В Интересах Рода

Глава 1

Напротив меня уже полчаса сидит очкастый лысый индивид, похожий на крысу.

– И всё-таки, Кирилл Олегович, мы настаиваем на передаче этого пустыря под строительство торгового центра, – монотонно нудит он.

– Слушайте, – устало говорю я. – Я всё решил ещё с Борисом Аркадьевичем, когда возвращал сохраненные деньги. На пустыре будет построен спортивный центр, и это принципиальная позиция.

Неприятный вроде-как переговорщик не обращает на мои слова никакого внимания.

– Вашу заинтересованность в муниципальных выборах мы понимаем и готовы поддержать. Но нам необходим на этом месте торговый центр. Мы готовы выделить Вам двадцать процентов владения. И это последнее предложение.

Я начинаю закипать.

– Мне не нужна поддержка. Ничего общего больше с вами я не имею, и не буду иметь. Я помогал Борову потому, что на этот пустырь мы с ним из детдома бегали! Мы там о стадионе мечтали! А потом он в Грозном меня контуженного из-под огня вынес. И когда Боров сел, ближе меня у него никого не было. И деньги он понес не вам, а мне. И его смерть ничего не меняет.

Я поворачиваюсь к двери и кричу:

– Света! Проводи посетителя, он уходит!

– Жаль, что мы не договорились, Кирилл Олегович.

Крысюк встаёт с кресла и холодно кивает мне.

– Прощайте!

Дверь за переговорщиком закрывается, и Светлана приносит кофе.

– Распоряжения, Кирилл Олегович?

– Свет, я домой поеду. Что-то неспокойно мне. Перенеси запланированные встречи на завтра, пожалуйста. А сегодня я из дома поработаю.

Выхожу из лифта сразу на парковку.

Удобно. Спускаешься из офиса в гараж, пара метров до машины и вроде как уже дома.

Спокойно дохожу до своего авто и по пути вроде как успокаиваюсь. Зря, наверное, вспылил. Это даже как-то на меня не похоже. Вижу на лобовом стекле своего черного Турисмо очередное уведомление от гаража. Опять до офиса подняться убогим лень.

Тянусь к нему, и тут орет чувство опасности, основательно забытое за последние лет семь.

Бросаюсь в сторону и еще успеваю услышать металлический лязг пистолета с глушителем, как сердце взрывается болью.

– Может, Ваши наследники будут посговорчивее, Кирилл Олегович, – слышу крысообразного.

«А вот хрен вам по всей морде.» – улыбаюсь, и сознание гаснет.

«Наследников нет, а вся недвижка выведена из владения через трасты. Будет теперь в городе благотворительным фондом больше. Замучаетесь копать.» – возникает продолжение мысли.

« Хм, сердце не болит, тело не слушается, но вроде жив. Промахнулся, что ли, крыса?» – я нахожусь в темноте, тело онемело так, что даже глаза не открыть. Ничего не слышу.

Постепенно возникает ощущение неправильности. Оно растет из точки и внезапно накрывает волной. Как удар резко, начинают работать все чувства, и первые несколько секунд не могу разобрать где я и что.

Понимаю, что лежу не на кровати в медцентре, а, скорее всего, в лесу и на земле. Звуки, запахи, все перемешалось. Что-то давит в поясницу. Пытаюсь открыть глаза, но не получается.

Ничего, подожду. Тем более, что с этой волной чувств я вроде начинаю оживать. Появляются ощущения и даже начинает дергаться палец.

Тело как будто отходит от заморозки – руки и ноги начинают понемногу двигаться, но происходит это через боль от тысяч мелких иголочек по всей коже. Открываю глаза.

Голова кружится, но поднимаюсь на руки, что бы осмотреться. Точно, нахожусь в лесу. Правда в довольно странном. Большие деревья вокруг поляны, огромный кряжистый дуб в ее центре – таких крупных и высоких деревьев давно не видел. Все как-то слишком. «С другой стороны, мало ли мест у нас в той же тайге, где могут оставаться деревья-исполины», – мысленно пожимаю плечами.

Я совершенно спокоен. Чувств нет, только мысли. Смотрю на руки и не узнаю их. Не моё.

Осматриваю себя. Худощавый, рост пока не понятен. Шелковая белая рубашка, шерстяные штаны и лакированные туфли довольно дико смотрятся посреди леса. Карманов нет, украшений нет. Откуда пришел – не понятно. Следов вокруг тоже нет.

Поднимаюсь на ноги. Довольно высок, или так кажется, но в любом случае – это не мое тело. Мне на момент выстрела крысы было чуть за сорок, и качалку я посещал постоянно. А здешний я моложе лет на двадцать пять, да и вряд ли работал с тяжестями. При этом, тело жилистое, – я покачиваюсь в разные стороны, – и гибкое.

Спокойствие списываю на привыкание к телу, видимо, гормоны еще нормально не запустились, но, может, это и к лучшему. Делаю шаг к дубу в центре поляны и застываю от накатившего воспоминания.

…

Огромный светлый зал. Красивая белокурая женщина оглядываясь назад кричит мне:

– Беги! Хватай сестру и беги во Вторую испытательную. Выбор «А», слышишь?! Беги, они уже в доме!

Женщина порывисто обнимает нас, и толкает от себя. Я подхватываю мелкую на руки и бегу к выходу. Сзади реальность идет изломами, как будто стена с входом в зал отражается в разбитом зеркале.

«Высший Родовой Аркан» – из ниоткуда приходит понимание.

…

Кружится голова и не хватает воздуха. В груди что-то сжалось и я узнаю давно забытое чувство потери. «У меня есть семья! И им угрожают!» – с трудом давлю желание бежать и что-то делать. «Пока не видел тел – все живы» – приходит мобилизующая мысль. Встряхиваюсь, надо посмотреть где я. Делаю шаг к дубу в центре. И опять накатывает.

…

Я бегу с сестрой на руках по коридору вниз во Вторую испытательную. Знаю, что обычно мне туда нельзя, но сейчас каменные двери распахнуты. Забегаем, двери тяжело закрываются. Впереди на полу обсидиановая плита, рядом колонна из того же материала примерно мне до пояса. Над ней появляется небольшая прозрачная фигура.

– Представьтесь.

Я режу об выступ колонны левую руку.

– Я вас ждал. Что выбираете? – спрашивает необычно живой призрак.

– Мама сказала – выбор «А».

– А, аварийная эвакуация. Вынужден предупредить, запасенной энергии хватит на одно перемещение по заданным координатам. Второе будет произвольным. Прослушайте запись фонографа.

Сверху доносится глухой удар. Внезапно зашипело, и со стороны стены раздается спокойный мужской голос.

– Сын, дочь. Эта запись на крайний случай. Вы перенесетесь в тот поселок к Владимиру и Елене, где мы были прошлой осенью. Они не только наши близкие друзья, но и прямые мои, а если вы слышите это сообщение, то теперь и ваши вассалы на крови. Они предать не могут, пока жив хоть кто то из нас, да и не захотят. Им можно доверять. Документы на всякий случай у них есть. Раз уж дошло дело до эвакуации, то никуда не влезайте, пока не разберетесь, что происходит и с последствиями. Особенно Кирилл, это касается тебя. Все, остальное они вам расскажут сами. Они в курсе всей работы. Держите носы по ветру. Мы с мамой в вас верим.

– Запись закончена. Кто поедет первым, добро пожаловать на алтарь. – хихикает дух.

Я ставлю сестру на плиту.

– Не плачь, я следом за тобой. Даже если не допрыгну, то найду тебя позже.

– Обещаешь, братик? – плачет сестра.

– Конечно, Настя. Может мне понадобится чуть больше времени, но я обещаю. – успокаиваю ее. – Запускай.

Вокруг плиты возникает вихрь из изломанного пространства, на мгновение мелькает другая комната, и плита пустеет.

– Перемещение завершено успешно. Предлагаю поспешить со вторым. Большая часть обороны Дома не отвечает. Имение начинает сворачиваться, а это мы с твоими родителями ни разу не репетировали. Аркан пока не отработан.

– Открой двери, я на помощь к родителям. – разворачиваюсь и делаю шаг к дверям.

– При выборе «А», это невозможно. Двери сплавлены. Отсюда выход только через плиту. – вроде даже как-то сочувственно говорит дух. – Энергии хватит на Ваше произвольное перемещение в пределах трехсот-четырехсот миль. Города не советую, много переменных – не успеем.

– Тогда на какой-нибудь пустырь, поближе к дому, на твое усмотрение. – встаю на плиту.

– Поближе говоришь, на усмотрение, – хмыкает дух. – ну, готовься тогда, и удачи.

Тут снова доносится сильный удар. Уже почти рядом. Я готовлюсь бежать на помощь родителям.

– Три, два, – спокойно отсчитывает фигура, – поехал.

Вокруг плиты опять идет кругом изломанное пространство, и в этот же момент откуда-то в сферу бьет молния.

…

Воспоминание запускает что-то в теле. Внутри солнечного сплетения очень быстро начинает усиливаться напряжение, будто надувается воздушный шарик. Оно волнами пробегает по рукам и телу. И когда состояние надутого шарика становится нестерпимым, это напряжение выплескивается искореженным пространством в разные стороны. Как в воспоминании, только очень недалеко.

Медленно дохожу до дуба. Сползаю по нему спиной. Состояние опустошенности, как после тяжелой и опасной работы «на разрыв». Круг, где меня накрывает этим «выбросом» отчетливо выделяется на поляне. Он небольшой, может метра два в диаметре, но в нем мелко перемешаны трава с камнями и землей. Немного жутковато.

Постепенно отпускает. Понимаю, что сестра с большой вероятностью в безопасности, а про родителей пока непонятно. Но пока не видел – живы. «У меня есть семья!» – эта мысль даже важнее, чем осознание себя магом. Что магия? Это инструмент, и все тут, а вот семья это то, чего не было у меня никогда.

И кто-то здесь решил нас уничтожить? В центре груди опять начал надуваться шарик. Хм, вот как это работает, учту. Встряхиваюсь, я нужен им. Поднимаюсь на ноги, осматриваюсь, и внезапно – ОПАСНОСТЬ!

На поляну, совершенно не скрываясь, выходят два волка размером с небольшую лошадь. Идут не торопясь, как будто знают, что мне от них никуда не деться. Да и куда им спешить? Таким волкам и медведь дорогу уступит.

Огромные твари, даже не думал, что такие существовать могут.

Я подрываюсь, цепляюсь за ветку и быстро ползу на дуб.

Один из волков делает рывок, но немного запаздывает. Его челюсти щелкают буквально в полуметре от меня. Он становится передними лапами на дуб и неспешно тянется в мою сторону. Для него это игра, и в ней он уже выиграл. Дело только во времени.

Я в шоке смотрю на чудовище – его голова от уха до уха размером с длину моей руки будет.

Волк фыркает, как смеется, и становится опять на четыре лапы.

Второй медленно приближается к дереву.

Поводив носами, смотрят наверх. Один ложиться прямо на место под деревом, откуда меня отлично видно. Второй, поискав что-то у земли, идет по моим следам. Отойдя метров на пять, чихает и возвращается обратно. Оба поднимают морды.

Смотрим друг на друга.

– Да, теперь живу здесь, – меня потряхивает и пробивает на разговор, – в гости не приглашаю – угощать пока нечем. Может попозже придете, не? Через пару дней например?

Волки синхронно облизываются. Как бы показывая, что идея про угощение отличная, а вот про попозже – не очень. Они тут посидят.

Один из волков встает и, обнюхавшись с другим, не спеша уходит в лес. Второй, покрупнее, лениво потянувшись, устраивается на том же месте.

Появляется время на подумать.

Прямо сейчас опасность конечно не угрожает, но никуда не делась. Даже один этот зверь меня порвет пополам не напрягаясь. А на дереве вечность не высидишь. У меня от силы этот день, не больше.

Лезу выше, посмотреть, куда меня закинуло. Вроде я с призраком говорил о близком городе, хотя уже понимаю, что вряд ли. Не те волки, не те деревья.

В общем, даже не разочарован. Вокруг лес. Города не видно нигде. Не очень далеко, думаю километрах в пяти, может десяти, виден дым, а где дым, там почти всегда люди. Хорошо, с направлением определяюсь.

Устраиваюсь в удобной развилке. Мне, по идее, здесь лет пятнадцать-шестнадцать. Я помню поместье и понятие родового аркана. Значит меня должны были чему-то учить. Сам я точно маг. Даже если я раньше не проявлял склонности к магии, то какие-никакие знания про атаку-защиту должны быть. С памятью конечно нелады, но шансы вспомнить что-то нужное большие. Закрываю глаза, настраиваюсь на вспомнить что-нибудь, связанное магической атакой. Повторяю это себе как мантру. Успокаиваюсь, и память отзывается.

…

– Братик, а покажи бабочек! – сестрица дергает за сюртук. – Ну покажи!

Я сижу в саду, на берегу небольшого замерзшего пруда, и старательно повторяю урок атакующего конструкта. Сил у меня немного, так как почему-то не растет ядро. Ма говорит, что бы я не переживал, это у всех по-разному начинается. Вот с плоскостями нашего родового щита я научился управляться прекрасно. Только они маленькие, в ладонь размером. Зато я их могу призвать шесть штук. Я даже думал, соединить все шесть, и тогда получилось бы хоть что-то приличное, но больше чем по две пока что не получается. Зато вот сестре бабочек могу сделать зимой.

А атакующие конструкты не получаются совсем. Вроде, ну чего сложного-то, ближняя атака это просто к Силе обращаешься и через ладони выводишь. Руки тогда камень разрезать смогут, правда не быстро.

А дальняя атака это из той же ближней просто веретено свернуть круговым движением, и оттолкнуть от себя. Всё. Элементарно, два шага, но не получается. Зато щиты, мда.

Отец не очень доволен. Но молчит, хотя я вижу, что ему мой прогресс не нравится совсем. Ну это и понятно. Он у нас один из Грандов, основ Империи, личный друг Самодержца. Горжусь им.

Вот и упираюсь. Вроде сил должно хватать, но на деле, пока только эти бабочки, например. Насте очень нравятся.

Я запускаю шесть маленьких неровных щитков. Они получаются радужные такие, как пузыри, только плоские. Соединяю попарно. Получились три порхающие бабочки. Не будучи иллюзионистом, контролировать движение шести отдельных конструктов получается с трудом, но справляюсь, даже привычно в чем то.

Настя бегает по снегу за зимними бабочками и счастливо смеется.

…

Воспоминание обрывается. Похоже, поживем еще. Все-таки чему-то учили. Хорошая у меня все-таки память, жаль только, что фрагментарная. Но ничего, здесь бы выжить, а память вернется. Не зря нужные воспоминания приходят.

Получается то, что надувалось вот только недавно у меня в груди – это и есть ядро. Раньше оно ощущалось по-другому. Прислушиваюсь к себе. В центре груди мягко пульсирует теплый пушистый шарик. Пробую обратиться к ядру так, как учили в воспоминании, и, внезапно, получается легко. Видно у меня до этого момента особых потрясений в жизни не было, вот ядро и не запускалось как надо. Оно, значит, у меня на эмоции завязано. Это хорошо, у меня теперь этих эмоций чем угодно ешь. Как я еще щиты делать научился, вот вопрос.

Буду пробовать все техники из воспоминания.

Начну со щита. Я его помню хорошо. Закрываю глаза, глубоко вздыхаю, погнали.

Обращаюсь к ядру, и аккуратно с мыслью о защите вывожу теплую и такую родную Силу через руки. Рисую мысленно фигуру, отвечающую за щит, и пропускаю через нее текущую Силу. Раньше я просто представлял конструкт щита, и он появлялся, сейчас же делаю по объяснениям. Открываю глаза. Передо мной висит плоский переливающийся круг, примерно с полметра диаметром. Прислушиваюсь к себе – ядро все так же спокойно мурчит.

Проделываю ту же операцию только для одной руки. Рядом повисает еще один круг. Ядро стало пульсировать чуть заметнее. Хорошо, я понятливый. Как бы втягиваю Силу в себя. Пульсации замедлились, а щиты пропали.

Делаю как раньше. Просто представляю конструкт щита, и тот послушно появляется рядом. Как и в воспоминании с ладонь величиной. Забираю Силу. Интересно, но с практической точки зрения не время. Для интересных экспериментов необходимо спокойствие, а сейчас нужно хоть что-то для выживания найти.

Выдыхаю. Обращаюсь к центру груди и просто вывожу Силу через руку. Вокруг ладони мутнеет воздух, как от большого жара. Касаюсь ветки. Почти ничего не происходит, но видно, что понемногу дерево раздвигается перед рукой. Может через минуту и перепилю. Хорошо, это тоже понятно. Не понятно, как оно будет в бою, но пока не хотел бы проверять.

Движение для второго конструкта получается на автомате. Видно, я его отрабатывал до посинения. Из руки вырывается полупрозрачный конус и улетает в сторону сосен. Надо лучше целиться. Ничего не задел, а что там, на противоположной стороне – отсюда не видно.

Выбираю ветку толщиной с руку чуть повыше и в стороне. Делаю то же движение и конус послушно улетает. Ветка качается, но результат не очевиден. Лезу смотреть. Мда, немного разочаровывает. В месте касания конструкта дерево стесано, ну может, на пяток миллиметров в глубь. С этим на волка идти без смысла – если даже не увернется, то в ответ порвет мгновенно.

Сажусь думать. Других техник в воспоминании нет. И память что-то забуксовала. По логике, всякие там мастера цигуна в той жизни, обеими руками собирали как бы шар. А начальные техники здесь так же на воображении больше основаны. Так что нечто общее прослеживается. Тогда идея такая. Думаю о сильном разрушении, а движение делаю то же, что и для дистанционки, только вместе и обеими руками в одну сторону.

Выбираю все ту же ветку, и готовлюсь, сначала медленно, потом все быстрее, отрабатывая синхрон рук. Результата достигаю почти сразу. Все-таки мышечная память у меня никуда не ушла. Запускаю технику, и чуть не падаю с развилки.

С одной стороны результат хороший, ветку оторвало и унесло на десяток метров так, что даже волк снизу забеспокоился. С другой, я резко чувствую себя выжатой тряпкой, как будто за пару секунд пробежал километров двадцать. Пот градом, и ядро, а с ним и сердце заходятся в бешеном ритме.

Техника меня выжала наполовину. Я делаю несколько глубоких вдохов-выдохов, сердце понемногу успокаивается, но ядро ведет себя пока так же. Закрываю глаза, и стараюсь отрешиться от сейчас. Изменить все равно пока не в состоянии. Постепенно, может минут через двадцать, ядро все-таки успокаивается и опять ощущается дружелюбным шариком.

В общем, план простой, другой тут не сработает совсем. Удар в волка, и бегом к людям, если не убью конечно. Но и в этом случае, лучше бегом. От второго с такими возможностями я не отобьюсь.

Спускаюсь на предпоследнюю развилку, до которой волк чуть не дотянулся. Зверь спокойно дремлет под деревом, только ухом ведет в мою сторону. Ну, пора. Делаю пару резких вдохов-выдохов. Запускаю конструкт с обеих рук. Волк подрывается и ловит туманный конус правой стороной головы и шеи.

Визг наполняет поляну. Я сыплюсь с развилки на землю, теряю равновесие и ухожу в кувырок, по другому никак. Волк бьется на земле, и я подставляюсь под удар лапой. Меня отбрасывает к стволу. Не добивать. Не моя весовая категория. Не размышлять. Ноги в руки, пока животное бесится, БЕГОМ! Пока не схлынул поток. БЕГОМ!

Бегу. Тело тренировано, бег ему привычен похоже, и сердце начинает успокаиваться. Это радует. Горит место удара. Я ранен, но, видимо, не сильно, раз не теряю ритм и состояние не меняется. В движении проверяю место удара. Крови нет, но это пока ничего не значит. Чуть сбиваюсь с ритма и шиплю от резкой боли. Вроде ребра не сломаны, но может быть трещина. Позже посмотрю, если у меня это позже будет. Бегу. Каждый сотый шаг забираю вправо что бы не уйти на круг. Бег превращается почти в медитацию, постепенно начинает спокойнее пульсировать и ядро.

Погони похоже нет, или я ее не слышу. Но буду надеяться, что нет.

Резко ухожу в сторону от движения справа. Надежды не оправдались, если здесь второй – мне кранты.

Сразу стало понятно, почему хищник промахнулся. Правый глаз у него вытек. Удача, не иначе. Да и разбитая в кровавое месиво косматая башка не добавляет ему прыти. Успеваю только обратиться к ядру.

Волк с места бросается снова.

За мгновение до этого ухожу в кувырок в сторону слепого глаза.

–Нна, – ударяю наотмашь задевая заднюю ногу. Техника на руке даже чего-то повредила.

Еще одну атаку почти пропускаю, волк отрезает возможность уйти в сторону. Только у него подворачивается лапа и прыжок получается смазанным. Но и такого хватает подмять меня.

Успеваю вцепиться в его шею и челюсть руками. Руки режут плоть, но как же медленно.

Волк бьет всеми лапами.

Ноги обжигает сильная боль, что-то трещит на ребрах. Перед пастью успеваю создать щиток. На секунду помогает.

Волк извивается, стараясь дотянуться зубами до меня.

Внезапно, начинает сильно хлестать волчья кровь.

Я захлебываюсь, но держу. Руки скользят, челюсти волка распахиваются, кидаю туда еще щиток, в глазах взрываются звездочки, виски сжимает, и я теряю сознание. Перестаю чувствовать тело.

«Ну как так-то? Ведь выбрался почти,» – успеваю подумать с обидой.

Глава 2

– Повезло тебе, барчук.– с доброй усмешкой говорит голос. Открываю глаза. Рядом сидит дюжий дядька лет шестидесяти. В плотной одежде, похожей на форму, но без знаков различия. С трубкой во рту. Странно, но совсем не пахнет табаком.

– Почему барчук? – спрашиваю совсем не то, что сейчас интересует.

– Ну как же, – с охотой отвечает он. – Одежка добрая, городская, одарен опять же – тот волк мало что не полностью перемолот. Да и сам, – он делает круговое движение трубкой, – ухожен. Как есть барчук. Чей будешь-то?

– Не помню, – отвечаю, решив играть в амнезию, – помню себя рядом с дубом, пару волков, бег, все. Давно я здесь?

– Да, почитай третий день. Волков, говоришь, двое было? – вдруг остро смотрит мужчина.

– Да, сначала двое, но один куда-то ушел, и я может через полчаса потом только побежал, – вспоминая говорю.

– Там, где ты их встретил они были оба, не путаешь? Где место, опиши? – резко собирается мужик.

– Встретил я их на поляне, в паре часов бега отсюда. Там еще такой дуб громадный с развилкой – на нем как раз сначала и отсиживался. – говорю.

– А, знаю то место! – радуется дядька. – там еще малинник есть, с краю.

– Не знаю, совсем не до того было. – говорю.

– Значит так, сейчас отдыхай, опасности нет. Спи, ты много крови потерял. Вот тебе для сна, – надевает кулон мне на шею, – вернусь – поговорим.

Я еще успеваю увидеть, как дюжая фигура быстро проходит проем двери.

Просыпаюсь я, уже как водится, внезапно. Какая-то так себе тенденция. То отрублюсь резко, то проснусь неожиданно.

«Ну если есть силы шутить – значит не все плохо. Только частично», – усмехаюсь про себя.

Шевелю пальцами, поднимаю кисти – предплечья замотаны чем-то вроде бинтов. Но не болят, и вообще чувствуются нормально. Ноги тоже двигаются, и я сажусь на довольно жесткой кровати. Грудь туго замотана теми же бинтами, образовывая корсет. Пахнет сеном, какими то травами, немного почему-то теплым камнем.

Состояние легкой дремоты. С таким ощущением, самое то искать воспоминания. Закрываю глаза. Настраиваюсь на что-нибудь связанное со здешним отцом.

…

– Ангард!

Я стою в фехтовальном зале, в руках шпага и дага. Напротив стоит высокий крепкий мужчина в фехтовальной маске и только со шпагой. Волнуюсь, отец редко позволяет себе фехтовать со мной. Но сегодня небольшой экзамен. Возле стены застыл мой дядька, и тоже не находит себе места. Этот экзамен и для него.

Начинаем с медленного прощупывания. Я атакую, постепенно наращивая темп. Каждый укол блокируется в спокойном режиме. Когда отец понимает, что я пошел по второму кругу заученных атак, он резко взвинчивает темп, и начинает атаковать сам.

Я отвожу уколы дагой и атакую, перемещаясь по тому мысленному рисунку, что мы разбирали с дядькой. Какое то испанское слово, но я его сейчас даже вспомнить не могу. Темп взвинчивается до такой степени, что я практически не думаю. Небольшая царапина на предплечье почти выбивает меня из состояния, но привычный ритм возвращает и затягивает.

Начинаю выдыхаться. Внезапно, передо мной не оказывается противника, а шпагу фиксируют узнаваемые плоскости.

– Молодец, я доволен, – говорит отец. – Пока не хватает фантазии и не включаешь магию, но прогресс ощутим. Не сбился при царапине, удержал ритм – хорошо.

Дядька у стены ощутимо выдыхает, я улыбаюсь, и снимаю шлем.

…

Хм. . . А я вроде как неплохой фехтовальщик получается. В воспоминании, мне, кажется, на пару лет меньше. Думаю, эти пару лет я на месте не стоял. Когда доберусь до крупного города нужно проверять. Раз фехтованию уделяется время, да еще это было для меня важно, значит дуэли тут могут быть в ходу.

Прислушиваюсь к себе – может еще что подбросит память? Нет, пока молчит. Ну хорошо.

«Надо подниматься, – думаю, – да и места общего пользования посетить уже пора».

Поднявшись на ноги, понимаю, что в общем-то, кроме слабости, чувствую себя замечательно.

Поискав одежду, иду к монументальному такому шкафу. Открываю дверь, и невольно отскакиваю. На двери висит зеркало, толстого стекла, довольно мутное. Оттуда на себя смотрю я. Помолодевший лет на двадцать пять, поджарый, еще не имеющий проблем с глазами и ранениями. С коротким ежиком русых волос. Немного простоватым, даже наивным лицом. Серые глаза добавляют немного шарма, но впечатления доброго простоватого парня не меняют.

Грустно улыбаюсь, вот таким я и был до Второй Чеченской, контузии и выживания после, когда твои боевой опыт, навыки планирования и анализа нужны не государству, а вовсе даже наоборот. Приходилось и планировать и участвовать. Боров опять же, стал местным смотрящим во многом благодаря мне.

Но не теперь. Теперь все по другому. Из груди приходит теплая волна. Теперь мне есть ради чего, и кого жить. И никакая магия не поможет тем, кто хотел меня лишить семьи.

Одеваюсь в великоватую одежду. Выхожу в залитый солнцем двор. На улице стоит отличная весенняя погода. Жаркое солнце и острая такая влажность, с запахом леса.

– А хорошо! – с удовольствием потягиваюсь.

Вокруг небольшого, метров двухсот двора стоит высокий, в полтора роста, забор. Слева у забора – будка туалета деревенского стиля, подвида «общий с дыркой». Впереди навес, в данный момент пустой, но видно, что используется для лошади. Ну и что то вроде сарая с небольшой баней. Справа – тяжелые приоткрытые ворота.

Вообще, дом выглядит основательной такой мини-крепостью из нескольких построек.

Поправив отношение к жизни в деревенском скворечнике, возвращаюсь ко входу в дом. Сажусь на небольшое бревнышко и задумываюсь.

Справа раздается несильный скрип. Я оборачиваюсь.

В створку ворот просовывается голова волчицы.

Первый удар я пропускаю. Да даже будь я готов, это бы не помогло.

Волчица невероятно быстра. Но ее зубы упираются в возникшую тонкую пленку рядом с кожей.

Я отлетаю к забору. В глазах двоится.

Волчица подскакивает и пытается перекусить горло. И снова мешает пленка. Но зверь мотает моим телом и бросает об дом.

Паника и боль в отбитом теле не дают мыслить. Сознание уплывает, но даже так я понимаю, что это все ненадолго.

В полубессознательном состоянии я опять оказываюсь около забора. Ноги скользят, не давая зацепиться за землю. Руки вытягиваю вперед, обращаюсь к ядру. Срыв. Запускаю еще.

Волчица прыгает, подгребая меня под передние лапы. И на секунду застывает от боли в перемолотых мышцах.

Внезапно, из-под левого уха зверя вылетает сноп крови и мозгов. Она замирает совсем и падает на меня.

Доносится дальний звук выстрела.

Я, извиваясь как червяк, выбираюсь из-под животного. Болит все. Но на удивление, ничего не сломано. Весь в крови, грязи и мозгах сажусь на бревно у входа в дом. Меня трясет, в глазах двоится, а двор быстро кружится. Внезапно меня выворачивает наружу. А потом еще и еще, пока не остается только желчь. Через некоторое время из ворот появляется вчерашний дядька. Только удивляться сил уже нет.

– Сотрясение мозга, – до меня доносится голос. – Ляг на спину, сейчас пройдет. Амулету нужна минимальная зарядка. А заряжается он в покое.

Я ложусь и расслабляюсь. Через минуту чувствую себя лучше.

– Вы откуда здесь? Не то, что я не рад,– спрашиваю в пространство.

– Сказать, что вовремя вернулся, мне кажется не вариант. Я, конечно, мог бы и соврать, но ты потом все равно поймешь. – говорит мужик.

– Я был приманкой? – понимаю.

– Да, но не совсем. – прислоняет ружье к дому и садится рядом дядька. – Шансы у тебя были приличные. Позволь расскажу.

Четыре дня назад, ты чуть-чуть до этого хутора не добежал. Я уже на звуки боя выскочил. Когда я тебя нашел, твои шансы на жизнь были невелики. Сильная потеря крови, скорее всего огневка, порванные мышцы. До города я тебя точно бы не довез.

Но с пограничной службы у меня оставался армейский амулет. Нашим группам реагирования выдавали – это дешевле, чем терять магов в выходах. На месте запустит восстановление, если боец сильно не поломан. Подлатает до почти нормы, а в части маг долечит.

У моего амулета оставалось едва ли четверть заряда. Берег на крайний случай. Зарядка в Тобольске дорогая, да и светить амулет не хотел, а до местного шамана не враз и дойдешь.

Но тебе хватило. Амулет подтолкнул восстановление, починил, что мог, и разрядился. Был бы полным – ты был бы на ногах уже на следующий день.

Осматривая тушу вожака, я понял, что ты одаренный. А ваше племя покрепче обычников будет. Я оставил амулет рядом с тобой на ночь, и он заполнился на четверть. Дальше ты восстановился, а я узнал про волчицу.

И это сильно поменяло ответ на вопрос, что же с тобой делать.

Вообще, я хотел проводить тебя в Тобольск, сдать на руки охранителям, ну может, вещами какими на первое время обеспечить. Ну и все. Одаренными занимаются Его Величества люди. Вы ресурс нужный Империи. И все у тебя бы сложилось. Пошел бы в гимназию для одаренных в том же Тобольске, закончил бы, уехал бы Новгород, или Ярославль. Но тут узнал про волчицу.

Она бы стала мстить, – достал трубку мужик. – Понимаешь, в прошлом году у нас с Верхнего хутора люди стали пропадать. Людей у нас тут мало, каждый на виду. Послали охотников проверить. Из пятерых вернулось двое. Так и узнали о стае крупных, и очень умных волков-людоедов.

Загонную охоту собирали месяца три, за это время звери потаскали еще двенадцать человек. Потом Тобольск солдат все-таки прислал. Провели облаву по зиме – все честь по чести. Стаю положили почти всю. Потеряли двух солдат и мага. Двое волков ушло, – два кольца странного не пахнущего дыма полетели в небо.

– А поскольку она была в тягости, когда уходила с вожаком от облавы, то через полгода они были бы не вдвоем. Тебя она, конечно бы, не достала. Все таки зверь, хоть и умный. А вот близлежащие поселки и хутора – получили бы сполна.

И ладно бы коровок бы порезала, или какой другой скот – так нет. Стая охотилась перед облавой в основном на людей.

Я не оправдываюсь. Но до наших проблем Тобольску особо дела нет, да и в прошлый раз они мага потеряли. Так что помощь мы бы вряд ли получили. Ну может, через год. А через год, хуторов бы тут не осталось. И в поселках бы не все ладно стало.

Поэтому, поняв, что волчица осталась одна с выводком, я решил рискнуть, в том числе и тобой.

Я вскидываюсь.

– Погоди, – выставляет ладонь дядька, – дослушай.

Я надел амулет на тебя, тот – усыпил. Укоротил цепочку, чтоб ты не смог снять случайно. Амулет вообще-то удар полкового мага выдерживает. Правда, полностью заряженный.

Он же двойного действия, их потому в продаже и нет, только у погранцов и тайной службы. Сильно баланс с одаренными выравнивает. Лечит и щит ставит. А тут всего-то волк. Пусть даже за сутки ты его всего до половины зарядил бы, минут двадцать он должен был дать тебе.

Я быстро собрался и побежал до поляны. Пройдя по следам, нашел логово и пяток волчат. Забрал их. На всем обратном пути, чувствовал внимание. Видно волчице пришлось отлучаться на охоту – одна же осталась. Прибежал домой, спрятал волчат в ухоронку. Собрался, и как бы срочно ушел в Тобольск.

Тебе рассказать не мог – ты спал, да и скорее всего отказался бы, и правильно сделал. А если б не отказался, то вел бы себя неестественно, тогда она почуяла бы точно. Я не мог рисковать. Ушел в сторону Тобольска, сделал крюк, вернулся сюда.

Она же всю ночь вокруг ходила. Я на дереве ждал. Оттуда двор как на ладони. А когда напала, там все было быстро. Я бы в любом случае успел. Но сначала попробовал взять ее с ружья. А потом ты ее осадил как то, мне этих пары секунд и хватило.

У меня теперь долг перед тобой. Даже не так, три поселка тебе теперь должны, но они об этом вряд-ли узнают. Такие пироги.

Я хмыкаю. Состояние вполне уже приличное. Сажусь рядом.

– Предлагаю познакомится, а то как то не до того было. – кривовато улыбаюсь. Самого еще немного потряхивает. – Меня Киром звать. Так то Кирилл, но почему-то Кир ближе.

– Степан, я здешний егерь. – выдыхает мужик. – Как оказался ты в тайге, в днях пути от ближайшего города не расскажешь?

– Нет. Но я даже не знаю где я, – говорю.

– Да уж, интересно конечно, но не лезу, – поднимает руки Степан.– Ты рядом с Тобольском, понял уже наверное. Дня четыре до города. Что думаешь делать?

– Планов пока нет, – говорю, – я не помню практически ничего из прошлого. Память возвращается, но пока неактивно. Думаю, мне нужно время и место прийти в себя.

– С этим сложностей нет. Даже два варианта вижу, – выбивает трубку егерь. – Первый самый очевидный – живи здесь сколько хочешь. Но я думаю, тебе нужно показаться лекарю. Оплачу конечно.

Второй – чуть посложнее. В гимназию одаренных набор круглый год. Я так понимаю, что раз ты тут без родичей оказался, то есть какая-то проблема с твоим появлением в городе, – он опять поднимает ладони, – не интересуюсь ни в коем разе.

Но тут я могу тебе помочь. Смотри, у меня есть сестра, она уже лет 15 у Ненавистников живет, так что никто даже проверять не будет. Ты же вполне сойдешь за ее сына, а мне, соответственно, будешь племянником. Документ тебе с моих слов легко сделают в Тобольске.

Поступишь в гимназию на полгода-год. Там и лекарь, и место, и научишься чему. Может и вспомнишь все. Потом уже и планы сможешь строить.

Двухлетняя гимназия штука вообще дорогая, но я думаю, что тебе оно на такой срок не будет нужно. Туда разных подростков берут, лишь бы со способностями. Некоторых и писать-читать учат. Понятно, что ты справишься побыстрее.

И что дорогая ни у кого вопросов не будет, почему оплачиваю – племянник же. А я тебе должен. Пусть хоть так помогу.

Смотри, обучение в гимназии стоит семьдесят золотых. По тридцать пять за год. Или бесплатно, если на контракте с Империей. За головы этих волков объявляли в Тобольске по пятнадцать золотых, ну еще по пятерке получим за волчат у зверотехников. Так дорого, потому как редкость – на людях вскормлены.

Еще я отдам свой амулет, и скажу кому его продать в городе. За него могут и три десятка предложить, потому как редкость. Так что, обучение мы тебе оплатим, да и на жизнь денег прилично останется. После гимназии сможешь как свободный маг другие условия выбивать из государевых людей. Или своими делами, как тот же свободный маг, сможешь заняться.

– А что такое Ненавистники? – спрашиваю я. Голова уже работает, и то, что предлагает Степан смотрится вполне неплохо.

– А, это секта, которая против всего магического. Они в леса ушли. В Империи они вне закона – в свое время набедокурили, но вернувшихся привечают. Вот и сестра моя, пока я службу на границе тянул, к ним попала. Найти то я ее нашел потом, да у нее любовь – там и прижилась.

Я задумался. Оба варианта имеют свои плюсы. Но второй, кажется, поинтересней будет.

В первом у меня есть место перевести дух, привести себя в порядок, потом может что-то и вспомню, но второй дает маску. Причем маска идеальная. Недалекий парень из медвежьего угла. Кому такой интересен. А документы настоящие. Спокойно можно добираться до причин и заказчиков нападения на семью. Тем более, что сестра, с огромной вероятностью, сейчас в безопасности.

Правда, этот вариант довольно медленный, но отец и говорил не спешить. Сначала разберусь.

Кроме того, сначала надо хотя бы немного осмотреться. Очевидно, одаренных мало. И гимназия даст какое-никакое понимание их места в обществе.

– Степан, – говорю, – думаю по второму варианту. Слишком многого я не помню.

– Хорошо, – хлопает ладонями по коленям Степан. – тогда надо собираться. Пойдем в Тобольск. Надо тебя лекарю показать, да и добычу сбыть там же. Иди пока умойся, я пока тут с волчицей разберусь.

Он оглушительно засвистел.

Я поднимаюсь. На удивление, чувствую себя нормально. Дохожу до навеса, нахожу и кран с водой, и что-то похожее на летний душ.

Приведя в себя в порядок, возвращаюсь во двор. Там Степан уже снял шкуру с головой. Подхожу.

– Сейчас перекусим, и я соберу еды дня на два. Потом возьмем волчат под сонным зельем, и обе шкуры. До Верхнего хутора дорога недолгая, там остановимся на день.

Пока собирались, забирали волчат, подошла лошадка.

– Не смотри, что лошадь мелкая, – говорит егерь, – она у меня под поклажу. Сам-то я больше ногами. Тебе бы предложил, но вещей многовато. Лучше помедленней пойдем.

Погрузив все вещи, взяли два небольших рюкзака.

– Ну, удачи нам в пути, – оборачивается Степан, – пойдем. Сегодня до заимки успеем, завтра на Верхнем хуторе будем.

Внезапно, на ворота садится огромный ворон и внимательно так смотрит на егеря.

– Так. – в ответ посмотрев на птицу и немного помрачнев, говорит Степан. – Тобольск отменяется. Нас Шаман приглашает.

Глава 3

– Отказаться, я так понимаю, не получится? – спрашиваю.

– Вообще, ты можешь. Но лучше сходить, – говорит. – Большой Медведь редко кого зовет, чаще его ищут. Это мне беспокоится надо, а тебе он скорее полезен будет. Да и лекарь он не из последних.

Раздумываю недолго, шаман – это шанс какие-никакие вопросы задать, а может и такие же ответы получить. Да и поближе он похоже будет, чем Тобольск. Кроме того, к лекарю, на всякий случай, все равно надо.

Ворон взлетает над тропой, и все мы с лошадкой идем следом.

Дорога к шаману вызывает вопросы сразу. Тропы ложатся под ноги сами по себе, и не все из них являются людскими. Ворон летит чуть впереди, иногда садится на ветки, как будто дожидаясь неуклюжих человеков. Проходит немного времени, ворон взмахивает крыльями, и исчезает, но тут же его сменяет заяц. Практически не петляя, он несется впереди, видно даже не понимая, что он тут делает. И так нас сопровождают всю дорогу.

– Не бери в голову, – говорит на небольшой остановке Степан, – это шаман нам тропы открывает. Если бы он не хотел нас видеть, то мы бы до него никогда не добрались. Кругами бы ходили, но не добрались бы. Маги из Тобольска дорого бы дали чтоб хотя бы поговорить с ним. Но не могут. Да и ватажники, что к Пятну ходят, пытаются к нему попасть. Пока о попавших на разговор не слышал даже.

–Что такое Пятно? – удивляюсь.

– Лет четыреста назад стали появляться странные места. Такие разные круги в несколько миль поперечником. Они увеличивались, некоторые пропадали. Наше, говорят, одно из первых. Со стороны Тобольска проходимо на полдня вглубь, но очень опасно. Туда как раз ватажники и ходят. Эти места гибельны очень. Из ватаги в пять-шесть человек, если без одаренного идут, иногда выживают единицы. Ваше племя как-то опасность чует. И шансов поболее становится, но все равно желающих маловато, хоть и денежно это очень. Из Пятен разное несут, но всё маги за большие деньги скупают. И растения, и, тем более, животных.

– А что за опасности? – уже с интересом спрашиваю.

– А вот это так сразу и не скажешь. Например ты идешь, идешь, и вдруг стекаешь лужей, или выворачивает как тряпку, или замираешь навсегда и ничего не сделать. Вот такие опасности одаренные чуют. А вот измененных животных – уже не всегда. А там кого только нет. И про плюющихся ядом белок говорят, и про ежей, стреляющих иглами, и про Невидимую смерть, которая головы отрывает. Баек много.

– А шаман что за человек? – интересуюсь, когда снова останавливаемся на привал.

– Сложно сказать, я о нем еще от своего деда слышал. А видел вообще один раз, когда сестру искал. Он мне тогда помог сектантов найти. Без него я долго бы по тайге ходил.

Так-то он не всем помогает, говорят какие-то свои соображения о справедливости. Обычно просит что-то сделать, но может и просто одарить. Правда, что подарки, что отдарки у него странные. Не все это переносят. Я думаю, что он проверяет людей, дает им шанс. Если те его используют, то награда велика. Если же не могут, то второго шанса обычно нет.

Тебе, кстати, он точно чем-то поможет. Ты сильно поселки выручил. Я почти уверен, что это с его справедливостью совпадает. А вот мне неуютно, вроде правильно поступил, но не дает мне что-то покоя.

Сам-то он здесь, наверное, лет двести уже живет. И если кого приглашает, отказывать не принято. Но он редко кого приглашает, видно что-то в этих волках было важно.

Мы идем почти день, но Степан, похоже, больше не собирается останавливаться. В какой-то момент, из-за деревьев появляется обжитая территория. А чуть позже, мы доходим и до чумов стойбища.

Стойбище нас встречает небольшое, шатров в 10 примерно. Но ни детей ни подростков тут не видно совсем. Все люди тут в возрасте.

У тропинки нас встречает местная уроженка. Показывает следовать за ней. Степан отпускает лошадку с подошедшим местным, и мы идем за провожатой. Егерь ее выше на полторы головы, и провожающая женщина мне не видна из-за его спины. Внезапно Степа останавливается, и я, не успев среагировать, втыкаюсь в его спину.

Женщина показывает жестом на вход в центральный чум.

Мы заходим. В центре чума спокойно горит очаг. По краям стоят небольшие топчаны, длинные, но плоские сундуки. На стене, бросаясь в глаза, висит огромный бубен. Наверное, почти в размах моих рук. Рядом висит маска, сделанная из черепа большого животного. Может медведя. И завершают картину пучки трав и связки пушистых шкурок, тут и там висящих на стене.

У очага неподвижно сидит небольшой человек, неопределенного, но довольно приличного возраста. Ему спокойно может быть как шестьдесят, так и сто лет. Некрупный, индейского или может бурятского вида. Сморщенный как темная курага, и такого же цвета. Одежда на нем простая из кожи и ткани. С кучей ленточек.

– Степа, погуляй пока. – Без какого-либо перехода говорит он. Степан выходит. – А ты проходи, путешественник.

– Почему путешественник? – спрашиваю. Сердце пропускает удар.

– Ты и там и тут, путешественник. Ты уж реши где ты. Там помнишь, здесь помнишь. Ты не бойся, вы редкие гости. Всегда перемены несут. Всегда. Да и кроме меня, из людей мало кто видит, а кто видит – те не помнят уже. – меня немного отпускает. Шаман замолкает, глядя в огонь.

– Как зовут-то тебя? – вдруг спрашивает он.

– Кириллом. Я не помню здешнюю жизнь. А ту – почти всю. Кроме семьи, но вроде там ее не было. Не завел. Да и не понимаю, местный я или мне начинать совестью мучаться, – пожимаю плечами, опускаясь на предложенное место у очага. Молчим.

– Местный ты, душа одна. А память – разная. Не дело это. Решить тебе надо. Но подарок тебе будет, может поможет, а может и нет. Непорядок без подарка, подвиг есть – подарка нет, не так это. Без него не вернешься, нет. – непонятно говорит он. – Сам-то чего хочешь?

– Не знаю я, Степан говорил, что есть гимназия для одаренных, хочу туда пойти, денег вроде почти набрали, там бы немного остановился, подумал. Я очень много про этот Мир не понимаю, еще больше не помню. Так что, планировать не получается пока, – почему то, этому странному сморщенному дядьке неопределенного возраста ни лгать ни умалчивать не получается. Остается надежда, что у него свой интерес, где я нужен.

– Успокойся уже, – чуть улыбается шаман. – Старому Большому Медведю вот совсем твои тропы не нужны. У меня свои, у тебя свои. Ты совсем медвежонок еще, обидеть неправильно будет.

Шаман складывает руки лодочкой, дует в них. На руки садится маленькая пичужка.

– Степу слетай, позови, – улыбается он. Птичка встряхивается, чирикает, и быстро вылетает из чума.

Степан входит минут через пять. Со Степой заглядывает местная женщина, обменивается взглядом с шаманом и видимо что-то поняв, выходит.

– Садись Степа. Чай пить будем. Говорить будем. – Шаман дожидается возвращения местной уроженки. Та вносит самовар вполне обычного вида. И несколько пиал. Разлив странный белый напиток, она с небольшим поклоном раздает его нам троим, и удаляется.

На вкус это соленое жирное терпкое молоко, с легким запахом зеленого чая. Непривычно, но довольно вкусно. Я расслабляюсь на глазах. Появляется какое-то ощущение спокойного предвкушения.

– То что ты воспользовался медвежонком, что бы решить свои проблемы, это непорядок. – Степан пытается что то сказать, но Шаман же на него даже не смотрит.

– То, что ты это понимаешь, и хотел помочь по-совести, пусть и по своей – это порядок. Будет тебе за это урок, и будет подарок. – Степан неожиданно светлеет. Я вопросительно смотрю на него. «Потом», – он чуть машет рукой.

– Вы большое дело сделали, колесо повернули. Не по силам вам так-то. Да и не совсем это волки. А ты, – он посмотрел на меня, – еще встретишься с такими. Пусть и нескоро. Мне вмешиваться нельзя было, теперь можно. Сюда дорогу они забудут, так что ты Степа и тут молодец. – Степан ощутимо расслабляется.

– В Город вы пока не пойдете. Ты, – шаман смотрит на меня – пойдешь за Спутником в тайгу. Это мой Дар будет. Тебе же, – он смотрит на Степана, – большой урок будет. Когда в гимназию набор?

– Да, вроде у них прием круглый год.

– Ну вот и хорошо. Что в Тобольск нес, здесь оставь, там оно ненужно, духи говорят. Но потом сходите в Пятно, я дорогу открою, наберете городским на продажу.

– Это же самоубийство! – напрягается Степан.

– Нет, с ним, – шаман кивает на меня, – после встречи со Спутником, это будет легко. Медвежонку для практики, тебе и ему для денежки, мне – кости хорошие, духов сильных. Все получится. Так и пойдете очень не сразу. Завтра в волчий час, тебе в тайгу, Спутника искать. – он кивает на меня. – Место я покажу, с собой только воду возьмешь. Оружия не бери. Даже ножа. Идите, день завтра хороший будет.

Мы поднимаемся и выходим.

– Степан, про подарок расскажешь?

– Да там особо нечего говорить, Большой Медведь редко подарки делает. Но я знаю нескольких людей, которые дары получили. За какие заслуги не скажу, не знаю, да и они не говорят, но все довольны. Кто-то везучим стал, кто-то на золотую россыпь напал, кого болезни обходят теперь, кто семью нашел. Но у всех это испытание, кто проходит – счастлив. Кто не прошел – не знаю, что с ними. Так что я рад.

Проводив меня до гостевого чума, Степан уходит посмотреть куда разместили лошадку. Я же, прикинув время, заливаю в большую флягу воды, перекусываю полосками копченого мяса и заваливаюсь спать.

– Пойдем, – мягко будит меня Шаман. – Воду бери, ботинки одевай, ничего больше не бери.

На улице еще темно, туманно и немного промозгло. Я иду за шаманом практически след в след. Чумы стойбища остались давно позади, но туман не прекращается, да и темнота развеиваться не спешит. Идем мы вроде не быстро, но по краям молочных стен тумана проступают то ветви сосен, то что-то вроде степи, однажды показывается даже край большого берега. Идем мы долго. По моим расчетам, день давно должен наступить. Но шаман все идет и идет. В конце концов, он останавливается. Очерчивает приличный круг.

– Вот тут для тебя хорошее место будет. Запомни, из круга не выходи что бы не произошло. Тот, кто в круг войдет и заговорит, тот и будет с тобой. Это может быть скоро, а может и нет. Оно неважно.

– Да, – оборачивается он от края тумана. – Тот, кто придет, тот тебя и обратно вернет.

Шаман входит спиной в молочную стену и исчезает.

Сижу уже второй день. Стена тумана ушла почти сразу, но светлее не стало. Вокруг тайга, может даже рассвет. Серые длинные тени от деревьев, запах свежести, меда и трав. Часа через два, как ушел шаман, начались движения на полянке. Застрекотали насекомые, проснулись птицы. Я смотрю на все это движение отстранено. Жду. Наблюдаю, как пролетел ворон по своим делам.

«Не ко мне ли? – думаю, – нет, мимо, как будто меня тут и нет даже». Не заметил. По своим делам улетел. Интересно, как этот круг устроен?

Смотрю на него, расфокусировав взгляд. Кроме какого-то мышиного копошения на краю глаз ничего не замечаю. Да и мышей не замечаю тоже. Сам круг немного парит, как в жаркий день, но и только.

Первый день проходит в какой то суете, попытках на что-то настроиться, что-то почувствовать. Но, то ли я неправильно что-то понимаю, то ли в этом просто нет смысла, эти попытки ни к чему не приводят. Спать не хочется. Еда и другие надобности не беспокоят совершенно. Не хочется ничего.

Через какое то время, может на второй, или третий день, заканчивается вода. Сам я впадаю в какое то оцепенение. Сложно следить за временем, когда есть только сумерки.

Когда рядом прошел медведь, почесался о дерево, я не реагирую никак. Даже то что он прошел, в памяти остается смешением картинок, тяжелого запаха и какого то ухания, с каким он чесался. Пробегает лиса, и то же на меня не обращает внимания. Время будто остановилось.

Крупная хищная птица падает на зайца метрах в десяти от меня.

– Кабзда зайчишке, – сочувствую немного жертве.

Весь этот таежный зоопарк ведет себя так, как будто меня здесь и нет.

– Тебя здесь и нет, – раздается голос со спины.

Резко прихожу в себя и разворачиваюсь.

Сзади на краю круга сидит небольшая белая лиса.

– Я Лис, – уточняет голос, – точнее Дух Лиса. Решил посмотреть на того, на ком кровь сильного нашего Врага.

– Это ты про кого? – спрашиваю.

– Ты не очень догадлив, да? – говорит голос, – про Волка. Он мало того, что не совсем волк был, так еще и вожак. Так что да. Мало тех, на ком такой хороший след.

– Мне там повезло сильно, – развожу руками, – а как ты говоришь?

– Повезло или нет, это не важно. Важен след, – мысленно пожимает плечами голос, – и я не говорю. Я ж дух. Это ты говоришь, а я пользуюсь твоим разумом. Своего-то у меня нет. – веселится Дух. – Ну, может, к третьему хвосту я и свой получу, но пока так.

– Ну не знаю, – Лис поднялся и начал меня обходить вокруг. – Хлипкий ты какой-то, и не очень сообразительный. Хотя, может это из-за диеты? Вода вместо еды никому мозгов не прибавляла.

– Издеваешься? – понимаю я.

– Ну разве что чуть чуть. – веселится. – я ведь на самом деле думаю как человек впервые. Вы очень забавные. Столько ерунды лишней, что не сразу понимаешь, как вы это делаете. Ладно, кровь давай. Ты хотя бы забавный. А то приходят разные. Серьёзные такие. Не, с ними пусть вон Ёж общается, он тоже серьёзный.

– У меня нечем порезать, – пожимаю плечами я. – Оружия не взял никакого.

– Оружие это правильно, нельзя здесь оружие. А то выползет чего, не враз штаны отстираешь. Булавку возьми. У тебя в одежду воткнута.

– Вот ведь, даже не заметил, когда собирался. – отцепляю я булавку. Прокалываю палец.Лис тянется к капле, но внезапно останавливается.

– Знаешь, я хочу предложить немного другое. Обычно, шаман ищет духа и заключает договор – он платит, дух выполняет какую-то посильную работу, тебе только домик для меня надо будет сделать в таком случае. Но есть другая возможность. Мне понравилось думать. Да и кровь на тебе хорошая. И я вспомнил, а может и всегда знал, что Здесь, мы можем обменяться частичками себя. И тогда наши силы станут больше. Я буду быстрее расти, а ты получишь что-то из нашего Мира.

– А что это за ваш Мир? – немного обескураженно спрашиваю, похоже очевидную вещь.

– Ну да, ты не догадлив. – вздыхает Лис. – Ты в Мире Духов, балда. Здесь живых нет. Шаманы, которые приходят сюда тоже не очень-то живые. Тебя привёл Большой Медведь, и поверь – это было ему не просто. Сам ты сюда не попадёшь никогда без помощи. Ну разве после смерти есть шанс.

– А какой вариант лучше? – спрашиваю.

– Нет варианта лучше или хуже. Просто в обычном варианте это отношения вроде начальник-подчиненный. Я это из твоей памяти взял, – хихикает Лис. – То есть нужно сделать работу, ты объявляешь цену, я соглашаюсь или нет. Ну этому тебя Медведь научит наверное. По идее, привел то он тебя сюда за этим.

Но есть более древний вариант. Он был еще до всей вашей магии. У тебя в памяти он называется обрядом побратимства.

Мы становимся одним целым практически. С разной Волей, с разным Духом, но одним. Позже, после третьего хвоста, если я дорасту, у меня будет и свой Разум. Но интересно, что в этом случае, ты мой разум тоже сможешь использовать как я сейчас твой. Вот настолько одним.

Но это на всю жизнь. А может, если захочешь, и на жизнь твоих потомков.

И тут в силах у нас у обоих будет огромное прибавление. Духи многое могут, но так как разума вплоть до Средних, а то и до Больших у нас чаще всего нет, то не хотят. А вот вы можете значительно меньше влиять на Мир, зато вы можете думать и хотеть.

Не буду скрывать, я выбрал бы эту возможность. Слишком редко можно встретить подходящего разумного.

– Я должен подумать. Но у меня вопрос. Ты как то сильно умно разговариваешь, мне просто интересно. Ты из тех у кого есть разум? – спрашиваю действительно непонятную мне вещь.

– Нет, – спокойно говорит Лис. – я твоим разумом пользуюсь, я говорил. И памятью тоже твоей. У меня своего только Воля, Дух и немного памяти лисьей жизни – снега, куропатки, лисы. Для человека интересного там мало.

Здесь же в круге ты можешь говорить только с тем, кто на тебя похож. Так сказать, одной с тобой крови, как в детской книжке. Именно поэтому и я пользоваться твоей памятью могу.

Конечно, шаманы выходят из круга для поиска нужных им духов. Но они ближе к мертвым, и защищены не в пример тебе, лучше. Ты же скорее всего не сможешь вернуться. Или вообще съедят. Ты живой.

Времени у нас много. Не торопись. – Лис ложиться на землю и оборачивается хвостом. Вроде дремать, но видно, что глазом и ухом следит за мной.

Я глубоко вздыхаю, Лис почти привел меня в себя. От отстраненного состояния почти ничего не осталось.

Что для меня важнее, выполненная работа, или соратник, который всегда будет рядом? Да кого я обманываю, решение-то мною уже принято.

Глава 4

– Второй вариант, – вздыхаю я, – это очевидно. Ты знал.

– Конечно, – улыбается Лис, – мы же похожи. Я бы тоже так выбрал. Но свободный выбор – есть свободный выбор.

Кроме этого у вас, людей, ничего больше в жизни и нет. Но выбор это то, чего многие сильнейшие лишены. У Духов, например, есть иллюзия выбора, за счет торга. Но там, скорее взвешивание выполнения работы и сил что потратим. Для выбора нужно иметь желания. А вот их как раз нам и не завезли. – довольно скалится Лис.

Спутник снова перебирается поближе. Он как бы включает внутренний свет, и этот свет перемещается к голове.

Моя кровь и этот свет резко встречаются и обоих прошибает судорога. Внезапно, я вижу себя как будто глазами Духа.

Я полыхаю голубым и белым светом. Черты лица искажены, но узнаваемы.

– Так тебя видят духи. – говорит Лис низким голосом. – хороший навык. Он нам сильно пригодится для магии.

Меня выбивает из состояния. Очень непривычно, появилось ощущение, что я чувствую Спутника на расстоянии. Даже не так, скорее что я чувствую Лисом на расстоянии. Как будто у меня появилась еще одна рука.

– Да, у меня тоже так. – я чувствую довольную улыбку Лиса. – я тоже тобой чувствую и смотрю, ты тоже скоро привыкнешь. Мне чуть проще из-за природы.

– Как снова увидеть твоими глазами? – спрашиваю. Чувствую, что это как бы не самое важное приобретение сегодня.

– Не знаю, но думаю, попробуй просто потянуться. – говорит напарник. – Я почти уверен, что это у нас теперь будет получаться как дышать.

Я сразу же пробую. Закрываю глаза и тянусь к Лису. Вспоминаю свои ощущения только что и … открываю глаза Духом. Смотрю на себя. Запоминаю. Ощущаю как ядро спокойно расходует на этот процесс Силу. Закрываю. Вспоминаю, снова, открываю, и внезапно понимаю, что забыл потянуться к Лису. Но это и неплохо, так как теперь, зрением Духов я вижу и в своем теле.

– Неожиданно, – озадаченно комментирует побратим, – но результат замечательный. Но если ты наигрался, нам бы начинать собираться обратно. Вот тебе и тренировка – посмотри в круге на всё. То что светится надо забрать отсюда, очень нам такие вещи пригодятся. Правда нескоро.

Я оглядываюсь. Пара веточек и прозрачный мутный камушек – вот и вся добыча. Все светятся. Камушек побольше, веточки поменьше. Забираю.

– Иди за мной. Постарайся с Тропы не сходить. Большого Медведя я чую, на Него выведу. Не оглядывайся, можешь себя потерять – как я потом без такого полезного тебя буду? Лучше вообще на меня смотри. Про любопытство забудь. Я думаю, что когда стану постарше и посильнее, мы еще сюда вернемся.

Дорога до шамана не запомнилась совсем. Просто шли, шли и сразу стали видны чумы стойбища, а Лис уже прыгает по тропинкам, натоптанным местными. Даже не устал. Говорят же, что обратно путь всегда короче.

Шаман сидит в своем чуме, на том же месте, что и в прошлый раз. Как будто он и не приходил за мной той ночью.

– Вернулся? – равнодушно спрашивает, – вот и молодец. Хороший Спутник тебя нашел. Не зря сходил. Завтра камлать будем. Тебе и духу твоему силы нужны. А сегодня иди.

Ночь прошла тревожно. В воздухе носилось какое то предчувствие.

Наутро, за мной пришел местный житель. Судя по обилию всяких веревочек, косточек, и разных бусинок на одежде – кто то из учеников или помощников шамана.

Сажусь к высокому костру, на указанное место. Гулкие удары в бубен и звуки варгана задают ритм. Большой Медведь сам ведет основную работу.

Около высокого костра, я вижу необычно больших волчат, лежащих почти рядом с пламенем. Они дышат, но не шевелятся.

Ритм завораживает. Постепенно сознание уплывает, возникает иная четкость, звуки становятся огромными, пронизывающими и цветными. Фигуры людей двигаются рвано, как в смене кадров. Рядом замер Лис.

Постепенно, остается только танцующий вокруг костра шаман, пять щенков, Лис и я. Все остальное теряется в дымке.

Внезапно, вместо шамана оказывается камлающим огромный зеленый медведь, высотой до неба. Костер распадается на отдельные пряди, танцующие в ритме. А тени от щенков резко вытягиваются вверх, выше костра. Наливаются темнотой, обрастают шипами. И в этих тенях зажигаются огненные глаза.

Видно, что тени понимают, что с ними происходит, но ни двинуться, ни сбежать они не могут.

–Ты видишь тех, кто хотел прийти в наш Мир, – низким голосом Шамана говорит поляна. Медведь все так же танцует, отбивая ритм. – Они стали бы первыми из многих. Они бы принадлежали Миру, и открыли бы дорогу другим, а мне нельзя было бы ее закрывать. Те�