Легенды миров: вышедшие из-под земли

I

Мы с моим конём пробыли в пути очередной день. И в тот день золотая стрелка компаса на чёрном фоне показывала то в одну сторону, а потом поворачивала в другую. Как такое вообще возможно? Вдруг компас показывает не то, где находится папа, а что-то другое? Но ведь предсказательница говорила, что компас настроен именно на папу, а человек без лошади не может двигаться так быстро, без отдыха и ночного сна. Найду его и разберусь, в чём дело. Если найду…

Как же тяжело не слышать этот голос и его советы… Сейчас она мне нужна как никогда раньше. Она ведь может следить за кем угодно помимо меня, она бы смогла найти папу и узнать, в порядке ли он. Она не может следить только за Киллианом, который своим амулетом на шее блокировал слежку. Может, он чувствовал, что его могут раскрыть и не позволял следить, чтобы не попасться на предательстве? Но Влад подобного не делал. Она могла со мной говорить, когда он был рядом. Можно ли считать, что Влад не заодно с Киллианом? Нет, пока нельзя! Нельзя ему доверять, пока не выясним всю правду.

Мы с Клыком прошли уже достаточно далеко, когда я заметила одну странность – чёрные цветы. Я не знала, как они называются, но они росли слишком близко друг к другу, образуя тонкую дорожку, тянущуюся в обе стороны. Стоило нам её пересечь, как компас начал барахлить ещё сильнее – его стрелка начала вращаться по кругу то в одну сторону, то в другую, прекращая показывать определенный путь. Я даже ударила его пару раз. Нет-нет-нет! Что происходит?! С папой что-то случилось?

Клык остановился и недовольно замахал головой, отказываясь идти вперёд. Я осмотрелась вокруг: животные обычно чувствительны к опасностям. Над моей головой появилась огромная тень, закрывающая солнце. Меня замутило, голова начала кружиться, я почувствовала, что начинаю падать с коня… Клык фыркал громче, бил копытом землю, я хотела развернуть его и повести обратно, может, из-за этого места мне стало так плохо. Но стоило мне посмотреть на то, что находится сзади нас, как из моего горла вырвался громкий крик, а потом мир погрузился во тьму, когда Клык встал на дыбы: сзади меня стоял огромный чёрный монстр, подобный человеку…

* * *

Я очнулась на земле. Голова кружилась, не позволяя различать ничего, единственный звук, который я слышала – звон в ушах. В глазах темнело от боли, вокруг и без этого был полумрак, а из-за моего состояния становилось все сложнее что-то понять из обстановки вокруг. Где я? Почему вокруг так темно? Неужели уже так поздно? Я попыталась встать, и правое плечо заболело так, будто кость была раздроблена. Голова начала проясняться. Вокруг был даже не полумрак, а настоящая темень. Густые тёмные облака, закрывающие небо, были настолько плотными, что не позволяли ни одному солнечному лучику проникнуть сквозь них.

Что-то влажное коснулось моей руки, после чего символ щита на руке, который появился в день дебюта, загорелся ярким светом. За моей спиной кто-то зашипел как от боли. Несмотря на своё состояние я поднялась, правда, чуть шатаясь, вокруг никого не было, а щит продолжал гореть, освещая небольшое пространство вокруг меня. Я подняла руку, которой коснулось что-то влажное и… на внешней стороне запястья была большая чёрная капля чего-то тягучего. Я вспомнила того монстра, что я увидела перед тем, как упала… Монстра, чья фигура напоминала человеческую, покрывало что-то чёрное, похожее на слизь. И то, что у меня на руке, напоминает именно это.

Это значит, он может быть прямо рядом со мной! Я могла слышать его шипение! Это его… как это называется? – гадкая слизь попала на меня! Защита Бога его отпугнула!

Я, не в силах прикоснуться к этому голыми руками, стёрла это с себя рукавом. После этого щит перестал гореть…

– Нет-нет-нет!

Что, если он рядом?! Мне нужен этот чёртов свет! Сердцебиение отдавалось в ушах. Так страшно мне никогда не было. Впервые в жизни руки тряслись настолько сильно. Даже перед дебютом, да даже когда в двенадцать лет меня едва не затоптала лошадь, мне не было так страшно! Слух снова усилился, позволяя мне услышать каждый шорох. Я слышала, как что-то с глухим звуком капает на голую землю. И… шёпот.

Шёпот голосов вокруг меня, который нельзя было отнести ни к женским, ни к мужским, ни к детским, ни к старческим. Их были десятки, если не сотни. Где-то далеко послышалось рычание. Утробное рычание. Такое, какое не может издавать ни одно животное, даже тот огненный волк рычал не так. Где-то каркнула ворона, но тоже не так, как обычно, она будто смеялась. Тем самым злодейским смехом из старых земных фильмов.

Где я оказалась? Сама того не понимая, в единственной попытке защититься потянулась к поясу брюк. Я взяла пистолет, который мне дала мама после дебюта. Возможно, это единственное, что поможет мне спастись отсюда. Если бы я ещё хоть что-то видела… Почему я не могу призвать свет, как все поколения моей семьи? Почему я не могу быть, как все? Почему я родилась какой-то особенной? Почему именно я?! Шёпот и рычание всё больше давили на меня.

Внезапный свет ударил мне в глаза и явил все окружающее пространство. Это я его призвала? Но вместе со странной голой землёй, на которой не было и травинки и, похоже, не было никогда, я увидела вокруг себя монстров, похожих на того, кого видела раньше. Я, не задумываясь, действуя только на инстинктах, говорящих мне спасаться и быстро, выстрелила в них из пистолета.

Грохот оглушил меня после одного выстрела, заставляя снова слышать этот звон в ушах. И боль. Такую, будто лопнули барабанные перепонки. По подбородку потекло что-то тёплое. И я поняла, что именно – кровь. Этот звук был слишком громким. Особый слух всё ещё действовал, я не знала, как этим управлять… Если бы я могла его отключить… связан ли он с моей особой силой, которой я владею? Какая вообще разница, если я могу умереть прямо сейчас?! Я не знаю, что это за существа, окружающие меня, а я думаю об этом!

Голова закружилась, и перед глазами поплыло, когда я услышала голоса:

– Ты ведь говорил, что не можешь вернуть мне мою силу, что у меня отняли в том лагере. Одну силу! А сейчас говоришь, что можешь дать мне все силы мира? Объяснишь? – женский голос, так похожий на мой, срывался, она будто пыталась не расплакаться.

– Объясню, Селена. – Мужской голос, такой глубокий и спокойный. Мужчина говорил так, будто ему плевать на всё. – Я не мог вернуть тебе силу, потому что магия крови мне не подчиняется полностью, я мог дать тебе лишь крупицу. Такую же крупицу, которая у тебя осталась. Ты бы не смогла ею пользоваться. А уж тем более не мог вернуть тебе силу полностью, особенно, если ты, по словам того ублюдка, действительно владела сильнейшей магией, которой не владел никто из воспитанников лагеря. Но после того, как ты получила ту силу, что ты имеешь сейчас, я могу дать тебе небольшие крупицы каждой магии, которые ты можешь использовать. Магия крови у тебя уже есть, я дам тебе остальные, кроме магии времени, она тебе ни к чему. Теперь тебе не обязательно иметь какого-то человека с определённой магией поблизости, ты сможешь делать это сама.

– Очередной твой подарочек? Как то кольцо и лук? Ты мог бы…

– Нет, Селена. – Перебил её мужчина. – Я прожил двадцать тысяч лет, видал и слышал многое. Я не уничтожу твою душу, как бы ты меня на это не провоцировала. Можешь хоть снова пырнуть кинжалом, но я этого не сделаю.

Видение? Из прошлой жизни? Селена… Это ведь моё второе имя, которое дал мне жрец, когда меня принесли в храм. А тот, с кем я говорила, это… Бог? Человек не может жить так долго… Я была знакома с Богом лично? Он даровал мне эту силу?

Не время об этом думать! Нужно выбираться! И найти Клыка, я не уйду без него! Я сама привела его сюда, я и вытащу. Если он жив, если эти монстры его не убили… Нужно избавиться от обострённого слуха. Я посмотрела на существ, окружающих меня, ни один из них не сдвинулся с места. И у одного из них заметила маленькую дырочку на уровне живота, которая медленно заполнялась той самой густой чёрной слизью. Пуля ему не повредила… Придётся действовать по-другому.

– Кто вы, и что вам нужно? – спросила я настолько громко, насколько возможно.

– Освободи… – Медленно произнесли они. Все вместе. Но в этом слове не было мольбы, это был приказ. Они приказывали мне выпустить их на свободу для… для чего?

– Зачем это вам?

– Освободи… – Прозвучало ещё более угрожающе. Сердце ускорилось и забилось о рёбра сильнее. Я не знаю, кто они и на что способны, и не знаю, что произойдёт, если я их освобожу.

– Я вам не помощник. Я не знаю, почему вы решили, что я могу это сделать.

– Ты охраняешься Богом, от тебя несёт им… – существа расступились в стороны перед тем, кто был выше и сильнее. Огромным монстром, напоминающим демона с земных рисунков.

– Что значит, от меня несёт им?

Меня трясло только от одного вида этого демона – чёрная кожа, напоминающая чешую, длинные пальцы, похожие на когти птиц, у него не было носа, а лишь дыра на том месте, где он должен быть, макушка головы уходила в наросты, напоминающие колыхающуюся траву. Вместо ног – длинный змеиный хвост, а внутри тела, на том месте, где должно быть сердце, горел белый огонь.

– В тебе его сила… – произнёс демон таким голосом, что у меня подкосились ноги, я чуть не упала, но смогла удержаться. Демон это заметил, усмехнулся, оскалив острые серые зубы, по которым стекала та самая чёрная слизь.

Бог передал мне частицы каждой своей силы. Я, можно сказать, правда, связана с ним, но я не знаю, как освободить этих монстров, да и вообще не хочу. Нужно убираться отсюда и быстро!

– Нет. Я не буду этого делать! – ответила я, и этот демон схватил меня за горло длинными острыми пальцами. Я схватилась за его запястье, обтянутое грубой кожей, и видела, как след щита горит, будто защищая меня. Существа вокруг зашипели и бросились в разные стороны. Все, кроме самого главного.

– Меня это не остановит…Бог мне не страшен… Ты сделаешь это или умрёшь… Тебе не выбраться отсюда…

Он отбросил меня назад. От удара больную руку обожгло новой волной боли, и по округе раздался мой крик. Надеюсь, рука не сломана…

Демон развернулся и пополз назад, а я осталась лежать на том самом месте, держась за плечо и тихо стоная.

За что мне это? Почему всё так резко переменилось в моей жизни? Я ведь только пару месяцев назад вернулась домой…

* * *

Когда я возвращалась домой, то не думала, что поблизости от столицы меня схватят под руки двое солдат дворца и куда-то поведут. Хотя, стоило это ожидать: неизвестная проникла на территорию королевства со стороны леса, а, значит, и другого королевства. Вряд ли бы меня кто-то узнал спустя почти четыре года жизни в другом измерении, к тому же традиции Каралана не позволяют наследникам трона показывать свои лица на публике до официального выхода в свет в 18 лет.

Двое солдат, что держали меня, подходили ближе к скоплению шатров, их расположение напоминало военный лагерь. Они вели меня к большому темному шатру, где должен был находился самый главный. Тот, кто отдаёт приказы, кто может приказать отвести меня к папе, если поверит, конечно же, или же казнить, как шпионку или предательницу. Генерал всей армии.

Хотя я сомневалась, что папа не позаботился об этом. Он должен был что-то придумать, чтобы меня смогли определить даже без Деминиана, – думала я, пытаясь держаться на ногах. Головокружение и слабость мешали свободно двигаться. Один из солдат отодвинул штору шатра и прошёл внутрь, продолжая крепко держать меня за локоть.

«Будь аккуратнее с генералами. Я им не доверяю»

Женский голос в голове, что никогда не подводил меня, снова объявился спустя то время, что я находилась в Каралане. Я вздрогнула от неожиданности, но солдаты этого не заметили и продолжили тянуть меня в шатёр.

«Ты же ничего не имела против Деминиана. Что изменилось за эти три года? Так, стоп… Генералам? Их несколько?» – спросила я.

«Сейчас узнаешь. Но прошу тебя, просто не доверяй им сильно»

Внутри шатра было множество мужчин, что сразу обернулись на нас. Я сразу же почувствовала на себе десятки взглядов, что заставило меня наклонить голову ниже, из-за чего капюшон на голове точно скрыл макушку с отстриженными под ноль волосами. И пусть небольшая корона немного удерживала ткань на голове и не позволяла ей упасть ниже, этого мне было достаточно, чтобы чувствовать себя увереннее.

Перед тем, как опустить взгляд в пол, я увидела широкие спины двух мужчин, одетых в чёрные кожаные камзолы. У одного мужчины, что был выше и шире в плечах, были чёрные волосы до лопаток, у второго – короткие кремового цвета.

Солдат, что держал меня за левую руку, сжал ладонь на локте сильнее, на что рана на предплечье напомнила о себе сильной резкой болью. Я тихо вскрикнула и инстинктивно дёрнула руку, но солдат будто этого не заметил и ещё сильнее сжал локоть.

– Генерал Форс, генерал Калис, мы привели девушку, она ходила с западной границы города, в лесу, и направлялась в город. – Сказал один из солдат.

Я пыталась справиться с нарастающей болью в руке и закусила нижнюю губу, но она отошла на второй план, когда я услышала звание мужчин. Я посмотрела на их мощные спины.

«Это те два генерала? Но здесь нет Деминиана. Кто это такие?» – поинтересовалась я у голоса в своей голове.

«Именно поэтому я и не доверяю им, новые генералы – даркийцы. Хотя и Деминиану верить не стоило»

Что значит «не стоило»? Он был мне словно второй отец! Как ему можно не доверять? Он был рядом со мной все мое детство в качестве личного охранника! Моим Хранителем! Как она может так говорить о нем?

Деминиана на Земле называли бы моим крёстным отцом. Если бы что-то произошло с папой, он должен был позаботиться обо мне. Папа доверял ему по той причине, что Деминиан для него – единственный друг, с которым он познакомился ещё во время обучения в академии. Деминиан часто нянчился со мной, когда я была совсем маленькой.

– Тёмное пятно? – Спросил мужчина с длинными волосами, на секунду чуть повернув голову к нам, а второй так и продолжал стоять в том же положении. Он разбирал бумаги за столом, показывая что-то на них второму генералу, в то время как остальные в шатре внимательно, с интересом, рассматривали меня.

«Что за пятно?» – спросила я, но голос не отвечал.

– Его нет. Скорее всего, шпионка одного из соседних королевств.

Длинноволосый мужчина повернулся к нам, а второй продолжал рассматривать бумаги. Я набралась сил, чтобы просто поднять голову, и посмотрела на него. Первое, на что обратила внимание – его глаза: один из них был обычным, таким, как у всех людей, а второй… всё глазное яблоко было черным.

– Что думаете, генерал Форс?

– Вряд ли кто-то решил отправить в другое королевство неопытного шпиона, который попался бы почти сразу, тем более если дело касается королевства. К тому же, она лишь подросток, вряд ли ей бы позволили проворачивать такое. Да и ситуация в королевстве… Отпустите ее. – Ответил Форс.

Солдаты убрали руки с моих локтей и отошли назад, к выходу из шатра, а генерал сделал несколько шагов навстречу. Я неосознанно поправила очки, что почти упали, и опустила голову вниз, придерживая капюшон, чтобы не смотреть на генерала, что вблизи оказался выше почти на две головы.

Его полностью чёрный глаз немного пугал, но несмотря на это я иногда бросала быстрые взгляды на него, пытаясь не смотреть в глаза. Но почему он кажется мне знакомым? Этого я понять никак не могла.

– Откуда вы? Какое королевство, империя? – спросил генерал.

– Каралан. Я здесь родилась. Но почти четыре года назад мой отец отправил меня в другое измерение, где я жила до этого дня.

– Покажите локон волос, отличительную особенность жителей Каралана.

– У меня есть белые волосы сбоку… – тихо сказала я и провела кончиками пальцев по виску и по нагревшемуся металлу короны. Ещё тише добавила:

– Но вы его не увидите.

– Почему это?

– У меня нет волос. Я их обстригла. – Я провела рукой по мягкой цепочке на своей шее и чуть покрутила её пальцами.

– Вы этого стыдитесь, поэтому не снимаете мантию и капюшон. Обстригли, а потом пожалели… Я понял, не буду вас пытать. Но что вы делали в лесу?

Когда я увидела генерала, она думала, что он будет холодным и расчётливым, способным убить любого, таким же, как Деминиан, но в тот момент я поняла, что ошиблась. Он не лез мне в душу, что делало больно, обращался ко мне уважительно.

Хотя это могла быть всё та же расчётливость. Не зря же девушка, что связывалась со мной многие годы с самого детства, не доверяла ему и второму мужчине. А она никогда не ошибалась.

– Там находится дом, через который я вернулась назад, там печать, отец отправил меня на Землю оттуда. Можете проверить, если не верите мне. – Ответила я, теребя пальцами рукав блузки, и старалась не смотреть на генерала, но я чувствовала его взгляд, направленный на меня. Он повернулся в сторону и кивнул, из толпы вышли двое солдат, что покинули шатёр.

– С какой целью вы вернулись? – Спросил он, скрестив руки на груди и снова уперев в меня взгляд.

Я закрыла глаза, вспоминая прошлое, пытаясь удержать слёзы внутри и не разрыдаться.

* * *

Удар. Ещё один. Спину живот и бока жжёт от постоянных ударов ногами по телу. С каждым новым соприкосновением их ног с телом я вскрикивала от новой порции боли. Некоторые удары приходились на те места, где находились ещё не зажившие от прошлых побоев синяки, и от каждого нового удара они болели ещё сильнее. Но в одну секунду всё прекратилось словно по щелчку пальцев, передо мной присел парень, что не участвовал в моём избиении, а стоял в стороне и просто смотрел на это. Максим.

– Бедная девчонка. – Сказал он с ухмылкой. – Когда же ты поймёшь, что ты никто, и не можешь быть одной из нас? И когда это поймёт твоя мамаша, которая не хочет тебя переводить в другую школу.

– По… п-пошёл… ты… Макс… – с трудом ответила ему я, едва не задыхаясь от крови в носу и во рту.

– Какая ты злая… Но такая беспомощная… Твой телохранитель, как его? Неважно. Не придёт, он далеко от тебя. Тебе никто не поможет. – Максим покачал головой. – Зря ты это сделала… Зря… Если бы ты так не поступила, я бы тебя даже не тронул.

«Вера, подожди немного. Скоро всё будет хорошо…»

Макс отошёл в сторону, давая разрешение на продолжение избиений. От ударов в живот во рту появился ещё более ощутимый привкус железа, горячая кровь катилась по губам и щекам. Один из парней заехал ногой мне по лицу, кровь потекла из носа ручьём, из-за чего дышать стало почти невозможно. Из-за недостатка кислорода сознание начало ускользать. Перед тем, как погрузиться в сон, я услышала два сильных грохота где-то в стороне. Кто-то из парней крикнул другим:

– Шухер! Сваливаем! Он нас пристрелит!

– А то мы не видим!

* * *

Я очнулась в светлом помещении, но что это за комната понять не смогла из-за налитых свинцом век, через которые проходил очень слабый свет лампы. Рядом равномерно пищал аппарат. В стороне, за стеной, послышались приглушённые голоса, прислушавшись, я узнала голос приёмной мамы. Она пыталась говорить тихо, но иногда голос срывался на секундный крик.

– Почему ты позволил им уйти?!

– На тот момент первостепенной задачей была помощь вашей дочери. Если бы я погнался за ними, ей могло быть хуже сейчас. – Голос Сергея, моего охранника, которого мама приставила ко мне, был совершенно спокойным, лишённым каких-либо эмоций.

– Я понимаю! – Мама на секунду замолчала. – Какого чёрта ты не помог ей в самом начале?! Почему ты позволил им её избить?!

– Я на секунду отвернулся, а когда повернулся обратно, её не было рядом, я не мог её найти.

– Но как ты её нашел! Почему не сделал этого раньше?

– Я не знаю, как я смог её найти. Меня к ней что-то привело… – Я впервые слышала, как Сергей говорит настолько неуверенно. Он всегда полон решимости, но сейчас… – Какое-то чувство… Чувство, что мне нужно идти именно в ту сторону, и я её найду… И нашёл.

– Ты думаешь, я тебе поверю?

– Знаю, что не поверите, но я не вру.

Мама рыкнула и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Спустя полминуты тишины, она спокойным голосом продолжила:

– Ладно… Найди тех парней. Я должна знать тех, кто является мне врагами. Но не делай им больно, я позже сама тебе скажу, что нужно делать. Пока просто собери на них информацию. И на их родителей тоже.

– Да, Жаклин Александровна. – Послышался равномерный звук удаляющихся шагов. Спустя минуту цокот каблуков мамы начал приближаться. Она вошла, и матрас рядом со мной немного прогнулся. Мама провела кончиками пальцев по моему лбу, убирая волосы в сторону.

* * *

– Скажем так… меня вынудили живущие там люди. Их отношение ко мне было просто ужасным. Многие другие обстоятельства тоже этому способствовали.

Мужчина кивнул и не стал расспрашивать дальше, возможно, потому что мой голос дрогнул, а глаза заслезились, но я смогла сдержать истерику. Вспоминать это мне не очень хотелось.

– Кто вы? – Внезапно спросил он.

– Простите? – Я подняла глаза, пытаясь понять, о чём он хочет узнать, но как только встретилась с его взглядом, снова опустила глаза в пол.

– Как ваше имя и кто ваши родители, чтобы вас могли к ним отвести.

«Расскажи ему, но не доверяй слишком сильно»

– Вероника Фокс, дочь короля Аарона и пропавшей королевы Ванессы.

Генерал сразу же изменился в лице, спокойствие исчезло, сменившись на раздражение. А мужчины в шатре начали перешёптываться друг с другом, и среди множества слов можно было услышать отчётливо фразу: «Скорее всего, очередная самозванка…».

Второй генерал замер и через несколько секунд повернулся посмотреть на меня. Двоих мужчин объединяло то, что у обоих глазное яблоко было чёрным. Но при этом они были совершенно разными: Форс светлокожий с чёрными длинными волосами; Калис – смуглый с короткими светлыми, кремового цвета.

«Почему у них такие глаза? Ты знаешь?» – Голос в моей голове не отвечал, не считая это нужным, либо девушка сама не знала ответ на этот вопрос.

– Принцесса? – Форс усмехнулся, а Калис спросил у кого-то:

– Какая это по счёту? Кажется, за этот месяц сюда пришло уже трое, – генерал Форс бросил на него взгляд, ничего не ответив, а затем снова повернулся ко мне:

– Лучше расскажите, кто вы на самом деле. Не портите положительное впечатление о себе.

– Положительное впечатление? Что это значит?

– Я думал, вы неспособны обмануть кого-то. Выходит, я ошибся. Кто вы?

– Я не врала! Я дочь короля!

– Тогда как ваша фамилия? Ведь фамилия королевской семьи не Фокс, как вы представились.

Только тогда я поняла, что назвала не ту фамилию. Почти четыре года я жила под именем Вероника Фокс и настолько привыкла к нему, что так представилась.

– Лайтвуд. Вероника Селена Дзорше Лайтвуд. А фамилия Фокс… я получила её на Земле и жила с ней те почти четыре года и привыкла, поэтому так и назвалась.

– Если бы вы знали, сколько «принцесс» пришло до вас после отъезда короля… – Калис чуть присел на стол, смотря на генерала Форса и меня.

– Отъезда? Куда он уехал?

Папа никогда не любил куда-то ездить. Каждый раз, когда ему всё-таки приходилось уезжать, за несколько дней до отъезда он становился раздражительным. И был таким же раздраженным несколько дней после возвращения домой. Куда он уехал и зачем?

– Неважно. А сейчас… либо вы говорите, кто вы на самом деле, и вас ведут домой, либо докажите, что вы не лжёте.

– Позовите Александра, придворного миреда, мы дружим уже почти семь лет!

– У нас нет возможности привести его сюда. Есть некоторые сложности.

– Какие сложности? Ах, да… у него же есть одно важное дело – дышать.

Алекс – сын бывшего придворного миреда, владевшего двойной магией огня и воздуха. Таких как он, объединяющих в себе несколько сил одновременно, называют роваками. Алекс владеет такой же силой, что и отец, но в отличии от него, он достаточно ленив, парень ненавидел учиться и гулять на улице, предпочитая спать в своей кровати. Иногда приходилось силой выпроваживать его на улицу.

Между нами четыре года разницы, но это не помешало нам подружиться. Одним преимуществом, по которому я выбрала именно Алекса, можно считать его рост. В детстве я обожала лазить по деревьям, но сама забираться на них не могла, тогда я «наглым образом», как выражался Алекс, использовала его в качестве подъёмника.

Мужчины в шатре тихо засмеялись, каждый знал нрав придворного миреда, а генерал Калис засмеялся во весь голос, пару раз ударив по столу ладонью.

– Она точно говорит про Алекса! Он правда так считает!

– Заткнись, Влад. Сейчас не до этого. – Форс даже не улыбнулся. Он повернулся обратно ко мне. – Докажите другим способом, без призыва других людей, которые могут знать принцессу.

«Как им доказать?»

«Корона»

Я наклонила голову вперёд, пытаясь снять золотую корону со своей головы, при этом не снимая капюшон. Когда корона уже лежала на ладонях, я вытянула руки вперёд, чтобы показать украшение генералу. Он перехватил запястье рукой в черной кожаной перчатке. Не прикасаясь к короне, осмотрел её, и повернул голову ко второму генералу, они беззвучно, одними глазами, что-то обсуждали.

– Похожа на настоящую…

Мужчины в шатре начали переглядываться друг с другом, снова что-то тихо обсуждая.

– Этого достаточно? Я была в этой короне, когда папа отправил меня на Землю три с половиной года назад.

– Ни я, ни кто-либо здесь не можем определить, настоящая это корона или нет. Поэтому проверим это другим способом. Раз вы не собираетесь сдаваться. – Сказал генерал, отпустив руку, и посмотрел на Влада, тот без слов все понял.

Калис кивнул и открыл один ящик в столе, рядом с которым стоял, вытащил оттуда небольшую кожаную сумку. Влад достал оттуда комочек ваты и маленькую колбу с мутной светло-бурой жидкостью, её пробка напоминала пипетку, но вместо стеклянной трубки была игла.

Генерал Калис бросил это всё второму генералу, и тот легко поймал, Форс повернулся ко мне, показывая колбу. Неужели они настолько сильно друг другу доверяют, что бросают склянки с зельями, что могут легко разбиться?

– Здесь зелье, которое сделал король. Если вы его дочь, зелье это подтвердит. Если лжёте – оно вас убьёт.

Форс лгал. Это я поняла почти сразу. Подобное зелье относится к первому разряду, к несмертельным зельям. Оно не могло убить, оно бы просто не подействовало, если бы в человеке, на котором его используют, не было единой крови с тем, чью кровь использовали при создании.

Алхимию я начала изучать ещё в одиннадцать лет, за год до того, как меня отправили на Землю. Но я знала больше, чем все думали, я брала книги по ней и читала, дойдя до третьего разряда зелий, не смертельных, но и не безопасных. Но обычные жители королевства начинают её изучать только в семнадцать лет. Поэтому этот обман очень действенный.

Я кивнула и с трудом подняла левую руку, на которой была большая рана, закатав рукав блузки на правой, и протянула руку к генералу.

– Я готова.

Снова со всех сторон послышался шёпот, генерал посмотрел на второго, не менее удивлённого мужчину, и снова вернул взгляд на меня. Думал, что я уйду после такой твоей уловки?

– Неужели… кто-то согласился на это? Обычно все убегали, как только услышали, что может произойти с ними в случае обмана.

– Хватит говорить, генерал. Проверяйте меня. – Впервые за всё время я проявила характер. Такое в обычное время вряд ли произойдёт.

Форс слегка растерялся и замер на месте, обычный зелёного цвета и полностью чёрный глаза неверующе смотрели на меня, а Калис рассмеялся, и Форс сразу пришёл в себя, бросив на него уничтожающий взгляд.

– Что? Ты правда иногда слишком много говоришь. – Генерал Форс продолжал прожигать Калиса взглядом через своё плечо, тогда тот поднял руки в извинении.

– Ладно, ладно, я понял, продолжаю разбирать бумаги. – Калис развернулся к столу и уткнулся в записи на столе.

Генерал отвернулся от него и покачал головой, Форс вынул пробку из колбы, одной рукой подтянул рукав блузки выше, открывая предплечье до локтя. Он пальцем прощупал худощавую, даже костлявую, руку, находя вену, и, вколов иглу прямо в неё, ввёл зелье, приложил вату к месту укола и убрал иглу из кожи. От его прикосновения к коже меня словно током пронзило.

Как же мне не хватает моих перчаток, с которыми я не расставалась до отъезда… Даже сквозь его перчатку я чувствовала, насколько горячая у него кожа. И ощущение, что я знала его, усилилось. Но откуда? Ведь я никогда не покидала Каралан и никогда даже за пределы двора не проходила. Самое дальнее место, где я когда-то гуляла – лес, где ведётся охота на небольших животных, зайцев, лисиц. И то, только в присутствии Деминиана. Папа никогда бы мне не позволил туда идти, даже с этим генералом, которому он доверял так же, как самому себе.

Правда, однажды папа об этом узнал и забрал у Деминиана весь его коньяк в наказание. Вот только он не подумал, что Деминиан в отместку научит меня многим плохим словам, от которых папа меня тщательно отгораживал все двенадцать лет. Конечно, эти слова были выдуманными, но все равно способ оказался действенным.

– Теперь осталось подождать, пока зелье подействует. – Сказал генерал Форс.

– Сколько это может занять времени? – поинтересовалась я.

– Кто знает. Вы первая, кто на это согласился. – Генерал осмотрел меня с ног до головы и задержал взгляд на левой руке, а затем посмотрел в сторону, что-то выискивая, и, когда нашёл, крикнул:

– Принеси аптечку. Нужно обработать её руку. – Только тогда я заметила, что по кисти ручьём текла тёмная кровь. Рана, полученная на Земле, открылась. Генерал аккуратно поднял моё запястье и также аккуратно закатал рукав тёмно-серой блузки, что когда-то была светлого бежевого цвета. На предплечье висели пропитанные кровью бинты, которые я наложила сама себе в больнице всего несколько часов назад ещё на Земле. – Где вы так умудрились порезаться?

Он обхватил меня за плечи и повёл вглубь шатра. Генерал Калис движением руки вытянул стул из-под стола и развернул его так, чтобы я могла сесть. Форс аккуратно усадил меня. Головокружение только усилилось.

– Говорю же, люди на Земле своим отношением вынудили вернуться назад.

Генерал кивнул, а спустя минуту пришёл мужчина с аптечкой в руках, на его запястьях были пришиты красные кресты. Лекарь. Он достал из аптечки маленькую колбу с прозрачной жидкостью, генерал взял мою больную руку и положил её на стол, перед этим убрав бумаги в сторону. Лекарь, совсем не беспокоясь о том, больно ли мне, начал снимать с предплечья пропитанные кровью повязки.

– Можно аккуратнее? – Почти выкрикнула я и попыталась вырвать руку, но мужчина ещё сильнее сжал запястье и дёрнул меня на себя.

– Не смей так относиться к пациентам. – Сказал Форс. Его голос был спокойным, но источавшим угрозу. – Я понимаю, ты на взводе, все мы на взводе, но это не повод так относиться к своим же. Тем более это подросток, она ребёнок, имей сочувствие. А вдруг она окажется настоящей принцессой, а не очередной обманщицей? Понимаешь, что король с тобой сделает за это?

Челюсти лекаря сжались, он глубоко вдохнул, и сквозь сжатые зубы процедил, чуть повернув голову на мужчину:

– Да, генерал Форс.

Глаза генерала расширились, челюсти сжались, губы искривились, но оскала он не показал. Не потерпит такого отношения к себе…

– Свободен. Я сам ей всё обработаю. Можешь сделать только хуже. – Не выдержал он.

Генерал забрал у лекаря кожаную переноску, в которой было всё для остановки кровотечения, и сам продолжил обрабатывать мне руку, и теперь уже начал снимать повязки аккуратно и почти не больно. Он отбросил грязные бинты в прямо на пол и вылил всё содержимое колбы на глубокий порез, начало сильно жечь. Я начала шипеть от боли, попыталась вырвать руку, но генерал не отпустил, но я будто чувствовала, что он пытался хваткой не сделать мне ещё больнее.

– Потерпите. Рана заживает. Скоро пройдёт. – Тихо проговорил генерал. В голосе не было прежней угрозы, будто не было того раздражения от пренебрежительного отношения к своей персоне. Он помогал мне несмотря на то, что правда ли я принцесса или обманываю.

Совершенно неожиданно для меня генерал снял перчатку и приподнял руку, коснувшись костяшками пальцев моего лба.

– Вы слишком бледная. Хорошо себя чувствуете?

– Я просто устала. Мне нужно отдохнуть.

Зачем ему помогать, если я окажусь фальшивкой? Неужели боится, что я может оказаться настоящей, поэтому и делает это? Скорее всего. А не будь я настоящей? Он бы делал это? Не знаю, зачем мне ответ на этот вопрос.

Жжение прошло, и генерал перевязал рану повязкой из аптечки и отошёл на несколько шагов, складывая всё обратно в переноску. Я посмотрела на правую руку, на то место, куда генерал ввёл зелье, уже хотела вытереть запёкшуюся кровь, но голова закружилась ещё сильнее. Я пыталась не показать этого и даже не пошатнулась.

Вены руки, в которую ввели зелье, слабо засветилась изнутри, и этот свет поднимался выше, перешел на плечи, шею, вторую руку. Я уже подумала, что у меня начались галлюцинации, пока не поняла, что это начало действовать зелье. Генерал Форс, который заметил это, убрал одну руку за спину, а вторую приложил к груди, и поклонился. Следом поклонились и все остальные в шатре.

Генерал Калис, который боковым зрением заметил действия других, резко повернулся и быстрым движением повторил за всеми, но перед этим он запутался в тонкостях поклона, правую руку, которая должна быть на груди, он убрал за спину. Когда Калис это понял, он быстро поменял руки, не изменив положения тела.

– Добро пожаловать домой, Ваше высочество. – Все снова выпрямились. – Простите, что так отнеслись к вам. До вас сюда пришло около десяти девушек вашего возраста. Уже надоело.

Я легко кивнула, прекрасно понимая эту ситуацию. Но кто-то из толпы выкрикнул:

– Почему свет такой слабый? Король ведь говорил, что будет сильный свет, что будет жечь глаза. – Генерал сразу же обратил на меня внимание, снова осмотрел с головы до ног и остановился на больной руке, взяв запястье в свою ладонь.

– Король не думал, что она может быть ранена. Он не рассчитывал, что у неё будут повреждения, повлёкшие потерю крови. Поэтому зелье не дало того мощного света, что он описывал.

Я не слышала половину его слов, пытаясь не выдать того, что кружится голова, и темнеет в глазах, но генерал это заметил, обхватил рукой за плечи, готовый в любой момент меня поймать, если вдруг упаду в обморок.

– Никто не помнит, король говорил о побочных эффектах? Влад? Ты не помнишь? – Форс смотрел на второго генерала, подошедшего ближе, но тот покачал головой.

– Нет. Я бы запомнил, если бы он говорил что-то подобное. Ты меня и мою память знаешь. – Заметив что-то в глазах генерала Форса, он развёл руками. – У меня топографический кретинизм, но память-то хорошая.

– Кажется, дело не в зелье… – Голос генерала Форса и всех остальных отдавал эхом в голове. – Призовите придворного миреда, пусть он приготовит всё для переливания крови! Немедленно!

– Жжёт… – Выдавила я и приложила ладонь к тому месту, куда ввели зелье. Кожа над веной вздулась и стала тёмно-красной, казалось, если этот бугор лопнет, то из меня вытечет оставшаяся кровь, которой и так осталось немного.

Тело было уже не в силах держать меня и наклонилось в сторону, грозясь упасть со стула, но генерал успел поймать и, словно пушинку, без усилий поднять меня на руки, в тепле его тела и полном ощущении безопасности в его руках, которое появилось неизвестно откуда, я провалилась в сон. Последнее, что я услышала, голос в своей голове:

«Вера, держись»

II

Я проснулась в своей комнате от яркого света солнца, бьющего через окно, не закрытого шторой. В горле пересохло. Я рукой пошарила по тумбочке рядом с кроватью в поисках стакана с водой, но когда не смогла его найти, то начала использовать пересохшее горло, несмотря на боль.

– Мама… Принеси мне воды, пожалуйста… – мама не шла, поэтому я позвала ее громче. – Мама… – Но ее все также не было.

Через силу я смогла разлепить глаза, а затем сесть на край кровати и руками протереть их, избавляясь от песка, которого мне насыпали, судя по ощущениям. Когда я смогла нормально их открыть, то поняла, где нахожусь. И что мама не придет, ее здесь нет.

– Это… – я осмотрелась.

Меня окружала светлая комната в бежевых и голубых оттенках. Я сидела на кремового цвета кровати. На прикроватных тумбочках, стоявших с двух сторон от нее, расположились корзинки с искусственными цветами, которые я сделала еще в детстве и подарила папе. На мне была одета ночная рубашка светло-бежевого цвета, как и большинство моей одежды.

Я на ватных ногах поднялась, опустив ноги на мягкий ковер, и подошла к окну, пытаясь его открыть, чтобы избавиться от духоты в комнате, но оно не поддалось. Закрыто. Я посмотрела на столицу, Лодне, через стекло. Но все размывалось в глазах, пройдясь по комнате в поисках своих очков, я нашла их на столике около зеркала. Рядом с ними лежали кулон родной мамы и моя корона.

Я надела очки и снова подошла к окну. С тех пор, как я покинула королевство, ничего не изменилось, единственное, что появилось за эти четыре года – военный лагерь, скопление шатров, где обсуждали действия армии.

Около дворца ходили вооруженные до зубов солдаты, чего тоже не было, когда меня отправляли на землю. Максимум, что было у солдат в то время – билли, которыми они останавливали посторонних у входа во дворец, да по мечу в ножнах. А теперь в их руках либо пара мечей, кинжалы, стилеты, либо лук со стрелами или арбалеты, но кое-что оставалось странным: если установлено военное положение, то почему у солдат нет доспехов?

«Потому что война не с другим королевством, а с кое-чем другим»

– С чем? – Спросила вслух я.

Когда никого не было рядом, я пыталась говорить с ней вслух, так было легче общаться и раскладывать все по своим местам. Пересохшее горло отозвалось болью, и я снова осмотрела комнату в поисках графина с водой, который оказался на второй тумбочке, я наполнила стакан на половину и выпила его почти залпом.

«Прости, я не могу рассказать, твой отец против этого»

– Папа?

Левая рука опять заныла, но не так сильно, как раньше, и я только сейчас заметила, что обстриженная голова не была ничем прикрыта, а те, кто переодевал меня, видел меня в подобном виде. Я подошла к зеркалу, и продолжила говорить:

– Он здесь?

«Нет, генералы не врали, Аарон уехал. Но я знаю, что он против того, чтобы тебе рассказывали о ситуации в Каралане»

– Для чего это было нужно?

«Не знаю»

– Был бы здесь Деминиан… Ты знаешь, где он сейчас?

«Нет. Его увели в темницы, а оттуда я следить ни за кем не могу»

– Должен же быть способ что-то о нем узнать. Не верю я, что Дем мог предать. Если бы Деминиан хотел что-то сделать со мной или папой, он мог сделать это еще до моего отъезда, он столько раз оставался со мной наедине. Да и прятать вещи и сам прятаться он умеет прекрасно.

«Это точно. Я помню, как ты постоянно плакала, когда он прятал твои конфеты»

– Ну не надо мне это напоминать! Да, я была слишком эмоциональной в детстве, все дети такие. Да и когда мы с ним играли в прятки, он прятался так, что я думала, он меня просто бросил одну.

«Все, хватит, эти воспоминания о Деминиане до добра тебя не доведут. Иди в ванную, приведи себя в порядок, не надо разговаривать со мной»

– Ты столько раз мне помогала, я не могу с тобой не разговаривать. Да и Деминиан мне словно второй отец. Не могу я о нем забыть. – Слова про Дема я сказала тихо.

«Ты думала, что сходишь с ума, когда я только начала с тобой связываться»

– Я начала слышать голос, которого никто больше не слышал. – Я подошла к зеркалу и, увидев свое отражение, быстро отвернулась. – Любой бы так подумал на моем месте. Тем более, ты связывалась со мной, когда мне было три, я и все остальные, кому я об этом рассказывала, принимали это за богатое воображение. Но когда я взрослела, и ты не исчезала… Что я должна была подумать?

«Все, хватит, иди в ванную» – Она тихо рассмеялась.

– Что вчера было? Я вроде потеряла сознание.

«Да. Ты потеряла много крови. Пришлось переливать»

– Кто пожертвовал своей кровью?

«Я сама этого не ожидала, но это сделал один из генералов. Тот длинноволосый. При этом он даже не задумывался об этом, потом попросил второго перенести тебя в комнату, он сам был не в том состоянии, чтобы просто ходить, хоть он и пытался этого не показывать»

– Ему было настолько тяжело из-за меня…

Я оперлась ладонями о столик и через силу осмотрела свое отражение в зеркале и перевела взгляд на сложенную на столе одежду. Грязная одежда, которую папа передал мне, когда в спешке забежал ко мне в комнату в тот день, когда отправил меня на землю, казалась лохмотьями, особенно в королевской обстановке.

* * *

– Вера!

Папа вбежал в мою комнату поздним вечером, когда солнце уже зашло, не постучавшись, что не было похоже на него. Черные до плеч волосы, прежде аккуратно уложенные, были растрепаны, белый королевский пиджак и жилетка под ним были грязными и расстегнутыми, под ними виднелась такая же грязная светло-желтая рубашка. Брюки того же цвета, что и верх одежды, были в следах земли и травы. Карие глаза опасливо смотрели по сторонам.

– Собирайся, нужно уходить.

– Что случилось? – Спросила я и поднялась из-за стола, отбросив карандаш, которым рисовала, в сторону. У меня и так не было сил из-за недавнего происшествия с лошадью. – Почему ты в таком виде?

– Не время. Собирайся!

Папа подошел к ее шкафу, он доставал из него разную одежду, но по каким-то причинам бросал ее обратно. На платья он не обращал внимания, папа просто отодвигал их в сторону. Наконец, он бросил на кровать бежевую блузку без пуговиц и черные брюки с подтяжками, которые я носила на конных прогулках.

– Надевай. – Он снова начал искать что-то в шкафу, я видела, в каком состоянии папа, поэтому, ничего не спрашивая, надела те вещи, что он мне передал.

Когда я закрепляла последнюю подтяжку на груди, папа достал из шкафа черную зимнюю мантию с мехом по ее краю и большим капюшоном, который я никогда не надевала на голову. Папа быстрым шагом подошел ко мне, одновременно с этим расстегивая пуговицу мантии. Он надел ее на мои плечи и натянул капюшон на голову, несмотря на все возражения.

– Не снимай.

Папа поднялся и подошел к другому шкафу, оперся на него спиной и начал двигать в сторону, открывая часть стены, где находился секретный проход. Когда шкаф был в стороне и не закрывал секретную дверь, папа схватил меня за запястье и повел в этот проход, пройдя сквозь стену, будто ее вовсе не было.

– Еще раз говорю, не снимай. – Я думала, что, когда мы идем по секретному ходу дворца, куда не может пройти никто, кроме королевской семьи, капюшон можно сбросить, что я и сделала. Мне пришлось снова натянуть его на голову, но сделала это неаккуратно, что легкая корона на голове чуть не упала на землю.

Из-за плотной ткани я не видела ничего с боков и иногда даже спереди, приходилось свободной рукой держать верх капюшона, что немного открывало взор. Длинный мех на краях щекотал лоб и нос, из-за чего постоянно приходилось убирать его со своего лица.

Мы с папой проходили длинные коридоры, но они не были темными: когда мы подходила к определенному месту, на стенах загорались мощные факелы, освещавшие огромное расстояние. Несколько минут бега по этим коридорам, и мы вышли из дворца, где жили. Папа не тормозил и продолжал идти быстрым шагом, почти переходящим в бег, а двенадцатилетняя я едва поспевала идти за ним. Папа вел меня в направлении конюшни.

Когда мы оказались на месте, Деминиан, бывший там привел к нам уже подготовленную черную лошадь, на которую папа сразу же забрался.

– Куда мы едем? Зачем тебе лошадь? – Спросила я дрожащим голосом, смотря то на папу, то на Деминиана.

– Я не могу сказать. – Папа подал мне руку, я обхватила его ладонь своей, и папа потянул меня на себя, но рост не позволял мне забраться самой даже при помощи папы. Деминиан взял меня за талию и поднял вверх, помогая сесть в седло за спиной папы. Мы легко кивнули ему в знак благодарности, и папа повернул голову ко мне. – Не снимай капюшон, тебя никто не должен видеть.

Папа дернул поводья, и лошадь сразу же перешла на бег. Спустя минут пятнадцать она выбежала за пределы столицы, в лес, который находился достаточно близко к городу, и очень скоро оказалась около старого каменного дома, окруженного множеством деревьев. Спуск с лошади мне давался легче, чем подъем на нее, я просто спрыгнула с нее. Папа слез следом за мной и наспех привязал лошадь к ветке одного дерева.

Мы вошли в этот дом, и папа запер двери, развернулся и пошел к середине комнаты, на ходу снимая кольцо с указательного пальца и сжимая его в кулаке. Сквозь пальцы пробился яркий свет, и в руке папы был зажат посох с белым камнем. Он опустился на колено и кончиками пальцев свободной руки прикоснулся к каменному полу.

– Папа, что ты делаешь? Зачем тебе скипетр? – мой голос задрожал, я, сама не замечая этого, начала сжимать пальцами рукава легкой блузки.

– Не задавай вопросов. Времени нет. – Сталь в его голосе дала понять, что он не ответит на мой вопрос.

Папа приложил камень посоха к полу, белый свет прошел через него, образовав на полу рисунок, спустя несколько секунд я узнала в нем герб своей семьи. Свет исчез, но рисунок остался выжженным в камне. Папа поднялся с пола и подошел ко мне.

– Что это такое? Что это такое на полу?

Папа сел передо мной на корточки, отложил посох в сторону и обхватил руками мое лицо, перед этим сняв капюшон с головы. Он заставил смотреть меня прямо на него, и только сейчас я заметила, что его глаза начали слезиться, но он никогда прежде не показывал свою слабость, ни перед кем. А затем раздался его слабый дрожащий охрипший голос:

– Это заклинание перемещения между мирами. Такая же печать есть и во дворце, но ей воспользоваться мы не можем. Ты должна отправиться в другой мир. Я не могу сказать, зачем. Ты просто должна покинуть Каралан.

– Покинуть Каралан? Почему я должна отправиться в другое измерение, а не… в какое-нибудь другое королевство?

– Взаимный обмен. Когда тебя примут в каком-нибудь королевстве, я должен буду исполнить условия его правителя, а эти условия могут быть совершенно разными. К тому же предложила помощь в твоем переезде только империя Дарка, а это ужаснейшее место для женщин, я тебя и на день туда не отправлю. – Он отпустил взгляд вниз и о чем-то задумался, а затем отпустил мою голову и достал из внутреннего кармана своего пиджака платиновый кулон с полупрозрачным камнем, в котором были вкрапления других бледных цветов, что складывались в необычный и красивый рисунок.

– Водный карабал? Он же очень редкий…

Папа надел цепочку мне на шею.

– Да, редкий, но сейчас это не имеет значения. Когда-то я подарил этот кулон твоей маме, это единственное, что от нее осталось, когда она пропала. – Папа снова обхватил мое лицо руками. – Прости, солнышко.

В этот момент перед глазами все начало темнеть, а сознание ускользать, последнее, что я помнила перед тем, как окончательно погрузиться в искусственный сон – широкие папины руки, что не позволили мне упасть на каменный пол.

* * *

Я на секунду бросила взгляд на зеркало, худое лицо с впалыми щеками лицо было чистым, но все таким же серым из-за моего состояния и худобы. Долго смотреть на себя мне было просто противно, поэтому я быстро отвернулась.

Бежевая блузка на столе, что была надета на мне тогда, годилась только на то, чтобы поддержать огонь в какой-нибудь печи. На большее она уже неспособна.

Левая рука заныла, и я завернула рукава, на обоих предплечьях были белые повязки, одна была завязана от запястья до локтя, а вторая – так, что казалось, будто я просто порезалась.

Весь последний год я ненавидела себя, ненавидела своих одноклассников, из-за которых мне пришлось обстричь волосы. Ненавидела их за то, что на моем теле уже есть десятки шрамов. За то, что постоянно лежала в больнице из-за их побоев, плевала кровью, постоянно лечила отбитые почки.

– Ладно. Нужно смыть с себя всю грязь, я же вроде дочь короля. Должна соответствовать.

Даже если я чистая, все равно кажется, что на мне тонна грязи.

Я открыла шкаф и достала из него свой шелковый халат, доходящий почти до пола, что был мне в пору.

Как же хорошо, что все мои вещи меняются вместе со мной и всегда мне в пору. Не нужно несколько часов подбирать одежду, что не будет большой или маленькой, а будет как вторая кожа. И не нужно расставаться с одеждой, которая становится маленькой при взрослении или наборе веса.

Я сняла с вешалки мягкое полотенце, которым когда-то сушила длинные, до пояса, черные волосы, взяла с нижней полки обувь, чтобы не ходить по холодному полу голыми ногами.

Зашла в ванную комнату, где меня сразу же окружил приятный запах успокаивающих трав, и положила новую чистую одежду на тумбу рядом с ванной, уже наполненной не слишком горячей водой с разными солями. Очки отправились к одежде. Прежде чем снять с себя ночную рубашку, я закрыла дверь ванной на замок, опасаясь, что кто-то зайдет, а зная служанок, что опекали меня в детстве, это могло произойти.

Над ванной было заклинание, не позволяющее воде остыть, но стоило мне прикоснуться к ванне, оно сразу же развеялось. Точно Алекс постарался.

Я погрузилась в не слишком горячую воду, что вместе с запахом трав расслабляла напряженные мышцы и уменьшала боли от синяков и ушибов, полученных во время побоев, которые до сих пор не прошли. Я плеснула воду в лицо, смывая с него невидимую грязь.

Левое предплечье защипало, но боль была не настолько сильной, как раньше. Ладони достигли макушки, кожей я ощущала отросшие волоски, я почувствовала, как глаза начали слезиться от боли и обиды на всех, кто измывался надо мной эти почти три года, на того парня, что поджог мне волосы прямо на уроке Виктора Михайловича, и из-за этого мне пришлось все отрезать.

В попытке успокоиться я просто задержала дыхание и погрузилась под воду с головой, чтобы успокоиться. Пусть я и могу дышать под водой, как и вся моя семья уже множество поколений, вода в ванной была с мылом и солями, что не позволяли мне вдохнуть или открыть под водой глаза. Я пролежала так, пока легкие не начали гореть от недостатка воздуха.

Взяв мягкую губку в руки, я вытерла свои руки и все тело. Наконец, спустя те несколько часов, что я нахожусь в Каралане, я почувствовала себя чистой. Чем дольше я терла свои руки, тем больше мне что-то казалось странным, но что именно я понять не могла.

Мне настолько не хотелось вылезать из горячей ванной, что я пролежала в ней, пока вода не остыла. Когда я все-таки вылезла из ванной, надела на себя светло-сиреневый шелковый халат, что приятно касался к коже. Голову завернула в мягкое полотенце, что скрывало отсутствие волос. Балетки под цвет халата были все такими же удобными, как и раньше и не скользили по влажному полу.

Выйдя из комнаты, я подошла к стулу, на котором была повешена мантия, я заглянула во внутренний карман и достала оттуда свой смартфон. Разблокировав экран, я увидела, что связи не было, что и следовало ожидать, мое родное измерение по сравнению с землей – средневековье, вряд ли кто-нибудь установил на каком-либо доме вышку связи и Wi-fi.

Но несмотря на то, что обстановка вокруг напоминала средние века: дворцы, обычные деревянные или каменные дома, отсутствие многоэтажек, кое-что из современности здесь все же было – женщины ходят в том, чем угодно, короткие юбки, брюки, шорты, нет обязанности носить длинные пышные платья в пол с корсетом или наносить тонну макияжа на лицо. Необходимость в этом есть только тогда, когда устраиваются балы, что происходит не очень часто. Да и сейчас многие женщины предпочитают выбирать удобную одежду, а не с тугими корсетами, в которых даже дышать невозможно.

Мужчины также не носят неудобную одежду, доспехи надевают только один или два раза в несколько лет, показывая всю мощь своих предков, рыцарей, о силе и мужестве которых до сих пор ходят легенды.

А одно королевство, а именно Сэнду, создает технику, соединяя ее с магией. Водопровода нигде в Мирами нет, но носить постоянно воду, чтобы наполнить ванну или душ, который тоже уже есть, не нужно. Магия воды, совмещенная с изобретениями ученых Сэнду.

Кто-то постучался в дверь, и она начала тихо отворяться, я быстрым движением положила телефон обратно в карман мантии и приняла более непринужденный вид, когда в проеме появилась голова незнакомой мне миловидной служанки. Русые волосы убраны в пучок на макушке, в голубых глазах читалось небольшое волнение.

– Принцесса, вы проснулись. – Сказала она.

У нее был тихий и мягкий голос, что помогло мне полностью избавиться от волнения, что меня отчитают за что-то. Ведь папа куда-то уехал, а когда папы нет, за мной следят мои горничные, а они были достаточно строгими, и иногда пугали меня.

– Как себя чувствуете?

– Лучше, чем вчера. Спасибо за заботу.

– Мы приготовили вам ванну, вам стоит ее принять, учитывая ваш вид, когда вы вернулись. Мы сменили вам одежду и вытерли вас полотенцами, но… – Она только сейчас обратила внимание на мой халат и полотенце на голове. – Уже приняли. Извините.

– Ничего.

– Но вам стоило дождаться нас. Все-таки ваша рана на руке…

Я посмотрела на свои руки, бинты на руках полностью промокли. Я и забыла про этот порез… Почему его почти не щипало от мыла в ванной?

– Нет. Все хорошо. Я нормально себя чувствую.

– Нормальное самочувствие не значит, что можно так рисковать. – Служанка резко повернулась к генералу Форсу, что стоял за дверью и не решался зайти в комнату, и поклонилась ему. – Я могу войти, Ваше высочество?

– Да, конечно, генерал.

Мужчина вошел в комнату, держа в руках маленький кожаный сверток. Он приложил ладонь к груди и поклонился.

– Лилит, вы можете выйти? Мне нужно сменить повязки принцессе.

– Да-да, к-конечно, – служанка нервным движением кивнула и быстро ушла из комнаты, генерал закрыл за ней дверь.

Она боится его? Даже перед папой никто так не заикается. Хотя, возможно это из-за характера самой Лилит. Она новенькая, до отправки на Землю я ее не видела здесь.

– Почему именно вы решили поменять повязки? Почему это не делает лекарь? – Спросила я у генерала.

– Я не рискну подпускать его к вам после того вечера. Вы ведь помните, что он не очень тепло отнесся к вам? – Спокойно ответил он. Я кивнула, вспоминая, как он резким движением срывал окровавленные повязки с рук.

– Он не знал, кто я. Думал, что я очередная самозванка, как и все вы.

– Это не оправдание для него. – Отрезал генерал. – Более того я пришел еще сообщить вам одну новость.

– Что именно?

– Ваш отец вынужден был отъехать по некоторым делам. После вашего возвращения я отправил вашему отцу послание с объявлением, что вы вернулись, на что получил ответ следить за вами, чтобы вы не покидали территорию дворца. Выходить за пределы вы можете только присутствии меня или генерала Калиса, или в присутствии минимум двух солдат не ниже четвертого уровня.

– Для чего это?

– Вы заметили военные шатры? Стоит догадаться, почему они установлены.

– С каким королевством идет война?

– Война происходит внутри Каралана. Без вмешательства других королевств. И только на территории столицы.

И почему все ограничено столицей?

– Ваш отец дал приказ молчать и не говорить ни слова об этом. Простите, Ваше высочество.

– Куда папа уехал? Когда он вернется?

– Куда он уехал сказать не имею права, его приказ. А когда вернется – не имею никакого понятия, все зависит от ситуаций, что сложатся в пути. Но я пришел объявить только первую новость про нахождение во дворце, основная моя задача – сменить повязки на ваших руках.

Генерал указал рукой на кровать. Я присела на край, и генерал Форс сел рядом со мной и положил около себя сверток, раскрыл его, внутри оказались плотные белые повязки, большие ножницы и пробирки с разными зельями.

Он достал ножницы и взял меня за левое запястье и, разрезав мокрые повязки, взял кусочек ткани, привязал его к металлическому стержню и, обмакнув ее в пробирку с прозрачной жидкостью, послышался тихий звон удара металла о металл. Стержень ударился о кольцо на большом пальце. Обручальное кольцо. Широкий золотой перстень с красным камнем. Киллиан приложил мокрую ткань к одной большой царапине, идущей почти от самого запястья до середины предплечья, оставленной острым концом арматуры, когда меня на нее толкнули.

Рану начало щипать, пусть не так сильно, как в прошлый раз, но все также неприятно.

– Сильно больно?

– Не так, как вчера. Заживает. – Я посмотрела на царапины на руке и только сейчас заметила, что они уже наполовину меньше, чем были прошлым вечером. И наконец я поняла, что именно мне казалось странным во время ванной – синяки, что вчера были фиолетового цвета, сегодня были желтого, они почти прошли. – Даже слишком быстро. Это нормально, что царапины и синяки почти зажили всего за ночь?

– Вам вылили зелье на руку, оно начало заживлять раны. Тем более вам перелили кровь, это ускорило заживление. Да и вернулись вы не вчера, а три дня назад.

– Ясно. – До меня еще не дошел смысл его последней фразы, но, когда я поняла. – Что? Три дня?! Я проспала три дня?!

– Это нормально. Было бы страннее, если бы вы проснулись на следующий день после потери такого количества крови и переливания, да еще и зелье, что я вам ввел, оно забрало половину сил.

– Ясно… Я поняла. – Я сдержала внутри себя истерический смешок и из-за нервов хотела поправить очки, но пальцы соприкоснулись с кожей, не встретив никакого препятствия. Я посмотрела на дверь ванной. Оставила там.

– Мне перелили чужую кровь. Кто мне помог? – Спросила я. Будет странно, если поблагодарю его, не помня ни о чем. У него ведь нет ран.

– Вам перелили мою кровь. У меня она достаточно сильная. У меня нет шрамов, и я не болею, и на меня не действуют яды, даже самые мощные. Поэтому и вы так быстро восстановились. К тому же это было не совсем переливание, на основе моей крови придворный алхимик сварил зелье, которое и ввели в вашу кровь, но до этого момента вам правда пришлось перелить немного настоящей крови. Это позволило вам продержаться до введения готового зелья.

– Спасибо вам за это. Если бы не вы, меня могло не быть…

– Я был обязан вам помочь. Я верен вашему отцу и вам. К тому же теперь на вас не будут действовать яды, и раны будут заживать быстрее.

– Я не люблю, когда ко мне относятся на «вы», особенно люди, которые старше меня.

– Может, я не настолько вас старше. Откуда вам знать? – Похоже, генерал не понял моего намека.

– Вряд ли мой отец назначил генералом всей королевской армии молодого парня, который старше меня всего лет на пять. Слишком молод и неопытен. – Сказала я, и генерал усмехнулся, отвязал грязную ткань от стержня и отложил ее в сторону и взял новую, снова обмакнул ее в зелье и продолжил обрабатывать раны.

– Это да. Я всего два года на этой должности. Стал генералом в двадцать пять лет вместе с генералом Калисом после увольнения Деминиана.

– Из-за чего он уволился?

– Он не сам. Король его уволил. – Спокойно сказал он, но прежде, чем я успела открыть рот, он продолжил:

– Причину рассказать не могу.

– Опять эти тайны…

– Это не мое решение. Не я издаю приказы, а король. Я обязан лишь подчиняться ему. Вы двое единственные, кто выше меня по званию.

– Ниже короля только Советник, а потом уже генерал.

– Я и Советник, и генерал.

– А Фрида? – Челюсти генерала сжались, на скулах появились желваки. Похоже, он терпеть ее не может, что лишь одно упоминание ее имени раздражает его.

– Фрида все еще во дворце и выполняет свою работу. Король назначил меня своим вторым Советником, Фрида остается первым. Хотя если учесть, что король советуется, в основном, со мной… она уже не первый, а второй Советник.

Он отложил стерж�