Ловя момент
Вместо пролога
Выписка из архива от 2639 г.
Полное имя: Александр Мэтью Тайлер.
Идентификационный номер: Z36657452577731915977
Дата рождения: 27.01.2621 г.
Место рождения: Лондор. Лондорская Федерация.
Статус: студент; 2 курс; Лондорская Летная Академия (ЛЛА).
Семья:
– отец: Александр Дж. Тайлер (06.08.2597 – 14.12.2626 гг.); Лондорский военный флот; звание – капитан. Награды: «Лучший курсант», «Лучший выпускник», «Крылья», «За отвагу», «Лучшие результаты 2623 г.», «Герой Лондора» (посмертно). Погиб во время Карамеданской войны в 2626 г. Место смерти – г. Эйдон (Эйдана, Карамеданская Империя).
– мать: Элизабет Л. Тайлер (Кесслер) (д.р. 02.02.2600 г.), гражданская; документов об образовании не найдено; информация о семье не найдена; место рождения неизвестно. Пропала без вести в 2622 г. Последнее известное место нахождения – Альфа Крит.
– дядя (отцовская линия): Рикардо Э. Тайлер (д.р. 31.01.2593 г.). 2623 – 2628 гг. – президент Лондорской Федерации, 2628 – 2633 гг. – президент Лондорской Федерации (2й срок), с 2633 г. – премьер-министр Лондорской Федерации. Не женат. Детей нет.
– опекун до совершеннолетия: Миранда К. Морган (д.р. 13.01.2601 г.). Место рождения – Земля, Объединенная Федерация Земли. С 2627 г. – гражданка Лондорской Федерации. Военное звание: капитан. Место службы: Лондорская Летная Академия. Статус: старший инструктор, член Совета.
Глава 1
Они заходят по одному. Кто-то – втянув головы в плечи, другие – наоборот, вытянув шеи и с любопытством глазея вокруг. Все в бежевой форме без знаков отличия. Некоторое время рассматриваю каждого, но уже через десять минут созерцания все они превращаются в безликую бежевую массу – абитуриенты.
Тот, кто придумал выдавать кандидатам на поступление в летную академию форму такого «приятного» цвета, однозначно, гений. Эта форма так и кричит: «Забудь все, что было в твоей жизни до, теперь ты никто, бежевый планктон».
Абитуриенты продолжают и продолжают заполнять аудиторию. Огромное помещение в форме амфитеатра давит на них своим размером и пугает.
Тем неожиданнее в ней мое присутствие.
Сижу в самом низу, по центру аудитории, прямо на преподавательском столе. Сначала честно старался делать серьезный вид, но это мне быстро наскучило. Не люблю притворяться кем-то другим. В итоге уселся прямо на стол, поставил одну ногу, согнутую в колене, на край столешницы, а второй бессовестно болтаю в воздухе.
А еще я не в бежевом, как другие: на мне синяя форма с двумя желтыми полосками на рукаве в районе плеча. Форма Лондорской Летной Академии, а полоски обозначают курс обучения.
Мне бы забыть об академии на лето, но я здесь. Спасибо Морган. Морган – это моя приемная мать, опекун, как сказано в документах. Вернее, была. Несколько месяцев назад мне стукнуло восемнадцать, так что Миранда больше за меня не в ответе. По документам, разумеется. Мать остается матерью и после совершеннолетия. А если кто и напомнит ей, что она мне неродная мать, то точно не я.
Каникулы обещали быть интересными, мне даже удалось уломать Морган, чтобы она отпустила меня в путешествие за пределы планеты. Но планам не суждено было сбыться. Она, конечно, считает, что исключительно по моей вине. У меня на это другое мнение – не повезло. Не моя вина, что база данных службы безопасности «вскрылась» с первой попытки. Думал, придется повозиться, отточить мастерство, так сказать, поломать голову. А она поддалась почти без усилий: туфта – их защита.
Зачем я это сделал? Потому что мне было скучно. Так Миранде и сказал. Не оценила. И заодно вынесла приговор: никаких каникул, буду помогать ей при наборе студентов на новый учебный год. Морган – старший инструктор по пилотированию, а также член Совета правления. Важная птица в этом учебном заведении, коротко говоря. И перечить ей здесь не принято.
А взлом базы данных СБ прошел на славу. Даже улыбаюсь при воспоминании. Дядя Рикардо в последний раз так орал, только когда я лет в пятнадцать ошибся с контактами и взрывом снесло половину нашего дома. То, что никто не погиб и даже не пострадал, тогда в оправдание не приняли.
Дядя, вообще-то, сдержанный человек. Профессия обязывает. Он премьер-министр Лондора, а до этого – президент, занимающий эту должность в течение десяти лет. Так что умеет держать себя в руках на все сто. Морган считает, что я единственный, кто может вывести его из себя. Ну, это потому, что дядя у меня никого не любит, кроме своей работы, а меня любит. Родная кровь и все такое. Я его тоже люблю. И злить тоже. Должен же человек испытывать в жизни эмоции, а то так и плесенью покрыться недолго.
Абитуриенты все прибывают. Вздергиваю рукав формы, смотрю на часы на экране коммуникатора. Пора бы уже всем быть в сборе.
Опускаю рукав, поднимаю глаза и… встречаюсь с другой парой глаз. Темно-карие, обрамленные густыми черными ресницами глаза над идеальной формы носом и бледными губами. На девушке такой же бежевый комбинезон, как и на других, но на ней он смотрится как сшитый на заказ мастером, а не выплюнутый автоматом по пошиву одежды. Высокая грудь, тонкая талия, роскошные шоколадные волосы ниже плеч. А взгляд… Черт, да меня как током ударило, когда этот взгляд равнодушно скользнул по мне.
Я влюбился, честное слово. Не то чтобы мне не хватало женского внимания, но чтобы кто-то так зацепил с первого взгляда – это что-то новенькое. И интересное. Ненавижу, когда скучно.
Спрыгиваю со стола и сажусь на преподавательский стул. Быстро запускаю компьютер, затемняю голографический экран с обратной стороны, чтобы кандидаты не видели, что я делаю, а сам открываю анкеты. Черт-те что, их восемьсот пятьдесят девять, а у меня всего пара минут.
Листаю, листаю, листаю. Лица и досье пролетают перед глазами. Они мне неинтересны, мне нужно найти всего одно лицо. Сортировка не работает. Лучше бы Морган поручила мне не бессмысленно ошиваться по аудиториям, а наладить базу. Местного программера – на мыло, дилетант.
Кандидатов слишком много, мужчины и женщины, парни и девушки, разного возраста и с разных планет. Фильтр! Мне жизненно необходим фильтр.
Решаю наскоро написать программу. База не пускает. Приходится взламывать.
Пальцы летают над виртуальной клавиатурой. Фильтр готов. Забиваю данные: женский пол, возраст восемнадцать-двадцать. Пуск. Двести пятьдесят – уже неплохо.
Листаю, листаю, листаю…
– Лаки, что ты делаешь? – раздается над ухом как раз в тот момент, когда на экране появляется долгожданное лицо. Успеваю прочесть: «Дилайла Роу, девятнадцать».
Поднимаю глаза и выдаю невиннейшую улыбку.
– Досье кандидатов изучаю.
Морган так просто не проведешь. Она скрещивает руки на груди и дарит мне хмурый взгляд.
– Никаких романов, пока идут экзамены. Нечего отвлекать девочек.
Ясно, догадалась.
– Никаких романов, – клятвенно обещаю. – Сразу женюсь.
Миранда закатывает глаза. У нее они тоже темно-карие, как и у Дилайлы. Может, это подсознательное? Чем-то они определенно похожи, только у девушки моей мечты волосы длинные и прямые, а у Морган – короткие кудряшки.
– Веди себя прилично, – шипит Миранда, почти не разжимая губ, и поворачивается к притихшим абитуриентам. – Здравствуйте! Меня зовут капитан Миранда Морган, впрочем, большинству из вас это известно. Некоторые из здесь присутствующих будут у меня учиться, и…
Морган задвигает важную вступительную речь. А я стою за ее плечом в должности мальчика-принеси-подай, но все мое внимание приковано к Дилайле, которая даже не смотрит в мою сторону (черт!), слушает Миранду и что-то прилежно записывает.
Бог с ними, с этими каникулами. На Лондоре этим летом оказалось куда интереснее.
***
Целый час стою с видом тупоголового истукана за плечом Морган, пока она держит вступительное слово перед толпой испуганных абитуриентов. Лениво рассматриваю ряды, стараясь поменьше пялиться на Дилайлу (да что ж такое?!).
Кандидаты перепуганы не на шутку. Причем те, кто постарше, особенно. Смотрят на Миранду со смесью ужаса и восхищения. Еще бы, в свое время пресса сделала ее звездой всей Вселенной – от такой «славы» нелегко отмыться.
Хотя, когда я поступал сюда в прошлом году, мне страшно не было. Сдавал экзамены с бешеной скоростью. Из чистого упрямства, доказать, что смогу. Доказать кому? Естественно, Морган. Она упиралась до последнего, не желая, чтобы ее сын связывал свою будущую профессию с космосом. Будь ее воля, прибила бы мои ботинки к полу в холле дома и не выпускала бы никуда без присмотра. Боится за меня. Всегда боялась. Потому что моего отца уже потеряла.
К чести Миранды, несмотря на свое нежелание пускать меня в летную академию, она позволила мне попробовать. Разве что пригрозила, что непотизма мне не видать. Можно подумать, я ждал поблажек. Тем не менее подстегнуло. Сдал все с лучшими результатами в истории вуза. Морган шипела, но в глубине души гордилась. А как иначе? Она же меня и учила пилотировать. С самого детства. В двенадцать я был лучшим пилотом, чем выпускники ЛЛА. Это я не хвалюсь, теории мне пришлось нагрызться не меньше, чем остальным. Может, только далась она мне проще и быстрее. Но это потому, что память у меня хорошая – повезло.
А какие бои пришлось выдержать с дядей по поводу выбора профессии – отдельная история. Он на полном серьезе не разговаривал со мной полгода и исключил из завещания. А мне какая разница? Я дядю хоронить в ближайшие годы не собираюсь. Пусть себе живет и отравляет жизнь окружающим. Он это обожает.
Когда вступительная речь заканчивается, вздыхаю с облегчением. Так и со скуки умереть можно. Ненавижу бездействие.
Морган дает абитуриентам первое теоретическое задание. А мы с ней следим за тем, чтобы никто не списывал. Подозреваю, Миранда, как и я, не против списывания как такового: хитрость еще никому не вредила. Но откровенная наглость – уже перебор.
Прохожу по рядам, делая вид, что не замечаю шпаргалок тех, кто умеет ими пользоваться и не наглеет. Слишком самоуверенных Морган выгонит и без меня, моя задача – расхаживать с умным видом и нагнетать атмосферу.
То и дело смотрю на Дилайлу. Ни единого взгляда в сторону. Ни с кем не переговаривается, не отвлекается, из рукавов ничего не достает. Взгляд сосредоточенный, губы плотно сжаты. Что-то пишет, отвечает на вопросы не отвлекаясь. Она еще и умная! Так и знал.
Когда все сдают работы и тянутся к выходу, стою возле Морган у учительского стола с видом примерного мальчика. Сам же внутренне подпрыгиваю от напряжения, не хочу пропустить уход Дилайлы.
На столешнице собирается целая кипа бумаг. Бумажные бланки с тестами – визитная карточка ЛЛА, а заодно очередной прием, чтобы нагнать жути на поступающих. Кто пользуется бумагой в наше время?
– Лаки, занесешь тесты в мой кабинет? – Игнорирую вопрос и продолжаю высматривать интересующую меня девушку. – Лаки, да что с тобой? – Миранда добавляет металла в голос. Хочешь не хочешь, а отреагируешь.
– Конечно, кэп, – улыбаюсь ей во все тридцать два зуба. Морган закатывает глаза. – Давай, до встречи!
Хватаю стопку бумаг и быстро несусь к выходу, обруливая зазевавшихся абитуриентов. Дилайла почти покинула аудиторию!
– Лаки! – растерянно окликает меня Миранда. – Да что ж такое…
Знал бы я сам, что такое со мной творится. Но если упущу ее, в жизни себе не прощу.
Выбегаю из аудитории, кручу головой в разные стороны, пока не нахожу предмет своего нездорового интереса. Догоняю. Равняюсь с ней.
Дилайла идет по коридору академии с небольшой сумкой на плече. Лицо серьезное, смотрит под ноги. Волнуется, что не сдала первый тест?
– Привет, – нагло заговариваю.
Девушка сбивается с шага. Поднимает глаза. Смотрит раздраженно, даже зло.
– Чего тебе?
Все так, как я и представлял: у нее приятный голос.
– Хотел с тобой познакомиться, – отвечаю с улыбкой правду. Не люблю юлить.
– Что, поклонниц мало? – Дилайла дергает головой, указывая куда-то в сторону.
Оборачиваюсь. И правда, у подоконника стоят две девушки, рыжая и блондинка, и не сводят с меня заинтересованных взглядов. Пожимаю плечом, ну их, неинтересно.
Пока отвлекаюсь, Дилайла продолжает двигаться в ранее выбранном направлении. Снова догоняю.
– Так можно с тобой познакомиться? – не отстаю.
– Нельзя, – отрезает агрессивно. – Думаешь, если капитан Морган взяла тебя в помощники, тебе всё можно? – Ее взгляд бьет по мне ледяной плетью. Она высокая, совсем чуть-чуть ниже меня, и наши глаза находятся почти на одном уровне.
– Вообще-то, на «всё» я пока не претендовал, – напоминаю, не прекращая улыбаться, как полный кретин.
Дилайла изгибает бровь. Ей ничего не нужно говорить, и так понятно, что она думает: это самое «всё» мне точно не светит.
– Хочешь поболтать, – вдруг заговаривает она, уже не пытаясь сбежать, и мы идем по коридору с одинаковой скоростью, – тогда расскажи, за какие такие грехи становятся прихвостнями старшего инструктора? Ты лучший студент? У тебя важные родители? Или как-то по-другому подмазался? – Бросает на меня презрительный взгляд.
– Я тут в наказание, – отвечаю чистую правду.
– Ага, как же, – фыркает, не верит.
Девушка ускоряет шаг, и мне приходится ее догонять, а потом забежать вперед и встать перед ней, вынуждая остановиться.
– Чего тебе еще? – шипит недовольно. Симпатия, определенно, не взаимна.
– Можно хотя бы узнать, как тебя зовут? – Не буду же я признаваться, что бессовестно рылся в базе.
Дилайла отступает на шаг, чтобы оказаться подальше от меня, скрещивает руки на груди.
– А ты знаешь, что некоторые народы на Земле раньше считали, что назвать свое имя – значит подвергнуть себя опасности? – интересуется.
Начитанная девочка, я восхищен. Без шуток.
– Было дело, – подтверждаю.
– Вот и отвали. – Грубо толкает меня в плечо, заставляя посторониться. От неожиданности поддаюсь, а она уходит прочь, не оглядываясь.
Да что ж такое?!
– А ты здесь учишься? – тут же раздается тонкий голосок сзади.
Оборачиваюсь. Мне мило улыбается та самая блондинка, которая пожирала меня взглядом от окна. Она красивая и очень женственная.
– Угу, – признаюсь со вздохом. Так грубо, как Дилайла, меня еще не отшивали.
– Мы с подругой тут впервые. – Улыбается, заглядывая в глаза, делает вид, что не замечает моей незаинтересованности. – Может быть, у тебя есть несколько минут, покажешь нам, что здесь и как? – Зазывно закусывает губу. – А то академия такая больша-а-ая…
Грубо отсылать не хочется. Да и времени у меня полно.
– Хорошо, – соглашаюсь, – только по дороге занесу ваши тесты капитану Морган.
– Меня зовут Лиза, – радуется девчонка, – а это Шайла. – Машет рукой, зовет свою рыжую подругу.
– Тайлер, – представляюсь по фамилии. В академии почти все зовут меня именно так. И то, что имя Тайлер довольно часто встречается на Лондоре, здорово облегчает мне жизнь при знакомстве с теми, кто не знает племянника премьер-министра в лицо.
– Очень приятно. – Лиза мило краснеет и, что совершенно не соответствует ее напускному смущению, виснет у меня на руке.
***
– Привет. – Нахожу ее в коридоре, готовящуюся к сдаче очередного экзамена.
Хмурится, явно не хочет, чтобы ее отвлекали перед важным делом.
– Тебе с первого раза непонятно? – огрызается.
Собирает свои вещи с подоконника, планирует уйти.
– Я так быстро не сдаюсь, – заявляю.
Хочу еще что-нибудь сказать, пока Дилайла не успела снова сбежать, как мне на локоть ложится чужая ладонь.
– Тайлер, привет, – щебечет Лиза.
Хочется закатить глаза. Нет, я вчера был мил, не стал обижать. Провел небольшую экскурсию для них с подругой, проводил до общежития и сбежал, сославшись на уйму важных дел. Но сегодня новый день, а никаких обещаний я не давал.
Губы Дилайлы трогает улыбка. Взгляд так и говорит: «Я так и знала». Она сгребает в сумку оставшиеся вещи, вешает ее на плечо и разворачивается, чтобы уйти.
– Удачи, Тайлер, – бросает с усмешкой.
И я снова смотрю ей вслед. Черт.
– Это твоя знакомая? – интересуется Лиза. Ревниво дует губы, будто имеет на меня какие-то права.
– Мы пока не знакомы, – бурчу. Девушка удивленно вскидывает брови, а я вежливо высвобождаюсь от ее руки. – Удачи на экзамене, Лиз, – желаю на прощание и тороплюсь сбежать. Во-первых, она мне совсем неинтересна, во-вторых, меня правда ждет Морган, и мне светит нагоняй, что не явился к ней по первому зову четверть часа назад.
***
Вечером сижу в кабинете Морган, настраивая базу данных академии. Миранда наконец признала, что их программер – полный профан, и дала мне свободу действий. Сам «спец» – тут же, сидит неподалеку, заглядывает мне через плечо и что-то записывает. Учится.
– Парень, меняй профессию, – говорю честно. – Сам посмотри, какую кашу наворотил.
Саймон втягивает голову в плечи, сверкает глазами из-под очков с толстыми стеклами. Он сам недавний выпускник, и то, что получил должность программера в самой ЛЛА, престижно и важно. Потерять такое место в связи с некомпетентностью – позор и конец карьере.
– Я был лучшим на курсе, – бормочет.
Пожимаю плечами.
– Я остальных не видел… – прерываюсь, видя, что Саймон совсем приуныл, опустил нос и горестно вздыхает. Видимо, прощается с работой. – Не дрейфь. – Толкаю его кулаком в плечо. – Если есть энтузиазм, натаскаю тебя за пару дней.
– Правда? – Даже снимает очки, смотрит восторженно, как на божество. Это уже лишнее, честное слово.
– Правда-правда, – заверяю.
Я все равно заперт на Лондоре на все лето. А чтобы таки достучаться до Дилайлы, мне лучше побольше бывать в академии.
***
Выпадаем с Саймоном из реальности на целых три дня. В первый день копались всю ночь, на вторую Морган загнала меня ночевать домой. Честно говоря, даже про Дилайлу забыл. Это у меня бывает: стоит чем-то всерьез увлечься – и весь остальной мир ставится на паузу.
А Сай – молодец. Верю, что парень был лучшим на курсе, все схватывает на лету. Только учили их по старым программам, так что то, что он узнал от меня, стало для него откровением.
Сам я толком не учился программированию. Оно давалось мне легко с самого детства. Что-то почерпнул в сети, что-то придумал сам. А когда, еще лет в тринадцать, мне дал пару уроков сам Стивен Кленси (лучший программер, какого я когда-либо знал, по совместительству – бывший папин сослуживец), меня было уже не остановить, увлекся.
К вечеру третьего дня Морган поручает нам отладить базу с данными абитуриентов, прошедших первый тур экзаменов, настроить алгоритмы поиска по всем возможным категориям. Саймон колдует с системой, я стою за его плечом, следя за работой и раздуваясь от гордости оттого, что он все делает на отлично.
На экране быстро мелькают лица, данные. Анкеты почти закончились, а я так и не увидел знакомого лица. Что за?..
– Сай, погоди. – Кладу руку программеру на плечо, останавливая. – Дай-ка кое-что проверю.
Саймон послушно встает, уступая мне место. А я ищу в базе Дилайлу Роу.
Я мог бы узнать о ней все подробности в сети еще в тот день, когда увидел впервые, но не стал. Хотелось, но это было бы нечестно. Хватит и того, что подсмотрел ее имя. Остальное сама расскажет, когда таки познакомимся по-человечески. То, что этот момент может так и не произойти, как-то даже не приходило мне в голову.
И вот я сижу перед экраном, на котором лицо прекрасной брюнетки перечеркнуто красными буквами: «ВЫБЫЛА».
Что-что-что?
– Кто это? – хмурится Саймон, поправляет очки на носу.
– Забудь, – бросаю уже от двери. – Доделывай, у тебя прекрасно получается!
– Правда? – искренне радуется.
– Правда-правда! – кричу уже из коридора.
***
Морган у себя в кабинете. Копается в компьютере. Экран затемнен с обратной стороны, чтобы вошедшие не видели, чем она занята.
– Морган! – Врываюсь без стука и вообще веду себя по-хамски.
Миранда отрывается от своего занятия. Поднимает на меня глаза, вскидывает брови.
– Всемирный потоп, или лавина сошла с гор?
– Нет, но…
– Тогда это может подождать.
Нет, это не может подождать. Ненавижу ждать.
Нагло прохожу, отодвигаю стул с противоположной от нее стороны стола и усаживаюсь.
– Морган, почему выбыла Дилайла Роу?
– Кто? – Миранда не притворяется. Это имя ей ни о чем не говорит.
Задумываюсь, как бы объяснить. Вряд ли, если скажу, что это самая потрясающая девушка, которую я когда-либо видел, Морган поймет, о ком идет речь, и разделит со мной восхищение.
– Можно? – Встаю и киваю на ее компьютер.
– Валяй. – Стул на колесиках, и она откатывается от стола.
Подхожу, склоняюсь над клавиатурой. Захожу в базу, ищу.
– Вот. – Вывожу анкету на экран.
– А, помню. – Наконец вижу в глазах Морган узнавание. – Она завалилась на вчерашнем экзамене. У Джо, я смотрела запись.
– И что там? – не отстаю.
– Что-то, – ворчит, отгоняя меня от компьютера. Подъезжает обратно. – Все написала во время предварительной подготовки, а вышла отвечать, сдулась, как воздушный шар.
– Растерялась, – предполагаю.
– Лаки, я тебя умоляю. Она не растерялась, а испугалась, как загнанная лань.
– Вступительные – это стресс…
– А пилотирование? – Морган не настроена сюсюкать. – Девочка умная, не спорю. Но пилот должен быть еще и хладнокровен. А что, если она впадет в панику за штурвалом? Что тогда будет с кораблем? С командой?
Слушаю ее, кусая нижнюю губу. Почему-то провал Дилайлы воспринимается как свой собственный.
– Все заслуживают второго шанса, – не сдаюсь.
Морган смотрит на меня. Долго, изучающе. Наконец вздыхает.
– Лаки, у нас двадцать пять человек на одно место. Ты всерьез полагаешь, что нам стоило дать второй шанс этой девочке только потому, что она тебе понравилась, и отказать остальным двадцати четырем?
– Ты и так отказала двадцати четырем, – напоминаю.
– А двадцать пятого взяла, и у меня нет к нему претензий.
Все. Я проиграл. Уговаривать нет смысла. Миранда занимает свое место в академии уже тринадцатый год. И она действительно хороша в своем деле.
– Ладно, – сдаюсь, – ты права.
– Как Саймон? – не дает мне уйти. – Мне стоит искать ему замену?
Качаю головой.
– Он крут! – Показываю ей поднятые вверх большие пальцы обеих рук и выхожу из кабинета.
День окончательно испорчен. Как и предстоящее лето.
Глава 2
– Земля? Серьезно? – не верит Лэсли, хмурится.
С другом сидим в небольшом кафе. Он пьет кофе, я – ледяной зеленый чай.
Мы с Лэсли Брином дружим с детства, учились в одной школе. Вернее, в одной из школ, потому что в моей жизни их было восемь. Мне приходилось время от времени менять учебные заведения из соображений безопасности. Пока дядя Рикардо был президентом, вследствие политических разногласий его противники устраивали на меня покушения по несколько раз в год. Как-никак я ближайший родственник. Вот после очередной неудавшейся попытки меня убить, дядя и настаивал о моем переводе в другую школу. И так почти каждый год.
С Лэсли дружба сохранилась, несмотря на мои постоянные гонения. Мы с ним абсолютно разные. Как говорит Морган, он спокойный и надежный, как стена, а я бешеный и непредсказуемый. Не лучшее определение, но против правды не попрешь.
Мы даже внешне абсолютно разные. Я длинный, тонкий, белая кожа, светлые волосы, зеленые глаза. А он приземистый, широкоплечий и смуглый, обладатель черной копны непослушный волос и карих до черноты глаз.
Лэсли любит, когда все тихо и размеренно, по плану. Я ненавижу планы и люблю нарушать правила.
Тем не менее как-то мы с Лэсом сошлись. Он мой лучший друг уже десять лет, и ему я полностью доверяю.
– Земля, – подтверждаю, потягиваю чай через трубочку. – А что? Навещу бабушку с дедушкой. Давно зовут.
– Ну-у, – тянет друг, – а ничего, что они тебе не бабушка и дедушка?
С тех пор как Лэс пошел учиться в медицинский, решив стать психотерапевтом, мне иногда хочется его стукнуть. Часто.
На Земле на самом деле живут не совсем мои бабушка и дедушка. Они родители Миранды. Тринадцать лет назад, когда во время Карамеданской войны погиб мой отец, а Морган взорвала его убийц (вместе с целым городом, ага), родители не приняли, что их дочь способна на такое, и отказались от нее.
Тогда только Рикардо поверил в то, что Миранда пребывала в состоянии аффекта, и протянул ей руку помощи. Морганы одумались через пару лет, стали писать и просить дочь о возобновлении отношений, но Миранда наотрез отказалась прощать тех, кто предал ее в самый трудный период жизни.
И тогда они вышли на меня.
Мы даже подружились. Они шлют мне подарки на дни рождения, я им – открытки и тоже всякую мелочь. Нет, разумеется, мы не близки. Но у них больше никого нет. Сын погиб много лет назад, дочь они потеряли по собственной глупости. А мне ничего не стоит поддерживать с ними отношения, так почему бы нет?
Морганы давно зовут в гости. Дедушка даже заранее договорился, чтобы мне дали визу, хотя со въездом на Землю все строго и сложно. Я всегда отказывался под различными предлогами, а сейчас согласился. Дилайла выбыла из набора в академию и как сквозь землю провалилась. Так что лето на Лондоре обещает быть скучным и беспросветным. Почему бы не спасти его, пока еще есть шанс?
– Ничего, – отмахиваюсь от нравоучений Лэсли. – Они сами просили себя так называть, вот и зову. Им приятно, а мне не жалко.
Друг смотрит на меня с прищуром. Глаза смеются.
– А они тебя как зовут? – интересуется.
– Они зовут меня Алексом, – пожимаю плечом.
– Алексом? – Начинает хохотать. Из Лэса выйдет отвратительный психотерапевт, он совершенно бестактен.
На самом деле меня зовут Александр, в честь папы. Его так и звали, полным именем, без сокращений, кличек и прозвищ. Ко мне же с детства прикипело прозвище – Лаки. Как объяснил мне однажды мой «добрый» дядюшка, я заслужил это имя за то, что умудрился выжить в первые годы жизни после бесконечных взрывов и разрушений, которые сам же и устраивал.
В итоге, близкие так и зовут меня Лаки, как привыкли. Малознакомые и однокурсники – Тайлер. В моей голове Александр Тайлер – это мой папа, поэтому представляться Александром не люблю. Вариант «Алекс» вообще не прижился. А вот родители Миранды сразу стали звать меня именно так. Опять же, если им нравится – ради бога, для меня вопрос непринципиальный.
Когда Лэсли перестает смеяться, интересуется уже серьезно:
– А что Морган?
– А что – Морган? – повторяю эхом. – Протестовала, потом сдалась. Ее отец клятвенно ей обещал, что со мной ничего не случится, и она дала добро.
– То есть, она наконец-то с ними поговорила? – Глаза друга снова лезут на лоб, уже второй раз за сегодняшнюю встречу.
– Ага, по переписке. – Гордо улыбаюсь. – Глядишь, и помирю их однажды.
Морган посвятила свою жизнь мне, а после смерти моего отца так и не нашла себе спутника жизни. Поэтому помочь ей помириться с родителями – меньшее, что могу для нее сделать.
Лэсли помешивает кофе и задумчиво смотрит на меня. Ну, точно, решил по мне научную работу писать.
– Чего притих? – спрашиваю, машу официантке, потому что у меня закончился чай. – Мне повторить, пожалуйста, – прошу с вежливой улыбкой, когда она подходит.
Друг молчит, пока официантка принимает заказ. Потом следит за ней взглядом и произносит, все еще не глядя в мою сторону:
– Мне вот непонятно, ты зовешь родителей Морган «бабушка и дедушка», при этом ни разу в жизни не назвав ее саму мамой.
Так и знал, понеслось…
– Лэс, кончай психоанализ, – прошу, закатывая глаза. – У тебя подопытных мало? Лучше погнали со мной на Землю! Попрошу дедушку, он и тебе организует визу.
– Нет, я уверен, то, что ты не можешь назвать женщину, которая растила тебя с детства, мамой, не просто так. У этой проблемы глубокие корни.
Начинаю смеяться. Хотел бы я посмотреть на будущих клиентов Лэсли Брина. Уже представляю рекламный слоган: «Если вы хотите забыть о своих проблемах, приходите ко мне на прием. И все, чего вы будете желать, это моей смерти».
– Хватит ржать, – обижается Лэс. – Серьезно. Я бы хотел написать курсовую о семейных проблемах, основываясь на истории твоей семьи. Разумеется, имена вымышленные.
Захлебываюсь чаем. Кашляю, несколько секунд не могу продышаться. Про научную работу я вообще-то пошутил.
– Ты сбрендил?! – выходит громко, на нас оборачиваются другие посетители. – Извините, – бормочу, улыбаясь, машу соседнему столику рукой. – У нас все хорошо, а у вас?
Парочка, только что вытаращившаяся на нас, смущенно отворачивается. Недружелюбные какие-то.
Снова поворачиваюсь к Лэсу, наклоняюсь вперед, понижаю голос:
– То, что ты изменишь имена, дело не спасет. Это Лондор, очнись, моя семья и ее история – достояние общественности.
– На кону моя карьера, – продолжает просить.
И не думаю верить.
– На кону всего лишь твоя текущая оценка. – Откидываюсь на спинку стула. – Кончай, – прошу, потому что и так знаю, до какой темы он сейчас доберется.
– А может, причина того, что ты не зовешь Морган мамой в том, что ты знаешь, что твоя мать жива, просто где-то далеко?
Щекотливая тема. Терпеть не могу.
– Так, – опасно понижаю голос. – Вот сейчас правда кончай.
Лэс меня знает как облупленного. Понимает, что перешел черту, психотерапевт доморощенный.
– Ладно-ладно, – сдает назад. – А твой дедушка на самом деле может сделать мне визу на Землю? – умело переводит тему.
Улыбаюсь, киваю.
– О чем речь? Попрошу, – обещаю великодушно.
Лэс прав, моя биологическая мать, должно быть, жива. Должно быть… Потому что понятия не имею, где она и что с ней. А вот то, что ей нет до меня никакого дела с тех пор, как мне исполнился год, знаю наверняка.
Выкидываю из головы неприятные мысли. Каникулы на Земле обещают быть интересными. И какая разница, как я зову Морган? Она ведь знает, как я к ней отношусь.
***
– Земля?! Серьезно?!
Точь-в-точь как Лэсли. Вот только друг говорил это удивленно, а дядя рвет и мечет. Мечет и рвет. Ну, собственно, как и ожидалось.
Он врывается в нашу кухню с заднего хода, оставив охрану снаружи, и сразу же набрасывается на Морган:
– Ты с ума сошла, женщина?!
Это дядюшкин фирменный стиль: когда он взбешен, я для него «мальчик», а Миранда «женщина». В такие моменты мы даже имен не заслуживаем.
Давлю смешок, чтобы не довести дядю, а то, того и гляди, свалится с сердечным приступом. Вроде бы у нас в роду предрасположенность.
Дядюшка, как всегда, в костюме с иголочки, стрижка – волосок к волоску. В детстве он напоминал мне манекен, уж слишком все у него идеально. Помню, как-то даже подложил ему кнопку на стул, чтобы проверить, живой ли он. О, как Рикардо вопил…
Когда он влетает в дом, мы сидим за кухонным столом. Миранда как раз только что приготовила ужин. А готовит она великолепно – пальчики оближешь. Так что лучше пока не повышать дядюшкин градус кипения, а то не даст доесть.
Мудро помалкиваю, предоставив Морган первой продемонстрировать чудеса усмирения моего злобного родственника.
И она, как всегда, на высоте. Не спеша откладывает в сторону вилку и поднимает глаза на незваного гостя.
– Ужинать будешь? – спрашивает спокойно, будто бы никто только что не орал на нее и не обвинял во всех грехах.
Рикардо замирает. Смотрит в наши тарелки, тянет носом аппетитный запах и ожидаемо сдается.
– Буду, чего уж там.
Все же усмехаюсь и получаю дядюшкин уничижительный взгляд. Морган поднимается со своего места и идет за тарелкой.
Рикардо усаживается на свободный стул во главе стола, расстилает салфетку на коленях, осматривается, будто ищет, к чему бы еще придраться. Но в доме все по-прежнему, хотя дядя давненько не заходил. В последнее время вообще его редко вижу – работа, политика, плюс обида, что я не пошел по его стопам, а подался учиться в ЛЛА.
Наконец его взгляд останавливается на мне.
– Как Луиза? – интересуюсь, пока он опять не начал вопить и пытаться испортить мою очередную попытку уехать на каникулы.
Луиза – это бессменный дядин секретарь уже пятнадцать лет, а последние десять – у них роман, затяжной и никак не доходящий до чего-то серьезного.
– Работает, – ожидаемо огрызается Рикардо. То, что Луиза для него кто-то больший, чем сотрудница, он никогда не признается. Любит поддерживать имидж бессердечного политика.
– Привет передавай. – Нагло улыбаюсь.
Рикардо возмущенно сверкает глазами: то, что у старшего Тайлера тоже есть чувства, тайна за семью печатями.
Морган возвращается с полной тарелкой ароматных спагетти, ставит на стол перед гостем и занимает свое место. Дядя перестает прожигать меня взглядом, пробует угощение, с наслаждением закатывает глаза – это ему не опостылевшая ресторанная еда. Надо бы посоветовать Морган поделиться с Луизой парой рецептов.
Так молча и доедаем свои порции. Когда тарелка опустошена, Рикардо откидывается на спинку стула и устремляет на Морган убийственный взгляд.
– Ты правда решила отпустить его на Землю?
План сработал – на сытый желудок дядя по крайней мере не кричит.
Миранда выдерживает взгляд, отбивает своим.
– А почему бы и нет?
Обожаю Морган. Со стороны выглядит так, будто это ее решение. И это не она несколько дней назад готова была встать грудью в проходе, чтобы не пустить меня в опасное, по ее мнению, путешествие.
– Потому что это Земля, – отчеканивает дядя. – Оплот самомнения и ненависти к инопланетникам.
– Время идет, – возражает Миранда, – времена меняются.
– Сказки мне не рассказывай, – скрипит зубами Рикардо. – Я не хочу потерять племянника.
Звучит так, будто я собрался на войну.
– Да кому я там нужен? – вмешиваюсь. – Дедушка уверяет, что предубеждение по отношению к лондорцам давно в прошлом.
Дядя пораженно моргает.
– Дедушка?! – переспрашивает. Поворачивается к Морган, ища подтверждения, что не ослышался.
Миранда пожимает плечами, мол, не к ней вопрос.
Рикардо несколько секунд переводит взгляд с меня на нее и обратно. Повторяю жест приемной матери. Дедушка и дедушка, и почему всем так важно, как я зову родителей Морган?
Повисает молчание.
– Только если я отправлю с тобой охрану, – выдает в итоге дядя, сдавая позиции, так как остался в меньшинстве.
Очень смешно. А еще можно надеть скафандр и не снимать его все время пребывания на планете – вдруг земная пылинка упадет.
– Твою вооруженную охрану никто не пропустит, – напоминаю. – Не дрейфь, ничего со мной не будет.
Дядя снова поворачивается к Морган, ища поддержки. Но опять не находит. Сегодня явно мой день.
– Рикардо, – терпеливо произносит Миранда, – я тоже была от этой идеи не в восторге, но Лаки уже взрослый. Мы не можем опекать его всю жизнь. Вспомни Александра. Разве его мог кто-то остановить, когда что-то приходило ему в голову?
Упоминание о погибшем брате попадает в цель. Рикардо опускает глаза, потом снова поднимает и на этот раз смотрит на меня. Я очень похож на отца, который умер, не дожив и до тридцати. Честно говоря, я вообще его копия, только у меня светлые волосы и глаза – наследство от бросившей меня в младенчестве матери.
Да уж, пожалуй, Лэсли прав, по трагедиям моей семьи и правда можно писать не одну курсовую работу.
Мне не по себе. Когда дядя кричит, это ничего и даже весело. А когда он смотрит на меня, видит папу, и у него на лице читается чувство вины – хуже некуда.
Закатываю глаза.
– Давайте перестанем меня с ним сравнивать, – прошу. – Я собираюсь дожить до старости и нарожать вам кучу внуков.
Морган смеется.
– Сам и будешь рожать?
– Нет, ну есть же пределы моим талантам, – смеюсь в ответ.
Рикардо бросает взгляд из-под нахмуренных бровей по очереди на нас обоих, потом скрещивает руки на груди и безапелляционно выдает:
– Но я лично потребую от твоего «дедушки» обеспечить тебя охраной. И чтобы глаз с тебя не спускали.
– Поддерживаю, – соглашается Миранда.
Расплываюсь в победной улыбке.
Я лечу на Землю!
Глава 3
Морган обходит меня по кругу. Хмыкает, хмурится. Не хочет отпускать, ясное дело.
Стою в холле нашего дома с сумкой у ног и жду, когда же она наконец меня выпустит.
Миранда и Рикадро любят меня и волнуются за мою безопасность, но когда их волнение превращается в маниакальное желание не отпускать меня дальше чем на километр от дома – увольте.
Мне душно на Лондоре. Выпустите меня!
– Морган, я опоздаю на рейс, – напоминаю мягко. Меня не будет два месяца, поэтому хамить и расставаться на скандальной ноте не хочу.
– Знаю, – вздыхает, становится прямо передо мной, кладет ладони на плечи. – Ты обещаешь быть осторожен?
Я вымахал выше нее, поэтому ей приходится смотреть на меня снизу вверх. Раньше она точно так же собирала меня в школу, вот только тогда я был ростом ей по пояс.
Поднимаю правую руку ладонью от себя, как на присяге.
– Обещаю, – торжественно не получается, смеюсь и добавляю уже совсем несерьезно: – И прочее, и прочее…
– Лаки, – предупреждающе.
– Морган. – Так и живем. Характер на характер и все такое. – Миранда, ну, серьезно, со мной все будет в порядке, – заверяю.
Главная проблема в том, что межпланетные онлайн-звонки до сих пор не изобрели, хотя над этой задачей бьется не одно поколение. Как сохранить сигнал при переходе через гиперпространственное «окно» – вопрос по-прежнему не решенный. Остается только слать письма (текстовые и видео), которые, естественно, приходят с задержкой. Так что, если со мной что-нибудь произойдет, семья узнает об этом в лучшем случае через пару дней, и это никак не способствует их спокойствию. Господи, мне уже не пять лет!
В прошлом году я провел лето на Альфа Крите, и вырваться туда было гораздо проще хотя бы потому, что дядя снарядил со мной троих спецназовцев, которые глаз с меня не спускали. Словом, тот еще «отдых» выдался. То, что на Землю не пускают без специального приглашения – просто подарок небес.
– Буду жив-здоров, – клятвенно обещаю, выворачиваясь из ее рук и вешаю сумку на плечо. – И буду писать тебе каждый день и слать фото.
– И прочее, и прочее, – передразнивает Миранда. Натягивает на лицо вымученную улыбку, но глаза тревожные, будто в бой провожает.
– Ну, Морган. – Ободряющее подмигиваю, а потом крепко обнимаю. – Не дрейфь.
Наконец мой позитив находит отклик, Морган улыбается чуть менее напряженно и провожает до двери. Она хотела поехать со мной на космодром, но сегодня очередной тур экзаменов в ЛЛА, и присутствие старшего инструктора обязательно. Мы, конечно же, поспорили и об этом, но мне таки удалось убедить Миранду, что заставлять ждать сотни студентов из-за одного меня – не вариант.
Выхожу, направляюсь к флайеру. Рикардо прислал бронированный, с водителем и дополнительным охранником. На меня уже как девять месяцев ни одного покушения, но дядя продолжает осторожничать.
– Привет, Билли Боб, – машу рукой здоровенному детине, подпирающему плечом серебристый бок флайера. – Как жизнь?
Билли Боб не очень-то общительный. Ему бы шеи сворачивать, а не болтать (это его личное заявление). В прошлом году после неудавшегося покушения мы с ним напились, и он в кои-то веки разоткровенничался. К слову, с тех пор он меня избегает, боится, что сболтнул кое-что лишнее. Можно подумать, кого-то волнует, что он живет вдвоем с любимой кошкой и печет по выходным пироги.
– Будет прекрасно, как только посажу тебя на рейс без происшествий, – отвечает хмуро.
– Еще и премию выпишут? – хмыкаю понимающе.
– Мистер Тайлер слов на ветер не бросает, – важно кивает охранник, подтверждая мою догадку. Включает радио, давая понять, что разговор окончен.
Пожимаю плечами, вручаю Билли Бобу сумку и сажусь на заднее сиденье. Я бы, конечно, с удовольствием сел на переднее или даже за руль, но кто меня туда пустит? Сзади броня толще, стены мягче, а подушки безопасности… безопаснее.
От этих мыслей желание смыться с Лондора еще сильнее.
***
– Привет! – Лэсли встречает на входе в космопорт, пожимаем руки.
Ясное дело, его никто со мной не отпустил. Зловредные земляне и все такое. Никто добровольно не пустит своего ребенка на Землю. Так что Морган еще повела себя неожиданно лояльно.
Отпустить Лэса не отпустили, но он решил меня проводить – как-никак пару месяцев не увидимся.
– Здравствуйте! – вежливо здоровается друг с моим телохранителем, но Билли Боб только быстро зыркает в его сторону и продолжает осматривать окружающее пространство на предмет возможных угроз.
– Ему премию обещали, если он сбагрит меня на рейс без проблем, – сообщаю Лэсу, понизив голос, чтобы Билли Боб не услышал. Рука у него тяжелая, проверял. Как-то раз мы даже подрались, в шуточной форме, конечно. Я сам нарвался. Так вот, я умею драться, но глупо пытаться победить человека, напоминающего гору и весящего больше тебя на полцентнера. Так что учел на будущее: Билли Боба лучше сильно не злить – нервы ни к черту.
– Как Морган? – Лэсли пристраивается слева от меня, с опаской поглядывая на телохранителя, и мы вместе входим в здание космопорта.
Лэс, наверное, никогда не привыкнет к моей охране. Именно поэтому, когда встречались в прошлый раз, мой провожатый подпирал двери заведения, а не присел рядом в кафе. По правде говоря, без охраны я могу разгуливать разве что в академии. За ее пределами меня «пасут» постоянно. Тех, с кем общаюсь, это почему-то беспокоит, сам я привык. На что только не пойдешь, чтобы дядя спал спокойно.
Пожимаю плечом.
– Привыкнет. Не могу же я все время прятаться под ее юбкой.
– Морган не носит юбки, – напоминает друг. Лэсли вообще поклонник Миранды, будь он на десяток лет постарше, непременно бы за ней приударил.
– Морган справится, – отвечаю уверенно. Увереннее, чем есть. Мне совсем не хочется ее расстраивать, Миранда – самый близкий мой человек, но рано или поздно ей придется смириться, что я уже взрослый. Так почему не сейчас?
Останавливаемся перед голографическим табло посреди огромного зала. Туда-сюда снуют люди. Голос из громкоговорителей то и дело объявляет посадку-прибытие. Гомон и суета. Это я люблю.
Лечу с пересадкой. Сначала до Поллака, оттуда до земной пересадочной станции Эхо-VI и только оттуда на саму Землю.
Ничего удивительного, что с Лондора на Землю нет прямых рейсов. После Тринадцатилетней войны, закончившейся еще до моего рождения, наши планеты так и не смогли прийти к взаимопониманию, так что маршрут, само собой, не пользуется популярностью. Правда, лондорцы настроены куда лояльнее землян, но те сами к нам не сунутся, считают ниже своего достоинства. А мои соотечественники, может, и посещали бы Прародительницу человечества чаще, да только кто их пустит? Получить визу на Землю для лондорца – на грани фантастики. Если бы не дедушка, ни за что бы мне там не побывать.
До начала посадки полчаса, до вылета – два. Можно выдохнуть, времени предостаточно.
– Ты ее так и не нашел? – спрашивает Лэс, все еще косясь мне за спину, где бдит за окружающими Билли Боб.
– Не-а, – отмахиваюсь, – как сквозь землю провалилась.
Я имел глупость поделиться с другом своим впечатлением о встрече с Дилайлой, и теперь ему все интересно. А кому хочется вспоминать свое крупнейшее фиаско?
Лэсли хмыкает.
– Хотел бы я посмотреть на ту, кто тебя так зацепил.
– Я бы тоже хотел на нее посмотреть, – бормочу. Да чего уж? Нет так нет.
– Тайлер! – радостно доносится откуда-то сбоку. Билли Боб тут же подбирается.
– Выдохни. – С усмешкой хлопаю его по мускулистому плечу, получаю очередной хмурый взгляд.
К нам спешат Лиза и Шайла, те самые блондинка и рыжая, которые так просили устроить для них экскурсию по ЛЛА в первый день экзаменов. У Лизы такая улыбка, будто она выиграла миллион в лотерею. Это она мне так рада?
– Привет, Тайлер! – Кажется, улыбаться шире уже невозможно. Девушка беззастенчиво вцепляется мне в руку в районе локтя, заставляя Билли Боба снова напрячься. Брови Лэса ползут вверх.
– Привет, а что ты тут делаешь? – интересуюсь вежливо, прикидывая, как бы вырваться без последующих истерик.
– Мы провожали брата Шайлы, – щебечет Лиза, указывая свободной рукой куда-то за спину. – Он в командировку на Альфа Крит. А ты куда?
– К бабушке с дедушкой, – отвечаю чистую правду. Аккуратно, палец за пальцем снимаю ее руку со своего рукава и поправляю сумку на плече. – Извини, Лиз, мне пора.
– Но как же… – Голубые глаза увлажняются. Красивая девчонка все-таки.
– А это мой друг Лэсли, – пытаюсь переключить внимание. Лэс лучезарно улыбается, здоровается, но получает заинтересованный взгляд только от Шайлы, Лиза явно избрала объектом внимания меня. – Девчонки, мне пора, – быстро бросаю на прощание, подмигиваю другу и мчусь в толпу.
Лэс недавно расстался с девушкой, ему не повредят новые знакомства. А мне улетать. Пусть лучше пообщается с девушками, чем провожает меня до катера. Это явно интереснее и полезней.
– Куда ты? Черт! – Билли Боб догоняет, грозит пальцем у меня перед носом. – Еще раз попробуешь удрать…
Не даю договорить, что он там со мной сделает, ибо все равно не станет – иначе ему премию не дадут. Отмахиваюсь.
– Я не от тебя. – Кручу головой в поисках нужной мне стойки.
Пойти багаж пока зарегистрировать, что ли?
Билли Боб больше ничего не говорит, а я не обращаю на него внимания и пробираюсь сквозь толпу. Вижу, как люди косятся в сторону моего провожатого. Еще бы, в космопорт не пускают с оружием. Никого, кроме людей премьер-министра и самого президента, разумеется.
Уже почти дохожу до нужной мне стойки, как отвлекаюсь на громкие голоса. Поворачиваю голову: какое-то столпотворение, несколько человек в форме охраны космопорта. Хм, интересно.
– И думать не смей, – предупреждает Билли Боб.
Ну конечно, у меня же нянька.
Ладно, чего я там не видел? Какой-то скандал в крыле для вылета частных судов. Наверное, изъяли что-нибудь запрещенное, теперь не выпускают.
Послушно отворачиваюсь. Мне бы сесть на рейс и отделаться от опеки Билли Боба, все остальное сейчас неважно.
Кроме нее…
Не верю своим глазам. Дилайла! Та самая, якобы провалившаяся сквозь землю без регистрации и места рождения. Вот же она!
Девушку ведет под руку еще один охранник космопорта. У него лицо суровое, у нее – будто она арестована и ее препровождают к месту заключения. Действительно, непохоже, что охранник взял девушку под руку из вежливости. Вон как пальцы напряжены. Явно держит крепко, чтобы не сбежала.
И эти двое направляются именно туда, под яркую надпись: «Вылет частных судов». Ничего себе.
Отворачиваюсь, делаю незаинтересованное лицо. Билли Боб точно не даст мне ничего выяснить, если будет ошиваться поблизости. А второй раз я эту девушку так просто не отпущу.
– Вот что, – выдаю, – я в туалет. Потом проводишь меня на посадку, и все счастливы. Идет?
– Идет, – милостиво соглашается здоровяк и делает шаг за мной.
– Куда это ты?
– Подожду у туалета, – непробиваемый, хочет премию.
Пожимаю плечами.
– Как знаешь.
Вот же собачья работа у мужика.
Снова пробираюсь сквозь толпу, которая расступается, стоит взглянуть мне через плечо: Билли Боб возвышается надо мной на целую голову, хотя я считаюсь высоким.
В туалет охранник со мной не идет, зато заглядывает и осматривает на предмет возможных угроз, прежде чем впустить туда меня. Параноик.
Стоит двери закрыться, осматриваюсь и я. Примечаю вентиляционную решетку под потолком. Высоковато. Хорошо хоть, никого нет.
Подтаскиваю к стене бак с водой, пробую встать, вроде бы выдержит. Взбираюсь на него, снимаю решетку, подтягиваюсь на руках. Сумка мешает, надо было оставить ее Билли Бобу. Замести следы нет никакой возможности: места мало, не развернуться, решетку даже на место не поставлю, не то что бак убрать. Ладно, все равно телохранитель сразу же поймет, куда делся его подопечный.
С Билли Бобом у меня уже были проблемы, вернее, у него со мной. Лет в тринадцать я умудрился удрать от него, и с тех пор он соглашается иметь со мной дело только за большую премию. Но Рикардо очень его ценит, а потому готов платить снова и снова.
Прости, Билли Боб, вряд ли дядя тебя уволит, а за премию извини…
Вентиляционная труба узкая, но чистая. Кажется, даже не испачкаюсь. Хвала уборщикам. Когда пытался проделать нечто подобное в одной из школ, поймали только потому, что я расчихался от пыли и меня обнаружили раньше времени.
Ползу на локтях, оглядываюсь, но меня пока никто не преследует. Хотя Билли Боб сюда явно не пролезет. Не вычислил бы быстро, куда ведет труба, а то встретит на выходе и все пропало.
Впереди брезжит свет. Выбиваю решетку, свешиваюсь, прыгаю. Кое-как удается вывернуться и приземлиться на ноги.
– Ты откуда, парень? – шарахается от меня мужчина, на голову которому я чуть было не спикировал.
– С потолка, – отвечаю весело.
– Ну ты даешь, – бормочет и старается поскорее убраться от меня подальше.
Уже не обращаю на него внимания, пытаюсь сориентироваться, куда меня вывело. Нужно ускориться, пока Билли Боб не пришел по мою душу, вернее, шею, и не открутил ее.
Вот и «Вылет частных судов». Толпа на месте, как и Дилайла. Вон она, стоит теперь среди мужчин в такой же черной форме, как и на ней. Работники космопорта – напротив, будто по другую сторону баррикад.
– Извините… Простите… Разрешите… – Пробираюсь поближе. Зевак много, всем интересно, что за конфликт заставил космопортчиков достать парализаторы. – Что происходит? – шепотом спрашиваю парня, оказавшегося ближе всех ко мне.
Тот даже не поворачивает головы, вытягивает шею, сам пытается рассмотреть подробности.
– Контрабанду взяли, – отвечает так же шепотом. – Вроде пилота повязали, хотят арестовать остальных, а они в отказную. Якобы ничего не знают, у них срочный заказ, надо лететь и так далее.
– И прочее, и прочее, – бормочу себе под нос.
– Что? – Парень удивленно поворачивается ко мне.
– Ничего. – Улыбаюсь улыбкой тупоголового оптимиста и оставляю собеседника за спиной, пробираюсь поближе.
– В последний раз повторяю: пройдемте с нами. Вам никто не разрешит вылет, – настоятельно просит седовласый мужчина, судя по форме и нашивкам, сам начальник космопорта. – Полицию уже вызвали. Вам лучше сдаться.
– А я в последний раз повторяю, что понятия не имел, что пилот что-то провозил! – рявкает другой мужчина, тот, возле которого стоит Дилайла. Тоже с проседью в волосах, но высокий и крепкий, подтянутый – явно занимается не кабинетной работой. – Я только что нанял этого парня и понятия не имел, что он преступник. У нас запланирован вылет, вся моя команда уже на борту. Я не собираюсь провести ночь в участке, когда у меня горит заказ! – А нервы-то сдают.
Рассматриваю экипаж проштрафившегося судна. Мужчина, который ведет диалог, видимо, капитан. Нашивок на форме нет, но у наемников их часто не бывает за ненадобностью, все и так знают, кто есть кто. Рядом с ним по левую руку Дилайла. Она другая, совсем не похожа на ту девушку, что решительно дала мне отпор в коридоре академии. Лицо бледное, кусает губы. Кажется, по-настоящему напугана.
Чего бояться, если, как говорит капитан, виновен был почти незнакомый пилот? Беседа в участке – и в добрый путь. Значит, на борту есть что-то еще, что будет обнаружено при обыске, или документы липовые, или…
Гадать можно долго. Хочется помочь, но как? Вряд ли дядя будет благосклонен, если я позвоню ему и попрошу выручить возможных преступников только потому, что мне понравилась девушка. Которая, кстати, тоже может быть преступницей.
По правую руку от капитана – высокий темноволосый молодой человек на вид лет двадцати пяти. Чем-то похож на Дилайлу. Брат?
Справа от «брата» еще один мужчина. Светлые удлиненные волосы с залысинами. Сероватая кожа. Кажется, кто-то много пьет. Или болеет. Присматриваюсь внимательнее: нет, пожалуй, все-таки пьет.
– Вы никуда не полетите, – не сдается начальник космопорта. Оборачивается, спрашивает кого-то: – Полиция уже выехала?
Пробираюсь в первый ряд, получаю пару проклятий от тех, кому перекрыл обзор.
– Александр! – слышу злое за спиной. А вот и Билли Боб. Он всегда зовет меня именно так, знает, что не люблю.
Счет на минуты. Сейчас доберется до меня, и я уже ничего не смогу сделать. А сделать хочу. Будь они матерыми преступниками, так глупо бы не попались. Да и вообще, не зря же мы с Дилайлой встретились так вовремя. Еще полчаса, и я бы улетел.
– Откройте шлюзы немедленно! – требует капитан.
– Полиция на подходе, – твердит свое начальник космопорта.
– Александр! – Черт, сейчас доберется. – Да посторонитесь же…
Замечаю на руке возможного брата Дилайлы коммуникатор. Знаю модель, устарела пару лет назад, но взламывается легко.
Морган часто говорит, что моя главная проблема в том, что я сначала делаю, потом думаю. Вынужден согласиться. Но сейчас не могу по-другому.
Мой собственный коммуникатор – последнее чудо техники, навороченнее многих компьютеров. Нажимаю на кнопки, вывожу над запястьем небольшой голографический экран размером с ладонь. Захожу в систему, натыкаюсь на блок, ломаю. Еще блок, снова взлом.
– Александр!
Ну все, сейчас возьмет за шиворот и утащит, зараза. Будто мне все еще тринадцать…
Взлом. Ура, есть контакт!
Сворачиваю окно, печатаю текст: «Возьми меня в заложники. Быстро!»
Комм «брата» Дилайлы светится. Он поднимает руку, вглядывается в экран на запястье. Лицо вытягивается. Парень поднимает голову, удивленно рассматривает толпу.
Осторожно сдвигаюсь в сторону, чтобы быть поближе, постукиваю пальцами по собственному коммуникатору. Ну же, посмотри на меня…
Чуть опускаю веки, когда взгляд парня останавливается на мне. Давай решайся, я ваш единственный шанс.
– Александр!
И в тот момент, когда Билли Боб уже в двух шагах, парень, комм которого я бессовестно взломал, делает резкое движение, хватает меня и приставляет к горлу нож. Черта с два бы у него это получилось, реши я сопротивляться, но я послушен, как ягненок. Только запоздало думаю, что Рикардо и Морган меня прибьют и точно больше никуда не отпустят без отряда спецназа.
Успеваю заметить расширившиеся глаза Дилайлы. Узнала. Мое самолюбие аплодирует стоя.
– Я его убью, если вы немедленно не откроете шлюзы! – кричит парень. Убил бы, ага. Рука вон дрожит. Будь у меня желание, выбил бы нож без особых усилий.
Вижу совершенно белое лицо Билли Боба, выбравшегося наконец в первый ряд.
– Ты что творишь? – шипит капитан.
– У нас нет выбора, – огрызается мой «пленитель».
– Вы что себе позволяете?! – вторит капитану начальник космопорта.
И как назло, в эту минуту толпа расступается, пропуская полицейских. Немая сцена. Все замирают и не знают, что делать.
Слежу за Билли Бобом, который приближается к начальнику прибывшего отряда и что-то тихо говорит. Теперь приходит черед того бледнеть. Даже не надо уметь читать по губам, чтобы понять, что он ему сообщает. Но я умею. «Это Александр Тайлер», – произносит Билли Боб, и у полицейского такой вид, будто он уже прощается с карьерой.
– Живо откройте шлюзы! – снова требует парень с ножом, для пущего эффекта втыкая кончик лезвия мне в шею. Мы так не договаривались, больно, вообще-то.
– Сложить оружие! – командует главный полицейский своим. – Заложник не должен пострадать ни при каких обстоятельствах!
– Идиот, нож из шеи вытащи, – шиплю.
– Заткнись, – шипит в ответ. Вот она, благодарность. И снова противоборствующей стороне: – Откройте шлюзы, и никто не пострадает! Мы выпустим его на ближайшей пересадочной станции!
Ага, учитывая, что ближайшая станция принадлежит Лондору, вам там будут очень рады.
– Хорошо, хорошо, – сдает назад начальник космопорта и отдает команду в свой коммуникатор: – Открыть шлюзы, разрешить вылет «Старой ласточке».
«Старая ласточка»? Да капитан – юморист, мне он уже нравится. Я бы посмеялся, если бы не лезвие в моей шее.
– Вы сдурели? – слышу возмущенный голос Билли Боба. – Отпустить заложника – попрощаться с ним…
Остальное уже не вижу и не слышу, потому что молодой человек с ножом тащит меня за собой. Приходится шагать спиной вперед.
Шлюзы открыты, и мы всей компанией усаживаемся в катер. Капитан занимает место пилота.
– Где у нас гарантии, что они не пальнут в нас при подлете к «Ласточке»? – бросает через плечо. – Вдруг решат пожертвовать заложником?
Тогда уж жизнью и карьерой. Рикардо спустит шкуру с любого, кто решит палить в судно, на котором находится его племянник.
– Не решат, – бормочу, но на меня никто не обращает внимания.
Меня усаживают на сиденье между «братом» и мужиком, любящим выпить. Дилайла – напротив, но в мою сторону даже не смотрит.
– Без глупостей, – предупреждает «брат» и убирает нож. Поздновато предупредил.
Зажимаю ладонью рану на шее и откидываюсь на спинку кресла.
Пожалуй, когда вернусь, нужно будет возместить Билли Бобу премию из собственных сбережений…
Глава 4
Пристыковываемся к «Старой ласточке». Беззастенчиво вытягиваю шею, чтобы рассмотреть в иллюминатор, что представляет из себя корабль с таким оригинальным названием. Лысеющий блондин с блеклой кожей сильнее вдавливается в спинку сиденья, освобождая мне обзор. А посмотреть есть на что.
Назвать это «Старой ласточкой»? Капитан, да вы в своем уме? Это же Клирк, с первого взгляда видно. Крейсеры клиркийской постройки самые быстрые, самые маневренные, самые дорогие. На Клирке такие чудеса техники изготавливают только на заказ и только за оч-чень большие деньги. Когда-то мой отец летал на точной копии «Старой ласточки», вот только назвал он его соответствующе – «Прометей». К слову, «Прометей» и сейчас в строю, для клиркийского судна двадцать лет – юность, их строят на века.
«Ласточка» очень похожа на «Прометей», только обшивка этого корабля серебристая, а у того – темно-синяя. Скорее всего, даже год выпуска один, ну, плюс-минус пара лет, не больше.
– Что, нравится? – хмыкает блондин.
– Клиркийский крейсер не может �