Абсолют

Часть 1. Прошлое

Глава 1. Как я встретил советника Грея

Однажды, возвращаясь домой на рассвете, мне захотелось немного покуражиться, сдуть пыль с шоссе №1, проходящего вдоль береговой линии Тихого океана. Электрокар делал свое дело, но чего-то важного не хватало. И тогда до меня внезапно дошло: тачка разгоняется без шума. Беда электродвигателя в его молчании. Эти двигатели не эмоциональны. В такой машине, даже будучи за рулем, чувствуешь себя пассажиром. Не хватает драйва. Нет ощущения, что ты хозяин, укротивший мощного зверя, обладающего сотнями лошадиных сил. Обуздать тишину? Нет, гонки – это не медитация.

В тот день я так и не лег спать. Эта долгая история. Но закончилась она тем, что я владею патентом на изобретение, позволяющее имитировать звуки мотора автомобилям, оснащенным электродвигателями. Это приносит многомиллионную прибыль для индустрии автотюнинга. И многомиллиардную для автопромышленности. Особенно теперь, когда заинтересованными лицами активно лоббируется закон об обязательном минимальном уровне шума двигателей в целях безопасности пешеходов. Таковыми стали плоды одного будничного бессонного рассвета.

– Тебе все в жизни дается легко, Джим?

– Именно так, это правда! Кто в этом виноват или, наоборот, благодаря кому и чему моя жизнь так беззаботна? Отчасти вина, она же заслуга, лежит на родителях. Но разве можно винить их за любовь к собственному сыну? В этом плане у них нет выбора, природа не оставляет им такого шанса. К тому же ребенок – это лучшее бизнес-вложение, как родителям обычно кажется и хочется верить. И когда твоему отроку уже около пятнадцати лет, назад дороги нет. Ты уже не можешь прожить жизнь иначе, самые сочные годы промчались в заботе о нем или о них, и все твои самые сильные страхи и опасения связаны только с ними, все твои мечты, надежды и ожидания также связаны с твоими взрослеющими детьми. Родители старались воспитывать меня строго. Я рос в очень обеспеченной семье, широкий спектр возможностей позволял мне качественно развиваться. Они никогда не жалели денег на мое образование, на все, что могло помочь расширить мой кругозор и повысить уровень интеллекта. В целом у них это получилось, но были моменты, когда им это выходило боком. Я взрослел и умнел, хотел максимум независимости и самостоятельности. И когда я случайно замечал, как кто-то из родителей аккуратно копается в моих вещах или пытается контролировать мою жизнь, я вскипал. Мое нутро разрывал протест. И хотя мне уже хватало мудрости понять, что подобное неловкое вмешательство в мою жизнь – это лишь безобидное и искреннее беспокойство родителей обо мне, я все же не сдерживался порою и реагировал жестоко. Справедливости ради я все-таки признаю, что человек я довольно скрытный, и родителям ничего не оставалось, кроме как идти на подобные меры. Но растущим умом я желал интеллектуальной мести, кричать и размахивать руками, как объевшийся злостью пузырь с гормонами, я не мог. Это было бы слишком «непрофессионально». Это было бы чудовищно банально. И вот однажды я застал мать за просмотром истории моего браузера. Она так долго и неловко копошилась в моем компьютере. Мне так сложно было сдерживать свои обнимающиеся друг с другом злость и раздражительность. Я разговаривал сам с собой: «Хотите покопаться в моем грязном белье? Нашли лазейку, связывающую мой мир с вашим?» Конечно, сама бы она не додумалась, отец научил ее делать эту грязную работу! Я не показал виду, что все знаю.

И я решил наказать их обоих, транслируя через этот шпионский канал свою историю. Историю мрачную, но поучительную. Каждый день я вбивал в поисковик запросы подобные этим: суицид, как покончить жизнь самоубийством, простые способы самоубийства, смысл жизни, как умереть легко, мысли о суициде, как избавиться от желания умереть, и все в таком духе. Я чистил историю браузера, оставляя следы страниц только на эту тематику. Затем я ждал и наблюдал, как терпеливый хищник в засаде за своей жертвой. Для меня это была скорее игра, протест подростка, я не осознавал всей жестокости своего поступка. И вот это наконец случилось. Примерно через две недели что-то изменилось. Я пришел домой и заметил в поведении матери явные изменения, она была так мила и добра со мной, словно я новорожденный. Она стояла рядом со мной, словно прислуга при дворе какого-нибудь герцога, пока я обедал. Она бесконечно перечисляла блюда, предлагая устроить особенный ужин сегодня вечером, без повода. Я посмотрел в ее опухшие глаза и спросил: «С тобой все в порядке, мам? – Затем продолжил: – Ничего не надо, не утруждай себя». И угрюмо поплелся в свою комнату, входя в роль подростка-суицидника. Вечером ко мне заглянул отец и предложил посмотреть всем вместе кино в гостиной. Конечно, я отказал. Предложения от родителей сыпались ко мне бесконечным потоком, одно краше другого. Они хотели вытащить меня из этого «состояния», а заодно это был повод заглянуть в мою комнату, чтобы убедиться не повесился ли я или не наглотался ли каких-либо таблеток. Я спросил: «Мам, а где наша аптечка?» В ответ она начала панически врать, придумывая на ходу какую-то невероятную чушь, историю вроде той, как утконос влетел в комнату и унес аптечку, которая случайно оказалась на подоконнике. Да, они спрятали аптечку. Да, автомобильный трос, который все время валялся на виду у нас в гараже, вдруг исчез. Да, отец впервые на моей памяти решил взять отпуск, и они всеми силами пытались привлечь меня к обсуждению и планированию нашего путешествия куда-нибудь. Иногда мне было приятно, мой зловещий план работал, но чаще меня это утомляло и уже порядком приедалось. Все же у меня не было садистских наклонностей. Родители получили урок. Мы съездили на отдых в Ниццу. Затем я вбивал в поисковик информацию о мотороллере. Я дал им возможность дать мне желание жить, с которым у меня и так все было в порядке. Через несколько месяцев на день рождения мне подарили самый дорогой из имеющихся на рынке мотороллеров. Отец сказал, что я уже взрослый и пора учиться гонять. Родители считали, что вытянули меня, справились с моим кризисом. Я дал им возможность безболезненно принять для себя мое же решение. Эксперимент удался. Жизнь пошла своим чередом. Я не расскажу им об этом не потому, что трус, а потому, что не хочу отнимать у них славу хороших и мудрых родителей. К тому же это действительно сделало семью крепче. Было бы забавно почитать их мемуары, узнать их мысли, увидеть происходящее их глазами. В такие моменты я понимаю, что любые мемуары и исторические рассказы чаще всего далеки от правды, даже если автор непосредственный свидетель или участник событий. Все ложь. В художественной литературе правды больше, чем в любой исторической хронике. Лишь размазывая буквами по листу бумаги свою душу, ты можешь быть честным. Лишь отдавшись полностью своей фантазии, ты можешь быть настоящим.

Когда я рассказывал все это советнику Винсенту Грэю, он слушал внимательно, как и вы, но не подавая при этом никаких признаков эмоций. Возможно, он все еще был под впечатлением от моего рассказа.

Как вообще я встретил Винса?

Тот день уже близился к вечеру, а я не мог ответить самому себе на вопрос о том, чем все это время занимался. Бесконечный поток принимаемой пустой информации, разум затуманен, а уровень осознанности собственной жизни предельно низок. Я просто накинул худи и надел темные очки. К слову, солнце уже не мешало, но мешал окружающий мир. Побрел к берегу Пасифика. Энергия океана – это единственное, что питало меня, и единственное, что я все еще любил. Когда волны «бреют» мои стопы, вы знаете, о чем я. Вы представляете это…

Я просто брел по береговой линии, по песку и камням. В какой-то момент остановился передохнуть и понаблюдать, как вдали суетятся хищные чайки. Поэзию моих мыслей оборвал его голос:

– Приятель, хочешь выпить стаканчик?

Я увидел мужика на вид пятидесяти лет, он сидел на покрывале, рядом с ним лежал «беременный» пакет. Мужик выглядел бодренько, глаза живые, словно это подросток, запертый в теле взрослого мужчины. Дорогие брюки и туфли давали понять, что решение оказаться на пляже было спонтанным. Он просто притягивал сильной харизмой, от него веяло добродушием и позитивом. Возможно, это то, в чем я на тот момент отчаянно нуждался. И неожиданно для самого себя я ответил:

– Почему нет, приятель, если есть чем угостить?

Я присел рядом, следуя его пригласительному жесту. Мужик начал копаться в пакете и достал оттуда две бутылки хорошего виски. Обойдемся без рекламы, но это была известная марка и очень выдержанная вещь. Такой виски не купишь по пути на пляж в сетевом супермаркете, при всем своем желании и даже безграничных финансовых возможностях.

– Прости, стаканчиков у меня нет.

Он протянул мне бутыль и взял еще одну себе. Затем вытянул из пакета огромную упаковку темного горького шоколада. Это был чертов фунт шоколада! Название не помню. Но наверняка эта штука была из ассортимента Whole Foods где-нибудь неподалеку на Монтана-авеню в Санта-Монике.

– 90% какао! – произнес он торжественно. Казалось, он был счастлив, и ему, словно ребенку, не терпелось приступить. В его глазах было то самое Рождество – то Рождество, вкус которого я уже позабыл.

Такое странное ощущение. Я не мог уловить, чему именно он рад больше. Шоколаду, выпивке или тому, что нашел себе компанию? А может, всему сразу? Но я точно понял, что этот человек берет от жизни максимум, от каждого ее мгновения и каждого атрибута, сопутствующего любым текущим обстоятельствам.

– Обожаю горький шоколад, – сказал он, вскрывая упаковку.

– Вкус терпкий, как сама жизнь, как губы моей первой девушки здесь, в Калифорнии. Она обожала индийскую кухню.

– Затем он добавил:

– Плюс убивает паразитов и прочую нечисть в организме. – Он заметил это так непринужденно, как будто это неформальная беседа двух профессиональных паразитологов.

Заметив легкое изумление на моем лице, он протянул мне шоколад, поставил коробку ровно посередине между нами и, торжествуя, произнес:

– Твое здоровье, приятель.

Мы подняли бутылки вверх, словно это бокалы, и синхронно сделали по глотку.

На некоторое время он словно замер в блаженстве, будто мечтал об этом виски сто лет. Или словно он знает свое будущее, и это его последний напиток в жизни.

Затем, отломав плитку шоколада, он продолжил говорить:

– Я Грэй. Винсент Грэй. Советник Грэй. Просто Грэй. Не люблю свое имя.

Он даже немного скукожился, как будто с презрением к самому себе.

– А я просто Джим, – представился в ответ я.

Я тоже невольно скукожился, то ли из солидарности к Грэю, то ли я действительно впервые осознал свое отношение к собственному имени. Меня наполняло чувство свободы, ощущение, что этому человеку можно сказать все. Оказалось, что лучший собеседник – это умный человек, с которым ты не знаком и которого больше никогда не увидишь. Короткую паузу оборвали его слова:

– Ты не похож на Джима, – он словно читал мои мысли.

– Согласен, но почему ты так считаешь? – спросил я.

Он взглянул на меня, виновато улыбаясь, и продолжил:

– Не знаю. Но ты не Джим! Ты не похож на провинциала, наверняка родился в

Калифорнии, где это имя не так популярно, вырос где-нибудь здесь в Санта-Монике. На твоем лице можно разглядеть отпечаток престижного колледжа, и ты не удивился коллекционному виски. Я прожил половину жизни в бедности и столько же в приторном богатстве, потому хорошо ощущаю эту разницу.

Я немного изумленно выдохнул:

– Да, ты прав.

Мы несколько минут молча пялились на умиротворенный океан. Затем он снова продолжил:

– Говорят, чтобы узнать человека по-настоящему, нужно спросить, о чем он мечтает или чего хочет. Что насчет тебя, Джим?

Немного поразмыслив, я ответил:

– Мне никогда не приходилось мечтать, Грэй. По крайней мере, мечтать долго. Родители всегда покупали мне любую мечту. Чего бы я ни пожелал. А мой дядя любил говорить о том, что мечтают только нищие и романтичные слабаки. Он говорил, что мечту надо брать силой и упорством, и ставил в пример моих родителей. Но кое-что все-таки есть: всякий раз, когда вижу волны и серферов, качающихся на них, что-то внутри меня начинает шевелиться, стараясь вырваться наружу. Ко мне приливает тепло, граничащее с ощущением счастья. Но я ни разу не пробовал. Я словно берегу эту мечту, откладываю на потом. Как будто это индейка на День благодарения или долгожданный десерт. Я мог бы заниматься серфингом каждый гребаный день, ведь я живу прямо у океана. Самостоятельно или брать уроки у лучших серферов, но нет. В отличие от своего дяди я верю в то, что хорошая мечта – это та, которая, возможно, и не сбудется вовсе. Мечта, которая связывает тебя между жизнью и смертью. Может быть, поэтому я лишь наблюдатель. А может, дядя прав, и я всего лишь никчемный мечтатель.

Я был откровенен в своих словах, но все же не до конца.

Глаза Грэя мечтательно заблестели, и он продолжил развивать тему:

– Понимаю тебя, у меня те же чувства, когда я вижу океан. Но, поверь, твоя мечта тебя не разочарует, однажды стоит попробовать. Я всегда пользуюсь возможностью покачаться на волнах, во все свои калифорнийские периоды жизни. У меня даже есть забавный ритуал, ужасно смешной. В уборной, где бы я ни находился, перед тем как смыть воду в унитаз, я беру салфетку, делаю из нее комок. Затем нажимаю на слив, и в момент, когда вода создает волну, я бросаю комок прямо на гребень волны. На несколько неуловимых мгновений я превращаюсь в серфера, обуздавшего дикую стихию. Успех в этом деле иногда просто делает мой день, настроение обеспечено. Порой этого достаточно для полноты жизни. Я туалетный серфер. Но советую тебе: начни с этого, и ты поймешь, о чем я.

Он говорил откровенно, а потом так улыбнулся, что мы оба смеялись минут пять

безудержным хохотом.

– Чертов туалетный серфер! – он заразительно всхлипывал от смеха. – Странно, что меня до сих пор не позвали судьей на открытый чемпионат США по серфингу.

И все же я понял, что он не шутил.

– Ты умеешь быть счастливым, Грэй. Я тебе завидую. Давно не встречал таких людей. В чем твой секрет?

– Ты хочешь, чтобы я тебя научил, Джим?

– Я думал, таким вещам невозможно научиться, – ответил я.

Грэй продолжал размышлять:

– Это непросто, но одновременно и легко. Все зависит от ученика, хороший ученик еще и учителя многому научит.

Он загадочно ухмыльнулся и продолжил:

– Может, и не научу, но пару советов дать смогу. Все очень банально и просто: философия счастья лежит на поверхности, но мы разучились видеть. Нам кажется, что счастье – это что-то сложное и с трудом досягаемое. Мы верим, что счастье – это сложный путь и бесконечные поиски, что это дело случая, что оно зависит от внешних обстоятельств и от людей снаружи. Но счастье – это не лотерея. Беда в том, что мы потребители. Мы живем в эпоху потребления, мы всегда берем нужное извне. Мы все покупаем в магазине. Мы удовлетворяем все свои биологические потребности, покупая их. Есть вещи, которые нам не по карману, как дорогой особняк и прочее. И к счастью мы относимся точно так же. Хотим есть – покупаем еду. Хотим тепла и уюта – берем в ренту дом. Хотим чувств и веселья – идем в кино или бар. Хотим счастья – не знаем, где купить, или оно нам не по карману. Но на самом деле все проще. Счастливы лишь единицы. И эти люди – трансляторы. Они не только потребляют, но и дают. Дают, то есть транслируют. Ты можешь транслировать что угодно: любовь, добро, произведения искусства, помощь, настроение. Ты, как кинопроектор, транслируешь свое счастье изнутри, а не потребитель, который принимает все, что дают, причем чаще всего бездумно. И у тебя всегда есть простой, казалось бы, выбор из всего лишь двух вариантов: быть или не быть счастливым. Счастье это всего-навсего вопрос твоего восприятия окружающего мира и себя лично. Я пришел к этому в полной мере годам к тридцати, и все в моей жизни изменилось, а именно – я стал счастливым человеком. Я принял себя, окружающий мир, и этот парень внутри меня оказался интересным малым, с которым можно договориться и вместе делать большие дела. Все наладилось, во всех аспектах моей жизни. Я отыскал свой путь в профессиональной деятельности, наладил личную жизнь и даже разбогател. Но деньги уже не имели того значения, которое я им придавал раньше, думая, что за них же и куплю свое счастье.

Я поддержал мысль Винсента:

– Это точно. Автоматически счастье они не приносят, говорю от имени всех

богатеньких сыночков.

Грэй продолжал источать оптимизм:

– Но ты ведь выжмешь с пользой для себя концентрат из моей мысли, Джимми? Представь, что ты винодел из долины Напа. Давай за будущего нового тебя, за счастливого тебя!

Мы сделали еще по глоточку. Признаюсь, он воодушевил меня. Простые истины, о которых он говорил, откликались во мне.

Я продолжил размышлять:

– Это точно мой случай, я классический потребитель. Мне для этого даже на работу ходить не приходится. Обеспечен всем с самого детства, и мне хватит денег еще на парочку жизней. Я лишь принимаю и мало отдаю.

Грей искренне возражал, как будто знал меня лет сто:

– Неправда, ты составил мне компанию, и мы отлично проводим время. Ты потерял вкус жизни, Джим. Много потребляя, ты уже не можешь придавать значение тому, что отдаешь. Твоя идея с «трещоткой» для электродвигателя наверняка спасет жизни людей, а это уже больше чем миллионы заработанных долларов.

– Знаешь, а ты умеешь убеждать, Грэй! – Мне уже хорошо, и алкоголь в крови здесь ни при чем, наш диалог теплее спиртовой основы этого прекрасного напитка. Такое ощущение, что я только что прошел бизнес-тренинг или посетил семинар по овладению счастьем.

Грэй расцвел в улыбке:

– Ты попал в десяточку! Именно с тренингов и семинаров я когда-то начинал. Будучи парнем твоего возраста, я работал кем-то вроде бизнес-тренера. Мы надевали деловые костюмы и счастливую улыбку и проводили тренинги на любую тему, практически для любой сферы жизнедеятельности человека. Но наиболее популярными были тренинги на тему здорового образа жизни и что-нибудь в духе «все возможно и начни жизнь с нуля, ты все можешь». А вечером большинство из нас, «успешных» бизнес-тренеров, садились в набитый автобус и добирались до своего самого дешевого в городе клоповника.

Он говорил об этом с печалью и сожалением, но при этом в его взгляде сквозил азарт и добрая ностальгия. И мне удалось поддержать эту тему своими личными воспоминаниями времен колледжа:

– Мне знакома эта тема, мы изучали подобные технологии в колледже. Нас учили тому, что продать можно все, – даже снег на Аляске зимой местному жителю. До сих пор помню нашего преподавателя, он просто виртуоз. У нас было экспериментальное занятие, мистер Уоллкинс попросил аудиторию выбрать актуальную тему для тренинга. Мы выбрали фитнес и бодибилдинг. Затем он попросил нас выбрать любой предмет, который можно продать, но не из сферы спорта. Наша кудрявая Эмма Митчелл предложила фен. Профессор задумался на несколько мгновений и сказал: «Мы не будем продавать фены напрямую на нашем семинаре, но косвенно один из брендов повысит свои продажи. Через неделю вы все увидите, с вас лишь организация мероприятия». Он нас заинтриговал. А чтобы народ пришел и досидел до конца семинара, мы, по его совету, поставили ценник за вход в 50 баксов. Таков был план профессора, я же отнесся к затее скептически. Но приходилось играть во все эти, как мне казалось, «дурацкие» игры.

Каково было мое удивление – я до сих пор помню тот набитый до отказа зал и финальное выступление Уоллкинса, которое было преподнесено как эксклюзив. Я не мог сдвинуться с места еще несколько минут от удивления, наблюдая за реакцией зала. Его спич я переслушал потом еще много раз, и почти дословно он звучал так: «Люди часто начинают новую жизнь. Обычно с понедельника. Даже если сегодня вторник, чувак или чувиха все равно начинают с понедельника. Личную жизнь, семейную, карьеру. Здоровье и внешний вид стоят особняком. Один из самых популярных запросов в поисковике вашего браузера и на YouTube – это как подсушиться за час, день или неделю, в лучшем случае за месяц. Как подсушиться к весне, к лету. Мало кто интересуется, как подсушиться за год или как быть сухим всю жизнь. Зачем быть сухим под толстым свитером и пуховиком? И это уже логика человека, проигравшего еще не начавшуюся битву. И как ни странно, но существует десятки тысяч видео с ответами на все эти вопросы. Хочешь похудеть за час? Пожалуйста, вот тебе 500 видео на эту тему. Сходи в туалет, дружище, вот самый простой способ! Обычно это малосодержательные видео с советами, смысл которых в том, чтобы ничего не есть или сливать воду из организма, – эффект временный и незначительный. Но сегодня я вам дам эксклюзив, информацию, которую до сих пор фармацевтическим компаниям и прочим бизнесменам удавалось скрывать. Очень простой и дешевый способ, доступный каждому. Как выяснили ученые Массачусетского университета совместно со своими исландскими коллегами из университета в Рейкьявике, похудеть можно с помощью банального бытового прибора, имя которому фен. То есть вы просто берете, включаете фен, скажем обычный Conair или Dyson, на минимальной скорости и сушите ваши проблемные места. Желательно иметь в своем распоряжении фен с несколькими скоростями обдува, как у Dyson. Не надо форсировать прогресс, ребята, не торопитесь, первую неделю работайте на минимальной скорости обдува. И не стоит каждый день делать замеры талии и прочих частей тела. К концу недели вы просто ахните, результат будет заметен даже зрительно. Уделяйте данной процедуре 4—5 минут в день, и этого достаточно. Как обещают нам ученые, основываясь на реальных опытах, потеря подкожного жира может достигать 1—2 килограмма в неделю! Как это работает?! Температура плавит подкожный жир, и он обретает свойства лучшей подвижности и усвояемости собственным организмом, ускоряется его внутренний метаболизм. Но сразу скажу любителям позагорать: так это не сработает. Преимущество фена заключается в обдуве, поток теплого воздуха создает эффект массажа, что придает подвижность для слегка разогретого жира. Пассивный отдых под солнцем не создает подобный эффект. Будьте внимательны и не пытайтесь изобретать велосипед самостоятельно, есть вышеописанный способ, и он рабочий!»

И он реально преподнес все это так. А дальше было вот что: люди стояли десятками в очереди к его столу и задавали вопросы вроде «Какой марки фен уже показал результаты?» или «Не вызывает ли данная процедура аллергических реакций на коже?» На следующий день, когда профессор вошел в аудиторию, мы аплодировали ему стоя и в течение всей лекции разбирали в деталях прошедший семинар. Он объяснил все в деталях. Тренинг должен быть достаточно дорогостоящим, и дело не только лишь в наживе. Человека по природе его психики привлекают дорогие и недоступные вещи. Качество продукта всегда ассоциируется с его стоимостью. Ценность продукта также ассоциируется с его стоимостью. Ты всегда выберешь на публике или в светском обществе креветки вместо курицы, даже если не особенно их любишь. Чтобы привлечь аудиторию, нужна вывеска, которая конкретно говорит, что получит гражданин за свои 50 баксов. Ты заплатишь хотя бы доллар за совет постройнеть с помощью фена? А сколько ты готов потратить денег за эксклюзивную информацию о том, как сбросить вес, постройнеть без каких-либо значительных трат материальных ресурсов и времени? Кстати, после семинара профессор объявил аудитории, что это был юбилейный семинар и всем участникам вернут деньги. Так вот, за деньгами в кассу обратилась лишь десятая часть присутствовавших. То есть люди были действительно благодарны за информацию. А организатор просто гениально снял с себя всю ответственность, ведь каждый из участников мог забрать деньги. И теперь в случае неудачи каждый из участников попадал в этот капкан, винить было некого. А поскольку психика человека устроена таким образом, чтобы избегать чувства внутреннего дискомфорта и сглаживать острые углы, особенно в вопросе осознания собственной глупости, то каждый из присутствовавших находил в итоге для себя объяснение тому маразму, на который они попались как последние идиоты.

– Итак, – объяснял профессор, – многообещающая вывеска есть, ценность семинара тоже обозначена его стоимостью. Зал полон и что же далее?

– Профессор продолжал анализ: – Сначала идет легкий юмор. Затем мы говорим о слабостях человека, связанных с тематикой семинара, для того чтобы подчеркнуть важность мероприятия. Мы уделяем внимание основным ошибкам, которые слушатель допускает на пути к своей цели. Убеждаем слушателя в его неправоте. Не в лоб, не грубо, а путем рассуждений и доводов, приводя примеры чужих неудачных попыток. Затем еще капелька юмора, человек ощущает силу, когда смеется над собственными ошибками. Однако это работает только в группе. Редкий человек достаточно силен духом и обладает высоким уровнем осознанности, чтобы искренне смеяться над собственными косяками. В группе же, напротив, мы ощущаем единение и смеемся над собой и одновременно над всеми присутствующими, тем самым разделяя ущерб поровну, на множество безобидных для собственной психики частей. И вот уже аудитория чувствует себя комфортно, при этом понимая всю серьезность обсуждаемых вещей. Затем спикер дает понять, что все же существует решение, нестандартное, эффективное, а главное – доступное. Десерт уже в духовке, а зал в предвкушении. Продолжаем подогревать аппетит стандартными описаниями подтверждений успеха. Рассказываем об ученых, университетах, которые занимались разработкой или открытием решения. Приводим статистику. Затем подаем десерт. Невероятно вкусный и сбивающий с толку все наши вкусовые рецепторы. Среди прочего вставляем в контекст название бренда, выпускающего фены. Настолько мягко и непринужденно, насколько это возможно. Фен не имеет никакого отношения к теме семинара, но при этом он намертво привязан к самой яркой и пиковой детали методики для похудения. И лектора даже не обвинишь в рекламе, ведь он сказал, что подойдет любой бренд, а косвенное указание на конкретный бренд позже является всего лишь примером какой-либо народной марки бытовой техники. Все именно так. Но подсознание каждого присутствующего уже ассоциирует успех с конкретной маркой фена. Ловушка захлопнута. Слушатель воодушевлен. Затем ему предлагают забрать свои деньги. Но психика человека устроена так, что он готов быть щедрым и благодарным. А еще человек – ленивое создание, и 90% людей, собирающихся заняться собой, очень быстро остывают и успокаиваются, сознание ставит плюсик в графе «я забочусь о своем здоровье» и успокаивается, тем же вечером поощрив себя каким-нибудь вкуснейшим бургером. Мы оставляем клиента добровольно одураченным, его психика никогда не признает этого, он будет защищать ваши абсурдные идеи до конца. Свобода выбора – это то, что дано нам от рождения, но вряд ли современные маркетинговые технологии согласятся с этим.

Винсент взорвался вопросом:

– Ты говоришь о профессоре Ниле Уоллкинсе?

– Точно! Нил. Сам бы не вспомнил его имя. Вы знакомы?

Мой собеседник ответил:

– Да, но в большей степени заочно. Нам доводилось общаться в компании других людей. Я очень уважаю его таланты. Когда я впервые узнал о нем, этот человек был моим оппонентом, он входил в штаб одной очень успешной президентской кампании и был там одной из ведущих скрипок. И все же я не считал никогда его своим врагом, как и прочих коллег. Мы, маркетологи, всего-навсего наемники: сегодня мы продаем вам нового президента, а завтра продвигаем новый бренд одежды. Точнее, старый под новым именем. То же самое случилось и с Нилом, он выполнил свою задачу и ушел за новым вызовом. Он работал во многих сферах: создавал фастфуд-бренды, оставил свой след в животноводстве, IT-индустрии, добыче полезных ископаемых, военных компаниях и даже кампаниях, фармакологии. У него множество влиятельных друзей среди элиты. Он просто топ в маркетинге и технологиях манипуляции сознанием масс. Что и говорить, если сам президент предлагал ему любую должность на выбор. Вот я однажды не смог отказать будущему президенту. А Нил другой человек, гений. Ему неинтересны деньги и размеренная жизнь политических кругов. В своем окружении он часто любил отвечать на недоумевающие вопросы своих коллег таким образом: «Есть только два пути: развитие и деградация. Управлять миром, имея самую мощную армию в мире, и наслаждаться жизнью, имея все деньги мира, слишком банально и скучно – это регресс». А потом в возрасте 59 лет он просто исчез, и я уже позабыл о нем. Ходили слухи, что у него рак, и он уехал куда-то в Азию на лечение. Через пару лет вернулся здоровым, но не соглашался работать на корпорации ни за какие деньги. Теперь для меня сюрприз узнать от тебя, что старина Нил преподает, тем более в элитном колледже. Для него это должно быть скучнейшее занятие.

Я тоже кое-что помнил о профессоре:

– Да, он рассказывал о своем исцелении неоднократно. Он говорил, что его спасло вегетарианство. Вся коммерческая медицина и все его миллионы долларов были бессильны, ему помогло растительное питание и тайский массаж. Теперь ему за семьдесят, и он не болел ничем уже более десяти лет, даже мигрени не было.

– С элитой не поспоришь, Джим. Мне 62 года. А эти люди живут и правят миром по сто лет. Мясные короли не едят мясо, молочные короли не пьют молоко и так далее. На всех закрытых вечеринках, где собираются сильные мира сего вегетарианцев всегда большинство. Я ступил на этот путь по примеру близких мне людей и в течение жизни вижу лишь подтверждения правильности своего выбора. Впрочем, никогда не поддерживал фанатично здоровый образ жизни. Управлять мыслями здорового общества гораздо сложнее, мне, как маркетологу, это никогда не было выгодно.

– Тебе реально за шестьдесят, Винсент? Никаких пластических операций, одно лишь растительное питание?

– Как видишь! Я и выпить себе под настроение позволяю и недосыпаю частенько. Один мой приятель, бизнес-партнер, практикует периодически еще и фриганство. Апологеты данного движения роются в помойках в поисках еды и хороших вещей, которые можно забрать себе домой и с пользой применять. Это не бомжи и не изгои общества. От одного мусорного бака к другому они слоняются не из-за нужды, а по идеологическим убеждениям. Их философия заключается в экономии ресурсов планеты, которые используются расточительно современным обществом. У них даже есть свои карты и гиды по самым лакомым помойкам. Конечно, для него это игра, трудно быть фриганом, будучи мультимиллионером. Однако однажды он все-таки уговорил меня съездить с ним на помойку одного хорошего ресторана. Водитель припарковал «Бентли» неподалеку от черного входа в ресторан, и мы направились к бакам с мусором. Я до последнего думал, что это шутка. Но нет, он со знанием дела вытянул несколько пакетов из бака и начал перебирать содержимое. Он был словно хищник, он был так голоден до жизни. Никогда не видел приятеля таким живым. Он призывал присоединиться, и в какой-то момент азарт взял верх, и я тоже перебрал несколько пакетов. Приходили еще люди, прилично одетые, это были не бомжи. Они занимались тем же: с академическим выражением на лицах изучали свои находки. Кто-то неряшливо, а кто-то явно с опытом. Мы нашли кучу едва просроченной еды, выбрали из всего многообразия упаковку хот-догов в полиэтиленовой упаковке. Приятель взглядом пригласил меня разделить трапезу. Мы сидели в шикарном салоне его «Бентли» и жевали вкуснейшие в своей жизни хот-доги, найденные в мусорных баках. И тогда он спросил меня, понимаю ли я, в чем кайф. Чувствую ли я то же, что и он. Чувствую ли я вкус жизни, давно потерянный за этими миллионами на банковских счетах?! Я молча кивнул, а потом расхохотался самым безумным смехом в своей жизни. Да, я действительно почувствовал то, о чем он говорил, но рассмешила меня ирония всей ситуации. И я спросил у него: «Грегори, а ты в курсе, что этот ресторан принадлежит финансовой группе, которой мы с тобой владеем?» Он на несколько секунд застыл, словно очарованный ребенок в магазине игрушек, а затем разразился тем же безумным смехом, что и я минуту назад. Весь путь обратно мы смеялись, мы были просто счастливы. Всю ночь, до самого утра, пили виски, бесконечно болтали, курили сигары, гоняли по двору на сегвеях и играли в бильярд, сражаясь за последний хот-дог. И это парни за шестьдесят. Утром на прощанье договорились никогда и ни за какие деньги не продавать тот ресторан, даже если он будет работать в огромный минус. В следующий раз мы ужинали уже в самом ресторане, а не на его задворках. И это снова было очень забавно вспоминать.

Глава 2. Добро пожаловать в Калифорнию

Истории Грэя становились все интереснее, и у меня возникло много вопросов:

– Ты рассказывал, что начинал бизнес-тренером. Что было дальше? Как ты оказался в предвыборном штабе президентской кампании?

– Не так быстро, Джим. Это был довольно долгий и извилистый путь. А результат скорее случайный, я не ставил себе конкретной цели в жизни – стать советником президента. Знаешь, я никогда не был счастливчиком, до того момента, пока не встретил людей, изменивших мое отношение к жизни. Я никогда не ставил все, что есть, на зеро. Так было лет до тридцати. Я всегда слыл аккуратным и последовательным малым. У меня был типа план жизни, к какому возрасту я смогу въехать в свой собственный дом, создать семью и выплатить кредит. Я был выхолощенным роботом, ботаником, праведником. Жизнь по сценарию и алгоритму. Весь в мать. Она поучала меня с детства, программируя словно серую массу. Я жил в иллюзии контроля за собственной жизнью. Ходил на работу, выполнял план и мечтал о ступеньке выше на карьерной лестнице. Я окончил колледж с отличием, но все мои одногруппники устроились в своей жизни лучше и сразу же. Все эти люди, чью учебу оплачивали родители, таскались по барам и вечеринкам на протяжении всего студенческого периода. Все эти люди работали в компаниях родителей и по прочим связям. А во мне лишь кипела злость и досада из-за чувства несправедливости. Сначала я думал о своеобразной мести, мною двигала животная сила, желание доминировать, быть выше. По крайней мере, быть выше группы лентяек и раздолбаев, с которыми я учился. Я был кретином, честное слово. Чопорным, брюзжащим и вечно недовольным воротничком. Скучнейший человек, обиженный на весь мир и живущий в собственной клетке из стереотипов и узкой модели взглядов на жизнь. И я существовал в таком мире, каким видел его для себя, сквозь свое кривое зеркало восприятия. Слава богам, однажды моя жизнь изменилась. Я всегда выполнял свою работу отлично, но это не приносило мне должных результатов. Я видел обман, ощущал дискомфорт. Это прослеживалось для меня как в содержании самих тренингов, так и в системе вознаграждения. Я терял вдохновение и юношескую задорную прыть, что двигала мною еще совсем недавно. Я разочаровывался с каждым днем все больше, особенно глядя на нашего жирного босса, которого интересовала лишь выручка. Я начал погружаться в уныние и легкую депрессию. Работа опостылела мне, лень начала одолевать меня. Все, чего я хотел в те годы, – это вернуться домой и засесть перед телевизором с пивом и чипсами или попкорном с ведерком мороженого. Я не склонен к полноте и в принципе не слишком замечал изменений в весе. Но такой образ жизни лишь усугублял проблемы, которые я старался запить или засахарить. У меня началась хроническая простуда, я постоянно сопливил и работал с перманентной мигренью. Ходил на работу ради того, чтобы оплачивать жилье и свои вкусняшки. Я искренне возненавидел свои будни, свою жизнь и себя. До сих пор вспоминаю свой последний тренинг и мысли, с которыми я засыпал в тот вечер:

– Что это такое? – я выдавливал из себя улыбку.

– Картинка! – выкрикивали мне люди из аудитории.

– Верно. Что или кто на ней изображен? – я выдавливал из себя автоматическую улыбку и счастье. На картинке был изображен веселый толстячок в дорогом костюме.

– На ней мужик! – кто-то с высоким интеллектом кричал из зала.

– Верно, – соглашался я.

– На картинке изображен толстяк, – на этот раз высказал свое мнение парень худощавого телосложения.

– Правильно! – отвечал я.

– У кого еще есть варианты? У всех ведь есть глаза и каждый видит это изображение!

– Это толстый жадный банкир! – уверенно поставила диагноз женщина средних лет, наверняка задолжавшая кучу денег банку по ипотеке.

– И снова верно! – я выдавливал из себя улыбку и счастье, как соковыжималка. Как волшебная соковыжималка. Почему волшебная? Потому что когда в соковыжималку кидают яблоки или апельсины, то на выходе получают соответственно яблочный и апельсиновый сок. А когда в соковыжималку кидают дерьмо, и она при этом дает на выходе улыбку и счастье, то это чудо. Это нелогично. Эти эмоции и эта маска на лице нелогичны. А все, что мы не можем объяснить, можно назвать мистикой или волшебством. Но за все заплачено, и это часть моего труда. Необходимо позитивное закрепление. Аудитория должна покинуть помещение с полным ощущением позитива и вдохновения.

– Это символ умирающей жирной, холестериновый Америки! – оживился вдруг глубиной собственной мысли одинокий хиппи на заднем ряду.

– Тоже верно! – отвечал я. Отвечал на фантазии всей группы. Смысл был в том, чтобы дать каждому право на мнение, возможность высказаться и быть вовлеченным в процесс. И чем провокационнее и сильнее были ассоциации, тем лучше. Люди задевали интересы и взгляды друг друга, приверженность религиям и «сектам». Как это должно было помочь им? Никак. Но они могли помочь Энди Майеру. Боссу компании Let’s The Future нужна была новая тачка, дом старшему сыну, украшения для секретарши из Вьетнама и многое другое жизненно необходимое для стимулирования американской экономики. Люди приходили за глотком воздуха и оставляли свои деньги. И они его получали в буквальном смысле. Вода, которой их угощали, была насыщена водородом, для этого существуют специальные компактные медицинские приборы, которые компания использовала довольно часто. Задача коуча – это вызвать эмоции, затем объяснить, что все проблемы в жизни человека возникают из-за узколобости взглядов, что мешает нам понимать друг друга и себя самого. Человек открывает для себя «истину», а точнее, мы просто говорим о том, на что у нас никогда не хватает времени. Запивая все это водой, насыщенной водородом, человек просто впадает во внутреннюю эйфорию: он понимает, в чем его ошибка, а его разжиженная водородом кровь начинает лучше циркулировать по организму, доходя до тех загрязненных холестериновых сосудов и капилляров, куда уже очень давно не доходила. Позитивное закрепление на ментальном и физическом уровне, вот что происходит, пока я разговариваю с ними, как с детьми. Разговариваю ни о чем. Я просто даю им логические цепочки, с решением которых они легко справляются, получая свою порцию гормона дофамина. И они, безусловно, вовлечены в этот диалог, потому что мотивированы получить волшебное решение. Мы часами говорим о том, что именно нам необходимо для счастья и какие ошибки мы совершаем каждый свой прожитый безвкусный день. Мы все время рассуждаем о том, что нам надо. Что нам надо? Но мы никогда не говорим о том, как именно это получить. Мы знаем свои ошибки и знаем, чего на самом деле хотим, и это кажется рецептом нашего нового будущего. Но это новое будущее продлится всего лишь день. Пускай это будет абстрактная величина времени, но она в 99% случаев все равно очень непродолжительная. После тренинга мы заряжены на новую жизнь, на новую перспективу и веру в себя. Мы воспринимаем себя с точки зрения собственного потенциала. И поначалу это очень сильный заряд, ведь потенциально каждый из нас способен стать кем угодно. И добиться каких угодно высоких вершин. С этим зарядом я и прощаюсь со слушателями. Я даю им крылья, точнее, сама методика, а я всего лишь ее транслятор. Ведь я в совершенстве владею этим знанием, этой техникой. Тот самый я нахожусь здесь, вместе со своим огромным потенциалом, я прямо здесь и сейчас работающий за копейки, добившийся в своей жизни практически ничего. Это я ваш проводник в светлое будущее. Но никто не задает мне этот вопрос: «Почему я, такой умник, занимаюсь этой идиотской работой?» Я боялся раньше этого вопроса, потому что ответа нет. Я здесь, потому что я такой же неудачник. Что я вижу на этой картинке? Я вижу своего жирного улыбающегося босса. Я вижу его блестящее от жира лицо. Он приглашает меня в кабинет и много говорит. И снова о перспективах и потенциале. Он использует те же принципы, что и его чертова методика, которую я знаю наизусть. Он хрюкает и сопит, висцеральный жир сдавливает все его внутренние органы. Он не понимает, что я могу быть умнее его. Его неуклюжее обаяние заставляет сморщиться от вони мое интеллектуальное обоняние. Тупой и наглый, он не видит рамок в этом мире, у него нет блоков, и потому его возможности в зарабатывании денег безграничны. А мой интеллект возвышается над ним, но в то же время не позволяет мне закрыть в полной мере свои материальные запросы. Босс говорит, что я молодец, но можно достичь большего, нельзя расслабляться. Мои достаточно хорошие результаты заставляют его мозг делать логический вывод о том, что я перспективный и заряженный на работу малый. Но он не думает, что я знаю о его любимой технике геноцида собственных сотрудников, которую я называю «картонный вор». В чем ее суть?

Думаю, сначала, Джим, ты очень обрадуешься и заинтересуешься косвенным упоминанием нашего общего знакомого в этой истории, а именно – профессора Нила Уоллкинса. Тогда, в восьмидесятых, он стоял у истоков. Именно он составлял программы тренингов по заказу Энди Майера. Тогда еще совсем молодой Нил делал свои первые шаги в этой сфере, но уже считался одним из лучших специалистов. Те первые программы для Let’s The Future составлял именно он – наш старина Нил Уоллкинс. По всем вопросам Майер обращался за консультацией именно к нему. И как я однажды выяснил спустя годы в личной беседе с Нилом, «картонного вора» внедрили многие компании в те годы с его подачи. По окончании тренинга на тему «Повышение эффективности продаж» всем участникам вручались именные сертификаты о прохождении курса, это были картонки, похожие на грамоты, такой не стыдно и за семейным ужином похвастаться. Энди Майер нанимал подставных слушателей курса. Эти люди отказывались от своего сертификата, они вставали в конце тренинга и уходили, всем видом подавая свое разочарование. Я слышал о разных случаях от своих коллег, у кого-то такой человек мог разорвать сертификат и выкинуть в мусорку прямо на глазах у коуча. Они дожидались, когда в аудитории уже никого не оставалось, чтобы не подрывать имидж компании в глазах у реальных клиентов, а потом разыгрывали подобную сцену. Многие из моих коллег находили сертификаты в туалете, они валялись прямо на полу, чтобы не заметить было невозможно. Я не верил в эти истории, а если и верил, то полагал, что слушатель курса мог быть действительно недовольным, ведь, по сути, эти тренинги были переливанием воды из сосуда в сосуд. Но однажды это случилось и в моей практике. Аудитория опустела, и последний человек, выходящий из зала – девушка, нарочито порвала картонку пополам, выбросила в урну и поспешно вышла из помещения. Я принял этот удар с безразличием, поскольку уже тогда мне было плевать на эту работу. Собрал свои вещи и тоже направился к выходу. По пути заскочил в уборную. На полу я увидел еще один сертификат, он был для Джейн Митчелл. В мужском туалете. Во мне зародились подозрения, но безразличие побеждало. В конце коридора на этаже я увидел еще один туалет, и мысль о нестыковке не отпускала меня. Я вернулся в аудиторию и полез в урну, оттуда я извлек сертификат на имя Джейкоба Грина. Хотя четко помнил, что рвала и выкидывала его прекрасная девушка лет 30, с круглой аккуратной попкой. У меня были странные и смешанные ощущения. Сначала я смеялся несколько минут молчаливым истерическим смехом. Эта провокация казалась мне настолько нелепой и дешевой. Палач перепутал сертификаты, порвав в аудитории тот, что необходимо было по задумке подкинуть в мужской туалет, и соответственно, закинув в туалет тот, что должен был драматичным образом оказаться в мусорке в аудитории. Также, несмотря на свое безразличие к работе, я все же испытал небольшое облегчение от того, что все-таки недовольный слушатель тренинга оказался бутафорским персонажем. Затем испытал гнев, я представлял, как летают мухи над жирным трупом Энди Майера. Возмущение и обида – все перемешалось во мне. Но больше всего я чувствовал разочарование. Мир не был таким, каким хотелось его представлять. Даже на таком низком уровне, как бизнес по продаже тренингов, оказался грязным и лживым. Потребителя обманывали, но с этим я кое-как мог свыкнуться, потому что даже такие тренинги могли дать многое тому, кто готов работать над собой и быть открытым чему-то новому в своей жизни. Боссы получали все сливки и при этом наслаждались своими лицемерными играми в контроль и манипуляции. Никто не заинтересован в твоем профессиональном росте в сфере сетевого бизнеса и прочей дряни. Никто не заинтересован платить тебе больше, никто не заинтересован в твоей независимости и силе. Иначе кто будет заниматься грязной работой, если окружить себя сильными и мыслящими личностями? Закрывать глаза на личное унижение было тяжело. Воли и силы принять решение прямо здесь и сейчас у меня не было. Я решил дать себе еще немного времени. Так я попал в тупую яму. Я осознавал, что нахожусь в тупике, и не видел выхода. Думал лишь о том, чтобы сменить место работы. Работу просто для смены обстановки, потому как не имел представления о том, чем действительно хотел бы заниматься. Но внутренний голос моего атрофированного и узколобого мышления постоянно задавал мне одни и те же вопросы: «Какие гарантии, что где-то лучше? Какие гарантии, что ты не потеряешь все?» И это работало, страх и сомнения держали меня на привязи. А неуверенность просто приковывала к этой вязкой реальности. Я даже не осознавал, что терять-то особенно и нечего: денег мне хватало ровно на жизнь, туманная перспектива заниматься нелюбимым делом за пару баксов в час больше тоже едва ли может считаться ощутимо важным резоном. Это было эмоциональное выгорание. Дальше нельзя было продолжать такую жизнь. Всем нутром я желал перемен, но не видел выхода и не имел сил что-либо поделать. Я бы умер от алкоголизма или сахарного диабета в конце концов.

Но перемены сами нашли меня. Меня отправили в служебную командировку, своеобразное рабочее турне по Калифорнии. Серия тренингов, заказанная одной крупной сетевой компанией. И я наконец проснулся, как только сделал первый вдох Калифорнии. И я влюблялся в этот штат каждый день заново, сильнее и сильнее, по мере передвижения от Сан-Франциско и до самого Лос-Анджелеса. Я был счастлив, у меня появилось настроение и тот нескончаемый задор жить, энергия, которая двигала мною в студенческие годы. Я понял, что это мое место, и всем сердцем пожелал здесь остаться. Я готов был бомжевать и жить дикарем на пляже, лишь бы остаться. Мне хотелось рыдать при мысли, что скоро все закончится. Я успокаивал себя мыслью о том, что вернусь. Накоплю денег на первое время и перееду. И при таком сценарии, зная себя, уверен, что ничего из этих смелых планов не осуществилось бы. Я бы снова попался в ловушку зоны комфорта и не высовывал бы и носа оттуда. В туре по Калифорнии у нас был менеджер со стороны заказчика – парень по имени Марко Якобсон, который контролировал процесс. Он, в свою очередь, работал еще и на Расти Доусона. Не то чтобы работал, но помогал, когда это было в его силах и компетенции. И вот я отработал последний тренинг, и Марко предложил отметить это дело за пивом, сказал, что по вечерам в местном баре «У Питта» обычно собирается хорошая компания.

* * *

Марк жил в Глендейле, мой отель был неподалеку. Уезжать необходимо было завтра днем, и я решил, что должен повеселиться на прощанье.

Мы просто выпивали и болтали ни о чем, меня накрывал алкоголь, и я начал осознавать свой приближающийся отъезд. Пока вдруг в нашу компанию не ворвался этот голос:

– Малыш Марко!

К нам подошел сияющий парень лет тридцати. Глаза Марко засияли в ответ, он был рад встрече.

– Расти Доусон.

Голос представился и протянул мне руку. Я ответил и тоже представился.

– А этого парня я хорошо знаю! – он взъерошил волосы на голове Марко.

Это был сгусток энергии и счастья, сконцентрированный в одном человеке. Этой энергией можно было питать целый город, такой огромный, как Лос-Анджелес. Так я встретил своего будущего наставника. Этот человек изменил мою жизнь, открыл мне себя, словно я и не знал самого себя 25 лет. Иногда мне кажется, что я родился заново. Все, что было до поездки в Калифорнию и моей новой жизни, кажется мне сюрреализмом и облаком черно-белых воспоминаний.

Расти был на то время бывшим парнем сестры Марко. Они встречались несколько лет лет, но это отдельная история.

Итак, мы выпивали вместе в баре.

– Марко, когда ты уже бросишь это офисное занудство и примкнешь к моей команде? – с надеждой произнес Расти.

– Ты же знаешь, она мне не простит!

– Кэрол? Неужели твоя сестра настолько злопамятна? Я поговорю с ней, она не будет против. Она ведь любит все живое на этой планете!

– Да, она скажет тебе с самой доброй улыбкой на лице, что не против нашего творческого союза. Но при встрече она меня съест и заколет до смерти своим пронзительным взглядом! Тем самым, от которого ты когда-то был без ума.

– Боже, Кэрол. Есть ошибки, которые не исправить.

– Точно сказано. Мы с тобой друзья, Расти, но есть ошибки, которые не исправить. Я всегда приду на помощь, но вместе работать… прости! К тому же ты знаешь мое мнение на этот счет: семья, друзья и бизнес – вещи несовместимые.

– Понимаю и принимаю. Спасибо, что не отвернулся от меня, Марко, в тяжелые времена.

– Я бы не смог, сам знаешь.

– Твой друг не местный? У него в глазах воды Орегона, – Расти похлопал меня по плечу и сочувственно тепло улыбнулся.

– Я из Оклахомы. Но мне так хорошо здесь, – ответил я без особого энтузиазма, зная, что уже через сутки буду там. – Я люблю свой дом, но здесь я словно…

– Дома? – Расти продолжил мою мысль, на которую у меня не хватало смелости для признания самому себе.

Он развил тему:

– У всех нас одна великая родина. Но дом – это там, где тебе хорошо, где ты чувствуешь себя живым, где ты хочешь просыпаться и засыпать каждый день. В чем твоя проблема, Винсент? Ты счастлив здесь, ты любишь Калифорнию, в чем проблема? Следуй за мечтой! Ты оставил семью дома? Или, быть может, у тебя больные родители, за которыми нужен уход?

Он смотрел на меня, словно на безумца, он не мог понять, что со мной не так. Я пытался рассуждать:

– Я не знаю, с чего начать, нужно все обдумать, спланировать.

Но Расти не разделял мою точку зрения:

– Планирование – это бич человечества. Скольких я встречал интересных людей, которые угасали в процессе планирования своей жизни.

В диалог вмешался Марко и, сам того не осознавая, дал толчок моей новой жизни:

– Возьми его к себе, Расти. Парень образован, и язык подвешен, уж я-то наслушался его за месяц. Эти бизнес-тренин…

– Завтра в 10 приезжай к моему офису, – Расти оборвал мысль Марко и протянул мне визитку с адресом. Это был район Западный Голливуд, и там располагался офис юридической конторы.

– Поживешь с недельку у Марко, позже решим вопрос с жильем. Поможешь своему приятелю, Марко?

– Поживешь, как гость, а понравится – снимешь в нашей коммуне комнату, – предложил Марко.

– Со мной не пропадешь, Винс! Ты еще и дом целый снимешь, а этот пускай локти грызет, – Расти улыбался, покосившись на Марко, и сиял счастьем, как будто это его проблемы решались прямо сейчас.

Я почувствовал невероятное облегчение. Мечта сбывалась на глазах. Я даже не спросил, какую работу он мне предлагает. Все, чего я хотел, это просто остаться в Калифорнии, где угодно, а тут мне выпал сам Лос-Анджелес! Дальше мы просто болтали и выпивали. Разошлись довольно рано, Расти и Марко не заигрывались с выпивкой.

Глава 3. В курс дела

Я не мог заснуть всю ночь, мозг был перевозбужден молниеносно развивающимися событиями. Всего месяц назад я был на дне. Дно без дна – такое определение я дал бы своей томительной утопии, представлявшей из себя мои будни. А теперь я здесь, в самом прекрасном месте на планете, и у меня получилось здесь задержаться. И люди, которых я встречаю, помогают мне, словно сам Господь выступает за наш союз. Песня The Eagles «Welcome to the hotel California» – это моя песня. Миллионы людей, приехавшие однажды сюда, оставались здесь навсегда. Калифорния никого не оставляет равнодушным. Родившимся здесь этого не понять и не осознать в полной мере. Ибо сын Калифорнии и пленник Калифорнии – это разные люди. Впрочем, обоим можно позавидовать. Однако мне еще предстояло закрепиться здесь и оправдать надежды многих людей, помогавших мне, и тех, кого я еще на тот момент не встретил. Я не смог заснуть до утра, ужасно боялся опоздать. Освободил номер, но когда вышел на улицу, меня охватили страх и сомнения, остатки Винсента внутри меня боролись до конца, не желая отпускать. В какой-то момент я потерял веру во всю эту затею, и мне стало легче, я решил направиться в сторону автовокзала и вернуться в свой привычный мир. Я шел, ненавидя всей душой самого себя. Ускоряя шаг, так чтобы заглушить свои мысли, я начал задыхаться и плакать. Мне пришлось остановиться, я сидел на корточках и рыдал, делая вид, что у меня развязался шнурок на кроссовках. Не знаю, сколько прошло времени, мне было стыдно, как обычно перед самим собой, за свою слабость.

– Ты не справился, дружище, – бормотал я себе под нос. – Успокойся, мы еще покажем миру, чего стоим!

Я протер глаза и посмотрел на небо. Это было самое чистое и синее небо, которое только возможно. Краем глаза я видел листья пальмы. Вдали виднелись холмы. Я вспомнил шум океана. Солнце светило мне в лицо, влажные глаза блестели. Тогда я вдруг осознал себя, место, где я нахожусь. Я не мог представить себя нигде больше. Я понял, что эти слезы вовсе не слабость, это выражение чистой любви. Для такого сухаря, как я, это было откровение! Слезы-бриллианты блестели на солнце, а я улыбался. Даже немного смеясь вслух. Все исчезло: все страхи, сомнения, размышления. Я сделал свой выбор. Разум, сердце и душа – все были едины в этом решении. Это такое нереальное чувство. Я направился в сторону Западного Голливуда. Меня наполняло ощущение легкости. Хотелось еще избавиться от чемодана с вещами, но я удержался. В восемь утра я уже был на месте, а Расти обещал появиться к десяти. Я гулял по округе, изучал местность. Кругом множество кафе. Я прикидывал, где буду обедать иногда, если дела будут хорошо продвигаться. А ведь еще надо разобраться с жильем, а оно здесь дорогое. А чем вообще я буду здесь заниматься? Я впервые задумался об этом с момента предложения Расти. Юридическая контора. Черт, каким боком я там вообще? Может, буду секретарем или курьером?

– Нас ждут великие дела, Винс! Приехал пораньше, чтобы немного прибраться в офисе, предполагал, что ты будешь рано, но не настолько, – раздался позади уже знакомый голос Расти. Он сиял той же улыбкой и доброжелательностью:

– Чертов чемодан делает тебя несчастным! Я подкину тебя вечером вместе с этой бандурой к дому Марко. Как вообще настроение, Винс? Не отвечай! Знаю, ты в шоке от всех этих перемен. Узнаю в тебе себя времен, когда я только начинал. Не переживай, попытка не пытка, Калифорния тебя примет, она любит взаимность.

– Я готов к бою, мистер Доусон, – отрапортовал я.

Расти замер на месте на мгновенье, повернулся ко мне лицом, снял свои шикарные солнечные очки и с изумлением произнес:

– Это был последний раз, когда ты наедине со мной обратился ко мне словом «мистер». Винс, я не ищу сотрудника, раба или прислугу! Мне нужен партнер, напарник, друг! Называй это как хочешь, но мы будем проводить вместе много времени. Это будет жизнь, игра, что угодно, но не монотонная будничная скука.

Мы поднялись на второй этаж здания и вошли в просторный кабинет. Никаких табличек и опознавательных знаков о том, что здесь адвокатское бюро, ни у входа в здание, ни у двери не было. В офисе у широкого окна располагались напротив друг друга два стола. Шикарные дубовые столы. И не менее шикарные кожаные кресла. Мебель выгодно выделялась на общем фоне слегка устаревшей отделки комнаты. Расти указал мне на пустующий без каких-либо вещей стол:

– Теперь это место твое, дружище. Паркуй свой зад, обустраивайся. Это самые удобные кресла в мире, я протестировал их десятки, прежде чем сделать выбор. Я из тех людей, которые точно знают чего хотят. Но так было не всегда…

Расти перевел взгляд на доску. Возле обоих столов на стене висели доски. На доске Расти была надпись заглавными буквами «АБСОЛЮТ». Посреди надписи торчал дротик для дартса. Сама доска для дартса висела в трех метрах левее. Расти попытался объяснить обстановку, и мысль его увлекла:

– Не обра�