Ушедшие в вечность. Роман – сценарий – катастрофа

Евгений Никитин

Тяжело в ученье, …..

Любой корабль начинается с капитана, а потому, прежде чем говорить о самой катастрофе, надо прежде всего сказать о Владимире Климине. Средства массовой информации всегда в таких случаях не обделяют основных фигурантов своим вниманием, однако, сколько бы ни писали плохого о каком-либо человеке, всегда найдутся черты, о которых еще не сказано.

Речная служба, как и морская состоит прежде всего, в уважительном отношении к флотским традициям. Это прежде всего, соблюдение регламентов и нормативных требованиях всевозможных документов, без этого нельзя соблюсти безопасность пассажиров. Некоторые из них со временем изменяются или постепенно заменяются более новыми, но традиции трепетного и ответственного отношения к государственной символике и уважительного отношения к своим соратникам, коллегам будут присутствовать всегда.

В то время ещё существовал Советский Союз и все теплоходы при встрече, приветствовали друг друга однократно приспуская Государственный флаг Союза ССР и приветствовали несколькими гудками. Эта же процедура приветствия осталась прежней и в уже новой России. Ничего не изменилось. Изменилась только степень ответственности, да и флаг почему – то стал другим.

Первый год учёбы пролетел незаметно и уже в октябре на разводе курсантам зачитали приказ, согласно которому они приписывались к определённому порту для прохождения практики. Владимира отправили в Нижний Новгород, в это время суда ставили на зимовку в так называемых затонах, где они и зимовали до весны.

Зима в этом году выдалась очень холодная! Столбик термометра уже неделю не поднимается выше минус двадцати восьми градусов. И запоздалые теплоходы едва пробились в заветный порт, и это время два портовых буксира в сплошной ледяной каше заканчивали расстановку прибывших судов. Подойти вплотную к стенке не удавалось, ибо сильный прессованный лед уже прилип к причалу. Суда, словно памятники стояли безмолвно у причалов, на которых мела поземка, заметая их снегом и напоминали скорее больших монстров, с множеством глаз в виде иллюминаторов. Команда готовилась к консервации и помощь курсантов оказалась, как нельзя вовремя. Уже быстро темнело, на палубах включили освещение. От этого казалось, что вновь усиливающийся ветер к утру заметет снегом весь порт.

Владимира с несколькими курсантами определили на «Крокус», собранный ещё в начале века теплоход удручающе подействовал на ребят.

– Ну и посудина? – протянул Гриша, друг по училищу, – а говорили, что на современные лайнеры отправят.

Их проводили в каюту персонала, где они были очень озадачены скудностью обстановки, казалось, что они переместились во времени в царский период правления Россией. Низкий потолок, какие-то странные переборки, да еще и мебель вызывала удивление. Всё это дополнялась тусклым светом, исходящим из потолочных светильников странной конструкции.

– Ну что? Разрешите поздравить вас с прибытием на легендарную посудину, Владимир вышел из стола, и обнял своего друга.

В каюте было откровенно холодно.

– Чёрт мы же к утру околеем здесь от холода, – стуча зубами процедил Гриша. – Может пройдём в столовую, там хотя бы горячего чая попросим.

– И то правда! – произнёс Владимир, и они направились в камбуз.

Перед самой столовой их окликнул боцман:

– Вы куда это рёрики намылились? Здесь кабаков нема.

– Да мы чаю спросить, – тяжело вздохнув отозвался Гриша.

– Чаю? Чаю – это можно, а затем ко мне в кубрик, получите валенки и тулуп. Вам сегодня заступать в ночь на охрану.

Через час курсанты стояли на вахте в валенках. Жить стало веселее, а стоять вахту теплее.

– Да! После завтра покажу вам как вымораживать судно, – напутствовал их боцман.

– А чё его вымораживать – то, оно и так всё вымерзло, – засмеялся Владимир и Гриша следом.

– Вымерзните, это вы к утру, а это определённая технология, понимать нужно, – с улыбкой заметил боцман, а про себя подумал: «Э-э, салаги!».

Через день курсанты собрались на льду около судна:

– Сейчас я вам покажу, как происходит процесс вымораживания судна.

– А для чего это нужно? – спросил Владимир.

– Вымораживание судна делают для того, чтобы покрасить ватерлинию, но главной задачей вымораживания являлось подготовка дна судна для проведения его ремонта. Практически не имея подъёмного крана, способного поднять пароход, прибегают к проверенному средству – вымораживанию. Такой хрупкий и неказистый лёд, творит чудеса и внутри под пароходом сделав определённый канал можно заниматься различными ремонтными работами. Где латку приварить, где что – то подкрасить, почистить. В летнее время определяем наличие течи в днище судна, а зимой в этом месте днище ремонтируют. Не во всех затонах есть доки, куда бы можно завести пароход, поэтому и приходилось делать вымораживание в тех местах.

– А как это лёд может поднять теплоход? – засомневался Гриша.

– Технология простая, вот здесь, – боцман показал место под днищем слабый метал, коррозия съела и нам нужно это место приподнять. Поэтому берём кирки и лопаты и вырубаем лёд, доводим оставшуюся толщину льда до минимума. За ночь или две эта толщина увеличится лёд намерзнет и его опять вырубают. Таким образом поднимаем нужное место, делаем проход под днищем и там будем производиться сварочные работы.

Постепенно мороз сковал за одну ночь всю поверхность реки тонким льдом. Иногда тот не выдерживал и по чистому тонкому льду извиваясь бежала трещина, как молния и опять тишина. Но вскоре лёд окреп, и курсанты уже вовсю стали гонять мяч около «Крокуса».

Пьяная болезнь

Весной, когда река вскрылась, однажды Климин подошёл к боцману:

– Алексей Дмитриевич, не знаю, что делать с Гришей. Третий день валяется в лежку. Работать не может – укачивает.

– А где он сейчас: на палубе или в каюте? – решил уточнить обстановку боцман.

– У себя в каюте, – отреагировал Владимир.

– Самая лучшая микстура от этой болезни Владимир, это простая работа. Давай вытаскивай его на палубу, только свежий воздух и работа лечат от морской болезни. А то он в каюте проваляется до начала занятий. На юте организуй ему рабочее место, там и будет у нас лечиться, понял? – боцман улыбнулся.

Гриша, еле волоча ноги появился на палубе, было видно, что ему не хорошо, цвет лица носил зеленоватый оттенок. Боцман подошёл к нему:

– Ну цуцык, что расклеился, давай настраивайся на работу.

– О чём это вы, всё нутро наизнанку выворачивает. Вам хорошо, вы не реагируете на качку, – обреченно отозвался курсант.

– Да ты пойми чудак человек, нет таких людей, которые бы не укачивались. Главное, себя перебороть, не раскисать. Отвлечься. Для этого самое лучшее средство – работа. На свежем воздухе будет легче.

Определив Григорию несложную работу, боцман пошёл в рубку, втихую ругаясь:

– Наберут салаг неопытных. Хотя кто знает может из него хороший капитан выйдет.

Прошло около недели и практика закончилась, утром их посадили на проходящий мимо сухогруз и отправили в училище. С замиранием Гриша думал, а как он будет переносить качку. Он ходил из угла в угол кубрика и прислушивался к своим ощущениям. К великой радости, никаких изменений не было, все было как обычно. И побродив для порядка ещё полчаса с этими мыслями он и уснул.

На следующее утро проходили Ундоры, около Ульяновска и разыгрался настоящий шторм. Шутка сказать в этом районе ширина Волги около сорока пяти километров – настоящее море. Все курсанты по вскакивали со своих коек, и Гриша скорее почувствовал, чем увидел, как его потащило куда-то в сторону. Это была качка, пусть пока небольшая, но он сразу понял, что это была она. Она мешала одеваться. Затем появились и первые признаки укачивания: голова стала дурной, тело налилось тяжестью, к горлу начала подступать обычная тошнота. Это было неожиданно и неприятно. «А что о нем подумают ребята, подумают, что он слабак, уже укачался» – было главной заботой Григория на тот момент. Однако за завтраком он увидел, что ребята хмуро сидели за их большим столом, вяло пережёвывая завтрак, а многие просто отказались от еды. Были высказаны различные причины, а реально она была одна: они стали укачиваться. Сухогруз вышел на середину реки и качать стало значительно сильнее. За бортом Волга покрылось белой пеной, стали просматриваться отдельные весьма крупные, как тогда они считали, волны. Приступы тошноты не позволяли заниматься чем-либо. Ребята, уже совершенно не стесняясь друг друга, выбегали в коридор. Внизу перед трапом стояли двое дежурных такие же курсанты. Григорий не смог больше себя сдерживать и … …. Весь широкий крутой трап оросился недавним завтраком.

– Ну вот, еще один не донес. Что, нельзя было, хотя бы, до палубы спустится? Только убрались, – начали возмущаться дневальные, но в их словах не чувствовалось раздражения.

На следующий день погода наладилась, жить стало веселее. Он не помнил, как вышел к кормовому трюму. Тут же находился и боцман, который поучал молодёжь:

– Вы! Молодые люди, запомните, труд сделал из обезьяны человека. А из вас труд сделает моряков. Лучшее средство от морской болезни – работа на свежем воздухе.

Увидев Григория, боцман подошел к нему и, глядя в его позеленевшее лицо, произнес:

– Ну что бери швабру сынок, будем пороться с качкой.

К вечеру качка стихла, а швабра опять одиноко встала в угол каптёрки.

День рождения

Незаметно пролетели три года обучения, как – то Григорий, возвращаясь из увольнения, увидев Владимира тут же подошёл к нему.

– Слушай я с такой девушкой познакомился, что втюрился сразу. На следующее воскресенье попрошусь снова в увольнение. Хочешь пойдём вместе, у неё и подруга хорошенькая есть, сам видел. Людой зовут!

– Ну, если отпустят будь по – твоему.

Наконец наступило воскресенье, после развода зачитали тех, кто шёл в увольнение, Григория среди них не было.

– Ну вот! – подумал про себя Владимир, – облом вышел.

Тут же рядом появился друг и немного с кислым выражением заметил:

– Ты был прав! Очередь моего наряда настала по казарме. Однако ты не тушуйся, вот подарок моей девушке, ей Настей зовут. У неё сегодня день рождения, так вот она пригласила туда и свою подружку. Так что не дрейфь. А подарок подари от нас обоих, ты ведь не знал про это.

Проехав на трамвае добрых полгорода Владимир, наконец, увидев нужную остановку вышел и с ориентировавшись направился к дому Насти. Поднявшись на второй этаж, он услышал за дверью одной из квартир песню в исполнении Пугачёвой и позвонил. Дверь открыла довольно миловидная девушка.

– Вы Владимир правильно? – начала с вопроса хозяйка квартиры.

– Совершенно верно! – покраснев ответил курсант.

– Так проходите же, Дима мне позвонил про вас.

Климин многозначительно скосил правую губу.

– Что – то не так? – Спросила Настя.

– Всё нормально! – выпалил Владимир, он же не стал спорить с девушкой по поводу имени Гриши потому, что сам не знал. Ну Гриша и Гриша, он никогда не назывался именем.

За столом оказалось человек десять приятелей Насти. Сидевшая рядом девушка почему – то поинтересовалась его учёбой.

– Владимир, а вы что не хотите нам рассказать о вашей работе? Ведь интересно, как вы по морям ходите. Особенно ночью как вы ориентируетесь, ведь ничего не видно. Наверное, прожектор включаете? – задала вопрос гостю подружка хозяйки торжества.

Все присутствующие за столом с интересом посмотрели на него, видимо, ожидая интересных рассказов. Но этот интерес, как уже успел отметить Владимир, носил какой-то поверхностный характер, от нечего делать, на лицах присутствующих он читал обычную скуку.

– Что рассказывать? Особенно нечего, да и пока что мы учимся ходить, а так работа как работа, – отреагировал Владимир, не привыкший к всеобщему избыточному вниманию.

– На практике вы уже плавали т.е ходили. Наверное, страшно? – продолжала наседать подружка хозяйки дома.

– Совсем не страшно. Хотя бывают ситуации, когда приходится тяжеловато, это когда в сильный шторм угодишь, – ответил Владимир. У него абсолютно не было никакого желания рассказывать за праздничным столом о том, как приходится совершать переходы и как они пережили «водную болезнь» и тем более за столом.

– А в училище чем вы занимаетесь? Расскажите, – вновь обратилась к нему соседка. – А как вообще плавают, ведь не видно же впереди ничего?

– Ну если в двух словах, еще до выхода в рейс штурман выполняет предварительную прокладку, на карте наносит линии пути, по которому судно должно следовать. Есть приборы, которые показывают курс следования. А есть приборы, которые этот курс держат. Штурману остается только проводить контроль за местоположением судна. На электронных картах и так сразу видно, как перемещается судно, – начал разъяснять Владимир, – к примеру, штурман снимает пеленги на маяки и затем их прокладывает на карте или прокладывает дистанции, которые снял с экрана радара.

– А как он прокладывает эти пеленги? – решительно повернувшись к Владимиру уточнила его соседка.

– Ну как? Есть прокладочный инструмент: транспортир, параллельная линейка, карандаш. Вот этим инструментом и работаем.

– Ну, это наверно рутинно? – вдруг спросила хозяйка Настя.

– А почему вы так думаете? – отреагировал Владимир, он был удивлен таким вопросом.

– Да потому что, вы уж больно вяло отвечаете на вопросы, не хотите рассказывать, – высказала свои предположения его соседка. – Кстати меня Татьяной зовут!

– Очень приятно, а меня Володей.

– Ну вот и познакомились, – улыбнувшись сказала подружка. – А знаете пойдёмте танцевать, ужасно хочу танцевать. И она, взяв курсанта за руку потащила его на центр комнаты. Пугачёва как раз заканчивала очередную песню. Татьяна переставила пластинку на другую сторону и подхватив Владимира закружила с ним под песню «Всё могут короли».

– А вы кем работаете?

– Ну мне рассказывать – то нечего. Работа, просто работа, – незамысловато отпарировала подружка.

– Стало быть она тоже рутинная, – засмеялся Владимир.

Таня, оценив юмор своего партнёра тоже улыбнулась.

– А мне нравятся парни с чувством юмора.

– Ну юмора у нас хоть отбавляй, один боцман только чего стоит.

Через полчаса они усталые повалились на свои стулья.

– Ну что я предлагаю наполнить бокалы – предложил Владимир.

После очередного тоста Таня попросила проводить её, т.к утром ей нужно было спешить на лекцию в институт. Она училась в институте водного транспорта.

Жизнь – это не поле перейти

На плацу выстроились две роты выпускников речного училища. Заместитель начальника скомандовал:

– Училище смирно! Равнение на средину!

Откуда – то сбоку четверо курсантов вынесли боевое знамя учебного заведения. Все выпускники подтянулись и замерли. Почётный караул остановился в центре, где стоял стол, покрытый красным сукном. На нём лежали дипломы новоиспечённых специалистов. Начальник училища, ветеран Волжской флотилии, участник войны, громко назвал фамилию:

– Курсант Владимир Климин! Ко мне!

Из первой роты чеканя шаг вышел бравый молодой человек и направился к начальнику.

– Закончилось ваше обучение в училище и завтра вы направляетесь на места вашей будущей работы. Ты сын солдата, погибшего в годы войны, нелёгкая доля тебе досталась, с детства работал в колхозе и во всём помогал матери. Она находится здесь, и я думаю гордится, что её сын закончил училище с красным дипломом. Желаю тебе Владимир семь футов под килем и никогда не опускать руки. Работа на судне требует решимости и знаний, и я уверен в тебе, что ты станешь классным специалистом. Разреши вручить тебе диплом штурмана-механика речного флота. Уверен, что капитанское звание у тебя не за горами.

Этот момент Климин запомнил на всю жизнь. Прошло совсем немного времени, и он в 27 лет становится капитаном. Как грамотного и вдумчивого капитана, его назначают капитаном-наставником пароходства. Он оказался настоящим руководителем и не было случая, чтобы кто-нибудь когда-нибудь ослушался его. А секрет влияния скорее был в разумной необходимости, заложенной в его распоряжениях, нежели чем во властной манере, с которой они отдавались.

Шли годы. Пароходство обновляло свой современный пассажирский флот, оснащенный передовой по тем временам техникой, радио – радионавигационной аппаратурой. А для этого нужны были и высококвалифицированные капитаны. Пройдя очередную переподготовку В. Климин назначается капитаном теплохода «Паустовский» и первым осваивает пассажирскую линию Ростов-Ленинград-Ростов. Затем – переводится на суперлайнер. В 1981 году его лайнер передают другому пароходству, а затем его назначают капитаном теплохода «А. Суворов».

С самого начала им был сформирован коллектив из наиболее подготовленных специалистов Волго-Донского пароходства и совсем скоро решением коллегии министерства в 1982 году капитану было присвоено звание специалиста высшего класса. И все шло хорошо – вплоть до рокового вечера 5 июня 1983 года.

Но это будет в недалёком будущем, а пока жизнь речника наполнена корабельными буднями.

В этом году осень долго выжидала. Она буквально выжимала ничего не подозревающее лето не торопясь, постепенно, не выдавая свои коварные планы. А лето беспечно резвилось, даже в сентябре по-прежнему светило яркое солнце, дни были теплые и безоблачные. Листва ещё была зеленой и небо отдавало голубизной. Однако всё прекратилось сразу, в начале октября подул северный ветер, и все сразу поняли, кто здесь хозяин. Он сразу же принес с собой дождь, он был промозглым и казалось, что никогда не кончится. С деревьев мгновенно облетела вся листва и покрыла желтым ковром мокрые тротуары. Ветер, злясь от натуги, безуспешно пытался отодрать листья от асфальта, пытаясь поддеть за оборванные края. Но они словно из последних сил намертво вцепились в тротуар, будто хотели продлить своё существование и вернуть лето.

А потом на смену дождю пришли заморозки. В затянутых пленкой льда лужах едва отблескивало неяркое осеннее солнце. Свет его был зыбкий и неуютный. Глядя на этот свет, хотелось, чтобы побыстрее наступила ночь. Но и в темноте легче не становилось. Жидкий, дребезжащий свет уличных фонарей над ночной мостовой, нагонял еще большую тоску и вселял в сердце какую – то безнадежность.

Будто кто – то неторопливо и с каким -то непреодолимым упорством пытался рассказать Климину его будущее и поэтому в последнее время его не покидало чувство тревоги. С начала он думал, что это как – то связано с сегодняшней работой, но теплоход вселял уверенность, все механизмы работали как часы. Промелькнула мысль о здоровье, но он тут же её отстранил на второй план, потому как недавно снимал кардиограмму и на ней никаких фокусов не было замечено. Хотя некоторые изменения были, и врач прямо указал ограничить алкоголь, курение:

– Возраст товарищ Климин, ничего не спрячешь. Хотя он всего – то перевалил лишь за … … Самый расцвет, только жить да жить.

Владимир очень любил и жалел свою жену, прожив с ней около тридцати лет он и сейчас любил её как мальчишка. А ещё была дочка, правда он её уже более шести лет не видел, она в это время была замужем и жила в Казахстане.

Ничего ещё не предвещало никаких политических изменений, и страна жила ещё в том же темпе, но во времена Андропова, начались некоторые перемены. Для многих людей они были странными. Собственно, странность его заключалась в том, что по всему городу, сливочное масло начали продавать по талонам по полкило на руки, а торты начали делать исключительно на маргарине или комбижире. А затем вслед за сливочным маслом из города исчезло и какао и, как следствие этого, исчезли с прилавков и все шоколадки и шоколадные конфеты. А через некоторое время взамен появились соевые плитки.

Внук очень любил конфеты, а достать их в то время было достаточно трудно. Помогало то, что Владимир работая капитаном, мог купить их в других городах, да и снабжение Волжского объединенного пароходства было на высоте. Сколько радости было дома, когда дед возвращался из очередного рейса.

Санёк залезал к деду на руки и спрашивал:

– Деда кусность принёс?

Владимир в это время, тоже был на седьмом небе от счастья и улыбаясь открывал свой дорожный баул, выкладывая на стол все «кусности», которые он привёз для внука.

У того от такого изобилия широко открывались глаза, и он смотрел на всё не веря, что это всё ему. Он как – то увидел, гуляя с дедом, как какой-то малыш канючил и выпрашивал у матери купить ему «шоколадку», в виде соевой плитки. Не всем попадалось такое счастье получить настоящий шоколад. Капитану стало не по себе, ведь если так пойдёт и дальше, то вырастит целое поколение детей, совершенно не представляющих себе, что такое настоящий шоколад.

Всё это было до – и дальше все эпизоды разминутся на до… и после.

Незадолго до аварии

Климин стоял на капитанском мостике и смотрел, как теплоход послушно отворачивает от мели, вовремя заметив на радаре случайно возникшее превышение. Волга в этом году после зимы несколько раз меняла свои русла и поэтому контроль был тщательным. Оторвавшись от воды, он задумался. «Как быстро летит время! Только закончили учебу, начали работать, осваивать штурманские обязанности, смотришь, а ты уже второй помощник, а затем и старший помощник и, наконец, уже капитан. Вроде бы все это быстро и само собой, но все понимают, что это не так, что за этим стоит великий труд. На выпускном вечере все были одинаково счастливы – впереди открывались широкие перспективы выбранной профессии, все были в одинаковом положении на стартовой черте. Все желали друг другу успехов, удачи и благополучия и, конечно же, тем, кто еще не определился в личной жизни, большой любви. Затем они разъехались по пароходствам и глубоко и надолго окунулись в штурманские прокладки, в погрузки и грузовые документы, шторма и узкости».

Совсем недавно произошла его встреча с другом по училищу – Григорием. Прошло уже достаточно много времени. Климин уже работал капитаном, а Дмитрий (Григорий – кличка в училище), занимал очень высокую должность в другой судоходной компании. Встретились они на очередных курсах повышения квалификации, только в разных группах подготовки. Но молодые годы совместной учебы не забываются и, пригласив еще одного однокашника, они после занятий засели в ближайшем кафе.

– Слушай Дима, не видел тебя целую вечность, как у тебя жизнь? – спросил вопрос Климин.

– Да как сложилась четверо детей, вторая жена, – совершенно спокойно поделился своими соображениями Григорий.

Климин на немного замолчал, а затем после паузы произнес:

– Ты не поверишь, так случилось, что я всю жизнь с одной живу. Живу нормально – семья, жена, дочка. Уже взрослая. Вот стал по вечерам стихи писать.

– Да ты что? – удивился Гриша, – а про что?

– Про всю нашу речную жизнь нелёгкую, про теплоходы, реки, каналы, про путевую обстановку на реке.

– А я и не знал, что ты пишешь стихи, – удивился Дмитрий.

– Так мы ж не виделись с тобой целую вечность, – опять спокойно заметил Климин

– И то правда, а дочка учится или закончила чего?

– Я ж говорю она уже взрослая, тоже закончила по речному делу, вышла замуж и живёт в Казахстане. А у тебя?

– У-у! Мои ещё школьники, а старшая в экономическом учится.

– Да! Жизнь не течёт, а пролетает бурной рекой. А помнишь, как тебя боцман приучал стойку держать.

– Это какую?

– Дык, в начале у тебя вроде была морская болезнь.

– А-а-а! Вот ты о чём. Было такое, только я потом вестибулярный аппарат начал тренировать. Как в пароходство попал, встретил там одного товарища. А он хоть и кончил наш институт, но захотел в морскую авиацию податься, вот и меня агитировал. Я было уже согласился, а потом передумал. А с ним каждый день на карусели вертелся.

Климин засмеялся.

– Выходит! Не получился из тебя лётчик.

– Выходит так, – задумчиво протянул Дмитрий, – не получился.

– Что – то ты как – то тоскливо закончил эту фразу.

– Лучше не спрашивай, давно это было, как по сердцу.

– Ладно летун, – похлопав друга по спине произнёс Климин.

Целый вечер за чашкой водки просидели старые приятели, а утром разошлись как корабли, каждый в своём направлении. Эта встреча состоялась накануне дня Октябрьской революции и после командировки Владимир направился к дочери в Казахстан, прихватив жену, посмотреть на внука.

Дочка

Молодая женщина присела на табуретку рядом с детской кроваткой и долго с любовью, смотрела на сына, безмятежно спящего в этот уже далеко не ранний час. Затем она посмотрела на часы, они тихо тикали и успокаивали, покачала головой, улыбнулась. Спящий ребенок заворочался на кровати, и от прикосновения открыл глаза. Он еще не совсем проснулся и начал тереть глаза маленькими кулачками.

– Мама, а дед ещё не приехал с корабля? Мы же собирались пойти гулять все вместе.

– Пока нет! Они с бабой прилетают через час на самолёте.

– Он же капитан, значит должен приплыть к нам на корабле.

Люда улыбнулась и погладила сына по голове.

– Давай вставай капитан, а то адмирал приедет, а ты ещё спишь. Он тебе сразу наряд и выпишет под первое число. Дед знаешь какой строгий?

– Дед не может быть строгим, потому что он дед.

– Ну много ты знаешь, – загадочно протянула мама, вспоминая свою молодость.

Позавтракав и приведя себя в порядок, они вышли из дома и вдвоем направились к ближайшему скверу. На улице было жарко. Солнце поднялось уже высоко, и от этого воздух приобрел особую прозрачность. Деревья стояли совершенно неподвижные, казалось, что по случаю выходного дня они тоже решили немного отдохнуть. По тротуарам важно вышагивали голуби, они совершенно не боялись прохожих. Вокруг них суетились местные воробьи, пытаясь утащить у своих ленивых соседей – голубей, крошки пшённой каши, кем – то любовно выложенную на траве.

Пройдя тенистый сквер, они направились в парк. Народу там, несмотря на выходной день, было мало – местные жители и приезжие, похоже, решили провести свободное время в своём уединении.

Саньку удалось покататься на маленьком паровозике, который тянул аккуратные вагончики с такими же маленькими девочками и мальчиками, как и он сам. Люда предложила ему посидеть, в летнем кафе. Там за маленьким столиком им принесли мороженное и сок. Немного посидев, они вышли из кафе и направились вновь в парк на игровую площадку. Людей здесь стало значительно больше, нежели в первой половине дня.

– Мама, как здорово, дед с бабой скоро будет с нами, – обрадовался Саша.

На обратном пути он не мог усидеть на месте и всё бегал, и прыгал, даже задевал отдыхающих, прохаживающихся по дорожкам сквера. Чтобы успокоить сына, Людмила предложила присесть, отдохнуть на скамейке, что они и сделали. Но сыну не сиделось на месте. Он постоянно вскакивал и пускался бегать вокруг скамейки.

– Мама ну, когда же дед с бабой приедут?

– Вот! Мы сейчас погуляем, затем пообедаем и они прилетят.

Мама решила все же успокоить сына, и когда Саня, уже сильно вспотевший, все же остановился перед ней, она только и успела сказать:

– Саня, да успокойся же.

После обеда он схватил мать за руку и потащил домой.

– Куда же ты меня тащишь? – с усмешкой спросила Людмила.

– Уже после обеда началось, значит дед приехал.

Они подошли к дому и присели на скамейку и наконец, в конце дома появилась знакомая фигура. Санёк, увидев деда с бабой на всех скоростях помчался им на встречу. На ходу подпрыгнув он повис на деде и крепко его обнял. Потом он долго расспрашивал их обоих, не боязно ли летать на самолётах.

Дед

Владимир, ещё издалека увидел маленького пацана, бегущего ему навстречу. Татьяна Афанасьевна, повернувшись к мужу весело протянула:

– Ну вот! Сейчас первым кинется на тебя, а бабушки как – будто и нет.

– Не может быть! Бабушка у него в приоритете, – усмехнулся Климин.

До предков оставалось около десяти метров, и Санёк ринулся между ними и обхватил обоих своими маленькими руками.

– Ну вот и ты не прав, и я не права. Нет оказывается у нас приоритетов. – заулыбалась бабушка.

– Что вас так долго не было – я целых два часа бегал по парку искал вас. А вы всё не прилетали и не прилетали.

Владимир открыл сумку жены и стал доставать оттуда пакет. На что Санёк совершенно серьёзно отпарировал:

– Ну наверное опять «кусность» привезли. А мне врач запретил её есть, говорит, что без зубов скоро останусь. А мне нужно ещё в училище поступать, как я там без зубов то буду.

– Не бойся, – опять усмехнулся Владимир, – до училища у тебя ещё зубы вырастут.

– Это, что ж у человека всё растёт по нескольку раз?

– Нет! Только зубы, к сожалению.

– Жалко! Я бы хотел, чтобы всё росло. Вот, например, я сейчас маленький, а когда вырасту и рост прекратится, то хотелось бы ещё вырасти по желанию, – протянул с сожалением Санёк.

– Ты особо не жалуйся, ещё не известно каким ты станешь. Может и меня перерастёшь и своего папу.

Санёк со вздохом посмотрел на деда, потом на бабушку:

– Ну ладно, вы меня убедили, буду таким как есть. Дед! А скажи, там на самолёте страшно лететь? Ты ведь всё по речкам плаваешь.

– Ты знаешь, а там как на реке и тоже качает, как во время шторма.

– Это как?

– Там наверху ветер дует и бывают сильные порывы, такие что самолёт начинает бросать вверх или вниз.

– Ой! Это страшно, в реке то вода под тобой и дальше не вывалишься. А там на небе, да при таком ветре вниз ка – а – к кинет, так кубарем полетишь с самолёта. До земли – то далеко – о -о.

– Как же ты вывалишься из салона, везде всё закрыто.

– Всё равно страшно!

– А мы с тобой в прошлое лето плавание отрабатывали – ты не забыл как?

– Конечно нет! Мы с мамой два раза в неделю в бассейн после этого стали ходить.

– А ты мне покажешь, как ты плавать стал.

– Да я уж лучше тебя дед плаваю, это всё равно как на велосипеде гонять.

– Ну уж так и всё равно! – рассмеялась бабушка.

– Ой! Фантазёр ты Санёк, – укоризненно посмотрела на сына Людмила. – Ну что ж пойдёмте – ка мы, пожалуй, домой фантазёры.

Они долго шли по центральной аллее парка, любуясь дикорастущими деревьями, которые забрали на себя весь жар солнца и только редкие косые лучики, изредка пробивавшиеся через листву, попадали на лицо. Это мимолётное тепло воодушевляло и успокаивало.

– Хорошо тут у вас! – вздохнув полной грудью заметил Владимир.

– Лето в этом году на редкость солнечное и мы каждый день ходим гулять в парк. Санёк тут уже как завсегдатай. Вот сейчас подойдём к входным воротам и увидите, что будет.

– А что буд …., – хотела спросить бабушка и осеклась.

Со стороны калитки выскочила маленькая обезьянка и кинулась прямо к Саньку, который уже ждал её появление и спрятавшись за деда шепнул:

– Дед! Дай «кусность» быстрее.

Владимир сначала опешил от такого появления животного и сначала загородил внука от него, мало ли что могло быть. Однако, Санёк стал теребить деда, и он залез в пакет и достал оттуда шоколадку. Внук схватил её и вынырнув из – под руки раскрыл свои объятия обезьянке.

Так подпрыгнула и крепко обнала Санька. Взрослые стояли в недоумении от произошедшего. Из калитки вышел уже довольно моложавый старичок и усмехнувшись представился:

– Здравствуйте! Иван Дмитриевич! Это моя любимица и ваш внук часто с ней играется, они, собственно, как друзья детства, почти одного возраста.

– Интересный случай! – почесав затылок заметил Владимир.

Обезьянка села на руках Санька и сосредоточенно разворачивала шоколадку, а он смотрел на неё и умилялся.

– Дед смотри Мими «кусность» ест.

– Так вот ты для кого «кустность» у меня всё время спрашиваешь, – засмеялся Владимир, а за ним и все остальные.

Вечер опустился незаметно. Замерли ветки деревьев, до недавнего времени шелестевшие листвой и последние огоньки заходившего солнца постепенно исчезли. Только негромко раздавались голоса птиц, которые ещё не спели угомониться. Вся природа готовилась к отдыху – день закончился, чтобы спустя несколько часов вновь запустить маятник жизни.

Климин, ещё немного посидел на кровати с внуком и как только услышал ровное сопение встал:

– Спит внук! Набегался за день.

– Да сколько у него сегодня эмоций набежало, – сочувственно покачала головой бабушка.

Владимирские

Донецк! У него отдельная судьба. Здесь добывают уголь, варят чугун и сверхпрочную сталь, создают мощные горные машины и первоклассное оборудование для заводов и фабрик, а также прокат, пластмассу, химикаты, точную аппаратуру, холодильники и мебель, пряжу и обувь. Это город роскошных садов и парков, город роз, фонтанов и рукотворных голубых плесов. Однако самое главное в этом городе люди – трудяги. В советский период в качестве поощрения профсоюзами выделялись путёвки для путешествий и ими награждались лучшие из лучших.

Владимирского Владимира Петровича и Костромского Павла Дмитриевича, вызвали в завком Объединения одновременно. Один работал экономистом на передовой шахте «Октябрьский рудник», а другой мастером на шахте «Комсомолец Донбасса».

Так получилось, что автобус, в котором они ехали двигался в одну и ту же сторону. Косые солнечные лучи, заглядывали в окна и нетерпимо жалили глаза пассажирам, они пытались отворачиваться, закрывали глаза рукавами, но всё было тщетно. Автобус петлял по улицам и каждый раз приходилось менять расположение защиты глаз от яркого света.

– Что – то сегодня топит не по заказу, – послышал за своей спиной Владимир Петрович.

Обернувшись, он увидел рядом друга своего соседа и обрадованно воскликнул:

– Бог ты мой, какая встреча Павел Дмитриевич! Никак не ожидал вас сегодня встретить в автобусе.

– «Человек предполагает, а бог располагает»! Так, кажется, гласит пословица?

– Да! Всё правильно. Куда же вы направляетесь?

– Так вот позвонили с завкома и сказали есть горящая путевка. Стало быть, еду на «ковёр», так сказать.

– Интересное сочетание обстоятельств, так мне тоже сделали такое же предложение.

– Ну что же очень даже хорошо, поедем вместе и знакомство заводить не нужно.

Автобус остановился прямо около проходной объединения и приятели направились прямо в завком. В помещении было ещё более душно, чем на улице и в коридоре уже толпилось около десятка работников. Все ждали, когда их вызовут. Неожиданно дверь завкома открылась, и молодая девушка выкрикнула:

– Владимирский Владимир Петрович!

Владимир двинулся к двери и очередь заворчала.

– Вот только пришёл и сразу вызвали!

– Не волнуйтесь, всех примут по списку.

Не прошло и десяти минут, как в раскрытой двери появился улыбающийся Владимиров:

– Представляете, путевки то, дают на две персоны. Вот моя Екатерина Алексеевна обрадуется, сколько лет безвылазно сидит дома, а теперь города посмотрит, по Волге путёвка – то.

Пожелав Павлу Дмитриевичу удачи, он направился к выходу. Дома он сразу громко крикнул:

– Катерина пляши, мне путёвку дали по Волге.

– Да ты что? В кои века дождались, а сколько стоит.

– Да нисколько, от профсоюзов и едем вместе, путёвка на двоих.

– Вот радость, так радость. А когда отправление?

– Через два дня, стало быть – 29 мая.

– Так ты ж у меня совсем раздет, нужно идти в магазин, у тебя даже спортивного костюма нет.

– Ну, это не обязательно!

– Нет, нет пошли.

Бросив все свои дела Владимирские направились в универмаг, там было много народу, как никогда. Екатерина Алексеевна сразу же направилась в спортивный отдел.

– На вечеринку у тебя всё есть, а вот гулять по палубе не в чем.

– Ну прямо уж и не в чем. Пижама есть, трусы есть, майки разные есть.

– Ты меня удивляешь! В пижаме на теплоходе? Ты в своём уме муженёк?

– А что удобно и самое главное комфортно ничего не тянет.

Екатерина Алексеевна поджала губу и выразительно посмотрела на мужа:

– Ты у меня странный какой – то.

Она подошла к стойке, где висели спортивные костюмы и стала их перебирать.

– Этот тебе в самый раз будет.

– Я что за «Динамо» выступать буду, – засмеялся Владимир Петрович. К нему тогда и белые тапочки нужно.

– Ну белые тебе сам знаешь когда наденут, а сейчас вот кроссовки купим.

Дальше они пошли наверх, где Екатерина присмотрела себе широкую шляпу.

– Это, чтобы солнце мне не светило осматривать окрестности.

– Дык, тебе и без шляпы никто не запретит осматривать окрестности. Ты любому рот закроешь.

– Ты не понимаешь, когда будет много народу, моя шляпа сделает мне комфортную зону от окружающих.

– Ты оказывается философ ещё лучше меня Екатерина.

– С кем поведёшься … …, – и оба засмеялись.

Незаметно день подошёл к концу, и они счастливые и уставшие, наконец, засобирались домой. Два дня пролетели совсем быстро. Имевшие уже опыт в таких случаях они приехали на пристань за полчаса до отправления.

Костромские

Павел Дмитриевич получил путёвку сразу же за Владимирским, но выйдя из управления объединения Владимира Петровича не нашёл и направился сразу к остановке. Через двадцать минут, он уже заходил на второй этаж, где располагалась его квартира. Быстро открылась дверь и из неё выскочил сын Алексей.

– Ты куда? – пытаясь остановить его крикнул Павел Дмитриевич.

– Па! Тороплюсь, позвонили, что сегодня будет пересдача по технологии

– А ты разве …..?

– Ну так получилось Па, вечером поговорим.

Удивлённо пожав плечами, Костромской переступил порог своей квартиры. Его жена Марья Александровна, стояла около стола и гладила бельё.

– Мать ты представляешь! Мне путёвку дали на круиз по Волге, стало быть, поедем вместе.

– Ох! Павел, не вовремя дали – то.

– А что не так?

– Так Василиса то ещё неделю назад звонила и просила приехать, на работу нужно выходить, а у ней ребёнок заболел.

– Эх, какая незадача!

– Ничего страшного, вот с Лёшкой и поедешь. У него семестр закончился, пускай отдохнёт, когда ещё он мир посмотрит.

– И то правда! А куда это он намылился?

– Да, хвост подцепил. Говорит случайно, вот и поехал пересдавать.

– Все они сейчас хвостатые стали, мы то за этим следили – готовились и давно от приматов отдалились. А они всё норовят вернуться опять на дерево и хвосты свои растят.

– Ладно не ругайся, всяко бывает, всё не предугадаешь. Когда отправление то?

– Через два дня! Ты знаешь сегодня встретил Владимирского, он оказывается тоже путёвку получил и со своей женой, наверное, поедет. Вот я и думал вместе то было бы сподручнее.

– Ничего! Без меня жена его не соскучится, там половина теплохода женщин – то, найдёт с кем поговорить.

– И то правда, – заключил Павел Дмитриевич.

– Завтра начну собирать тебя и начнётся у тебя чемоданное настроение.

– Так оно у меня уже уложилось в чемодане, как открою крышку, так оно и выпрыгнет оттуда.

– Это хорошо! Сколько ты без отпуска то вкалывал – три года?

– Ой! Не помню уже, давно в отпуске не был.

– Вот! За три года сразу и отдохнёшь. Города новые посмотришь, с людьми познакомишься и себя покажешь, – радостно подтрунила над мужем Марья Александровна.

– Да, чего уж показывать – пузо, которое в штанах не помещается.

– Там будет режим, кусочничать тебе никто не даст, вот и подтянется твоё пузо.

– Сумлеваюсь я, однако, Марья относительно последнего.

– Может ты и прав, если забой ничего не смог сделать с твоей «мозолью», то режим точно не справится. Это у тебя трудовая мозоль и её нужно сохранить для потомков.

– Вот хорошо когда у людей есть чувство юмора и кина не нужно.

– Кина – то тебе там столько на покажут, что ты лет десять не будешь смотреть телевизор.

– Надеюсь, окромя энтих фильмов, будут и другие развлечения.

– Будут, конечно, иначе что с вами там делать, вас там соберутся сотни таких с трудовыми мозолями.

– Ну почему много молодёжи будет – так полагаю, лето время отдыха.

– Да им нужны твои развлечения. Танцульки и рестораны.

В это время хлопнула входная дверь и сын радостно сообщил:

– Ма – Па! Пять баллов по технологии. Чего это вы молодёжь вспомнили?

– Ну вот и хорошо, – расплылась в улыбке Марья Александровна, – а тебе вон подарок отец принёс.

– Да! И какой?

– Поедешь с отцом в круиз значит – по Волге.

– Ур-а-а-а! – закричал Лёшка и обнял отца.

– Ну – ну! Давай потихоньку собирайся.

– Ну во-о-ще, я такого не ожидал

– Я сама хотела бы съездить, да у Василисы мальчик заболел.

Мать подошла к отцу и по – доброму обняв его за могучие плечи всплакнула:

– А ты ещё не знаешь, что папку – то твово наградили орденом Ленина и вот етой путёвкой. Ох как бы я хотела сплавать – то по Волге, ведь скока слышала про ету большую реку, а ни разу и не видела.

– Ну ничего мать, какое ещё твоё время. На следующий год определимся.

Лёшка обнял обоих родителей и на бегу крикнул:

– Пойду ребят обрадую, – и исчез, опять хлопнув дверью.

По французской стороне

Василий, не спеша подошёл к декану, тот доброжелательно улыбаясь взял со стола конверт и обратился к студентам:

– Ну что дорогие друзья семестр окончился и мне хотелось бы поблагодарить вас всех за отличную учёбу и особенно Люберецкого Василия. Год был тяжёлый, вам всем пришлось много поработать, всё – таки четвёртый курс. Так вот нам шефы выделили одну круизную путёвку по Волге. И я, если позволите, хочу эту путёвку вручить Василию.

Студенты дружно захлопали и стали поздравлять Люберецкого.

– Ну ты Вася там не подкачай, за всех нас так мощно отдохни и 1 сентября с новыми силами за учёбу, – шутки раздавались разные и весёлые, и завистливые – шутка ли круизная путевка.

У студентов в то время была одна привилегия – это стройотряд, где многие отрывались на природе, как могли, в отдалении от родителей.

Вася был очень рад, но не понимал, как он там будет один на теплоходе. Конечно? Со временем с кем – то подружится, но это пройдёт время.

Весь вечер провёл со своей девушкой, сходили на танцы, затем посидели в кафе. Оба были огорчены, что не смогут эти две недели быть вместе.

– Ты там, наверное, познакомишься с кем – то другой, – обиженно протянула Ира.

– Да ты что Ирка, мне кроме тебя никто не нужен, ну не отказываться же от путёвки, тем более мне её сам декан вручил.

– Ну ладно! – успокоившись протянула Ира. – Только ты звони почаще, где был, какие города проплывали. Хорошо?

– Ну, конечно.

– Я буду тосковать по тебе.

– Я тоже. Две недели быстро пролетят. Ты меня как – будто в армию провожаешь.

Вечер был тёплый и они гуляли допоздна, во всех квартирах уже давно горел свет, а они так и не могли расстаться.

Высоко с пятого этажа раздался голос:

– Серёжа домой!

Через некоторое время мальчишеский голос в тон ответил:

– Сейчас папа, только доиграем маленько.

– Поздно уже, завтра в школу.

– Иду, иду.

И опять всё стихло, а ребята всё стояли в парадном и целовались. Ира тихонько отстранила Василия.

– Ну иди домой уже поздно, родители будут нервничать и твои, и мои и выпустив руки Васи, Ирина стала подниматься по лестнице. Пройдя одну лестничную клетку она тихо крикнула:

– Ты там всё равно меня то не забывай.

– Не забуду и скоро прибуду, – засмеявшись ответил Василий.

Выйдя на улицу, он радостно потянулся и вздохнул всей грудью и тут увидел, что ему навстречу идёт какой – то парень. Подойдя ближе, он узнал своего приятеля по дому Алексея Костромского.

– Ха! Ты чё так припозднился?

– Так у приятеля был, завтра уезжаю.

– Куда?

– В круиз с отцом по Волге.

– Да ты чё? Уж не на «Суворове» ли?

– На «Суворове», а ты откуда знаешь, родители что ли сказали.

– Нет, не угадал, мне дали путёвку от института, так что, как понимаю поедем вместе.

– Здорово Васёк, а то я думал, что там буду делать с этими старыми п… …. Ну теперь живём, все девчонки нашими будут.

– Вот насчёт этого извини, у меня Ира есть.

– Ладно проехали, давай покедова – до завтра.

«Александр Суворов»

Красавец «Александр Суворов», уже стоял уже у причала и отдыхающие, вереницей показывая путёвки стали заходить на теплоход. Подошла очередь и Владимирских, после осмотра путёвки им было предложено пройти в «14» каюту, которая располагалась на первой палубе.

– А она скольки местная? – поинтересовалась Екатерина.

– Двух, мамаша, проходите не закрывайте проход.

Пройдя по коридору, они нашли каюту и открыв её остались очень довольны.

– Ты смотри здесь и душ есть и туалет, – оценила Екатерина, – ну а то, что места двухярусные, думаю не беда. Ты Володя так понимаю на втором будешь спать, а я на первом.

Владимирский укоризненно посмотрел на жену:

– Ну ты как всегда своё слово первой выскажешь и моего желания не спросишь. Ладно мне не привыкать по верхам лазить.

– Где это ты лазишь? – поинтересовалась Екатерина и с сомнением посмотрела на Владимира, – у любовницы штоль?

– А у тебя только это на уме всегда. У меня вся документация на втором ярусе разложена, вот за день так ухайдакаешься, туда – сюда прыгать, что хочется быстрее домой, да и полежать.

– Смотри стрекозёл, не обманывай, – с улыбкой заметила Екатерина. – теперь нам нужно познакомиться с кем – нибудь, чтобы во время путешествия скучно не было.

– А тут и знакомиться не нужно, помнишь на заводской конференции выступал один шахтёр Костромской Павел Дмитриевич.

– Ну как же помню добрый такой небольшого росту. А как разнёс он тогда руководство в пух и прах.

– Теперь он тебя будет разносить также.

– Стало быть с женой поедуть, ну что же своё, чай не чужое – свыкнемся.

– Не знаю, может и с женой.

*******

Первый на их пути шлюз, Волжский, прошли очень ранним утром, и увидеть его не удалось. Впрочем, Алексей пока отец спал нарисовал шлюз на бумаге. Целый день было солнечно, и Павел Дмитриевич с сыном постоянно были на прогулочной палубе. После обеда, как это было заведено массовик – затейник собирал на верхней палубе отдыхающих и балагурил с ними в различные игры. На следующее утро они также вышли прогуляться на палубу и тут увидели, что им на встречу двигаются Владимирские. Павел Дмитриевич развёл руками в стороны и поспешил поздороваться с Владимирским.

– А где же ваша супруга? – незамедлительно спросила Екатерина Алексеевна.

– Да, вот оказия вышла, дочка заболела, и она выехала к ней, внуком – то нужно заниматься.

– Да – да! А я думала, что мы так сказать по – семейному. А вы значит с сыном, как я понимаю.

– Вот представляю вам моего сына – Алексей.

– Интересный молодой человек, а чем вы занимаетесь?

Павел Дмитриевич тут же выручил Алексея, зная как женщины бывают дотошными к молодым.

– Пока мы все спали оказывается прошли Волжские шлюзы, и Лёша нарисовал их.

Екатерина Алексеевна заинтересовано рассматривала эскизы:

– Скажите какая точность, вы, наверное, на художника учитесь.

– Нет это чистое хобби. Кстати, скоро Саратовская ГЭС и мы снова увидим эту красоту техники и природы. Они оглянулись все туристы уже были на палубе. Фотографировать шлюзы категорически запрещалось, о чем было сделано громкое объявление с берега.

На реке всё было как обычно оживлённо, на своих судёнышках бороздили в поисках рыбы рыбаки. Узнав про скорое прохождение шлюзов, постепенно на открытую палубу стали подниматься искусанные комарами, хмельные, помятые, а также бодрые отдыхающие.

Впереди показался Балаковский шлюз. В период индустриализации наша страна отчаянно нуждалась в электричестве и на Волге был построен целый каскад Гидроэлектростанций. Волгоградская ГЭС, Саратовская ГЭС, Куйбышевская ГЭС, Чебоксарская ГЭС, Горьковская ГЭС и Рыбинская ГЭС надёжно перегородили реку своими бетонными плотинами. Гидроэлектростанция устроена несложно, плотина перегораживает реку, и вода образует искусственное море – Водохранилище. Уровень водохранилища на несколько метров выше, чем уровень реки после плотины, и за счёт этого создаётся давление воды, которое используется, как двигатель для лопаток турбин Гидроэлектростанции. Каждая такая станция имеет несколько гидроагрегатов, постоянно вырабатывающих электроэнергию. Кроме того, строительство плотин позволило поднять уровень реки, что положительно повлияло на судоходство, но с другой стороны повлияло на их нерест. Раньше в Волжских водах обитали осетры и белуги, некоторые из которых весили немногим меньше тонны, то теперь их нет вообще. В водохранилищах слабое течение и вода там зацветает уже в июле. Купаться в ней противно, она плохо пахнет и не радует взгляд.

Сложно сказать выгодно это или нет, но говорят, каждый киловатт