Легенда о Хранителях. Расставание

Пролог

Каково это – знать, что вскоре потеряешь дорогого человека?

Жить с этим, пытаясь ухватить каждый момент, когда мы вместе, каждый вздох, решиться на что-то большее? Или, наоборот, лучше не знать друг друга никогда, чтобы не терпеть эту мучительную боль в груди?

Нам обоим не повезло: уберечь любимую от боли я не смог, как ни старался.

Я цеплялся за неё, не отпускал. Она стала той петлёй, которая вернула меня. Опорой после возвращения из Нижнего мира, моим якорем. Мне нужно было чувствовать её рядом. Я боялся тогда, что если отпущу её руку, то снова утону в пучине ужасающих воспоминаний.

Мне уже не стать прежним.

Тронул губы – и вновь, как наяву, ощутил её неумелое прикосновение.

Я не имел права этого делать.

Не имел права её касаться вообще – она из другого мира. Я ошибся в самом начале, сблизившись с ней. Но и по-другому поступить не мог.

Понадеялся на себя, вроде и выиграл, вернул Агнии душу и спас её, вытащил Дашу из беды… Но всё равно проиграл.

Зажмурился, сильнее сжимая руль.

Дашина наивность рождала желание защитить. И от этого внутренняя борьба только усиливалась: быть рядом или держаться от неё подальше?

Я уже сделал выбор.

Отстраниться, не дать к себе подойти и прикоснуться – сила духа или слабость? Я думал, что сила. Но сильнее оказалась она.

Даша.

Она сломила меня, и я пал к её ногам.

Моя вина в том, что я слишком поздно осознал, что она действительно для меня значит. Но понял это, уже попав в ловушку.

Глава 1

Я тоже не могла поступить иначе.

Но ты сделал это первым. Ты это начал.

Ты уже поступил так же.

Даша

В конюшне было тепло, пахло терпким сухим сеном, кожей и по́том. Артём погладил коня по кличке Ветер по боку и накинул ему на спину седло. Я внимательно следила, как парень ловко справляется с креплением. Провёл ладонью по носу, отчего Ветер довольно склонил голову.

Артём достал из рюкзака контейнер с очищенной морковью и протянул мне. Я непонимающе уставилась на него.

– Угости Ветра.

Я неуверенно взяла одну небольшую и осторожно подала коню. Будто понимая, что я делаю это впервые и побаиваюсь, Ветер медленно приблизил морду и аккуратно взял морковку целиком из руки. В чёрных глазах серебристого коня блеснула радость.

– Вот видишь, это совсем не страшно, – улыбнулся Артём.

Когда конь прожевал, парень занялся уздечкой. Умело застегнул ремешки.

– Покажешь Даше, что умеешь? – шепнул он коню, с прищуром посмотрев на меня.

Ветер тихо фыркнул в ответ.

Артём обхватил меня за плечи и внимательно осмотрел. Подтянул язычок молнии на моём пальто, проверил руки, что они в перчатках. Заправив выбившиеся из-под шапки волосы, Артём провёл пальцами по моей щеке, обжигая кожу прикосновением, и я невольно прикрыла глаза.

Как я по нему соскучилась за эту неделю! Хотела обнять его, поцеловать.

Как тогда. Снова. Но Артём уже убрал руки и сделал шаг назад. В глубине его глаз что-то неуловимо изменилось. Он был суров и молчалив больше обычного. За всю дорогу до конюшни мы едва обменялись парой фраз.

Парень открыл денник и вывел Ветра за повод. Серебристый конь, стуча копытами по доскам, послушно шёл за Артёмом.

На улице начинались вечерние сумерки, солнце близилось к закату, а горизонт вдали уже украшали серо-оранжевые мазки.

Я восхитилась грациозным видом животного, терпеливо ожидающего команды с гордо поднятой головой. Не успела моргнуть, как Артём вставил ногу в стремя, подтянулся и, перекинув другую ногу через спину коня, уселся на него. Посмотрел на меня сверху вниз:

– Забирайся.

Кое-как вставила ногу в освободившееся стремя и, опираясь на предложенную руку, забралась в седло позади Артёма.

И как они ездят с ровной спиной? От страха, что подо мной настоящее большое животное, мне захотелось прижаться к Артёму, обнять и не отпускать.

Я крепко ухватилась за него.

– Можешь держаться за рожок, – сказал парень и положил мои ладони на дугу в передней части седла. – Или за меня, вот так, – он обвил свой торс моими руками и переплёл их у себя на груди.

Боже мой! Как близко! Мы сидели вплотную, я прижималась к его широкой спине, и мне становилось жарко. С Артёмом стало не страшно, но так волнительно от его близости.

– Я думала, одна буду ездить.

– Одну на Ветре я тебя не отпущу.

– Почему?

Но Артём не ответил. Слегка пришпорил коня, и Ветер медленно пошёл вперёд. Мы вышли на поле для игры в конное поло и двинулись вдоль леса, дальше от гимназии, скрываясь от случайных наблюдателей.

– Коню не тяжело нас двоих везти?

– Этому – нет. И седло здесь специальное, длинное.

В отличие от остальных лошадей в конюшне, которые по размеру чуть меньше и выведены специально для игры в поло, Ветер такой один. Почему-то вспомнилась Вики: она умела ездить верхом и, возможно, каталась на этом коне.

Артём склонился вперёд, хлестнул поводьями, и Ветер пошёл рысью.

– Готова? Держись крепче.

Я кивнула и обхватила Артёма крепче, цепляясь за него.

– Лети! – выпалил он.

Ветер заржал, вскинув голову. Но на дыбы не встал, а рванулся вперёд. От неожиданности меня слегка откинуло назад, но я удержалась.

Конь мчался с невероятной скоростью, мимо проносились дома, машины, дороги и города. Одним махом он перескакивал через трассы, в три прыжка преодолевал широкие снежные поля. Казалось, конь увеличился, вырос, стал ещё мощнее и сильнее. Серебристым незаметным глазу обычного человека ветром он нёсся во весь опор.

Когда мы остановились, в небе горели звезды. Конь фырчал, выпуская облачка пара в темноту. Вокруг виднелись снежные шапки горных вершин, а мы находились посреди долины.

– Где мы? – я огляделась.

– Кавказские горы.

– Что? – удивилась я и попыталась заглянуть в лицо Артёму, но сзади не так-то просто это было сделать.

– Хочешь пройтись?

Я помотала головой. Ещё не пришла в себя от поездки. Артём только рассмеялся.

– Нас никто не видел?

– Ветер настолько быстр, что нас никто не замечает. Мы для них – всего лишь ветер.

– Выходит, он что-то вроде Сумрака?

– Сумеречный конь? – Артём провёл ладонью по серебристой гриве. – Не знаю. Он сам пришёл. Уже давно.

Ветер знал, насколько он необычен и хорош. Артём склонился к уху коня и ласково похвалил его.

– Куда ещё хочешь отправиться? – спросил он у меня.

Я пожала плечами. Сейчас мои мысли больше занимал сам факт, что я не просто верхом на коне, а на волшебном коне, перенёсшем меня за несколько тысяч километров от Ростова.

– Что ж… Тогда можно отправиться в Сыктывкар.

Парень снова дал команду Ветру и стегнул его поводьями. Мы синхронно пригнулись.

Тысячи километров пути пролетели за одно мгновение. Горы сменялись реками, равнины – лесами. Звёзды на небе проложили светящиеся кривые дорожки. Серебристый Ветер преодолевал реки, отталкиваясь ото льда, и оставлял позади трещины.

– А-а-а-а-а! – закричала я, поддавшись порыву.

Но не услышала себя. Мы мчались с такой скоростью, что ветер звенел в ушах. Сумасшедшая прогулка. Артём накрыл мои руки своей ладонью, и я почувствовала вибрацию его тела. Он смеялся, а я зажмурилась от удовольствия. Ветер нёс нас, и я просто не могла не мечтать о нашем с Артёмом будущем.

Ветер стал замедляться и вскоре остановился. Я знала это место – языческая роща.

– Почему ты здесь остановился? – уточнила я.

Рядом с этим местом мне всегда становилось не по себе.

– Это не я. Ветер?

Конь лягнул копытом снег, махнул головой тройку раз, будто приветствуя кого-то.

– Это Корткерос, – пояснила я. Так мы с друзьями коротко называли это место.

– Я знаю. Эти места просто пропитаны мистикой, – произнёс Артём, оглядываясь по сторонам. – Там, – он указал рукой в сторону на пролесок, за которым просматривалось каменное плато, – одно из мест силы с очень тяжёлой энергетикой. Интересно, сколько у вас Хранителей в Коми? Было бы любопытно с кем-нибудь пообщаться.

– Мне здесь всегда будто тяжелее дышалось.

– Ты была тут прежде? – удивился Артём.

– Пару раз. С друзьями ездили. Они всё норовили тут походить.

– Ладно, едем.

В этот раз Ветер в мгновение ока переместил нас к Сыктывкару.

– Тпр-р, – Артём натянул повод, останавливая коня.

Он не хотел заезжать в город, чтобы не привлекать внимания. Мы остановились посреди снежного поля с южной стороны города. Я расслабила руки, подтянула перчатки и поправила шапку.

– Здесь я прожила почти восемнадцать лет. Когда мама меня удочерила, сразу перевезла сюда.

– Достаточно тихое место.

– Север мало кого притягивает. Большинство стремится отсюда уехать. Даже мама вон не выдержала.

Я сразу вспомнила её горящие глаза, когда она рассказывала о предложении переехать в Ростов. Вряд ли у неё раньше не было такой возможности, но что-то сподвигло её согласиться на предложение. Как позже оказалось, Дагунцева-старшего – это его рук дело.

– Люди переезжают, а их энергия всё еще питает эти места. По нитям добирается до сюда. Живёт здесь, в их домах, любимых местах. И на неё приходят те, кто не смог уйти в иной мир или кого он не принял. А после находят нить, ведущую к более сильной энергии, и уходят по ней туда.

Артём тряхнул головой пару раз, будто избавляясь от какой-то навязчивой мысли, и я нахмурилась. По ногам медленно расползался холод.

О чём он говорил? Кто сюда приходит?

– Что-то мне не по себе здесь от твоих рассказов.

Я что, всё время жила рядом… с кем-то из иного мира?

– Придумала, где ещё хочешь побывать? – сменил тему он.

– Да… Меня же удочерили. Хочу посмотреть на тот дом малютки.

– Ты знаешь, где он?

– В Уфе.

– Ветер, ты слышал? Нам в Уфу. Лети!

Следующей нашей остановкой стал двухэтажный дом старой постройки из белого кирпича. Я не помнила этого места, никогда не была здесь прежде. Только видела однажды у мамы на старом фотоснимке.

В груди защемило, а на глаза навернулись слёзы.

В некоторых окнах горел свет. Боже, там же и сейчас есть малыши! Внутри появился какой-то внезапный порыв защитить детей. А ещё им наверняка понравился бы конь. Не таким малышам, конечно, за которыми ухаживают здесь, но деткам постарше – точно.

Наконец я позволила нам задержаться здесь и слезть с Ветра. Первой это пришлось делать мне: я неуклюже спрыгнула, покачнулась на нетвердых ногах, но удержалась. Голова немного кружилась после столь стремительной и необычной проездки, а ноги дрожали.

Я огляделась: дом находился на окраине города. От ближайших домов его отделяла парковая аллея, и деревья удачно скрывали нас.

Я не знала, что хотела почувствовать. Вероятно, какую-то принадлежность к этому месту. Понять, как оказалась здесь и почему. Я никогда не спрашивала маму, почему она выбрала именно меня.

Конь изредка переступал с ноги на ногу. Я погладила его – блестящая шерсть приятно пощекотала ладонь. Склонила голову к горячему упругому телу и медленно вздохнула.

– Научишь меня ездить? – повернулась я к Артёму.

Парень не сразу оторвал взгляд от заснеженной дорожки: он о чём-то сосредоточенно думал.

– Сможешь сесть сама – научу. – На мгновение на его губах снова появилась улыбка, но выглядел он всё равно смурным.

Я прищурилась и приняла вызов. Подняла ногу и вставила в стремя. Ухватилась за седло спереди и сзади и, подтянувшись на руках и слегка охнув, перекинула ногу через спину коня. Ничего себе! Даже я от себя не ожидала, что получится!

– Теперь ты мне должен! – радостно воскликнула я.

Артём покивал несколько раз, но будто своим мыслям.

– Раз обещал. Я держу своё слово.

Он принялся объяснять, как управлять Ветром. Я ощутила, как перекатываются подо мной упругие сильные мышцы, когда чуть сжала покатые бока Ветра, и он послушно сдвинулся с места. Артём повёл его по дорожке к детскому дому. Ветер неторопливо вышагивал, демонстрируя своё изящество. Конь был бесподобен!

– Какой он породы? Он крупнее обычных лошадей.

– Для поло выбирают аргентинских или ахалтекинцев. Они смелые, гибкие, выносливые. А этот тяжеловес.

Пока он рассказывал про лошадей, мы сделали круг вокруг детского дома.

Перед тем как поменяться с Артёмом местами, я ласково погладила коня по густой гриве. Перекинула обратно ногу и сползла вниз, подпрыгивая на ней, потому что не вытащила вовремя из стремени вторую. До грации Артёма, а тем более самого коня, мне ещё далеко.

Я повернулась и оказалась лицом к лицу с Артёмом. Положила ладони на его часто вздымающуюся грудь, взгляд скользнул на губы.

Я хотела его поцеловать, ведь это так романтично! Прогулка на лошади, мы наедине в другом городе – настоящее свидание. Артём склонился и прикоснулся лбом к моему, заглядывая в глаза. Было слишком темно, чтобы я могла в них что-то разглядеть. Секунда, две. Парень прикрыл глаза и, едва касаясь губами, поцеловал меня в лоб. А после отстранился и отошёл, будто не замечая моего порыва. Поправил повод, погладил лоснящийся нос Ветра.

На меня он больше не смотрел.

– Поехали, – с суровой решимостью сказал Артём и взобрался верхом на коня.

Я села позади него, сцепила руки замком и уткнулась лбом Артёму в спину между лопаток.

Несколько мгновений он не двигался, а может больше, потому что мне вдруг стало очень холодно и одиноко, как будто Артёма и не было рядом, но исходящий от коня жар согревал меня.

Вскоре Артём наклонился телом вперёд и припустил коня.

Ветер нёс нас вперёд. Я не знала куда. В этот раз Артём не спросил. Снег и дождь встречались нам по пути, заставляя пригнуть головы ещё ниже. Волосы путались, щёки румянились от обжигающего ветра, а в груди нервно заходилось сердце. Я не могла найти объяснения его поведению, но решила не приставать, дать ему время.

Мы остановились на знакомом холме; внизу ровной полосой стояли тёмные деревья.

Заповедный лес.

Сумрачный Ветер спокойно стоял на месте, гордо вскинув голову, и глядел вдаль.

Артём долго молчал, хотя я чувствовала, что его что-то тревожит. Напряжение сковало его, он даже не шевелился. Наблюдал за зимним лесом – как качаются верхушки деревьев и изредка взмывают в воздух одинокие птицы, тревожа вечернюю тишину. Воздух стал тяжёлым.

– Зачем мы здесь? Мне не по себе, – я нарушила молчание.

– Магия леса отталкивает. Те Сведущие, кто заходил, пропадали там.

– Но не ты, – возразила я. – И не Филипп.

Артём не ответил. Развернул Ветра и повел вниз по холму в другую сторону. Пришпорил коня, и мы снова понеслись. Всё чаще мелькали огни поселений. Мы возвращались в Ростов. Но не стали заезжать в город. Под управлением опытного наездника, Ветер остановился на берегу замёрзшего озера.

На этот раз Артём оставил меня в седле, а сам слез. Отпустил повод и пошёл к озеру.

Рядом белела ледяная гладь небольшой впадающей в озеро речушки. Расслышав журчание, я развернула коня и направила его туда. Не везде река замёрзла: несмотря на то, что властвовала зима, у берега виднелись промоины.

Артём спустился к берегу озера и поправил чёлку.

– Да что за?.. – выругался он и уставился на свои светлые слаксы.

Как всегда, педантичен и нетерпим к грязи. Он уже развернулся, но тут снова послышался всплеск, и капли полетели ему на ботинки. Артём топнул, стряхивая их, и направился ко мне. Однако и тут его настигли брызги.

Я нахмурилась, огляделась и услышала тихий смех за деревом. Кто-то… резвился с нами. Не мог лёд на реке растаять!

И снова новая порция брызг полетела в Артёма, задевая и меня. Но меня это развеселило, а вот Артём разозлился.

– Выходи! – рыкнул он.

Из-за дерева, смеясь, вышел худой темноволосый парень. Высокий, с узким разрезом глаз и бледной гладкой кожей. Он так заразительно смеялся, что я тоже невольно рассмеялась вместе с ним, за что и получила от Артёма недовольный взгляд исподлобья.

– Ты кто? – Он стёр последние капли с щеки и удивлённо уставился на незнакомца.

– Су Вэй, – представился тот.

– Что ты тут делаешь?

Похоже, Артём признал в парне Сведущего и успокоился.

– Да так, проездом из Китая. Думаю, дай познакомлюсь. Такая очаровательная спутница у тебя.

Су Вэй приблизился ко мне и протянул руку. Я приняла его помощь и спешилась с коня.

– Даша, – сказала я.

– Очень приятно. – Су Вэй склонился и опалил дыханием тыльную сторону моей ладони.

Я успела уловить его хитрый взгляд прежде, чем он выпрямился. Наверняка мои глаза горели восхищением от знакомства с ещё одним новым персонажем мира Сведущих. Я не могла отвести от него взгляд. Но не потому, что Вэй мне понравился, хотя он был по-своему красив, а потому что почувствовала что-то в себе, что-то отзывалось.

Во мне снова проснулось желание стать частью тайного для меня мира. Стать Сведущей, одной из них. Я медленно вытащила ладонь из пальцев Вэя и с улыбкой повернулась к Артёму.

Он не смотрел на нас.

– А тебя как зовут? – Су Вэй подошёл к нему.

– Артём.

Парни пожали руки.

– Что ж, отлично. Будем дружить, – радостно заявил китаец. – У меня много друзей. Вы из Ростова или тоже проездом?

– Отсюда, – кивнула я.

– Далеко забрались от города, ты совсем замёрзла, – Вэй ласково взглянул на меня. Отряхнул от снега мой капюшон и накинул мне его на голову. Опустил руки мне на плечи.

За время конной прогулки я больше думала о другом, чем о холоде.

Бросила взгляд на Артёма, в надежде, что он вступится за меня, возмутится, что ко мне прикасается другой парень. Но, кажется, его это не заботило. Лицо расслаблено и спокойно, а в глазах полный штиль.

– Тебе нужно согреться, – Су Вэй скользнул взглядом по мне и убрал руки.

Мне не было неприятно. Я понимала, что флирт ненастоящий и Вэй лишь провоцирует Артёма. Только не могла понять зачем.

Да и не об этом я хотела думать, а о том, почему он позволяет ему это делать?!

– Веди её домой, отогревай.

– Ты прав, – наконец-то раздался голос Артёма. – Мы немного задержались.

Он забрался верхом на Ветра, хотел помочь мне, но Су Вэй оказался быстрее. Подсадил меня и помог сесть в седло.

– А ты сам тут что делаешь? – поинтересовался Артём.

После долгой паузы Вэй ответил:

– Ищу тут кое-кого. Одного старого «друга», – только сказал он это так, будто совсем не друга искал, а врага. Напоследок он снова прижался губами к моей ладони: – Ещё увидимся.

Артём внимательно посмотрел на Вэя и кивнул ему.

Обычным уже для меня галопом мы направились в объезд озера к конюшне.

– Я ни разу не видела, чтобы Ветра выгуливали или ездили на нём, – заметила я.

– Я занимаюсь этим сам. Не хочу, чтобы он привлекал внимание.

Как только мы зашли в конюшню – стало тихо. Лошади, увидев меня, внимательно следили блестящими влажными глазами за моим приближением. Я сняла перчатки и подышала на руки тёплым воздухом. Артём завёл Ветра в денник, закатал рукава и принялся снимать с него упряжь и седло. Он по-прежнему был молчаливее, чем обычно.

Я погладила коня по морде и прошептала, обращаясь к нему:

– Теперь я знаю, на что ты способен, и подготовлюсь лучше к следующей поездке.

– Понравилось? – Артём дёрнул уголком губ и снова стал серьёзным.

– Ещё бы!

Я помедлила, прежде чем спросить:

– Тём, что с тобой происходит?

– Всё в порядке. – Он даже не удостоил меня взглядом, и мне оставалось только поджать губы.

Когда Артём закончил и погасил свет, я перегородила ему путь, не позволяя выйти из конюшни, и схватила за руку.

– Проведи инициацию. Я хочу стать жар-птицей, – с надрывом прошептала я в полутьме.

– Ты не понимаешь, о чём просишь, – жёстко произнёс он, что меня задело.

Он перехватил мою руку и крепко сжал. Мы замолчали, потому что эта его грубость поразила нас обоих. Словно нехотя, Артём разомкнул пальцы, отпуская.

– Ты же наверняка знаешь способ.

– Нет, я не знаю, какая священная сила требуется.

– Филипп смог узнать, а ты нет? – удивилась я.

– Представь себе. – Он отодвинул меня в сторону и открыл дверь.

– Я доверяю только тебе. Представь, мы сможем вместе проводить время: ты на коне, я в образе птицы…

Мне было стыдно, что я прошу Артёма об инициации. Будто предлагала жениться на мне.

– А когда тебя кто-то увидит, то снова откроется охота. Забудь, – ледяной, полный спокойствия голос.

– Да как про это забудешь?! – всплеснула я руками. – Тогда мне придётся найти того, кто сможет дать мне то, что я хочу, – бросила я скорее в шутку и не ожидала, что через миг на меня налетит ураган и впечатает за плечи в дверь.

– Даже не смей заикаться об этом. Ты будешь связана с ним на всю жизнь! От него будет зависеть твоя жизнь! – угрожающе произнёс он.

Я уставилась на Артёма, поражаясь столь резкой смене настроения. Медленно повела плечами, заставляя его убрать руки. Обошла его и села в машину. Постояв с опущенной головой, через минуту он сел за руль.

Больше мы не произнесли и слова. Я снова затронула запретную тему. Снова я была виновата.

Глава 2

В городе было холодно и сумрачно. Подходя к гимназии, я посмотрела на небо, закрытое тёмными тучами. Кажется, сегодня и не собиралось рассветать.

Прошла мимо изваяний гигантов, охранявших главные двери в Сарскую гимназию, повесила куртку в раздевалку и поднялась по мраморным стёсанным и отполированным за века ступеням. Заходя в класс почти со звонком, я улыбалась и рассчитывала увидеть Артёма. Но его парта вновь была пуста. Я прошла к своей и медленно опустилась на стул.

В надежде, что хоть предмет отвлечёт, достала тетрадь и принялась внимательно слушать учителя. Впрочем, даже это не помогло, я постоянно отвлекалась и дёргалась, когда за дверью раздавались чьи-то шаги. А что, если он снова перевёлся на дистанционное обучение?

Неожиданно в классе погас свет, и из-за того, что за окном ещё не рассвело, помещение погрузилось в полумрак.

Все замолчали, ожидая, что электричество вот-вот появится и свет снова загорится. Но уже через минуту по классу разнеслись смешки и шепотки, а комнату наполнило свечение экранов мобильных.

– Это что ещё за новости? – учительница поверх очков удивлённо посмотрела на нас, а после на дверь. – Посидите спокойно, я узнаю, в чём дело, – постучала ручкой по столу, призывая к тишине.

Когда она вышла, заскрипели стулья, парты, голоса одноклассников стали громче.

Кто-то залипал в мобильный, кто-то продолжал шутить, а учительница всё не возвращалась. Элла включила на телефоне фонарик и навела его на Кирилла, сидящего позади нас.

– Иди проверь, куда она пропала. Может, помощь какая нужна? – сказала подруга ему.

– А что сразу я? – отмахнулся Кир, тоже доставая из кармана мобильный.

– Ты мужик или кто?

– А чего, думаешь, на мужика какая-нибудь тварина не нападёт там в темноте? – подавшись вперёд, прошептал он. – Ты бы Тёмычу звякнула, это он у нас главный по нечисти. А мне моя шкура дорога ещё.

Кирилл провёл ладонью по медно-каштановым волосам, поправляя причёску.

– Не хочу быть… съеденным каким-нибудь монстром, – закончил он и откинулся на спинку.

По классу разнеслись новые смешки. То ли над «смелостью» Кирилла смеялись одноклассники, то ли над шуткой про Артёма. Я хорошо помнила, как Кир подшучивал над ним на Коляде. В выражениях он не стеснялся.

Так удачно получилось, что в подгруппе по английскому обычных людей не было – только Сведущие. И каждый из собравшихся так или иначе знал, за что Артём был осенью отстранён.

Невозмутимые, уверенные в себе.

Не считая меня.

Невольно я вновь сравнила себя с ними.

Впрочем, до меня им дела не было. Почти все обернулись и посмотрели на пустую парту и отчего-то притихли. Я невольно покосилась на тёмные утренние сумерки за окном. По стенам и потолку танцевали блики и тени от светящихся экранов и фонариков.

– Бу-у-у! – громко воскликнул Кир, вскочив с места.

Его лицо подсвечивалось снизу, создавая устрашающий вид. Он напугал меня так, что я аж схватилась за сердце.

– Что, кто самый смелый? Кто решится выйти в тёмный коридор и спуститься к электрощитовой на первом этаже?

Ученики отшучивались, похоже, действительно не решаясь выйти. Кто-то говорил, что лучше дождётся здесь, другие молчали. А я совсем не улыбалась и поглядывала на дверь.

– Часто здесь такое бывает? – спросила я у Эллы.

– Иногда, – беспечно пожала плечами она.

– Ладно, так и быть. – Кирилл остановился рядом со мной в проходе и положил ладонь на плечо. – Даша, знай, я делаю это только ради тебя.

В этот момент свет несколько раз мигнул, по классу разнёсся электрический треск, и лампы, громко щёлкая, по очереди включились. Я не успела проморгаться от яркого света, ударившего в глаза, как дверь распахнулась и в класс зашёл Артём.

Он сам от неожиданности на секунду зажмурился, а открыв глаза, тут же встретился со мной взглядом.

Рука Кирилла всё ещё лежала на моём плече.

– Что ж, раз я не пал смертью храбрых, тогда с тебя свидание, – сказал он мне.

Я почувствовала, как одноклассники перевели на нас любопытные взгляды.

– Да ну тебя, – я дёрнула плечом и махнула головой, указывая, чтобы сел за парту. – Сейчас учитель вернётся.

Не поздоровавшись ни с кем, Артём прошёл к последней парте и сел на свободное место, чем всех конкретно удивил. На меня он больше не смотрел. А когда урок закончился, я недоумённо уставилась ему вслед, потому что он сразу куда-то ушёл.

Я опустила взгляд в раскрытый рюкзак на пластиковый контейнер с печеньем и поджала губу.

– Ты слышала что-нибудь про Филиппа? – спросила Элла.

Она держалась дольше всех и ничего ни у кого не спрашивала, хотя была в курсе семейного ужина, на который парень пригласил меня.

– Нет, – покачала я головой.

Даже если бы хотела сказать, у меня не вышло бы. Под Зароком Молчания рот просто не открывался, что напомнило мне о пугающих событиях того ужина: клетки и запечатанные Сумраком губы.

Более разговорчивой я не стала, приходилось о многом помалкивать, и я поскорее сменила тему:

– Зато я видела сегодня нового директора. Точнее, директрису.

– Да?

Мы направились с Эллой к выходу: следующим уроком была биология.

– И табличку на двери поменяли: «Улей Ксения Владимировна».

– Я знаю её, – негромко проговорила подруга.

– Я тоже. На Совете, когда проверяли мою силу.

Новая директор входила в Совет четырёх. Правда, теперь советников осталось трое, ведь Дагунцева-старшего лишили не только сил, но и должности. Поэтому наверняка будут искать нового члена Совета на замену.

Сразу подумалось об Артёме, которого я так или иначе искала, глядя по сторонам. Без каких-либо сомнений его отец теперь ещё сильнее насядет на него, чтобы он выучился и занял место в Совете. Хотелось обсудить это с Тёмой, но парень словно испарился.

– Что они тебе сказали? – вмешалась в мои мысли Элла.

– Сила исчерпала себя, её доля настолько мала, что они не могут включить меня в реестр, – проговорила я заранее заученную фразу.

– Да? – с сомнением покосилась на меня подруга и поправила лямку рюкзака на плече.

Я не знала, в чём заключается её сила, не знала, что она ощущала, находясь рядом со мной. И, на мгновение испугавшись, я взглянула на неё с подозрением.

– Надо будет после следующего урока не задерживаться и рвануть в столовую, там привезли мои любимые сэндвичи. – И не обращая на меня внимание, Элла повернула голову, заглядывая в столовую и проверяя, не показалось ли ей.

Я продолжала искать взглядом Артёма. Его странное поведение и отрешённость откровенно пугали. Мне оставалось только надеяться, что это не касается моей тайной сущности. Возможно, к его настроению приложил руку Николай.

Но вместо Артёма я увидела её – с другого конца коридора к нам приближалась Виктория.

За неделю её отсутствия по гимназии разлетелась масса слухов о её дяде, которые, несомненно, не могли не затронуть и саму Вики. За несколько дней её лицо осунулось, стало бледным, хотя она пыталась скрыть это за умелым макияжем и стильной причёской. Но они не могли спрятать уставший от переживаний недоверчивый взгляд.

Авторитет Вики медленно таял, а прежняя популярность спадала, сменив вектор. Теперь девушка в глазах учеников выглядела опальной представительницей своей семьи, членов которой никто больше не видел. Некоторые даже теперь побаивались её и, взирая с опаской, обходили подальше. Мне даже трудно представить, что Вики чувствовала, что ей говорила её интуиция!

Я замерла, разглядывая подругу, и ждала её приближения.

Но она не подошла к нам. Увидев кого-то, Виктория сменила направление. Проследив за её взглядом, я увидела Артёма.

Заметь я его первой, не стесняясь бы подошла. Но она сделала это раньше.

Пошептавшись, они оглянулись на нас. Парень явно не собирался присоединяться к компании, но, когда Вики попыталась взять его за руку, он сам направился к нам.

Сердцебиение ускорилось, мысли никак не связывались в единую логическую последовательность.

Голос Эллы просочился через бурный поток моих мыслей.

– Они снова вместе? После игры Вики звонила мне, жаловалась, как Артём холоден с ней. Я думала, они поругались.

– Что? – едва шевеля губами, произнесла я.

– Я про главную парочку гимназии. – Элла кивнула, указывая на приближающихся Вики с Артёмом. – Она своего не упустит, – заключила она.

Я почувствовала, как что-то тяжёлое сдавило грудь. Сердце заполошно колотилось, а потом полетело куда-то вниз, не оставляя мне больше никаких сил.

– Они вместе? – безжизненно произнесла я, а Элла только пожала плечами.

Я не могла поднять голову и посмотреть на Артёма. С каждым его шагом я всё глубже увязала в болоте, которое стирало все звуки. Люди постепенно исчезали. Оставался только он. Через плотную тишину ко мне не сразу прорвался радостный голос Вики. Только тогда я медленно повернулась к ней и даже смогла выдавить рассеянную улыбку.

Так и не собрав мысли в кучу, я следила, как она поглядывает на Артёма, пытается поймать его взгляд и дарит кокетливые улыбки.

Только несколько секунд спустя я отважилась и посмотрела на того, кто ещё вчера держал за руку меня, кто с нежностью заглядывал мне в глаза.

– Привет, – проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Артём коротко кивнул.

Его взгляд прожигал холодом до костей!..

Я внимательно разглядывала его и не верила. Пыталась найти в тёмных глазах оправдание его поведению и молчанию. И ничего не находила – пустота, которая меня пугала.

Он снова отстранился, мы снова стали друг другу чужими. Точно так же он смотрел на меня месяц назад, когда я только перевелась в Сарскую гимназию. В его глазах не оказалось и толики тепла. Он закрылся в себе и стал холодным как лёд. Дотронься – и обожжёшься.

Ноги стали тяжёлыми, будто железные наковальни, а сердце перестало качать кровь. Однако я стойко проходила это испытание, чтобы не выглядеть жалкой в его глазах.

Кругом шумели ученики, болтали и смеялись, а я чувствовала себя слишком одинокой и потерянной в этот момент. Будто душу вынули и порвали в клочья.

Я вцепилась в лямки рюкзака, отвернулась к окну и уговаривала себя стоять и не сбегать.

«Стоять и не сбегать…

Не сбегать…»

Больше я не могла смотреть на Артёма. Гордо вскинула голову и уставилась вдаль невидящим взглядом.

Конечно, он не единственный, кто был в курсе моей второй сущности, но именно его поддержка была мне так необходима после случившегося со мной и Филиппом. Я была напугана и переживала за свою безопасность, неделю я провела как на иголках, а дождалась только короткой прогулки и ни слова объяснений.

Зря только старалась вчера, пекла печенье с мамой полдня под её чутким контролем. Хотя по факту почти всем занималась она. Мне было позволено только помешать уже вымешанное тесто.

– Пойдём, – Элла потянула меня в класс, когда учительница разрешила зайти.

Я заставила себя улыбнуться и пошла за подругой. Достала из рюкзака контейнер с печеньем.

– Угощайся, – протянула Элле.

– М-м, какая вкуснятина.

Девчонка откусила кусочек и сразу взяла второе.

– Можно же ещё?

– Конечно, – засмеялась я.

Рядом с нами остановилась фигура, и к коробке потянулась тоненькая ручка с аккуратным маникюром.

– С кокосовой стружкой? Наверное, калорийное? – скривилась Вики.

– Сладости все такие, – я пожала плечами.

Но девушка всё равно взяла несколько штучек. Поблагодарила и отошла к последней парте, за которой неподвижно с опущенной головой сидел Артём. Вики коснулась его плеча и протянула печенье. Парень вскинул голову и вопросительно уставился на неё.

– Даша угощает.

Артём не хотел брать, мотнул головой. Только он мог отказать Вики, с лёгкостью ломая её настойчивость. Однако же она добилась своего спустя несколько лет и сейчас не собиралась сдаваться, продолжая осаждать Артёма.

Я отвернулась. Боковым зрением видела, как печенье у неё выхватил Кирилл, и, засунув в рот, прошёл к своей парте.

– Хочешь, я тебе другое приготовлю? – Вики манерно стряхнула крошки с рук.

– Не стоит, – сухо произнёс Артём. По его тону было понятно, что он не хочет отвечать.

После биологии была физкультура. Задержавшись с учителем, я последняя из класса брела к спортзалу. Всё вокруг казалось мрачным и холодным, шаги по мраморной лестнице отдавались гулким эхом в тишине, как и моё медленное сердцебиение в пустой груди. Теперь там ничего не было.

В раздевалке я надела форму и без единой капли сожаления, что бессовестно опаздываю на урок, всё-таки направилась в зал.

В углу, где находились тренажёры, собралась шумная толкучка парней и девчонок.

– Хэй! Хэй! – улюлюкала толпа.

Я протиснулась мимо ребят, привлечённая их шумом, чтобы посмотреть, за чем же они так увлечённо следят, и удивлённо уставилась на Артёма.

В спортивном трико, обнажённый по пояс, он держался за турник и подтягивался. Упругие мышцы перекатывались от каждого движения, капли пота выступили на лбу, шее и груди. От изумления у меня даже рот приоткрылся, я не могла отвести от него глаз.

Девчонки, сидевшие на горе матов, Лиза с Марианной в том числе, с любопытством следили за происходящим. Они откровенно разглядывали Артёма и о чём-то перешёптывались.

Однако для него это всё, кажется, не имело никакого значения. К его аристократическому профилю словно равнодушная маска приклеилась. Он походил на робота.

– Тридцать восемь, тридцать девять, сорок! – громко считал Кир.

– Слезай! – крикнул физрук, отмечая что-то в блокноте.

Когда Артём спрыгнул, одноклассники ему дружно зааплодировали. А Вики подхватила с лавки его футболку и птичкой порхнула к нему. Парень коротко кивнул и забрал из рук свою одежду.

– Ой, расшумелись! – Физрук свистнул, приструняя учеников.

Виктория закусила губу и отошла от Артёма, явно расстроенная тем, что не успела большего. А она определённо собиралась его поцеловать, даже невзирая на то, что рядом стоял учитель.

Парни пожали Артёму руку, похлопали по плечу. А я бросила на него испуганный взгляд и скорее отошла, чтобы он не заметил меня в стремительно редеющей толпе под строгим взглядом физрука.

Боже, что с ним стало? Он ведь… не был таким! Он никогда не отличался особым рвением к учёбе, зная всё лучше остальных. Никогда не любил находиться среди ребят, гимназия его угнетала. Но секунду назад я видела будто другого Артёма. Что и кому он пытался доказать?..

– Антипова, почему опаздываем? – рявкнул физрук.

Я заметила, как на миг Артём замер, услышав мою фамилию. Но так и не взглянул на меня.

Он. Вообще. Перестал. На меня. Смотреть.

Размеренными движениями он надел футболку и отошёл от турника, уступая место следующему.

– Фух, всё-таки два урока физры, да ещё и в середине дня, – не прикольно. Потом до конца дня приходится ходить потной, – пожаловалась я Элле в раздевалке.

– Ты можешь в душ сходить. Как раз большая перемена сейчас.

Подруга достала мочалку и полотенце и обула резиновые тапочки.

– Я не очень люблю общественные места, – неуверенно сказала я.

– Да? А я вот, наоборот, с удовольствием схожу, а то порой дома по часу приходится ждать, пока ванная освободится.

У Эллы была большая семья: она жила с сестрой, родителями и бабушкой.

– Да и чего тебе стесняться? Ты заметила, как на тебя Кирилл смотрел? – произнесла одноклассница нараспев.

– Что? Наш Кир?

Элла покивала и направилась в сторону душевых. У неё хорошее настроение, и загадочная улыбка лишь яркое тому подтверждение. Она бы с удовольствием поболтала об этом. А вот у меня настроения не было, но в душ после волейбола сходить не помешает. Недолго думая, я сжала мочалку и пошла за ней следом.

Спустя пятнадцать минут освежившиеся мы вошли в столовую. Взяли еду на поднос и двинулись к столу, за которым обычно обедаем. Уже издалека я заметила парочку, выбивающуюся из привычной картины. Вики сидела рядом с Артёмом (хорошо, хоть не обнимала) и над чем-то весело смеялась, в то время как он сидел мрачнее тучи и смотрел в тарелку. Мне бы развернуться и уйти, не видеть их вместе, как он что-то ей отвечает и отдаёт ей свой фруктовый салат, но я продолжала делать шаг за шагом.

И тут же поплатилась за это.

Не моргая, как в замедленной съемке, я смотрела, как Вики потянулась к щеке Артёма, чтобы поцеловать. Перед глазами потемнело, и я чуть не столкнулась подносом с десятиклассником и не опрокинула на него всё содержимое.

У меня не было уверенности, показалось мне это или Артём и в самом деле отклонился? Игра воображения или он в самом деле это сделал?

– Глядя на Вики, так и не скажешь, что она страдает из-за отсутствия брата и снятия дяди с должности. Выглядит Олег Дмитриевич не лучшим образом, я тебе скажу, – прошептала Элла, догоняя меня.

– Ты видела его?

– Только издалека. На днях, когда заходила за Вики, он что-то кричал ей в открытую дверь.

Я пыталась идти, но под взглядом Артёма у меня ничего не получалось. От него исходила опасность. Всем своим видом парень будто кричал, что приближаться к нему рискованно. Он предупреждал меня. Только меня.

Не знаю, что мной двигало, отчаяние или гордость, но я поставила поднос на стол и села на свободное место. Какое счастье, что не напротив. Но это сильно не помогло.

Я принялась за еду. Делая вид, что тороплюсь, и посматривая в окно, достала телефон. Листала ленту, лишь бы не видеть, как Вики кокетничает с Артёмом, а он, сложа руки на столе, лениво закидывает в рот сухарики. С его стороны никаких знаков внимания Вики не было.

Они не выглядели парочкой, но слова Эллы уже успешно осели в моём сознании. И теперь я ничего с этим не могла поделать.

Я же думала, что мы вместе… А как же наша прогулка?.. Зачем он тогда это сделал?..

Поведение Артёма говорило само за себя: между нами происходит что-то не то.

И как мне теперь доучиваться с ними? Каждый день видеть, как Виктория пытается помириться с ним?

Почувствовав на себе взгляд Артёма, мои плечи расправились, а спина выпрямилась. Но когда я решилась и повернула голову, он уже не смотрел на меня. Потянулся к стакану с соком и сделал глоток.

– Мы на урок, – Лиза с Марианной отправились к выходу.

– А я, пожалуй, ещё что-нибудь съем. Да и к Игоревне можно опоздать. Кому-нибудь взять ещё что-то? – Кирилл поднялся из-за стола.

– Пойдём, я тоже возьму, – сказал Артём.

Парни отошли, оставив нас втроём. Большинство уже поели и разбежались готовиться к следующему уроку. В столовой почти никого не осталось. Вики достала из сумочки лекарство для глаз и, закинув голову, аккуратно закапала.

– От сухости, – пояснила она.

Поначалу я решила, что мне показалось, но, приглядевшись, заметила покрасневшие глаза, испещрённые красной сеточкой. Несмотря на то, что она только что заигрывала с Артёмом, мне стало жаль Вики, что в её семье случилось несчастье, которое она старательно скрывала и делала вид, что всё в порядке. Ведь она даже не знала истинной причины, почему её дядю сняли с должности, а брат теперь заточён в лечебницу.

– Как Филипп? – тихо произнесла я.

С того злополучного вечера Виктория относилась ко мне прохладно, потому что на ужине я обманула её и сказала, что простой человек. А теперь по легенде являлась Сведущей с нулевой силой. Возможно, что одноклассница видела за этим предательство, хотя и не именно то, которое случилось тогда. Я чувствовала себя подозреваемой в преступлении, которого не совершала, и теперь была вынуждена всем говорить, что вся моя сила уже давно растратилась.

Виктория, безусловно, ощущала своё превосходство. Она пожала плечами и принялась мешать в кружке уже остывший чай, не желая отвечать.

– Нормально, звонит иногда, – всё же проговорила она, явно взяв себя в руки.

– Поговаривают, что на Белое озеро отправляют преступников и из этой тюрьмы уже не возвращаются, – голос Эллы был едва слышен. – Филипп связался с охотниками за артефактами?

Виктория смерила подругу мрачным взглядом, и та замолчала.

Вероятно, ей было тяжело говорить о брате. Я ведь даже не знала, что ей сообщили Николай и Советники о случившемся.

Вики вдруг сказала:

– Ты прости, я не знала, что Филипп настолько потерял голову от той девчонки. Когда она ему отказала, он изменился. Олег сказал, что он отказывался принимать успокоительное, и потому, когда ты его отшила, ему снесло башню окончательно, он разнёс всю свою комнату.

– Это ты прости… – неуверенно сказала я.

– Тебе повезло, что ты вовремя ушла. Но я скажу так: он изначально ошибся, что вообще посмотрел на эту Агнию. Сведущий с обычным человеком может лишь поиграть и бросить. Он бы никогда не стал встречаться с ней всерьёз. Скорее всего, просто она задела его эго.

Вики определённо пришла в себя после вопроса о брате. К ней вернулась уверенность, а взгляд заострился. Она откинулась на спинку стула:

– Вот посмотрите на нас с Тёмой. Мы знаем друг друга с детства. Несмотря на то, что порой не ладим и не всегда наши отношения похожи на правильные отношения, мы всё равно вместе. Он всегда возвращается ко мне! – Одноклассница с гордостью вскинула подбородок, как будто у них с Артёмом уже назначена дата свадьбы.

Не уверена, что она говорила об Агнии и Филиппе. Выглядело так, будто она знала обо мне и Артёме, и теперь специально говорила это всё для меня – что мне никогда не стать такой, как она. Не стать Сведущей.

Сердце болезненно сжалось, медленно качая кровь.

Я не шевелилась и самоотверженно молчала о своей сущности. Я бы и не смогла рассказать ей из-за наложенного на меня Зарока Молчания, но… могла бы показать. На это наложить запрет было невозможно. Мне было достаточно пройти через Сумрак, и тогда бы она узнала, насколько я обычный человек.

– Хоть он это и отрицает, мы всегда с ним будем вместе. По-другому и быть не может. Нам это суждено, ведь мы оба Сведущие, – с нотками вызова произнесла Вики. Она облокотилась на стол и понизила голос: – Я тебе скажу по секрету, на будущее, чтобы ты имела это в виду – ведь тебя не внесли в реестр, ты человек, хоть и знающий теперь о нашем мире. Сведущие вступают в отношения только со Сведущими, только таких же мы выбираем для брака, чтобы передать свой дар детям по наследству, укрепить его, пронести через поколения, а не растрачивать его. Мы не приемлем браков с обычными людьми, – голос Вики звучал по-деловому, а смысл слов был оскорбителен.

Я не нашлась с ответом, бросила быстрый взгляд на Эллу. Та медленно кивала, то ли соглашаясь с подругой, то ли своим каким-то мыслям.

– Полукровок нет? – зачем-то спросила я.

– Есть, конечно. Но ты же сама понимаешь, они не получают всей силы родителя, а разбавляют её пустотой.

К столу возвращались парни. Артём выглядел как прежде, ничего в нём не изменилось: те же светлые брюки, та же причёска. Правда, отношение к окружающим кажется, стало ещё хуже. Его взгляд стал другим, более тёмным и… чужим.

Однако, подойдя, он снисходительно улыбнулся Киру, подмигнул Вики, положил перед Эллой упаковку с венскими вафлями.

– Держи, – он протянул мне яблоко.

Мне же достались безразличный тон и равнодушный взгляд, будто между нами ничего и не было. Слова отдались в груди тупой болью.

У каждого из ребят пиликнули или завибрировали телефоны – им пришло новое сообщение. Я тоже потянулась к карману проверить: вероятно, кто-то в общем классном чате что-то написал.

– Класс! Литературы не будет! – убирая телефон в карман брюк, объявил Кир за несколько секунд до того, как я успела прочитать об этом сама. – Отлично, тогда сейчас и махну на вокзал.

– Что ж, тогда можно пойти домой, – предложила я.

– Новый директор проводит собрание после уроков, – проговорила Элла.

– Какое собрание? Мне ничего не пришло, – удивилась я.

Элла с сочувствием посмотрела на меня поверх очков и взялась за свой рюкзак. Остальные тоже засуетились.

– Не расстраивайся, что не попала в реестр.

– У меня всё равно были дела: обещала маме помочь. – Я изобразила улыбку.

Девушка склонилась к моему уху и зашептала:

– Если хочешь, можешь тоже пойти. Скажи маме, что у тебя дополнительные занятия начались. А там тебя никто и не заметит: одним человеком больше, одним меньше.

Вот именно что – человеком. Я для всех человек, им и должна оставаться, а не поддаваться на уговоры бунтарки.

Я чувствовала, как Артём сверлит меня взглядом, но проигнорировала его.

Отмахнулась от подруги – мол, не стоит. Элла взглянула с сомнением, ничего не сказав, а я, несмотря на все усилия, не удержалась и повернула голову.

Артём, затаив дыхание, слушал нас и хмурился. Потом послал мне острый предупреждающий взгляд и развернулся. И, конечно же, Виктория засеменила за ним.

У выхода из столовой мы с ребятами разошлись в разные стороны. Я направилась в раздевалку, а они в актовый зал. По пути мне встретилась директор. Ксения Владимировна стояла возле витрины наград, скрестив на груди руки. Я удивилась, увидев её. Рядом никого не было.

Она следила, чтобы я покинула гимназию и не задержалась. Я вежливо кивнула ей и отвернулась.

Одевшись, я выскочила за дверь. Поёжилась от холода и натянула рукава пальто, пряча в них ладони. Поленилась доставать перчатки и побрела прочь. Одинокие слезы жгли уголки глаз.

Температура на улице понизилась, и теперь вместо мелкого дождя с неба сыпались мягкие хлопья снега. Снег застилал землю. Выйдя за ворота, я свернула к конюшне и быстро юркнула на аллею, где меня было не разглядеть из окон гимназии. Не хотела, чтобы кто-то меня видел. Только там я позволила себе стереть влагу с глаз.

Ну почему я такая ущербная?! Почему не могу быть как все?

Для людей чужая, для Сведущих тоже. Где моё место?

Глава 3

Насчет помощи маме я приукрасила. Она всего лишь просила меня зайти в магазин и купить масло с хлебом. Но, к моему удивлению, мама сегодня не задержалась и пришла с работы к ужину.

– Дашунь, ты уже дома? – крикнула она с порога.

– Привет!

Я оторвалась от книжки и вышла в прихожую. Поцеловала маму в щёку и прислонилась к стене. Убрала руки за спину и нащупала выступающий на шелкографии цветочный узор.

– Ты купила продуктов или мне сбегать? – Мама взволновано посмотрела на меня в ожидании.

– Купила.

– А срок годности проверила?

– Да, мам.

– Ну беги, делай домашку, а я пока ужином займусь.

– Я почти всё сделала. А ты сегодня без опозданий. Освоилась на работе? – заметила я, проходя за мамой в кухню.

– Ох, Дашунь, к коллективу привыкнуть нужно, к новым обязанностям, прошлый начальник ушёл так внезапно и даже дела никому не передал, – вздохнула мама. – Но должна же я хоть иногда видеть дочь, – рассмеялась она.

Мама достала из ящика упаковку риса и поставила кипятиться воду в кастрюле.

– Давай помогу, – предложила я и взялась за дуршлаг, чтобы промыть рис.

– Оставь, – она махнула рукой. – Лучше расскажи, как у тебя в гимназии?

Я пожала плечами. Вспоминать о том, что было в гимназии, как вёл себя Артём, не хотелось. Я подняла голову и посмотрела на маму.

– Неужели ты не видишь, что я не могу без дела? Не видишь во мне энергию?

– Конечно, вижу! – она ласково убрала выбившуюся прядь мне за ухо. – И сейчас всю твою энергию нужно пустить на подготовку. Совсем скоро экзамены. Ты же знаешь, как я тебя люблю и забочусь о тебе. Не хочу, чтобы ты перетруждалась. А тут город хоть и не большой, но вуз новый, желающих поступить много.

Я поджала губы и кивнула. Села за стол и подставила ладонь под щёку. Мама ловко и шустро занялась готовкой ужина. Рис уже варился на медленном огне, тонко нарезанные отбивные из индейки шкворчали на сковороде вместе с томатами черри.

– Ты посмотрела, когда начинается приём документов в университет? – спросила мама.

– Посмотрела.

– И когда?

– Как и везде – только в июне. – Я опустилась лбом на руки от скуки. Ещё столько времени до этого.

Мама покачала головой, сетуя, что так долго ждать. Ей не терпелось уже пройти этот этап. Вероятно, пока меня не примут, у неё есть страх, что я могу передумать. Весь этот учебный год она только об экзаменах и говорила, всячески науськивая на правильный выбор университета и склоняя к той специальности, которую она считала лучшей. Но я и не противилась, полагаясь на её мнение и прислушиваясь.

Только теперь я вообще не знала, что будет через месяц или два. Артём мне ничего не обещал, но его поступки говорили сами за себя и были красноречивее любых слов: не нужна я ему больше.

А главное, что я теперь сомневалась, смогу ли находиться в этом городе. Даже если он уедет, мне будет тяжело, потому что всё вокруг будет напоминать о нём. В груди всё сжалось от картин будущего. Ведь здесь живёт его семья, Вики…

Заставляя меня отмереть, мама поставила на стол тарелки с едой, от которой шёл горячий пар.

– Ты чего нос повесила? Давай в выходные выберемся в центр, зайдём в кафе, поболтаем, расскажешь подробнее, как в гимназии дела?

– Можно. – Я безучастно поводила вилкой по тарелке, размешивая рис.

Ничего я не хотела.

Мама даже не подозревала всей глубины переживаний, которые мучили меня последние дни. Она не знала о страхах, которые мне пришлось пережить, и о том, что для меня сделал Артём.

Я не могла никому об этом рассказать. Кроме него, мне не с кем было поделиться своими чувствами. Я больше недели ждала, не приставала с расспросами о том, что будет дальше со мной. Но без Артёма я не могла в этом разобраться. Он был моим проводником в мир Сведущих.

И сегодняшний день, кажется, стал последней каплей.

– Посмотрим какой-нибудь фильм после ужина? – предложила мама, закончив с едой.

– У меня завтра репетитор, нужно подготовиться и ещё домашку сделать по обществознанию.

Мама улыбнулась.

– Хоть обществознание тебе и не пригодится для поступления, но нужно постараться.

– Я знаю.

– Умничка моя, – погладила она меня по плечу. – Кстати, посмотри, когда будет день открытых дверей в местном вузе, чтобы не пропустить.

Мама принялась мыть посуду и не видела, как я закатила глаза.

Пройдя в свою комнату, посмотрела на заставленный книжками и тетрадками стол. Учиться сейчас я точно не смогу. И пусть я схлопочу ещё одну тройку по обществознанию, но терпеть больше не могу. Душа требовала ответов.

– Мам, я у одноклассницы просила тетрадку с конспектами за прошлое полугодие, схожу к ней, заберу, – крикнула я, проходя мимо кухни.

Мама бросила взгляд на часы на стене.

– Уже поздно. До завтра не ждёт?

– Ещё только полвосьмого. Я быстро.

Пока мама не придумала никакой отговорки, я накинула толстовку, пальто, обулась и с шапкой в руках выскочила из дома.

Артём должен объясниться!

Мороз щипал щёки, мягкий снег рассыпался под ногами. Прохожие спешили домой, но чем ближе я подходила к частному элитному дому на набережной, тем меньше становилось людей. Последние несколько минут я шла в одиночестве в полной тишине.

Я остановилась перед кирпичным забором и отдышалась. Пока шла, рой мыслей непрестанно жужжал в голове, я прокручивала наш будущий диалог – свои вопросы, его ответы. Я всячески пыталась найти причину, почему он так поступил со мной. Но ничего толкового не приходило в голову.

Я достала телефон и набрала его номер. Пусть сам ответит.

Первый вызов остался неотвеченным, второй. После третьего я всё-таки собралась нажать кнопку звонка возле железной калитки.

В это время послышались тяжелые шаги, калитка отворилась, и я встретилась с обжигающим холодом карих глаз.

На лице Артёма не было удивления. Он знал, что я приду.

Исходящая от него волна злости и недовольства лишила меня возможности двигаться.

Некоторое время мы смотрели друг на друга и слушали вязкую тишину, окутавшую нас. Артём плотно сомкнул губы, на скулах проступили желваки. Он смотрел в упор, тяжело и напряжённо, и даже не моргал. Тёмный омут его глаз затягивал, но он был такой же холодный и опасный, как прорубь.

В лёгкой куртке на распашку, он казался неподвластным стихии. Свет от уличного фонаря удачно падал на него: на его коже не было ни единой мурашки. Он не ёжился и не кутался в одежду, в отличие от меня, и походил на мраморный обелиск.

Только ветер слегка шевелил его волосы, и холодные искры снега мерцали в его глазах. Мой взгляд скользнул по обнажённой шее.

Я выдохнула, едва удерживаясь от того, чтобы броситься обнимать Артёма. Сперва мне нужны ответы.

– Почему ты не общаешься со мной? – я разрушила молчание.

Мне пришлось ждать, потому что он не торопился отвечать.

– А должен? – Парень, наконец, отмер. Его равнодушный и властный голос царапал.

Артём сунул руки в карманы светлых джинсов и выпрямился. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Чужим. Я не узнала того парня, которого знала ещё вчера. Не находила в его глазах тепла.

Сердце зашлось в бешеном ритме, предчувствуя неминуемую панику. Внутри образовалась глухая пустота. Я протолкнула ком в горле, чтобы снова обрести способность говорить.

– А как же мы? Я думала, что мы вместе… тот поцелуй… ты же…

У меня застучало в висках, и я перестала слышать собственный голос – настолько я нервничала. Под его взглядом вся моя уверенность испарилась.

– Ничего не было. Вспомни, кто кого целовал, – сухой голос Артёма пробирал до дрожи.

Я нахмурилась, не понимая, к чему он ведёт. А парень меланхолично смотрел на меня, будто на что-то неинтересное.

– Не я тебя. Ты сама меня целовала. Ты всегда бегала за мной.

Слова острыми ледяными лезвиями попали точно в сердце, нанося смертельную рану.

Затылок, позвоночник, лопатки, плечи. Всё обдало холодом. Меня обхватили цепкие когти мороза и страха. Не могла пошевелиться. Как будто анестезия начала распространятся по телу.

Сковывала льдом.

По позвоночнику спустилась к пояснице.

Пошла ниже – бёдра, икры. Все, я парализована. В ушах был слышен только грохот сердца, оно ещё трепыхалось в надежде выжить.

Я медленно истекала кровью, терпя боль. В груди жгло, и я никак не могла сделать вдох. Чёрный пепел сгоревшей надежды отзывался на языке неприятным горьким вкусом.

Жёсткие слова из его уст били наотмашь, забирая с собой частички меня. Вырывая из груди сердце, чтобы не чувствовала. Забирая с собой. Но он ошибался. Оно уже было его.

Неужели он просто играл со мной? Поиграл и так легко оттолкнул? Ради чего? Чтобы не приставала с инициацией? Всё дело в ней?

От зимнего румянца на щеках наверняка не осталось и следа – я уверена, что побледнела и ничем сейчас не отличалась от свежего снега, выпавшего днём.

Жаль только, что защитная анестезия в виде гормонов, вырабатываемых при страхе и шоке, слишком кратковременная.

– Но я… чувствовала твою… нежность… – выдавила из себя.

– Тебе показалось. Я просто повёл себя вежливо, – безразлично ответил он.

– Давать себя целовать ты называешь вежливостью? Ты дал мне надежду, – запальчиво зашептала я.

Артём не ответил и непроницаемым взглядом, который я не могла разобрать, уставился на мою руку – на то место, где до сих пор оставался плохо заживающий шрам, который я тщательно от всех скрывала.

На миг мне показалось, что в его взгляде промелькнула неподдельная тревога.

– Антипова… – вздохнул он, – я тебе ничего не давал и ничего не обещал.

Его голос звучал глухо и как будто не принадлежал ему. Артём отвёл взгляд.

– Почему ты меня отвергаешь? Это из-за просьбы инициировать меня? Какое твоё неписаное правило я нарушила?! – выкрикнула я, теряя самообладание.

Артём окинул меня медленным взглядом. Обошёл и набрал чей-то номер. Но я успела разглядеть фотографию Виктории на аватарке на экране его мобильного.

– Скоро буду, – сказал он ей и нажал кнопку на брелоке сигнализации.

– Мне страшно. После всего случившегося. Я боюсь, а ты меня бросаешь, – воскликнула я и шагнула к нему, когда он уже открыл дверь машины.

Артём остановился на секунду, но не обернулся.

– Мне тоже, – тихо ответил он.

– Кто я для тебя? Кто я в твоём мире? – требовательно спросила я, на что парень повернул голову и смерил меня долгим взглядом с высоты своего роста. Между нами установилась напряжённая тишина, даже воздух стал плотным и тяжёлым.

Артём упрямо молчал. А я замерла, догадываясь, о чём он молчит.

Я никто.

Никогда кем-то не была и никогда не буду.

Реальность пошатнулась, а откуда-то сверху посыпались осколки умершей надежды. Снова стало зябко.

Рука дрогнула, желая дотронуться до него, но я не сделала этого. Опустила. Я для него никто. Между нами ничего не было и не могло быть.

Так же, как и с Агнией. А со мной вообще лучше не связываться.

Артём отвернулся и сел в машину. Я не стала его задерживать. Мне всё стало предельно ясно.

В другой момент я бы, возможно, побежала за ним, нагло залезла в машину и заняла место рядом с ним. Но не сегодня: на этот раз у меня не осталось сил. Ни на что больше не осталось.

Взревел мотор и, выбрасывая снег из-под колёс, машина сорвалась с места. Только я не слышала ничего и не шевелилась. В горле запершило, а дыхание перехватило от обиды и бессилия.

– Да что я сделала?.. – виновато спросила я, глядя на красные удаляющиеся огни. Слова не шли, голос стал сиплым.

Когда они исчезли за поворотом, я не выдержала и опустилась на корточки. Из груди вырвался сдавленный вой.

За что?! �