце работало на пределе. После в газетах наверняка напишут, что главу магического надзора свела в могилу изнуряющая работа, постоянные тревоги за государственные дела и проклятия врагов. Только вот Вальд был уверен, козни конкурентов не причем и сердце герцога попросту сгнило изнутри, не справившись с копящимся внутри него ядом.

– Ничего, скоро ты избавишься от этой обременительной обязанности, – сочившегося в голосе отца яда хватило бы на десяток кобр.

– Отец?

Вальдимир лишь изогнул бровь в легком удивлении, в груди же предательски екнуло. Иллюзий в отношении отца он давно не питал. Старый лорд терпеть не мог сына, жестко отсчитывая за малейшую провинность и  не упуская ни единого повода ткнуть носом в грязь. Вот только никогда раньше не угрожал лишить титула. Ненавистный и презираемый, Вальдимир, тем не менее, был единственным наследником.

Конечно, порой в обществе разражались скандалы, когда лорды признавали внебрачных детей, но в отсутствии у него сводных братьев или сестер Вальд не сомневался. Причем вовсе не потому, что герцог был таким уж образцовым семьянином. Нет, свою супругу он любил, но власть любил гораздо больше. Потомок древнейшего рода, лорд Хардинг гордился своими корнями и тщательно оберегал и без того безупречную репутацию. Вздумай же он лишить законного сына наследства, это стало бы неслыханным скандалом. Вот только кто знает, вдруг на пороге смерти светские условности перестали его волновать?!

– Амаре твои тряпки пойдут определенно больше. Ей, по крайней мере, простят незнание моды на первое время, – между тем, якобы задумчиво произнес лорд.

– Амара? – Вальд напрягся еще больше. Ни одной родственницы с подобным именем у них не водилось. Да и не хотелось верить, что отец всерьез вознамерился выбрать другую наследницу, но и слов на ветер он обычно не бросал. – Кто это?

– Не знаешь? – взгляд серых глаз окатил презрением. Получив возможность, герцог не упустил шанса щелкнуть отпрыска по носу. – Неужели ты до сих пор не читал газет? Поразительная беспечность для будущего дипломата.

– На корабль прессу не доставляют, – Вальд дернул уголком губы. Упрек был справедливым, но оттого не менее болезненным. – Сойдя на берег, я сразу поехал домой.

– Что ж, полюбуйся, что случилось в твое отсутствие, – достав из ящика стола газету, лорд снисходительно подал ее сыну.

Листать выпуск в поисках нужной новости не пришлось. На первой же полосе была напечатана та самая нищенка-служанка. На фото она была в вызывающе коротком платье, с растрепанными волосами и броским макияжем, но разноцветные глаза он узнал сразу.

«Потерянная дочь его светлости Фердинарда Хардинга. Настоящая хозяйка титула и будущая герцогиня?» – значилось в заголовке. На то, чтобы прочитать огромную, занявшую целый разворот, статью, у Вальда ушло всего пара минут. Чтобы проанализировать написанное – еще меньше.

Пожалуй, если бы не случайная встреча в холле, Вальд бы счел статью обычной «уткой». В отсутствие свежих сплетен журналисты частенько грешили тем, что придумывали скандалы самостоятельно. Правда, с их семьей обычно старались не связываться. Слишком длинные руки были у главы магического  надзора, чтобы не укоротить острые языки. А значит, неуклюжая девчонка, в самом деле, его дальняя родственница и носительница славного имени Хардингов.

Кажется, отец ожидал, что он придет в ярость. Возможно, не сумеет сдержать магию и вовсе спалит проклятую газетенку, но Вальдимиру больше всего хотелось рассмеяться. Боги, подумать только, какой удар по репутации герцога! Впустить в свой дом приютскую сироту. Назвать ее членом своей семьи. Пообещать всячески опекать и вывести в свет!

Как и подобает лорду, отец тщательно скрывал истинные эмоции, но Вальд прекрасно представлял, какая буря творилась у него в душе. И что самое забавное, выкинуть  раздражающую девку не было совершенно никакой возможности.

Причем дело было вовсе не в милосердии отца. Герцог едва ли знал значение этого слова, зато ужасно боялся впасть в немилость короля. Его величество же на старости лет стал ужасно сентиментальным. Позабыв про былой разгульный образ жизни, превратился в поборника семейных ценностей и строго требовал подобного поведения от придворных. Отец же так заигрался в идеальную семью, что теперь у него не оставалось другого выхода, кроме как встретить бродяжку с распростертыми объятиями.

– Кто бы мог подумать, что в шкафу покойного герцога обнаружится такой любопытный скелет. Интересно, ребенок хотя бы был один или в ближайшее время к нам вломится целая толпа потерянных наследников? – отложив газету, Вальдимир демонстративно покосился в окно.

– Не неси ерунды! Ты отлично знаешь, что магическая проверка разоблачит шарлатанов, – раздосадованный отсутствием нужной реакции, рявкнул лорд.

Вальдимир опустил голову, скрывая так и просящуюся улыбку.  Подумать только, отец всерьез считал, что он поверит, будто титул может достаться приютской выскочке? Подобное даже звучало смешно! И дураку ясно, как только интерес газетчиков спадет, а король забудет о девчонке, она отправится в самое дальнее поместье.

– Познакомитесь сегодня вечером. Амара очень милая девушка. Веди себя хорошо и не смей обижать ее. Надеюсь, вы быстро поладите, – саркастически улыбнувшись, предпринял еще одну попытку герцог.

– Уверен в этом, – Вальд сверкнул ответной улыбкой. – Всегда мечтал о сестренке.

– В таком случае, увидимся за ужином, – раздраженно бросил отец.

Оказавшись в своей спальне, Вальдимир с трудом сдержался, чтобы не пнуть кресло, вымещая на нем бурлящую внутри злость. Проклятье, когда же старый хрыч, наконец, угомонится?! Что еще ему нужно сделать, какой подвиг совершить, чтобы отец признал его достойным наследником?!

Лучший выпускник, лучший стрелок, лучший фехтовальщик. Он был лучшим во всем. Почти во всем, но даже ту проблему удалось решить!

Сжав кулаки, Вальд с такой силой стиснул зубы, что они захрустели. Как бы он не пытался держать себя в руках, хотелось рвать и метать, крушить все вокруг. То, как отец дразнил его, как постоянно прощупывал, пытаясь найти уязвимые места, не могло ни сводить с ума. И пусть герцогу осталось недолго, Вальд не мог дождаться момента, когда демоны утащат его прогнившую душу.

Кончики пальцев  закололо. Магия взбурлила внутри так, что на мгновение закружилась голова. Темная, отравленная сила рвалась наружу. Нашептывала, как соблазнительно сократить срок ожидания самому и теперь Вальд сжал кулаки, сдерживая опасный порыв.

Нет уж, пачкать руки в тухлой крови он не собирался. Тем более, на ситуацию ведь можно и взглянуть с другой стороны. Если всемогущий герцог опустился до столь банальных приемов, значит, чувствует, что поводок, на котором он столько времени держал сына, почти истончился. В таком свете девчонка становилась настоящим подарком судьбы. Еще бы! Ведь титул был той единственной морковкой, ради которой он готов был скакать на задних лапках, выполняя совершенно все прихоти ненавидящего его герцога.

Только вот на этот раз Вальдимир не собирался плясать под чужую дудку. Отец так жаждет семейный ужин? Что ж, он его получит.

ГЛАВА 2

На этот раз к ужину я спустилась первая. Коротая время в ожидании герцогской четы, принялась рассматривать свое отражение в серебряном блюде. Что ни говори, а богатство было к лицу абсолютно каждому.

Не питая излишних иллюзий, собственную внешность я обычно оценивала как довольно посредственную. Из-за постоянного недоедания я не могла похвастаться пышными формами, рост у меня был средний, черты лица всегда казались самыми обыкновенными. Если бы не глаза, я бы считала своей отличительной чертой волосы. Насыщенно-алые, они напоминали красное золото и неизменно притягивали взгляд, не оставляя шанса остаться незамеченной в толпе. Редкий оттенок обычно вызывал восхищенные, а порой и завистливые вздохи, но вслед за волосами обычно замечали и глаза, тогда зависть сменялась презрением. Конечно, никакие деньги не превратили бы разноцветные глаза в обычные, зато вполне могли поправить все остальное. Облегающее шелковое платье лазурного оттенка подчеркнуло изгибы моей фигуры, а макияж придал выразительности лицу. Пожалуй, со стороны меня вполне можно было принято за настоящую леди. Будущую герцогиню.

От этих мыслей по коже побежали мурашки. Несмотря на все рассказанное лордом Алфордом, я по-прежнему не верила, что титул может достаться мне. Хотя чего скрывать, представить себя в новой роли было довольно соблазнительно.

– Ее светлость Амара Грейвз, герцогиня Хардинг, – не удержавшись, торжественно объявила я.

– Звучит красиво, – раздался одобрительный голос лорда.

– Ой, – залившись краской, я поспешно повернулась к дверям.

Там же меня поджидал сюрприз. Кроме герцога с герцогиней, порог переступил и молодой человек, с которым мы столкнулись в холле.

– Амара, позволь представить моего сына. Вальдимир Адервуд, – с гордостью глядя на наследника, объявил лорд Алферд.

– Приятно познакомиться, – мурлыкнул тот.

В отличие от первой встречи, сейчас молодой лорд был сама галантность и очарование. Лучезарно улыбнувшись, он не только поцеловал мне руку, но и лично отодвинул стул. Сам же сел напротив, словно нарочно давая возможность разглядеть его получше.

Полюбоваться же было на что. Теперь, когда черты лица Вальдимира не искажало презрение, он выглядел настоящим сказочным принцем. Обаятельным, харизматичным и чарующим.  Подчеркивал выбранный образ и светлый костюм. И белоснежная рубашка, и желтая жилетка, и серый пиджак сидели на нем безукоризненно. Невольно подумалось, что девушки наверняка бегают за ним толпами. Правда, в отличие от фантомных поклонниц, меня Вальдимир пугал. Если на его губах плясала улыбка, то в глубине глаз таилась какая-то опасность…

– Выпьем за знакомство? – не дожидаясь согласия, молодой лорд сам открыл бутылку и разлил вино по бокалам. – Амара, этот тост за тебя. Добро пожаловать в нашу семью.

Под его пробирающим взглядом я едва смогла сделать глоток, почти не ощутив вкуса. Казалось, Вальдимир даже не моргал. Медленно отпивая вино, он смотрел так, словно пытался прочитать мысли.

«Точь-в-точь хищный зверь, выслеживающий добычу».

Ассоциация мне не понравилась. Как там говорил лорд Алфорд, титул переходит от отца к сыну? А ведь если сам герцог был настроен по отношению ко мне достаточно лояльно, его наследник вполне мог не разделять отцовские чувства.

Вспомнив, как Вальдимир принял меня за воровку, я поежилась. Народная мудрость гласила, что первое впечатление зачастую бывает обманчивым, но будущего герцога интуиция не обманула. Пусть в мои намерения и не входило красть ту безделушку, я вполне способна была отнять нечто более ценное.

– Амара, должен признать, ты очень необычная девушка, – давая понять, что недавнее недоразумение в прошлом, лорд снова послал мне улыбку.

– Почему? – я мысленно напряглась, гадая, какая часть моей пестрой внешности удостоится «комплимента».

– Неужели не очевидно? Далеко не каждой сиротке выпадает возможность настолько кардинально изменить свою жизнь. Так сказать, из грязи в князи, – Вальдимир негромко хохотнул, за что заработал неодобрительный родительский взгляд, но кажется, его слова все же не были завуалированным оскорблением. – Тебе невероятно повезло. Можешь называть себя настоящей любимицей богов.

– Ну, должны же они были вспомнить обо мне хоть когда-то, – я тоже хихикнула, хотя при мысли о прошлой жизни по коже побежали мурашки.

– Расскажи о себе. Как ты жила раньше, чем занималась? – откинувшись на спинку стула, Вальдимир вперил в меня горящий любопытством взгляд. – У такой необычной девушки просто не могла оказаться обычная жизнь.

– Не думаю, что в моем прошлом найдется что-то любопытное, – я покосилась на прислугу, как раз закончившую накрывать на стол, надеясь, что лорд отвлечется на ужин, но «разделывать» меня ему явно было интереснее, чем отбивную. – Я росла в приюте, а это не то место, где происходят интересные истории.

– И все же, – не желал униматься парень. – Ни за что не поверю, будто не найдется хотя бы одного невероятного приключения.

– Вальдимир, где твои манеры? Амара ясно дала понять, эта тема ей неприятна, – леди Эбигейл  нахмурилась, вот только мне показалось, что не одобряет она не излишнее любопытство сына, а общение со мной в целом.

– Прошу прощения, мне всего лишь хотелось узнать нашу новую родственницу получше, – изобразив раскаяние для матери, Вальдимир заговорщицки подмигнул мне с таким видом, словно нас связывала общая тайна.

– Лучше вы расскажите о себе. Жизнь лорда точно куда насыщеннее событиями, чем приютской воспитанницы, – не желая становиться причиной семейного раздора, я поскорее перевела тему.

– С огромным удовольствием, – моя просьба настолько пришлась Вальдимиру по вкусу, что показалось, сейчас он замурчит от удовольствия. – Мне двадцать шесть. Я не женат. Владею боевой магией. Работаю в дипломатическом корпусе, личным помощником лорда Кертиса Шомберга. Что еще тебе хотелось бы узнать обо мне?

– Амара, а ты ведь тоже маг. Если не ошибаюсь, у тебя целительский дар? – едва не заставив сына зашипеть, вмешался в разговор лорд Алфорд. – Какой уровень? Или цветовой показатель? По какой шкале вам измеряли дар?

– Не знаю, – я растерянно захлопала ресницами. – Маг приходил к нам только один раз. Сказал, что у меня слишком маленькой дар, чтобы его развивать. Мол, хватит только себя подлечить.

Из груди невольно вырвался вздох. Иметь магический дар считалось очень выгодным. Чем сильнее магия, тем больше дверей открывалось перед одаренным. Самой сложной и почетной была боевая, следом шли целительская и артефакторская, самой последней – бытовая. Узнав, что владею магией, я была на седьмом небе от счастья. В красках представляла, как покину ненавистный приют и стану учиться в магической школе. Целители, даже слабые, всегда были в цене и получив диплом, я бы уже никогда не беспокоилась о будущем, вот только слова проверяющего специалиста мигом вернули меня обратно на землю.

– Целительская магия для девушки это очень и очень неплохо, – леди Эбигейл улыбнулась, явно стараясь подбодрить меня, но на мгновение показалось, что услышанное обрадовало ее. – В нашей семье по наследству передается исключительно боевая магия, но на службу обычно поступают только мужчины.

– Иногда свежая кровь не повредит. Да и в серьезном сражении боевику без целителя никуда, – вновь подмигнул мне Вальдимир. – Надеюсь, если начнется война, ты не откажешься прикрывать мою спину?

– Какая война, прикуси язык, – леди Эбигейл суеверно осенила себя обережным знаком.

– Не бери в голову. Разумеется, никто не бросит в бой неподготовленного целителя, – заметив, что я напряглась, поспешил успокоить меня лорд Алфорд. – К слову, как прошла твоя прогулка? Ты быстро вернулась. Я думал, будешь гулять до самого вечера.

– Решила, что на первый раз впечатлений достаточно, – я натянуто улыбнулась.

На самом деле прогулка совершенно не задалась. Мы не успели дойти даже до парка. Несмотря на то, что я была в шляпке, узнавать меня начали сразу. Одни тут же принялись перешептываться, другие вовсе тыкали пальцами. И ладно бы дело ограничилось взглядами! Давно привыкнув к подобному в приюте, их я бы стерпела. Куда хуже стало, когда меня атаковали журналисты. Акулам пера очень хотелось заполучить свежий материал для статьи, вот только я совершенно не желала вновь украшать собой первую полосу. И пусть всех газетчиков быстро разогнала Беатрикс, настроение у меня испортилось, так что я повернула домой.

– Тебе обязательно нужно побывать на Звездой аллее, – вновь включился в разговор молодой Хардинг. – Хочешь, прогуляемся завтра? С удовольствием составлю тебе компанию.

– Спасибо, Вальдимир, это очень любезно с вашей стороны, но не хочется отнимать ваше время, – представив, в какой допрос выльется совместная прогулка, я поспешно замотала головой.

– Просто Вальд, – томно мурлыкнул лорд. – Так меня зовут все близкие и друзья. А с тобой я надеюсь, мы тоже подружимся.

Подавшись вперед, парень одарил меня таким жгучим взглядом, что в лицо ударила краска, а волоски на коже встали дыбом.

«Он что, флиртует со мной?».

– Уверен, ты произведешь там фурор, – словно не услышав моего отказа, снова мурлыкнул Вальдимир. – Кстати, тебе говорили, что у тебя красивые глаза?

– Правый или левый? – отказываясь принимать столь дешевый комплимент, я скептически изогнула бровь.

– Оба, – не смутился лорд. – Правый у тебя от отца. К слову, и нос тоже.

– Вальдимир, – на этот раз не выдержал герцог.

В мою сторону он  не смотрел, но я все равно поежилась. Показалось, что даже в комнате стало холоднее, хотя ставни были закрыты.

– Амара, а ты видела своего отца? Хочешь, покажу его портрет? – улыбка Вальда стала еще более томной, в глазах заплясали искорки.

Я же окончательно перестала что-либо понимать. Становилось очевидно, что лорд всеми силами старался привлечь мое внимание, вот только зачем? Во внезапную любовь я не верила, тем более, что с первого взгляда Вальдьмиру я уж точно не понравилось. Сказать, что разглядел получше и решил позабавиться просто от скуки? Этот вариант казался более правдоподобным, но Вальдимир не выглядел настолько распущенным, чтобы приставать ко мне на глазах у собственных родителей.

– Хочу! – в любом случае, предложение было слишком заманчивым, чтобы я смогла его проигнорировать.

– Вальдимир, ужин еще не окончен, – герцог неодобрительно сдвинул брови. – Ты не дал Амаре поесть.

– Думаю, ее куда больше гложет эмоциональный голод, – лучезарно улыбнувшись, лорд встал и подал мне руку. – А желание прекрасной леди превыше всего.

– Пусть идут. Закончим ужин вдвоем, – положив ладонь поверх руки герцога, леди Эбигейл ласково улыбнулась мужу.

Прикосновение заставило лорда Алфорда едва уловимо вздрогнуть. Впрочем, почти сразу он перевернул ладонь, сплетая их пальцы, и теперь вздрогнула уже герцогиня. Кажется, мужчина сжал ее ладонь слишком сильно, но леди Эбигейл ничем не выдала боли.

– В таком случае, пойдем, – не удовлетворившись моей ладонью, Вальдимир вдобавок приобнял меня за талию, отводя от стола.

Даже спиной я ощутила пылающий негодованием взгляд, который герцог метнул в сына. Довольный произведенным эффектом, тот еще сильнее прижал меня к себе.

– Осторожно, тут скользкий пол, – видимо, желая соблюсти внешние приличия, заботливо произнес Вальдимир.

«И что здесь происходит?!».

Мужскому телу полагалось бы быть горячим, но близость лорда обжигала холодом. Кажущийся расслабленным и безмятежным, в действительности Вальдимир оказался напряжен, как струна. От него неуловимо пахло чем-то смолистым, дымным, и этот запах будоражил, казался отдаленно знакомым, но я никак не могла понять, откуда знаю этот аромат.

Стоило выйти в коридор, как лорд тут же выпустил меня из объятий, окончательно укрепив во мнении, что сцена в столовой была разыграна для родителей.

– Куда нам идти? Где находится портрет? – может быть, и следовало задуматься над мотивами Вальдимира, но ввязываться в чужие проблемы совершенно не хотелось.

– В картинной галерее. Это в западной части дома, – мурлыкающие нотки также напрочь пропали из голоса лорда, теперь он говорил сухо и отстраненно, что впрочем, подходило ему куда больше.

В амплуа прекрасного принца Вальдимир, безусловно, был очарователен, но нутром я ощущала какую-то фальшь, словно он играл плохо знакомую роль и порой не попадал «в ноты». Зато образ холодного и загадочного незнакомца «сидел» точно по фигуре.   Такой Вальд пугал и, несмотря на принятое решение, неуловимо манил. Подсознательно меня тянуло заглянуть за ледяную маску, узнать, что таится в глубине темно-карих, кажущихся почти черных, глаз.

Впрочем, если бы я и хотела поговорить, сделать это не представилось бы никакой возможности. Особняк был просто огромным.  Идти же пришлось далеко, в противоположную часть дома. Вальдимир шагал быстро и размеренно, не подстраиваясь под мой шаг, так что поспевать за ним на высоких непривычных каблуках стало еще той задачей. Скоро я выбилась из сил, но просить о поблажке даже не собиралась. В конце концов, галерея нужна мне, а не Вальду.

«Как они сами не устают, пока доходят из одной комнаты в другую?!».

Мысленно я дала себе зарок, что если в самом деле получу титул, куплю себе дом в три раза меньше. Пусть будет не такой помпезный, зато и без риска выплюнуть собственные легкие по дороге в кабинет или спальню.

– Мы пришли, – распахнув двери, объявил Вальдимир ничуть не запыхавшимся голосом.

С завистью покосившись на него, я переступила порог. Свет в помещении не горел, но при нашем появлении потолок тут же вспыхнул. Не удержавшись, я залюбовалась длинными полосками света, складывающимися в причудливый узор и убегающим вдаль.

– Сюда приходят, чтобы посмотреть картины, а они расположены на стенах, – негромко фыркнувший Вальдимир быстро привел меня в чувства. – Здесь собраны портреты всего нашего рода. Мои предки стояли рядом с первым королем, основавшим столицу, так что наш род очень давний. Портрет Фердинанда в самом конце.

Восторженный выдох сам сорвался с губ. Для приютской девочки узнать о своих предках было подарком судьбы и картинная галерея теперь виделась настоящей сокровищницей. В другое время я бы непременно задержалась у каждого портрета, сейчас же ноги сами понесли вперед.

– Это он. Его покойная светлость, лорд Фердинанд, – словно тоже сомневаясь, что я умею читать, Вальдимир указал на нужное полотно.

«Мой отец!».

От волнения перехватило дыхание. Закусив губу, я жадно всмотрелась в портрет. Больше всего на свете мне хотелось оказаться похожей на отца. Унаследовать от него не только нос, но и что-то еще. Хоть таким образом ощутить связь с родителем, которого не знала при рождении.

Изображенный на холсте молодой мужчина выглядел ровесником Вальдимира. Светловолосый, высокий, подтянутый.  Как тот и сказал, глаза у Фердинанда оказались карими. Причем если у Вальда взгляд был темным и колючим, то отец смотрел с удивительной теплотой. Улыбка у него тоже была открытой, располагающей. Отчего-то подумалось, что и характер у герцога был легким и дружелюбным.

Думать о лорде как об отце до сих пор было непривычно. На первый взгляд, мы выглядели не слишком похожими, но если представить его красноволосым, общих черт  становилось больше. Так, я совершенно точно унаследовала от него разлет бровей, нос и подбородок.

«А вот что досталось от матери?»

Совсем маленькими, воспитанники постоянно соревновались, кто придумает более трагическую историю о своей семье. Никто не хотел признавать, что от него отказались сознательно и в исполнении сирот их матерей всегда преследовали жуткие и страшные враги, лишь страх перед которыми вынудил отречься от детей ради спасения их жизни. Я же ложными иллюзиями не тешила себя никогда. Мне казалось, что если моя мама чего и испугалась, то это малышки с разноцветными глазами.

Теперь же события прошлого представали совсем в другом свете. Получалось, что иметь ребенка от аристократа выгодно. Я была потенциальным золотым мешком, однако родительница по каким-то причинам не пожелала идти в суд и требовать для меня титул, хотя отказаться от курицы, несущей золотые яйца, мог только полный идиот.

«А может, она и не отказывалась?»

Только сейчас я задумалась, что в отличие от всех остальных, моей матери, в самом деле, могли угрожать. Или случайная смерть унесла не только отца, но и мать. Раньше подобный вариант не приходил мне в голову, хотя случаи, когда роженицы умирали от горячки, были отнюдь не редкостью.

Закусив губу, я снова уставилась на портрет, теперь уже пытаясь понять, какие отношения связывали герцога с моей матерью. Кем вообще она была для него? Тайной возлюбленной? Содержанкой? Или вовсе случайной любовницей, чье имя он забыл, едва покинув постель? Любили они друг друга или ненавидели? Связывало ли их хоть что-то?

Возможно, мне просто хотелось в это верить, но отчего-то казалось, что все произошедшее между ними не было случайностью. Слишком доброе и порядочное лицо было у герцога, чтобы всерьез предположить, будто он мог выгнать беременную от него женщину.

«Да и знал ли он вообще о ребенке?».

Вопросов в голове крутилось целое множество, вот только задать их было некому. Впрочем, и того, что я уже узнала, оказалось достаточно, чтобы перестать чувствовать себя одинокой и брошенной. Не удержавшись, я вытянула руку, касаясь шершавого полотна. Ничего, разумеется, не изменилось, но показалось, будто нарисованная улыбка герцога стало чуточку радостнее.

– Налюбовалась?

Голос Вальдимира выдернул меня из размышлений.  Честно признать, я успела совсем забыть о молодом лорде, но все это время он терпеливо стоял рядом, облокотившись на противоположную стену.

– Д-да. Спасибо, что подождал, – я смущенно улыбнулась.

– Без меня ты заблудишься на обратном пути, а в этих стенах и без того слишком много призраков, чтобы к ним добавился еще один, – хмыкнул Вальдимир.

На меня он не смотрел. Его взгляд был обращен поверх моей головы, на портрет герцога и в темных глазах плескалась целая буря эмоций.

«Интересно, о чем он думает?».

***

Насколько Вальд знал, жизнь Фердинанда была яркой и насыщенной. Унаследовав титул в совсем юном возрасте, к своему новому положению он отнесся очень ответственно. Сумев правильно распределить время, юный лорд как занимался делами герцогства, развивая и приумножая наследство, так и не забывал о себе. Друзья его обожали, девушки восхищались, слуги и вовсе боготворили. Сам король высоко ценил заслуги герцога, отмечая его ум и находчивость.

А вот смерть вышла глупой и абсурдной. На охоте лошадь понесла, из-за лопнувшей подпруги Фердинанд вылетел с седла и, скатившись по горному склону, упал в овраг. Все еще могло обойтись, но накануне прошел дождь и потерявший сознание герцог захлебнулся в грязной луже прежде, чем к нему подоспела помощь.

Его кончина вызвала разную реакцию в обществе. Большинство искренне оплакивали харизматичного и обаятельного лорда. Нашлись и те, кто злорадно потирали руки, считая, что Фердинанду слишком везло в жизни и ранняя гибель справедливая плата за удачу. Для родителей Вальда смерть герцога стала настоящим подарком судьбы. Старательно демонстрируя скорбь на людях, наедине они почти сразу принялись строить планы, решая, как выгоднее распорядиться доставшимся богатством. Сам же Вальдимир ненавидел умершего родственника.

Вернее, сначала эмоций не было вовсе. Для семилетнего мальчишки смерть почти незнакомца, которого лишь изредка видел в газетах, была ничего не значащим событием. Еще не зная, что ждет впереди, Вальд даже обрадовался, когда они переехали в новый дом. Огромный таинственный особняк с длинными извилистыми коридорами и множеством комнат виделся прекрасным местом для игр. О, с каким нетерпением он предвкушал поиски сокровищ, погоню за призраками, прятки и войнушки! Неуемная детская фантазия выдавала одно развлечение за другим. Тогда Вальд еще не знал, что его детство закончится совсем скоро.

Повзрослев, порой он часто задумывался, как сложилась бы их жизнь, не погибни Фердинанд так рано или достанься титул другим родственникам. В отличие от нищенки-Амары, его родители и без доставшегося наследства вели вполне безбедную жизнь.  Будучи бароном, отец возглавлял надзорное управление. Домом служил пусть не такой роскошный, но тоже довольно изысканный двухэтажый особняк. Понимая, что при нынешнем титуле ждать карьерного роста можно десятки лет, на первое место тогда еще лорд Адервуд поставил семью. Вальд помнил, как по вечерам они все вместе собирались в гостиной, у горящего камина. Держась за руки, мама с папой делились впечатлениями  о прошедшем дне, по очереди читали вслух, вместе укладывали его спать. В дальнем уголке души сохранилось даже воспоминание о том, как отец учил его мастерить рогатки и, испробуя сделанное оружие, они расколотили весь парадный сервиз на целых восемьдесят персон. Даже когда пришедшая в ужас мама заставила лично собирать осколки, их веселье не угасло, и они даже затеяли новую игру, соревнуясь, кто справится быстрее.

Герцогский титул же словно свел отца с ума. На смену добродушному, гордящемуся сыном родителю пришел жесткий и требовательный незнакомец. Теперь Вальду не прощалось ни единой ошибки. Будущий лорд Хардинг обязан был быть безупречным. Забившись в угол и глотая слезы после очередной порки, Вальдимир думал, что его настоящего отца подменили или заколдовали враги. Отказываясь признавать подмену, даже сбегал из дома, сперва желая отыскать настоящего отца, а после опасаясь встречаться с чужаком.

Благо, встречи отца с сыном перестали быть частыми. Как только перед лордом Хардингом распахнулись двери в новое �