Задача повышенной сложности

Глава 1

Денис был увлечен повторением формул по алгебре, изученных на предыдущем уроке, когда его резко схватили за подбородок, развернули к себе и что было силы впились в его губы. Вокруг раздался гомерический хохот, и Денис густо покраснел. Не успел он в полной мере осознать, что произошло, как от него отцепились и на месте, которое обычно занимала его соседка Яна, Денис увидел свою одноклассницу Злату. Та сияла так, словно выиграла миллион в лотерею, и по-обыкновенному нагло смотрела ему в глаза. Кончик ее пальца медленно скользил туда-сюда вдоль контура ее губ, накрашенных ярко-красной помадой.

Хохот и улюлюканья одноклассников не прекращались, и Денис смутился еще больше. А Злата легко произнесла:

– Сорри, Рыжик. Таково было условие спора.

– Гринёва, ты опять забыла, где сидишь? – вдруг раздался сердитый голос Яны. Денис поблагодарил высшие силы за то, что его соседка по парте, пользующаяся в классе авторитетом, наконец пришла. Злата повернулась к ней и улыбнулась так же приторно, как улыбалась всем, кого терпеть не могла – то есть практически всем в их классе.

– Да, Крюкова, опять забыла! Старость не радость, знаешь ли. Но я уже ухожу. – Злата подняла руки так, словно сдаваясь, и поднялась, после чего снова бросила на Дениса хищный взгляд. Он же, в попытках скрыть смущение, снова уткнулся в раскрытый учебник. Казус вроде бы был исчерпан, но Яна внезапно снова кинула сухую ветку в очаг тлеющего конфликта.

– Ты, я смотрю, все никак от Дениса не отстанешь, Гринёва? Влюбилась в него, что ли?

– А ты? – с вызовом бросила Злата в ответ, и тут же раздался громкий изумленный возглас, похожий на тот, что издают болельщики, ставшие свидетелями какого-то неожиданного поступка со стороны игрока. Несколько парней начали шутливо скандировать требование баттла между девочками, но все призывы быстро сошли на нет, едва Яна окинула присутствующих суровым взглядом. Злата сделала то же самое и снова с хищным оскалом посмотрела на Яну.

– Ты так носишься всегда с Дениской, Крюкова, – медовым голосом произнесла она, и Денис мог поклясться, что прямо сейчас Злата смотрела на него – слишком уж отчетливо он ощущал взгляд ее темных блестящих глаз на себе.

Решив на мгновение поднять голову, чтобы убедиться в правильности своей догадки, Денис действительно наткнулся на насмешливые глаза Златы и поспешил вернуться к формулам. Злата же продолжила:

– Ходишь везде с ним, все время ищешь, как бы ему угодить. А с ложечки еще не кормишь его? Рюкзак его не носишь? Может, с учителями разговариваешь, если Динечка плохую оценку получает? Хотя…

– Завидуй молча, Гринёва, – холодно отреагировала Яна, и вновь поддавшись любопытству, Денис посмотрел на нее. Его соседка по парте и одновременно с этим главная школьная подруга стояла рядом со своим местом, скрестив руки на груди, а ее вздернутый кверху подбородок выдавал намерение Яны подавить соперницу. Правда, вскоре она оперлась одной рукой на парту и с едва заметным смешком в голосе напомнила:

– Ты вообще ни с кем в классе не дружишь.

– Вообще-то я с Селивановой дружу, – фыркнула Злата. – Если бы ты чаще обращала внимание на кого-то, кроме своего драгоценного Русакова, ты бы это заметила.

Денис снова поднял взгляд на Яну, чтобы увидеть ее реакцию, но та стояла с непроницаемым лицом. В последний раз окинув Дениса взглядом, Злата прошествовала к своей парте. Проводив одноклассницу неодобрительным взглядом, Яна наконец села на свое место и повернулась к Денису.

– Что она опять хотела от тебя?

Денис, лицо которого только вернулось было к привычному светлому оттенку кожи, снова покраснел. Яна тем временем изучающе разглядывала его.

– Господи… Посмотри на себя. – Поставив сумку на колени, Яна немного покопалась в ней, прежде чем вытащила и протянула Денису небольшое зеркальце в форме сердечка. – У тебя все лицо в помаде. Такой же, как у Гринёвой. Она что, целовала тебя? – с некоторой брезгливостью спросила она.

– Ага. – Взяв из рук Яны зеркало, Денис придирчиво рассмотрел себя в зеркале и увидел немного алой помады у себя на лице. – На спор.

Он принялся неистово оттирать ее, но яркая помада только еще больше размазывалась по его коже, придавая ей приятный розовый оттенок. Яна со вздохом снова принялась копаться в сумке. Спустя несколько секунд она протянула Денису под партой пачку влажных салфеток. Тот взял ее, достал одну салфетку и принялся протирать подбородок. Как Злата умудрилась оставить свою помаду там при том, что целовала его в губы, оставалось для него загадкой. Избавившись наконец от следов нежеланного поцелуя, Денис скомкал салфетку и кинул ее в рюкзак, после чего вернул пачку салфеток Яне.

Злата же с торжеством наблюдала за Денисом. Поцеловать скромного отличника взасос ей предложила ее соседка по парте Ника Селиванова, и Злата с удовольствием согласилась. Они с Денисом учились в одном классе в течение шести лет, и за все это время Злата не заметила рядом с ним ни одной девушки. За исключением Яночки Крюковой, конечно.

Впрочем, Злата была уверена, что даже если Денис очень нравится Яне, это точно не взаимно. Казалось, что в жизни Русакова есть место только учебе, а именно математике. Тем не менее Злате очень хотелось проверить, действительно ли Денис все это время был одинок или он встречался с девушками, просто те были не из их класса и, возможно, даже не из их школы. Лучшая подруга Ника утверждала, что у Дениса точно никогда не было девушки, аргументируя это тем, что он тощий рыжий занудный зубрила и никому не приглянется уже из-за первых двух пунктов. Злата же почему-то осмелилась предположить, что подруга не права, и затеяла спор.

Проверить правдивость своего предположения Злата решила с помощью поцелуя. Если Денис умеет целоваться и ответит на ее поцелуй, значит, у него точно кто-то уже был. Если нет, значит, он – прямой кандидат в инцелы. Где это видано, чтобы к девятому классу парень вообще не встречался с девушками? Ника со скепсисом отнеслась к методу проверки, который в шутку предложила назвать методом Гринёвой, но потом все же согласилась. Ей же и самой, наверное, было интересно увидеть, как отреагирует застенчивый тихоня на поцелуй от красивой девчонки, которая в течение многих лет получала удовольствие от того, что подшучивала над ним.

Сейчас же Злата была недовольна: спор она проиграла, и теперь Ника тыкала ее в плечо и злорадно шептала “а я говорила”. К завтрашнему дню надо найти пятьсот рублей, на которые они спорили, и принести Нике, которая всю дорогу убеждала ее в том, что единственная возлюбленная, которая может светить Денису, – это математика. Про себя Злата все же согласилась с подругой. Судя по тому, что Русаков сидел сиднем и не сообразил, что надо сделать, романтических отношений с девушками у него не было. Либо он их избегал.

В пятом классе, когда их новая классная руководительница Елена Васильевна попросила рассказать о себе, Денис имел неосторожность сказать, что мечтает поступить в Бауманку и выучиться на инженера. Их класс нельзя было назвать трудолюбивым и любящим учиться, поэтому слова Дениса о его мечте просто громогласно высмеяли.

Елена Васильевна, конечно, сразу призвала учеников к порядку, но еще долго одноклассники дразнили Дениса не только из-за его амбиций и любви к учебе, но и из-за его реакции: он едва ли не плакал, пока в него летели насмешки. Поводом для насмешек эмоциональность одноклассника стала еще в третьем классе, когда Денис только перешел в их школу. Когда же он озвучил свои планы на будущее, дразнилок и подшучиваний стало больше. Более того, они слышались даже от тех, кто вроде бы неплохо относился к Денису с самого начала его учебы тут.

Сейчас они учились уже в девятом классе, и некоторые из тех, кто подтрунивал над Денисом-амбициозным-плаксой-Русаковым, сами взялись за голову, чтобы хорошо сдать ОГЭ и пройти в десятый. Даже те, кто собирался уйти в колледж, начали вникать, потому что для поступления в хороший колледж требовался хороший аттестат. Поэтому они рискнули попытаться выполнить пятилетку за год и получить как можно больше хороших оценок в аттестат за девятый класс. Возможно, именно поэтому подтрунивания в сторону Дениса сошли на нет, и с некоторыми ребятами взаимоотношения у него даже наладились.

Злате же было все равно, с какими оценками она окончит школу – после выпуска она собиралась пройти курсы маникюра и сразу начать работать, пока остальные ее товарищи по несчастью должны были провести за партой в лучшем случае еще четыре года, в худшем – шесть лет.

Так как ей было все равно, Злата фактически забросила учебу. На уроки она ходила только ради Ники и… как бы это странно ни звучало, из-за Дениса. Чем-то он цеплял ее несмотря на то, что был до ужаса правильным, скромным, застенчивым, а учиться любил больше, чем гулять, дегустировать новый вкус айкоса и пить пиво в чьем-нибудь подъезде. Кроме того, он в целом был спокойным и в отличие от большинства мальчишек, носившихся по коридорам даже в девятом классе, предпочитал более спокойное времяпрепровождение.

Наверное, поэтому Злата и искала способ прицепиться к нему, расшевелить, получить от него эмоциональную реакцию. В младших классах она ограничивалась тем, что насмешливо-снисходительно называла его заучкой или зубрилой, когда Денис расстраивался из-за плохой оценки. Классная руководительница все время осаживала ее, но Злату это не останавливало.

Когда одноклассницы в своих непринужденных девичьих беседах недоумевали, почему Денис всегда так грустит из-за плохих оценок, ведь их можно исправить, а он совсем не глупый, Злата просто откидывала темную кудрявую косу за спину и фыркала:

– Ну он же зубрилка. Поэтому всегда хочет делать все правильно сразу.

Став старше, она подумала, что будет очень весело обращать всеобщее внимание на волосы Дениса – они были русыми с рыжеватым оттенком, – а чуть позже и на россыпи мелких веснушек, уютно расположившихся на его щеках.

– Что, Русаков, птичка на тебя накакала? – понимающе улыбалась Злата, когда их взгляды сталкивались. Денис краснел, его руки невольно сжимались в кулаки, губы начинали дрожать, а Златины подружки изо всех сил старались сделать вид, что пытаются скрыть хихиканье.

Придиралась Злата и к его худощавой фигуре, вытянувшейся за лето перед девятым классом.

– Что, Русаков, Слендер укусил? Жаль. Надо было, чтоб вампир. Тогда ты бы стал бессмертным. Хотя… Зачем тебе это? Все равно потратил бы вечность на сидение за математикой. Скукотища.

Денис как мог старался игнорировать выпады Златы и хихиканье ее прихвостней, но она всегда старалась сделать их неожиданными, чтобы он успел морально подготовиться к необходимости обороняться и подготовить адекватную реакцию, которая позволила бы ему это сделать. Поэтому замечая, как меняется его лицо при очередной ее реплике, Злата получала искреннее удовольствие и желание превзойти себя.

Денис же, и без того не слишком открытый миру и новому, за прошедшие годы замкнулся в себе еще больше. Он перестал искренне делиться своим мнением, предпочитая ограничиться “посмотрим”, “как хочешь” или “мне все равно”; он реже стал вызываться к доске и отказывался от возможности проявить себя в творческой жизни школы, хотя ему не раз предлагали. Страх, что своим искренним желанием сделать что-то он лишь даст очередной повод для насмешек над ним, блокировал Дениса и даже не давал допустить мысль, что это что-то у него может очень хорошо получиться и задать новый вектор его будущей учебе и профессиональной жизни.

Из класса практически никто, кроме Яны, открыто не поддерживал его, поэтому со временем Денис решил принять, что в его случае школа – исключительно место для учебы, и направить всю оставшуюся после нервного напряжения энергию в освоение программы. Мотивация учиться как можно лучше у него была сильная: несмотря на взошедшие семена сомнения в том, что у него получится, Денис хотел с десятого класса перевестись в школу с углубленным изучением точных наук, а после выпуска – поступить в Бауманку. Своими сомнениями и переживаниями о нескладывающихся отношениях с одноклассниками Денис осмеливался делиться лишь с тетрадью, которую использовал в качестве личного дневника. Но чуть позже сестра Ксюша, учившаяся в той же школе на класс старше, стала для него еще одной возможностью поделиться тем, что его беспокоит.

Ксюша узнала о том, что происходит, совершенно случайно – столкнулась на лестнице с Денисом, сбежавшим с урока и искавшим укромное место, где можно дать волю переполняющим его эмоциям. Узнав в несущемся на нее мальчишке своего брата, Ксюша вдруг схватила его за руку, чем вынудила остановиться и развернуться к ней.

Увидев на щеках Дениса дорожки слез, она ахнула:

– Деня! Что случилось?

Он замотал головой и хотел было пойти дальше, но Ксюша крепко обняла его. Обмякнув в ее руках, Денис заплакал еще больше. Ему было ужасно стыдно, что сестра, которая втайне была для него примером для подражания, увидела его уязвимость. Однако Ксюша не спешила выпускать его из объятий и требовательным тоном просить объясниться. Она продолжала стискивать его в руках и утешающе гладить по голове, пока он плакал уткнувшись ей в плечо. Немного успокоившись, Денис явственно почувствовал знакомые ноты парфюма сестры. Вдохнув их, он закрыл глаза.

– Денечка, мой хороший, что такое? – вдруг услышал он негромкий обеспокоенный голос Ксюши, а ее руки мягко отстранили его и принялись нежно смахивать слезы с его щек. – Что случилось? Ты получил плохую оценку?

Когда Денис помотал головой, Ксюша сделала новое предположение:

– Ты с кем-то поругался?

– Нет, – прошептал он и, выскользнув из ее рук, пошел в сторону общей раздевалки. Денис хотел забрать свои вещи и уйти куда угодно, лишь бы не оставаться в школе. Однако у него это не вышло: Ксюша догнала его и снова взяла за руку. Несмело подняв на нее голову, Денис увидел внимательный взгляд ее глаз, устремленных прямо на него. Несмотря на то, что их с сестрой взаимоотношения значительно улучшились в последнее время, он не хотел впутывать ее в свои проблемы.

– Пойдем со мной, – вдруг сказала Ксюша и, взяв его за руку, повела дальше.

– Куда?

– Сейчас узнаешь.

Ксюша привела его в столовую. Заботливо усадив Дениса за стол и снова вытерев ему слезы, она направилась к прилавку, чтобы вернуться со стаканом чая и пирожком с капустной начинкой. Разместив их на столе, Ксюша подвинула все к нему.

– На, поешь. Ты, наверное, уже проголодался.

– Ксюш, нам вообще-то на уроки надо, – напомнил Денис и начал было вставать, но сестра посмотрела на него так, что он предпочел снова сесть. Смерив его твердым взглядом, Ксюша ответила:

– Если тебе кто-то из учителей что-то скажет, вали все на меня. Это я заставила тебя прогулять.

Денис недоверчиво покосился на нее. Ни один учитель, который ведет уроки у их классов, в жизни не поверит, что Ксюша ни с того ни с сего решила начать прогуливать, да еще и подбивать на это брата. Тем не менее сестра выглядела абсолютно уверенной в своей безнаказанности, и каким-то странным образом это немного успокоило Дениса.

Взяв пирожок в руки, он неловко покрутил его и снова поднял глаза на Ксюшу:

– А ты не будешь?

– Нет. Ешь давай, а то чай стынет.

Слегка улыбнувшись строгости, сочившейся из голоса Ксюши, Денис развернул обертку и вдруг отломил половину пирожка. Вторую, в обертке, он протянул сестре. Ксюша покачала головой:

– Это все тебе. Я не хочу.

– Ну возьми, а? – умоляюще взглянул на нее Денис. – Я не могу спокойно есть, когда ты не ешь.

Поразмыслив немного, Ксюша улыбнулась и, поблагодарив, все же приняла угощение. Денис, у которого немного приподнялось настроение, наконец рассказал, что все эти годы некоторые его одноклассники дразнят его, высмеивают, придумывают обидные прозвища, а он пытается игнорировать, что получается, судя по всему, довольно плохо. А сегодня наступил тот день, когда он понял, что больше не в силах оставаться в классе и делать вид, что докапывания его не задевают.

Ксюша внимательно слушала его, а когда Денис закончил свой невеселый рассказ, предложила повторить его маме и попросить ее помочь.

Денис ответил категорическим отказом. Он был уверен, что если мама придет в школу разбираться, ситуация только ухудшится. Как бы Ксюша ни пыталась убедить его, что происходящее с ним – ненормально и требует вмешательства взрослых, Денис даже слышать не хотел о том, чтобы просить помощи у матери.

Он не хотел приносить ей неудобств, которых у нее и так было немало. С того момента, как их отец ушел из семьи, маме приходилось в одиночку воспитывать трех детей, вести быт и финансово обеспечивать семью. Алименты были, но очень маленькие – бывший супруг вовремя подсуетился и уволился с основной работы. Работал в черную, поэтому мама Дениса и Ксюши, Мария Сергеевна, чуть ли не бегала за ним с мольбой прислать хоть какую-то копеечку присылал собственным детям.

На Ксюшу, Дениса и их младшую сестру Ларису отец присылал восемь тысяч. Этих денег, по его мнению, должно было хватать на все нужды детей. Поэтому Мария Сергеевна, желающая дать своим потомкам как можно больше, с утра до ночи пропадала на работе.

Ксюша и Денис считали себя достаточно взрослыми, чтобы относиться с пониманием к сложившейся в их семье ситуации, а потому безропотно взяли на себя заботы о Ларисе. Ей было всего восемь лет и ее все еще нужно было провожать из школы до дома, помогать готовить обед и контролировать выполнение домашних заданий. Да и просто проводить с ней время тоже требовалось – Лариса очень тянулась к своим домочадцам. Особенно к матери. Однако Мария Сергеевна все время говорила, что занята или очень устала, что в целом было правдой. Поэтому предлагала младшей дочке попросить сестру или брата помочь с поделкой или поиграть вместе в куклы.

За прогул уроков Ксюшу с Денисом не наказали, но с Еленой Васильевной, классной руководительницей последнего, которая ближе к концу урока пришла в столовую, переговорить все-таки пришлось вопреки сердитому зырканью Дениса в сторону старшей сестры.

Елена Васильевна пообещала уделять больше внимания атмосфере в классе, но Денис с Ксюшей лишь переглянулись, понимая, что она говорит это просто чтобы их успокоить. Брат с сестрой понимали, что у учителей и так очень большая загруженность, потому времени на то, чтобы создать идеальную доброжелательную атмосферу хотя бы в своем классе, у них почти не оставалось. Да и зарплата тоже не мотивировала выполнять что-то, кроме четко прописанной обязанности обучать в соответствии со стандартами образования.

Впрочем, и Ксюша, и Денис понимали, что дальше так продолжаться не могло. Нужно было что-то делать, но что могло помочь – Денис даже предположить не мог. Ксюша же явно поняла, что он не собирался прикладывать усилий, чтобы решить проблему, поэтому решила действовать сама.

В один день, едва прозвенел звонок на перемену, она оказалась у его кабинета. Денис, в локоть которого Злата практически впилась длинными острыми ногтями, чувствовал себя неловко несмотря на то, что одноклассница улыбалась ему и о чем-то рассказывала, будто они были давними друзьями. Не нравилась Денису эта ее улыбка. Не искренней она была, а какой-то хитрой. Словно Злата опять задумала какой-то неприятный розыгрыш или затеяла очередной спор.

– Денис, привет.

Увидев сестру, Денис заметно расслабился и, выскользнув из цепкой хватки Златы, устремился к Ксюше. Та улыбалась ему, как и Злата, но в отличие от одноклассницы сестре Денис верил: Ксюша действительно была рада его видеть. Как и он ее.

– Привет. Все хорошо?

– Все отлично. – Ксюша перевела взгляд на Злату, выглядящую сбитой с толку, и вдруг спросила: – А ты Злата, да? Мне Денис о тебе рассказывал.

Денис еле сдержал улыбку при виде того, как Злата порозовела от смущения. Он точно знал, что с Ксюшей она не была лично знакома – лишь наблюдала за ее активным участием в жизни школы и социальными сетями. Денис не раз слышал, как Злата с другими одноклассницами обсуждали его сестру, но вопреки желанию закатать их длинные языки им в глотку, он этого не делал. Помнил про пословицу, что на чужой роток не накинешь платок. Да и девчонки обсуждали Ксюшу с хорошей стороны, поэтому Денис довольно быстро расслабился. Пусть сплетничают, перемывают ей кости – Ксюша дольше не будет иметь с ними проблем.

Обсуждать же было что: Ксюша была из тех, кого называли активистами, но не насмешливо, будто выскочку, которой больше всех надо, а с неподдельным восхищением. Она постоянно участвовала в различных викторинах, олимпиадах, конкурсах, вела праздничные концерты и вдобавок успевала хорошо учиться. В отличие от Дениса Ксюша была не отличницей, а твердой хорошисткой, которая потенциально могла бы перейти в ряды отличников, если бы того захотела. Однако это не мешало учителям, которые вели уроки у них обоих, приводить ее в пример как ее одноклассникам, так и ребятам помладше.

Класс Дениса не был исключением. Правда, Денис всегда смущался, когда рассказывали о его сестре, но все взгляды одноклассников были прикованы к нему. Наверное, его товарищи недоумевали, как в одной семье могли получиться настолько разные люди. Но Денис знал, что на самом деле у них с Ксюшей было гораздо больше общего, чем кто-то мог предположить.

– Он обо мне рассказывал? – Злата с интересом посмотрела на Дениса, медленно отходящего в сторону сестры. Ксюша снова улыбнулась:

– Рассказывал.

– А что?

Лицо Ксюши изменилось быстрее, чем погода в Санкт-Петербурге.

– Что ты его допекаешь. Вот что он мне рассказывал. – Ксюша подошла ближе к Злате, и Денис с удивлением заметил, что одноклассница сделала шаг назад. – Послушай, цыганское ты отродье, если ты еще хоть слово моему брату скажешь – тебе крышка. Я не Денис, меня не касается запрет на драку с девчонками. А драться, если что, я умею. Так что не подходи к нему больше. Иначе в первый раз от меня получишь, а в следующий – от моих друзей, которые однажды случайно встретят тебя на какой-нибудь плохо освещенной улице. Хорошо, если ты сможешь уйти оттуда на своих двоих.

Злата краснела и бледнела одновременно, а ее глаза расширялись, пока Ксюша негромким уверенным голосом озвучивала свои угрозы. Хотя в коридоре царил оглушительный гвалт, слова Ксюши явно достигли сознания Златы и не на шутку испугали ее. Денис с удивлением наблюдал за метаморфозами в однокласснице, а внутри него слабо шевельнулось удовлетворение при виде испуганного взгляда Златы.

– Ты… Ты блефуешь, – практически шепотом ответила та и кинула на Дениса взгляд, в котором явно читалась мольба. Денис же проигнорировал его, а Ксюша спокойно возразила:

– Не блефую. У меня много знакомых. В том числе и тех, у которых нет тормоза при виде девчонки. Так что если не хочешь случайно с ними познакомиться, не лезь к Денису.

Неожиданно Злата рассердилась:

– Да кто ты такая, чтобы мне угрожать?!

– Мне надоело, что ты издеваешься над моим братом, – холодно ответила Ксюша, а Денис сжал ее плечо, давая понять, что лучше прекратить усугублять конфликт. – И, наверное, не только над ним. Просто Денис добрый, сдачи не даст. Ты ведь поэтому к нему лезешь?

– Да не лезу я к нему! – выпалила Злата и перевела злой взгляд на Дениса. – Мы просто шутим – над всеми, – а он все время обижается. Шуток не понимает.

– Мой брат как раз-таки отлично понимает разницу между шуткой и попыткой обидеть. То, что Денис не может ответить тебе той же монетой, не значит, что его можно обижать. Ты поняла меня? – Злата смерила взглядом Ксюшу, которая была примерно одного с ней роста, но Денис с удивлением заметил, что Злата смотрит на его сестру так, будто та была выше. Когда Злата вяло кивнула, Ксюша таким же ровным и негромким голосом добавила:

– Еще раз я узнаю, что ты задираешь Дениса – можешь попрощаться со своей горбинкой на носу. Потому что весь твой нос и станет этой самой горбинкой.

Повернувшись к Денису, который все это время смотрел на нее огромными глазами, Ксюша мягко улыбнулась и коснулась его локтя:

– Пойдем, Денис. Она больше не тронет тебя.

Глава 2

Когда уроки закончились, Денис начал молча убирать вещи в рюкзак. Злата, которая носила в школу только тетрадки, собралась быстрее всех и направилась к выходу из кабинета. Поравнявшись с Денисом, она посмотрела на него томным взглядом и мило улыбнулась, после чего вышла наконец из кабинета. Созерцающая эту картину Яна подала голос:

– Она точно на тебя запала.

– Не неси ерунды, – буркнул Денис, затолкал последний учебник в рюкзак и резко застегнул молнию. – Гринёва просто любит докапываться до всех. Гопница обыкновенная.

– Не то слово, – поддакнула Яна и, надев сумку на плечо, задвинула стул. – Ты куда сейчас, домой?

– Да, но сначала надо Лариску забрать.

– Можно пойти с вами?

Денис смерил ее ничего не выражающим взглядом и пожал плечами:

– Как хочешь.

Пока они спускались на второй этаж, где занимались начальные классы, Яна аккуратно спросила:

– Гринёва опять тебе настроение испортила? – Денис мрачно кивнул и тяжко вздохнул. – Вот ей неймется… Точно влюбилась!

– Она влюбилась? – невесело усмехнулся Денис. – Да еще и в меня? Не смеши меня.

– А что такого? Парень ты симпатичный, умный, добрый, – принялась перечислять Яна и чуть не упала, пропустив ступеньку. Денис придержал ее за плечо и немного притянул к себе, благодаря чему Яне удалось сохранить равновесие. Быстро бросив на него благодарный взгляд, она продолжила:

– Ты к девчонкам хорошо всегда относился, за косички не дергал, не обзывал. Списывать давал – даже тем, кто тебя дразнил рыжим-конопатым… Почему бы и не влюбиться?

– Не думаю, что Злата оценит все то, что ты сказала, – покачал головой Денис. – И я не симпатичный. Гринёва сама мне об этом не раз говорила. А она всегда смотрит только на внешность.

– И что, ты ей веришь? – печально удивилась Яна. – Глупо. Очень глупо.

Пожав плечами, Денис направился к кабинету, в котором проходили уроки его младшей сестры и, вежливо постучав, приоткрыл дверь. Что-то негромко сказав, он захлопнул ее и прижался спиной к стене, выступающей между дверей двух кабинетов. Яна встала напротив и, когда их взгляды пересеклись, легко улыбнулась ему. Денис слегка улыбнулся в ответ и выдохнул.

Наконец-то еще один учебный день закончился.

Вскоре одна из дверей открылась, и из нее выскользнула Лариска.

– Привет, Яна, – сказала она с лучезарной улыбкой, и Яна слегка помахала ей рукой в знак приветствия. Денис с притворным недовольством сложил руки на груди:

– А со мной поздороваться, крыска Лариска?

– Так я же с тобой уже здоровалась, – похлопала ресницами девочка и возвела глаза к потолку, будто что-то считая. – Целых… три раза за сегодня. А нет, четыре. Или пять… Подожди… Первый раз был утром, второй – на перемене после третьего урока, когда мы ходили в столовую, третий – когда ты заходил ко мне повидаться, а четвертый…

– Денис, ты что, укусил ее и передал свою дотошность? – улыбнулась Яна и рассмеялась, когда он поднял на нее недовольный взгляд.

– Не кусал я ее. – Денис снова украдкой посмотрел на сестренку, которая теперь во все глаза смотрела на него. – Лариска маленькая и костлявая. Невкусная. Зачем мне ее кусать?

– Это ты костлявый! – воскликнула сердито Лариса и попыталась было шлепнуть его по руке, но Денис ловким движением перехватил ее руку и мягко опустил вниз.

– Ну все, все, не кричи. И не ругайся. Я же просто по-доброму подшучиваю над тобой. Как у тебя дела?

Спустя несколько мгновений надутые губы Ларисы снова вытянулись в улыбку, и девочка крепко обняла Дениса. Тот погладил ее по голове и смущенно взглянул на Яну, умиленно наблюдающую за ними.

Дениса всегда смущали столь яркие проявления нежности на людях, но он считал себя не вправе отказывать Ларисе в этом. Она всегда была тактильным любвеобильным ребенком, открытым миру, но из-за того, что маме приходилось с утра до ночи находиться на работе, Ларисе нечасто удавалось провести время с ней вдвоем, без старших сестры и брата. Денис уже заметил, что сестренка стала чуть более отстраненной, чем раньше, но не мог понять, связано это с недоступностью близких ей людей или с тем, что она просто взрослеет.

Если еще и он откажется уделять ей внимание, Лариса может окончательно утратить всякое доверие к ним. В перспективе это может вылиться в далеко не самые приятные последствия. Например, она не сможет никому из семьи рассказать о том, что ее травят в школе или что она попала в неприятности.

Денис не хотел, чтобы Лариса чувствовала себя одной против всего мира, как это было у него, поэтому старался давать ей хотя бы немного внимания. Тем более они учились в одной школе, и им несказанно повезло, что они находились в одном корпусе. Почему бы этим не воспользоваться?

– Все нормально, – наконец протянула Лариска и, отстранившись от него, задрала голову вверх, чтобы посмотреть ему в глаза. – Меня Ольга Игоревна похвалила за красивую букву “Ж”, которую я написала в прописи.

– Я очень рад за тебя, – искренне ответил Денис. – Пойдем?

– А еще у нас сегодня проверяли скорость чтения, – добавила Лариска, оказавшись чуть впереди и обернувшись к нему и Яне. – И у меня лучший результат – девяносто два слова в минуту!

– Умница. – Денис как можно незаметнее переглянулся с подругой. – Видишь, а говоришь, читать не нужно. Если бы Ксюха не заставляла тебя читать по несколько страниц в день, ты бы не смогла читать так быстро.

– Она говорила, что я буду получать сто рублей за каждую книгу, которую прочитаю. Вот я и читаю, – откликнулась Лариса и вприпрыжку поскакала дальше, в то время как Денис с округлившимися глазами вдруг остановился как вкопанный. Не знал он, что старшая сестра мотивирует младшую читать материальными способами. Он почему-то считал, что Ксюше удалось каким-то волшебным образом объяснить ценность чтения с точки зрения находки новых классных историй. А она прибегла к самому простому способу мотивации – денежному вознаграждению.

Впрочем, Денис не мог ее осуждать. Он наверняка бы рано или поздно поступил бы так же. Лариска иногда могла всю душу из него вытащить своим упрямством, и он порой жалел о своем решении проводить с ней как можно больше времени.

Однако когда сестренка приходила провести время именно с ним, а не с Ксюшей, это приятно тешило самолюбие Дениса. Он никому и никогда не смог бы в этом признаться, но ему очень хотелось быть самым любимым Ларискиным сиблингом. Тем, кому она больше всего доверяет и о ком вспоминает в самую первую очередь.

Когда они вышли за порог школы, Лариса тут же устремилась к воротам, и Денис едва успел крикнуть ей, чтобы она не уходила слишком далеко. Его удивляло, откуда у первоклашки столько энергии бегать с ранцем, вес которого мало уступал весу его рюкзака.

– Слушай, Денис, у меня тут появилась идея, как можно проучить Гринёву, – вдруг выдала Яна, и Денис с интересом посмотрел на нее.

– Как?

– Она у тебя уже просила написать за нее рассказ по английскому про любимый фильм? – спросила Яна, и Денис нахмурил брови.

– Нет. А у тебя что, просила?

– Ну… Пока нет. Но я слышала, как она других просит, может, и до нас дойдет. В общем, – Денису очень не понравился лихорадочный блеск глаз подруги, – предлагаю написать ей про какой-нибудь отвратительный фильм типа… Что у нас из отвратительного есть?

– “Кот в шляпе”? – несмело предположил Денис. Яна нахмурилась и помотала головой:

– Не пойдет. Он снят по детской книжке, насколько я знаю.

– А ты его смотрела вообще? Он же реально отвратительный! Меня в шесть лет он нехило так травмировал, – признался Денис и смущенно уставился в тротуар, чтобы спрятаться от любопытного взгляда Яны. Она улыбнулась:

– Ладно. Тогда… “Груз двести”? Тоже вроде отвратительный. Пойдет?

– Его ты тоже не смотрела? – полувопросительно-полуутвердительно спросил Денис и, когда Яна стыдливо помотала головой, добавил:

– Я тоже не смотрел, но комменты в Интернете видел, что он отвратительный. Но… не знаю. Вряд ли Злата даже потенциально могла бы посмотреть такой фильм.

– Может, “Сербский фильм” тогда возьмем? – предложила Яна, и Денис снова поморщился. – Что? У тебя есть другие предложения?

– Да давай просто возьмем что-нибудь подростковое и модное, – вдруг заявил он. – Что-то, что все смотрят или смотрели. И Гринёва тоже. Типа «Голодных игр» или «Сумерек»…

– А может, «Пятьдесят оттенков серого» возьмем? – предложила Яна, и в ее глазах снова вспыхнул коварный огонек. Денис сначала кивнул, но потом испуганно вытаращил на нее глаза:

– Что?

– А что, фильм очень даже в духе того, что могло бы понравиться Гринёвой, – хихикнула Яна, с улыбкой глядя на него. – И даже извращать сюжет не нужно – там и так этого хватает.

Денис ощутил, как кровь отлила от его лица. А Яна воодушевленно продолжила:

– В общем, если Гринёва тебе напишет с просьбой о помощи, соглашайся. А потом пиши мне. Будем вместе сочинять рассказ о том, что нашей Златочке понравилось в «Пятидесяти оттенках серого».

Денис ничего не ответил – лишь продолжал свой путь, стараясь не выпускать Лариску из поля зрения. Он знал, что сестренке очень хотелось скорее получить возможность ходить везде одной, поэтому решил создать иллюзию этого, чтобы Лариса не подслушивала их с Яной разговор, совершенно точно не предназначенный для ее ушей.

Яна же, видимо, ждала от него какой-то реакции, потому что неожиданно пихнула его в ребра, чем заставила Дениса поморщиться.

– Денис, чего молчишь? Скажи что-нибудь! Ты рад, что мы придумали то, что наверняка отшибет у Гринёвой всякое желание до тебя докапываться?

– Ну… не знаю, Ян, – как можно аккуратнее произнес Денис, сминая одной рукой пальцы другой. – Это как-то… неправильно. Некрасиво.

– А то, что она домогается к тебе, – это красиво? – возмутилась Яна и, крепко схватив Дениса за локоть, притянула к себе поближе. – Дениска, ты слишком много думаешь о чужих чувствах. А еще ты до отвратительного правильный. Избавляйся от этого, а? Чтобы тебе стало легче жить.

Раздраженно вырвав руку из цепких пальцев Яны, Денис ответил:

– Домогается не ко мне, а меня – это первое. А второе – раньше тебя моя правильность устраивала. Почему сейчас она тебе вдруг не нравится? Потому что я не хочу позорить другого человека перед всем классом?

– Потому что я не хочу, чтобы она продолжала тебе досаждать! – воскликнула Яна. – Денис, ну хватит уже святошей быть! Или ты решил жить по завету Льва Николаича Толстого?!

– Какому еще завету?

– Который “тебя ударят по щеке, а ты подставь другую”. Нет уж, – решительно отрезала Яна, не дав Денису возможности ответить, – пока мы дружим, я не позволю тебе молча глотать хреновое отношение.

– Яна! – застонал было от досады Денис, но та демонстративно уставилась в другую сторону. – Ян, да ладно тебе. Ну называет она меня Рыжиком вместо имени, дразнит, что я убил дедушку лопатой – ну и что? Это повод отвечать ей ее же грязными приемами? Я не хочу пачкать руки и свою репутацию. Меня и так уже больше знают как плаксу, чем как отличника.

– Денис. – Яна резко остановилась и схватила его за руку. Когда Денис повернулся к ней, она прижалась к его плечу и взволнованно заговорила:

– Дениска, миленький, ты мой самый лучший друг. Мне всегда очень тяжело видеть, как ты грустишь из-за слов этой тупицы. Ведь ты совсем не такой, как она про тебя говорит! – Яна с нежностью сжала его плечо и бросила на него проникновенный взгляд, а Денис стушевался и уставился себе под ноги. – Денис, она тебя не знает совсем, а ты очень расстраиваешься из-за глупостей, которые она про тебя говорит. А я так хочу, чтобы ты был счастлив! Поэтому и предлагаю тебе немножко разыграть нашу зарвавшуюся Златочку Гринёву, чтобы она наконец поняла, что связываться с тобой ей дороже. Но ты как будто не хочешь ничего делать, чтобы побороться за свое место под солнцем. Хотя моя идея – это очень даже элегантный способ немного утихомирить Гринёву. Ты не опустишься на ее уровень. Ты же ничем не оскорбишь ее. Ты просто напишешь рассказ. Или… хочешь, я напишу?

Снова подняв глаза, Денис кивнул. Яна погладила его по плечу:

– Точно? Или сам справишься?

– Напиши лучше ты, – негромко ответил Денис. – Я… я не смотрел этот фильм.

Яна хихикнула и на мгновение приобняла его за талию, и Денис невольно улыбнулся.

– Решено, – заявила Яна, когда они снова продолжили путь. – Если Гринёва напишет мне, я соглашусь и все сделаю сама. Но если она напишет тебе – соглашайся, а потом сразу же пиши мне. Я за вечер все сделаю, а ты перепишешь. А перед уроками отдашь готовый текст Злате. И потом нам останется лишь дождаться английского. – На ее губах расцвела коварная улыбка. – Вот увидишь, она отвалит от тебя. И ты сможешь жить спокойно.

Денис кивнул, но все же не был уверен, что это сработает как надо. Да и в том, что это в принципе сработает, он тоже сомневался.

Сидя вечером за своим письменным столом и переписывая сочиненный Яной текст, Денис тяжело вздохнул. Не надо было ему соглашаться на пришедшую в восемь вечера просьбу Златы написать ей рассказ о любимом фильме. Даже с учетом того, что они с Яной уже договорились о розыгрыше. Денису казалось, что он поступает некрасиво, и из-за этого ему было противно из-за самого себя.

Однако дело уже было практически сделано, да и маленькая его часть все-таки жаждала увидеть, как обидчица получит минуту славы, о которой явно мечтала. Поэтому, закончив наконец переписывать, Денис выпрямился, размял плечи и посмотрел по сторонам, давая отдых глазам после получаса монотонной работы. Снова устремив глаза в текст, он перечитал его на предмет ошибок: Яна вполне могла случайно поменять буквы местами – она постоянно жаловалась на “дебилизм английской орфографии”. Да и сам Денис от усталости и невольного скатывания в собственные мысли мог вместо одного слова написать другое, похожее по написанию или произношению.

Убедившись, что с текстом все в порядке, Денис удовлетворенно улыбнулся и положил его в учебник, чтобы лист с работой дожил до урока английского в подобающем состоянии. Потянувшись и поднявшись со стула, Денис уже собрался было готовиться ко сну, но почему-то его сердце забилось быстрее. Охвативший его мандраж напоминал тот, который появлялся перед чем-то важным вроде контрольных или защиты презентаций у доски, но Денис достаточно успешно с ним справлялся. Потому надеялся, что и в этот раз все пройдет хорошо.

А еще он очень надеялся, что их с Яной план сработает и Злата действительно оставит его наконец в покое.

На следующее утро Денис как обычно не увидел Злату на ее месте. Она часто опаздывала, но сегодня у него внутри шевельнулась надежда, что она внезапно заболела и ее не будет, а значит, он не спровоцирует ее позор и не навлечет на себя ее возможный гнев. Несмотря на то, что второе не слишком волновало Дениса – Злата несколько лет не упускала возможности уколоть его, вставить шпильку, отпустить в его адрес замечание, коннотацию которого Денис понимал не сразу и которое потом можно было оправдать шуткой, – ему все же хотелось бы по возможности его избежать, чтобы спокойно доучиться эти полгода.

– Рыжик!

Звонкий голос раздался прямо у него в ухе, и от неожиданности Денис подпрыгнул. Злата, стоящая рядом, заливисто захохотала, обращая на них внимание других одноклассников, и Денис, который снова ощутил приливший к лицу жар, еле сдержался, чтобы не скорчить в ответ дурацкую гримасу. Закончив наконец потешаться над ним, Злата посмотрела сияющими хитрыми темными глазами:

– Че такой дерганый, Русаков? В детстве часто пугали?

Денис смерил ее взглядом и хотел было открыть рот, чтобы выдать какой-нибудь ироничный ответ – за этот учебный год они с Яной неоднократно практиковались в их генерации, – однако Злата успела спросить:

– Ты принес?

Сердце снова забилось быстрее. Дрожащими руками Денис снял с себя рюкзак, расстегнул молнию и, приоткрыв учебник английского, выудил свою работу. Изо всех сил молясь всем старым и новым богам, чтобы Злата не начала перечитывать прямо сейчас, он протянул ей исписанный листок. Злата тотчас же схватила его и поспешила убрать в сумку. При этом она постоянно оглядывалась, а когда молния на ее сумке вжикнула, скрывая содержимое от окружающего мира, на лице Златы появилась довольная улыбка.

– Спасибо, Динечка.

– Не называй меня так, – пробурчал в ответ Денис и, разместившись на своем месте, принялся повторять параграф по географии. Злата вскоре тоже прошествовала к своему месту, не забыв как обычно взлохматить волосы Дениса, когда поравнялась с ним. С недовольным цыканьем он пригладил их и бросил недовольный взгляд на Злату, которая с озорной улыбкой взглянула на него, после чего уткнулась в телефон и принялась быстро что-то печатать.

Внезапно Денис ощутил что-то новое внутри. Хоть он уже и отвернулся от Златы, на сетчатке его глаз так и было запечатлено ее изображение, где она лукаво взглянула на него, словно почувствовала, как он пытается прожечь ее взглядом, и расплылась в широкой улыбке. Которую Денис, к своему ужасу, счел очень даже очаровательной.

Перед уроком английского мандраж снова захватил его. В попытках скрыть легкую дрожь в руках от окружающих, Денис принялся растирать ладони между собой. Заметив это движение, приблизившаяся к нему Злата с мнимым сочувствием поинтересовалась:

– Что, Русаков, Паркинсон уже начался?

– Гринёва, отстань от меня, – попросил Денис, не глядя на нее и продолжая растирать руки. – Лучше… текст свой перечитай. И постарайся выучить. Чтобы потом у доски не запинаться и не смотреть все время в листок.

– Пока ты будешь отвечать, я прочитаю, – отмахнулась Злата. – А вообще… ты вроде понятно пишешь, поэтому я не запнусь.

– Поразительная самоуверенность, – пробормотал Денис, засунув руки в карманы брюк. К счастью, совсем рядом откликнулся голос Яны:

– Не говори. Почему-то именно те, кому больше всего грозит двойка, не считают нужным лишний раз пробежаться по тексту.

– Крюкова, – с утомленным вздохом закатила глаза Злата, а Яна с Денисом переглянулись, – ты не за меня беспокойся, а за себя. Тебе же нужно медальку получить. А мне и так сойдет. Двойкой больше, двойкой меньше – какая разница?

– Если двоек больше, тебе банально придется больше исправлять, – назидательно произнесла Яна и снова взглянула на Дениса, который не мигая смотрел на нее. – Почему бы сразу не позаботиться о том, чтобы вместо двойки была хотя бы тройка?

– Да потому что мне на хрен не сдалась ваша учеба, – фыркнула Злата и наконец поцокала своими каблуками в сторону Ники Селивановой, своей единственной и самой лучшей школьной подруги. Проводив ее взглядом, Денис заговорил:

– Я че-т волнуюсь немного.

– Успокойся, Денис. – Яна ободряюще похлопала его по плечу. – Мы с тобой обеспечили нашим дорогим одноклассникам интереснейшее шоу. Неужели тебе самому неинтересно увидеть, как Злата обделается? В метафорическом смысле, но все же…

Он пожал плечами.

– Я никогда раньше не подставлял человека.

– Все бывает в первый раз, – успокоила его Яна и улыбнулась, когда их взгляды встретились. – Ну Денис! Мы больше не будем так делать, честное слово! Думаю, что ни у кого после сегодняшнего и не возникнет соблазна снова попросить кого-то из нас сделать что-то за них. Ты освободишься на оставшиеся два с половиной года!

– На полгода, скорее, – мрачно поправил Денис. – Если я все-таки уйду в ту школу, в которую хочу, там придется заново выставлять границы.

– Зато ты уже будешь знать, как это можно сделать, – заверила Яна и, когда к ним подошло несколько одноклассников, услышавших их беседу, ответила:

– Щас урок начнется и все сами увидите.

После звонка, когда Елена Васильевна, учительница английского и по совместительству классная руководительница, уже была в классе и отмечала присутствующих, Денис ощутил непреодолимое желание во всем сознаться и не допустить, чтобы Злата потерпела насмешки. Чувственная его часть кричала, что если он это сделает, он может забыть о спокойном времени в школе, а рациональная спокойно говорила, что так будет лучше не только для Златы, но и для него.

Денис сам не понимал, откуда в нем желание защитить противную одноклассницу от позора, но был твердо намерен это сделать. Однако Яна вдруг приблизилась к его уху:

– Ты чего?

– Надо сказать.

Яна посмотрела на него как на идиота, и Денис стушевался.

– Ты совсем, что ли? Мы же почти у цели!

– Ян, Елена Васильна знает мой почерк, – зашептал Денис одними губами, чтобы учительница не услышала. – Она как увидит работу, сразу поймет, что я это написал. Блин! – Зарывшись ладонями в волосы, он закрыл глаза. – Почему я на это согласился… Ты и сама могла бы все написать.

– Гринёва попросила именно тебя, – прошипела Яна змеей, и Денис почувствовал, что и без того взмокшей спине стало еще жарче. – А мой почерк она тоже знает, поэтому как я могла подсунуть тебе работу, которую я написала? Гринёва сразу же раскусила бы нас!

– Яна, если ты так хочешь поговорить, можешь первой выйти к доске и рассказать нам о своем любимом фильме, – обратилась к ним Елена Васильевна, и Денис покраснел. Впрочем, как и Яна: она тут же замолчала и потупила взгляд. Но Елена Васильевна добавила, что это было не предложение с правом выбора, поэтому Яна покорно встала, взяла свой листок и медленно, словно на эшафот, подошла к учительскому столу.

Чтобы унять волнение по поводу их с Яной аферы, Денис решил отвечать следующим. Пока он повторял написанное, пока рассказывал, пока смущался под удивленные возгласы одноклассников – многих почему-то очень удивило, что он назвал фильм “Социальная сеть” своим любимым, – пока шло время, занятое действием, дрожь в теле и ком в горле стали слабее. Но когда Денис вернулся на свое место, и Елена Васильевна с удивлением посмотрела на заднюю парту, после чего пригласила Злату к доске, дискомфорт в теле вернулся. От обуревающего его стресса Денис едва не вернулся к изгнанной несколько лет назад привычке обкусывать ногти.

“Нельзя завести пятьсот миллионов друзей, не нажив ни одного врага” – именно так звучал слоган, который так нравился Денису, и именно с этих слов он и начал несколько минут назад свой рассказ о фильме, успев метнуть краткий взгляд на Злату. На удивление, ее лицо выражало некоторую степень заинтересованности. Ближе к концу его рассказа Злата даже не пялилась в телефон в отличие от своей подруги Ники. Слоган фильма снова прокрутился у Дениса в мыслях, пока он шел на свое место, а Злата направлялась к доске.

Что ж, кажется, совсем скоро у него будет один уже настоящий враг.

А может, даже и не один.

– Ну, Злата, рассказывай, – предоставила слово Елена Васильевна и посмотрела на Злату с искренним интересом. Денис всегда ценил то, с каким вниманием классная руководительница относилась к каждому ученику независимо от того, был он хулиганом или паинькой. Как и все классные руководители, Елена Васильевна могла выразить беспокойство оценками своих подопечных, отругать тех за неподобающее поведение, в редких случаях – накричать на них, но чтобы переходить на личности и унижать ученика за то, какой он человек, как он выглядит или из какой семьи он происходит, – до такого она никогда не опускалась.

Вот и сейчас, несмотря на то, что Злата с пятого класса выпила у нее немало крови, Елена Васильевна с доброжелательной улыбкой смотрела на нее. Злата же с торжествующей улыбкой оглядела класс, тряхнула темными кудрями и принялась бойко читать.

– У меня много любимых фильмов, – с жутким акцентом, даже не стараясь правильно произносить слова, начала Злата по-английски. – Я вообще очень люблю кино. Но есть у меня и фильм, который я люблю больше всего, потому что он нашел отклик в моем сердце. Этот фильм называется “Пятьдесят оттенков серого”…

Злата продолжала чтение, не обратив внимания на просьбу Елены Васильевны рассказывать, а не читать. Зато когда в классе начали раздаваться смешки, Злата тут же вскинула глаза и принялась пристально вглядываться в товарищей. Денис сделал вид, что читает что-то в учебнике, а зажавшая себе рот ладонями Яна толкнула его в плечо. Повернувшись к ней, он увидел, что ее глаза не просто улыбаются или смеются – они ржут. Именно ржут. Если бы это было возможно, то ржали бы в голос.

– Злата, продолжай, пожалуйста, – как ни в чем не бывало попросила Елена Васильевна, хотя Денис заметил, что ей тоже хотелось улыбнуться. – Только не читай, а говори своими словами. И дай мне, пожалуйста, свою работу. Хочу посмотреть, как ты написала.

Учительница потянулась было за листком, но Злата сделала большой шаг в сторону и крепче вцепилась в бумажку. Денис на мгновение оторвал взгляд от учебника и тут же вернул его в текст, когда увидел, как Злата жадно вчитывается в написанное его рукой несколько часов назад.

– Злата? – В тоне Елены Васильевны прорезался намек на нетерпеливость. – Ты явно не все рассказала. Скажи честно: готова или нет?

– Я… – Очевидно, Злата все еще силилась понять, что Денис ей написал. – Я… Щас, секундочку… Щас-щас…

Она несмело возобновила чтение, и спустя несколько секунд хохот всего класса заглушил блеянье Златы. Яна уже не сдерживалась, а Денис все еще пытался не смеяться слишком сильно. С нотами отчаяния в голосе Злата снова попыталась продолжить чтение, но новый взрыв хохота не дал ей этого сделать. Однако ей удалось воспользоваться им, чтобы до конца дочитать текст про себя.

Когда Денис в следующий раз поднял глаза, Злата испепеляла его взглядом. Ему стало неуютно и он посмотрел на Яну, которая улыбнулась ему, положила свою ладонь на его предплечье и успокаивающе провела по нему. Несмотря на то, что Денис все еще чувствовал смущение от осознания того, что Злата все поняла, его душа ликовала: наконец-то все смеются не вместе с ней над ним, а над ней вместе с ним.

– Так, все, девятый “А”! – зычным голосом, подхваченным у учителей физкультуры, призвала Елена Васильевна класс к порядку. – Посмеялись и хватит.

Ее взгляд лениво скользнул по Денису и Яне, которая все еще слегка сжимала его предплечье, после чего вернулся к Злате, пальцы которой словно хотели скомкать злосчастную работу и выкинуть. Ну или затолкать Денису в глотку.

– Вот именно поэтому, Злата, – заговорила Елена Васильевна, все-таки забрав из рук ученицы работу и быстро пробежавшись по ней глазами, – я и настаиваю на самостоятельном выполнении домашних заданий. Чтобы не возникало таких… гм… казусов. Садись.

Раскрасневшаяся не то от смущения, не то от негодования, Злата задрала подбородок и нетвердым шагом направилась на свое место. А Денису вскоре пришло сообщение.

“Гондон ты, Русаков. Я тебя по-человечески попросила, как порядочного человека, а ты так со мной поступил”

На мгновение он ощутил укол совести. Обернувшись, Денис встретился глазами со Златой. Та смотрела на него по-прежнему зло, но теперь к этому добавилось нечто похожее на печаль. Снова отвернувшись, Денис набрал ответ:

“А ты со мной очень часто по-человечески поступаешь? Можешь не отвечать. Это риторический вопрос, а он не требует ответа”

До конца урока он старался не думать о том, что ему могла ответить Злата. А когда прозвенел звонок и все начали собираться, Елена Васильевна попросила их с Яной остаться. Переглянувшись с соседкой по парте, Денис пожал плечами, хотя внутри него в то время уже поднималась буря.

Глава 3

– Нет, Ларис, тебе давно пора спать. Одиннадцатый час уже.

– Ну Денис! – Сестренка схватила его за руку и принялась интенсивно трясти ее. – Давай еще немного поиграем! Пожалуйста! Ну пожалуйста-пожалуйста! А потом я пойду спать, обещаю!

Денис помотал головой. Когда Лариса, отвернувшись, вдруг захныкала, он тут же ощутил, как уверенность в собственной правоте покидает его. Видимо, Ксюха уже просветила малую, что мужчины не выносят женских слез, вот Лариска и начала плакать в надежде его разжалобить. Освоила самую старую манипуляцию и теперь с удовольствием ею пользуется.

Собрав остатки решительности, Денис закинул сестру на плечо и понес в ее комнату.

– Нечестно! – кричала сквозь слезы Лариса, довольно ощутимо стуча кулачком по его спине. – Почему я всегда должна ложиться спать раньше, чем ты и Ксюша?! Это несправедливо! Правила должны быть для всех!

Морщась от дискомфорта, причиняемого ему сестрой, и пытаясь избавиться от чувства вины за то, что она плачет из-за его отказа, Денис пытался выполнить упражнение под названием “одиночество в толпе” – о нем ему рассказала Яна, которая уже несколько лет занималась актерским мастерством. Заключалось упражнение в том, что нужно выбрать любое монотонное движение – например, мытье пола – и имитировать его выполнение, не отвлекаясь на внешние раздражители в виде голосов своих товарищей, которые могли улюлюкать, рассказывать анекдоты или просто кривляться.

Денис много раз пытался погрузиться в себя и иметь возможность побыть одному даже среди людей, но у него все еще плохо получалось. Особенно если дело касалось членов семьи: он не привык быть глухим к их просьбам.

Посадив плачущую Ларису на ее кровать, Денис загрустил. Если бы ему было все равно, он бы не стал настаивать на раннем отходе ко сну. Однако все равно Денису не было – несколько раз он был свидетелем тому, как из-за сбитого режима Лариска не могла проснуться по будильнику и опаздывала в школу. И они с Ксюшей – вместе с ней.

Поэтому Денис как можно мягче говорил с ней, стараясь убедить в необходимости ложиться прямо сейчас, если она хочет выспаться и вовремя встать. Лариска продолжала жаловаться на неравное отношение мамы к ней и старшим брату и сестре и делиться подозрениями, что ее любят меньше, а Денис убеждал ее в обратном и вытирал слезы с ее лица. Он считал, что разрешение позже ложиться спать – не такая уж и привилегия, но ему было важно успокоить Ларису, чтобы она засыпала не в слезах, а в приподнятом настроении, поэтому соглашался с тем, что мама действительно относилась к ним не совсем одинаково, но в то же время напоминал, что любила она всех точно в равной степени.

Обняв сестренку и легонько похлопав ее по спине, чтобы она быстрее успокоилась, Денис бросил взволнованный взгляд за окно. Ксюша уже давно должна была вернуться с волейбола, однако ее по-прежнему не было дома. Несмотря на приближение весны, темнело по-прежнему достаточно рано и в голову Денису лезли только самые тревожные причины такой сильной задержки сестры. Он подумал, что ему стоит сейчас уложить Ларису и бежать навстречу Ксюше, но младшая сестра не торопилась успокаиваться. Плакать, вырываться и бить его по рукам Лариса наконец перестала, но теперь ей хотелось, чтобы Денис посидел с ней, пока она не уснет.

– Мне страшно одной, – пожаловалась Лариса, глядя на него несчастными глазами и не подозревая, как болезненно ноет сердце Дениса при виде ее грустного лица. – На стуле все время монстр появляется.

– Никакой это не монстр, это всего лишь одежда, которую ты повесила на стул, – уверял Денис, гладя сестренку по плечу. – Вот завтра уберешь и не будет никаких монстров. А сегодня я могу ночник включить. Хочешь?

– Нет, я хочу, чтобы ты со мной посидел, пока я не усну, – капризно заявила Лариса и снова жалобно заглянула ему в глаза. – Ну, Денис, пожалуйста! Ты же меня любишь?

“Манипуляторша мелкая”, – подумал Денис и с тяжким вздохом сел на ее кровать. Не успел он прислониться спиной к изголовью и вытянуть ноги, как Лариса устроилась у него под боком.

Мягко погладив ее по голове, Денис снова бросил взгляд за окно. Казалось, стало еще темнее. Схватившись за телефон, он увидел, что никаких новых звонков и сообщений ему не поступало. Включив звук, Денис отложил телефон, но спустя несколько секунд снова схватил его. Зайдя во все социальные сети и мессенджеры, он нашел тот профиль, в котором Ксюша побывала онлайн относительно недавно, и написал ей сообщение с вопросом, где она.

Прождав пять, десять, двадцать минут, Денис позвонил сестре, но трубку никто не взял. Решив, что Ксюша могла быть еще в метро, где бывают перебои с мобильной связью, он решил сделать перерыв и отложил телефон на стоявшую рядом тумбочку. Лариса успела уснуть без вопросов, когда Ксюша вернется, и Денис был очень этому рад. Он сам не знал когда, а потому и не хотел судорожно размышлять, что ответить Ларисе.

Звонок раздался неожиданно и был довольно громким. Денис сам испугался, но еще больше он встревожился, что Лариса может проснуться. Но ему повезло: сестренка все так же мирно сопела, прижавшись к его телу. Денис поспешил схватить телефон и с облегчением выдохнул.

– Ксюш, ну ты…

– Здравствуйте, – вдруг раздался в трубке мужской голос, и сердце Дениса ушло в пятки. – Капитан Станкевич. Вы, я так понимаю, родственник потерпевшей?

– Ч-что? – вырвалось у Дениса. – В смысле… откуда вы…

– Ваш номер у нее на быстром наборе, – торопливо объяснил капитан Станкевич. – Я пытался дозвониться матери – ее контакт тоже на быстром наборе, – но она не берет трубку. Скажите, когда она сможет приехать?

– Куда? – просипел Денис. – Подождите, что происходит? Где Ксюша? С ней все в порядке? Откуда у вас телефон моей сестры?

Трубка тяжко вздохнула.

– Гражданин… Извините, как ваша фамилия?

– Русаков, – упавшим голосом выдавил Денис. Капитан Станкевич же бодро, но в то же время аккуратно продолжил:

– Гражданин Русаков, ваша сестра погибла. Ее сбила машина, пока она переходила дорогу. Телефон, видимо, выпал из кармана и упал на проезжую часть. Мы пока место аварии осматривали, не обратили внимания. Только когда вы позвонили, наш эксперт нашел телефон. Простите, как вас зовут?

– Д… Денис, – сдавленно ответил Денис, не сразу обратив внимание на то, что сжимает трубку крепче обычного. Капитан снова вздохнул:

– Денис, мои соболезнования. Сколько вам лет?

– Мне? – удивился Денис. – Пятнадцать…

– Пятнадцать… – задумчиво повторил капитан. – Значит, вашей маме нужно будет приехать на опознание. Запишите мой номер, пожалуйста. Когда ваша мама будет дома, попросите ее позвонить мне, хорошо?

Капитан Станкевич говорил что-то еще, но Денис уже не слышал его. Рука с телефоном медленно опустилась, и он только сейчас понял, что его сердце колотится как ненормальное. Бросив взгляд на спящую Ларису, Денис погладил ее по спине и как можно тише вышел из комнаты.

Мария Сергеевна вернулась домой только рано утром, когда небо из иссиня-черного превратилось в синее с розовым и солнце начало застенчиво выглядывать из-за облаков. Не спавший почти всю ночь Денис тут же проснулся, когда услышал ключ, который отрывисто поворачивался в замочной скважине.

Выйдя в коридор, Денис еле удержался от возгласа ужаса. Его мама выглядела очень плохо: под ее глазами обозначились сизые полукружия, лицо было бледным, губы – опухшими, а на щеках были заметны серые дорожки.

Сердце Дениса сжалось. Он сразу же понял, что она плакала и, скорее всего, несколько часов.

– Мам, – несмело окликнул ее Денис. Мария Сергеевна быстро подняла глаза на него, словно только сейчас заметила его присутствие. Денис внезапно почувствовал, как его глаза наполнились слезами, и поспешил опустить голову. Вскоре он ощутил рядом с собой тепло матери. Мария Сергеевна аккуратно обняла его, и Денис положил голову ей на плечо. Мамина рука ласково погладила его по голове.

– Ты уже знаешь, да? – Мама старалась говорить спокойно, но Денис представлял, чего ей это стоило. Более глубокий вздох, чем раньше, перед этим простым вопросом вместе с едва заметной дрожью голоса выдал ее с потрохами.

– Да. – Денис не смог сдержать громкого вздоха, и объятия матери стали крепче. – Мам… что случилось? Что случилось с… с Ксюшей?

Мария Сергеевна снова глубоко вздохнула, будто пыталась удержать рвущиеся наружу слезы, и ответила:

– В аварии виновата не Ксюша, а водитель, который наехал на нее. Он видел, что для машин заго