Уродина. Книга четвёртая. Шахиншаху шах

Глава 1

Событие первое

Никаким количеством экспериментов нельзя доказать теорию, но достаточно одного эксперимента, чтобы ее опровергнуть.

Альберт Эйнштейн

Евгеника – это такая наука специфическая. Самое в ней интересное, что из-за одного бесноватого фюрера она стала как бы под запретом. При этом улучшать брюкву можно, свиней с лошадьми тоже, а людей нельзя. Плутарх ещё навредил. Рассказал, что в Спарте ущербных детей сбрасывали со скалы. Уже в наше время в окрестностях этого места в Греции обследовали все пропасти и ничего не нашли. В смысле, множества детских косточек не найдено было. Наврал Плутарх. Потом ещё Томмазо Кампанелла предлагал толстых скрещивать с тонкими, чтобы все одинаковые были в его городе «Солнца». В общем – вражеская лженаука, как и кибернетика с генетикой.

Иван Яковлевич Брехт последователем, наверное, тоже не был. Не потому, что в бога верил и знал, что браки совершаются на небесах. Отнюдь. А ну да, бог-то точно есть, раз он лично знаком с архангелом Иегудиилом. А вот про браки на небесах??? Случай. Хотя… Ну неважно. В общем, решил герцог Бирон всех гвардейцев, что на первое сентября достигли возраста сорока одного года, то есть, отслужили двадцать лет, отправить в отставку. Дал команду подполковникам подготовить список, и когда получил и оказалось, что таких сто восемьдесят человек всего, то велел их собрать на плацу перед царским теремом в Риге. Хотел лично поблагодарить за службу и порадовать людей, что при желании они могут взять сто рублей и паспорт мещанина и отправляться на все четыре стороны или заключить контракт и пойди на службу на пять лет преподавателями в открывающиеся по всей стране кадетские училища. Вышел к людям и…

А чего хотел? Это же гвардейцы, туда ниже метра восьмидесяти не брали крепостных. И понятно, что дурни в первую очередь погибают, а при Петре такая куча сражений была. Выходит, сейчас перед ним стоит сто восемьдесят человек с приличным интеллектом и ростом под два метра. Вот тут про Евгенику и вспомнил. А чего, нужно же Юзовку строить. Уголь нужен стране. Даже не столько уголь, как кокс, и даже не сам по себе кокс, хотя очень нужен, гораздо важнее сейчас серная кислота. Нужно же производить азотную. Нужны всякие динамиты. И не для войны в основном, хотя подорвать турецкие крепости и не сильно плохо бы было, а для горного дела. А ещё там выделяется фенол при коксовании. Очень полезная вещь.

Вот Бирону и пришла мысль отправить всех этих великанов в будущий Донецк и жен им по стати подобрать подходящих. И передумал, пока строй обходил. Нет. Не в Донецк. Там чуть рано. Вот в следующем году побьют они турку и там почти безопасные места будут, а сейчас рано. Жалко лучший генофонд страны спалить. Нападут крымчаки, и погибнут великаны ни за грош. На Бахмут чуть не каждый год нападают. А где сейчас безопасно? И земли полно. Они же крестьяне все бывшие. Пусть этим и занимаются. Саратов? Царицын?

А что Царицын – это хорошо. Он как раз по планам хотел развивать этот городок. Там в тридцати километрах от Волги на другом берегу озеро Баскунчак. Там лучшая соль страны. При этом никаких шахт и прочих премудростей с выпариванием, как в прочих местах. И отличная логистика. Волга под боком, которая даёт доступ к половине России, а если добавить пару переволоков, то и вообще ко всей европейской России, и Дон рядом и на север есть водная система. Вот туда всех гвардейцев и нужно отправить и жён подыскать. Не соль добывать. Там пусть каторжники работают, а обеспечивать эту стройку века продуктами. Нужен колхоз имени Бирона. Шутка. Нужна казачья станица. Всех этих товарищей нужно в казаки переверстать, земли там десятин по двадцать выделить, по паре лошадей из трофейных выделить, дома помочь построить. Потом всякими курями с коровами снабдить. И пусть размножаются и богатеют. Из минусов только один. Это топливо. Чем топить дома зимой? Да, там тепло летом, и не такая и длинная зима, не Урал, но это степь и там потому и не нет почти сейчас поселений, что нет лесов, которые дают строительный материал и топливо.

Пока нет массовой добычи угля и железных дорог топливо – это главный бич любого прогресса. Почему в Европе нечасто мылись? А как? Чтобы вскипятить воду на ценную ванну, нужно много дров, да даже ведро кипятка – это куча килокалорий. А ведь все помнят немецкие и всякие прочие сказки, как хворост дети собирали? Зачем? а затем что леса либо вырублены, либо в частной собственности, и никто так просто их рубить не даст. Хворост – это нижние сучья, засохшие на деревьях. Вот и всё топливо. Только чтобы не замёрзнуть и суп луковый сварить. Нужно целый день ходить по лесу и собирать упавшие веточки. Не до бань.

Заодно вспомнился Ивану Яковлевичу и план Сталина по преобразованию природы. Нужно сажать лесополосы, нужно каждую речку окружить деревьями. Но план планом, а что делать с великанами и Евгеникой. Ну, денег, что привезли из Речи Посполитой на двести семей, хватит. Сплавят по Волге до Царицына брёвен для двух сотен срубов и сараев с коровниками и конюшнями и следом каждый год будут сплавлять берёзу на дрова. Пока… Пока Донбасс не станет безопасным и там не начнут добывать уголь. Дальше проще, по Северскому Донцу до Дона, там чуть вверх и вот он Калач-на-Дону и переволок в Волгу.

– Гвардейцы, хочу вас поздравить с окончанием службы. И хочу предложить одну заманчивую вещь, – Брехт оглядел сосредоточенные лица великанов, а что Евгеника, так Евгеника.

Событие второе

Самое лучшее – все проверять экспериментальным путем: тогда действительно можно приобрести знания, в то время как строя догадки и делая умозаключения, никогда не станешь по настоящему образованным человеком.

Марк Твен

Шахматы – это спорт. Берёшь огромного норовистого коня вороного и тащишь вперед под уздцы. А этот дестриэ в холке под метр восемьдесят упирается всеми четырьмя лапами. Не опечатка – это у коней ноги, а у этого чудовища мохноногого именно лапы, все заросли волосом и не видно копыт. Почему бы там когтям не быть. Или сажаешь на закорки воина в полной броне и волочёшь на себе по болтам и прочим неудобьям. А слона? Спорт, одним словом. В Риге герцог Бирон построил несколько площадок на открытом воздухе с огромными шахматными… полями и большими фигурами. Нашли приличных резчиков по дереву, и они вырезали фигуры. Оказалось, что гигантомания до добра не доводит. Фигуры получились тяжёлые. Так, что пришлось рядом построить поменьше доски и фигуры сделать поменьше, а на больших этих шахматных досках в парках резвится детвора. Дворянская, понятно.

А, так про шахматы. Когда сам с собой играешь в шахматы, то всегда у себя выигрываешь. И не передумал при этом соперника, как себя передумаешь? а ошибку у самого себя вовремя заметил. Когда же играешь с настоящим живым соперником, то вот тут уже можно и передумать, ловушек наставить или оказаться просто на голову сильнее. Но вот предсказать, что сделает соперник уже сложно, у него голова своя.

А если соперник равный по силам? Вот тут уже нужно со всей силы голову включать, и выматываешься, словно марафон пробежал. Брехт сыграл партию с Августом третьем Саксонцем в шахматы. Предложил размен: Белоруссия или ещё пока Великое княжество Литовское и Украина, тоже пока – Правобережье и земли бывшего Русского королевства в обмен на королевскую корону. Наследуемую. Вся Польша достаётся Саксонцу и входит в состав его Саксонии. Бонус – договор о помощи в случае нападения любого государства или союза государств на Саксонию, помощь до победы. И это в договоре оговорено особо. То есть, пойти на сепаратные переговоры Август не сможет. При этом обратной помощи от Саксонии Бирон не требовал, и в договоре это тоже было прописано. Саксония не приходит на помощь России в случае нападения на неё любого государства или союза государств и только обязуется соблюдать нейтралитет и не пропускать через свои земли вражеские войска.

Вроде всё Брехт в этой шахматной партии предусмотрел. Даже то, что соседи не рыпнутся. Австрии не до поляков с украинцами, они сейчас воюют с кучей стран, каждая из которых как минимум им по силам равна. И Франция захотела кусок урвать, и Испания, и даже Королевство Обоих Сицилий. Естественно, Карл, шестой этого имени, запросил помощи. К нему Карл Левенвольде и поехал, не сам поехал – герцог Бирон послал. Пообещать помощь отправился в обмен на признание новых границ России. При этом в сторону Кракова двинулся корпус Ласси и там остался корпус Карла Бирона. Плюсом Брехт от гвардии отделил кавалергардов и передал им всю артиллерию. Получилась целая армия в тридцать три тысячи человек. Теперь умирающему Карлу шестому не из чего выбирать, подпишет договор о признание границ и получит армию, которая снесёт французов, как пешку с шахматной доски при игре в чапаевцы, а не подпишет, то Словакия и Чехия, как «братские» славянские народы могут оказаться разменной фигурой в этой игре. А ведь Прешбург всего в сотне вёрст от Вены.

Иван Яковлевич был на сто процентов уверен, что Австрия захочет иметь армию на своей стороне, может потом Мария Терезия и будет подлости устраивать и по-всякому Россию подставлять при первом удобном случае. Так, что в этом нового – именно позиция Австрии и сделала кровопролитную войну с Турцией и крымчаками в Реальной истории бессмысленной. Всех доходов – разрушенный Азов.

Ничего нового. Вредить открыто тоже поопасается, хоть она и Терезия, тем более, напрямую в войну ввязаться, а зная наперёд, как себя этот союзник будет вести, можно ошибок, что понаделали в Реальной истории избежать. Так что за эту шахматную партию был Брехт спокоен. Впрочем, до самого последнего момента был уверен и в другой победе на клетках чёрно белых. Пруссия очень хочет Курляндию, очень хочет Данциг, и ещё больше часть польской Пруссии на севере. И тут такой облом. Но ведь сама решила в нейтралитет поиграть, купившись на посулы и копейки, предложенные кардиналом де Флери.

Должны были полаять, но в схватку не броситься. Собака, которая лает – не кусает. Уж слишком силы не равны. В Берлин был послан второй Левенвольде. И на всех парах вскоре примчался назад в Ригу с известием, что Пруссия идёт захватывать Данциг.

Не просчитал выходит Иван Яковлевич этого игрока. Да, всей армией, что есть у России в европейской части, раздавить Пруссию с её тридцатитысячной, давно не участвовавшей в войнах армией, раз плюнуть, уж больно неудобно границы у этого молодого хищника расположены. Кенигсберг с прилегающими землями очень уязвим. Это анклав. Он от Берлина на огромном расстоянии, и между ними как раз Данциг. Вот только Фридрих Вильгельм I тоже очевидно в шахматы поигрывающий, решил, что те отборные войска, что сосредоточены в Кракове, назад на север не пойдут. А здесь у России войск гораздо меньше. А официально Данциг пока не российский. Ничей. Получается, что Брехт недооценил этого соперника и играть предстоит чёрными, Пруссия свой ход уже сделала.

Событие третье

Никто (в мире) не знает как оно надо «на самом деле». Мы все время экспериментируем, при этом стараемся не забывать, что есть главное.

Аркадий Волож

Граф Фридрих Казимир фон Лёвенвольде – бывший посол в Речи Посполитой, был ещё в самом начале войнушки за Польское наследство герцогом Бироном в Берлин посланником отправлен. Нужно было предупредить короля Фридриха Вильгельма I, чтобы не вздумал чинить препятствия проходящему через отросток Пруссии под Кёнигсбергом корпусу генерал-аншефа Ласси. Мол, проведи, Ваше Величество, смотр под Берлином. Не заметь прошедшие войска. А позже можешь злую ноту протеста в Ригу прислать. Анна Иоанновна Ласси поругает и перед тобой извинится. Орденом Андрея Первозванного.

Так всё и получилось, находящийся в Кёнигсберге король срочно собрался и укатил вместе с Левенвольде в Берлин. Только не парад проводить. Переиграл тут Брехта. Укатил собирать армию, даже мобилизацию частичную провёл и из тридцатитысячной регулярной армии сделал тридцатисемитысячную. Даже с крепостных стен всех Бранденбургских крепостей снял тяжёлую крупнокалиберную артиллерию и быстренько на лафеты поставил.

Брехт, как заяц, скачущий по Польше, донесений от Фридриха Казимира фон Лёвенвольде не получил, и о готовящейся армии нейтральной Пруссии не знал. Вернулся после коронации с гвардейскими полками в Ригу, и даже всякие награждения и раздачу слонов провёл, а тут сам посол появляется, весь в пыли и репьях. Так прямо и вломился в терем к Анне Иоанновне.

– Ваше Императорское Величество! Король Пруссии Фридрих Вильгельм во главе армии выступил к Данцигу, хочет присоединить его к Пруссии. – Нет, не свалился от усталости, но не в карете ехал, а на коне, всего с тремя слугами-охранниками, устал. Пошатывало.

Обедало царское семейство. Брехт и Остермана пригласил, хотел после обеда обсудить ситуацию на Кавказе, а тут такой сюрприз. Опять не до Кавказа. У Данцига общих границ с Курляндией нет. Между ними как раз эта Пруссия и расположена, потому, разевая рот на этот кусок, Иван Яковлевич понимал, что разозлит воинственного пруссака – короля-солдата. А с другой стороны, прекрасно понимал, что нельзя дать Пруссии из двух кусков стать одним целым государством, да ещё и усилившись серьёзно с захватом такой мощной крепости на Балтике. И что самое важное – этот город стоит в устье Вислы, и соответственно контролирует половину польской торговли. Потому Брехт и решил вопреки нехорошему предчувствию город и прилегающие земли с крепостями отхапать. Пусть и чисто географически. Пообещал городскому совету вольностей не трогать и даже год налогов не брать, богатейте и восстанавливайте обороноспособность.

– Ваня! – императрица уже посетовала при возвращении Бирону, что больно он размахнулся, как бы в большую войну это не вылилось, но Брехт тогда рукой махнул, мол, не решится Фридрих Вильгельм без союзников один на один на Россию рыпнуться.

– Не переживай, Анхен, нельзя было иначе. Попытаемся малой кровью замириться.

– Ты же говорил три дня назад, что не посмеет сей солдафон на нас гавкать! – Анна развела руки и головой покачала, будь на месте Бирона, кто другой, так и кулаком по столу бы шваркнула. Ну, Иван Яковлевич её понимал, влезть в войну на два фронта, не имея здесь войск, так себе радость. От Кёнигсберга до Риги за несколько дней армия дойдёт. Тоже ведь Бирон виноват, он уговаривал её целый год переехать не в Санкт-Петербург, а в Ригу. А и она и весь Госсовет говорил ему, что иметь столицу рядом с границей не лучшая затея.

– Я же называл тебе причины, радость моя. Чего вы панику начинаете? Это не Рига рядом с Калининградом, тьфу с Кёнигсбергом, а он рядом с Ригой. Тут ведь у нас флот стоит, тот самый флот, что объяснил кардиналу де Флери, что в чужие дела лучше нос не совать. Объяснил Людовику, объяснит и Фридриху, и Вильгельму.

– И что делать будем? – не сильно успокоилась Анна Иоанновна.

– Покинем мы вас с графом Левенвольде, пошушукаемся, вечером я расскажу, что надумал.

Графа Иван Яковлевич сразу в оборот не взял, отправил ванную принять и выпить чашечку кофе. Сам отправил адъютанта к адмиралу Сиверсу. Наверное, с суши Кёнигсберг и непреступная крепость, а вот с моря. И захватывать его не надо, и даже разрушать не надо, надо просто показать мощь нового российского флота. Подойти на недосягаемое для короткоствольных пушек крепости со стороны моря и уничтожить береговые батареи и стоящие в гавани прусские корабли, а потом оставить пару мелких корабликов бдить, и двинуться всем флотом на запад к Данцигу. Как раз к тому времени и армия батяньки Фридриха Великого туда подойдёт. Может, среди штаба этого короля-солдата и сынок будет. Неплохо бы было уничтожить всю семейку. Пусть Пруссия на куски развалится. Берлин будет свободен!

– Знаешь, что, Фридрих, ты мне про огромное войско не рассказывай. – Брехт лично плеснул в фужер посла немного медовухи. – Я примерно себе представляю, что там за войско из Берлина вышло. Ты мне про самого Фридриха Вильгельма расскажи. Не мог он при таком вздорном характере себе врагов снаружи и внутри Пруссии не нажить. Можешь с самого детства начинать. Если там, что интересное есть.

Глава 2

Событие четвёртое

В детстве мы обижались на тех, кто с нами не играл… Теперь обижаемся на тех, кто играет с нами.

– А знаете герцог, там на самом деле в детстве прусского короля есть интересная вещица. От него лично слышал. Почти не пьёт Фридрих Вильгельм, но было у него тезоименитство и немного выпил, ну и чуть развязался язычок, решил при мне про детство своё вспомнить. – Левенвольде пригубил из бокала чуть мутноватую жидкость, покатал её во рту и проглотил, улыбнулся. – Да, Ваше Высочество, эта ваша идея пить древние русские напитки вместо виноградных вин, хороша. Мне, по крайней мере нравится, – граф сделал ещё глоток, Брехт закипать начал. – В детстве, король Пруссии жил в Потсдаме с большим количеством своих кузенов, там огромная семья была, эти Гогенцоллерны ужасно плодовиты. И среди его сверстников и родственников был один кузен, которого звали Георг. Со слов короля, он его часто побивал, бывало и до крови из носа. Говорит, что росту был небольшого, но широкоплечий и сильный, а Георг этот был худым и длинным. Целая вражда у них получилась. Сейчас же этот худой и рыжий, как и все Гогенцоллерны, мальчик, стал Георгом II – королём Англии.

– Вот как? – Брехт долил Фридриху остатки из кувшина с медовухой в фужер, себе тоже на донышке плеснув. Нужно свежую голову иметь. Недооценивать пруссаков нельзя. Армию создал король-солдат хоть и не очень большую, но хорошо вооружённую и обученную.

– Это по внешним недоброжелателям, – Левенвольде почесал кончик носа. – Всё, наверное, про врагов за границей Пруссии больше ничего не знаю. Соседи его точно не любят, но что ему до мелких княжеств и герцогств, он их и за людей не считает. А внутри страны у него всё, как у Петра Алексеевича нашего. Сплошные реформы, и он тоже сам во все производства вникает. А ещё бездельников не любит. При дворе про него шушукаются, истории разные весёлые рассказывают. Одна мне понравилась. Фридрих Вильгельм любит гулять пешком по Берлину и смотреть, как люди живут, и вот как-то идёт он по улице, а навстречу три дамочки идут смеются.

– Чего веселитесь, почему не сидите дома и не вышиваете? – начал он на них кричать, а после велел отправить их на плац перед дворцом и выдать мётлы. – Чтобы ни одной пылинки не было. – И стоял смотрел, как барышни неумело метут и даже сам им показывал, как правильно мести.

– Мысль интересная.

– Если же во время таких прогулок ему мужчины праздношатающиеся попадаются, или, если подвыпивших видит на улице, то прямо сам начинает избивать их тростью и отправляет заняться делом. Ещё такую историю рассказывают: как-то он, рано утром прогуливаясь по Потсдаму, стал свидетелем того, как приехавший в дилижансе курьер с ночной почтой из Гамбурга стучался в дверь потсдамского почтмейстера и ждал его появления на улице, а тот все не открывал. Пассажиры дилижанса начали шуметь, что пора ехать, устали все и торопятся. Тогда король сам выбил дверь и избил тростью спавшего почтмейстера, а затем извинился за него перед пассажирами дилижанса. И вообще, он прямо мгновенно в гнев впадает, чуть слова не понравилось и сразу в крик и ну тростью своей махать, как-то при мне на приёме избил тростью жену и девочке маленькой – дочери досталось. При этом лицо его кровью наливается, и кожа лопается, кровь проступает. Всё лицо у Фридриха Вильгельма в шрамах.

А ведь точно, Брехт об этом читал. Нынешний король Пруссии болеет одним интересным генетическим недугом, передающимся по наследству. Болезнь королей, как и Гемофилия, и всё, скорее всего, из-за близкородственных связей. Болезнь у Фридриха Вильгельма называется “порфирия”. Симптомами которой являются упадок сил, побледнение кожи и светобоязнь. Затем кожа истончается и начинает гнить, покрываться язвами и рубцами, слизистая десен и внутренней части губ лопается, начинает кровоточить и обнажает корни зубов. Многие века больных этой болезнью принимали за вампиров и оборотней, пытали и казнили. А ещё при этой болезни человек становится крайне раздражителен. И лекарства нет. Сейчас-то точно нет. Генетическое же заболевание, каждая клеточка тела болеет. Что-то там про травы было, некоторые чуть смягчают течение болезни. Ага, точно, нужен активированный уголь, чтобы чистить организм и меньше есть продуктов с высоким содержанием железа, тех же яблок. Иван Яковлевич зажмурился, пытаясь вспомнить про травы, точно же читал. Необычное что-то было? Во!!! Куркума! А ещё мёд с клюквой. Куркума? А что, можно, имея эти знания, уже и поторговаться. Револьвер и доброе слово. В данном случае пушки и рецепты снадобий. А куркуму нужно срочно закупить, смешать с чем-нибудь безвредным, да тем же активированным углём, и послать немного королю прусскому, если поможет, то будет, о чём торговаться. Своя жизнь и здоровье для человека важней чужого Данцига.

– Фридрих, отдохни денёк и собирайся в обратную дорогу. Я дам тебе с собой лекарство от болезни короля. Ничего не требуй и не предлагай, просто отдай и скажи, что это подарок от герцога Бирона. И намекни, что герцог собирается посольство в Англию отправить помощи просить.

– А он меня тростью…

– Сравни, твои бока, которые заживут или гибель и ранения тысяч солдат и офицеров.

– Ну, мне мои бока дороже.

– Стоп. Вот этот разговор наш с тобой тоже нашему брату дословно поведай. Свои бока дороже. Это подчеркни.

Событие пятое

Мир избежал бы многих войн, если бы люди тратили столько же времени на секс, сколько тратят на завоевания других стран.

Ридиан Брук

Иван Яковлевич, отправив графа Левенвольде навстречу армии Фридриха Вильгельма, сразу вызвал к себе всех адмиралов. И обломался. Успели разбрестись по стране морские начальники. Кто в Санкт-Петербурге на верфях, кто в Либаве, а вице-адмирал Томас Гордон так и совсем далеко отправился – в Архангельск тоже с ревизией верфи. В наличие оказались двое всего. Наум Синявин и президент Адмиралтейств-коллегии Пётр Иванович Сиверс, коему Анна Иоанновна успела присвоить чин генерал-адмирала за взятие Данцига и победу над французским флотом и наградить орденом Андрея Первозванного.

– Наум Акимыч, Пётр Иванович, присаживайтесь и на карту посмотрите, – не стал всякие прелюдии разводить Брехт, – скажите, что вы со своим флотом можете сделать, чтобы отбить охоту у пруссаков на Россию тявкать.

Карта была замечательная. Это уже было не современное убожество с китами и прочими нарвалами, только мешающими воспринимать действительно нужную информацию, но ещё и все лишние надписи отсутствовали, зато были в разные цвета государства разукрашены и границы чётко нанесены пунктиром. Карта была не глобальной. Нанесены были только Северное и Балтийское море с небольшими кусками берега. Не для войны готовили по приказу герцога Бирона, а для торговли. На карте были изображены мели и показаны преобладающие ветра и течения. Вроде и моря внутренние почти и не глубокие, но судоходства в них было опасное, то и дело Ивану Яковлевичу догладывали об очередном исчезнувшем судне торговом в Балтийском или Северном море. Вот и решил такую карту сделать, чтобы хоть немного облегчить жизнь торговцам. А тут Пруссия решила зубы показать. Пригодился шедевр.

– Так надо все корабли брать и идти к Данцигу! – ткнул толстенькой колбаской в этот город Синявин. – Там король прусский застрянет, можем всю гвардию перевезти, а если там будет несколько прусских фрегатов или прочей мелочёвки, то перетомим, хотя, лучше – захватим. Нам же для Охотска нужны корабли.

– Корабли нужны, война не нужна. – Брехт уже получил с Кавказа несколько донесений о прибывающих к Решту войсках Надира. Пора было заниматься Кавказом, а война на два фронта, а если Францию считать, то на три, сейчас России явно не по средствам и возможностям. Удар по Ирану должен быть такой силы, чтобы лет на сто охоту соваться на Кавказ у шахов отбить.

– Можем ещё и в Кольберге десант высадить, – подключился Сиверс.

– Это и есть война, – Брехт махнул рукой, ничего хорошего и не могли подсказать эти товарищи. Для них победить врага – это захватить их территорию, а лучше и столицу.

– Что же сидеть и обороняться? – чуть не хором возопили адмиралы.

– Нет. Нужно принудить Фридриха Вильгельма к миру. Нужно сделать так, чтобы он сам срочно мира запросил, потому что не выгодно ему станет воевать. И при этом солдат никуда не посылая. Вот, смотрите, – Брехт своими пальцами не полез в карту тыкать, взял указку. – Вы всеми силами… Всеми двадцатью новыми кораблями подплываете к Мемелю и обстреливаете его береговую оборону с предельных дистанций из Единорогов картечными гранатами. Пока не подавите полностью, потом подходите поближе и обстреливаете, стараясь не сильно городу навредить остальные батареи на стенах. Вот чертёж крепости с указанием расположения их батарей и возможностями стоящих там пушек по дальности, в саженях. Отлично наши разведчики поработали. После этого заходите в порт и смотрите, что там стоит. Все прусские корабли и военные, и купеческие захватываете и под конвоем отправляете в Либаву или Ригу. Иностранные суда не трогайте, если сопротивление не будут оказывать. Просто досмотрите, и если на них военный груз, то выкупите. Сера, порох, селитра, медь, железо. Ну и пушки с ружьями. Только не грабьте. Выкупите по той цене, по которой они хотели продать. С Польши много золота привезли, не обеднеем. А ссориться со всей Европой не нужно. Особенно аккуратно с английскими купцами… Стоп. А вот французских купцов если будут, тоже вежливо сопроводите под конвоем в Ригу. Они вроде как на нас напали. Пока непонятно, война у нас с Францией или они пардону попросят. Но без жестокости.

– А если отбиваться начнут, те же французы? – Снявин склонился над картой. Седой полностью, старенький… но воинственный. Петровская гвардия.

– Против двадцати линейных кораблей? Наум Акимыч? Ну, стрельните по парусам шрапнелью аккуратно. Да, не будет такого. Французы они, конечно, малохольные, один их «дартаньян» чего стоит…

– Кто? – оторвался от карты Сиверс.

– Не важно. Говорю, они, конечно, резкие все, как понос, но не до такой же степени. Против двадцати линейных кораблей с тысячей орудий даже д’Артаньян не сунется. Ладно. Давайте дальше. После Мемеля плывёте к Рюгенвальду и повторяете то же самое, что и в Мемеле. Укрепления обстрелять. По замку постреляйте картечью и шрапнелью, потом всё из порта прусское и французское в Ригу гоните, а остальных купцов досматриваете и военные грузы выкупаете. И расписки обязательно берите, что уплачено, а то прибудут к себе какие англичане и жаловаться в Адмиралтейство начнут, что их русские ограбили. С англичанами повторю особенно бережно поступайте, они как союзники нам могут в этой войне пригодиться.

– Эти могут…

– Потом обсудим наглов, Пётр Иванович. Дальше следуете к Кольбергу. Действия те же. Потом заходите в Одер и уничтожайте всё, как и в предыдущих портах в Штетине. Только там аккуратно. Если мелко или места мало, то не лезьте под огонь береговых батарей. Вот карта укреплений Штетина. Тоже разведка постаралась. Как чувствовал туда их отправляя, что пруссаки могут дёрнуться, воспользовавшись моментом.

Брехт осмотрел лица адмиралов, всё же старенькие, пора молодых растить, ещё пять лет и ни одного адмирала не останется. Нужно сразу после этой компании создавать Академию генерального штаба и для моряков. А всех этих старичков туда преподавателями.

– И последний бросок. Подходите к Данцигу и по возможности картечными и шрапнельными гранатами обстреливаете осадившие город войска Фридриха Вильгельма. Пока не уйдут. Или пока гранаты с порохом не закончатся.

– А если не уйдёт король? – оторвался от карт Сиверс.

– А вы отправьте к нему парламентёра с описанием ваших действий.

– Как это? – опять хором.

– Ну, пусть подробно опишет, как вы уничтожили все укрепления четырёх городов.

– А он?

– Я бы домой пошёл, – Брехт развёл руками, мол чужая душа потёмки, но не полный же кретин король Пруссии.

Событие шестое

В армии главное – это наличие силы духа! Потому что, если духов нет, дедушке все приходится делать самому.

Барону Ивану Ивановичу Остерману генерала для своей армии искать не пришлось. С побывки домой и лечения в Саксонии возвращался в Ригу генерал-майор Российской армии Иоганн Карл Шпигель. Решил по дороге заехать к своему доброму знакомому по Москве и Петербургу бывшему воспитателю и учителю царевен, а потом министр-резиденту (посолу) Мекленбургского герцогства в Санкт-Петербурге Иоганну Остерману (Johann Christoph Dietrich Ostermann). Заехал и ходил по городу целый день с открытым ртом. Он был здесь лет пять назад и теперь ничего не узнавал. Был маленький захолустный городишко с одной замощённой кое-как булыжником кривой улочкой, бедный и грязный. А сейчас город вырос в разы и весь центр города был замощен и улицы, не смотря на летнюю вездесущую пыль были чисты. Жизнь в Козеле кипела. Десятка магазинов и лавочек, столбы дыма на окраинах, которые говорили о том, что там стоят и работают фабрики.

– Иоганн! – генерал нашёл Остермана в ратуше, тот подписывал какие-то бумаги и кричал на смеси русского и немецкого на здорового рыжего детину в странном мундире.

– Иван Карлыч, рад тебя видеть! Подожди минутку, сейчас этого раздолбая выгоню и поговорим, – без парика Остерман смотрелся старше, залысина большая на лбу, короткая стрижка, и усталые какие-то глаза. Да, он был в таком же странном мундире. Короткий кафтан зелёного цвета без всяких украшений и белых воротников с цветными манжетами и отворотами, только орден Александра Невского на груди, вот и все украшения. Штаны были на манер крестьянских из той же зелёной материи, заправленные в короткие сапожки со шнуровкой на боку голенища. И толстый кожаный ремень с ножнами для кортика, как у моряков. – Ежи, я просил найти генерала, чтобы войско вести на Шверин. Завтра выходить! А ты мне полковника привёл. Зачем?

– Война же везде, господин барон, нет генералов… Да вот же у вас есть генерал! – мужик ткнул пальцем в Шпигеля.

Остерман мотнул головой и открыл было рот, собираясь наорать на рыжего Ежи, но потом закрыл его, и чуть склонив голову набок, задумчиво эдак оглядел генерал-майора.

– Иван Карлыч, а ты тут какими судьбами? Герцог Бирон прислал нашей армией командовать?

– Армией? – А ведь действительно Шпигель видел, что по городу и небольшими подразделениями и по одиночке двигаются люди вот в такой странной форме.

– Для нашего маленького герцогства армия и есть. Если же на ваши ранжиры переходить, то бригада. Семь тысяч человек. Из них тысяча кавалеристы. Командующего только нет. Тебя не герцог Бирон командовать прислал?

– Нет. Я больше года, да почти два, в отпуске был после болезни. Домой в Саксонию к родне ездил. Женился там. Вот сейчас еду в Ригу с женой. Решил чуть свернуть и к тебе заехать, всяких чудесных историй наслушался про Козел и тебя дома. Теперь вижу, что не всё придумали и правда на сказку похоже.

– В отпуске? Всё, решено. Я Ивану Яковлевичу письмо напишу и брату тоже, что рекрутировал тебя. А то он мне указ прислал захватить Мекленбургское герцогство и утвердить там на престоле Анну Леопольдовну, дочь Катень… Екатерины Иоанновны. Войско у нас семь тысяч. Правда в основном ополченцы. Но многие на войне бывали. Есть рота преображенцев и есть рота национальной гвардии – это мы так милицию переименовали для солидности, но их уже больше года преображенцы изводят муштрой и тренировками. И артиллерия есть. Наскребли десяток орудий. Калибр небольшой, но зато их на телегах можно перевозить.

– Да, ты шутишь Иоганн, идти с ополчением воевать за сотни лье?

– Может и не придётся воевать. Там все прямые претенденты на престол мужского пола кончились. Мор напал на герцогов. А Анна Леопольдовна среди женщин, как дочь старшего брата имеет все преимущества. Придём и уговорим ландтаг и совет рыцарей утвердить герцогиней Анну Леопольдовну. У меня в письме от брата инструкция есть. Ну, и опыт по руководству этим герцогством есть. Плюс деньги герцог Бирон обещал. Блага опять всякие. Может и не придётся воевать! Опять, с кем воевать-то?

– Адольф Фридрих III – герцог Мекленбург-Стрелица, насколько я знаю, жив здоров. Не он ли является наследником. Объединит два герцогства в одно, как это было раньше. – О тяжёлой судьбе в Шверине Екатерины Иоанновны друзья не раз говорили, и генерал более или менее знал о герцогстве немало.

– Он из боковой ветви. Сам на довольно птичьих правах. Если рыцарство захочет, то его и турнуть может.

– Авантюра какая-то? – генерал Шпигель развёл руками.

– Всё, закончили прения, Иван Карлыч. Принимай войско. Завтра выходим в поход на Шверин, – Остерман повернулся к рыжему. – Вот тебе генерал. Устроить в моём доме во флигеле жену и домочадцев. Выдать лучшего коня и сто талеров подъемных.

– А… – открыл рот от такого напора Шпигель.

– Иван Карлыч, по дороге наговоримся. Иди жену устраиваем. Завтра выступаем, – и не узнать доброго толстячка Иоганна. И не толстячок, да и не добрый.

Глава 3

Событие седьмое

Молодость кончается вместе с эгоизмом, старость начинается с жизни для других.

Не так всё плохо. Время есть. Иван Яковлевич из доклада Ласси представлял себе возможности крепости… даже комплекса крепостей и вынесенных укреплений, собранных в одну мощную систему вокруг Данцига. Да и двадцать тысяч местного войска сразу сдаваться Фридриху мать его Вильгельму не будут. Герцог Бирон нарисовал руководству города светлое будущее, и за него они поборются. Чем им грозит вторжение армии короля Пруссии народ вполне себе представлял, как и то, что русские не успокоятся и Данциг попытаются отбить. Судьба Риги, двумя такими штурма превращенная чуть ли не в безжизненную пустыню, жителям Данцига известна, не так давно это было. Так, что будут держаться. Время есть.

Брехт срочно восстанавливал боеспособность гвардейских полков. Убыль была приличная. Во-первых, всю артиллерию, до самой последней пушечки, он отдал Ласси и Карлу Бирону, ушедшим на помощь австриякам. И не просто пушки отдал, а с подготовленными и очень хорошо обученными расчётами. Даже повоевавшими и вирус победителя поймавших. Это дорогого стоит. Учиться можно долго и прилежно на пятёрки, а как пули над головой засвистят, так и закончится вся выучка, голову под мышку и бежать. Вот эти артиллеристы были не такими, поучаствовали в нескольких сражениях и во всех победили. К выучке добавился опыт и лихость. Тяжело придётся французам, если в этот раз в отличие от Реальной истории придётся с ними корпусу Ласси воевать.

Артиллерия не единственная потеря, вместе с ним генерал-аншеф получил и полк кавалергардов. Тут причина другая. Это знатные дворяне и лучше их от трона держать подальше. В идеале гвардия вообще должна отсутствовать в Столице. Понятно, что нельзя. Тоже может в бунт вылиться, но сейчас идёт война. А на войне гвардия должна воевать. Вот и пусть воюет. Лотарингия будет свободной.

Ну и санитарные с боевыми потери. Летняя компания 1733 года показала, что нужно делать полевые кухни. Даже при всей дороговизне железа. Люди пили воду из рек и озер и подхватывали всякую заразу. Хорошо хоть до холеры не дошло. Так это в Европе, где её пока нет. А на Кавказе эта гадость есть и в Крыму. Нужно пить кипячёную воду и питаться нормальными кашами с мясом, приготовленными не как придётся, а как положено. Раненые и убитые тоже были. В результате больных и раненых набралось больше пятисот человек и больше сотни убитыми. Плюс двести без малого человек пенсионеров, которых Брехт отправил в Царицын.

От всей шестнадцатитысячной гвардии осталось чуть больше девяти тысяч. И ни одной пушки. Такими силами идти воевать с Фридрихом Вильгельмом невозможно. А везти обычные полки Иван Яковлевич не хотел. Проигрывать даже в одном сражении нельзя. Весь мир должен знать, что русская армия непобедима.

Но, время есть. Герцог Бирон вытащил на время из Сената и Госсовета единственного генерал-фельдмаршала, имеющегося на данный момент в Российской империи, и поручил ему доукомплектовать гвардию. Если честно, то фельдмаршал из этого товарища тот ещё. Не как из говна пуля, но близко к этому. Боевого опыта у товарища ноль.

Князь Иван Юрьевич Трубецкой высокий человек лет шестидесяти, может чуть больше, почти единственный в России, кто парик не выбросил на помойку. Продолжал носить. Строго запрета не было. В армии запрещалось, но сейчас фельдмаршал был сенатором и к армии непосредственного отношения не имел. Брехт через агентуру узнал, чего это князь так держится за огромный белый парик. Оказалось, что Иван Юрьевич лыс, как бильярдный шар. Стесняется. И бог с ним. А вот биография у человека была интересная. Это тот товарищ, который был среди двадцати первых человек, что вступил в Преображенский полк, и через год в 1694 году стал уже подполковником. Пётр поручил ему охранять царевну Софью, и он еле отбился от стрельцов, решивших её освободить, чудом оставшись в живых. За что был Петром произведён генерал-майоры и в новгородские наместники. В Северной войне, начавшейся неудачным для русской армии сражением под Нарвой, князь командовал дивизией и попал в плен. Вот с этого момента и начинается интересная часть его биографии. Князь Трубецкой пробыл в плену в Швеции восемнадцать лет. Не в камере сидел и не на лесоповале. Свободно перемещался по Стокгольму, выписал к себе жену и даже на балы, устраиваемые шведской аристократией, ходил. Страдал, в общем, не по-детски. В 1718 году царь обменял Ивана Юрьевича на пленного шведского фельдмаршала Реншильда. Едва вернувшись на родину, князь удостоился звания генерал-лейтенанта в первый день и был назначен командующим всеми кавалерийскими полками на Украине. 28 января 1722 года, когда праздновалось заключение Ништадтского мира со Швецией, князь получил чин генерал-аншефа и стал членом Военной коллегии. А при вступлении Анны на престол Трубецкой рявкнул на Верховников и за это был пожалован в сенаторы и награждён орденами святого Андрея Первозванного и святого Александра Невского. А не всё ещё, Пётр второй тоже непонятно за что при вступлении на престол присвоил ему чин генерал-фельдмаршала. Итого: провоевав один день и, попав в плен, человек стал фельдмаршалом.

– Иван Юрьевич, – усадил перед собой в кресло «заслуженного» вояку Брехт, – проедься сам лично по полкам, что здесь на северо-западе расквартированы. Нужны хорошие артиллеристы, при этом не отдельные люди, а готовые расчёты. Некогда учить. Фридрих Вильгельм на нас войной пошёл. Забирать вместе с орудиями. Орудия не меньше шестнадцатифунтовых. Если в полках есть новые Единороги, то их забирать в первую очередь.

– А что моложе нет никого? – сенатор недовольно глянул на выскочку.

– Ваша Светлость, война же! Нужен ваш авторитет, чтобы командиры полков резины не тянули…

– Кого тянули? – ещё больше насупился князь.

– Время не тянули. Срочно пушки с пушкарями нужны. Может недели две у нас есть. Выезжайте сегодня же. А потом Фридрих этот возьмёт Данциг и фиг его из-за этих стен выцарапаешь.

– Стар я в поездки такие пускаться… Ладно, готовь указ. Вечно за вас молодёжь всё доделывать надо. Неумёхи сопливые.

– Надеюсь на вас, Ваше Высокопревосходительство.

Событие восьмое

Есть только два способа прожить жизнь. Первый – будто чудес не существует. Второй – будто кругом одни чудеса.

Альберт Эйнштейн.

Первого сентября 1733 года в Юрмале открылась Магическая академия.

Открылась торжественно. Даже парад гвардейских полков перед зданием прошёл. Первая же на планете Земля. Ближайшая в Тау Кита. Почти шутка. Блюментрост Лаврентий Лаврентьевич Медицинскую академию в Москве открыл ещё в 1731 году. Здание строили, аптекарский огород новый городили, преподавателей со всей Европы собирали. Потом учеников искали, тоже половину перевели из других университетов старушки Европы. Где своих выпускников средней школы в таком количестве возьмёшь, тем более и школ-то таких нет?

Но сейчас уже оба факультета учениками укомплектованы. Первый обычный для всех университетов Старого Света – медицинский. Почти в трети университетов Европы есть. Второй первый в мире – Ветеринарный. Сейчас коновалы всякие – это обычные самоучки. И это удивительно при огромном количестве лошадей и роли лошадей в экономике. Пока обучение двухлетнее на этом факультете, просто больше знаний нет. А вот три кафедры этого факультеты эти знания сейчас и добывают. Одна кафедра по птицам, понятия птичий грипп ещё нет, но болезнь ведь есть. Да и других хватает. Вторая кафедра занимается коровами, овцами, свиньями и козами. Тоже знаний пока не лишку, выскребают их по сусекам у народных травниц. Третья кафедра занимается только лошадьми, и она самая большая, так как там кроме лечения занимаются ещё и селекцией. Курируют конезаводы по выведению нужных для армии и экономики пород.

Третий новый факультет Брехт решил открыть отдельно от самой академии. Всё же магия. Нужны они под боком и не в Москве. Брехт помнил, что в ближайшие несколько лет Москва выгорит полностью, даже круче, чем при Наполеоне, вообще почти ни одного дома не останется. Год точно не знал, но и не так важно. Людей такой редкой профессии, как волшебник, оставлять в Москве, чтобы они все погибли при пожаре, не стоит. Да, принял всякие разные меры, и черепичных заводов понастроил, и кирпичных, и по-всякому простимулировал строительство кирпичных домов, и пожарники не добровольные сейчас, а профессионалы на городском бюджете, но всё одно, если в Реале выгорело две трети Москвы, то стоит надеяться разве, что будет только половина.

На самом деле факультет назывался «Народной медицины». И в него со всей страны, как и на два первых факультета народ преподавателями собирали. Тут пока обошлись без иностранцев. Сто процентов, несмотря на разгул в прошлом веке борьбы с ведьмами и пусть менее активную, но продолжающуюся борьбу сейчас, в Европе есть всякие бабки знахарки и прочие травницы. Так травницами сейчас кого удивишь, сейчас все лекарства – это травы. За редким исключением, где с болезнями борются всякими кардинальными методами, типа препаратов на основе ртути и мышьяка.

Брехт на этот факультет собирал не совсем травниц. Собирал именно людей с экстрасенсорными способностями. Все же знают, что некоторые бабки или дедки могут зубную боль заговаривать. Некоторые наложением рук лечат. Вот таких специалисток и специалистов по всей стране два года и собирали. При этом три четверти оказались мошенниками, если они при этом были травниками, то, дав плетей и пригрозив проверить через год, чем занимаются, отправляли домой, а если просто мошенники и даже в травах не разбираются, то отправляли в Кяхту дорогу строить или, если престарелые, то просто вешали. Не потому, что Брехт злобный дядька, просто именно в этом деле мошенники приносят самый большой урон. Вера людей, вот главное лекарство. А они у людей веру отнимают. За два года удалось набрать около тридцати волшебников и волшебниц. Разделили их по возрасту на учителей и учеников, и вот открыли торжественно новый факультет.

Собирали людей не палками и не ротами солдат. Происходило это в два этапа. Сначала всем генерал-губернаторам предписывалось снарядить экспедиции в своих губерниях с целью выявления целителей, которые необычными способами лечат людей, а потом к ним уже герцог Бирон отправлял людей с приглашением поехать в новую столицу – Ригу учить своему ремеслу людей. Почти все отказались. Тогда Брехт уже отправлял всяких чиновников в золочёных кафтанах, чтобы они всякие большие блага обещали и свободу для всей семьи, если из крепостных, и наделы земли для семей и обучение детей или внуков в университетах. И даже вернуть из армии родственников, если те в рекруты записаны. Ещё треть согласилась. Ну, а последних и в самом деле пришлось уже угрозами загонять.

Брехт не конченый дурак и понимал, что обучить человека лечить наложением рук можно только если и у ученика есть дар. И это будет второй этап создания магического факультета, следующей весной все преподаватели поедут в командировки по стране искать этих одарённых. Уж сами-то народные целители определят сразу мошенник перед ними или и в самом деле у человека дар. Ну, а дальше Иван Яковлевич надеялся на ту саму Евгенику. Если дивчина с даром выйдет замуж за своего сокурсника, то может и сын или дочь у них родятся с волшебным даром. Говорят же о потомственных целителях.

И не стоит путать «Битву Экстрасенсов», которая просто шоу, с Магической академией. Брехт своими глазами на примере Матрёны и Василисы Приблудной видел, что сказки про ведьм – это не сказки. На самом деле, что-то такое есть. Вот теперь власти столько, что можно и проверить. Хуже ведь точно не будет. А лучше? А подождём.

Событие девятое

Когда человеку кажется, что все идет наперекосяк, в его жизнь пытается войти нечто чудесное.

Далай-лама

Сан-Жуан-Батишта-де-Ажуда (Fortaleza de São João Baptista de Ajudá – «крепость Помощи святого Иоанна Крестителя») в Дагомее это огромный белокаменный город с широкими проспектами и высотками, по мощёным большим плитам улицам ездят в фешенебельные рестораны и магазины в роскошных подрессоренных каретах прекрасные сеньоры и сеньориты. Чтобы сбить африканскую жару весь город просто покрыт фонтанами, а широченные улицы превращены в парки, по сути, так как любое свободное место занято высокими фруктовыми деревьями. От джунглей за городом крепость Помощи этого самого Крестителя ограждена высоченной в десяток метров стеной такой ширины, что по ней квадрига спокойно проедет. Да, чего там две квадриги разминутся.

Ну, да. Не, не так всё. На самом деле, это дыра с парой десятков зданий одноэтажных и стеночкой чуть выше человеческого роста, толщиной не более метра, и это не монолиты всякие, а необожжённый кирпич сырец и просто земля между двумя рядами этих кирпичей. А за стеной небольшой местный посёлок вообще с тростниковыми хижинами. Там весь базар – это десяток торговцев, торгующих мухами. Не описка. Рыбу или мясо так плотно эти твари облепляют, что и не видно мясо этого под ними. Они разные. Мухи. Есть огромные сине-зелёные, есть жёлтые, есть не менее огромные чёрные. И среди них есть, должно быть, и те самые мухи Цеце. Да вон она с жёлтым брюшком и хоботком, как у комара, легко отличить от таких же жёлтых навозниц, крылья на спине не в стороны торчат, а перекрывают друг друга. Сонную болезнь распространяет.

Если кукурузу создали инопланетяне, то муха Цеце тоже из их лабораторий вышла. Именно она спасла Африку от белых господ и уничтожения лесов миллионными стадами животных. Это как волки – санитары леса. Дай волю зайцам и косулям, и они уничтожат леса. Так и в Африке. Дай волю слонам всяким и буйволам и нет лесов – одни прерии, которые потом в пустыню превратятся.

Адмирал Вильстер, предупреждённый герцогом Бироном об этой страшной мухе, перед тем как сойти на берег надел на голову накомарник и на руки кожаные белые перчатки. В принципе, особо делать ему в небольшой вымирающей крепости было нечего. Разве визит вежливости нанести коменданту и передать ему пакет от короля португальского Жуана V Великодушного, в котором предписывалась полковнику Бернарду Антонио Филиппе Нери де Тавора оказать русским кораблям посильную помощь, если она потребуется, и помочь в закупке продовольствия и пополнении запасов пресной воды. Опять пить придётся. В Мазагане тестюшка предупредил Юрия Даниловича, что де Тавора не просыхает.

Корабли добрались до Дагомеи вполне благополучно, разве, что приходилось идти довольно далеко от берега, так как ветер был с Запада и всё время относил корабли к прибрежным скалам и мелям. Комендант встречал русские корабли в порту и сразу офицеров к себе в гости зазвал, старичок и правда был навеселе и от него портвейном попахивало. И что самое удивительное, он уже знал, что русские побили мавров и даже самого султана отправили к Аллаху.

– А у вас как с местными? Не досаждают? – пригубив ароматный напиток, поинтересовался Вильстер.

– Дикари? Воры и разбойники все. Воры больше, попробуй, оставь, что без присмотра сразу уволокут. А ещё пьяницы все, особенно вожди их. За бутылку рома мать родную в рабство продадут. Адмирал, а вам рабов не надо? Есть свежая партия. Готовим для отправки в Бразилию. Но вам, как победителю мавров, уступлю подешевле. Есть молоденькие черножопые. Девственницы.

– Мы на север плывём, они там вымерзнут. – отмахнулся адмирал, но отделаться от радушного хозяина так просто не получилось. В результате Юрий Данилович и сам не заметил, как оказался хозяином десяти рабынь. В принципе цена и правда была не велика. Пять серебряных рублей за девицу.

Утром, вспоминая об этом Вильстер плевался. Споил его комендант. Всё же на такой жаре пить нужно уметь. И чего теперь с этими рабынями делать? Самое плохое не в том, что женщина на борту к несчастью. У него полно женщин на борту, всё же переселенцев везёт в Охотск. Плохо, то, что команда теперь будет всеми правдами и неправдами пытаться провести эксперимент по межрасовому скрещиванию. А им плыть год. Только родов на корабле ему и не хватает, почему-то не сомневался Юрий Данилович, что эксперимент закончится с положительным результатом. Хоть пояса верности местным кузнецам заказывай.

Решил адмирал вернуть их пьяному коменданту, но в результате на следующий день утром проснувшись у себя в каюте и напрягая раскалывающуюся с похмелья голову узнал от принёсшего целебного отвара ординарца Смирнова, что он купил вчера ещё пятерых негров и тысячу фунтов слоновой кости.

– А что с водой? – нет, нельзя пить на жаре.

– Погрузку закончили, все бочки полные, – ну, хоть тут радостное известие.

– А овощи и фрукты с мясом.

– Всё закуплено, уплывать надо, Ваше Превосходительство. Команда ропщет, на берег хочет, как бы бунт не подняли.

– Позови капитана, Василий, на самом деле лучше отсюда убраться, пока живы.

Глава 4

Событие десятое

Логистика включает в себя средства и мероприятия, которые разрабатывают планы стратегии и тактики. Стратегия решает, где действовать; логистика доводит войска до этой точки.

Антуан-Анри Жомини

Четыре гвардейских полка, усиленные набранной со всей России артиллерией, получилось восемь полноценных рот, пятнадцатого сентября 1733 года вышли в поход. На этот раз Преображенскому, Семёновскому, Измайловскому и Георгиевскому полку идти в такую даль не надо. Брехт вступать в настоящую войну с Фридрихом Вильгельмом не собирался, сейчас бы переварить присоединение Украины и Белоруссии. Одно Великое княжество Литовское – это огромная головная боль. Там та самая шляхта, которой никакие законы не писаны. И часть из магнатов и простых шляхтичей сильно недовольна тем, что произошло. Вполне себе не дураки и понимают, что гайки им начнут заворачивать. Не будет вольностей в Российской империи. Мало ли, что там Императрица подписала, кондиции сначала тоже подписала.

Что с этим делать уже несколько десятков раз на Госсовете говаривали, в Синоде и Сенате обсуждали. Есть множество путей, как с вольницей шляхетской покончить, от тотального террора, с отъёмом всех их дурацких привилегий, а после бунта, лишения имений и отправкой в Сибирь, что всё одно придётся делать, до раздачи денег и всяких привилегий, как сделали в Реальной истории Екатерина, а потом Александр. Брехт точно знал, что это ничего не даст, всё одно бунтом и террором закончится. Но не скажешь же такое на Госсовете. Там и русские магнаты – князья не поймут. И Анна хоть и слушается герцога Бирона, но нет – нет, да и выкинет какую хрень исподтишка. Не хотелось бы, чтобы это случилось именно во время войны. На Кавказе война, в Крыму война, в Молдавии война, все войска делом заняты, а тут бунт в княжестве Литовском. Пока Брехт предложил сделать ход конём. Он уговорил Анну Иоанновну создать пятый гвардейский полк. Так и назвать – Литовский. И укомплектовать его на сто процентов из дворян Великого княжества Литовского. Если его сделать таким же четырёхбатальонным, как Преображенский полк, то туда чуть не половина дворян (шляхты Литовской) призывного возраста угодит. А затем, как начнётся война с Турцией, двинуть их на Крым. Пусть их проредят степняки. Чем больше убьют, тем проще будет потом в Белоруссии порядок наводить.

– А если этот полк взбунтуется? – ну, а чего правильный вопрос Анхен задала.

– Не сразу же. А если в Крыму начнут бузить, так и бог с ними, мало кто без провизии и фуража назад вернётся. Зато будет повод, пройтись по шляхте. Сами начали.

– А другого пути нет, может их купить можно? – влез Андрей Иванович Остерман.

– Нет, только сильнее станут. А вот земли дать – это можно. Земли в России полно. От Нижнего Новгорода до Астрахани толком нет сёл и городов. Дать земли и пусть вывозят крестьян. Особенно из земель в районе Вильно. Там местные племена чухонские всякие, желательно их в Поволжье переселить. Ещё можно на юг Тюменской губернии и у Челябинска, там степи, леса, и лето довольно тёплое, земли, как грязи. Пусть осваивают. Много земли давать, сколько сами попросят, и даже, чёрт с ним, выделять деньги на переселенцев. Кредиты обязать банки под низкий процент давать на десять, скажем, лет, и ещё и от государства подъёмные, плюс указ, что десять лет налогов не платить и сто лет в армию не брать, только по желанию.

Потихоньку стал Остерман эти решения Госсовета в жизнь воплощать, а герцог Бирон, как министр Обороны, объявил о создании лейб-гвардии Литовского полка. Пока без него на войну ушли, хотя чуть не тысяча желающих мелкопоместной шляхты уже в Юрмалу, где им строят казармы, прибыла.

От Риги, откуда вышли гвардейские полки, до ближайшего прусского города Мемеля – куда они направились, около трёхсот километров. Да, время для похода выбрано не самое подходящее, уже началась осень, по ночам довольно прохладно и время от времени с неба начинают сыпать холодные и нудные осенние дожди. Так не они войну начинали. Пруссакам приспичило. Балтийский флот уже по Мемелю отработал. Брехт специально выждал, пока это известие не пришло и только тогда двинул гвардию в поход. Береговая оборона полностью уничтожена, а батареи и форты со стороны Польши, откуда подойдут русские полки обстреляны шрапнелью по возможности. В порту захвачены все прусские суда и корабли, даже небольшие рыбацкие баркасы, а весь порт, все портовые сооружения, перемешаны с землёй. Препровожден в Ригу и один французский купеческий двухмачтовый кораблик. Турнули шведов, в том числе и два военных корабля.

Постреляли, ограбили и ушли, не предъявив никаких ультиматумов. Вот поди бургомистр репу под париком белокурым чешет. Что это было, дескать? Пусть чешет. Шли, хоть и по грязи, споро и три сотни вёрст Брехт надеялся за неделю преодолеть. Через неделю получит пруссак ответ на свой вопрос.

Это Фридрих Вильгельм думает, что Данциг, находясь между двумя кусками Пруссии, в невыгодном положении. На самом деле всё наоборот – это Мемель и Кёнигсберг находятся очень близко от Риги и Митавы. От Митавы и Либавы, так совсем рукой подать. А с Берлина гнать припасы и пехоту до Мемеля – это настоящий квест, да ещё в распутицу. Про артиллерию, особенно тяжёлую, где нужны здоровущие кони, и говорить нечего. Все войны выигрывают не генералы и даже не школьные учителя (Фраза неверно приписывается Бисмарку, на самом деле профессор Оскар Пешель), их выигрывают снабженцы. Логистика – бог войны. Кстати, нужно в виде репараций потребовать с короля-солдата тяжеловозов.

Событие одиннадцатое

Тактика… нет, любители обсуждают тактику… Профессиональные солдаты изучают логистику.

Том Клэнси

Дикая дивизия Ивана Остермана двигалась пешим строем. У преображенцев только были все офицеры на лошадях, а так если все семь тысяч в пропорциях с преображенской ротой сравнить, то совсем не радостная картина получалась. И обоз для семи тысяч человек получился куцый. Всего сорок телег. На каждой примерно по пятьс�