Гуманитарный потенциал философии медицины и НФ-философии технологизированной медицины

Введение

«Философию медицины» и «НФ-философию медицину, следует рассматривать не только как познавательно-образовательную систему, но и как гуманитарную технологию. Общеизвестно, XXI век характеризуется стремительным проникновением во все сферы жизнедеятельности человека нового технократического уклада, что может привести к нарушению сложившегося баланса между гуманитарной (далее – High-Hume) и технической технологией (далее – High-Tech). Как показывает история, их дисбаланс неизбежно приводит к кризису, трагедии, катастрофе. В особенности, это касается медицины – самой гуманизированной отрасли, где все построено на милосердии, сострадании, гуманизме: «все во имя жизни, здоровья и благополучия человека». Между тем, никто не оспорить тот факт, что современная медицина высокотехнологична, а следовательно, в ней, некогда монолитной и глубоко гуманизированной, так или иначе наметился раскол и появилась тенденция дегуманизации. Какова роль и значимость в такой ситуации высоких гуманитарных технологий в технологизированной медицине? «Человек – мера всех вещей» – говорил Платон. В этом аспекте, человечество считает, что весь научно-технико-технологический прогресс (НТ-ТП) ничто по сравнению с благополучием Человека. Согласно этой идее, каждый человек воспринимает и оценивает мир через призму своих собственных чувств, восприятий и опыта, и эти индивидуальные меры становятся основой для понимания и оценки всех вещей.

Известно, что А.Назаретян разработал модель техно-гуманитарного баланса, описывающую причинно-следственные связи между человеческой деятельностью, антропогенными кризисами, социальными катастрофами и социально-историческим прогрессом. На основе этой модели можно увидеть, что рост технологической мощи, с одной стороны, повышает внешнюю устойчивость общества, с другой – усиливает ощущение всемогущества и безнаказанности, которое в результате приводит общество к кризису. Возрастает социальное насилие, разрушается природная среда, и снижается внутренняя устойчивость общества. В условиях глобализма, технократии, постмодернизма, экстропии (биотехнологизация, цифровизация, киборгизация) возникает острая необходимость выстроить новый баланс между такими явлениями как «технологический императив», с одной стороны, и «принципом технологической предосторожностью», с другой стороны. Если технологический императив – это, когда технологическое развитие невозможно остановить – прогресс технологий неизбежен и необратим, поэтому остаётся только научиться с ними справляться, то применительно к медицине «технология предосторожности» – это полезная стратегия принятия решений, когда у врачей и пациентов нет доказательств относительно потенциальных результатов, связанных с различными вариантами выбора.

В некоторых западных странах общество уже пришло к пониманию того, что высокие технологии требуют не только серьезной социальной экспертизы, но и формирование High-Hume не столько по научному обоснованию и прогнозированию различных сценариев использования High-Tech, сколько разработать меры, позволяющие минимизировать возможные риски их распространения и внедрения. Безусловно, тема ответственности ученых за свои разработки крайне актуальна – в условиях повышения мировой конкурентоспособности. В этом контексте очевидна большая роль классических университетов, которые, согласно стратегий, готовит не узкого профессионала, а профессионала, способного видеть проблемы и находить системные способы ее решения в ситуации глобальной неопределенности и технократического прорыва. До недавней поры определенный техно-гуманитарный баланс в обществе существовал, пока такие социальные инфекции, как тотальная цифровизация, искусственный интеллект, автоматизация, кибернетизация, нейросеть, биотехнологизация, киборгизация, алгоритмизация, аватаризация, виртуализация распространились по всему миру широчайшим фронтом, представляя собой социальную пандемию технократического характера. О такой тенденции и перспективе мы писали в трехтомнике «Философия социальных инфекций» (2024). В нем говорится о том, что искусственный интеллект уже прошел тест Тюринга, что свидетельствует о том, что нейросеть приравнялся по своим возможностям и функциям человеческому головному мозгу. В этом аспекте, шанс сохранить в себе человеческое и не превратиться в роботизированное общество у человечества, к сожалению, тает на глазах. До сих пор не было четкой концепции или теории, отражающих «технологию предосторожности» в отношении искусственного интеллекта и нейросети. Разработать их уже поздно. Но ведь есть и другие, не менее опасные по прогнозным последствиям High-Tech, в отношении которых человечеству следует разработать ту самую «технологию предосторожности» по принципу «Пока не поздно!».

Естественно, обоснование High-Hume в медицинской сфере требует в первую очередь разработки их теоретико-методологической основы, то есть изучения вопросов о сущности гуманитарного знания, об идеалах рациональности и их применимости в этой сфере, о научных и ценностных установках гуманитаристики. Именной этой практикой – практикой High-Hume в медицине мы и занимаемся на протяжении ряда лет. Мы исходили из того, что без разработки теоретико-методологической основы еще более основательной гуманитаризации медицины невозможно решить, какие новые гуманитарные знания, идеи, проекты, семиотические системы, личностные характеристики, духовные, ментальные, общественные ценности необходимо осмыслить с точки зрения возможности их интеграции в медицинской сфере, как осуществить их перевод на уровень технологий. Это возможно лишь на междисциплинарном уровне, путем выявления методологического потенциала в новых философских, социологических, психологических концепциях, наконец, культурологических идеях. Важно, чтобы медицина обогатилась бы интерпретированными идеями и понятиями современного не только философского, культурологического значения как становление человека в культуре, культуротворческий процесс, обмен ценностями и смыслами и многими другими, но и технологическими значения: применение высоких High-Tech (роботизация, киборгизация, информатизация). Р.М.Фрумкин (1999) писал: «в отличие от представителей точных и естественных наук, гуманитарии не часто обременяют себя размышлениями о методах и процедурах, которыми сами они постоянно пользуются. Исследователи не склонны задавать себе вопросы о том, какие положения принимаются как само собой разумеющиеся, а какие остаются в области сильных, а то и сомнительных допущений, какие познавательные установки доминируют, каковы актуальные ценностные ориентации и что происходит при их смене».

Разрабатывая соответствующие High-Hume в медицинской сфере, мы в той или иной мере выступаем некими конвергентами и интерпретаторами стратегий гуманитария, разнообразных социально-культурных феноменов, важных для гуманитаризации этой области знания и практики. Для нас было важным разработать определенную систему популяризации, затем концептуализации и, наконец, философизации новых знаний, понятий и феноменов. Такая система под называнием «Системно-ответственная популяризация, концептуализация и философизация знаний» (2013) нами разработана, используется и пропагандируется в течение ряда лет. Этот алгоритм являются объединяющими для интерпретации гуманитарных систем и процессов, для гуманитарных практик, для тех рациональных действий, которые отвечают смыслу High-Hume в медицине. В соответствующей главе наша High-Hume будет описана и разумеется, она важна не сама по себе, а как теоретическое основа овладения гуманитарными технологиями в медицинском приложении. Безусловно, в сфере медицины и здравоохранения без основательной гуманитарной подготовки невозможно освоить гуманитарную деятельность, гуманитарные практики и High-Hume. Важно отметить, что процесс приобщения к гуманитарным технологиям у соответствующих специалистов должны обязательно обрести форму совершенного «языкового существования», то есть сопровождаться технологиями говорения, технологиями диалога, речевого и невербального взаимодействия, технологиями работы с различными текстами (интерпретация, создание). Речь идет об овладении умением проектировать и анализировать речевые ситуации, быстро и точно интерпретировать речь собеседника, оппонента. Наконец, High-Hume должны быть поддержаны хорошей гуманитарной образованностью, психологической тонкостью и компетентностью. На наш взгляд, адекватная современности научно-мировоззренческая культура должна базироваться на адекватной научно-образовательной стратегии, которая, в свою очередь, должна основываться на парадигмальности, диалектичности, алгоритмичности, диалогичности, полемичности, последовательно-поэтапности и системности пополнения знаний индивида. В связи с этим, следует упомянуть, что в наших книгах «Научное открытие: предметизация, проблематизация, презентация» (2024), «Теория Ашимова» (2022), «Теория формирования научно-мировоззренческой культуры: анализ, синтез, комментарии» (2023) изложена инклюзивная онлайн-технология пополнения уровневого багажа знаний через принцип последовательно-поэтапного «вопрос-ответа». Нами выполнен просветительский проект с оформлением специального учения о Круге, сущность которого изложена в монографии «Итератизм» (2025). В свое время, нами была выдвинута и утверждена научная идея «Триадный синтез научно-мировоззренческой культуры индивида» (РФ, Свидетельство №25-I, регистрационный №649 от 28 апреля 2017 г.), а затем сделано научное открытие «Закономерность формирования и изменение состояния научно-мировоззренческой культуры индивида (Теория Ашимова)» (РФ, Диплом №67-S, регистрационный №656 от 9 января 2018 г.). Основные положения этой теории легли в основу новых High-Hume.

Исходя из собственного опыта, мы считаем, что один из самых сложных вопросов в High-Hume – это определение степени свободы (вариативности) действий, соотношения предопределенности и непредсказуемости, воспроизведения и творчества – в противовес жёсткости любого технологического процесса. Все эти вопросы активизируют мысли человека, побуждают его проявлять дисциплину ума, большую, нежели это свойственно гуманитариям, а также строгость рассуждений. Естественно, эти мысли и настроения нарушают устойчивость профессионального сознания, вызывают желание понять иное, то есть нарушают привычный ход мыслей, вызывают их «разлом», порождают новый субъективный профессиональный опыт, новое личностное знание, вызывают глубокую рефлексию, заставляя специалиста мучиться вопросами, которых раньше не было. Работа над проектом создания соответствующих High-Hume, нами, во-первых, освещены сущность, задачи соответствующих High-Hume; во-вторых, отражена целесообразность их применения в оценке технологий; в-третьих, выполнена оценка их в реализации «принципа предосторожности»; в-четвертых, возможности их для сохранения устойчивого баланса между High-Hume и High-Tech.

В данной книге «Философия медицины и НФ-философия технологизированной медицины приводятся общие сведения о High-Hume, а также излагается сущность авторской High-Hume, а также излагаются сущность, во-первых, научной идеи «Триадный синтез научно-мировоззренческой культуры индивида», а, во-вторых, научного открытия «Закономерность формирования и изменение состояния научно-мировоззренческой культуры индивида (Теория Ашимова)». Основные положения указанных достижений служат теоретической базой для разработки ряда High-Hume. В книге делается акцент на роль и значимость «Философии медицины» и «НФ-философии» медицины не только как познавательные системы, но и как гуманитарных технологии.

Глава I

Общие сведения о гуманитарных технологиях.

Системно-ответственная популяризация,

концептуализация, философизация знаний

как гуманитарная технология

Сегодняшний мир – особый, глубоко технологизированный мир. Сохраняется тенденция перевеса High-Tech над High-Hume. В этих обстоятельствах, как считает Б.Г.Юдин, традиционное гуманитарное знание должно быть четко сориентировано на глубокое понимание социального и человеческого мира, а выражениями его результативности должны быть, прежде всего, интерпретации и переинтерпретации этого мира, постольку, поскольку эти элементы High-Hume, во-первых, призваны переформатировать сознание человека, а, во-вторых, изменять общественное сознание в соответствии с изменениями внешнего мира. Интерпретации, как элемент High-Hume, получившие признание, могут затем становиться основаниями, определяющими человеческие действия. В таком их функционировании уже заложены элементы технологичности гуманитарного знания – в той мере, в какой оно используется для изменения (социальной и человеческой) реальности. По мнению, С.Э.Зуева, High-Hume – это особая технология, которая помогает сделать такое знание человекосоразмерным. Что это означает? Означает то, что отдельный человек или отдельная группа людей не просто знает что-то о мире, а умеет превратить это знание в виды и формы деятельности, которыми они, люди, могут сами управлять. При этом акцентируется важность культуры в проблеме гуманитаризации, так как она представляет собой систему впитанных ценностей или взглядов на мир, способствующая формированию культа человекосоразмерности всех процессов.

Данная глава отражает вводные сведения о High-Hume и общие положения авторских и инновационных High-Hume. Начнем с определений. А.Г.Шмелев (2007) приводит следующие определения понятия «гуманитарные технологии»: во-первых, технологии социальной инженерии или инструменты влияния, мягкого взаимного воздействия институтов, корпораций и отдельных лиц друг на друга; во-вторых, совокупность технологий, направленных на создание, образование, обработку либо изменение правил и рамок сообщения и взаимоотношения людей согласно вызовам внешней среды; в-третьих, технологии по внедрению в массовое сознание под видом объективной информации желательного для определенных групп общества содержания; в-четвертых, набор тщательно выверенных и научно обоснованных приемов и специальных техник непрямого воздействия гуманитарных технологов на общество. Таким образом, данное понятие отражает, во-первых, способ изменения сознания человека, а, во-вторых, способ управления социальным поведением на этой основе. Причем, они тем более эффективны, чем сильнее могут воздействовать на болевые точки индивидуального и общественного сознания. По мнению автора, литература, социология, психология, методология и философия находятся ближе к познанию объективных закономерностей функционирования человека в обществе. В рамках такого понимания, качество продуктов, способов, услуг, доведенных до уровня технологии, это такое качество, которое не зависят от субъективных пристрастий, установок, убеждений, предпочтений исполнителей. В этом аспекте, High-Hume выполняют важную функцию объективного переформатирования сознания людей, ибо, объективность является важнейшим условием справедливости в оценке человека и в принятии на основе этой оценки других решений, касающихся его профессиональной судьбы, образовательной карьеры, здоровья и пр.

Значение High-Hume растет и это связано с тем, что ныне человечество переживает эпоху высоких технологий, девиз которой: «Да Здравствует Их Величество Наука – Техника – Технология!». Очевидно то, что мир все дальше отходит именно от человекоразмерности. High-Tech покорили мир, сделав ощущение «я» иллюзорным, виртуальным, стирая нашу идентичность, что, по всей вероятности, приведет, во-первых, к кардинальной трансформации сознания человека и общества, а, во-вторых, возможно, даже к порождению новых типов людей будущего. Даже на вскидку можно мыслить о том, что население Земли в будущем будут составлять и представлять «постчеловек», «трансчеловек», «неочеловек» с новым Сознанием, порожденными «Их Величеством Наука – Техника – Технологии». Итак, наступило время гипертехнологической и циничной культуры постмодерна, требующая переформатирования сознания людей уже сегодня. К сожалению, большинство ныне живущих людей даже не помышляют о последствиях новых и сверхновых технологий. А ведь на горизонте уже вырисовывается громадный вопросительный знак. Причем, очертания глобального вопроса – выживет ли человеческая цивилизация? Какова ее дальнейшая судьба?

В указанном глобальном процессе, особую роль играет коммуникационные технологии. Тотальная цифровизация, безусловно, повлекла за собой появление гуманитарного инструментария, так как самый эффективный способ воздействия на целевую группу в целях преотвращения негативных последствий High-Tech является все же непосредственное включение человека в процесс принятия решения. С.М.Елисеев указывает на то, что High-Hume решают, с одной стороны, проблему самореализации человека и группы и, с другой стороны, – проблему развития коммуникации в рамках коммуникативной стратегии. В контексте High-Hume человек выступает как своеобразная знаковая система, высокоинформативная и открытая для контактов, что облегчает актуализацию индивидуально-личностных смыслов, выступающих в этом случае в качестве преобразующего и преобразуемого начала. Автор считает, что «гуманитарные технологии представляют совокупность методов, применяемых в гуманитарных науках, включая: системы методов изучения человека и способов влияния на его сознание и поведение; системы методов изучения социума; системы методов извлечения информации и формирования знаний; системы методов формирования профессиональных и социальных компетенций». А.П.Валицкая пишет: «если иметь в виду, что мы имеем дело не с самим процессом, а с его теоретическими моделями, с материалом принципиально «вторичным», с конструкциями сознания, в этом смысле можно строить модели гуманитарных процессов, более или менее адекватно отражающих их структуру и содержание. При этом исследователь-гуманитарий понимает, что модель и процесс при совмещении принципиально не совпадают, что всегда остается «люфт» изменчивости, коль скоро движущийся процесс порождает явления, не учтенные теоретической моделью, по необходимости – статичной».

Итак, в мире быстрыми темпами развивается процесс «мегамашинизации» цивилизации, то есть High-Tech: цифровизация, кибернетизация, биотехнологизация, аватаризация, виртуализация, киборгизация и пр. Под их влиянием в чреве гностической научной фантастики рождаются невероятные и парадоксальные сюжеты. Причем, по контекстам «НФ-философии», большей части с темными предчувствиями фиаско высоких технологий, а также предощущениями развития технологического апокалипсиса в виде деперсонализации, дереализации, деэтизация, деморализация и пр. Применительно к медицинской тематике, которая нам близка, возникают вопросы: к чему приведет бесконтрольная High-Tech в виде: во-первых, нейротрансплантации с пересотворением человека путем пересадки головного мозга; во-вторых, нейропротезирования путем создания интерфейса естественного и искусственного интеллекта; в-третьих, внедрения сеттлеретики – переноса сознания на электронные носители; в-четвертых, роботизации и киборгизации конкретной сферы деятельности, скажем хирургии; в-пятых, аватаризации – создание вируализированной личности на основе соединения «мозга в контейнере» и нейросети; в-шестых, клонирования человека путем генной инженерии и пр.? Между тем, к сожалению, относительно мало ученых, философов и фантастов, которые, во-первых, могут в силу своего уровня познания, мировоззрения, моральной ответственности произвольно перескакивать через дисциплинарные и теоретические границы в целях концептуальной проработки глобальных технологических проблем и обобщать мысли и суждения в русле «технологической предосторожности», а, во-вторых, могут в той или иной степени указать на «правильные» направления и предположить парадоксальные, жёсткие и непривычные проекты их разрешения в целях создания необходимой подпорки для выживания человеческой цивилизации.

Известно, что High-Hume характеризуются ресурсоемкостью. Под ресурсом в них понимается наличие: во-первых, идей, концептов и пр. и их перевод в разряд деятельностных целей и задач, программ и проектов; во-вторых, людей, способных разрабатывать и реализовывать развивающие проекты и программы; в-третьих, финансов и требуемой материальной базы. Нужно осознавать, что High-Hume проектируются с использованием комплексного знания: гуманитарного и естественнонаучного. Следовательно, нужно исходить из того, что High-Hume – это система научно-гуманитарных знаний, использование которых позволяет реализовать конкретный человековедческий замысел при помощи определенных условий, средств и способов, которые определяют в технологии все остальное: какие нужны научно-гуманитарные знания, условия, средства, способы процесса реализации замысла. Информация в таких технологиях рассматривается как отдельный элемент, который в технологии выполняет посредническую функцию, позволяющую не только оперативно взаимодействовать между всеми субъектами технологического процесса, его активными участниками, но и в значительной степени «сжимать» и «технологизировать» время, работая на базе технологии цифровизации и кибернетизации всех процессов в режиме реального времени. Индифферентность к содержанию является одним из главных признаков технологии.

Научно-фантастическую литературу люди склонны оценивать, как вид словесности, главным образом, с точки зрения, во-первых, популяризации науки, новых знаний и технологий, а во-вторых, массовой культуры, её категорий и форматов. Между тем, следует оценивать их и с точки зрения философии. В этом аспекте, общей задачей данной книги «Гуманитарные технологии в технологизированной медицине является обоснование новых High-Hume. На наш взгляд, «Философия медицины» и «НФ-философия медицины» являются не только познавательно-образовательными системами, но и как High-Hume. В данной книге мы попытались выстроить логическое обоснование собственной концепции на этот счет. В свое время нами была разработана система (И.А.Ашимов. Система. – Б., 2014): «Системно-ответственная популяризация, концептуализация и философизация знаний». Причем, используя научный, философский, социально-психологический и литературный инструментарий, обозначив своеобразие ряда авторских научно-фантастических романов, которых следует рассматривать и как философские произведения. Моему (Ашимов И.А.) перу принадлежат, во-первых, серия научно-фантастических романа «Пересотворить человека» (2012), «Биовзлом» (2015), «Фиаско» (2015), «Биокомпьютер» (2019), «Клон дервиша» (2016), «Аватар» (2023), а, во-вторых, серия социально-психологических романов «Тегерек» (2014), «Поиск истины» (2023), «Грани отчаяния» (2014), «Проклятье Круга Зла» (2022), «Нулевой пациент» (2023), «Разворот времени» (2025), «Вперед в прошлое» (2025). Нужно отметить, что указанные выше научно-фантастические и социально-философские романы тематически неоднородны с литературоведческой точки зрения, но однородны с позиции философского научного труда. Потому, отнести их к массовой литературе мешает то, что их читателя массовым не назовёшь, ибо, во-первых, понять философские допущения в вышеприведенных научно-фанастических и социально-философских трудах, а, во-вторых, результаты их осмысления и обобщения с позиции “Философии медицины” и «НФ-философии» поймёт и оценит не каждый, так как состоят из множества компактной, однородной массы философских текстов.

Следует отметить, что данная «компактная масса» при более глубоком рассмотрении не так уж однородна – как по глубине философской интерпретации и комментариев текста, так и по степени научности. Границы научно-фантастических и, так называемых социально-психологических романов, во многом условны, но различимы. Если первая группа романов (научно-фантастические) можно определить, как «условный цикл романов «философской фантастики», то вторую группу романов (социально-философские) можно расценить как откровенную и сознательную «социально-психологическую провокацию». Однозначно, использование романов, как первой, так и второй серии в качестве пропаганды определённых научных, философских, социально-психологических идей и взглядов автора, касающихся злободневных и сверхактуальных проблем, можно считать намеренно-провокационными и, по сути, представляют собой новую форму концентрации новых философских идей, изъятых из контента научной фантастики, а в целом новую форму High-Hume. В своих научно-художественных сочинениях мы пытались заострить внимание читателей на пересечение границы не только между фантастикой и реальностью, но и между реальностью и виртуальной реальностью. Там, где ещё не кончилась реальность, но уже началась условность, читателем ощущается странность наступающего времени (роман «Аватар»). Позволяя себе некий максимум свободы в воображении, мне (Ашимов И.А.) пришлось выстраивать сюжет из того, чему только предстоит произойти и на изображение чего в обществе пока наложены строгие табу. Речь идет о клонировании человека, генной модификации человека, создания нового Сознания с помощью интерфейса человека и искусственного интеллекта, деперсонализации хирурга в условиях роботохирургии и пр.

На наш взгляд, вышеперечисленные книги можно отнести к когистике (от cogito – мыслить), указывая на то, что их основа – не умозрение и утопия, а научный прогноз тенденций той или иной технологии будущего, так как в качестве «логического и паралогического типов фантастического текста», так как в них художественно обыгрываются разнообразные научно-технологические темы. В рамках серии научно-фантастических и социально-философских романов, на мой взгляд, созрели относительно однотипные темы: во-первых, техногнозис сознания, мозга, нейросети; во-вторых, трансфера сознания как в форме пересадки головного мозга, так и на искусственный носитель; в-третьих, переформатирования сознания за счет интенсивной и целевой High-Hume; в-четвертых, нового сознания путем «скрещивания» естественного и искусственного интеллекта. Мною (Ашимов И.А.) написаны ряд монографий: «Контуры философии предупреждения человечеству» (2025), «Контуры философии когнитивных искажений сознания и реальности» (2025), в которых изложены перипетии осознавания не только сути «неосознавания происходящего», но и глобальных угроз человечеству. С моей стороны это была попытка выявить и осознать глубинные механизмы и факторы неосознавания реально протекающих явлений и процессов. Однако, главным и сквозным для всех книг (научных, научно-художественных) является «прогноз-предостережение». Такая композиция выбрана намеренно, желая последовательно показать этапы приближения новых угроз и вызовов человечеству, тем самым помогая на основе авторских и инновационных High-Hume осознать сингулярность нашего мира, подготавливая читателя к грядущим глобальным изменениям, связанных как с глобальной технологизацией мира, так и кардинальной биотрансформацией природы самого человека.

Хотелось бы особо подчеркнуть важность нашего (Ашимов И.А., Сагымбаев М.А.) научного открытия «Закономерность формирования и изменение состояния научно-мировоззренческой культуры индивида (Теория Ашимова)» (РФ, Диплом №67-S, регистрационный №656 от 9 января 2018 г.), формула которого звучит следующим образом: «Теоретически установлена неизвестная ранее закономерность постепенного формирования и устойчивого изменения состояния научно-мировоззренческой культуры индивида, заключающейся в том, что нынешнее состояние научно-мировоззренческой культуры зависит от стратегий постнеклассической научной рациональности, характера диалектической взаимосвязи и динамической трехфазности таких основных компонентов научно-познавательной стратегии, как «популяризация науки», «концептуализация науки», «философизация науки», определяющих адекватность наращивания знания и благоприятность фона науки, а также от рефлексивно-рекурсивной процессуальности и диалогичности познания, определяющих целостность научно-познавательной стратегии, составляющего основу и сущность научной теории формирования и циклического развития современной научно-мировоззренческой культуры». Из изложенного становится понятным, акцент нами сделан создание универсального «рецепта» в деле осмысления всего негативного, опасного, включая и High-Tech. В нем раскрыта логика объективно-мыслительного процесса установления закономерности формирования и развития современной «научно-мировоззренческой культуры» («Н-МК»), обозначаемая, как динамически и циклически развивающееся система научных взглядов, убеждений, ценностей и идеалов индивида, определяющая направленность его деятельности в свете постнеклассической науки («П-НН») и через оптимизацией «научно-познавательной стратегии» («Н-ПС»). Открытие выполнено по классической схеме: «от научной идеи к научному открытию через научную гипотезу» на принципах поэтапно-последовательной верификации «от философского факта к контексту открытия через контекст обоснования» в рамках фундаментального закона «От частного к общему, через особенное».

С учетом того, что данная глава является вводным и для остальных книг трилогии, находим нужным вкратце отразить сущность как научной идеи, так и научного открытия. Итак, в рамках «Контекста обоснования» вначале была выдвинута и утверждена научная идея «Триадный синтез научно-мировоззренческой культуры индивида» (РФ, Свидетельство №25-I, регистрационный №649 от 28 апреля 2017 г.), формула которой звучит так: «Теоретически обосновано, что системно-ответственное повышении уровня научно-мировоззренческой культуры индивида на основе динамической трёхфазности основных элементов триады научно-познавательного компонента (популяризация науки, концептуализация науки, философизация науки), определяет сущность рефлексивно-рекурсивной процессуальности и диалогичности формирования и циклического развития научно-мировоззренческой культуры («триадный синтез научно-мировоззренческой культуры индивида»). Согласно нашей научной идеи, основными компонентами формирования и развития «Н-МК» являются триада процессных явлений во взаимосвязи: «популяризации знаний» («А»), «концептуализации знаний» («В»), а также «философизации знаний» («С»). Системная иерархия и траектория движения парадигм «Н-МК» и «П-НН» условно обозначены: «А» → «В» → «С»; «Х» → «Y» → «Z» («Х» – «проблематизация знаний»; «Y» – «синкретизация знаний»; «Z» – «телеономизация знаний»). Систематизированые триады (n-122), выступающие в качестве семантического конфигуранта, способствуют воссозданию иерархии Аn→Вn→Сn или Хn→Yn→Zn.

На первом этапе нами доказано структурно-смысловое тождество контекста предикатов контексту соответствующих парадигм («А» ≡А; «В» ≡В; «С» ≡С; «Х» ≡Х; «Y» ≡Y; «Z» ≡Z), а также одной парадигмы контексту другой парадигмы («А» ≡ «Х»; «В» ≡ «Y»; «С» ≡ «Z»). Использованы синкретичная и линейная формы изображения триад: 1) «А» + «В» + «С» и «А» → «В» → «С»; 2) «Х» + «Y» + «Z» и «Х» → «Y» → «Z». Триады, как конструкты, как впрочем применение технологий унификации доказательного текста, характерные для естественных наук, во многом облегчают фиксацию содержания и обсуждение объектной неполноты, полноты, изменяемости, развиваемости, переходимости к иным объектам, соотнесенности со средой, выявления границ обнаруженного. Траектория движения триад «А», «В», «С» и «Х», «Y», «Z» в совокупности отражают объективность обобщения содержаний соответствующих триад предикатов. При этом высказывания, как субъективно-предикатное строение общепринятых суждений, обобщенных нами в виде триад (со сквозной нумерацией!), условно обозначены так: Аn,Вn,Сn и Хn,Yn,Zn.

Сущность «научной идеи» заключается в том, что научно обоснована концепция повышения уровня «Н-МК» на основе закономерных взаимосвязей элементов триады «А», «В», «С», которые предполагает отправную философско-категориальную сетку, в которой на каждом уровне или этапе («А», «В», «С») осуществляется перенос моделей знания из менее развитого в более развитое, в конечном итоге, определяющий процесс «приращения» новых знаний. При этом сохраняется прямолинейное движение от «А» к «С» через «В». На базе «научной идеи» была выдвинута «научная гипотеза», сущность которой заключалась в том, что «С» является смыслоформирующим, то есть основополагающим компонентом формирования и развития «Н-МК». «С» означает выход на самый высокий уровень абстракции, обеспечивающий идеальную форму репрезентации нового знания в сознании индивида, когда абстрактные объекты, транслированные из одной системы знаний, соединяются с новой структурой другой системы знаний, а в результате такого соединения формируется уже аналоговая модель теории, на первых порах гипотетическая, требующая своего конструктивного обоснования. Так была составлена структурно-функциональная модель взаимосвязи триады компонентов «Н-МК».

Согласно «Контекста открытия» нами было теоретически обоснованы ряд новых научных принципов, составляющих основу «научной теории», отражающей закономерность формирования и развития современной «Н-МК»: 1) Принцип диалектической взаимосвязи идеализированных объектов «научной теории» («П-НН», «Н-ПС», «Н-МК»), сущность которого в рамках парадигмального подхода состоит в том, что смена научных парадигм, вызванная «П-НН» сопровождается сменой «Н-ПС», а в свою очередь такая смена отражается на контекстах «Н-МК»; 2) Принцип динамической трёхфазности основных компонентов «П-НН» и «Н-МК» («А», «В», «С» и «Х», «Y», «Z»), сущность которого в рамках процессного подхода состоит в том, что выявляется, как тождество между соответствующими парадигмами («А» ≡ «Х», «В» ≡ «Y», «С» ≡ «Z»), так и тождество в траектории их движения («А» → «В» → «С» и «Х» → «Y» → «Z») в сторону полноты и целостности «Н-МК»; 3) Принцип процессуальности, рефлексивности и диалогичности формирования «Н-МК» в условиях «П-НН», сущность которого в рамках синергетического подхода состоит в том, что выявляется, как тождественный синергизм соответствующих парадигм («А» + «В» + «С» и «Х» + «Y» + «Z»), так и тождественная их иерархия («А» → «В» ↑ «С» и «Х» → «Y» ↑ «Z»); 4) Принцип цикличности развития «Н-МК», сущность которого в рамках рекурсивного подхода состоит в том, что, выявляется внутренний и внешний рекурсивные циклы соответствующих парадигм («А» ₪ «В» ₪ «С»; «Х» ₪ «Y» ₪ «Z»), отражающиеся на качестве «Н-МК».

Итак, научное открытие – это раскрытие логики объективно-мыслительного процесса установления закономерности формирования и развития современной «Н-МК». Нами выявлены следующие механизмы взаимосвязи основных компонентов («А», «В», «С» и «Х», «Y», «Z»): 1) В единой научно-познавательной структуре элементы триады «А», «В», «С» и «Х», «Y», «Z», как, впрочем, таковые триады их предикатов Аn Вn Сn, Хn,Yn,Zn, эффективно взаимодействуют друг с другом, формируя, в конечном итоге, «Н-ПС», определяющую инкорпорацию нового знания в контекст «Н-МК»; 2) В каждом случае в контекстах триад Аn,Вn,Сn и Хn,Yn,Zn есть общие признаки, соответствующие контексту элементов триады «А», «В», «С» и «Х», «Y», «Z». Причем, каждая триада Аn,Вn,Сn и Хn,Yn,Zn может быть эксплицирована, как и триады «А», «В», «С», «Х», «Y», «Z» по схемам: Аn→Вn→Сn или Аn+Вn+Сn; 3) Любая флуктуация элементов триады «А»,»В»,»С» отражается на силе связи между ними и, в конечном итоге, на контексте «Н-МК». Причем, в свою очередь, контекст новой «Н-МК» по типу обратной связи влияет на контексты элементов «А», «В», «С». В этом случае, мы имеем триаду, которая развивается по спирали; 4) Силы триады, взаимодействуя друг с другом, по очереди проходят через цикл нестабильности, стремясь с каждым циклом умножить качество «Н-МК». Причем, при условии, когда все элементы триады («А» → «В» → «С»; «Х» → «Y» → «Z») усиливают друг друга, возникает положительная обратная связь, укрепляющая систему в целом.

Механизмы взаимосвязи: 1) Эмпирическое содержание («А») постепенно ассимилируется, осмысливается и элиминируется в теоретическое содержание («В»). Этот синтез приведет к созданию нового типа теоретического обобщения («С»); 2) Если в «А» какое-либо событие приобретает черты проблемной ситуации, требующего изучения и осмысления, то в «В» тот или иной факт, как фрагмент объективной реальности подлежит категоризации и концептуализации; 3) На этапе «С» происходит репрезентация в форме философского обобщения. «С» требует удержания в идеальном плане несоизмеримо большего объема знаний. Таким образом, в реальном теоретическом знании эмпирия представляет собой результат «вписывания» тех или иных фактов в образ действительности («А»). Это описательный уровень. «В» представляет собой научно-теоретический уровень, а «С» – есть мировоззренческий уровень. В целом, познавательная деятельность – это сложная, многоуровневая, многослойная система, развернутая в глубину. Движение внутри известной парадигмы – это уровень «А» и «В», тогда как «С» – есть выход за пределы этих парадигм, а это и есть расширение научно-познавательных горизонтов. При этом «А» – есть исходные контуры этого расширения. Открытость концепции «Н-МК» по отношению к своим исходным основаниям, обусловленными содержанием основных ее компонентов (триада «А», «В», «С») и есть проявление принципа процессуальности и диалогичности. Речь идет о прямой причинной обусловленности «Н-МК» от триады «А», «В», «С». В указанном аспекте, функция триады «А», «В», «С» – это установка на «раскодирование», «распредмечивание» знания. Внутренние закономерности развития триады «А», «В», «С» «работают» на их внешние задачи и функции как ведущие компоненты «Н-МК». В свою очередь «Н-МК» – это «вращенность» научного знания в определенный социокультурный и социально-исторический контексты.

Важно то, что лишь на уровне «С» предполагается возможность серьезного пересмотра содержания знаний. Именно на этом уровне обобщенные итоги отдельных фрагментов научного знания («А», «В») выкристаллизируются в философские категории, понятийные схемы большей степени общности («С»), выступают как нечто новая мотивация для смены модели «Н-МК». То есть они выступают в качестве некоей «априорной структуры» «Н-МК». С этого момента вся «Н-ПС» становится уже «апостериорным» результатом научно-познавательной деятельности. Вот здесь возникают основания для разработки новой «Н-ПС», взамен старой, изжившей. Данное утверждение является производным в «научной теории». Если на уровнях «А» и «В» имеет место рост знания без существенного изменения оснований науки, то на уровне «С» имеет место рост знания, связанный с перестройкой оснований науки. Конечным итогом индустрии триады «А», «В», «С» является формирование и развитие «Н-МК». Они детерминируют «Н-МК». Это очередное производное утверждение. «Н-ПС», как система, основанная на закономерностях взаимосвязи триады «А», «В», «С» представляет собой воплощение рекурсивного принципа, потому что она направляет рефлексию назад, на повторение и осмысление познанного, на движение мысли вглубь себя в поисках смысла, её самовоспроизведение и усложнение благодаря одновременному существованию единого во многом и многого в едином. Следовательно, «Н-МК» является динамичным из-за того, что знания у индивида постоянно приобретаются, обновляются, трансформируются. «Н-МК» развивается на рубеже слияния сознаний (диалога) индивида, как автора и интерпретатора, в результате которого происходит рождение нового смысла, способствующего формированию и развитию «Н-МК».

Рекурсия познания, как поиск и уточнение смыслов, представляет собой как особая мировоззренческая тенденция с характерным для него процессом изменения самой себя благодаря повторению/возврату и движению вглубь себя. Это ведёт не только к усложнению системы, сколько на повышение эффективности познания, основанной на рекурсивной форме движения. Итак, рекурсия – это дополнительное вхождение в приобретенное знание с тем, чтобы путем сознательного убеждения в истинности приобретенных знаний на основе общезначимых для науки норм и критериев формировать основания для «Н-МК». В целом, сущность «научной теории» заключается в том, что без знаний уровня «А» и «В», не может возникнуть знание уровня «С». «С» вырастает из знания «А» + «В». «С» отличается более глубоким смыслом, а это, между тем, более оптимальное решение возникших ситуаций. Именно такое решение инкорпорируется в «Н-МК». В рамках принципа рекурсии, стрелка, указывающая обратную связь указывает на существование причинно-следственной связи предикатов-суждений (Аn,Вn,Сn), обусловленные психологической неудовлетворенностью индивида полученными знаниями, его уровнем эмпирического обобщения («А»), теоретического исследования («В»), философского осмысления («С»). В свою очередь «Н-МК» влияет на содержание каждого предикат-суждения (триада Аn,Вn,Сn). В конечном итоге такое влияние отражается на конфигурации триады «А», «В», «С». Так начинается новый познавательный цикл и формируется новая «Н-МК». Считаем важным и то, что имеется вторая сущность «научной теории» – это «технологическая предосторожность». Смысл заключается в том, что в настоящее время ценностная, системно-ответственная популяризация («А»), концептуализация («В») и философизация («С») науки и технологий (триада «А» + «В» + «С») с известной импликацией (триада «А» → «В» → «С») является безусловным компонентом адекватной «Н-МК». Следовательно, такое движение познание обозначают уже как познание «вширь» сущности, как выражение совокупности триады и ее траекторию («А» + «В» + «С», «А» → «В» → «С»). На наш взгляд, возвращение («А»₪ «В»₪ «С») в рекурсивный «цикл», то есть возврат в пройденное рекурсивное поле создает новые познавательные образцы, а, следовательно, и новые мотивы и новые усилия в познавательной деятельности индивида. После завершения рекурсии новое значение, новый смысл осуществляет переход в следующее рекурсивное поле («А»₪ «В»₪ «С»). В целом, все объекты рекурсии проходят двойную обкатку до завершения познавательного цикла. Такое движение знаний способствует наращиванию положительного баланса, как в познавательном процессе, так и в структуре «Н-МК». Следовательно, первый и последующий повторы в осмыслении объектов рекурсии выглядят как расширяющаяся рефлексирование и репрезентация научно-философского сегмента «Н-МК». На основании вышеприведенной закономерности нами составлена структурно-функциональная модель формирования и развития «Н-МК».

Закономерность можно отобразить математическим уровнением. Триады (X1-79,Y1-79,Z1-79), как впрочем триады (А1-43,В1-43,С1-43) можно представить в виде ориентированного графа из трех элементов, характеризуемых взаимосвязями, которых можно отобразить системой дифференциальных уравнений общих парадигм («А», «В», «С») и («X», «Y», «Z»): 1) «А» – f1 (Аn Вn Сn); «В» – f2 (Аn Вn Сn); «С» – f3 (Аn Вn Сn); 2) «Х» – f1 (Хn Yn Zn); «Y» – f2 (Хn Yn Zn); «Z» – f3 (Хn Yn Zn). fn – в общем случае нелинейные функции. Следовательно, три элемента в единой структуре интенсивно и эффективно взаимодействуют друг с другом, и в итоге определяют структуру «Н-МК». Таким образом, по своей сути «Н-МК» – это полифункциональный интеграл «А», «В», «С» ≡ «X», «Y», «Z». То же самое касается триады «X», «Y», «Z». Указанные выше дифференциальные уравнения составляют доказательную часть ядра «научной теории». Итак, экстраполируя траекторию «X», «Y», «Z» на предметную область триады «А», «В», «С» нужно отметить, что лишь в вышеуказанном аспекте триада «А», «В», «С» становятся внутренней сутью упорядоченного познавательного процесса.

Нами выявлены следующие общие правила: 1) Триада «А», «В», «С» как компонент «Н-МК» тесно взаимосвязаны между собой, зависят друг от друга и обуславливают друг друга. Причем, такая связь является корреляционной, когда каждому значению аргумента типа Аn,Вn,Сn соответствует не одно, а несколько значений функций и между аргументом и функциями можно установить строгую зависимость; 2) Связь между аргументами типа триады «А», «В», «С» могут быть умеренными либо сильными. Но во всех случаях такая связь полная и прямая. То есть с увеличением аргумента «Х» функция «Y» также увеличивается; 3) Связь между элементами триады «А», «В», «С» является не только повторяющейся, но и необходимой, существенной, а потому следует говорить о закономерности взаимосвязи и взаимодействия этих компонентов «Н-МК»; 4) Каждый из них (триады «А», «В», «С»), (триада «X», «Y», «Z») попадая в систему связей с другими компонентами, в той или иной мере будет изменяться под их влиянием и в то же время, изменившись, окажет в той или иной мере обратное влияние; 5) В совокупности эти компоненты меняет регулирующую силу «Н-МК», увеличивая или ослабляя ее. Именно неразрывность указанных компонентов обуславливают процессуальность и динамичность формирования и циклическое развития «Н-МК». В этом аспекте, положения теории можно трактовать как универсальный High-Hume.

Носителем любой High-Hume является сам человек-гуманитарий. Такой человек, как правило, склонен к творчеству и коммуникации, потому, что у него, во-первых, есть стремление к творческой реализации; во-вторых, есть хорошая работа воображения, проницательности; в-третьих, у него имеет место превалирование эмоциональной сферы при принятии решений; в-четвертых, есть легкость коммуникации с разными типами людей; в-пятых, есть любовь к изучению и анализу мотивов поведения людей. Именно этими качествами он отличается от технарей, у которых, как известно, есть такие черты: во-первых, обостренное внимание; во-вторых, усидчивость и спокойствие; в-третьих, четкость в принятии решений и упор на факты. Разница между гуманитарием и технарем заключается в образе мышления. Если технические специалисты будут действовать согласно алгоритмам, обращать внимание на нюансы и детали, принимать решения с позиций логики, то гуманитарии – эмоциональные и креативные люди, ими движут порывы и психологические реакции, они стремятся создать что-то необычное и новое. Таким образом, противоречия между High-Tech и High-Hume кроется в самом человеке и он же сам должен искать выход и решения.

Важно отметить, что большинство современных High-Hume базируются информационных платформах. Ныне все общество трансформировалось в информационное общество как новой исторической фазы развития цивилизации, главными продуктами производства являются информация и знания. Отличительными чертами информационного общества являются: во-первых, увеличение роли информации и знаний в жизни общества; во-вторых, возрастание доли информационных коммуникаций, продуктов и услуг в валовом внутреннем продукте; в-третьих, создание глобального информационного пространства (искусственный интеллект, нейросеть), обеспечивающего эффективное информационное взаимодействие людей, их доступ к мировым информационным ресурсам, а также удовлетворение их потребностей в информационных продуктах и услугах, в том числе в режиме «суперсервиса». Нужно заметить, что и наша вышеприведенная High-Hume, выраженная в инклюзивной онлайн-технологии пополнения уровневого багажа знаний через принцип последовательно-поэтапного «вопрос-ответа» реализуется на такой же информационно-коммуникативной платформе. Нужно заметить, что ныне информационные технологии с применением искусственного интеллекта и нейросети дают практически всякому, применяющему их, возможность глубокой и относительно произвольной перестройки массового и тем более индивидуального сознания. Значительная часть применяемых в настоящее время информационных технологий с вышеприведенной «начинкой» изначально предназначена именно для такой перестройки сознания. И эта перестройка является не побочным продуктом достижения какой-либо цели, в нашем примере, системное повышение уровня научно-мировоззренческой культуры индивида и общества в целом.

В мире созданы целые комплексы риск-менеджмента, мозговые (корпорация РЭНД) и когнитологические центры (институты сложности в Санта-Фе, национальная лаборатория в Лос-Аламосе и др.), разрабатывающие не оружия, а High-Tech, провоцирующие создания интерфейсов искусственного интеллекта, нейросети, как способы завоевания каналов и платформ мировой информации. Считается, что именно сетевая монополия на эксклюзивное знание сделает любое государство всемогущим. Причем, господство обеспечивается лабиринтами сетей высшего ранга, где принимаются решения, которые элитарно неприступны, но вездесущи. Благодаря таким сетевым технологиям происходит капитализация психических ресурсов. В этом аспекте, в мире все большее развитие получает «психоинжиниринг», понимаемая как общая методология проектирования и управления квазисознанием общества. Еще в послевоенные годы Уинстон Черчилль говорил: «Кто владеет информацией, тот владеет миром». В этом смысле высокие High-Hume – это технологии проектирования будущего, которое закладывается уже сегодня и предполагает не только мощный технологический прорыв, но и возможность управлять этим будущим уже сейчас.

Естественно, High-Tech и High-Hume различаются по задачам и целям. Если High-Hume ориентированы на культуру, искусство, литературу, историю, психологию, философию, развивают критическое мышление, эмпатию, то High-Tech акцентируют внимание на решении инженерных и информационно-технологических задач, совершенствуя количественный анализ, технические навыки. Интеграция обоих подходов приводит к инновационным, удобным для пользователя технологиям, расширяя возможности в различных сферах жизнедеятельности человека и общества. Если High-Hume направлены на усвоение, осмысление и интерпретацию человеческого опыта, фокусируясь на культуру, искусство, историю, языки, социологию, психологию, философию, то High-Tech, в свою очередь, ориентированы на практическое применение научных знаний, акцентируя внимание на решение проблем и инновациях в областях, таких как инженерное дело, информатика и математика. Если в сферу задач High-Hume входит критический анализ, интерпретация, осмысление того или иного явления, часто прибегая к качественному обобщению многоаспектных гуманитарных исследований, то High-Tech опираются на эмпирические данные, количественную информацию, и экспериментальные методы для проверки гипотез и разработки новых технологий. Если High-Hume направлены на развитие критическое мышление, готовя людей к ролям, требующим глубокого понимания человека и эффективного общения, то High-Tech формируют количественный анализ, техническое мастерство и навыки решения проблем, необходимые для карьеры в технических отраслях. В отличие от High-Tech в High-Hume акцент делается следующие навыки: во-первых, знания в области культуры, этики, религии, искусства; во-вторых, выбор простых способов познания мира; в-третьих, эмпирический подход; в-четвертых, сбор данных из источников информации; в-пятых, коммуникабельность, общение с людьми; в-шестых, организация взаимодействия и навык проведения переговоров; в-седьмых, умение аргументировать и отстаивать собственную точку зрения, а следовательно грамотная речь, навыки работы с текстами и документами; в-восьмых, готовность к публичным выступлениям и разработка стратегий продвижения; в-восьмых, профессиональная интуиция, владение психологическими приемами и их применение; в-девятых, исследовательская деятельность, проверка эффективности работающих теорий и постулатов; в-десятых, стремление к модернизации и трансформации существующего порядка, решение цифровых и технических задач.

Как подчеркивалось в оправдании трилогии важно восстановить равновесие между High-Hume и High-Tech. В свое время А.Назаретян разработал модель техно-гуманитарного баланса, описывающую причинную зависимость между человеческой деятельностью, антропогенными кризисами, социальными катастрофами и социально-историческим прогрессом. Сущность этой модели заключается в том, что рост технологической мощи повышает внешнюю устойчивость общества, но одновременно с этим усиливается ощущение всемогущества и безнаказанности. Причем, чем больше объем ресурсов для экстенсивного роста у общества и дольше не поступает обратная отрицательная связь от среды, тем устойчивее выработанные поведенческие стереотипы и меньше шансов на благополучное разрешение кризиса. В итоге возрастает социальное насилие, разрушается природная среда, нарастает негативные социально-психологические явления, а также возрастают факторы несправедливости, необъективности, отчуждения человека и общества, как правило, снижающие внутреннюю устойчивость человеческого сообщества. Пока единственным рецептом против такого дисбланса между High-Hume и High-Tech является совершенствование социально-психологических и научно-мировоззренческих факторов-регуляторов: этики, морали, нравственности, поведенческих установок традиций, прав и законов. Можно ли нивелировать разрыв в уровнях развития High-Hume и High-Tech? Профессор Э.Галажинский в воем интервью газете «Ведомости» (2024) указывает на то, что в естественных и технических сферах деятельности человека технологии относительно монопарадигмальны, тогда как в гуманитарной сфере они изначально полипарадигмально. Иначе говоря, имеет место множество противоречивых, альтернативных концепций. Если High-Tech с позиций гуманистической психологии больше и напрямую подвержена коммерционализации, то High-Hume – менее и по большей части коммерциализирована опосредованно. На вопрос о том, есть ли у человечества шанс вернуть прежний баланс, прежде чем «роботизированное» общество поглотит «человеческое»? Э.Галажинский отвечает: «Скорее, не «вернуть прежний баланс», а создать новый. Пока человечество производит роботов, а не наоборот, значит, определенный баланс уже присутствует». Автор считает, что задачей High-Hume является формирование и поддержание техно-гуманитарного баланса. «Чтобы реализовать шанс не превратиться в «роботизированное» общество, значительной части человечества нужно поверить, что выражение «красота спасет мир» – это не литературно-философская утопия, а вполне прагматичная стратегия выживания», – говорит автор. Следовательно, нужно наладить по всему миру, во-первых, мониторинг и строгий контроль за любым технологическим и сверхтехнологическим нововведением, а, во-вторых, системную техническую и гуманитарную экспертизу в целях выявления ее возможных негативных последствий для людей. Между тем, технократы пока «больны» такой социальной инфекцией как «технологическим императив». Тому свидетельство, что несмотря на беспрецедентное наращивание потенциально опасных High-Tech человечество медленно, но уверенно переходит «точку невозвраты», скажем в экологии, что случилось в 2024 году, или скажем в кибернетизации на основе искусственного интеллекта и нейросети, которые недавно преодолели тест Тюринга. Проводники гуманитарных технологий не устают повторять, что только человек и только он как мыслящие, чувствующее и осознающее мир способен сдержать негативный баланс High-Hume за счет адекватной High-Tech, проявив волю и усилия для выживания и развития в будущее. Данная книга состоит из трех глав. Если задачами 1-й главы является дать общие понятия и информацию о предназначениях High-Hume, включая авторские, то задачами, соответственно, 2-й и 3-й глав являются определение места и роли «Философии медицины» и «НФ-философии» технологизированной медицины, не только как познавательно-образовательной системы, но и как High-Hume, предназначаемых для развития и адаптации человека и общества к условиям, обстоятельствам и содержаниям технологизированной медицины.

Глава II

Философия медицины как познавательная система

и гуманитарная технология

Безусловно, философия и медицина одинаково древние по происхождению феномены культуры. Они посвящены человеку, призваны помочь человеческому существу адаптироваться в окружающем мире. Несмотря на общность задач, философия и медицина изначально выбирают разные пути своего развития: медицина – путь практического действия, философия – путь теоретического обобщения и рефлексии. B.H.Сокольчик пишет: – «Медицина занимается человеческой телесностью, философия – человеческим духом. Однако на протяжении всей истории человечества философия и медицина шли «рука об руку», стремясь к гармонии разума и чувства, души и тела в человеческом существовании. Главная проблема, которую они решали сообща, – проблема выживания человечества на Земле и проблема самоопределения человека как гармоничного природного и культурного существа». Философия медицины как особая отрасль научного знания особенно популярной становится в XX в., когда появляется огромное количество исследований, находящихся на стыке философии и медицины. В них разрабатываются практики и техники лечения, самооздоровления, самосовершенствования с учетом внутренних возможностей организма, резервов человеческого духа, а также наследуемых структур психики (архетипы коллективного бессознательного К.Г.Юнга).

Выдвигаемые сегодня предложения по технологическому «улучшению» человеческой телесности диктуют необходимость нового обсуждения старого философского вопроса о том, что есть человек, что есть норма и патология применительно к человеческому здоровью, как физическому, так и духовному. Основные проблемы, которые встали сегодня во главу угла философии медицины, – здоровье личности и здоровье нации, здоровый образ жизни, влияние общества и природной среды на патологические изменения в человеческом организме, проблемы человеческой духовности как основы психического и физического здоровья человека, социальные причины «болезней века», этика взаимоотношений врача и пациента, эстетические основы современной медицины и др. Среди большого числа замечательных философов и медиков XX и XXI вв., стремившихся объединить философскую и медицинскую проблематику с целью решить насущные проблемы человечества, можно назвать таких врачей философов как З.Фрейд (1856-1939), К.Г.Юнг (1875-1961), А.Швейцер (1875-1965), Г.Селье, Ф.Углов, Н.Амосов и др. Современная философия выступает сегодня и как методологический фундамент медицинского знания, призывая объединить разрозненные частные исследования и системно применить их к исследованию качественно своеобразной живой системы – человека. На первый план в деятельности современного врача выступает диалектический метод, поскольку только он обеспечивает комплексный, системный подход к вопросам болезни, её лечения, профилактики, проведения реабилитационного периода.

Сама по себе болезнь уже есть процесс диалектический и противоречивый. А.А.Богомолец, говоря о единстве в организме таких противоположных начал как норма и патология, писал: – «Первая включает в себя вторую как свое внутреннее противоречие», поэтому анализ болезни и процесса патогенеза в целом невозможен вне осмысления и применения законов, принципов, категорий диалектики». Диалектический метод применим уже на начальной стадии – осмыслении сущности и причин болезни. Современное состояние медицинского знания дает право утверждать, что никакое заболевание нельзя сводить к случайному эпизоду экзогенного происхождения, к простому попаданию в организм, скажем инфекционного начала. Сущность болезни состоит не во внешнем воздействии, а в содержании нарушенной жизнедеятельности. Диалектическое единство локального и общего в течении болезни проявляется в том, что степень локализации патологического процесса, его относительная автономность, характер протекания зависят от состояния организма как целого. Клиническая практика и эксперименты доказывают, что в организме нет абсолютно локальных и абсолютно общих процессов. Учет сложной диалектики части и целого, общего и локального в работе практического врача во многих случаях является основой разработки правильной тактики лечения. Системный подход в современной философии и науке характерен в целом для познания объективной реальности, в медицине же он наиболее важен, т.к. она работает со сложной живой системой – человеком, сущность которого отнюдь не сводится к простому взаимодействию его частей и «механизмов». Сама по себе теория лечения есть специфическая теория управления живой системой, поскольку лечение есть система мер, направленных на психосоматическую оптимизацию состояния человека.

В живых системах величина отклонения от нормы («сигнал рассогласования») приводит в действие регулирующее устройство, которое через ряд переходных промежуточных процессов ведет к уменьшению величины отклонения. Внутреннее «регулирующее устройство» стимулирует включение механизмов компенсации, восстановления, которые и возвращают систему к заданному уровню (или к норме). Это и есть основной внутренний двигатель в развитии как физиологических, так и патологических процессов, поскольку как в основе тех, так и других лежат одни и те же механизмы саморегуляции. Требования системного мышления в медицине предполагает, как минимум три основных постулата: во-первых, рассматривать организм как совокупность малы х систем и, в свою очередь, слаженную единую систему, действующую по определенным закономерностям; во-вторых, рассматривать человека (пациента) как единство души и тела, своего рода психосоматическую систему, закономерности существования и развития которой не сводятся только к соматическим изменениям; в-третьих, стремиться к объединению разрозненного медицинского знания, формированию общей теории патологии, которая реально станет фундаментом всей современной медицины.

С сожалением сегодня можно констатировать тот факт, что теоретическая медицина (учение о болезни, компенсаторно-приспособительных процессах, механизмах компенсации нарушенных функций, связях и взаимоотношениях частей в организме и пр.) пока еще представлена в виде отдельных фрагментов, но не целостной системы знаний. В связи с технократическим прогрессом актуализировались ряд специфических проблем философии медицины, предложены множество современных концепций развития технлогизированной медицины сегодняшнего дня. Общеизвестно, изучение философии составляет фундамент общекультурной и общетеоретической гуманитарной подготовки специалиста любого профиля, в том числе и в области медицины. Современное общественное развитие неизбежно способствует тому, что возникают новые мировоззренческие проблемы и по-новому переосмысливаются старые. Этого, кстати, в первую очередь, касается и сферы медицины – самой динамично развивающейся отрасли. Как известно, целью философии является желание помочь человеку совершенствоваться и выработать мировоззренческие духовно-нравственные установки, идеалы и ценности личности, с помощью которых возможно переживать жизненные невзгоды и добиваться успеха, осознать мир и себя в нём. Между тем, человек – есть самый главный предмет медицинской деятельности.

Философия как родоначальница всех наук оказала влияние и на развитие медицины в самые ранние периоды истории человечества. Во все времена считалось, что изучение философии – это апробированная многовековым опытом человечества лучшая школа разумного мышления, которая позволяет свободно оперировать понятиями, обосновывать и подвергать критике те или иные суждения, раскрывать взаимосвязи всех явлений действительности. Выделяя методический аспект философии применительно к медицине, можно отметить два момента. Во-первых, философия является методологической основой научного знания, одной из областей которого является медицина. Следовательно, изучение курса философии при подготовке медиков способствует формированию его научного мировоззрения. Во-вторых, философский анализ человека является основой медицинской этики, так как учит целостному подходу к пациенту и к сути самой патологии. Нужно исходить из того, что философия – это искусство рационального предположения – как нужно поступать, если хотим найти истину. Если говорить об условиях эффективного философского анализа, то в первую очередь нужно избавиться от конкретики, то есть от воззрений, целиком зависящих от настоящих обстоятельств, условий, окружения, времени, пространства. Философ должен абстрагироваться от таких факторов, задавая себе вопрос о том, какого рода знание менее сомнительно, чем другие, и почему, соблюдая при этом осторожность в умозаключениях и выводах, иногда придерживаясь сразу многих полярных точек зрения и противоречивых мнений. Люди, не обученные такой логике, склонны делать необоснованные и противоречивые выводы, бросаясь от одной крайности в другую. От философа же требуется поиск компромиссных суждений, абстрактного анализа, разрешения на их основе сущностных противоречий и эффективное разрешение полярных воззрений.

Для философа важно научное знание, но не подробности науки, а ее принципиальные результаты, история и в особенности метод научного исследования. Цель науки состоит в открытии общих законов, и факты ее интересуют, в основном, в той мере, в какой они представляют собой свидетельства «за» или «против» этих законов. Очевидно, философ в поиске знания, обращаясь к общепринятому научного закону, должен рассматривать его как приблизительно верный. При этом философ должен обходиться без чувств и эмоций, то есть анализировать и стараться понять, каким образом могли сформироваться те или иные противоположные суждения или иначе «дойти до сути». Очевидно и то, что философ должен обладать сильным желанием понять, насколько это возможно, тот или иной феномен. И во имя понимания он должен хотеть преодолеть все те предрассудки и узость мировоззрения, мешающую правильному восприятию. В какой мере можно преодолеть человеческую субъективность? Можем ли мы вообще что-либо знать о том, что такое мир на самом деле, в противовес тому, как он предстает перед нами? Именно это и хочет знать философ, и именно к этой цели он стремится.

Из курса философии известно, когда рассуждают, что тело – это иллюзия, порожденная сознанием, то мы их считали идеализмом, а когда рассуждают, что сознание – это не что иное, как способ проявления тела, то – материалистами. Такой дуализм невозможно разрешить исходя лишь из материализма или идеализма. В этом плане, философ всегда должен мыслить посредством общих понятий, потому что интересующие его проблемы имеют общий характер. Размышление в масштабе огромных расстояний и больших промежутков времени, к чему философ должен привыкнуть, способно сыграть определенную роль в формировании общности и беспристрастности его взглядов. В такой ситуации, зачастую, некоторые вещи, которым мы склонны приписывать огромную важность, покажутся незначительными, если на них взглянуть с точки зрения Универсума, а другие вещи, наоборот, кажущиеся сейчас менее важными, предстанут весьма существенными. Философия и медицина одинаково древние по своему происхождению феномены культуры; их тесная связь проявляется в близости предметов исследования (изучение человека, его личности и влияния общества на личность), сходстве целей и задач, единстве методологии, ценностной ориентации. Несмотря на разные направления деятельности и разные пути поиска истины (медицина выбирает на заре своего существования путь практического действия, философия – путь теоретического обобщения и рефлексии), обе они решают одну и ту же проблему – проблему выживания человечества на Земле, проблему самоопределения человека как природного и культурного существа. В указанном выше вопросе философия и медицина не могут не объединить свои усилия, поскольку порознь они лишены цельности – философия удаляется от эмпирии, «витает в облаках», медицина же, погружаясь в исследование организма, забывает о личности, «утопает» в деталях и частностях. На всем протяжении истории культуры идеи объединения философского и медицинского знания ради постижения тайны жизни и тайны человека претворялись в трудах самых известных философов, медиков, естествоиспытателей. Нами изданы ряд монографий по тематике связи медицины и философии: «Философия медицины» (2017); серия «BIOфилософия», включающая «Трансплантология: мораль, право, этика» (I том); «Медицина: диалектика познания, развития, адаптации» (II том); Рискология: дилеммы, суждения, решения (III том) (2012).

Соотношение философии и медицины в эпоху Нового Времени диктуется интересом к человеку, его новыми интерпретациями. Так, в философии французского материализма (идеи врачей Дж.Локка (1632-1704), Ж.Ламетри (1709-1751) человек понимается как машина, действующая по аналогии с макрокосмом (по законам классической механики Ньютона). В философии ХХ в. осмысляются проблемы человека как социального существа, проблемы влияния психики на развитие патологических процессов в человеческом организме. Идеи ХХ в. (З.Фрейд, гештальтпсихология и т.д.) послужили возникновению в начале ХХ в. психосоматической медицины, опиравшейся в лечении человека на взаимосвязанность психических соматических и даже социальных процессов, сопровождающих развитие человека. Философия медицины как особая отрасль научного знания особенно популярной становится в ХХ в., когда появляется огромное количество исследовательских программ, находящихся на стыке философии и медицины: разрабатываются практики и техники лечения, самооздоровления, самосовершенствования с учетом внутренних возможностей организма, резервов человеческого духа, а также наследуемых структур психики.

Современная философия медицины развивается по нескольким направлениям, руководствуясь различными принципами, методологическими основаниями и философскими установками. О