Лея Ли: ДНК любви
Пролог
Серая жижа. Ну и гадость. Она отставила деревянный кубок, осушив его до дна. Такова цена счастья. Чёрная Тьма – чума волшебников – рыщет совсем рядом. Пансионат уже на карантине. Не хотелось бы заразиться в такой день.
Белоснежное платье, сиреневый букет невесты, медно-рыжие локоны волнами на плечах, золотая прядь падает на лицо. Она решила не убирать её. Жениху это нравится. Он без ума. Особенно от её изумрудно-зелёных глаз. Остался последний штрих – медальон в виде капли. Сейчас он изменил цвет прямо в руках. Из тёмно-синего стал чёрным. Значит, пора. Опасность слишком близко. Бегом через весь замок, по этажам, на башню. Там ждёт её жених.
Дыхание сбилось. А в голове мелькали версии, почему церемонию перенесли наверх. Точно! Она остановилась на предпоследнем этаже. Голуби! Откуда ещё выпускать голубей на счастье? Последний рывок.
На башне ветер. И никого. В небе радуга после дождя – хороший знак. Сжав в ладони медальон, она загадала быть счастливой с тем, кто её по-настоящему любит. Позади торопливые шаги. Ветер доносит её имя. Она оглядывается навстречу… стихийному пламени и видит ужас в чёрных глазах того, кто пришёл за медальоном.
Глава 1. Счастлива
До встречи с любимым оставался месяц. Лея и мысли не допускала, что вести алхимию и артефакты будет кто-то другой. Кольцо на пальце напоминало о нём. Люмус Дарк – наглый блондин, который украл её сердце. Сегодня его мать должна приехать в клинику имени святого Андре Бессетта, где подрабатывала Лея. Как же ей надоели эти еженедельные отметки в журнале! Но всё ж лучше, чем проводить каникулы за решёткой.
Инес Каприс появилась ближе к обеду, когда Лея уже почти отработала. Карточки пациентов она рассортировала, канцелярию приняла. Бытовую химию тоже. Оставалось только накормить пожилых пациентов, если начальница не успеет вернуться с совещания. И произвести влажную уборку в коридоре. Это Лея планировала сделать после обеда. А потом со спокойной душой уйти в буфет и после прогуляться по умытому дождём Монреалю.
– Лея, беги на первый, – подошла начальница. – Каприс уже здесь. Ждёт внизу. Подниматься не будет. Бабу Любу я сама накормлю.
– Угу. Спасибо, миссис МакБраун.
Лея поспешила на встречу с миссис Каприс. Вдруг она привезла с собой весточку от Люмуса?
Блондинка ждала в холле у стойки администратора и, завидев Лею, улыбнулась. Всё-таки хорошо, что их отношения переменились в лучшую сторону. Тяжело пришлось бы, если они по-прежнему ненавидели бы друг дружку. Хотя Лея до сих пор считала Каприс стервой и подсознательно опасалась какого-нибудь подвоха с её стороны.
– Есть какие-то подвижки в моём деле? – с надеждой прозвучал вопрос, когда подпись была поставлена.
Женщина вздохнула:
– На удивление быстро мне выдали его из архива, но… во время моего отпуска. Поэтому отозвали обратно. Так что придётся делать новый запрос.
– Это долго?
– Как повезёт. Выйдем?
– Угу. Только мне ещё полы помыть.
– Успеешь. Поговорить нужно.
Они вышли во внутренний дворик корпуса Б. Пока шли до беседки, скрытой в зарослях, Лея читала письмо, которое Люмус написал матери. Парень сообщал, что Сара нашла курорт для дочки, и Светлане там легче, поэтому вернутся они к началу учебного года, не раньше. "Солнце зашло за тучи", – писал он в конце, и Лея поняла, что это сообщение адресовано ей. Блондин скучает.
– Как чувствуешь себя? – спросила вдруг женщина, убирая письмо в сумку.
– Прекрасно.
– Не устаёшь?
– Н-нет.
– Какие-то ещё симптомы…
– Симптомы чего? – не поняла Лея.
– Тошнота по утрам, аппетит, настроение, – продолжала допрос блондинка.
А уж это ей удавалось мастерски в силу профессии.
– К чему вы клоните, миссис Каприс? – Лея начала раздражаться. – У меня всё прекрасно. Я счастлива. Только… по Люмусу скучаю очень.
– Задержки, полагаю, тоже нет? – с насмешкой спросила женщина, хитро сощурившись.
– У меня организм работает как часы, – уверенно заявила Лея. – Рано ещё. Наверное, – она задумалась, прикидывая в голове дни.
– Мне-то всё равно, а вот Люмус тебе голову снимет, если наделаешь глупостей. Ладно, мне пора в суд. Забегу ещё на неделе.
Миссис МакБраун завалила бумажной работой. С одной стороны, Лея радовалась, что не надо общаться с жуткой старухой или сносить выходки весёлого Джо. Но с другой, ей хотелось больше практики с пациентами. А перекладывать бумажки – такая скукотища. Хотя и этот опыт был важен в перспективе. Ну и лучше, чем драить полы и туалеты. На эту работу прекрасно подходили новенькие волонтёры.
Инес Каприс через неделю пришла за подписью не одна, а со Снежински. Он вертелся рядом, а после они быстро удалились, так что Лея не нашла возможности сообщить блондинке, что она оказалась права. И посланий от Люмуса не было. И ему передать весточку не получилось. Оставалось только ждать осени.
Зарплату клиника переводила Лее сразу на штрафной счёт. За лето удалось откупиться благодаря своему целительскому дару. А вот осенью… для неё многое изменится. С 11 ноября штраф вырастет в два раза. Поэтому так важно было сейчас заработать побольше мэджиков, чтобы остаться на свободе.
Наконец миссис МакБраун поручила Лее заботу о пожилых пациентах. На сей раз только сменить постель. Весёлый Джо притворился глухонемым. С ним пришлось повозиться. А вот в палату номер 7 Лея входила с трепетом. Всё тот же полумрак. Та же старуха на кровати, что-то пережёвывавшая своим почти беззубым ртом. Уголки её губ дрогнули. Узнала?
Лея постучала по двери и громко возвестила:
– Баба Люба, это я, Лея. Рыжая, – старуха покачнулась. – Смена постели.
Лея помогла старушке перебраться на соседнюю койку. Сменив простынь, наволочку и пододеяльник, Лея пересадила бабушку уже на чистую постель.
– Сейчас я принесу завтрак.
Но завтрак Лея не принесла. У столовой её встретила миссис МакБраун и попросила срочно зайти к миссис Блэк – главному целителю клиники – для заполнения какой-то анкеты.
– Я сама накормлю бабу Любу. Не переживай. Ты помнишь, сегодня на тебе ещё стирка и маркировка?
– Угу, – ответила Лея.
– Да, кстати, и Соня здесь. Тётя её парня работает у нас в корпусе А. Ребята заскочили в гости. Можешь повидаться. Они в буфете.
– Угу. Сразу после миссис Блэк зайду, – пообещала Лея, особенно не надеясь на встречу.
С ребятами она столкнулась в холле. Соня МакБраун кивнула в знак приветствия. Крис Лейк же, презрительно поморщившись, уволок девушку на улицу.
В понедельник Лея разбирала карточки пациентов. Вдруг ощутила дикий голод. Как будто неделю не ела. Кое-как дотерпев до полудня, она побежала на обед, пообещав себе заняться стариками сразу после.
Когда Лея спустилась на четвёртый этаж в геронтологическое отделение, то застала переполох.
– Гюль, что случилось? Ты разве не на дежурстве в ожоговом? – спросила Лея чуть не налетевшую на неё подругу.
– Баба Люба пропала.
– То есть как пропала?
– Ушла.
– Как? Она же слепая!
– Вот поэтому мы её и ищем. Кто знает, куда она могла забрести. Помогай искать.
– Угу. А где?
– Везде. Посмотри в переходах. Говорят, она однажды в корпус Ц забралась. К миссис Уоррен. Представляешь?
– Угу, поняла. Сейчас переобуюсь только. А то на каблуках неудобно бегать. Кстати, ты видела? Кира вернулась.
Глава 2. Баба Люба
Баба Люба нашлась. Сидела в комнате на пятом этаже на кровати Леи. Не шевелилась. Только челюсти что-то пережёвывали.
– Баба Люба… – Лея обомлела. – Баба Люба! Вас вся клиника ищет. Идёмте, я провожу, – она подошла, но сдвинуть старуху с места не получилось.
Это было странным, ведь бабушка всегда была, как пушинка, лёгкая.
– Сейчас-сейчас… я позову кого-нибудь.
– Сядь, – вдруг сказала старуха, поймав Лею за левое запястье. – Деньги или покой?
– Что? – пришлось сесть.
Под пальцами старухи ощущался жар. Другую руку баба Люба положила на живот Леи.
– Богатство или счастье? – спросила старуха.
– Мне сон снился. Дом, сын и мужчина. Я не знаю, кто он.
– Выбирай, – от ладони в живот пошло тепло.
– Семью хочу. С любимым. Здоровых детей. Достаток. Чтобы в завтрашний день не страшно было смотреть. Свободу от преследований. Жить хочу. Спокойно, – говорила Лея, представляя себя рядом с Люмусом.
– Чужое надо вернуть, – проскрипела старуха.
– Кому?
Баба Люба подняла руку, направив указательный палец вверх, и потом вернула ладонь на живот Леи. Жар. Острая боль и затем холод. Дрожь. Лея не могла проронить ни слова.
– Три дня лежать будешь, – сказала старуха. – Боль пройдёт. Силу береги. С кем душа одна – боль одна. Чужое уйдёт – твоё вернётся. Береги. Что отдашь, в том сильнее будешь. Вернёшься сюда. Вернёшься. Пить дай… Пить…
Из коридора донёсся шум. Вошла мать Сары.
– Сильвия, пить.
Лея удивилась, как баба Люба узнала, кто вошёл, ведь миссис МакБраун ни слова не сказала и так же молча с ужасом смотрела то на свою пациентку, то на дрожавшую Лею.
– Пить, – повторила старуха.
– Сейчас вернусь, – начальница подхватила бабушку и повела к выходу.
А та всё просила пить. Вскоре всё стихло. Лея так и продолжала сидеть на кровати. Что это было? О чём она говорила? Почему так сильно бьёт дрожь и хочется плакать? Вошла Кира. Посмотрела на Лею. Уложила на кровать.
– Говорят, баба Люба здесь была, – сказала девушка.
– Угу.
– Что-то говорила тебе?
– Угу.
– Что-то ещё?
– Угу.
Кира достала палочку, блестящую, серебристую. Длинную и острую, как игла. Произнесла какое-то заклинание. Палочка отклонилась в сторону левого запястья.
– Что там? – Кира приподняла рукав халата на руке Леи. – Оберег?
– Угу.
Жёлтые птичьи глаза испытующе всматривались в испуганные изумрудно-зелёные. Ладонь соседки легла на живот. Тепло.
– Чистая работа, – она убрала руку.
– Что?
Кира не ответила. Она пересела на свою кровать и взялась за книгу. Вернулась миссис МакБраун.
– Ты как?
Лея попыталась улыбнуться, но не получилось. Боль в животе усиливалась.
– Она сказала, три дня лежать, – произнесла шёпотом.
– Лежи. Завтра у тебя выходной. А там видно будет, – миссис МакБраун подошла и, склонившись, долго-долго смотрела в полные ужаса глаза Леи. – Нельзя так, – наконец сказала она, – ты как раскрытая книга, – Сильвия улыбнулась уголками губ. – Я завтра зайду. Мисс Уоррен, идёмте со мной.
Лея осталась одна. Ближе к вечеру пришли соседки. Мисс Натс сразу заняла ванную на целый час. А Лея рассказала Гюль, что произошло.
– Мне так больно. И кажется, нужно в душ. Проводишь меня?
– Конечно, Лея.
– И… не уходи. Я боюсь…
– Ладно. Буду стоять за шторкой и разговаривать с тобой. Я тоже боюсь за тебя.
Когда девушки вышли из ванной, Марта уже храпела вовсю. Лея долго смотрела в стену. Никак не могла уснуть. Боль и страх. Она плакала беззвучно. Дом и семья таяли в дымке сна. Лея бродит по поляне, держа ребёнка за руку. Туман становится плотнее. Мальчик зовёт: "Папа! Папа!" Тишина. Только туман. Густой. Молочно-белый. Вдруг впереди тень. Тонкая ручонка выскальзывает. "Папа!" Малыш исчезает в тумане. Лея падает на холодную мокрую траву и безучастно смотрит вверх. Одна. Никому не нужная.
Утреннее пробуждение было тяжёлым. Веки будто налились свинцом. Лея не могла открыть глаза и пошевелиться. Но в гуле голосов отчётливо услышала шёпот Гюль Эргенч.
– …говорит, в палате нашли зуб. Помнишь, как в тот день, когда старик умер?
– Говорю же тебе, бабка – сама смерть. Как бы нашу не того, – отозвалась чуть громче Марта Натс.
– Прекрати. Это выдумки, – страх в голосе турчанки.
– А ты подожди. Бывает, что не сразу срабатывает. Страшная ведьма, – не унималась толстушка.
– Бабушка как бабушка. Старенькая очень. И дар имеет, – мягко сказала Гюль.
– Проклятый дар-то, – буркнула Марта. – Ходит по клинике, как смерть. Да ещё в нашу комнату зашла. Бр-р.
Лее удалось пошевелиться. Тут же к ней подлетела Эргенч.
– Ты в порядке? – заботливо спросила она, приложив ладонь ко лбу.
– Угу, – промычала Лея. – Помоги мне.
– Сейчас. Держись за меня. Ну же, – девушка помогла уцепиться за её шею.
– А где Кира?
– Вызвали на операцию. Я слышала. Ночью, – соседке удалось усадить Лею. – Голова не кружится?
– Кружится. Но мне надо… И пить. Пить хочу.
Лея пролежала три дня, как и сказала баба Люба. Миссис МакБраун навещала каждое утро. В палату решили не переводить, так как и без того вокруг одни медики. Да Лея и сама не хотела. В своей комнате ей было спокойнее. Даже Марта помалкивала и проявляла заботу, принося из буфета еду. Кира и Гюль следили за физическим и эмоциональным самочувствием.
Настала пятница. Этого дня Лея боялась больше всего. Что она скажет миссис Каприс? Ведь женщина догадывалась… да что там, знала о её положении. Только бы она не успела рассказать сыну. Иначе катастрофы не миновать.
Миссис МакБраун как птичка влетела с кипой документов в комнату.
– Это нужно подписать. Как ты? – обратилась начальница.
– Спасибо. Уже лучше, – Лея села в кровати. – Что это?
– Больничный. Я поставила тебе конъюнктивит, чтобы не было лишних вопросов.
– Угу.
– А это для Инес, – Сильвия МакБраун протянула Лее уже знакомый журнал.
– Она здесь?
– Да, ждёт внизу. Хочешь спуститься? – чёрные глаза с интересом посмотрели в изумрудно-зелёные.
– Нет. Голова ещё кружится.
Начальница вздохнула.
– Баба Люба иногда чудит. Но зла не делает. Только во благо. Во имя любви, так сказать, – губы её тронула улыбка и тут же исчезла.
– Я теперь её боюсь, – призналась Лея. – Как на работу завтра выходить?
– И без бабы Любы дел полно в отделении. Не беспокойся. На крайний случай, переведу на административную работу. Кстати, завтра ты выходишь в корпус Ц на неделю.
– Совсем забыла о полнолунии. Как быстро пролетело время.
– Да уж, – согласилась начальница. – Ладно, я побежала. А то Инес заподозрит неладное. Нам ведь это ни к чему, – она коснулась плеча Леи и упорхнула.
Глава 3. Полнолуние
К вечеру пятницы Лея уже чувствовала, что в норме. Несмотря на головокружение, она даже сходила поужинать в буфет. Впереди была ещё целая ночь и половина дня. В форму прийти помогали витаминные коктейли и придающие сил отвары, коими снабжала её Гюль. Девушка брала это всё в аптеке при клинике.
В субботу Лея вышла на работу в корпус Ц. Оставаться долго на ногах ей было ещё тяжело. Снежински это нервировало, и он много ворчал, но работать сидя разрешил. Лея готовила ингредиенты. И ходила за ужином, потому как сам мастер снадобий не имел возможности отвлекаться от котлов. В помещении было душно, и к вечеру Лея еле держалась на ногах. А впереди ещё неделя такой адской работы. И каждый день нужно было готовить основу "Антиволка" заново. Очень большие объёмы производства.
Обычно во вторник и пятницу у Леи выходные, но полнолуние внесло свои коррективы в график. А ночь на четверг 18 августа вообще предстояло провести в палате с оборотнем. Пусть даже это была уже знакомая ученица из Эль Кастильо Миранда Фокс, а превращение выпадало на полутеневое лунное затмение, дежурство не отменялось.
Девочка во сне покрылась серой волчьей шерстью и тихо поскуливала, пока её конечности приобретали форму лап. Лея умело снимала боль руками. Впрочем, эти ощущения не сравнимы с теми, что обычно испытывает оборотень. Чужая боль сегодня не принесла с собой особого дискомфорта. Даже удалось вздремнуть, сидя на стуле и облокотившись на стену.
Назавтра все были уставшие: и Лея, и Снежински, и их пациенты. Но ещё два дня нужно было готовить и принимать снадобье.
В пятницу начальница снова принесла журнал, чтобы Лея отметилась. Она была рада, что нет необходимости встречаться с Каприс лично. Мало ли что та способна разглядеть в бездне изумрудно-зелёных глаз.
– Завтра у меня выходной, – сказала Сильвия МакБраун. – Кому-то нужно остаться в отделении. Сможешь?
– Угу.
– Выходной возьмёшь в воскресенье и ещё какой-нибудь день. Если нужно, – начальница серьёзно посмотрела в глаза. – Но если хочешь, можно засчитать их за те дни. Вместо больничного. Чтобы тебе не потерять в зарплате.
– Угу. А так можно?
– Разумеется, – женщина слегка улыбнулась.
Лея обрадовалась. Ведь она чувствовала острую необходимость заняться чем-то, чтобы не накручивать себя из-за недавних происшествий. Единственное, чего она боялась, что придётся входить в палату номер 7, к старухе.
– Миссис МакБраун, я… буду совсем одна? Завтра.
– Да. Но не беспокойся. Я договорилась с девочками из буфета. Бабу Любу накормят.
Лея облегчённо выдохнула.
– Отлично. Я согласна работать без выходных. Мне ведь нужно штраф покрывать.
В субботу Лея отработала без происшествий. А когда вышла прогуляться во внутренний дворик, встретила там Миранду с родителями.
– Доктор Ли, – окликнула её мать девочки, Мэрил. – Мы так благодарны вам.
– Мне? Но я… Я ведь ничего особенного не сделала, – удивилась Лея.
– В столь юном возрасте готовить "Антиволк" и дежурить с… пациентом – дорогого стоит.
Лея смутилась и почувствовала, что краснеет.
– Мы хотим отблагодарить вас, – начал мистер Фокс – невысокий светлый мужчина. – Миранда, – обнял дочь за плечи.
Девочка достала из сумочки мешочек.
– Возьмите это, доктор Ли, – улыбнулась она.
– Мы ведь вместе учимся. Можно и на ты, – смутилась Лея.
– Я помню нашу первую встречу. Для меня вы навсегда профессор Ли, – кончики розовых прядей, собранных в хвост, растрепал ветер.
Лея взяла мешочек.
– Что там?
– Предсказательный камень, – ответила миссис Фокс. – Если жизнь ставит перед выбором, помогает определиться.
– Только нужно правильно загадать, – сказал её муж. – Возьмите в ладонь, обязательно в левую, и задайте мысленно вопрос. Зажмите кулак. Спросите: "Будет ли это во благо для меня?"
– И камень ответит! – воскликнула Миранда. – Он станет чёрным, если действие будет во вред. И белым, если вы на верном пути.
– Спасибо, – Лея раскрыла мешочек.
Мэрил Фокс добавила:
– Слишком далёкую перспективу камень не всегда может различить. Но на ближайшие несколько часов или дней работает прекрасно.
– Точнее, он помогает определиться со следующим шагом, но если до вашей конечной цели слишком далеко… ему сложно, – пояснил мистер Фокс.
– Угу, – промычала Лея, положив на ладонь нежно-розовый матовый камень с золотыми вкраплениями паутинкой.
Отработав в воскресенье с утра, Лея вместе с Гюль и Мартой вышли прогуляться по городу. Погода была прекрасной, и девушки не стали спускаться под землю. Они прошлись по парку Мон Руаяль, посетили ораторий святого Иосифа. Правда, Гюль внутрь не пошла. А Лее было интересно, что же так привлекает сюда туристов со всего мира. Коллекция костылей очень впечатлила девушек. Даже мисс Натс, которая уже бывала в этом месте.
– Подумать только, каким даром обладал Андре Бессетт! – говорила она вполголоса. – Скольких людей вылечил. Говорят, инвалиды уходили на своих ногах.
Лея вздохнула. Она читала о монахе, но сейчас, когда увидела всё своими глазами, поняла, что выбрала правильный путь. Она тоже хотела лечить. И вдруг осознала, что должна сделать всё возможное, чтобы Светлана, дочь Сары и Люмуса, поправилась. Ведь Лея знала акупунктуру, чувствовала болевые точки на теле малышки и могла помочь. Могла, но не всегда хотела. Сара своим поведением не способствовала этому. А Люмус…
Вспомнив блондина, Лея улыбнулась. Как ему отдыхается с семьёй? Действительно ли после поездки он будет готов к разводу? Что если наоборот? И снова тревожные мысли закрутились в голове.
Девушки вышли из оратория.
– Может, перекусим? – предложила Гюль.
– Я только за, – радостно подхватила Марта.
– Идёмте в китайский квартал, – предложила Лея.
Но девушки запротестовали. Гюль сослалась на непереносимость острой пищи. А Марта… готова была есть что угодно, но давно мечтала попробовать русскую кухню.
– Я знаю одно место, – вспомнила Лея.
Она привела подруг в ресторан "Сударушка" в подземном городе, недалеко от Пиратского переулка. Да, тётя всегда предостерегала её от этого места. Но Люмус ведь не боялся гулять здесь. Да и Лея сейчас не одна. И эти два места напоминали ей и о нём и о тёте Чунь. Как жаль, что именно из-за него Лея так рано осиротела.
В эту ночь ей снова приснился старый кошмар. Красная лента рассвета над заливом Святого Лаврентия. Облака собираются в одну тяжёлую чёрную тучу, что стаей ворон налетает на берег. В плечи Леи впиваются острые когти. Огромный ворон поднимает её в воздух и несёт над заливом. А после бросает в пучину. Коснувшись ногами дна, Лея оказывается на вершине башни Шато Кастильо. За спиной шаги. И голос человека в чёрном: "Лейла. Лей-ла-а…"
От острой боли под левой ключицей Лея проснулась. Кто-то снова проклинал Снежински.
Глава 4. Без вины виноватая
С 22 августа Лея должна была работать в первую смену. А во вторник, в её законный выходной, шёл такой ливень, что носа на улицу не высунешь. Весь день пришлось провести слоняясь по клинике. С утра болтовня с Гюль, после обеда – с Мартой. Естественно, большую часть времени девушки провели в буфете, потому как в комнате было просто скучно.
С мисс Натс особенно говорить было не о чем. Девушку интересовала только еда, парни и сплетни, которые Лея не любила. Но тут представился шанс побыть с соседкой на одной волне. В буфет вошла Кира, но не как обычно в сером до пят платье и не в форме. А в белоснежной блузке и чёрной юбке выше колена. Такой длины одежду раньше Лея на ней никогда не наблюдала. А самое главное, мисс Уорррен была в сопровождении Снежински. Они сели за свободный столик перед девушками. Кира – спиной. И Марта ворчала, что ей неприятно смотреть на лысую голову Уоррен с татуировкой ястреба на затылке. Парочка изучала какие-то документы. Кира говорила настолько тихо, что ни слова не было слышно. Только большие серьги-кольца покачивались в такт её речи. Снежински в принципе был немногословен. Единственное, что донеслось до ушей Леи, это его: "Вы действительно этого хотите?" Мужчина выглядел сосредоточенным и озадаченным.
Лея еле уговорила Марту уйти, чтобы не смущать этих двоих. Хотя ей и самой было интересно, о чём они говорили. Но взгляды Снежински над плечом собеседницы она вынести была не в силах. Будто она провинилась перед ним.
Марта Натс пыталась подбить Лею на разговор с Кирой Уоррен. Сама-то она боялась старосту. Но лезть в чужую жизнь не хотелось. Лее бы со своей разобраться. Она тосковала без Люмуса и при этом ревновала Снежински. То к Инес Каприс, то теперь к Кире. Ведь ясно же, соседка положила глаз на бывшего профессора клиники, а ныне преподавателя школы волшебства Эль Кастильо. Ради него разоделась, даже макияж нанесла. Лея вспоминала моменты единения на башне Шато и злилась на себя за чувства к человеку в чёрном. И что за наказание – запретная любовь. Что к Люмусу, что к С… Нет, здесь вряд ли то самое. Психолог ведь объяснила, что это не любовь, а поиск фигуры отца. Но как бы то ни было, Лея не могла успокоиться до конца недели, пока не явилась миссис Каприс.
С женщиной она столкнулась в холле. Весьма некстати. Лея шла позаниматься тайцзы на свежем воздухе и не ожидала, что блондинка явится так рано.
– Ли, распишись, – Каприс подсунула журнал. – Ты ведь второго сентября ещё здесь будешь?
– Угу, – ответила, не поднимая глаз.
– Я должна буду уехать в командировку. Приду раньше или позже. Или отправлю к тебе кого-нибудь.
– Угу.
– Я побежала в министерство. А ты… приходи в "Тысяча де ля Гошетьер" к двум часам. Тебе Люмус подарок прислал. Но с собой я брать не стала.
– Угу, – обрадовалась Лея.
Кое-как избавившись от общества Марты днём, Лея направилась в гости к Каприс. До небоскрёба добиралась через подземный город. Наверху было слишком жарко и солнечно. Может, Люмусу и нравились её веснушки, но ей самой нет. Хорошо, что у неё остались большие солнечные очки со времён, когда они с тётей скрывались от Ворона. Иначе опекун, мистер Ланде, мог бы её узнать, когда она практически нос к носу столкнулась с ним у входа в "1000 де ля Гошетьер".
Поднявшись на 33 этаж, Лея нажала на кнопку звонка. Каприс долго не открывала. Наконец замок щёлкнул. На пороге стояла бывшая одноклассница Леи Клара Каприс, дочь Инес и единоутробная сестра Люмуса.
– Ли, чего тебе? – равнодушно спросила она.
– Миссис Каприс дома? Я к ней.
– Её нет.
– Она просила зайти в два.
– Ещё с работы не пришла. Так что, – блондинка показала жестом, – выметайся.
Лея развернулась и спустилась в подземный город. Два часа она бродила по магазинчикам. Ничего не покупала, просто смотрела. Проходя мимо бетонной стены, за которой находился магический автовокзал, она замешкалась, вспомнив тётю Чунь. Купив на углу круассан, вернулась к небоскрёбу. И снова 33 этаж и всё то же недовольное лицо Клары.
– Нет, Ли, её ещё нет, – скрестив руки, ответила девушка.
– Я очень устала. Можно я подожду её здесь? – спросила Лея.
Она видела, что Клара не горела желанием впускать её в квартиру. Но когда Лея уже отошла к лифту, вдруг окликнула:
– Ли, ты правда умеешь готовить?
– Угу.
– Тогда заходи. Кухня в твоём распоряжении. Только что-нибудь на скорую руку. Есть очень хочется, – девушка посторонилась.
Апартаменты было не узнать. Апельсиновый шлейф пропал. В доме пахло лавандой и…
– Ли, позови, когда будет готово.
– Угу, – кивнула Лея, но потом будто очнулась. – Ты разве не будешь помогать?
– Не хочу, – буркнула Клара и пошла в сторону комнат.
Лея сначала чувствовала себя неуютно, но потом вспомнила, как готовила Люмусу завтрак. С улыбкой она принялась за дело. Холодильник Каприс действительно был почти пустой. Пара яиц и остатки рисового молока не в счёт. В шкафчиках Лея нашла лишь муку, кофейные зёрна, оливковое масло и немного хлеба. Тут даже с использованием магии ничего не приготовишь. Мусорное ведро было переполнено, рядом с ним валялась смятая коробка из-под пиццы и упаковки от чипсов и шоколада.
Лея достала сковороду и блинницу. Гренки она пожарила быстро. Затем намолола кофе. Пока он варился, завела блины. Готовила с улыбкой, вспоминая Люмуса.
На запах кофе прибежала Клара. С плиткой шоколада. Девушки растопили его и, смазав блины, накрутили рулетиков.
– Не ожидала от тебя, Ли, что справишься, – довольно отвалившись на спинку кухонного уголка, сказала Клара. – Гренки вообще впервые пробую. Удивила.
– Я рада. Но посуда за тобой, – сказала Лея.
– Ну и наглая ты. Ешь за наш счёт, ещё и мыть за собой не хочешь.
– За собой я помою. Но за тобой не собираюсь. Особенно после того, как ты предала меня. Вместе с МакБраун, – сказала Лея, заметив сквозь жиденькие кончики волос метку Сторонников силы на левом плече девушки.
– Я не виновата, что ты овечка Долли клонированная, – прямо сказала Клара. – Все твои потуги в медицине напрасны. Мастер Ли Ву Сан придёт забрать твою силу. Жди. Один медальон остался. Ворон близок к разгадке.
– Эль Кастильо не даст меня в обиду.
– Как же, – усмехнулась блондинка. – В школе достаточно тех, кто готов открыть твоему дяде дверь. Так что… на твоём месте я бы сбежала на другой континент. Считай это добрым советом за то, что накормила.
Девушка встала, закинула грязную посуду в раковину и вышла из кухни. Лея не стала мыть за ней. Только за собой. А ведь в словах Клары Каприс была доля истины. Теперь, когда у Леи нет медальона, Ворону будет сложнее её найти. Он мог бы вообще потерять её след, если бы не темнейшая магия, скрытая в её ДНК.
Вскоре с работы вернулась мать Клары Инес Каприс. Женщина была взвинчена и очень голодна. Хорошо, что девушки накануне не всё съели. Лея сварила хозяйке кофе.
– Был тяжёлый судебный процесс. Пришлось задержаться, – пояснила она.
– А что с моим делом, миссис Каприс? – спросила Лея.
– Тебе назначен штраф. Как ты будешь его платить, я не знаю. Ведь тебе скоро восемнадцать.
– Сумма увеличится?
– Кратно, – устало произнесла женщина.
– И что мне делать? Вы обещали закрыть дело.
– Оно всё ещё в архиве. Я не могу добиться, чтобы мне его вернули. А что касается штрафа… Пока ты учишься, имеешь право на продолжение опеки. Не отказывайся от услуг Ланде. Покрыть твой долг они не имеют права. Но хотя бы у тебя будут деньги на карманные расходы и одежду.
– Угу. А что Люмус?
– Прислал тебе украшение. Не стала тащить в клинику. Сейчас, – блондинка поднялась. – Оно в комнате. Пойдём.
В спальне Инес полумрак. Но едва она открыла шторы, как пространство наполнилось светом. Уютно, красиво и свежо. Из комода женщина достала серьги гвоздики с двумя изумрудными каплями на золотых ниточках.
– Очень красиво, – прошептала Лея. – Но у меня уши не проколоты.
– Не страшно. Успеешь, – отмахнулась Инес.
– Миссис Каприс, я бы тоже не хотела тащить это в клинику. Можно… я потом заберу? В школе или перед отъездом в Эль Кастильо.
Женщина вздохнула.
– Ладно. Но учти, если я забуду, разбираться с Люмусом будешь сама.
– Угу. Он поймёт. Там же… тёща.
Инес прибрала серьги.
– Как он? Как Светлана? – спросила Лея.
– Снова кричит. Их уже попросили съехать из отеля. Наверное, скоро вернутся. Девочке нужна помощь специалистов. Может, приедут сначала в Сан-Бессетт. Потом к тебе в Эль Кастильо.
– Сара всё ещё жалуется на Люмуса?
– Не вздумай сказать это МакБраун! – предостерегла миссис Каприс.
Лея вздохнула.
– Я очень скучаю, – сказала она шёпотом. – Мне пора возвращаться. Если будете писать ему, напишите, пожалуйста, как мне не хватает солнца.
– Я провожу тебя. Заодно в магазин забегу. А то совсем есть нечего с этой работой.
– Угу.
– Сейчас только мусор возьму.
Лея ждала у порога. Инес долго возилась на кухне и наконец вышла. Она какое-то время пристально смотрела в изумрудно-зелёные глаза Леи. Пакет и коробка из-под пиццы выпали из рук женщины. Она зашипела:
– Ли! Что ты наделала? Что ты наделала, Ли?
Каприс старшую затрясло.
Глава 5. ДНК
Лея долго скиталась по подземному Монреалю, забившись в уголок вагона метро. Делала вид, что спала. Но лицо её горело от пощёчины. Каприс посмела её ударить. За что? Ведь ничего не произошло. Лея ни в чём не виновата. Это баба Люба. Но и она… просто говорила.
Как в тумане, вновь и вновь в голове звучал разгневанный голос Инес Каприс. Гадкие слова, как и она сама. И как Лея могла ей недавно довериться? Как? Этой женщине, которая позволила себе поднять руку на сироту. А её дочь ухмылялась, высунув нос из комнаты. Гадкие змеюки. Права была Соня МакБраун на их счёт.
В общежитие клиники Лея вернулась поздно. Уже потемну. Марта только вышла из душа и завалилась на свою скрипучую кровать. Гюль и Кира, видимо, были на дежурстве. Умывшись, Лея легла. Доверие. Не осталось никого, с кем можно поделиться. Кроме Кейт Уоррен. Она выслушает. Но это её работа. Всего лишь работа. Да и от сеансов психотерапии Лея отказалась. Может, пока не поздно, возобновить? Хотя бы пару раз. А потом снова в школу. Снова в ожидании своей участи. И ещё эти пугающие предсказания цыганки Эсмеральды Касперович.
В субботу Лея осталась в отделении одна. Так что пришлось самой кормить стариков. Страшно входить в палату номер 7, к бабе Любе. Древняя старуха. Глаза её были закрыты, а пальцы теребили уголок одеяла. Пациентка что-то мычала и покачивалась. Лея постучала и попыталась оповестить старуху, но слова будто застряли в горле. Она стояла в тёмной палате и наблюдала за бабой Любой. Старуха не реагировала. Сердце бешено билось. Наконец кое-как успокоившись, она громко сказала с дрожью в голосе:
– Баба Люба, это я Лея. На завтрак омлет и чай с пирожным.
Старуха затихла. Кормить её с ложки было несложно. Бабушка ела аккуратно, хорошо открывала рот и долго пережёвывала почти беззубыми челюстями. Когда Лея уходила, ей казалось, что вот-вот старуха заговорит, но та молчала. Молчала она и в обед. А после Лея попала к ней только в среду, когда у Сильвии МакБраун был очередной выходной, и снова приходилось самой делать всю работу. И не только карточки заполнять, но даже сходить на совещание после обеда. Лея записала информацию для начальницы и оставила на её столе.
В кабинете матери Сары и Сони Лея была не впервые. Но никогда прежде не оставалась надолго одна. Здесь было приятно находиться. На стенах благодарственные письма. В книжном шкафу со стеклянными дверцами профильная литература. На столе ежедневник. Открыт на завтрашний день. Лея невольно потянулась его полистать, прежде чем отойти от стола начальницы. На сегодня стояла пометка "Хранители. Монреаль. Ораторий". И тут Лею осенило, что, возможно, и Сильвия является Сторонником силы и носит на своём плече метку. Но служит ли она Ворону так же преданно, как обе Каприс? Что если в Сант-Бессетт Лею приняли не просто так, а чтоб она была под присмотром? Доверие к миру рушилось на каждом шагу. И даже Кейт Уоррен не под силу восстановить его. Теперь каждый враг. Надежда только на себя. И никаких компромиссов.
С миссис МакБраун Лея решила держать дистанцию. На всякий случай. Но начальница вызвала к себе уже на следующий день. Чай с плюшками, задушевная беседа о её младшей дочери. А Лея, как и обещала, играла роль лучшей подруги Сони. Чтобы мама Сильвия не расстраивалась. И отец министр не гневался.
– Мистер МакБраун разрешит Соне заняться профессиональным спортом? – изображая крайнюю заинтересованность, спросила Лея.
– Что ты! Он категорически против. Это меня и беспокоит. Новый учебный год на носу, а она ещё не определилась с выбором будущей профессии.
– Жаль, Соня отлично натренировала команду по хоккею. Первое место заняли на чемпионате.
– Для Рональда спорт пустое место. Он обещал пристроить её в министерство. Но Соня наотрез отказывается. И я её понимаю.
– У Сони неплохо получается готовить снадобья, – сказала Лея.
– Я предлагала ей медицину. Спортивный врач – чем не работа в спорте?
– Я помню, мы говорили об этом. "Тяжело быть на стадионе и не выйти на лёд" – её слова. Соня живёт этим! Это её стихия. Лёд. Спорт. Победы, – Лея представила бывшую подружку, её горящие глаза и восторг от забитой шайбы.
– Я вижу, Соня растеряна. Она совсем одна будет, – призналась Сильвия МакБраун. – Она привыкла быть рядом с сестрой. Но Сара остаётся в Эль Кастильо.
Лея вдруг поняла, что сидела вся в напряжении, и сейчас облегчённо выдохнула. Если Сара остаётся, то и Люмус будет всегда рядом. При ней. Продолжит преподавать.
– Миссис МакБраун, может, Соне следует взять дополнительные курсы в школе? Как раз и Сара рядом.
– Рональд против. Он хочет, чтобы Соня подала документы в институт. Признаюсь тебе, я отправила заявку за неё. И её готовы взять на делопроизводство и экономику. Вот сегодня сообщу ей новость.
– Сомневаюсь, что она согласится, – сказала Лея.
– Я тоже. Хотя это всего на год. Потом Сара планирует переехать в Монреаль и продолжить учиться.
– А как же Светлана? Она совсем ещё кроха. Даже через год, – вырвалось у Леи, которая боялась расставания с оплотом своей безопасности – Люмусом.
Но потом она вдруг поняла, что и сама через год хотела бы переехать в Монреаль и учиться на целителя. Взгляды Леи и Сильвии встретились. Чёрные пронзительные глаза миссис МакБраун выражали беспокойство. Оно и понятно, младшая дочка обладала взрывным характером. Кажется, в этой семье назревала буря. И Лея не желала погружаться в чужие проблемы. Ей было достаточно своих.
– Я думаю, мы сможем найти компромисс по этому вопросу, – открыв дверь на лестничную площадку, услышала Лея тихий голос Киры Уоррен, обращённый к человеку в чёрном.
Лея встретилась с ним глазами. Всё тот же взгляд. Пронзительный, бросающий в дрожь. И какие у Киры с ним секреты?
В холле уже ждала Инес Каприс. Взвинченная. Лея поздоровалась, расписалась в журнале и спросила:
– Вы будете вести у нас право, миссис Каприс?
– Разумеется, – поджала губы блондинка. – Ты можешь идти, – она направилась к выходу.
– Миссис Каприс, – Лея пошла за ней. – Для меня есть что-нибудь… от Люмуса, – с надеждой спросила она.
– Хватит! – глаза женщины злобно сверкнули. – Прекрати лезть в его семью, или я всё расскажу МакБрауну. И поверь мне, дело будет выглядеть так, будто это ТЫ его преследуешь, – прошипела она.
– Но ведь он…
– Ли, после того, что ты натворила, и думать забудь о моем сыне.
– Я ведь объяснила вам. Баба Люба…
– Не стыдно тебе? Сваливать вину на пожилого человека. И на кого? На незрячую старушку.
– У неё зуб выпал, значит, она…
– Ли, доживи до её лет, посмотрим, сколько у тебя зубов останется. Разговор окончен. А о Люмусе и думать забудь.
Неспокойно было на душе у Леи после этого разговора. А на следующий день 3 сентября ей снова предстояло войти в палату к старухе. Коленки дрожали. Лея постучала и громко возвестила:
– Баба Люба, смена постели!
В ответ лишь мычание. Работу Лея сделала быстро. А когда пересаживала бабушку на кровать, та вдруг открыла глаза с бельмами. Лея вздрогнула.
– Ещё вернёшься сюда. Вижу, вернёшься.
– Видите? Как?
– Сердцем вижу. Не бери чужое, девочка. Не бери.
– Я не беру, – ответила Лея дрожащим голосом.
Старуха схватила за руку и притянула к себе.
– Сердце твоё не на месте. Погибель накликаешь.
– Не на месте, – признала Лея. – Но это по вашей вине.
– Чиста я пред тобой, девочка. Чужое надо вернуть. Сердце успокоить, – скрипела старуха.
– Как успокоить, если от любви горит?
– Доверие, надёжность, компромисс – запомни. Там и любовь будет. Пить дай. Пить.
Старуха вцепилась мёртвой хваткой. Лея никак не могла высвободить руку и сходить за питьём для бабушки. А та всё просила, умоляла. Лея даже заплакала от безысходности.
Глава 6. Эль Кастильо
До вечера Лею бил озноб. Запястье, за которое ухватилась баба Люба, ныло. Гюль предложила лечь спать пораньше и напоила травяным чаем. Сон сморил Лею сразу. Её взору предстал заваленный хламом чердак "Таверны призраков". Чёрная блестящая крышка рояля и зеркальце. Пять подростков и восемнадцать оживших собак вокруг. Предсказание зеркала духов. Крышка рояля вспыхивает ярким светом и становится чёрной, матовой. По её поверхности идут разводы. Линии рисуют контуры человеческих фигурок, которые дрожат и исчезают, пока сиплый голос говорит:
– Один из вас предаст другого. Один из вас способен на убийство. Двое из вас поженятся. Один из вас не может любить. Двое готовы на всё ради друга. Один будет убит в спину. В кого-то ударит молния. Один останется в тихом доме. Кто-то завладеет чужим сокровищем. Кто-то дважды попадёт за решётку. Одному не хватит смелости. Один воскреснет, словно феникс-с-с…
Лея проснулась, но глаза не открывала. Она рисовала себе продолжение сна.
– МакБраун, ты предала меня.
– А ты попала за решётку. Попадёшь и второй раз, – не своим голосом ехидно замечает девушка с причёской, как воронье гнездо.
– Ли, ты берёшь чужое, – воет блондинка, словно ветер.
– А мы с Крисом поженимся, – Соня МакБраун обнимает светловолосого парнишку.
– А ты останешься в тихом доме, – говорит он.
– Ты способна на убийство, – говорит Дэн Райс, первая любовь, парнишка со спокойными серыми глазами.
– Мне не хватит смелости, – отвечает ему Лея.
Фигуры бывших друзей исчезают. Лея остаётся у рояля одна. Она касается клавиш, и чердак заполняет мелодия Аранхуэсского концерта Хоакина Родриго. Но вопреки ожиданиям звучит гитара. Пространство преображается.
– Люмус! – Лея оказывается в тёплой комнате блондина.
– Ты способна на убийство, – зло выплёвывает Дарк и исчезает.
Лея снова проснулась. Открыла глаза. Темно. Ещё ночь. Девушки спят. Лея нащупала на пальце кольцо – подарок Люмуса. Следует ли относиться к украшению как к помолвочному, если Дарк несвободен?
Утром приехали опекуны – миссис Глория и мистер Лео Ланде. Они позвали Лею прогуляться по городу и пообедать в "1000 де ля Гошетьер" в апартаментах с видом на Мон Руаяль.
– Как настрой? Готова в школу? – спросила опекунша.
– Угу, – ответила Лея.
– Мы завтра… завтра вас заберём, – мистер Ланде качнулся на носках.
Его быстрые глазки забегали и остановились на жене.
– Да, Лео, – сказала она, – нам придётся ехать на поезде.
Лея вздохнула.
– В два часа я буду готова. Действительно, жаль уезжать. Но и по школе я соскучилась, – соврала она, думая на самом деле лишь о джинне и своём медальоне в форме капли.
Вечером в комнате устроили с девушками-соседками прощальный ужин. Гюль раздобыла торт, Марта заказала пиццу, Кира распечатала привезённую из Японии коробочку печенья в форме рыбок, а Лея угостила всех вкуснейшим чаем, купленным этим летом в китайском квартале.
Утром в понедельник все разбрелись по отделениям работать. С девчонками больше так и не увиделись. Лея даже на обед не успела. Пока сделала работу, пока сходила к главному целителю клиники Сант-Бессетт. Пока попрощалась с начальницей. Потом собрала рюкзак, сдала форму и ключ.
Миссис Ланде ждала в холле. Вместе они добрались до вокзала. Опекун уже купил билеты до Монктона на себя и Лею. Глория же осталась в Монреале.
Рано утром были уже на месте. Забрав машину со стоянки, отправились в путь. Через мост Конфедерации на остров Принца Эдуарда в его юго-восточную часть – школу-пансионат Эль Кастильо. В авто играла музыка. На сей раз мистер Ланде слушал джаз. Лея проспала всю дорогу и проснулась только у маяка. По мере приближения к магической территории шлагбаум приобретал черты больших кованых ворот.
– Вот мы и на месте. На месте, – сказал опекун, отключив музыку.
– Угу, – зевнула Лея.
Сеньор Рикардо Дельгадо – круглый мексиканец на тонких ножках – открыл ворота. Мистер Ланде надавил на газ. Лея увидела в зеркале заднего вида два жёлтых школьных автобуса, которые при въезде на магическую территорию становились красными.
Директор Мария МакГрегори встречала ребят на крыльце. Как всегда строгая и сдержанная, в длинной тёмно-зелёной юбке, с тростью. Статная леди. Лея с мистером Ланде подошли чуть позже остальных, так как высадились на стоянке, а ребят автобусы довезли почти до крыльца.
– Мисс Ли, зайдите ко мне после обеда, – сказала директор, слегка улыбнувшись.
– Угу, – буркнула Лея.
Она была очень голодна после дальней дороги. Поэтому опекун предложил прямо сейчас пообедать в буфете, который работал почти весь день. Он купил по порции путина и какао.
Пообедав с опекуном, Лея поднялась в свою спальню в третьем боксе на пятом этаже – только для девочек. В комнате стоял лишь чемодан Клары. Какое неприятное соседство. Видимо, блондинка решила взять дополнительный курс в Эль Кастильо. Если бы Лее не пришлось остаться на второй год в четвёртом классе из-за ареста, то сейчас бы она училась в университете. А так… делить комнату с младшей Каприс совсем не хотелось. Даже на соседство взбалмошной Соньки Лея была бы согласна. А ещё лучше Кэтрин Стоун или Натали Ламбер. Судя по всему, ни одна из них не вернётся в школу. Натали, понятно – она переехала в Монреаль и наверняка куда-нибудь поступила. А Кэтрин… Сначала болезнь, потом сложное положение семьи, вынужденный переезд, маленький братишка на руках. Девушке тоже пришлось повторить курс четвёртого класса средней школы. Но неужели она не планирует закончить пятый?
– Ли, зря ты не послушала моего совета, – в спальню вплыла Клара Каприс, высокая тощая блондинка.
– Я не крыса, чтобы бежать с корабля, – ответила Лея.
Общаться не хотелось. Неприятно было от того, что блондинка видела, как её мать унизила Лею.
– Разумеется, Ли. Ты не крыса. Ты овечка. Клонированная овечка Долли.
Лея, сердитая, вышла во внутренний дворик. Сеньор Дельгадо собирал в ведёрки пепел от волшебных рябин Sorbus Rubeus. И как ему не мешал работать его огромный круглый живот? Может, всё дело в магии? Мексиканец часто пользовался волшебной палочкой, толстой, как морковка, и никогда не склонялся до земли так, как требовал от своих учеников во время практики.
Задумавшись, Лея не заметила ведро на дороге. И чуть не рассыпала золу.
– О, мисс Ли, подайте-ка мне ведёрко, пожалуйста, – учитель помахал Лее рукой.
А ей хотелось не подать, а пнуть чёртово ведро. Но в этом году она решила максимально избегать штрафов. Поэтому покорно поднесла золу мексиканцу. И даже предложила помощь. Рикардо Дельгадо с радостью её принял.
– Нужно посыпать золой холм. Чтобы весной лучше уродились цветы. О, мисс, за вашу помощь и вам будет букетик, – он подмигнул.
Лея лишь улыбнулась в ответ.
Они направились к холму.
– Этим летом было много семян и луковиц. Я посадил у стен Шато. Оставьте одно ведёрко, мисс. Высыплем у западной стены.
Этого-то Лее и было надо. Приблизиться к западной стене полуразрушенного замка. Ведь где-то там, в волшебной параллельной комнате, директор спрятала заварник с джинной. Должно быть, муаллима Абади уже восстановилась. Ну хотя бы не чувствует той нечеловеческой боли, что испытывала несколько месяцев назад.
– Сюда, мисс. Сыпьте понемногу в лунки, – Рикардо Дельгадо подвёл Лею к свежевскопанной земле у поросшей плющом стены.
– Как скажете, сэр.
– Сеньор, – поправил мексиканец, добродушно подмигнув.
– Простите, конечно, сеньор. А с восточной стороны тоже будут клумбы?
– Пока нет. О, там отлично растут одуванчики – лучший корм для восточных краснозобых драконов. Эти крошки очень хрупкие создания. Нельзя нарушать их экосистему.
– Угу.
Дальше Лея молча делала свою работу, прислушиваясь к себе. Боли Хаввы Абади она не чувствовала. Это могло означать, что джинна полностью восстановилась и с ней можно наконец поговорить, или что её больше не было в Шато.
Глава 7. Старая боль
Свернув на третьем этаже с лестницы направо, Лея прошла тёмным коридором до каменного феникса, скрывавшего вход в приёмную директора. Пришлось использовать магию света, так как на весь этаж горела только одна керосинка.
– Меня вызывала директор, – сказала Лея, погладив по клюву статую феникса.
Каменная птица подняла и опустила левое крыло, открывая проход в стене. В приёмной всё тот же светлый ковёр и деревянные скамьи вдоль стен. В полумраке это смотрелось уныло. Но хотя бы табличка "Не входить" не горела. Лея постучала. МакГрегори открыла сама.
– Входите, мисс Ли, – улыбнулась пожилая женщина.
Лея привычно плюхнулась в чёрное кресло на тоненьких ножках. У камина она заметила свой чемодан. На полке фигурки всех пяти основателей школы. Бланка даже помахала рукой.
– Как муаллима Абади, миссис Мария? – сразу спросила Лея.
– Я пригласила вас в том числе для того, чтобы узнать это наверняка. И вернуть ваши вещи.
– Джинна в школе? Я не видела её в холле девочек.
– Да, она в Шато.
– Я была у западной стены, помогала сеньору Дельгадо. И не чувствовала боли. Вообще.
– Замечательно, мисс Ли, – лицо МакГрегори посветлело от радостной улыбки. – Прямо сейчас мы отправимся с вами к параллельной комнате. Чемодан позже заберёте.
Пожилая женщина встала и, опираясь на трость, направилась к выходу. Лея поспешила следом. Они прошли в старый замок подземным ходом, начинавшимся от двери под центральной лестницей. Двенадцать каменных ступеней вниз, просторный подвал с парой керосинок, а далее земляной коридор, в котором пол и правая стена выложены камнем. Развилка. Поворот к Шато. Подвал с шаткой деревянной лестницей наверх и скрипучая дверь.
– Я думала, сеньор Дельгадо уже отремонтировал её, – сказала Лея, поднимаясь.
– Да, они с Всеволодом брались за лестницу, но вмешалась миссис Каприс.
– И увезла Снежински в Монреаль, – вздохнула Лея. – Видела их вместе.
– Жаль, – сказала директор. – Ничего хорошего. Дело ваше так и не закрыто. Напрасные жертвы. Я говорила ему.
В холле со статуями основателей топталась слепая дракониха Лейла, поэтому Лея с МакГрегори прошли западным коридором до разрушенной башни. И сразу свернули налево в другой коридор, параллельный южному. Здесь, как в галерее, висели огромные портреты семьи Кастильо. Отодвинув раму с изображением Евы, директор шагнула на каменную лестницу, которая тут же наполнилась светом. Лея пошла за ней. На втором этаже был обрыв, а ниже пятачок уцелевшего пола, выложенного мелкой плиткой, и дверь в никуда, болтающаяся на косяке. Слева разрушенная кладка. Лея раньше пользовалась этим путём. Но директор в её возрасте не могла скакать по стенам и балансировать над пропастью. Стукнув по полу тростью в особом ритме, МакГрегори извлекла из неё волшебную палочку и, направив на себя, назвала формулу. Несколько секунд, и большая чёрная пантера с лёгкостью очутилась на крохотном пятачке перед дверью. После чего вновь приняла облик Марии МакГрегори.
– Отойдите подальше, мисс, – посоветовала она. – Вдруг открытая дверь выпустит слишком много боли Хаввы Абади.
– Угу, – Лея сделала три шага назад.
Ей было интересно, что произойдёт дальше. Дверь открылась, обнажив полуразрушенную кладку стены. Лея ничего особенного не почувствовала. МакГрегори закрыла и вновь открыла дверь. На сей раз за ней было темно и больно. Запах гари внутри всё ещё настолько сильный, что ощущался даже на расстоянии.
– Как вы, мисс Ли? – директор оглянулась.
В светлых глазах пожилой женщины страх и волнение.
– Ей всё ещё больно, миссис Мария, – ответила Лея и сделала шаг вперёд. – Но уже не так, как два месяца назад, – она ещё приблизилась и постепенно дошла до самого края обрыва.
Её ступни находились на уровне плеч директора. МакГрегори с тревогой смотрела снизу вверх. Непривычно.
– Я не чувствую тела, но её ноги… Я еле держусь, – продолжала Лея.
– Тогда вам лучше уйти, мисс, – директор закрыла дверь, и боль резко прекратилась.
Это значило, что комната исчезла.
– Я бы хотела спуститься к вам, директор.
– Вы уверены, мисс?
– Угу. Когда параллельная комната скрыта, я совсем не чувствую боли, – заверила Лея.
– Хорошо. Но если вдруг вам понадобится помощь, я левитирую вас наверх, – предложила директор.
– Угу, – Лея перепрыгнула с обломка второго этажа на разрушенную кладку стены слева, спустилась немного и соскочила на пятачок возле директора.
МакГрегори открыла и закрыла дверь. Параллельная комната снова появилась по ту сторону, вернув боль джинны. Лея поморщилась. Директор ухватила её запястье.
– Как вы, мисс?
– Терпимо, – стиснув зубы, ответила Лея. – Я бы хотела войти.
Директор шагнула первой. Комната встретила её вспыхнувшими керосинками на стенах. Лея последовала за ней, но, войдя, ощутила всё ту же нечеловеческую боль по всему телу. Джинна ещё была не готова к диалогу. Только цепкие пальцы МакГрегори не дали Лее упасть. Директор вытолкнула её на площадку и захлопнула дверь. Боль исчезла.
– Рано я хотела вернуть муаллиму в свой кабинет, – сказала МакГрегори, прижав Лею к себе.
– Угу, – сказала она, дрожа.
Гуляя вдоль побережья, Лея встретила Райса.
– Дэн, привет. Ты взял курс? – спросила она его.
– Да, со стажировкой по педагогике. Буду учиться и учить, – и снова эта обезоруживающая улыбка. – Ты не торопишься?
– Нет, я… просто гуляю.
– Тогда, может быть, составишь мне компанию? – предложил парнишка.
– Угу.
Ребята дошли до северной части побережья, болтая о том, как провели лето. Лея рассказала о работе в клинике, новом опыте и о мечтах учиться на лекаря.
– Ты молодец, я горжусь тобой, – улыбнулся он, запустив пальцы в густые вихры каштановых волос. – Известно что-нибудь о Вороне?
Лея вздохнула, вспомнив встречу с дядей Ву.
– Ему по-прежнему нужна моя Ци. Он не отступится. Тётя была права. Нужно было лучше прятаться. А я… с этим медальоном…
– Он чувствует его, как Чёрная Тьма, – сказал Дэн.
– Наверно. А я теперь не чувствую себя в безопасности. Вообще. Нигде. Ву Сан придёт сюда. Права была Касперович. Всё повторится.
– Не всё. Снежински не нападёт на тебя, – Райс остановился и посмотрел в глаза.
– Если он уничтожил Лейлу, то что уж говорить обо мне. Я вообще никто.
– Ты копия.
– Овечка Долли, как говорит Клара.
– Не обращай внимания.
– Она права. Я клон. И кого? Обычной статички.
– С необыкновенными глазами, – улыбнулся парнишка.
Он взял её за руку. Тепло разлилось по телу приятными воспоминаниями о прежней дружбе. Но нельзя… Нельзя забывать, что он предал её.
– Не надо, Дэн. Оливии это не понравится, – она высвободила ладонь и свернула в зачарованный лес.
– Мы расстались, – он не отставал.
– Что? Почему?
– Просто. Она так решила. У нас разный путь и взгляды. Мы просто общаемся. Как друзья. Поэтому… если ты не против, я бы хотел… – он снова остановился, его серые глаза смотрели серьёзно. – Может, снова начнём встречаться?
Лея опешила. Она вспоминала их дружбу с нежностью, но… теперь в её жизни был Люмус.
– Прости, я не свободна, – сказала она, обходя парнишку.
– Если ты говоришь так из-за того, что произошло между нами в прошлом… – он шёл следом.
– Нет, Дэн. Просто я помолвлена, – в качестве доказательства Лея достала из сумочки кросс-боди, которая у волшебников должна быть всегда с собой, подаренное Люмусом колечко с изумрудом и нацепила на палец.
Парнишка промолчал. Они дошли до оврага.
– Кто же напал на муаллиму? – подумала вслух Лея, вспомнив, как её, терявшую сознание от боли, заставили искать джинну зимой в лесу.
– Загадка века. Хотел бы я знать, кто настолько отчаянный, чтобы тягаться с джинном, – парнишка почесал затылок.
Лея знала только одного отчаянного человека, но у него было алиби в ту ночь.
– Кроме этого нужно обладать мощной магией, – добавила она. – Но зачем это сеньору Дельгадо?
– Не думаю, что это он, – Райс почесал переносицу. – Знаешь, однажды в учительской я слышал, как Эсмеральда Касперович говорила муаллиме о том, что её ждёт холод и боль. Она тогда отмахнулась от цыганки. Но ведь и правда произошло, как она сказала.
– Напрасно госпожу Касперович считают сумасшедшей. Она странная, но… говорит как есть. Помнишь? Она сказала: "Сирота осиротеет"?
– Конечно. Это было о тебе. И Снежински как раз вошёл в общий зал, – подтвердил Райс.
– Дэн, – на сей раз остановилась Лея и заглянула в его спокойные серые глаза, – это было не о нём. Мы ошиблись.
– Ты уверена?
– Тётю убил… – она зажмурилась и отвернулась.
Дэн взял за плечи.
– Её убил Люмус. Случайно. Дядя Ву показал мне его воспоминание.
Слёзы. Как она их не хотела. Но они текли по щекам, непрошенные. Дэн обнял, нежно прижав к себе. Он просто молчал. Ни одного слова поддержки. Но слов и не хотелось. Душа отчаянно нуждалась в тепле.
Когда Лея наконец открыла глаза, за деревьями мелькнула чёрная тень.
Глава 8. За учёбу
– Снежински! – пискнула Лея сквозь слёзы.
Райс расцепил объятия.
– Мне кажется, он нас вообще не заметил.
– Угу. Извини, Дэн, я должна поговорить с ним. Наедине.
– Хорошо. Увидимся в столовой. До вечера.
– Угу.
Райс повернул к побережью, а Лея к парку. Туда, где мелькала фигура человека в чёрном. Лишь на достаточном приближении стало ясно, что это не Снежински. Слишком плавные движения и другой фасон одежды. Длинный плащ, который волочился следом, как мантия. Кепка на голове. Руки в карманах. Снежински так никогда не ходил. Чёрт! Обозналась. Пройти бы незамеченной мимо этого странного типа.
– Мисс Ли, рад встрече, – приятный голос и чарующая улыбка, с выбивающимися из общего ряда клыками. – Гуляете?
– Угу.
– Осенью лес особенно красив, – он поравнялся с Леей и поплыл рядом.
– Угу.
– Не хотите ли собрать осенний букет?
– Нет, спасибо, мистер Вр… Вури. Я спешу. Простите, – она ускорила шаг.
На сегодня осталось два важных дела. Увидеться с Люмусом, если он в школе, и забрать у Снежински своего МастерБота – коробочку с обучающей тайцзы голограммой.
– Лея, привет! – со скамейки помахала Оливия, болтавшая с одноклассницами.
Лея подняла руку в ответ и поспешила в школу. Поднявшись на второй этаж, она прошла через больничное крыло на боковую лестницу. Дальше на третий. Постучала в дверь с изображением белой совы. Тишина. Разочарование. Поднялась на пятый, где у двери Эсмеральды Касперович столкнулась нос к носу с мистером Вури. И снова загадочная и очень располагающая улыбка. Заметная даже в тусклом освещении коридора.
– Что вас так огорчило в первый же день, мисс? – спросил он. – Уж не встреча ли со мной?
– Нет, – не оценила она шутку.
– Надеюсь, не штраф.
– Нет. Наоборот, сеньор Дельгадо начислил мне мэджики за помощь.
– Но это точно не стоит слёз, – с улыбкой сказал мистер Вури.
Лея даже не нашла, что ответить. Ведь она даже не плакала. Только собиралась. Слёзы, появившиеся было в её глазах от разочарования, уже высохли. Он не мог их видеть. Тем более в полумраке.
К вечеру Лее стало совсем некомфортно. Наедине с Каприс, от которой чего угодно можно ожидать, ведь она враг, носит метку. МакБраун, видимо, осталась в Монреале. Без неё совсем тоска. Лея только сейчас ощутила, что именно Соня была её поддержкой все эти годы. Даже после предательства. Но воспоминания об этом до сих пор обжигали душу. Простить? Не сейчас. Соседка ненавидела Люмуса, мужа своей старшей сестры, с которым у Леи был тайный роман. Подумать только! Когда-то он напал на неё, а теперь… они помолвлены. Люмус уйдёт от Сары, а этого Соня точно не простит. Снова будет больно. Обеим. О какой дружбе может идти речь? Прощение здесь невозможно.
Натали и Кэтрин тоже не вернулись. Оно и понятно. Натали вышла замуж за Марка и теперь жила и училась в столице. А Кэт Стоун… Может, снова проблемы со здоровьем или в семье. Всё-таки маленький брат на руках, подработка много времени отнимает. Жаль, Лее было бы намного спокойнее, будь рядом кто-то, кроме Каприс. Единственный плюс, что блондинка будет учиться отдельно. Она ведь окончила школу. Но взяла дополнительный курс, чтобы… А зачем ей этот курс? Денег в семье достаточно, чтобы оплатить любое учебное заве