Инструмент Творца

Глава 1. Инженер и астроном.

Приходишь домой и думаешь: «Ну и что? Что из того? День прошел, второй, третий. Затем годы. А результат? Послать бы всё к черту! Нет – утром встал и…»

– Скоро, сказали, проект свернут; денег у Института нет, – намазывая очередной горячий румяный тост сливочным маслом, посетовал жене Александр, работающий в одном из ведущих научных университетов Москвы и, к своим средним годам активной научной жизни, имеющий как официальное звание – профессор, с ученой степенью доктора физико-математических наук, так и обыденное, шуточно присвоенное ему сокурсниками в далекие студенческие годы, – инженер. – Говорят, десять лет финансирования сомнительных перспектив пора прекращать, так как другие проекты очереди ждут. У них, видите ли, сменились приоритеты – более «приземленные» проблемы решать пора, а «не непонятное непонятно где искать». Представляешь, после всего-то!.. «Непонятное непонятно где ищу» – вот ведь чем, оказывается, занимаюсь! Н-н-да, без сомнений, конец проекту.

– Знаю… Вчера жена одного из ваших сотрудников на весь буфет в очереди за булочками трепала, что, наверное, вся кафедра слышала; специально, видно, меня позлить! Радостная: «Финансирование группы ее мужа, надо же, увеличивают на исследование роста популяции лягушек с дальнейшей перспективой применения лягушачьего мяса в пищевой промышленности». Вот тебе и «приземленный» проект! Чтоб она и ее муж этих лягушек всю оставшуюся жизнь жевали!

– Действительно, Маш, куда уж ближе к земле? Нашим чиновникам, похоже, захотелось своих, домашних, поесть; на всех бюджетных денег во Францию летать не напасешься, а тут из родного болота по заграничной технологии. Лягушек еще бы научить квакать простые узнаваемые мелодии – заодно и туризму подсобят. Отквакала шлягер – и на стол.

Жена перестала сердиться и засмеялась. Она распустила хвост черных густых волос и принялась причесываться, стоя у зеркала и продолжая улыбаться. Инженер доедал свой завтрак.

– А быстро оно…

– Что – оно?

– Слухи расходятся. Им бы, сарафанному радио, поучаствовать в нашем проекте по созданию сверх быстрой передачи информации посредством Единого Поля, давно бы «Нобеля» получили.

– Или по шнобелю… Жаль, конечно, – хороший проект у вас, – жена включила фен и занялась укладкой челки, намочив ее предварительно водой.

– Да, жаль.

Инженер доел бутерброд и поднялся со стула, оставив кружку с недопитым чаем.

– Пора!

– Опять оставил – постоянно чай переводишь. Долго сегодня?

– Не скажу. Рекомендовали одного астрофизика: хотим в космосе пощупать и достать до совсем раннего, первородного, а он скорректирует «прицел»… Куда телефон запропастился?

– Держи! Забыл на кухне… Постарайся пораньше – Оля просила. У нее сюрприз для нас.

– Выдумывает… Закрой за мной. Передай, буду обязательно.

– Передам… Стой! Кота с кошкой не выпусти!

Погода налаживалась: сквозь разрывы облаков пробивались лучи летнего солнца, отражались в окнах. Две реки из машин и людей, текущие параллельно друг другу, быстро наполнялись и разливались по улицам. Инженер присоединился к потоку, вывернув с дворовой территории и заняв нужную полосу движения. По дороге на работу мысли сами собой появлялись в голове, делая время в пути менее заметным:

«Как часто люди забываю жить. Однажды отработав алгоритм стандартных действий, мы не желаем что-то менять. Живем как в поезде: едем по проложенным кем-то рельсам, выбрав примерный маршрут и заплатив за билет, кто больше, кто меньше, – и нас везут. Поезд мчится в заданном направлении, без шанса вернутся обратно, а за окнами мелькает другая, привлекая нас, жизнь. Мы с любопытством рассматриваем ее, мечтаем когда-нибудь побывать там, за стеклом; но движение не остановить – путь определен в самом начале. Со временем появляется привычка – привычка к мысли, что ничего не исправить и так будет продолжаться всегда. Немногим удалось с ней справиться».

Новости на радио временно отвлекли от размышлений: на смену одним заботам и переживаниям пришли другие.

«Брошу я всё… Пусть без меня дальше… Есть другие проекты, «приземленные», с менее амбициозными, но досягаемыми целями. Подойду к руководству – замену им пора начинать искать мне…»

Рядом просигналил автомобиль, движущийся с правой стороны; мужчина, сидевший за рулем, недовольно посмотрел, покачав головой, и прибавил скорость.

«Ему-то чего не понравилось? Чудики… Дочь сюрприз придумала. Выросла, восемнадцать скоро. Она у нас молодец – работает голова, тяга есть к науке, к познанию. Нынче определиться с поступлением».

Путь до непосредственного места работы, по меркам столицы, занимал скромное время. Инженер подъехал к Институту – инженер называл именно «Институт», хотя данное почтенное учебное заведение давно получило гордый статус университета, структурированного из различных институтов – быстрыми шагами прошел в здание, поздоровавшись с охранником на входе, и поднялся на лифте до последнего этажа. Прошагав по коридору с повторяющимися однотипными дверьми, он нырнул в открытую створку очередной и моментально поймал взглядом приглашенного гостя: за его рабочим столом под подвешенным на стене известным портретом Эйнштейна, сидел среднего возраста мужчина, плюс-минус, сорока лет, с темно-русыми волосами, опускающимися немного ниже мочек ушей и небольшой темной беспорядочной бородой на худом лице. Мужчина отвлекся от кубика Рубика, обнаруженного им случайно среди различных вещей на столе и которого он безрезультатно пытался сложить по цветам сторон, и, прищурившись, посмотрел на входящего.

Инженер, поприветствовав молодого человека и девушку – научных сотрудников рабочей группы – с изучающим видом подошел знакомиться к гостю, хотя, и в этом есть некоторая особенность больших учебных заведений, приглашенный гость одинаково являлся одним из работников, и, более того, известным профессором в области астрофизики, этого же университета.

– Вы – астролог? – улыбнулся инженер, забыв протянуть руку и поздороваться, что, впрочем, с ним случалось часто, когда мысли убегали от реальности в прорисовывающееся будущее.

– Простите? – последовала взаимная улыбка.

– Вас рекомендовали помочь нам с «мишенью» в космосе?

– Нет.

– Значит, я ошибся. Тогда кто вы?

– Простите. Я хотел сказать, что я, нет, не астролог, но я именно тот, кого рекомендовали принять участие в вашем эксперименте. Сергей, – протянул он руку.

– Александр, – инженер, спохватившись, поймал кисть и крепко пожал. – Странно, мне представили вас как известного астролога?

– Астролог? – губы Сергея сомкнулись в задумчивую улыбку, а взгляд обратился к кубику Рубика, – Я, с некоторой долей вероятности, мог им сложиться, но я астроном, по-старому, а по-современному – астрофизик.

Слегка полноватое лицо инженера выразило недоумение, чему особенно ярко свидетельствовали излишне приподнятые брови.

– Точно! – приложил он правую руку ладошкой ко лбу. – Как-то глупо получилось… Конечно же, астроном, т.е. астрофизик, а я вас астрологом… Извините за мою бестактную рассеянность.

– Ничего страшного, даже смешно вышло: одни изучают небесные тела, а другие пытаются по ним предсказывать будущее и кому с кем лучше жить. Хотите, попробую предсказать, только за результат гарантии не даю – квалификация не та. А слово астроном я больше люблю, чем астрофизик. Оно мне ближе к душе. Меня и друзья астрономом зовут.

Настроение в кабинете приподнялось; Сергей сразу влился в коллектив и через небольшое время никто уже и не думал о том, что этот человек недавно появился в их группе.

– Мои научные ассистенты посвятили вас в проект? – собирая в серый кожаный портфель документы, чтобы взять с собой, поинтересовался инженер.

– В общих чертах: замечательная девушка Марина и молодой человек Алексей мне любезно объяснили предстоящую работу. Хочу заметить, у вас отличная команда, – астроном снял очки, помассировал двумя пальцами переносицу греческого носа, и одел обратно.

– Спасибо. Детали в лаборатории Научно-исследовательского центра. Вы на своей машине, или со мной поедете?

– С вами. Машину у дома оставил – на метро быстрее.

В последние годы Москва успешно избавлялась от автомобильных заторов: новые транспортные развязки ощутимо упрощали путь. Но Москва – есть Москва, и пробки на дорогах, возникающие закономерно и спонтанно в разных столичных районах, давно стали ее неотъемлемой частью жизни.

– Москва прекрасна в постоянстве изменений, – возобновил прерванную дорожную беседу астроном, наблюдая за стеклом встречающий лето город. – Но когда распускаются цветы, яркие солнечные лучи мерцают в молодой зеленой листве и отражаются от ряби воды на реке – особенно! А храмы! Их величие! Их вековая мудрость и непоколебимая вера в непременное прощение и спасение теплом отражаются в душе при созерцании в свете набравших силу солнца.

– Мне раз пришлось побывать в церкви, совсем юным… Впрочем, несмотря на свои крайние убеждения неисправимого атеиста, с вами соглашусь: наши храмы великолепны!

– Скажите, почему преподаватель с кафедры назвал вас инженером, когда мы встретили его при выходе? Вы, насколько я информирован, являетесь профессором в нашем университете.

– Мой отец занимал должность главного инженера на одном из ленинградских заводов. Я часто рассказывал о нем сокурсникам в студенческие годы, часть из которых также осталась в Институте. С тех пор и называют…

Машина свернула с шоссе в сторону города-спутника Москвы.

– Давно я не бывал в этих краях. Вот и ракета на месте стоит – не улетела! – пошутил астроном, заметив въездную стелу города. – Переоценить всё то, что было тут сделано, невозможно. Великие люди – великие свершения!..

– Согласен. Жаль, он сам не успел доказать, что Луна твердая; он как всегда был прав… До Центра осталось недалеко.

Комплекс Научно-исследовательского центра представлял смешение классической советской архитектуры и современного передового строительства. Сосны вперемешку с березами и ухоженные кусты боярышника, акации, сирени и прочего подлеска прятали постройки в своей зелени.

Астроном глубоко вдохнул: приятный свежий воздух наполнил легкие, придавая силы.

– Отличное место! В одном университете трудимся, а бывал здесь, к сожалению, редко. Относительно новый Научный центр нашего факультета, то есть института, – никак не привыкну к этой реформе! – расположен с другой стороны города и по размеру меньше.

– Наследие Советского Союза. Они знали, где и как строить научные центры: и от лишних глаз подальше, и мозги работают лучше. Сюда! Тут ваш пропуск.

После прохождения вахты и недолгой прогулки по ухоженным пешеходным дорожкам, показалось одноэтажное здание с несимметрично надстроенным относительно центра постройки куполом. Инженер с астрономом вошли в здание. Длинный коридор, с расположенными при входе шкафами для раздельного хранения верхней одежды и белых халатов, вел до двери в главное рабочее помещение – научно-исследовательскую лабораторию. Марина с Алексеем опередили и готовились к намеченному эксперименту.

Сразу от входа в лабораторию из коридора, справа, вдоль стены с высоко расположенными окнами, тянулся один общий стол на четыре рабочих места с компьютерами, различной офисной техникой и специальными научными приборами и инструментами. У дальней стены от дверей имелся старый кожаный диван довольно потертого вида с парой дизайнерских подушек, украшенных словами «Не забывай – дома ждет вкусный ужин и мягкая кровать!».

Взгляд астронома, изучающего лабораторию, невольно задержался на подушках. Надпись астроному показалась очень забавной.

– Жена подарила на день рождение. Часто остаюсь ночевать, а она злиться, – поспешил объяснить инженер, по привычке произнеся эти слова как бы оправдываясь.

– Она беспокоиться за вас, – поставил диагноз астроном.

Левая часть лаборатории огораживалась от общего объема стеклянной перегородкой с тремя дверьми, ведущими в отдельные блоки: блок «А» – контрольно-измерительные приборы и автоматика, блок «Б» – рабочая камера, или «Сфера», и блок «В» – обсерватория. Над каждым блоком висела информационная панель, отображающая технические и рабочие параметры соответствующего блоку оборудования. За стеклом блока «Б» просматривался большой металлический цилиндр.

– А почему «Сфера»? – полюбопытствовал астроном.

– Сфера создается внутри в виде защитного экрана. В ходе эксперимента вы поймете.

– У вас неплохо обставлено. Обсерватория с телескопом даже имеется.

– Есть, – белый халат никак не хотел поддаваться; инженер пытался поймать второй рукав за спиной. – Мы им иногда пользуемся. Устарел, но нам хватает. Присаживайтесь. Чаю?

– Не откажусь.

– Марина, твоя очередь кашеварить, – левая рука наконец-то ухватила рукав, и инженер натянул халат на плечи. – Маловата кольчужка стала… Как обычно, всем чай и в столовой поищи чего-нибудь перекусить. Здесь поедим, а пока Марина ходит, повторю о проекте и наших задачах.

Марина поспешила за едой, предварительно спросив у каждого предпочтение, а инженер сделал короткую паузу перед диалогом, чтобы собраться с мыслями и одновременно включить свой рабочий компьютер.

– Вы, наверняка, должны были слышать, что теория, подразумевающая существование общего информационного поля, и являющегося, согласно той же теории, проводником мгновенной передачи информации, в современности набирает значительный вес в объяснении фундаментальных законов мира.

– Я однажды увлекался квантовой физикой, и кое-что читал, – наморщил лоб астроном, перебирая в голове обрывки воспоминаний.

– Тогда вы читали, или слышали, о запутанных частицах.

– Припоминаю: они каким-то невероятным образом способны мгновенно реагировать на изменения, происходящие друг с другом, причем, делают это независимо от расстояния между ними, нарушая закон об ограничении скорости передачи информации.

– Верно, – инженер быстро обернулся к компьютеру, издавшему сигнал о готовности, и пробежался пальцами по клавиатуре. – В самом простом случае запутываются две частицы, всегда знающие, чем занимается ее напарница; и не просто знают, а и мгновенно копируют физические изменения любой из них, правда, с отрицательной корреляцией. Если сравнить с двумя передразнивающимися близнецами, то каждый из них точь-в-точь повторяет движение зеркального двойника. Но запутанность двух частиц – редкий частный случай во Вселенной. На самом деле, практически все существующие частицы запутанны в той, или иной, степени. Ученые давно задаются вопросом, каким образом частицы, а по сути – материя, способны выполнять такие «фокусы»? И здесь связь с информационным полем становиться если не очевидной, то вполне предсказуемой; именно оно, как показали дальнейшие исследования, должно всё объединять.

– Вы изучаете информационное поле?

– Не совсем. Для нас Поле – что-то вроде посредника, используя которого мы пытаемся дотянуться до самых первородных участков нашей Вселенной. Самой приоритетной задачей я считаю доказать полимировую структуру космоса, или Мироздания. По моим расчетам, в пространстве-времени должны существовать запутанные Вселенные, абсолютно одинаковые и взаимодействующие посредством информационного поля. Многомерное, параллельное, бесконечное отзеркаливание. Про Давида Гильберта и Эрвина Шредингера, пожалуй, рассказывать не буду, иначе зайду в такие дебри, что и сам, боюсь, из них не выберусь.

– Вы упомянули про Вселенные? – любопытство астронома возрастало одновременно с попыткой убедить себя поверить в реальность поливселенного космоса. – Я очень долго изучал и изучаю до сих пор космическое пространство, но я не понимаю – где находиться эта вторая Вселенная? Тем более, бесконечное множество Миров. Ведь за «горизонтом» ничего не существует!

– Смотря, что называть «горизонтом»? Говоря о «горизонте» космоса, тогда да, за ним ничего нет. Но, теоретически, существуют горизонты, или условные барьеры, между «нашими» Вселенными в многомерном пространстве.

– В параллельных мирах?

– По-простому – в параллельных. На самом же деле всё гораздо сложнее, а информационное поле служит проводником по Вселенным-мирам. Мы посылаем сигнал, – инженер стукнул указательным пальцем левой руки по воображаемой кнопке на столе, – по Полю в сторону Вселенной-двойника и ожидаем ответ.

– Вы меня запутанными частицами и запутанными Вселенными совсем запутали. Посылаете сигнал в ее сторону: вы знаете в какой она стороне? И, даже зная, каким образом вы хотите получить ответ? кто от вас должен принять сигнал? и, самое невероятное, дать знать о его получении? – не сдавался астроном, чем вызвал легкую улыбку у Алексея, завершившего часть подготовки.

– Мы по рассчитанным вами координатам сигнал и отправим, и получим, одновременно. Синхронно, двойники, запутанные с нами через информационное поле, проделают тот же трюк. При верности теории, сигналы, секунда в секунду, отразятся на регистраторах. Но тут стоит понимать – я описываю процесс в упрощенной и доступной пониманию форме. На самом деле сигнал, расстояния, координаты в пространстве, расположение Вселенной – понятия довольно условные, – глаза инженера остановились на белом листе бумаги, лежащем около принтера.

– По мне – сомнительная затея, – подвел итог своим размышлениям астроном. – Не спрашиваю о последствиях, если вдруг достигнем успеха в эксперименте и узнаем о существовании двух, или более Миров… Вы давно занимаетесь?

– Давно, – инженер продолжал задумчиво смотреть на бумагу. – Дочь выросла – восемнадцать в декабре. Первые расчеты делал, дочку в садик водили…

– Долго…

– Долго… Скоро закончится.

– Вы уверенны в ближайшем успехе?

– Всегда верил, а чиновники наши больше хотят верить в то, что выделяемые деньги из бюджета будут приносить пользу, с чем, конечно, трудно поспорить.

Инженер вновь замолчал. Он взял деревянный карандаш и, изредка поглядывая на монитор компьютера, где появлялись и исчезали различные оповещения, быстро что-то написал на листке.

– Знаете, получить сигнал – значить закончить только первую часть эксперимента и узнать о синхронизации Вселенных, но полного доказательства моей теории не будет. Необходимо выполнить вторую часть – рассинхронизировать Миры. Спросите – как? Подумайте, что произойдет при прерывании связи между двумя запутанными частицами?

– Они перестанут «видеть» друг друга.

– Верно. Перестанут «видеть» друг друга. Тогда?..

– Тогда? То-г-да? Хм… Что тогда? Они, ведь, должны друг за дружкой всё повторять. Так? – с вдруг появившимся азартом предположил астроном.

– Так, – подыграл инженер, заметив перемену в собеседнике.

– В данном же случае каждая из них не знает о действиях напарницы и не «отзеркаливает» движения; Миры перестают быть идентичными и симметрия нарушается!

– Вы подобрали очень правильное слово – симметрия!

– И как нам поможет рассинхронизация?

– Расчет относительно прост: при рассинхронизации Миров, начинают меняться внутренние процессы и, чем дольше мы «отключаем» от связи между собой частицы, тем глобальнее происходят изменения. В идеале, чтобы получить задержку сигнала по времени, требуется «отключить» от Поля гигантское количество материи, по массе сопоставимой с Марсом, либо уменьшать объект с условием увеличения его информационной насыщенности, или плотности. Вы догадываетесь?

– Человек?!

– Да.

– Большие риски. Искусственный интеллект рассматривали?

– Думали. Один критический минус – он не допускает собственных ошибок. Мозг – единственная известная мыслящая материя на Земле, способная осознанно планировать действия и логически предвидеть события. Человек сам решает, когда выйти из эксперимента и подключиться обратно к Полю, в случайный момент нажав на кнопку и завершив процесс. У него есть право выбора!

– Звучит фантастически! – странное чувство реальности воплощения давно оставленной детской мечты зародилось внутри астронома и постепенно набирало силу.

– Фантастически?! Нет, мои расчеты показывают – шансы на успех вполне реальны; впрочем, в чем-то соглашусь с вами… Сказать правду, вера у меня осталась, но я устал, выгорел. Хочу выполнить основную часть работы, распустить группу и, затем, спокойно трудиться, уделяя больше времени семье.

– Полностью закрываете проект?

– Вряд ли вернусь к нему…, – хлопнула входная, с улицы, дверь, и через минуту в лаборатории с пакетом в руке появилась Марина. – Да, я немного не закончил. Самое главное: после того, как мы отключим от Поля человека, и наши двойники повторят те же действия, мы получим рассинхронизацию двух мыслящих существ, или, как нам больше нравиться – разумной материи, в двух зеркальных Вселенных. Каждый из них принимает самостоятельное решение о завершении процесса изоляции и, нажатием на кнопку, посылает сигнал аналогичный первой части опытов. Об завершении эксперимента оповещает регистратор сигналов от условно «других» нас. Уточняю – условно, так как для них мы такие же «другие». Рассинхронизация подтверждается при несовпадении времени подачи сигнала-запроса и регистрации сигнала-ответа; допустима и обратная последовательность, что не противоречит теории; зеркальный двойник нашего испытуемого человека имеет те же возможности подключиться к информационному полю и послать сигнал первым.

– Трудно осмыслить, – поправил рукой сползающие на лицо непослушные волосы астроном.

– Не сразу, но вы разберетесь.

– Человек отключается от Поля, потом включается; там тоже, только в разное время; этот только пошел сигнал посылать; тот уже послал и ждет ответа… Подождите, а запутанность частиц? Когда оба подключились обратно, они должны делать всё одинаково. Как же они дальше синхронизируются?

– Самый сложный вопрос: у нас есть предположение о нескольких вариантах развития событий, но мы, честно, не знаем, что случиться в реальности. Одно точно – система, или Поле, будет стремиться исправить неожиданно появившуюся ошибку. Стабилизация и контроль внутренних процессов Вселенной – основные задачи информационного поля. Представьте, вдруг исчезает гравитация? Полнейший хаос! Не тот, контролируемый, благодаря которому всё существует, а хаос абсолютно бесконтрольный; шансы на сохранение Мира устремятся к нулю…

– Интересная теория. Перед тем, как погрузиться в практику, прервемся на чай?

– Непременно. Марина как раз приготовила его и «научные» бутерброды разложила.

– У вас и бутерброды «научные». Съел – академиком стал!

Инженер засмеялся.

– Съел и академиком стал – хорошая идея нового проекта. На такое сто процентов деньги выделят. А бутерброды у нас «научные», потому что еще ни один деятель науки в нашем Центре не разгадал тайну, как из довольно простых продуктов получается такая вкуснятина?! Чудеса! Вы попробуйте; рядом в столовой колдуют настоящие «академики» кулинарии.

Инженер взял с тарелки ближайший к себе бутерброд и жадно надкусил. Остальные также приступили к обеду.

Глава 2. Первая часть эксперимента.

Марина с Алексеем настраивали оборудование, полностью погрузившись в процесс, в то время как инженер объяснял астроному, что от него требуется.

– И в чем моя задача? – на лбу и в уголках карих глаз проявились и быстро исчезли ранние морщинки.

– Нам необходима «мишень» в космосе. Мы пробовали – безрезультатно, – прокряхтел инженер из-под стола, куда полез за сбежавшим карандашом.

– Мишень? Что вы называете «мишенью»?

– В идеале – вторая Вселенная, зеркальная копия нашей, – карандаш вернулся в пенал к своим коллегам. – Видите ли, со школьной скамьи нас учили про искажение пространства-времени под действием гравитации, но ничего не знали про информационное поле. А оно, как мы выяснили…

– Существует, – поторопился астроном.

– Нет, к нему слово «существовать», пожалуй, применять не следует. Существует то, что в нем рождается, а оно не подчиняется законам материального мира, так как по своей сути и есть эти самые законы. Данная особенность мироустройства – наложить обязательные правила и контролировать их беспрекословное исполнение, но самого себя освободить от них (а как же иначе управлять!) – значительно затрудняет поиски оптимальной точки в космосе для использования ее как «ворот» к основной «мишени». Из всех же рассмотренных вариантов, ближе на эту роль подходит реликтовое холодное пятно, или Сверхпустота Эридана.

– Реликтовое холодное пятно? Интересно, чем приманило?

– Ученые гадают над его происхождением, – инженер смахнул пот со лба и шеи. – Есть разные теории, но нас интересует только одна – холодное пятно в ней принимается за след от Вселенной-двойника: именно здесь они максимально приближаются. Мы хотим от вас помощи при расчете точных координат пятна.

– Но координаты известны! – кисть правой руки астронома с оттопыренным указательным пальце приподнялась.

– Нам нужны координаты без корреляции с гравитацией. Напомню: сигнал посылается по информационному полю, а оно не подвержено воздействию.

– Хорошо. Трудная задача, попробую справиться. Мне необходимо: компьютер, карандаш с ластиком, линейка, несколько листов бумаги и, по возможности, не беспокоить.

– Мы подождем. Компьютер используйте мой, а остальное возьмете у Алексея с Мариной.

Астроном погрузился в вычисления, продолжавшиеся около часа, после чего он, с умиротворенным выражением на лице, объявил о завершении.

Наблюдающий за ним инженер не сдержал любопытства.

– Знаете, увидев вас, сразу представил образ монаха-отшельника; надеть скуфью – будьте уверены, настоящий священнослужитель! Вы служили в церкви?

– Нет, но в Бога верю! А вы, верите? – астроном аккуратно сложил исписанные листки в ровную худую стопку.

– Я?!.. Я слишком глубоко связан с наукой.

– И всё-таки, вы верующий? – продолжая прибираться и возвращая позаимствованную канцелярию Марине, настаивал астроном.

Откровенный вопрос несколько смутил инженера.

– Я? Нет, не верующий. Я отношу себя к одной религии – науке.

– Знакомо.

– Что знакомо?

– Ответ знаком: пытаетесь вычеркнуть Бога, и сами в свои слова не слишком то и верите. Вы меня простите за прямой вопрос, если он смутил. Я, как уже и сказал, верю. Вам покажется забавным – верующий астроном. Астрофизики изучают небо и достоверно знают – во всем обозримом пространстве нет и признаков рая в каноническом смысле. Но каков рай на самом деле? Нет, я ни сколько не хочу перечить Священному Писанию, а лишь принимаю действительность; знания изменились со времен появления Евангелия, и когда-то вслед за ними обновиться всё. Лишь вера должна остаться вечной.

– И вечный вопрос доказательства…

– А может, сам факт появления Вселенной – доказательство? И Поле, существование которого вы пытаетесь доказать, тоже является доказательством? Тогда эксперимент приобретает несколько иной характер.

– Я думал об этом; но я всё-таки отношу себя к тому числу ученых, которые считают, что Бог имеет право быть только в рамках фундаментальных законов природы. Чудес нет – есть вероятность появления какого-то чуда! Всё должно подчиняться математике, цифрам. Бог создал Мир. А кто создал Бога?! Или он был вечно?

– В науке, ведь, схожая ситуация: информационное поле открыли, а оно само по себе появилось? Постоянная недосказанность. Вам не кажется, что здесь и скрывается ответ на эти бесконечные вопросы? Рассуждая о Боге и Вечности – мы, скорее, рассуждаем об одном. Просто кому-то удобно говорить Бог, а другим – Вечность. В религии Бог творит вечность, а в науке Вечность рождает Бога. Вы же не отрицаете Вечность и ее право на любые комбинации?

– Нет.

– Зачем Бога отрицаете?

Наступила тишина. Задумавшись, инженер протянул руку к бумаге около клавиатуры и перевернул; слово «Бог» карандашом с тремя большими вопросительными знаками размещалось в центре листа.

– Признаюсь, мне трудно вам ответить… Вы правильно заметили: постоянно остается недосказанность и мы, думая, что приближаемся к истине, кажется наоборот, удаляемся от нее. Но всё же, наука дает ответы, а религия оставляет человеку только веру. Достаточно ли ее одной?

Инженер обратил внимание на ожидающих дальнейших указаний ассистентов.

– Получился интересный разговор. Обязательно продолжим, а нам пора вернуться к эксперименту: коллеги подготовили оборудование. Вы полностью завершили расчеты?

– Нелегко, пришлось вас заставить подождать, но, надеюсь, справился – вот цифры. Я воспользуюсь телескопом?

– Да, конечно.

На мониторе компьютера появились панорама анизотропии реликтового излучения и изображение участка звездного неба, передаваемого в реальном времени с лабораторной обсерватории.

– На карте хорошо видно, что космическое высокочастотное фоновое излучение, оно же реликтовое, имеет участки как наиболее горячие – темного красного цвета, так и наиболее холодные – темного синего цвета. Самое темное синее пятно – и есть Сверхпустота Эридана. Через нее вы хотите подать сигнал к предполагаемой второй Вселенной?

– Именно сюда, – инженер не скрывал легкого волнения.

– Перейдем к изображению участка звездного неба. Телескоп, предварительно по моей просьбе, ваши ассистенты направили на галактику с координатами, совпадающими с положением холодного пятна и полученным расчетом в рамках теории Эйнштейна об искажении пространства-времени. Теперь перенастроим телескоп.

Астроном ввел новые числа. Изображение звездного неба плавно сменилось новым сектором.

– Сейчас видим другую галактику с новыми координатами; я допустил отсутствие общей теории относительности Эйнштейна, а расчеты провел по классической теории Ньютона. Это наша «цель», – указал астроном на мониторе, – пустота Эридана за галактикой. Хотя, о чем я? По мне, простите, чистейшей воды авантюра. Координаты можете посмотреть на экране, либо в моих расчетах, а я передохну и понаблюдаю: всегда интересно посмотреть и перенять опыт.

Астроном отсел, чтобы не мешать процессу эксперимента, и настроился с любопытством следить за происходящим.

– Начнем. Алексей включай. Марина следи за приборами. Сразу на рабочий режим, – сжато распорядился инженер.

Послышался негромкий гул работы оборудования. На информационных экранах последовательно появлялись показатели текущего процесса, меняя цвет с красного на зеленый при достижении необходимых значений. Внутри среднего блока послышался сигнал, и над металлическим цилиндром загорелась красная лампа.

– Готово! – отчитался Алексей.

– Координаты введены в соответствии с расчетами?

– Да!

– Код помнишь?

– Да!

– Разрешай!

– Нажал!

– Ждем выхода на максимальную энергетическую мощность…

Инженер отвлекся от компьютера и повернулся к астроному.

– Есть пять минут. Продолжим отложенный диалог? – поправляя часы на правой руке, предложил он.

– С вами интересно дискутировать, – прекратил изучать моргающее информационное табло над блоком со «Сферой» астроном.

– Теория есть… – инженер на секунду замолчал. – Есть спорная теория, что информационное поле объединяет и управляет всеми квантовыми полями, и, соответственно, материей. Оно определяет, где и когда появится новая элементарная частица, задавая ей первоначальные физические параметры.

– Теория струн?

– Ей я отдаю место посредника между Полем и материей.

– Оригинально: струны – мосты, соединяющие реальность с вероятностью!

– И максимум, как вы выразились «мостов», в человеческом мозге. Он сам является накопителем знаний, способным запустить информационную петлю «поле – материя – поле». Все приобретенные знания накапливаются в Едином Поле, объединяясь и давая возможность контролировать и управлять Вселенной. Что я подразумеваю под словом управлять? Излагая современным языком, Поле – программа, составленная из фундаментальных физико-математических законов, и запускающая, а затем контролирующая, определенный алгоритм действий, называемый нами эволюцией. Главная задача – обладание разумом. Получается, поддерживая развитие материи, оно также преобразуется, самосовершенствуется, а чтобы процесс не прерывался, при необходимости, регулирует его, варьируя четвертое измерение. В самых критических случаях, Поле способно откатиться, меняя последовательность событий, но сохраняя в памяти свершившиеся неудачные варианты. Используя эти особенности Поля, мы и подтвердили его существование; «подключились» к нему и заглянули «вперед».

– Были удачные опыты?! – астроном снял очки и, чуть прищурившись, посмотрел на инженера.

– В первых удачных экспериментах: за несколько миллисекунд до появления новой элементарной частицы, электрона, предсказали его рождение. В последующих экспериментах предугадывать получалось за секунду.

– Секунда… Не мало для уверенности в своих выводах и исключения ошибок?

– По меркам квантовой механики совсем не мало, а для отдельных частиц одна секунда – почти… вечность, – последнее слово оторвалось от общей фразы.

– Понимаю. Я просто подумал о нашем большом мире. Вы пробовали с более крупными объектами?

– Да, пробовали. Безуспешно. Впрочем, есть один вариант, но это если улыбнется удача.

– Я когда-то слышал про подобное: в СССР пытались проводить исследования с трансформацией времени. Не помню фамилию профессора. Она тогда часто звучала в научных кругах.

– Лирских, – оживился инженер, как если бы угадал загаданное слово в кроссворде.

– Точно, Лирских… Затем как-то затихло, – астроном потихоньку привыкал к переменчивому настроению визави.

– Научная группа под руководством профессора Михаила Владимировича Лирского с помощью созданной ими экспериментальной установки сумела заглянуть в будущее. Люди, помещенные в нее, после завершения испытаний, сообщали об очень необычных ощущениях. Самое удивительное, фиксировались случаи пророчества приближающихся событий. Притом, в ходе экспериментов часто замечались различные аномалии. Одно из них – редкое северное сияние. К сожалению, никаких документальных источников, подтверждающих успешность испытаний, как и оборудования, не осталось… Всё сгорело, профессор давно почил, а вероятность вымыслов велика…

– Разве вы занимаетесь не тем же?

– Не совсем. Мы опираемся на научно доказанные факты; при Советах имели возможность пользоваться только набирающими силу новыми идеями и интуицией. Да и цели разные: они пытались увидеть грядущее; для нас же сбывшиеся предсказания являются лучшим доказательством наличия Единого Поля, и, значит, реальности мгновенной передачи, или обмена, информации.

– Лишь передачи и обмена? – сомнение в искренности инженера подпитывало в душе пока необъяснимую тревогу.

Пришлось прерваться: над головой астронома раздался громкий звонок, и, если бы он неожиданно снова оказался в школе юным учеником, он немедленно бы поспешил в учебный класс занять место за партой, боясь опоздать и получить замечание.

– Здорово придумали! Звонок от Советов достался?

– При капитальном ремонте здания и перепланировке помещений под современную лабораторию я попросил оставить. Наша реликвия! Очень быстро приводит организм в состояние полного функционала; спасибо школе, приучившей нас к дисциплине и мобилизации сил по системе Павлова, – уголки объемного рта приподнялись, лицо инженера повеселело. – Честно, зря полностью ушли от советской системы образования. Начнем!

Инженер резко повернулся к компьютеру и стал бегло вводить необходимые данные на клавиатуре. По экрану побежали бесконечные символы, иногда приостанавливаясь, оповещая о завершении очередного процесса. Несколько минут он молчал, занятый своим делом. Его ассистенты напряженно следили на своих мониторах за ходом выполняемых операций.

– Отключаем от информационного поля испытуемый образец материи на пять секунд. Алексей, отключай! Марина, следи и фиксируй результаты!

– Есть отключение! – подтвердил Алексей.

– Снимаем параметры. Ждем. Стоп! Проверяем… Хотите заглянуть внутрь «Сферы».

– Непременно! – астроном поднялся и подошел к инженеру.

– Посмотрите, – чуть развернул экран инженер.

– Красиво… Свет сферы внутри напоминает мне звездное сияние, – голубое мерцание отражалось в стеклах очков астронома.

– В ней наш испытуемый образец материи. На данный момент его связь с информационным полем обратно восстановлена.

– Как вы понимаете, что материя изолирована?

– Здесь не сложно: наблюдаем за ней, регистрируем параметры. Как только она начинает терять стабильность и перестает подчиняться законам нашего Мира, эксперимент вступает в активную стадию – «заблокированное Поле». И, знаете, как потом ведет себя материя? Первый раз мы подумали на сбой в программе, но последующие опыты показали идентичные результаты. Она проявляла абсолютную самостоятельность, не взаимодействуя с внешними квантовыми полями. Пространство внутри сферы превратилось в отдельное информационное поле с отдельной Вселенной и новыми физическими законами. И совсем удивительное – материя стремится многократно копироваться, что, в свою очередь, мы ей не позволяем, устанавливая барьеры и ограничения.

– Вдруг, барьеры и ограничения исчезнут? Как же тогда рассинхронизация человека тут и «там»? – тревога вернулась к астроному.

– Рассинхронизация, она не…, – инженер пресекся, как бы вдруг опомнившись. – Новое поле внутри сферы устремиться в бесконтрольный рост, пытаясь преодолеть внешнее сопротивление. Единое Поле, наверняка, локализует опасность, так как обладает несравнимо большей информационной насыщенностью. Другое дело, оказаться в сфере человеку. Не готов спрогнозировать последствия. Даже не представляю…

Прозвучал сигнал от компьютера.

– Продолжим. Взаимодействие с Единым Полем установлено. Приступаем к финальной части испытаний – пошлем сигнал и, если всё правильно, одновременно увидим входящий сигнал на регистраторе. Не забываем – получение сигнала означает, что точно такой же сигнал от нас регистрируют наши запутанные двойники в другой Вселенной!

Инженер вновь ввел данные на компьютере, и повторно прозвучал громкий звонок.

– Алексей, Марина! Старт!

Послышался легкий треск со стороны блока «Б», как если бы рядом включили детектор радиации, и он ее тут же обнаружил.

– Мирные атомы не прилетят? – шуткой обратился астроном к Алексею.

– Не беспокойтесь. Радиация – исключена! Эксперименты совершенно чистые, – подбодрил тот.

Над входом в цилиндрическую камеру со сферой, или просто – «Сфера», вновь загорелась предупреждающая красная лампа; в тот же момент раздался женский голос, сначала неуверенного, но, с приходом осознания к его обладательнице свершившегося невероятного факта, громкого и четкого.

– Сиг-нал. Сигнал!!!

– Что? – инженер, несмотря на долгие ожидания, был не готов праздновать успех, и оповещение Марины застало его врасплох. – Еще раз, что ты сказала?!

– Сигнал, Александр Владимирович! Сигнал! Регистратор зафик… сировал, – захлебывалась от волнения Марина.

– Невероятно! Ты записываешь?! – осознание факта ударило в голову.

– Автоматически.

Инженер резко повернулся к Алексею.

– Стоп!

– Остановить эксперимент?! – брови на лице Алексея слегка приподнялись.

– Да!!! Останавливай!!!

– Останавливаю! Отключение… Всё! – Алексей выпустил компьютерную мышку из руки и откатился на стуле от стола.

Вопросительный взгляд и молчание коллег делали необходимостью дать хоть какое-то объяснение своему решению.

– Паузу сделаем, – задумчиво оправдался инженер, делая небольшие остановки после каждого предложения. – Подумаем до завтра… Да, теория – теорией, а реальность должна быть реальной.

Он нажал на кнопку завершения работы компьютера.

– Марина, достань дежурную бутылку шампанского и поставь на стол. Повторим опыт, и, если получим идентичный результат, то да – сенсация! Тогда и выпьем шампанского, а пока она нам удачу пусть приманивает. Ученые тоже люди – иногда можно и посуеверничать. Собираемся домой…

Ночная темнота обходила большой, наполненный огнями миллиардов ламп, город стороной. Кипела московская, непривязанная к времени, жизнь. Свежий, начинающий остывать, воздух врывался в приоткрытое окно автомобиля и взбадривал, прогоняя сон.

– У Москвы хроническая бессонница, – пряча телефон в карман, заметил астроном.

– И огромное желание скорее везде успеть. Я долго привыкал, переехав сюда на учебу, – голос инженера устал и осип.

– Люди торопятся жить.

– Скорее наоборот торопятсссяяя…, – зевок растянул буквы. – Хотя, каждому свое.

– Древние греки верили, что три богини-сестры мойры Клото, Лахесис и Атропос сплетают нити судьбы, определяя рождение, жизненный путь и смерть человека.

– Отчасти они правы. Вопрос о свободе выбора занимает умы людей с давних времен. Наша жизнь подчиняется воздействию различных факторов, спонтанных событий: заболела голова – и ты меняешь планы, попросили о помощи – и планы снова приходиться менять, подстраивать. По большей части, наша жизнь – постоянный самообман.

– А кто-то ведет нас по известной только ему дороге…

– Или что-то. Вас у дома высадить?

– На углу, – указал астроном. – Спасибо, до свидания.

– До свидания. Утром позвоню. Сразу в Научный центр – в Институт не поедем.

Поздние возвращения домой у инженера случались часто, а то и приходилось оставаться ночевать на работе после долгих экспериментов. Снова недовольный взгляд жены, снова упреки и, в крайних случаях, обвинения в отсутствии нормальной семьи. Он умывался, ужинал, ложился в постель и обнимал жену. Она какое-то время еще сердилась… Утром спокойный мягкий голос жены будил, звал завтракать, и никто не вспоминал о ссоре.

Несмотря на поздний час, по пешеходной дорожке, ведущей от дома, где жил инженер, до уютного зеленого парка с небольшим прудом, не спеша прогуливались горожане, часто со своими засидевшимися дома питомцами. Он тихо зашел в квартиру, снял куртку и обувь, не поворачиваясь к жене; встречаться с ней взглядом он не хотел и избегал. Молчание жены давило.

– Я… пойду, умоюсь.

– Ты ничего не забыл? – прервала молчание жена.

– Извини. Как всегда – заработался…

– Ты ничего не забыл? – сухо повторился вопрос.

– Я ведь извинился. Да задержался. Маша, ты не поверишь – у нас, наконец, получилось!

– У тебя получилось – обидеть дочь!

– Как обидеть? Почему?

– Да ну тебя. Можешь обратно возвращаться к своим приборам, или что там у вас.

Жена развернулась в сторону спальни.

– Подожди! Я важное забыл?

– Забыл! Я спать пошла…

– А сама она где?

– У подруг. Уехала к ним: тебя не дождешься. Обещал…

– Вспомнил – она сюрприз приготовила.

– Приготовила.

– Что за сюрприз то?

– Вот ты у нее и спроси, а я устала. Тише броди: постоянно не высыпаюсь по твоей вине.

На кухне закипел чайник и через несколько секунд стих. Инженер разбавил кипятком утренний чай в кружке, сел за стол. Обида дочери беспокоила: он чувствовал за собой вину и думал, как ее загладить.

Первая пара глотков настоявшегося за день крепкого чая послужили для утомившегося за день организма сигналом к близкому отдыху.

– А ведь была синхронизация. Была! Первый раз мы получили действительно уникальный результат. Невероятно!

– Ты там с кем?! – удивилась жена, не успевшая еще уснуть.

– Так, мысли вслух… Чай допиваю и ложусь…

Глава 3. Дежа вю наоборот.

– Ты на работу собираешься? – пробился через обрывки сна голос.

– Час… который? – не открывая глаз, буркнул инженер, надеясь еще немного подремать.

– Девять. Вставай, завтрак стынет, – настаивала жена, перебирающая рядом в шкафу развешанные платья и никак не решающаяся отдать предпочтение какому-то из них.

– Встаю… Устал вчера дьявольски, а заснуть никак не мог – об эксперименте думал. Не поверишь, зафиксировали сигнал. Сегодня попробуем повторить; при удаче, шуму в научных кругах поднимется достаточно. В области понимания устройства мира придется изменить некоторые устоявшиеся правила.

– Молодцы! Надеюсь, устоявшиеся правила утреннего распорядка дня не изменятся? Завтрак отменять?

– Ни в коем случае! – сидя на кровати, с удовольствие потянулся инженер, – завтраки, обеды и ужины не отменяются. Бегу…

Кот с кошкой сидели на полу у кухонного стола и ждали, как им казалось, самого вкусного – еду из тарелки человека.

– Смотрите: выпросите, а не съедите. Вон, полные миски.

– Да дай им кусочек попробовать. Не успокоятся, – справившись с выбором платья, Маша, стоя у зеркала, подчеркивала красоту своего лица.

Инженер положил в свободную миску часть завтрака.

– Что-то Оля у своих подруг часто задерживается.

– Ей восемнадцать скоро. Сам-то дома сидел?

– Не сидел. Нам чем дальше от родителей – тем лучше. Молодость…

– Вот, вот. Доел. Оставь салат, тоже перекушу.

– Чай не выливай только, допью, – в раковине звякнула посуда и зажурчала вода.

– Одинаковая привычка с дочерью, продукты переводить. Позвони ей, позже, извинись.

Инженер сошел с крыльца и посмотрел на небо. Погода менялась: подул ветер, медленно накрывая с востока город седыми облаками.

– Зонтик не взял, – стоя на крыльце, упрекнул сам себя. – Ладно, как-нибудь…

Он набрал номер астронома.

– Доброе утро. Я через двадцать минут у вас. Готовы? Хорошо.

Сомнения не отпускали, зарождая в глубине сознания беспокойство.

«Получится ли повторить? Что-то останавливает, не пойму? Прекратил эксперимент? Зачем? Дальше бы наблюдали. Побоялся? Чего? Появилась неуверенность после частых неудач? Или другое? Двадцать лет не жалеть сил, ожидать, и при первой же серьезной удаче – стоп! Прав астроном – мы постоянно пытаемся ответить на одни и те же вопросы: «Почему?» и «Зачем?». Проклятье какое-то! Разве дойти до истины, подчиняясь этим двум бесконечностям?!»

Астроном ждал на углу пересечения улиц. К вчерашней одежде – кроссовки, джинсы и рубашка с коротким рукавом, добавилась легкая летняя куртка. Он был также без зонта. Заметив остановившуюся машину инженера, он быстро подошел и сел.

– Еще раз, доброе утро. Прохладно. Выспались? – бодро поинтересовался он.

– Доброе, – инженер включил указатель поворота и вырулил на проспект. – Ветер. Почти не спал: мысли разные. А вы?

– На звезды смотрел с балкона. Они меня успокаивают. Обдумывал вчерашнее.

– Вы про Поле?

– Про Поле… Я ведь верующий: не скажу, что соблюдаю все каноны церкви; даже в праздниках церковных путаюсь, а некоторые и не знаю вовсе, к своему стыду… Но я верю. Я – верю!

– Интересный вы человек – верующий ученый, – инженер прибавил скорость, выезжая на широкий проспект по направлению Садового кольца. – У меня мало знакомых, отдавших свою жизнь науке и одновременно признающих Бога.

Оба замолчали. По лобовому стеклу автоматически заскользили дворники, смахивая прилипающие капли.

– Ученый мир слишком скептичен, – подъезжая к зданию Министерства внутренних дел, вернулся к разговору инженер.

– К сожалению, соглашусь, – астроном всматривался вперед, где на перекрестке выглянул из-за деревьев скромных размеров, но быстро привлекавший своей самодостаточной красотой Храм. – Наука и вера в Бога сильно расходятся в современном мире. Почему остался, простите за тавтологию, верен вере? Не объясню: что-то там, внутри, в душе… Мир материален: доказательств рождения и существования материи – странно, конечно, звучит, но в современное время приходиться доказывать, что ты и всё вокруг существует – неопровержимы и их много, но у науки, признаться, нет ни одного доказательства существования души. Отсутствие же доказательства существования души атеистами расценивается как факт отсутствия самой души и, дальше, следуя их логике, отсутствия Бога. Здесь и успокаиваются – им данного неоднозначного вывода достаточно…

Инженер резко затормозил на светофоре, не успев проскочить на зеленый сигнал, чем сбил речь астронома и украл у него окончание мысли.

– Сложно рассуждать. Я реалист. Подтверждения необходимы, иначе принимайте за гипотезы. Ленин, вон, – кивнул он в сторону памятника справа на площади, – отвернулся от богов.

– Ленин временщик, а человек с этими «гипотезами» живет не одно тысячелетие и продолжает жить. Ведь старые храмы не снесли полностью, хотя пытались, обратно восстанавливают и новые возводят.

– Да, человек особенное существо. Но храмы являются лишь символами надежды узнать тайну мироздания, великий замысел! после смерти. Соглашусь, когерентность науки и религии присутствует в попытке ответить на вечные вопросы. Методы разные! Церковь пытается идти к ответам верой, а наука твердо шагает формулами.

– Общее есть… Не готовы мы… Слишком не готовы.

Астроном замолчал. Продолжать сложный разговор дальше не хотелось ни ему, ни, как казалось, инженеру…

– Подъезжаем, – объявил с облегчением инженер в конце утомительной и затянувшейся из-за автомобильных заторов дороги.

По пути встретился возвращающийся из столовой Алексей.

– Здравствуйте. Вот, перекусить взял, – приподнял правую руку с бумажным пакетом он.

– Здравствуй. Мои любимые, с корицей, – нос инженера уловил запах свежей выпечки.

– С корицей, – подтвердил Алексей.

– Замечательно! Подготовились?

– Да, оборудование запустили в холостом режиме, исследовательская камера в норме, Марина заканчивала с вводом параметров.

Они прошли в здание. Марина, в ожидании коллег, читала книгу. Из-за прозрачной перегородки доносился приглушенный шум.

– Здравствуй, Марина. Молодец, всё сделала, а про важное забыла, – нарочито с претензией оценил инженер, но переиграл со строгостью, от чего Марина не поняла шутки и обиделась.

Марина отложила роман в сторону.

– Доброе утро, Александр Владимирович. Вроде, ничего не забыли. Я и данные ввела, – лицо у нее нахмурилось, но зеленые большие глаза выдавали несерьезность затаенной обиды и подсказывали, что прощение будет быстрым.

– Не переживай, – инженер сменил тон на патетический. – Без него, конечно, проэтапим эксперимент, но психоэмоциональный настрой руководителя научной группы на успех опустится до нежелательных значений. А меня Марин, прости, пошутить захотелось, да вижу, что не вышло… Ты умница, как всегда!

– Не понимаю? Александр Владимирович, не мучайте.

– Чайник. Начинать ответственный эксперимент без кружки ароматного чая я считаю неправильным. Да и булочки, купленные Алексеем, выглядят аппетитно. Желающие – присоединяйтесь!

Инженер прошел к журнальному столику, который вместе с кожаным потертым диваном и тремя деревянными стульями образовывал скромный, но вполне уютный уголок для отдыха, и включил электрический чайник. Выпив по кружке чая и обсудив несколько несвязанных с ближайшими испытаниями вопросов, научная группа заняла свои места и приступила к работе.

– Повторим вчерашний успех, затем понаблюдаем, фиксируя параметры. Положим на лопатки светил наук! – инженер растер ладошки и нажал «ввод» на клавиатуре.

– Повторим вчерашний успех? – переспросил астроном.

– Ну, да! Надеюсь, получится, – не придал значения удивлению астронома инженер. – Начинаем!

Раздался звонок. Инженер хотел дать дальнейшие указания, но тут взгляд остановился на том месте, где вчера была поставлена бутылка шампанского. Неожиданная мысль мелькнула в голове.

– А бутылку, зачем убрали?

– Какую бутылку, Александр Владимирович? – первой поинтересовалась Марина, не отводя глаз от монитора.

– Шампанского! Ты ее вчера из шкафчика достала и вот тут поставила по моей просьбе – удачу приманивать, – инженер смягчал голос, боясь повторно показаться грубым.

Марина повернулась, посмотрела на астронома и Алексея и поняла, что и они находились в некотором замешательстве.

– Мы вчера никаких бутылок не доставали, Александр Владимирович, – как бы оправдываясь за всех и не желая оставлять себя одну при общении с инженером в совершенно непонятной истории, ответила Марина. – Шампанское, где было последних несколько лет, там и остается.

– Марина права. Вчера мы закончили и поехали домой, как обычно, – поддержал Алексей.

Уверенность Алексея совершенно обескуражила инженера, который, не зная, чем возразить, решил просто отшутиться, оставив загадку с бутылкой шампанского неразгаданной.

– Разыгрываете! Юмор в помощь: с приподнятым настроением и дело ладится. Согласен, черт с ней с бутылкой. Оборудование давно в режиме ожидания и зря электроэнергию тратит. Давайте по вчерашним координатам Сверхпустоты Эридана. Марина и Алексей, вы готовы?

Последовал утвердительный ответ.

– Приступили!

Как и вчера, послышался негромкий треск из камеры блока «Б» и над входом загорелась красная лампа. На минуту зависла тишина.

– Марина, есть регистрация сигнала? – инженер не выдержал ожидания.

– Нет, – покачала головой она.

– Странно? Вчера идеально. Неужели сбой в программе? Проклятье!

Астроном, Марина и Алексей переглянулись между собой.

– Александр Владимирович, мы вас совсем не понимаем, – робко обратилась Марина. – Вы так уверенны, будто реально что-то…

– Как что-то? Сигнал, синхронизация! – перебил нервно инженер.

– Сигнал?! – вмешался астроном.

– Перестаньте, не смешно уже. Вчера мы впервые удачно выполнили эксперимент, а сегодня собрались повторить для фиксации результатов. Разве не так?!

– Действительно, вчера экспериментировали по новым координатам: три раза пытались, правда, безрезультатно, – астроном в противовес говорил размеренно.

– Безрезультатно?! Не получали сигнал?!

– Нет, не получали.

– Устали вы сильно, – попробовал Алексей оправдать замешательство и странные воспоминания инженера. – Работа вас совсем измотала.

Напряжение росло. Недопонимание сложившейся ситуации ставило инженера в крайне глупое положение перед остальными: он один помнил об успехе, а коллеги утверждали обратное.

– Подождите, совсем ничего не понимаю? Синхронизации не было?!

– Не было, – подтвердил астроном, также переставший что-либо понимать.

– И вы подтверждаете! – голос инженера повысился. – Вы! Вы же сами вчера сделали верные расчеты! Как же вы не помните?! Как?! А сейчас вы все пытаетесь убедить, что мне почудилось, или приснилось. Хватит! Кто-то объяснит разыгранный спектакль?!

– Александр Владимирович, странная ситуация, очень странная, – тщательно подбирала правильные ноты Марина. – Не знаю, как поступить? Хотите, записи вчерашние посмотрим?

О записях инженер совершенно не подумал; неожиданно напомнившая о них Марина остановила начинающуюся в нем бурю, готовую вот-вот выйти наружу. Он глубоко вдохнул и спокойно, не спеша, выдохнул, закрыв глаза.

– Включай, Марина, – тихо согласился он.

На мониторе закрутилась запись с видеокамеры. Просмотр длился около получаса, восстанавливая хронологию предыдущего эксперимента. Запись определенно показала, что никаких успехов не достигли, и их основным отличием от предыдущих попыток было лишь то, что в группе появился новый сотрудник – астроном.

– Александр Владимирович, вы сильно изматываетесь. Дайте себе отдохнуть.

– Спасибо, Марина. Извините меня. Нашло… Прервемся. Пойду, прогуляюсь.

Инженер медленно шел по прогулочной дорожке, тянувшейся мимо различных строений Центра. Прошедший дневной дождик увлажнил и остудил воздух. Встречались пешеходы; он автоматически здоровался, не обращая внимания на лица и приветствия, погрузившись в мучающие переживания.

«Странно? Как странно? Я полностью уверен во вчерашнем дне. Не мог я забыть! Забыть… Четко помню, полностью, каждую подробность. На видео совсем по-другому: там как в прошлые разы – неудачно, только астроном появился. Не понимаю?»

Приветствие от очередного встречного прохожего на секунду отвлекло. Обрати инженер получше внимание, он непременно бы заметил среднего возраста мужчину, одетого по моде восьмидесятых годов прошлого столетия. Но инженер находился в своем внутреннем мире, ища объяснения воспоминаниям не свершившихся событий.

«У меня галлюцинации? Или приснилось? Вчера мы приехали в лабораторию, обсудили детали, подготовили оборудование, перекусили и приступили к испытаниям. Я попросил астронома сделать расчеты. Далее ввели данные, отправили сигнал и моментально получили ответ. Эксперимент мною был остановлен, зафиксировали показатели, достали бутылку шампанского и поехали домой. Черт с ним с шампанским! Но координаты «цели»! Ведь они были ключом к нашему успеху! Я хорошо помню их. А на записи? Там три раза безрезультатно. Мы какие координаты вводили? Надо заново просмотреть записи: сравнить координаты на них с моими, из памяти».

– Проветрились? – поинтересовался астроном у вернувшегося с прогулки инженера.

– Да, спасибо.

– Предлагаю закончить. Впереди выходные: отдохнем, а в понедельник со свежими силами вернемся. Подумайте, – астроном перед этим завершил повторно изучать вчерашнюю видеозапись и убрал во внутренний карман куртки маленький блокнот.

Инженер проследовал вдоль стола и сел на диван, вытянув ноги и сложив руки в замок на животе. Его взгляд был отстраненным, направленным вниз, к своей намокшей во время прогулки обуви.

– Совсем промокли. Хороший дождик. Пару луж не заметил – прямо по ним прошлепал, – он не отрывал взгляда от своих ног.

– Вам подсушиться бы, – заботливо посоветовала Марина. – Простынете.

– Благодарю за заботу, потерплю. Лучше, Марин, давай еще разок записи прокрутим. Меня интересуют координаты «цели».

– Я быстро, – она засуетилась. – Вы очень уставшим выглядите.

– Не долго – посмотрим только…

– Подожди, Марина, – остановил астроном. – Координаты я помню, да и вот расчеты. Смотрите! Три разных варианта.

Астроном взял из стопки бумаги исписанные верхние листки бумаги и подал инженеру.

– Значит, по этим координатам вчера сигнал посылали?

– По этим. Три раза. И запись есть.

– Нет, нет! Я не спорю! Сам себя проверяю, – поспешил успокоить всех инженер в том, что он не намерен заново начинать доказывать свою правоту. – Результат был отрицательным, я знаю. Переутомился… Поддерживаю идею – экспериментировать прекращаем. Предлагаю пообедать в столовой и разъехаться по своим делам. Продолжим в понедельник, а по времени оповещу заранее.

На улице снова закропил дождь, перерастая в ливень. Не успевшие высохнуть лужи наполнялись свежей водой, пузырились при падении тяжелых капель.

– Хороший день отдохнуть дома, – выходя из столовой, заметил астроном, накидывая капюшон куртки. – Люблю провести пару дней под шум дождя, спокойную музыку и с увлекательной книгой в руках. Чтение книг меня всегда успокаивает, помогает переосмыслить сделанное и обдумать дальнейшее. Но больше трех дней затянется – и настроение под стать погоде. Да и без звездного неба заскучаю.

Марина с Алексеем задержались за обедом, а инженер, вышедший сразу за астрономом, пытался раскрыть старый черный зонт, захваченный с собой из лаборатории.

– Давно бы выкинул! Чего жалею?

Зонт, по всей видимости, услышал угрозы инженера и предпочел подчиниться, нехотя раскрывшись, чтобы послужить хозяину.

– А мне хочется оставить всё, забрать семью и рвануть подальше, отдыхать, не о чем не думая. Очень редко собираемся.

– Обязательно отдохните на этих выходных: съездите в небольшое загородное путешествие, снимите домик рядом с водоемом и лесом подальше от шума и суеты.

– Спасибо за совет, я подумаю. У нас есть одно памятное место, где раньше любили останавливаться.

По пути домой они почти не разговаривали друг с другом; погода совсем испортилась, и каждый был занят собственными мыслями, думал о предстоящих заботах.

– Меня, пожалуйста, здесь, – указал астроном на парковку около продуктового магазина. – Приятно отдохнуть. До понедельника.

– Да, до понедельника.

Стоянка у дома, построенного в форме гигантского эллипсоидного цилиндра, еще не успела заполниться. Инженер, оставив непослушный зонт в машине, быстрыми шагами дошел до подъезда. Справа от входа, на стене, большая цифра восемь обозначала порядковый номер.

– Есть горизонтальная бесконечность, а есть и вертикальная, – вспомнил он шутку жены, и зашел в дом.

– Рано? – удивилась жена редкому случаю встретиться с мужем дома в будни днем.

– Отдохнуть решили… Устали колдовать, так что до понедельника на работу ни нагой! А Оля где?

– С подругами. Ты ей, конечно, не позвонил? – с упреком спросила Маша, вешая в шкаф-купе только что снятый с себя плащ, так как сама вернулась домой за минуту до прихода мужа.

– Заработался, – привычно виновато ответил инженер, – я поговорю с ней, извинюсь. Обязательно поговорю…

– Не обещай,– с интонацией безнадежности прозвучал голос жены. – Обед разогреть?

– Мы на работе перекусили. Чай, разве…

Жена прошла на кухню включить чайник, задержалась у окна.

– Погода испортилась. Вчера весь день ясно и тепло; вечером даже северное сияние посмотрели. Никогда не видела.

– Северное сияние? – не понял инженер. – Новое телевизионное шоу?

– Какое шоу?! – в сою очередь не поняла жена. – Вчера вечером на небе северное сияние было. Наблюдали во всех регионах. В наших широтах очень редкое природное явление. Неужели пропустил?!

– Пропустил…

– Вы со своими экспериментами ничего не видите… И новости не смотрел и не слышал?

– Нет. Во сколько?

– Поздно…

– По времени помнишь?

– Стемнело почти: часов десять, начало одиннадцатого. Посмотри в интернете…

– Совпадает…, – задумчиво произнес инженер.

– Не понимаю, что совпадает?

– Как раз эксперимент полным ходом шел, – отвлекся от размышлений он. – Вот и совпадает. Жалко, с удовольствием посмотрел бы.

Инженер закончил переодеваться в домашнюю одежду, зашел на кухню и сел за стол; горячий чай с парой бутербродов дожидались его. Он взял кружку в руки, подул.

– Маш, давай завтра съездим за город, отдохнем семьей? – мягче попытался начать он. – Давно не собирались вместе. Хочется туда, помнишь?

Жена посмотрела: она не сразу обратила внимание на появляющиеся в ее муже перемены. Былой оптимизм пропал, а накопившаяся усталость и эмоциональное напряжение постепенно выходили наружу, формируя вид отрешенного замученного человека.

– Выглядишь скверно. Не заболел ли? – заботливо поинтересовалась Маша.

– Да нет, – махнул рукой инженер. – Поедем?..

– У дочери уроки: к экзаменам готовится. Да и тебе лучше меньше за рулем сидеть.

– Простая усталость: посплю, и в норме. А уроки успеет…

– Вот ты сначала с ней реши, а после обсудим. Пойду, полежу, что-то тоже недомогаю. В ближайшие дни магнитные бури сильные передали…

Инженер остался один. Пока он обдумывал провалившийся эксперимент, недопитый чай охладел. Он отставил кружку в сторону, медленно поднялся, прошел в гостиную и лег на диван, включив телевизор. Жена упрямилась, обижалась: в последние годы они редко собирались семьей. Раньше по-другому: часто вместе проводили праздники, ходили в кино, цирк, зоопарк, выезжали на природу, ездили отдыхать на море. С началом проекта их семейная жизнь постепенно менялась: он больше и больше погружался в работу, отдаляясь от остального, а жена и дочь привыкали меньше обращать на него внимание…

Глава 4. Подарок от…

– На самообслуживание! – предложил молодой звонкий голос девушки, сотрудницы круглосуточного магазина, расставляющей товары с противоположной стороны стеллажа.

– Доброй ночи, Кристина. Подрабатываешь…

– Ой! – круглое личико выглянуло из-за цветных коробок с конфетами и плиток шоколада, уложенных пирамидками. – Сергей Федорович, вы! Подрабатываю… по ночам. Первый раз в этом магазине…

– Не упадет?.. – обратил внимание астроном на шоколадную пирамидку, покосившуюся от нечаянного прикосновения плеча девушки, студентки третьего курса кафедры, возглавляемой им.

– Спасибо, не заметила, – шоколадные плитки моментально сложились в установленную порядком форму. – Мне ваши лекции по галактической астрономии очень нравятся; конспекты с собой на работу ношу…

– Приятно слышать, – несколько сконфузился астроном, так как всегда сомневался в том, как вежливее ответить, когда его хвалили. – Жду на парах. До свидания.

– До свидания, Сергей Федорович, – попрощалась и Кристина, но вдруг остановила своего преподавателя.

– Сергей Федорович! – поспешно окрикнула она. – Сергей Федорович!

– Что-то случилось?! – обернулся астроном.

– Сергей Федорович, можно узнать ваше мнение?

– Слушаю?

– Я с однокурсниками поспорила, что появление вчера вечером северного сияния в наших широтах невозможно, а на небе наблюдалось свечение, вызванное искусственным воздействием на атмосферу Земли; ну, если бы проводили испытания военные, или ученые… Вы как считаете?

– Кристина, я не совсем понимаю, о чем ты говоришь?

– Вчера вечером на небе… Яркое свечение: красное, зеленое… На северное сияние сильно похоже. Даже в новостях сообщали, – совсем не скрываемое удивление, почти детское, выразилось на лице девушки.

– Не замечал…, – отстраненно произнес астроном, погрузившись в размышления.

– Простите, Сергей Федорович… Просто подумала, что вы видели и знаете.

– Ничего страшного, Кристина. Пропустил… Еще раз до свидания.

– И вам, Сергей Федорович, до свидания.

На терминале самообслуживания астроном оплатил покупку, и, кивнув головой в знак приветствия встретившемуся в дверях знакомому покупателю, столь же позднему, как и он, направился домой…

Сон пропал рано, и он, не желая лежать в кровати, встал, заправил ее и, умывшись, сел на кухне завтракать, предварительно прихватив с собой ежедневник, в котором иногда записывал интересные мысли, или, что реже, нахлынувшее и удачно сложившееся стихотворение.

– Складно:

Мне приснился старый сон,

Мы лежим с тобой вдвоем,

Ты целуешь меня нежно,

Я в тебя в века влюблен.

Старый сон приснился снова,

Мы лежим, одно лишь слово,

Слышу я в дыхании сна,

Тихим шепотом: «Твоя…».

– Твоя…, – повторил астроном. – Кажется, неплохо.

Ежедневник закрылся. Глоток остывшего крепкого чая удовольствия не доставил, и он вылил остатки в раковину, сполоснул кружку.

– Твоя… Была твоя, да теперь чужая.

Позвал звонок оставленного в спальне телефона. Астроном поспешил ответить.

– Да, мам. Нет, проснулся. Спасибо! Нет, не хочу. Потом, на работе посидим, с тортиком. Пироги печешь. Сегодня очень вкусные получились. С удовольствием поел бы… Как отец? По докторам бегает. И ему привет. Постараюсь в июле. Вечером на видеосвязи…

Астроном положил телефон, но тут же зазвучал новый звонок.

– Привет! Огромное спасибо! Постараюсь… Так и хочешь меня сманить. Ну что я там делать буду? И море может надоесть… Хорошо, подумаю. Мама перед тобой поздравила. Папа лечит хронические болячки, а сама пироги печет. В июле. Приезжайте, отдохнем вместе, и родители обрадуются. Своим привет от меня. Созвонимся.

Разговаривая по телефону, астроном перешел в гостиную и сел в кресло, включив на телевизоре новостной канал. Разговор закончился.

«Брат тоже рано встал. Не спиться… Билеты купил мне в музеи антропологии и палеонтологии: знает, что мечтаю давно посетить, но никак не получается в силу занятости…».

– … сияние …, – зацепилось слово, прозвучавшее из телевизора.

Вспомнился ночной магазин и подрабатывающая в нем продавцом студентка Кристина.

– Поспорили они… Интересно?..

В маленькой комнате, отведенной под кабинет и обставленной мебелью из массива темного дуба – два шкафа-пенала, наполненных книгами, стол, занимающий чуть не четверть полезной площади, с настольной лампой и ноутбуком, узкий, короткий, раскладывающийся диван, деревянный стул и прочие атрибуты ученого – астроном часто проводил долгие часы, работая над проектами и занимаясь исследованиями.

– Посмотрим…, – застучал по клавиатуре он, набирая в поисковике слова.

– Так… Вот: «Вечером в четверг, около одиннадцати, на небе наблюдалось редкое для наших широт природное явление – северное сияние… … продолжалось недолго, после чего мгновенно пропало».

– А тут что у нас, – нажал астроном на следующую ссылку. – «Часть ученого мира связывает внезапное появление свечения в верхних слоях атмосферы с аномальными изменениями в геомагнитном поле Земли, вызванных неизвестным внешним воздействием».

– Что-то в опытах всё же присутствует? Любопытно, если повторить?.. Хотя…

Астроном задумался: факт совпадения времени экспериментов в Научном центре и таинственного сияния подтверждался, но есть ли связь? И странное поведение инженера?

– Позвонить, договориться о встрече? Думаю, он также заинтересуется…

Подержав телефон в руке, он положил его обратно на стол.

– Глупости… Совпадение… Посмеется, так, в добавок, укорит в скорой переменчивости мнений: сначала скептически отнесся, а на следующий день сам напрашиваюсь.

Он встал, и, ухватившись за перекладину турника, закрепленного на стене около стола, плавно подтянулся.

Следующий звонок отвлек астронома от упражнений, выполняемых им регулярно.

– Слушаю, Марат Рашидыч. Принимаю от вас поздравление! Пока дома. Обязательно, на кафедре, в понедельник. Что думаю? Сейчас не готов ответить; необходимо изучить, понаблюдать… Интересуются выше… Рассчитывают на нас… Хорошо, я попробую что-нибудь выяснить. Заеду сегодня в университет. Спасибо, еще раз! До свидания.

Стул тихо скрипнул под астрономом.

–Интересуются выше… Сама судьба подталкивает… Если предположить, что в воспоминаниях инженера эксперимент имел положительный результат, то, можно также допустить, что и координаты в его памяти отличаются от вчерашних. Подставим его числа и проверим…

Разговор астронома с инженера состоялся коротким, и, по его завершению, договорились, после отдыха инженера с семьей, повторно созвониться и встретиться.

Приближалась середина дня. Беспорядочно разложенные листы бумаги, исписанные формулами, брошенные на них карандаши, ручки, очки и стакан с остатками апельсинового сока с краю дополнили рабочий беспорядок на столе. Астроном, завершив расчеты, вышел из дому, направляясь в музей. Обогнув угол здания, он пересек маленький, но по-домашнему уютный, зеленый сквер с прижившейся в нем вольной архитектурной инсталляцией из симметрично заваливающихся к земле от центральной, вертикальной, рамок, также напоминающих скобки гигантского степлера, вонзившиеся в поверхность под разными углами, но лишь на треть своей высоты, и аккуратно застывшие в композиции раскрывшегося веера.

«Что задумал автор, ломая букву «П»? Поворот, или перегиб, пространства, поиск перспективы? Или исчезающее Поле?.. Оно сделало свою работу, но сделало небрежно, с дефектами, и стало разрушаться, стирая во времени свершившиеся события от настоящего к прошлому и уже предрешенные будущие. Дефект Поля?.. Может, только иллюзия? Зачем?..»

Вышел он раньше, на Боровицкой, и прогулочным шагом двинулся в сторону Института этнологии и антропологии имени Н.Н. Миклухо-Маклая, по пути наслаждаясь хаотично меняющимися видами старой и новой Москвы. Группа молодых людей, ведущих на ходу оживленную дискуссию, поравнялась и задержалась с ним на светофоре. Обсуждение в компании велось громко, и даже, в моментах, слишком напористо.

– … утверждаю, нет, не получиться адаптировать Бионика в столь короткие сроки. У нас с прошлым помнишь что получилось?! – настаивал один из юношей в светло-желтой легкой рубашке с коротким рукавом, свободно выпущенной поверх фисташкового цвета удлиненных шорт.

– Миха, харэ бомбить. Прошлый крысик случайно кикнулся. Жалко его… С Биоником всё норм будет! – парировала девушка, ярко выделяющаяся своим неформальным стилем.

– Согласен с нашей альтушкой. И твоя мама, Маргарита Михайловна, поддерживает наш проект. Она нам обещала четверокурсника в помощь дать, – вмешался другой юношеский голос из-за спины астронома.

– А она у тебя Миха еще о-го-го! Был бы я постарше, втюрился бы без памяти…

– Ой, смотри, он тебе в родственники набивается. Думает, ему Маргарита Михайловна пятерок наставит!

Компания звонко засмеялась, включая самого Михаила, и, с накопившимися пешеходами, все поспешили перейти улицу на зеленый свет.

Уже на приличном удалении, астроном заметил, что к студентам присоединилась женщина в строгом светло-сером костюме и длинными струящимися волосами. Они окружили ее и вместе направились дальше, а астроном задержался, увлеченный открывшейся великолепной картиной летнего Кремля.

Еще раз с группой студентов, с любопытством изучающих экспонаты, астроном пересекся непосредственно в музее. Женщина, присоединившаяся к ним ранее на улице, стояла в стороне с двумя девушками и о чем-то негромко рассказывала, указывая на реконструкцию Ивана Грозного. Она стояла спиной, и лишь на секунду повернулась лицом к астроному, и, как это бывает, его взгляд скользнул как раз в ее сторону; этой секунды хватило, чтобы он запомнил ее навсегда…

Поступил вызов на телефон, начинающий утомлять частыми звонками: астронома ожидали в Институте для участия в срочном внеплановом заседании по вопросу происхождения и возможных последствий для атмосферы Земли аномально возникшего свечения два дня назад. Пришлось покинуть музе, так и не ознакомившись с ним полностью, и поспешить на кафедру, где он и провел весь оставшийся день с другими сотрудниками, пытаясь разгадать тайну.

Глава 5. Выходной.

Инженер проснулся в спальне на кровати. Он никак не мог вспомнить, как он перешел сюда с дивана и продолжал лежать с закрытыми глазами, перебирая в голове обрывки памяти о прошлом дне.

– С добрым утром, – мягкий голос жены, проснувшейся раньше и также не торопившейся вставать, приятно взволновал.

Он посмотрел на нее: худые черты лица, распущенные волосы и теплый взгляд выразительных, пристально смотрящих и чуть прикрытых глаз, почти не изменились с момента их первой встречи, лишь неизбежно поддавшись неумолимому и столь неожиданно скоротечному времени. Она лежала на боку, придерживая голову рукой, утонувшей в подушке.

– Сколько я спал? – инженер приподнялся и обернулся к жене.

– С вечера – как пришел; попил чаю и лег на диван.

– А на кровати как оказался?

– Мы с Олей разговорились допоздна. Видим, проснулся, сходил, выпил воды и стал бродить по квартире, невнятно разговаривая про поле, пустоту, рассинхронизацию… Твоего бреда мы не поняли; даже страшновато как-то стало на тебя смотреть. В лунатика превращаешься со своими экспериментами.

– Психоэмоциональное истощение. Сам виноват – заработался… Голоса ваши вспомнились: вы спорили, или приснилось?

– Слишком самостоятельная стала; видать, психоэмоциональное истощение, как и у тебя. У меня одной всё хорошо – ни-че-го не истощается…

– Поругались? – инженер нежно освободил лицо жены от растрепавшихся и ниспадающих неровных прядей волос.

– Да… – выдохнула Маша.

– Я с ней поговорю, – дернулся инженер, делая вид, что хочет встать.

– Спит, потом…, – она подвинулась ближе к мужу и обняла…

Приближались десять часов утра. Серая кошка Ириска неизвестной, но, несомненно, самой благородной породы, соскочила с рядом стоящего стола на грудь инженера и замурчала, периодически ласкаясь головой об его подбородок.

– Соперница, ревнует, – с шутливой серьезностью сказала Маша, погладив кошку.

– Какая соперница?! Судя по характеру нашей кошки, у нее мнение, что достойных конкурентов ей вообще нет! Она лучше всех, и это не подлежит сомнениям! – напустил наигранно строгий вид инженер и вслед за женой погладил продолжающую ласкаться Ириску. – Да, Ваше Кошачество!

Кошка, получив необходимую ласку, спрыгнула с инженера на кровать и принялась старательно вылизываться. Воспоминания вновь отвлекли:

«Ходил, как лунатик, бормотал, напугал своих… Со мной такого не происходило… А на работе?! Подменить реальность вымыслом с полной уверенностью в правде! Ведь доказывал до последнего, пока записи с видеокамеры не посмотрели! Всё равно не верю; в голове вспоминаются два различных варианта развития событий позавчерашнего вечера… Я что, схожу с ума? Бред какой-то. Заканчивать с этими экспериментами пора: в понедельник объявлю о роспуске группы. Одно только интересно: я помню совсем другие значения координат, отличных от тех, вводимых нами на видео. Хотя, скорее всего, просто тот же провал в памяти с последующей заменой утраченных воспоминаний новыми, придуманными моим перегруженным мозгом…»

Телефон рядом на прикроватной тумбочке завибрировал. Инженер посмотрел входящий номер.

«Странно? Договаривались до понедельника».

– Да, слушаю, – негромко ответил он, стараясь не шуметь.

– Я вас не разбудил? – послышался спокойный доброжелательный голос в телефоне. – Прошу извинить. Подумал, рано уедете: мешать вам на отдыхе не хочу.

– Нет, не разбудили. Что-то случилось? – у инженера мелькнула мысль, что астроном сейчас откажется от дальнейшего участия в проекте.

– Срочного нет. Появилась одна идея по эксперименту, и хотел с вами обсудить лично до понедельника.

– Вы же сомневались? – не поверил инженер в появившийся оптимизм у вчерашнего скептика.

– Кое-что переосмыслил. Долго обдумывал ваши слова после того, как вернулся домой. Впрочем, подробности при встрече. Согласны?

Утренний звонок с предложением встретиться подкупил инженера неожиданностью.

– Не совру, удивили. Не знаю, почему изменились ваши убеждения, но любопытно. Только мы с семьей собираемся выехать на природу.

– Обязательно поезжайте! Встретимся после: позвоните, когда удобно, – голос в трубке как будто бы зазвучал громче.

– Позвоню.

– Хорошо. До встречи.

Инженер положил телефон обратно на тумбочку.

«Занятно. Я решил в понедельник завершить проект, и тут же звонок астронома, сообщающего о планах поделиться мыслями по эксперименту. Складывается впечатление, что кто-то заинтересовался нами».

– Кто звонил? – спросила Маша, не отвлекаясь, листая в смартфоне картинки.

– Астроном. Хороший, грамотный специалист, помогает в исследованиях. Позавчера о нем тебе говорил.

– Посмотри, какая кошечка милая: белая с серыми пятнышками на спинке. У нас, когда я была маленькая, такая же жила; симпатяшка… А ему родители Астроном имя дали? – поинтересовалась жена, шутя.

– Сергей, доктор физико-математических наук, астрофизик, но ему больше нравится называть себя астрономом.

– И зачем тебе позвонил астрофизик-астроном утром в субботу? Дай догадаюсь: открыл новую планету и спросил разрешение дать ей твою фамилию!

– Был бы не против, – поддержал шутливый тон инженер. – К сожалению, он только предложил встретиться: какие-то важные вопросы.

– Ты же обещал отдохнуть вместе с нами, – настроение жены резко изменилось. – До понедельника не дотерпит! Лучше пусть со своей семьей сидит!

– Он один живет.

– Развелся?

– Я не спрашивал.

– Бог с ним, с твоим астрономом, мы едем отдыхать? – Маша опустила голову на грудь мужа.

– Ты же сказала, что вы поссорились, и Оля не согласилась, – приобнял он ее.

– Как поссорились – так и помиримся, а про ее отказ не слышала.

– Из-за чего спор?

– Ничего особенного. Сама разберется, – постаралась сменить тему жена.

– Ясно. Пойду завтрак готовить. Поднимай Олю и собирайтесь. Поедем за город, навестим старое место.

С погодой повезло: тучи, скрывавшие молодое, полное сил солнце, прогнал ветер, и только редкие лужи на старом потрескавшемся асфальте тротуара, примыкающем к набережной ухоженного искусственного водоема спрятанной в лесу базы отдыха, напоминали о ночном дожде. Подчиняясь требованиям вечного закона борьбы за существование – эволюции, природа, набрав силы в первые весенние месяцы после долгой зимы, к лету наполнилась изобилием различных форм жизни, каждая из которой по-своему уникальна.

– Наш пруд! – радостно заметила жена, когда они вышли на свободный от деревьев участок территории базы. – Как давно…

– Всё по-прежнему, – подхватил воспоминания инженер. – И наша беседка у воды пуста. Пойдем!

День близился к концу. Солнце закатилось за высокие макушки сосен, и лишь редкие лучи находили путь между густой темной хвоей, светлыми пятнами рассыпаясь на противоположном берегу. Над поверхностью воды стрижи, прижавшись к набравшей за день тепло земле, устроили предзакатный переполох.

– Смешные какие! Гоняются друг за другом, – с любопытством следила за ними Оля.

– Прилетели, непоседы, вместе с летом.

– О чем ты думаешь? – нежно обняла жена, положив голову на его плечо.

– Так… Жаль, что мы очень редко сюда приезжаем. Ты помнишь?..

– Помню: в тот день вы рядом гуляли… студентами.

– Мы познакомились с мамой, Оля, в этой беседке, как часто бывает, совершенно случайно, но я бесконечно благодарен судьбе.

– Красиво… Вам повезло с местом встречи, – Оля постаралась скрыть нахлынувшую грусть

– Интересная история получилась… Заскучали? – уловил настроение дочери инженер.

– Нет, – поспешала ответить Маша.

– Тогда еще посидим, а затем поужинаем вон в том кафе и домой. Согласны?

– Да, – также быстро согласилась жена, бросив взгляд на отвернувшуюся дочь.

Заиграла медленная музыка на территории развлекательного комплекса базы отдыха.

– Как они угадали?..

– Маша, это вечер волшебства, – протянул к ней руку инженер, призывая на танец. – Вы не откажете?..

– А ваши друзья не заревнуют? – игриво посмотрела она, как тем далеким вечером.

– Просто обязаны заревновать! Иначе, какие же они тогда друзья! – рассмеялся инженер.

Возвращались поздно. Москва полностью перешла к ночной жизни: зажглись миллионы электрических ламп, не давая ни малейшего шанса темноте полностью завладеть по праву принадлежащей ей, согласно времени суток, территорией. Инженер не спеша вел автомобиль по центральным проспектам, специально выбирая маршруты мимо самых привлекательных мест города.

– Скоро дом. Мыться и в постель, – прикрыв рот рукой, он зевнул.

– Вы спите, а мне к экзаменам готовиться, – как показалось, недовольно ответила дочь.

– Дай себе перерыв, Оля. Один вечер ничего не решит, зато выспишься, сил добавиться.

– Нет. Я не успеваю: пропустила много.

– Но организм должен отдыхать: сделай паузу для себя, для здоровья, – инженер не заметил, как разговор сменился на спор, грозившим закончиться ссорой.

– Ага. Ты-то паузы делаешь. Тебя дома не бывает – на работе живешь, – продолжила перечить Оля, не желая слушать совета отца.

– Тебе слово – ты десять в ответ. Я добра желаю, забочусь. А ты?! – терпение таяло.

– Не стоит обо мне заботиться, я и сама знаю, что лучше!

– Ты провоцируешь! Что с тобой?! – голос инженера повысился и стал жестким.

– Не трогай ее, – вмешалась жена, почувствовав близость разлада. – Возраст, устала.

– Хорошо, не трогаю, – и сам инженер уже понял, что неудавшуюся попытку объяснится с дочерью пора заканчивать. – Может и я как-то не так выразился… Перестанем; весь день прекрасно провели вместе, а тут нашла напасть. Только пару слов. Ты не против, Оля?

– Не против, – сухо ответила дочь.

– Извини за сюрприз… Я был не прав. Хочешь, покажи, когда приедем, или завтра утром.

– Не хочу! Нет больше никакого сюрприза! Отстаньте от меня! – голос Оли задрожал.

– Прости меня. Я не со зла, я подумал, тебе будет приятно, – поспешил успокоить ее инженер.

– Вчера сделал приятное, – и Оля заревела.

– Что с ней? – непонимающе посмотрел он на жену.

– Дома…, – не желая продолжать, оборвала она и отвернулась в сторону.

Инженер лежал на диване. Мысли о ссоре с дочерью, которая теперь закрылась у себя в комнате и не с кем не разговаривала, не давали покоя. Зашла жена.

– Она сильно устает: ответственный год, экзамены. Хочет поступить в престижный университет.

– Да… У нее всё впереди.

– Ты чересчур строг. Оля близко принимает к сердцу, вот и обижается.

– Я постараюсь быть спокойней. Скажи, что она хотела нам показать?

– Она хотела познакомить нас со своим молодым человеком.

– Молодым человеком! Неожиданно, – инженер поднялся и сел.

– Чего тут неожиданного? Они долго встречаются… Просто ты постоянно занят и не замечаешь. Ей очень важно твое мнение о нем. Кажется, она влюбилась, – Маша присела на диван к мужу.

– Ого! Как он?!

– Пару раз видела, но не общались. Приятно выглядит. Оля рассказывала, что он учится на первом курсе университета и одновременно подрабатывает – собирает компьютеры и продает.

– Поддерживаю! Зачем же она злится на меня? Завтра пригласим домой, познакомимся, посидим вместе, – с нескрываемым интересом принялся планировать воскресный день инженер.

– Не получиться: они поссорились. Не знаю почему, но он думает, что мы не желаем их дружбы.

– Но мы даже не знакомы? – инженер пожал плечами.

– И поссорились крепко – не общаются со вчерашнего дня.

– Поняяяятнооо, – растянулось при зевке.

– Пойдем спать, поздно.

– Пойдем.

Утренний луч нового дня нашел щель между задернутых штор и, проникнув в спальню, замер на стене. В комнате посветлело.

– Прикрой, – сонно попросила жена.

Инженер поднялся с кровати и спрятал утренний свет, случайно прорвавшийся благодаря черному коту, довольно растянувшемуся на подоконнике между горшков с цветами, обратно за штору.

– Я прогуляюсь. Спите.

– Постарайся не шуметь.

– Я тихо.

Поцеловав жену, инженер вышел из спальни, умылся, позавтракал, оделся и направился на прогулку. Чуть в стороне от подъезда пролегала пешеходная дорожка, ведущая в старый парк, к этому времени начавший принимать первых посетителей. В последние месяцы инженер редко посещал его.

– Доброе утро, Александр, – поздоровалась у подъезда пожилая хозяйка таксы, подбежавшей к инженеру с маленьким красным мячиком в зубах.

– И вам доброго утра, Фаина Ивановна, – наклонившись, чтобы погладить собаку и взять у нее мячик, поздоровался в ответ инженер. – Ева, привет.

Ева радостно затявкала в предвкушении игры.

– Ну, давай. Лови!

Мяч полетел вперед и, упав, запрыгал по плитке тротуара, моментально став объектом охоты.

– Погожий день, а вы, Александр, опять один. Что же, Маша, ленится и не хочет составить вам пару? – с легким укором заметила хозяйка таксы.

– Ленится, Фаина Ивановна, – подтвердил ее слова инженер и вновь бросил мяч Еве, только что примчавшейся с ним.

– Дело молодое… А у вас как дела, Александр? Не болеете? Я ведь терапевтом проработала всю жизнь, вижу.

– Да нет, Фаина Ивановна, не беспокойтесь – усталость накопилась. В эти выходные решил отдохнуть. Уже лучше.

Инженер очередной раз взял у Евы мячик и бросил вперед.

– Многие думали – уже лучше… Не пугаю, но пройти обследование не помешает. Послушай меня! А Маше передайте, если на прогулки не пойдет, я сама к вам домой с Евой приду и…

Фаина Ивановна закашлялась: больное горло не позволяло долго разговаривать.

– Извините, Александр, хроническое. С работы еще… Берегите здоровье свое и семьи – самое главное!

– Спасибо, Фаина Ивановна.

– Да за что спасибо?! Себя берегите!

Они разошлись. Ева какое-то время бежала рядом с инженером, но заметив, что хозяйка удаляется, развернулась и рванула со всех ног догонять ее.

Главный вход в парк, от которого начиналась центральная аллея, охраняли две старинные башни из красного кирпича с караульнями. Инженер, задумавшись, задержался; он гулял по парку раньше часто и мог с удовольствием поведать любому поинтересовавшемуся случайному прохожему об его удивительной истории и особенностях. Но о том, куда он стремился проникнуть с помощью оборудования лаборатории, он не знал и не представлял абсолютно ничего. Он лишь верил – это «ТАМ» существует.

Центральная аллея вывела инженера к усадьбе, пройдя которую, он оказался на берегу небольшого водоема. Посетителей в парке прогуливалось мало, и найти свободное место не составило труда. Инженер смотрел на воду. Изредка, от небольшого порыва ветра, по водяной глади пробегала легкая рябь, разбивая дорожку отражающегося солнечного света на миллиарды осколков звезд.

«Вот и во Вселенной свет мчится по бескрайним просторам пространства-времени, переливаясь на гравитационных волнах, искажается и образует свою уникальную дорогу. Мы тут, сейчас, видим его конечный путь и можем лишь догадываться о космической колыбели, из которой он вышел. А дальше не важно, что докажем своими формулами: всё равно видим только прошлое, пытаясь заглянуть в будущее – так устроен Мир».

Жена и дочь продолжали спать, когда инженер вернулся домой. Стараясь не шуметь, он прошел в гостиную, где в книжном шкафе дожидалась накануне купленная новая книга – биография одного из известнейших писателей России начала двадцатого века. На некоторое время книга отвлекла от реальности, заняв инженера; но прежние мысли о прошедших событиях потихоньку вновь возвращались, разбивая единую смысловую линию текста на теряющие взаимосвязь эпизоды. Приходилось перечитывать заново предложения, чтобы понять то, что без осмысления было прочитано ранее. Чтение стало быстро утомлять. Он отложил книгу в сторону и взял телефон.

«Позвоню: встретимся, побеседуем. Заинтересовал всё-таки наш проект».

После нескольких гудков в телефоне послышался голос астронома.

– Слушаю, – энергично ответил он.

– Доброго утра, Сергей.

– И вам доброго, Александр.

– Я готов встретиться с вами: где и когда? – без лишних слов сразу начал с главного инженер.

– Вы заинтересовались. Хорошо. Встречаемся на площади около Храма Василия Блаженного через три часа. Вы согласны?

– Да, без проблем. До встречи.

Инженер положил телефон рядом с книгой. У него оставалось пару часов свободного времени на домашние дела…

Глава 6. Человек никогда не ошибается один.

– Великий Храм, – пододвигая к себе ближе тарелку с салатом, продолжил разговор астроном, начавшийся при встрече на площади. – На Руси любили и почитали юродивых – мнимых безумцев, наделенных даром прорицания. Нищие телом, они обладали богатым внутренним духовным миром. Безумие не обязательно равняется чему-то ненормальному: иногда мы просто не способны сразу понять. О различных чудесах, сотворенных юродивым Василием Блаженным, достаточно свидетельств. Главные же из них связанны с пророчествами. Когда он умер, сам царь Иоанн Грозный нес тело в последний путь… Шла молва о чудесах и после упокоения юродивого.

– Придания… В своем большинстве, люди очень охотно верят в чудо, – скептически возразил инженер, разглядывая узор из пенки в принесенной чашке кофе. – Эта чашка также предскажет, если как следует пофантазировать.

– Вы – патологический скептик, Александр, – нисколько не смутился астроном сравнению инженером юродивого с чашкой кофе. – Современный мир многогранен, и каждый вправе выбора веры. Я, как верующий, осуждаю вас, а как ученый, вполне объясняю себе вашу прямоту. Наука абсолютно нетерпима к чудесам и с успехом с ними борется, но параллельно делает вид, что не замечает главного чуда – чуда в способности ВЕРИТЬ.

– Да, наука пока не всесильна, – согласился инженер. – Тем лучше – есть к чему стремиться.

Они прервались, чтобы дать себе отдохнуть от слов и насладиться поданными блюдами.

– По вопросу встречи, – отставил опустевшую тарелку в сторону и, пододвинув стакан с апельсиновым соком, вернулся к беседе астроном. – Я, после того как позавчера вернулся домой, долго думал. Сомнения не давали покоя: сначала ваша уверенность в успехе, когда, с ваших же слов, получилось зарегистрировать сигнал, а затем, после просмотра видеозаписей, у вас обнаружился страшно растерянный вид… Признайтесь, вы до сих пор верите, что были правы, и пытаетесь найти объяснения своим же воспоминаниям?

– Сложно смириться… Воспоминания очень реальны, но я пробую забыть их, списав на излишнее утомление, – ожидал подобного вопроса инженер.

– А зачем вы перед уходом интересовались координатами? Хотели сравнить с теми, что в вашей памяти? Совпали?

– Нет, – выдохнул инженер, покачав головой.

Он замолчал: вопросы вернули мысли в прошлое к недавним экспериментам. Официант принес счет и принялся убирать использованную посуду со стола на поднос, ожидая оплаты.

– Спасибо, как всегда замечательно, – расплачиваясь за обед, поблагодарил астроном.

– Вам большое спасибо за визит в наш ресторан и, отдельное, как постоянному клиенту, – любезно ответил официант и развернулся ко второму, задумчивому, посетителю, ожидая оплаты и от него.

Последовала неприлично длинная молчаливая пауза. Официант стоял перед инженером и протягивал счет, справедливо ожидая оплаты, но тот не реагировал. Клиент тихо сидел, сложив руки на столе, и, не моргая, смотрел на пустую одинокую кружку из-под кофе. Лицо официанта сменило выражение на легкое беспокойство и недоумение.

– Простите, ваш счет, – повторил попытку обратить на себя внимание официант.

Реакции со стороны инженера вновь не последовало.

– Ваш счет, – с положенным по правилам заведения спокойствием, но с повышенным голосом, повторил официант. – Простите, вы слышите меня?

Молчание. Официант вопросительно взглянул на астронома.

– Извините моего коллегу: он долго занимается сложной научной работой. Я рассчитаюсь.

Официант, получив оплату и забрав на поднос к остальной посуде последнюю кружку, поблагодарил и удалился, оставив странного посетителя дальше тихо сидеть уже за совершенно пустым столиком.

– Не сов-па-ли, – вдруг по слогам сложил инженер. – Там были другие, отличные от наших, настоящих. Я хотел ввести их, но почему-то передумал…

Астронома, было привыкший к маятниковому настроению инженера, снова поразился резкой перемене: взгляд инженера загорелся, появилась твердая уверенность в словах.

– Почему передумали? – переспросил озадаченно он, не понимая и продолжая наблюдать за дальнейшим состоянием Александра.

– Не знаю: что-то внутри остановило? Вдруг перестал верить себе. Столько лет бесконечные расчеты, эксперименты… Почувствовал страх: я побоялся сойти с ума. Да и до сих пор… Прекращать всё! – вспыхнувшие мгновение назад глаза погасли и опустились, найдя на скатерти стола место унесенной официантом кружки.

Последние слова показались астроному довольно решительными.

– Человек я временный и мне не судить о правильности ваших решений. Единственное… – астроном прикусил нижнюю губу, подбирая правильные слова. – Ради, как говорится, спортивного интереса, попробуем ввести координаты из вашей памяти. Если вы были правы?..

На этот раз перемене в астрономе удивился инженер.

– Вы же с недоверием отнеслись к проекту, а тут неожиданно с оптимизмом предлагаете продолжить? Странно… но спасибо за поддержку. Только толку не будет: перепробовано бесчисленное множество различных комбинаций. Очередная бестолковая трата времени.

– Жаль от вас слышать. Опустились руки: понимаю – столько неудач. Знаете, есть хорошее высказывание, что каждую неудачу, или ошибку, непременно нужно воспринимать в качестве ценного опыта в том, как не стоит поступать в дальнейшем. Мне всё-таки кажется, что вы приблизились невероятно близко к успеху.

– Нет, не хочу! Не уговаривайте!.. Я устал!

Инженер встал из-за стола и собрался уходить.

В руках астронома оставался последний козырь.

– Северное сияние, – спокойно произнес он.

– Что? – сперва совершенно не понял смысла в сказанном инженер, но быстро догадался.

– Северное сияние, – повторил астроном, не меняя интонации.

– Какое северное сияние?! Вы про что?! – он держался за спинку стула, только что хотевший подвинуть его к столу, но так и замер.

– В прошлый четверг, вечером, наблюдалось сильнейшее северное сияние. Последний раз подобное случилось в восьмидесятых годах. Мы не заметили в силу занятости экспериментами. Вы не находите странного?

– Нет, не нахожу, – зачем-то обманул инженер, вспомнив разговор с женой день назад. Он тогда, как раз, и заметил совпадение по времени двух событий.

– Вы же сами вспоминали советских ученых, проводивших, подобные вашим, опыты, при активной фазе которых фиксировались спонтанные вспышки…

– Простите, вы уходите? – вежливый молодой голос отвлек астронома и инженера. К ним подошла худенькая, невысокого роста, с короткими крашенными в малиновый цвет волосами и невероятно очаровательной, с юным задором, улыбкой, сразу же располагающей к ее обладательнице, девушка, ожидающая свободного столика.

– Минуту, и столик ваш, – в ответ растянул улыбку астроном, и неожиданно добавил. – Как ваш крысик Бионик?

– Бионик?.. В норме… Откуда вы знаете?! – глаза девушки чуть прищурились, пробудив в астрономе ощущение в том, что его в чем-то подозревают.

– Извините за бестактность. Просто вчера ваша дружная компания студентов встретилась мне по пути в музей: вы все вместе так бойко обсуждали лабораторную работ. Я сам преподаю в университете и мне стало интересно. С вами ведь тоже была женщина… Вы с ней разговаривали недалеко от Ивана Грозного в музее.

– Да, наш преподаватель по нейробиологии Маргарита Михайловна, – улыбка вернулась на лицо девушки.

– Извините еще раз, две секунды, и мы уходим, – узнав имя, поторопился астроном.

– Интересная молодежь растет: есть и потенциал, и возможности…, – инженер посмотрел на отошедшую и ожидающую чуть в стороне посетительницу, к которой присоединился запоздавший юноша, и продолжил оборванную беседу, – Да, я вспоминал ученых, но цитировал лишь записи со слов участников испытаний. Повторюсь, подтверждающих документов не сохранилось. Сияние – случайное совпадение. Тем более, эксперимент у нас не удался.

– У нас в моей памяти – нет, не удался, – не сдавался, но поторопился астроном, стараясь убедить инженера не оставлять проект и дать себе еще один шанс, – а у нас в вашей памяти, Александр, – да.

Инженер сел обратно, сложив руки на столе. Он закрыл ненадолго глаза, опустив голову.

– Запутался я, – пожаловался инженер, как будто сидит на приеме у врача. – Хорошо, мы попробуем, один раз. Введем координаты, которые я помню. Странно, я помню координаты, рассчитанные вами, а вы про них знать не знаете. Очень странно?.. Давайте, разъезжаемся по своим делам, а ближе к вечеру, думаю, часам к восьми, встречаемся в лаборатории. Эксперимент выполним вдвоем: не хочу своих привлекать; они обо мне и так черт знает что думают, после последней встречи. Как, договорились?

– Договорились, – поднялся со стула астроном.

– Подождите, а где счет за обед? – вспомнил инженер. – Про нас совсем забыли. Пойду, узнаю…

– Не стоит, – улыбнулся астроном. – Вы были увлечены своими мыслями, и мне пришлось за вас заплатить. Не беспокойтесь – отдадите по возможности.

– Точно завершу с проектом – выпадаю из реальности…

Они вместе вышли из ресторана и направились к станции метро. По пути инженер, поблагодарив, отдал долг астроному и дополнительно обсудил с ним некоторые детали вечерней работы…

– Долго ты в магазин ходил, – холодно бросила слова жена, вернувшемуся домой инженеру. – А где продукты?

– Забыл, – спохватился он, понимая о бесполезности скрывать истинную цель своего ухода из дома, и добавил первое пришедшее в голову. – Схожу, куплю…

– Конечно, сходи. Через пару часов, глядишь, булку хлеба принесешь.

Инженер не хотел говорить жене о встрече с астрономом и предстоящей вечерней работе, так как обещал ей не соглашаться на утренний субботний звонок. Он знал – ссора не избежать, но скрыть правду…

– Встречались с астрономом. Он звонил, ты знаешь. У Храма Василию Блаженному. Мы… Мне, Маш, на работу, вечером.

Инженер затих, ожидая реакции жены. Затем, сняв обувь и подойдя к ней, постарался обнять.

– Перестань, – жена вырвалась из объятий. – Сумасшедший! Ты со своей работой совсем спятил. Отправляйся, чего ждать! Давай! Там и оставайся. И жену себе новую найди – Пенелопу; пусть тебя ждет хоть двадцать лет, хоть тридцать. Всё равно ты с нами почти не живешь: у тебя ведь нет семьи!

– Зря ты… Считаешь, я не беспокоюсь о вас, что вы мне не нужны? Ты об этом думаешь? Да, я работаю, много работаю. Но я работаю для нашего благополучия!

– Благополучия! – голос Маши начинал срываться на крик. – Благополучия! Ты вообще знаешь, что такое благополучие?! Думаешь, деньги, дорогие вещи, хорошая еда и прочие материальные ценности являются единственным благом? Или твои опыты благополучие?! Нет! Есть более важные ценности: находиться вместе с семьей, любимым человеком, вместе встречать праздники, гулять, общаться, вместе проводить время дома, ходить в гости, навещать и самим приглашать друзей, делиться и радостными моментами жизни, и грустными. Кому-то это лишнее, устраивает, когда семейная квартира превращается в общежитие, или гостиницу, где каждый приходит только переночевать. Мне же такая жизнь не нужна!

Жена резко развернулась, быстрыми шагами прошла в спальню и с силой закрыла за собой дверь.

– Да ну тебя. Хочешь как лучше…, – негромко успел пробормотать ей вслед инженер.

– А ты только хочешь, как лучше! Хочешь, и не делаешь! – уже из спальни за закрытой дверью ответила Маша. – Отстань…

Дочери дома не было. Интересоваться у жены, где находится Оля, после ссоры инженеру не хотелось. Все-таки сходив в магазин, он лежал на диване, слушал в наушниках старые джазовые мелодии. Чувство обиды постепенно сменилось чувством вины перед семьей и сожалением за принятое в ресторане решение. Звонок астроному и отказ от продолжения поисков ответов на самые сложные вопросы о существовании мира добавил бы новою жилку, укрепив обрывающуюся нить судьбы. Инженер не позвонил: желание прикоснуться к вечности оказалось сильней…

В Научно-исследовательский центр инженер подъехал чуть раньше согласованного времени, опередив астронома. Переодевшись, он прошел в лабораторию, включил оборудование и сел за свой рабочий компьютер, ожидая запуска программы. Рядом, на лабораторном столе, лежали оставленные в прошлый раз расчеты. Он было подхватил несколько исчерканных листков, но в тот же момент нервно бросил.

«Координаты… Какие были координаты: двадцать два, триста четыре, пять… Нет: двадцать два, четыреста три, пять… Или шесть? Забыл. Почему сразу не записал?! Думал, не пригодятся? Посмотреть прошлые записи? Зачем? Они ошибочны: несколько попыток сделали с ними – нулевой результат. Полная ерунда получается – приедет астроном, а я ему: «Извини, забыл координаты. Поехали домой». Он меня точно за идиота примет, в лучшем случае».

Инженер схватил карандаш, и, не задумываясь, написал на упавшем отдельно листке бумаги цифры; затем взял со стола расчеты астронома.

«Записи астронома… Пересчитывал… Координаты… Посмотрим… Что за черт?! Не понимаю?! Как?! Они полностью совпадают с написанными мной минуту назад. Но я абсолютно уверен – координаты из моей памяти и в расчетах были разные! Я же помню!»

Скрипнули петли открывающейся двери.

– Добрый вечер. Запоздал, – оправдываясь, поздоровался уже не первый раз за день астроном.

– Да, добрый, – бросил инженер сухое ответное приветствие.

– Вы не уверены в успехе? – астроном заметил напряженность в инженере. – Капля оптимизма не помешает, – он развернул стул и занял рабочее место Алексея.

– Пожалуй, вы правы, не помешает, – скривил губы инженер в ухмылке.

– Вид у вас изменился: сильно уставший, как в пятницу. Желаете, давайте перенесем работу. Я пойму. Заранее прошу простить за мое нетерпение, заставившее убедить вас приехать сюда в выходной день, – состояние собеседника насторожило астронома.

– Переносить не будем: оборудование приготовлено… Лучше, начнем… Правильно заметили – самочувствие отвратительное. Потерплю… Пару попыток, не более.

– Вы уверены?

– Потерплю, – прозвучало спокойнее. – Приступим.

Инженер ввел в программу координаты с листка, понимая о бессмысленности своих действий.

– Прошлый раз сфера в камере по-другому светилась. Что-то изменилось?

– Разница в этапах, или стадиях, эксперимента. На первом этапе в сфере создаются условия передачи сигнала через информационное поле – цвет смещается ближе к красному спектру. На втором этапе в сфере формируется самостоятельное информационное поле – новое поле, изолированное от общего, – цвет смещается ближе к фиолетовому спектру. Его вы видели; мы наблюдали за поведением материи в эволюционирующем новом поле. Первую часть пропустим: достаточно отправить и получить сигнал. Остальное – потом.

Инженер быстро набрал на клавиатуре необходимые параметры, нажал «ввод данных». Звонок исправно оповестил о готовности, и знакомый треск послышался со стороны блока «Б», но длился он не долго. Прошло не более минуты. Наступила тишина. Глаза инженера смотрели пристально на монитор.

– Стоп! – сам себе громко скомандовал он и нажал клавишу.

– У нас получилось? – быстрые перемены в настроении инженера, уже который раз удивили и обеспокоили астронома.

– Нет, – с непонятно откуда взявшейся бодростью последовал отчет.

– По вам не скажешь. Вы как волшебную пилюлю приняли. Неудачная попытка обрадовала?

– Попытка получить сигнал действительно не удалась. Ей и не суждено было быть удачной – я ввел координаты, заранее зная об их ошибочности.

– Вы специально? – опасения астронома о здоровье инженера росли.

– Вижу, вы начинаете беспокоиться за мое душевное состояние. Что ж, у вас есть все основания. Попробую оправдаться. Когда приехал сюда, я, к своему ужасу, понял, что забыл правильную последовательность чисел. Мои старания вспомнить ни к чему не привели. Полностью замучив себя, я, не задумываясь, написал на листке число и сравнил с вашими расчетами: координаты оказались полностью одинаковыми. Шок! Цифра к цифре: на моем только что исписанном листке бумаги и сделанных вами записях два дня назад. Получалось, у меня в памяти ваши «правильные» координаты заменились воспоминанием ваших «неправильных» координат. Меня это просто убило. Как я себя пересилил продолжить эксперимент?.. Одна мысль – оставить надежду вам!

– Зачем? Отложенная казнь? Но, как я вижу, она не свершилась: у вас явно появилась уверенность. Откуда?

– Сам не знаю. Сразу с подтверждением команды на отправку сигнала, я вспомнил всё до мельчайших подробностей в тот вечер.

– И «правильные» координаты?

– Да!

– И вы готовы их ввести?

– Да! – ни малейшего сомнения не прозвучало в голосе инженера.

– Начнем? – теперь вопрос астронома звучал без недавнего энтузиазма, и в интонации скорее слышалось предложение и вовсе не начинать опыты.

– Через пятнадцать минут, – не уловив перемены в настроении астронома, с нарастающим оптимизмом предложил инженер. – Сделаем перерыв: чертовски захотелось чаю с чем-нибудь вкусным, например, вон с тем печеньем и конфетами. Почаевничаем?!

– Поддерживаю, – кивнул астроном, внутри обрадовавшись появившемуся времени на обдумывание накопившихся мыслей.

Инженер записал вспомнившиеся ему координаты и направился включать чайник.

Две кружки с горячим чаем стояли на столе. Пар медленно поднимался над ними и растворялся в воздухе. Инженер с астрономом сидели на диване, ожидая, когда горячий напиток немного остынет.

– Помню, давно, – нарушил молчание астроном, – совсем в юном возрасте, я стоял на берегу медленно текущей реки. Солнце скрылось за лесом, и постепенно наступила удивительно тихая, летняя ночь. Отец с братом уплыли на лодке проверять рыболовные снасти, оставив меня одного следить за вещами и костром. Я, с поднятой головой, всматривался в бездонный океан Вселенной с миллиардом мерцающих звезд, ощущая себя частью невероятно большого, завораживающего мира. С тех пор чувство единения и сопричастности с нашим Миром навсегда закрепилось во мне, только усиливаясь с каждым годом. На следующий день я попросил родителей сводить меня в церковь и крестить, приняв веру. Позже пришло само понимание существования Великого замысла, превращающего «ничто» в жизнь. Попробуйте представить полную пустоту, ничто, в окружении другой полной пустоты, снова в окружении пустоты, и так далее. Этакая Матрешка из ничего. Не получается? Упрямо рисуются призрачные границы, наполняя пустоты смыслом. Да, человеческий мозг рождается с «предустановленной программой» самоограничения. Он не способен осмыслить то, чего нет. Ему постоянно нужен ориентир – далекий «маяк» в ночи, к которому необходимо плыть, не смотря не на что, даже понимая всю тщетность стараний когда-либо выйти рядом с ним на сушу. Вот человек и ищет бесконечно ответы на одни и те же вопросы – зачем? и почему? Два этих вопроса материальны, приземисты… Там они не нужны. Где есть всё и нет ничего одновременно, бессмысленно строить логические цепочки: ответ всегда один – Бог, не зависимо от того, что чувствует или думает человек при упоминании данного слова. Разрешено ли написать знак равенства между Богом и информационным полем? Никто не знает. Ваш эксперимент дает некоторую надежду, но с соблюдением особой осторожности – риск нарушить тонкий механизм Мироздания очень велик. В поддержку отсутствия равенства между Богом и Полем лишь предположу: Бог может и не знать всего происходящего в нашей Вселенной, или Вселенных, наблюдая со стороны на эволюцию мира под управлением Единого Поля и иногда исправляя ошибки, но он определенно знает секрет воскрешения пустоты. Он единственный способен возродить жизнь! Уберите Бога, и встает вопрос о самовозрождении Поля из вечного «ничто». И подумайте над сочетанием слов: пустота вечно существует. Бессмыслица какая-то, не находите?

Астроном взял кружку с чаем и, сделал пару глотков, поставил обратно. Инженер же сидел, облокотившись на подлокотник дивана, обдумывая услышанное. Его внутренний мир не принимал идею наличия Бога вне Поля. Бог имел право на существование только внутри и только при полном подчинении доказанным законам мироустройства.

– Я раньше не задумывался о значимости Бога, – заговорил инженер, стараясь аккуратнее выдавать свои мысли, хоть как-то касающиеся вопросов религии. – Я ученый, всю свою жизнь посвятивший изучению материи и энергетических полей. Наука ушла далеко вперед: ученые научились расщеплять атомы, наблюдать за элементарными частицами в пограничных состояниях, когда они обладают свойствами, как материи, так и энергии с функциями волны. Более того, мы подошли очень близко к доказательству существования информационного поля. Оно объединяет всё, берет на себя ответственность за создание и развитие материи, развивается само, наполняясь информацией, новыми знаниями. Поле не пишет будущее – Поле обучается вместе с материей. Что же ему помогает поддерживать процесс эволюции? Мы долго думали и пришли к выводу: при негативном развитии процесса, всегда имеется возможность воспользоваться накопленными знаниями. Оно просто возвращает время назад в определенный момент прошлого, запуская заново цепочку событий и, тем самым, изменяя судьбу. По аналогии с операционной системой – Поле перезагружается, восстанавливаясь в стабильное рабочее состояние. Бесконечный естественный отбор в материальном мире с исправлением критических ошибок на энергетическом уровне – и есть процесс эволюции, и пока в нем Бог не просматривается! Я не отрицаю полностью его существование, или идеи вечного замысла, но доказательства?! Написано и озвучено множество идей на этот счет, с легкость, впоследствии, опровергнутых. Нужны доказательства! Иначе, Бог – только предположение! Поле же реально; вы видели сами. Да, необходимо ответить на старый вопрос; не беспокойтесь, путь к решению уже хорошо просматривается и с каждым новым открытием становится короче. Путь же к пониманию существования Бога с годами толь туманнее. Он исчезает естественным образом с развитием цивилизации. Эволюция – вот тот Бог! или, как вы мудро сложили, то, что вечно запускает заново жизнь, не давая пустоте победить. Эволюция подчинила пустоту!

Наступило молчание. Оба погрузились в свои мысли, продолжая не торопясь допивать чай. Тихий звук работающего оборудования доносился из-за стеклянной перегородки.

– Хорошая шумоизоляция, – похвалил астроном лабораторию, понимая о бесперспективности сейчас продолжать прежнюю тему.

– Да, спроектировали и исполнили отлично, – поддержал инженер, мысленно соглашаясь отложить обсуждение сложного вопроса мироздания. – Трудиться – удовольствие. До ремонта тут шум стоял – скорей бежать хотелось. Одни вентиляторы охлаждения и трансформаторы чего стоили! Пожалуй, начнем.

Инженер встал и направился к компьютеру. За ним последовал астроном.

– Думаю, пора.

Через несколько минут инженер с астрономом сидели за рабочим столом и видели на мониторе компьютера появившееся оповещение о положительном результате испытаний. Сигнал был отправлен и получен в точности с расчетными данными.

– Ваши дальнейшие действия? – поинтересовался астроном, но успех, вопреки ожиданием ранее, не обрадовал.

– Продолжить! Моя теория, наряду с теорией зеркальных вселенных, о способности Поля возвращать события к исходному моменту набирает силу. Информация управляет материей: исчезнет всё материальное – информация продолжит существовать, но исчезнет «память» Вселенной – исчезнет и материя!

Инженер поднялся со стула и подошел к двери блока со «Сферой». Свет от пульсирующей красной лампы отражался в стекле и предупреждал об опасности входа. Он остановился, сдерживая себя: появилось какое-то дикое желание немедленно войти туда, чтобы узнать всё, всё и сразу, наверняка, без различных как и почему, и больше не мучится.

– Вы уверены?! – громкий голос астронома вернул сознание инженера обратно к реальности.

– Зачем?.., – тихо произнес он, обращаясь к самому себе.

– Вы в порядке?! – окрикнул снова астроном.

– Да, спасибо, – последовал ответ. – Нашло что-то… Знаете, я одно не объясню: почему я помню наш первый удачный эксперимент, а вы нет? Никто не помнит! У нас разное прошлое в воспоминаниях… Не совсем согласуется с моей теорией, но, в целом, большинство сходится. Я думаю, Поле определило удачный опыт с сигналом, как серьезную угрозу нарушения стабильности процессов эволюции. Оно, предполагаю, зная, что произойдет, возвращало время, давая нам шанс не повторять ошибок. Но зачем Поле сохранило в моей голове знания о «неправильном», в ее понимании, прошлом? Зачем?!

– Вас мучает этот вопрос? – тревога астронома переросла в страх. – Подумайте: вероятно, кто-то другой предпочел сохранить вам память? Или случайность?

– Нет! Только оно – Поле! Никаких других! Я чувствую, интуитивно чувствую! Необходимо выполнить вторую часть!!!

– Вы уверены?! Подумайте о последствиях и вашей безопасности! – астроном готов был вот-вот закричать на инженера, но пересилил себя и сдержался.

– Без второй части эксперимента наши доказательства не убедительны. Успешное отключение от Поля человеческого мозга – здесь сомнений ни у кого не возникнет! Я сам стану первым испытуемым!

– Вы безумец! Ваша игра в Бога плохо закончится! Передумайте!

– Поможете?! – совершенно не прислушиваясь к словам астронома, попросил инженер.

– Нет! Совсем не слышите! Не понимаете, кем и чем вы рискуете; я уже пожалел о своем звонке! Очень пожалел!.. Даже не думайте!

– Жаль, – в голосе инженера послышался более рассудительный тон. – Соглашусь, закончим. Потом…

– Никогда!!! – громко оборвал астроном.

– Допустим, и никогда? Делаем перерыв: соберем группу и решим завтра вместе…

– Нечего решать! Чистое безумие, заканчиваем!

– Заканчиваем, – повторил инженер, после чего, как и в первый раз, когда им удалось достичь успеха, достал бутылку шампанского и поставил на стол.

Глава 7. Предупреждение.

Домой инженер возвращался поздно вечером. Запоздавшие красные лучи скрывшегося солнца скользили по облакам за горизонт и вот-вот должны были исчезнуть. Наступала ночь. На смену дневному свету пришел свет от множества искусственных огней. Освещение от встречных автомобилей слепило глаза.

«Наставят фар… Едешь, что слепой… Куда гаишники смотрят? Ладно, черт с ними… Астроном просто боится и меня отговаривает: ничего не должно произойти… Тем более Поле всегда способно «откатиться» назад. Чего боятся?.. Нет, обязательно полностью закончить эксперимент!»

Инженер повернул с проспекта на улицу, ближе к концу которой возвышался над остальными его дом, и тут же резко затормозил.

– Твою!.., – не выдержал он, выругавшись.

Прямо перед машиной, справа, выскочил пес – рыжая финская лайка с надетым черным ошейником. От неожиданной встречи с автомобилем собака на несколько секунд замешкалась на дороге, а затем быстро скрылась на противоположной стороне.

– Дурень!.. Где хозяин!? Не умней своей собаки, поди? Отпустить пса ночью гулять рядом с дорогой! Даже не понял, как затормозил успел: повезло рыжему…

Сзади послышались гудки выстроившихся в повороте машин. Инженер нажал на педаль газа и поехал дальше.

«Если Поле вернуло время, то почему наступил следующий день для всех? Почему не случилось по сценарию фильма с постоянно повторяющимся «днем сурка»? Поле перестроило материю, процессы, информацию, всё, кроме моих воспоминаний. В чем-то астроном прав – Поле вполне может оказаться лишь посредником при формировании материи».