Пока не увянет Центаурея
Плей-лист
Песни, что помогли вдохновиться и создать историю о Центаурее:
Tommee Profitt, Sam Tinnesz – Glass Heart
Billie Eilish, Erik Blvck – i love you
Lawless feat. Britt Warner – Diminuendo
Green Apelsin – Станцую на твоей могиле
UNSECRET feat. Katie Herzig – Buried
Zayde Wølf – THE CROWN
LiSA – ReawakeR (feat. Felix of Stray Kids)
Call Me Karizma, Phix – War
Sa Dingding – Flowers Fall With No Trace
Marytale – Мутная вода
ft. Sasha Alex Sloan – What Have They Done To Us
Dash Berlin – Oceans (Rowald Steyn Lo-Fi)
Twenty One Pilots – The Line
d4vd – Remember Me
Пролог
Цветы умирают без света, тепла и воды. Нет шанса выжить если что-то из этого будет отсутствовать. Но маленькая Центаурея всё ещё была жива. Дышала спустя нескончаемые часы допросов в тёмной и сырой камере. А ведь она ждала смерти. Не терпелось испустить последний вздох и увянуть, превратившись в сухоцвет.
Лишь бы всё это закончилось.
Аурин подняла яркие глаза, отражающие грозовую синеву неба и бескрайних диких полей. Она смотрела только на одного человека, идущего ей навстречу. Он смотрел на неё с неестественным безразличием.
Хотелось нарушить своё обещание и пролить слезы за человека, которого не по своей воле обратили в жестокого монстра.
По её вине.
Аурин сделала глубокий вдох и приготовилась к новому допросу, опуская тяжёлые веки.
Моё сердце разбилось вместе с твоим рассудком, Хан. Поэтому… если раньше я была среди цветов – маленькой Центауреей, то сейчас, среди людей и жестоких убийц мне придётся стать солдатом и не сломаться.
Как ты меня учил когда-то.
Глава1: Ночной дозор
Закон 1: « Запрещён выход из безопасной зоны гражданским, не имеющим разрешения от главнокомандующего. Любой выход на поверхность будет расцениваться как нарушение, а нарушитель ликвидирован судом. Военнослужащие имеют право покидать безопасную зону лишь в герметичном обмундировании, пройденном проверку и возвращаться в безопасную зону после полной асептики и последующего обследования на инфицирование. При наличии признаков заражения вирусом – немедленная ликвидация зараженного».
Ночная зачистка – самая ненавистная работа, которую можно пожелать. Даже выход на опасные задания, где нужно рисковать жизнью, не так выматывали, как напряженная проверка своих соратников на «вшивость». Все молча подозревают друг друга и сжимают у пояса оружие в потных руках.
Идёт идентификация личности и первичный осмотр тех, кто вернулся с поверхности. Каждая мелочь и изменение в поведении может выдать зараженного.
Невнятная речь, нарушение моторики, не скоординированные движения, расширенный зрачок, помутневшая роговица, быстро зажившие раны – одни из видимых проявлений инфицированных.
Звучит выстрел, и пуля находит свою цель в толпе сонных зевак. Тело падает на землю и все вокруг расступаются, не желая касаться свежего трупа. Нет ни криков, ни стонов боли, лишь тихая ругань и удрученные вздохи.
Один из патрульных проверяет тело и фиксирует время смерти.
– В яблочко, – комментирует он, когда проходит к бетонной стене, активируя панель регистрации. – Четвертый по счету за сегодняшнюю смену. Полковник, как вам удаётся стрелять точно в цель даже в таком тумане?
Хан убирает оружие, не сводя глаз с толпы. Люди тут же опускают взгляды, наполненные злобой и скорбью, склоняя головы ниже. Привычная реакция тех, кто лишился близких людей. На него часто так смотрят. Если шесть лет назад это задевало его за живое, то сейчас уже было всё равно что о нем думают.
– Достаточно хорошо обучен – вот и весь секрет, – гаркнул со стороны Марук, прислонившись к колонне. Он не сделал ни одного выстрела, нагло зевая на своём посту. – Он каждую зиму натаскивает себя и свой отряд, пока стоит затишье. А стоит первым подснежникам пробиться, как начинается веселье.
Хан неодобрительно качнул головой, не смотря на собеседников. Разговоры его не раздражали, но малость отвлекали от дела. Ему хотелось поскорее закончить и закрыть глаза на долгожданные четыре часа сна.
– Весна почти сдала свои позиции, поэтому наш полковник Рейес не расслабляется ни на минуту. Даже во сне пушку чистит.
– А ты шутник скоро во сне будешь отчёты мне писать. По всем регламентам слово в слово.
Марук поморщился от упоминания отчётной документации и чертыхнулся, вновь приняв вид мученика.
– По старой дружбе сделай мне одолжение.
– Уже сделал, – Хан делает ещё один точный выстрел и наконец переводит взгляд на майора, который являлся его занозой в заднице: и выдрать невозможно и оставлять при себе надолго нельзя. – Два года назад сделал услугу и принял к себе в отряд обезьяну неблагодарную. Отчёты чтобы были не позднее десяти утра.
Марук немного приподнял уголок губ, радуясь что хотя бы не в восемь, и у него появился маленький шанс на то, что он успеет сделать отчёты, которые задолжал за прошедшую неделю.
Скрежетание и шипение аппаратуры заполнили воздух. Поток людей остановился, ожидая объявления.
– Третий пост прибыл на смену, просим пройти второй пост на дезинфекцию, – объявили в громкоговоритель и автоматические двери тут же открылись в блок асептики.
Марук поспешил зайти одним из первых. У него как и у Хана заканчивался запас кислорода. Когда герметичный костюм упал под ноги, пар под высокой температурой ошпарил его с ног до головы, проводя три уровня обработки.
– Почему я должен перерабатывать из-за тех, кто опаздывает на смену? В следующий раз я тоже задержусь на увеселительном этаже, а они пусть мучаются с отдышкой в душном шлеме.
Хан молча слушал нытьё друга, желая приложить этого болтливого недоумка об плиточный пол, но любезно держал себя в руках. Тот был прав, они и правда работали больше положенного. С этим нужно было разобраться в ближайшее время.
Перед тем как разминуться по двум разным коридорам, ведущим в смотровые, Марук вновь подал голос, но в этот раз он звучал иначе:
– Сегодня двое не вернулись, Хан. Они пропали без вести, а значит уже вряд ли мы их увидим прежними, – парень шумно выдохнул, встряхивая головой. – Если однажды случится что-то подобное со мной…
– К чему эти разговоры? Хочешь жалости к себе или утешения – иди к психологу, я тебе здесь не помощник.
Марук снисходительно пожал плечом, не ожидая ничего большего.
– Предпочту в лице утешения видеть только прекрасных дам на увеселительном этаже. Они залечат душевные раны получше психолога. Тебе тоже следовало бы туда периодически захаживать.
– Нет необходимости.
– Серьёзно? – протянул не веря Марук оглядывая друга с ног до головы. – Ты конечно извини, полковник, но ты иногда даже меня пугаешь. Холодок по спине бежит жуткий от одного твоего взгляда. Думаю, что тебе нужно расслабиться и дать хоть немного воли…
– Достаточно, на этом закончим, – Хан направился стремительно по коридору, исчезая за стеной, подсвеченной яркими лампами. Белый свет обеззараживал кожу и гидрокостюм.
– Закон-законом, но чувства насовсем никто не отменял! – донеслось позади эхом. – Так и сойти с ума не долго, поэтому подумай над моим предложением, полковник!
Устало вздохнув, Хан проходит в смотровую, толкая полупрозрачные двери. Его встречает медсестра и тут же делает надрез на пальце, проверяя скорость регенерации клеток. Пока на протяжении нескольких минут кровь стекает в пробирку, женщина осматривает его тело.
– Вам нужно хорошо спать, круги под глазами стали больше. Скоро будете напоминать панду.
– Замечательно, этого ещё не хватало.
Хан чувствовал блуждающий взгляд по своему телу. Когда аппарат просканировал сетчатку глаза, а индикатор загорелся зелёным огоньком, он взглянул на женщину. Она опустила голову, делая вид что читает его медицинскую карту.
– Можете сегодня не проходить в капсулу, думаю телу нужно отдохнуть от физических воздействий.
Хан прошёл за ширму стягивая плотное термобельё. На тумбе была сложена уже чистая армейская одежда. Белая футболка и темно-зелёные штаны. От запаха хлорки уже ком стоял в горле, но он как всегда проглотил его, заканчивая со шнуровкой на берцах.
Когда он выпрямился, ширма перед глазами внезапно расплылась и исчезла словно в дыму. Белый свет медицинского отсека поглотила тьма.
Хан схватился за стену, спокойно дыша через нос. Он ждал не долго, когда зрение восстановится и голова перестанет кружиться. Во время ожидания, он слушал настоятельные рекомендации из другого конца кабинета.
– И всё же, найдите время для отдыха и приходите на полное обследование. Ваши показатели не идеальны и судя по всему ухудшились с прошлого месяца. Как вы себя чувствуете в последнее время?
– Как обычно.
– Снова нет жалоб кроме бессонницы? – вздохнула медсестра, явно не веря ни одному его слову. Она не стала с ним спорить и отпустила, как только он вышел из-за ширмы. Слишком мягкий характер не позволял ей перечить, да и страх перед ним она едва скрывала под маской.
Кивнув ей, Хан ровной походкой вышел за двери. По пути в корпус ему никто не встретился, поэтому он позволил в тусклом мигающем свете, взяться за перила и дойти до своей комнаты уже с помощью опоры.
Он приложил идентификационную карту к датчику и магнитный замок тут же с щелчком распахнул двери в его скромную обитель.
Места было предостаточно для двоих, но со смертью соседа по комнате, теперь он делил это место один. Кровать, рабочий стол, шкаф и несколько рядов полок с книгами и дисками. Ему большего и не нужно было, хоть и предлагали условия попрестижнее.
В кромешной темноте Хан без препятствий нашёл кровать и упал на жёсткий матрац, закрывая глаза. Старый плеер под подушкой давил на ухо, напоминая о себе, но он не спешил его включать.
Каждый раз пытаясь уснуть в тишине, он старался не впускать в голову ненужных мыслей, усердно пытался очистить разум и уснуть, не слыша в тишине отголоски собственной памяти.
Выстрел.
Последний вздох умершего.
Стоны боли.
Тихие проклятья за его спиной.
Плачь за стенами.
Эти звуки всегда преследуют его в тишине, а во тьме словно сам дьявол стоит в этот момент и смотрит на него, смеясь: «Хорошая работа, полковник, прямо в яблочко. Словно в тир сыграл, только по живым людям, забавно, да?»
– Это не люди, они перестали ими быть. Адонис сделал бы из них монстров, – стиснув зубы, прошипел Хан и потянулся рукой под подушку.
В этот раз он продержался в тишине двадцать минут, на большее он не способен. Поэтому Хан включает плеер и с трудом засыпает лишь тогда, когда слышит звуки старых песен, погружающих его в далёкое детство.
Глава 2: Запах счастья
(Прошлое)
В тот день, когда объявили по новостям о появлении нового вируса – никто не поверил своим ушам. Люди и правда смеялись, отмахиваясь от врачей, не соглашаясь делать инъекции.
Хан собирал созревшие ягоды для матери, чтобы она перестала злиться и спорить с кем-то по телефону. Пока они находились на даче у бабушки, он хотел больше всего проводить времени на улице, поэтому искал любой повод сбежать из под опеки родителей.
Старушка, качающаяся в кресле качалке у огорода, сделала радио погромче, заглушая крики исходящие из дома.
– Ханни, дай-ка мне пару ягодок на пробу.
Мальчик поставил бабушке целый тазик малины на колени, довольный собой. Дегустируя ягоду, они вдыхали аромат черемухи растущей за забором. Она была такой красивой, что очаровывала даже десятилетнего мальчика. Он любил до беспамятства её рисовать, вдыхать сладкий аромат каждое утро, а вечером вновь наблюдать, как закатное солнце ласкает цветки в розовых лучах. Наверное это и была его первая любовь. Не в девочку, а в природу, наполненную нежностью.
Подул ветер и разнес лепестки черемухи по всему саду. Несколько застряли в волосах, а какие-то умудрились попасть в малину.
Хан задержав дыхание начал немедленно вытаскивать лепестки из ягод, боясь, что слабовидящая бабушка по случайности проглотит их.
– Милый, ты чего так боишься?
– Я не хочу чтобы ты заразилась. В новостях говорят чтобы мы находились дальше от пыльцы, иначе умрём.
– Если превращусь в цветок, то буду только рада. Надоело уже в старом теле кряхтеть днями напролёт, – усмехнулась бабушка, гладя мальчика по вьющимся волосам. Она покачала головой, щелкая скептически языком на скопившиеся в глазах слезы ребёнка. – Не того ты боишься, Ханни. Не цветов нужно страшиться, а людей.
Хан поморщился, пытаясь понять её слова, но они казались бессмысленными.
– Но растения убивают!
– Ты ведь любишь черёмуху? – перебила его бабушка. Мальчик от внезапного вопроса слегка опешил, переводя взгляд на дерево за забором.
– Люблю.
– Тогда не обижай её своими громкими словами. Всё что любишь нужно защищать. Особенно если это что-то хрупкое и беззащитное.
– Но болезнь в растениях и пыльце, разве нет?
– Глупый мальчишка, болезни просто так не возникают, всегда есть причина. Не путай, милый мой, что…
Крик из открытого окна заставил бабушку нахмурился и сбиться с мысли.
– Вы серьёзно хотите сказать, что людей пожирают растения? Власти уже не знают чем народ пугать, чтобы он не мигрировал. У меня были куплены билеты полгода назад, вы хоть понимаете, как было трудно попасть в ту клинику?!
– Обязательно ставить вакцину? Наш сын аллергичен ко многим препаратам, перед завтрашним перелётом ему может стать хуже.
Окна задрожали от того, как сильно захлопнула их пожилая женщина. Цыкнув, она обернулась к мальчику, качая головой.
– Твои родители идиоты.
– Нельзя так говорить, бабушка! – охнул Хан, оглядываясь на дом. Он боялся, что мама может услышать, и тогда им точно не поздоровиться. Но, кажется, бабушка совсем не боялась.
– Я старая, мне можно. Меня не побьют, а вот тебя тапком-то отметелить могут, поэтому никогда не ругайся на старших.
Хан кивнул, продолжая сидеть на качелях и болтать ногами. Малины в тазике становилось все меньше, а кончики пальцев окрашивались в насыщенный розовый. Слизывая сладкий сок, старушка хихикнула.
– Восхитительный урожай в этом году несмотря на скудную почву.
Хан согласно улыбнулся, раскачиваясь сильнее на качелях. Запах черемухи одурманивал и делал его поистине счастливым. Как жалко, что счастье нельзя было взять с собой в другой город…
Когда бабушка задремала, он вышел за пределы сада и веранды. Вокруг были дома и заборы. Раньше вдоль дороги и по всей округе росли деревья, но вчера срубили последние. Теперь было пусто.
Хан смотрел беспрерывно в сторону бывшего леса на пустошь и не мог побороть оцепенение. Дом бабушки находился на окраине дачного посёлка, и это казалось ему хорошим расположением, но только сейчас ему захотелось его поменять. Не хотелось видеть голую землю, где отпечатались следы от колёс машин, вывозящих деревья. Не хотелось видеть тысячи пней, напоминающих о том, какая была красота здесь раньше.
Хан быстро потёр глаза, когда они начали вдруг слезиться и неприятно жечься. Он быстро отвернулся, от ветра ударившего в лицо вместе с песком. Дышать было и так трудно, ещё и облако пыли поднялось в воздух. Мальчик побыстрее подошёл к черемухе, прячась за ветвями. Последнее дерево, что отвоевала бабушка на днях. Она строго наказала его не срубать, иначе подожжет дом тиранам, которые осмелятся на такой поступок. Теперь соседи обходят их дом стороной, глядя с опаской и недоверием.
Хан выудил из кармана тканевый мешочек, куда он нарвал белоснежных цветов. Он не знал зачем ему это, но слова бабушки не выходили из головы:
«Всё что любишь нужно защищать»
Пусть он и не сможет защищать дерево, когда уедет, но хотелось спасти хоть крупицу того, что осталось от этого места.
Калитка за спиной скрипнула. Мальчик не успел обернуться, как его схватили за капюшон и встряхнули чуть ли не над самой землёй.
– Так и тянет помереть?! Смерти своей ищешь, или я снова не внятно объяснила, не прикасаться к цветам, – жгучая пощёчина отпечатала на нежной щеке едва заметный след. Испуганная мама потащила его в дом, вновь ругаясь, а Хан всё продолжал держать заветный мешочек под рукавом кофты, пряча от любых опасностей.
Глава 3: Непредвиденные обстоятельства
Закон 2: « Вследствие высокой смертности населения Земли и в первую очередь женского пола, были применены меры по сохранению человеческого рода. Сбор биологического материала для оплодотворения клеток должен проводиться по расписанию в медицинском корпусе. Обязательные меры касаются всех гражданок репродуктивного возраста. При несогласии, отказ будет расцениваться как нарушение закона и караться наказанием, установленным местной властью».
Не успел Хан войти в обеденный зал, как его накрыл с головой недовольный гул. Люди беспорядочно перебрасывались словами и бурно что-то обсуждали. Он не был близок с гражданскими с третьего этажа, поэтому не знал чем именно с самого утра были недовольны люди. Стоило ему пройти за подносом с едой к пункту раздачи, гул стал в разы тише. Те, кто стоя размахивали эмоционально руками, увидев полковника тут же уселись на места.
Из-за стихших разговоров ему так и не удалось выяснить, что случилось, а начать расспрос первым он не мог. Не хотел снова увидеть дрожащие перед ним тела и голоса на грани истерики.
– Настоящая дисциплина наступает, когда вы появляетесь, полковник, – один из солдат продвинулся в очереди и уступил немного свободного места рядом. Хан встал позади него, замечая боковым зрением, как женщина с ребёнком сделали несколько шагов назад, чтобы случайно не коснуться его. Очередь немного сместилась, поднимая ропот.
– Было бы спокойнее, если бы вы приходили раньше трапезничать, а не к самому концу.
– Не думаю что это хорошая идея. Утро не успело наступить, а уже что-то случилось. К чему столько шума?
Солдат потёр шею, качая неоднозначно головой.
– Честно говоря, я и сам не в курсе событий, полковник. Но слышал, что произошёл инцидент. Два трупа вынесли на рассвете с этажа гражданских.
Солдат ничего больше не сказал, когда приблизился к началу очереди. На пункте раздачи еды работали дети и подростки, наверняка он не хотел пугать их своими речами.
Хан задумался о его словах, и уже мог представить, что ждало его сегодня на собрании. Будет проводиться разбирательство и суд, если это было убийство.
Когда взяли его тарелку, Хан заметил, как мальчишка лет четырнадцати положил ему на две поварёшки больше, чем требуют правила.
– Ты новичок?
Мальчишка поднял на него взгляд и от резкого движения белый колпак, съехал ему на глаза.
– Нет, вовсе нет.
– Тогда будь внимательнее в порциях. Всем не хватит, если ты кому-то положишь больше.
– Я исправлюсь.
Хан коротко кивнул и поспешил забрать поднос, чтобы не задерживать очередь. Он отсел дальше дверей, где находилась кухня, чтобы запах испеченного хлеба не вызывал у него урчание в животе.
Еда была почти безвкусной, однако все беспрекословно ели крупы на протяжении тринадцати лет. Это стало основным рационом питания.
Мясо подавали очень редко – в меню была лишь курица и кролик, которых разводили на нижних этажах.
Дорогим удовольствием был и картофель. Все овощи и фрукты выращиваются с опаской и под ежедневным контролем в теплицах. Однако под землёй урожай идёт плохо и достаётся только тем, кто старше рангом или же окольным путём по принципу «услуга за услугу».
– Полковник, утречка, – Марук присел на скамью, потревожив столик грохотом подноса. Запах жареного привлёк внимание Хана, и тот тут же уставился на миску жаркое.
– Это ещё что?
– Ты уже забыл как выглядит нормальная еда? Дела плохи…
Живот свело сильной судорогой. Громкое урчание засвидетельствовали все в округе и понимающе вздохнули, косясь жадно на ароматное блюдо. Дети, пришедшие из другого конца обеденного зала и вовсе смотрели с открытыми ртами, вытянув шеи. Если им и доводилось есть жаркое, то очень редко по праздникам. Порции были по объёму с ладошку и не позволяли насытиться в полной мере.
– Убери немедленно.
– Почему ты так враждебно настроен сегодня? Я честно выиграл в рукопашных боях это чудо и планировал поделить с тобой выигрыш, – Марук будто и правда не понимал или делал вид, чтобы не отхватить подзатыльник. – Если ты не ходишь на увеселительный этаж, это не значит, что и другие не могут этого делать. Там можно чуть скрасить серую жизнь, а не медленно умирать, как делаешь это ты.
Хан приподнял бровь, переставая ковыряться бесцельно в еде. Он решил пропустить последние слова мимо ушей.
– Я и не запрещаю тебе. Просто напоминаю о системе, как там все устроено.
– Ну не начинай.
– Продукты берутся из запасов того, что идёт на готовку людям. Из общего котла черпать в угоду себе низко, не находишь? Мне жаль детей, которые могли бы получить лишний кусок мяса, но вынуждены давиться сухой крупой, радуясь, что в этот раз им добавили туда пару бобов.
Выслушав короткое тихое недовольство, Марук с удрученным вздохом закинул ложку жаркое в рот.
– Проповедник хренов, – рыкнул он и резко протянул тарелку в сторону детей. Его вид был чернее тучи, а голос выражал далеко не великодушие. – Разделите между собой, ясно? Узнаю, что кто-то прикончил в одну тяпку, найду и заставлю есть пшенку до тех пор пока она из ушей у вас не потечёт. До конца своих дней будете есть гадкую крупу.
Дети забрали тарелку и умчались с криками так быстро, что взрослые не успели даже моргнуть. Марук едва не плача выпил залпом лимонную воду, громыхнув стаканом о поднос.
Хан спокойно пододвинул к нему свою порцию гречки, любезно предоставив и половину куска хлеба.
– Сегодня на завтрак не пшёнка, туда даже положили немного лука.
– Ты думаешь мне станет легче от этого?
Марук неохотно принялся за трапезу. Тишина между ними продлилась недолго.
К сожалению.
Обида обидой, а трёп по расписанию.
– И вообще, утро изначально не задалось. Сегодня вновь не было горячей воды в корпусе. Кто-то раньше всех встаёт и умышленно спускает всё на себя. Пришлось холодной мыться… Поймаю этого водяного, скажу пару ласковых.
– Хм, вон как…
– А тебе, я смотрю, без разницы в какой воде мыться. Хладнокровный похоже. Я не удивлён.
Хан лишь отмахнулся от дурацких комментариев друга, делая в голове пометку о том, чтобы меньше тратить времени на водные процедуры. Иначе скоро и правда поймает начальство, и ему будет несдобровать. Однако, только принятие горячего душа может помочь отойти от тяжёлой ночи, наполненной сновидениями. Иной раз он не мог понять, что тяжелее: вспоминать прошлое, которое не вернуть, жить с ужасами в настоящем или ждать неизвестного будущего.
О чем не подумай – все паршиво.
Марук склонился ближе над столом, заметив, что Хан вновь погрузился в свои мысли и перестал его слушать.
– Я слышал, что на четвёртом этаже, в жилом комплексе, ночью погибли две женщины.
– Как это произошло?
Марук довольно хмыкнул, вновь вернув внимание к себе.
– Судя по отчётам экспертизы, это было самоубийство. Они обе умышленно повесились.
Хан слушал, поджав губы до побеления. Такие случаи уже были в прошлом месяце, а значит что-то здесь было не чисто. Никто ни о чем не знал из ближайшего окружения погибших и всё списывали на эмоциональный стресс.
Будто прочитав мысли, Марук продолжил:
– Сейчас тяжёлые времена, это правда. Проблемы с едой и медикаментами, но это же не повод! Учёные пытаются из «ничего» конфетку состряпать, седые уже все от стресса и ничего…Сейчас как никогда необходимо поддерживать человеческий род, но теперь почти некому это делать!
Это правда. Численность женщин уменьшается все больше. Пятнадцать лет назад вирус начал поражать женский пол в огромном количестве. Теперь же убивает их не вирус, а они сами.
– Как можно было лишать себя жизни, зная через что нам приходится проходить каждый день ради поддержания безопасности подземного города, – Марук раздражённо барабанил пальцами по столу. – Видимо у многих установилось мнение, что лишь военные, доктора и учёные несут обязанности, а гражданские знают лишь свои права.
– Эй, перестань, – шикнул на парня Хан, замечая как их подслушивают соседние столы. Не хотелось сеять смуту, поэтому нужно было закрыть эту тему сейчас.
Была ли это слабость или женщинами завладел страх…
Хан понять не мог, но обсуждать это он не собирался.
Он хотел уже выйти со столовой и, взяв из своей комнаты отчёты, направиться к генералу, но видимо, начальство решило найти его первым.
Недалеко от них раздался голос генерала Макарова:
– Эгоистично с их стороны вот так было поступать, когда на всей подземной базе количество женщин репродуктивного возраста составляет всего несколько десятков человек. В наши дни слабость губит сильнее вируса.
Мужчина поднялся со стула, оправляя форму одним резким движением рук. Ему вчера исполнилось тридцать один – старше Хана всего на пять лет, но разница в знаниях ведения боя была колоссальной. Именно такие люди должны стоять во главе войск. Умные и расчетливые к каждой детали.
Хан старался равняться на него и хотел в будущем стать его правой рукой, поэтому продолжал серьёзно подходить к каждому уготованному ему заданию.
Марук вместе с Ханом выпрямились по стойке вместе с другими солдатами, приветствуя генерала. Тот приветственно кивнул, вытирая руки салфеткой после завершенной трапезы.
– Мне нужно с вами обговорить один вопрос, поэтому, если нет возражений, прошу проследовать за мной.
Марук дождался когда генерал отвернется и последует на выход. Склонившись над тарелкой, он набил рот остатками еды и лишь потом поспешил следом, давясь гречкой на ходу. Хан покачал головой, беззвучно усмехаясь.
«Этого даже могила не исправит».
***
Зал совещаний всегда сохранял запах кофе бумаг и пороха. Но когда Хан вошёл в двери, уловил в этот раз нечто новое. В первые минуты он не мог понять что это был за запах.
Военные высших рангов собрались здесь не просто так, их вид был напряжённым и чрезмерно серьёзным. Никто не сидел за большим столом, как это было всегда– все стояли вдоль стен приковав взглядами накрытый чёрным полотном некий предмет цилиндрической формы.
Маршал Абрамов – был тем, кто стоял выше всей военной знати. Он управлял всей системой подземного города с тех пор как скончался президент. Сегодня он присутствовал на собрании, а значит был серьёзный повод для беспокойства. Мужчина оглядел всех присутствующих суровым взглядом.
– Для начала хочу сказать, что случившийся инцидент с девушками крайне не допустим. Должны быть приняты срочные меры, которые покажут людям, чего стоил другим этот проступок.
– Позвольте спросить, выявили ли причину внезапного самоубийства? Две жертвы за одну ночь – это слишком странно…
– Причина была выяснена, – перебил генерал Макаров говорящего. – Девушки являлись сёстрами и приняли такое решение совместно, узнав, что их дети вновь не смогли получиться здоровыми. Как нам известно, выживаемость плода в искусственных условиях очень мала, и учёные ничего не могут с этим сделать как бы не пытались. Как требует закон, была сделана эвтаназия детям, у которых диагностировали патологии.
– Но мы этим занимаемся уже долгое время, казалось, что все привыкли к этому, – недоуменно пробормотал мужчина, стоящий рядом с Ханом. – Если мы позволим больным детям жить, то это будет лишь в убыток всем. Лишних ресурсов на содержание дефективных людей у нас нет, мы не можем рисковать всем в угоду матерям.
– Верно сказано, поэтому предлагаем издать закон о том, что будет в наказание тем, кто посмеет повторить судьбу тех девушек. Необходимо взять под контроль то, что может стать уже скоро большой проблемой, вы согласны? Тогда давайте выслушаем ваши предложения.
Хан слушал внимательно каждого. Он никогда не оставался в стороне, когда решались серьёзные проблемы, но сейчас… В голове было пусто. Ни одной мысли о разумном наказании не приходило.
Когда очередь дошла до него, повисла тишина.
– Полковник Рейес, вам есть что предложить?
Хан подавил в себе вздох, скрестив руки на груди.
– Разве можно чем-то напугать человека, который уже принял решение умереть? Я не вижу смысла в ранее предложенных наказаниях. Нужно предпринять попытку разъяснить гражданским, что мы не в силах содержать больных. Если правильно истолковать, то можно добиться понимания не применяя грубой силы.
Как и ожидалось, высказанные слова одобрения не вызвали. По мнению многих такой подход был не эффективен и гарантий никаких не давал.
Марук выступил немного вперёд, не дождавшись комментариев от маршала и генералов.
– Наказание должно распространяться на родственников и детей погибших,– Марук сделал паузу, будто набираясь с силами, чтобы сказать свою мысль. – Они будут считаться предателями, как и те женщины, что оставили свои обязанности при жизни. Нужно чтобы все увидели, что будет с их близкими, если они ослушаются закона.
– Да, не плохая мысль. Можно сократить порции еды и дать несколько месяцев дополнительных работ.
– А ведь можно воспользоваться случаем и пополнить ряды солдат. Это хорошее наказание, которое принесёт нам выгоду.
– Верно, это лучше чем просто посадить их в изолятор.
Хан признал, хитрость этого предложения. Стать солдатом никто не желал. Это было словно проклятье для всех гражданских. Они всеми силами будут выполнять приказы лишь бы никогда не брать оружие в руки и не ступать в зараженную зону. Поэтому самоубийств больше быть не должно.
Согласный гул не утихал ещё долго. Каждый дополнял наказание своими идеями и получал одобрение от маршала. Хан и ещё несколько полковников были будто отделены от остальных прозрачной стеной и оставались в стороне. Все озвученные предложения вызывали одни противоречия внутри. Это чувство гложело и было самым ненавистным Хану. Он ненавидел чувства, когда они мешали выполнять свою работу.
– Что ж, этот вопрос решён. Думаю, когда выйдет официальный документ, все граждане станут более ответственными к своим обязанностям и пересмотрят взгляды на жизнь. Но признаться честно, это меньшее из зол, которое у нас с вами на повестке дня, – генерал Макаров тяжёлым шагом подошёл к столу и резким движением сдернул ткань с цилиндрического предмета. В зале совещаний повисла гробовая тишина.
Цилиндром оказался резервуар с толстыми стенками. Они были исцарапаны и измазаны жёлтой смолой. Внутри быстро передвигало лапами существо внешне похожее на паука, но при этом сделанного словно из дерева и размером с маленькую собаку. Когда тёмная ткань была сорвана и яркий свет ослепил существо, оно начало быстро передвигаться от стенки к стенке и выплевывать вязкую смолу в сторону стоящего рядом генерала.
Хан не моргая смотрел на существо, пытаясь понять, что на этот раз учёные создали, чтобы потешить свое самолюбие.
– Это мутант появившийся вследствие развития вируса. Он был пойман недалеко от нашей базы, поэтому и было созвано срочное собрание.
Марук отступил назад к стене, когда существо начало буйно перебирать лапами и стучать по стенкам. Этот звук заставил многих напрячься.
Маршал Абрамов поднял руку опережая преждевременные вопросы военных. За своей спиной он указал на карту, где были помечены красными, синими и белыми точками места в заброшенных городах.
– Мутировали многие животные и насекомые, это вы и сами знаете. Однако, солдаты во время последних вылазок начали замечать новое проявление Адониса на разных тварях, но поймать существ не удавалось. Это единственный экземпляр, который у нас есть.
– Что говорят в лабораториях на счёт этого? – майор с надеждой выступил вперёд, потирая вспотевшие руки об одежду. – Если это существо живо даже будучи зараженным, то значит есть надежда на то, что и люди смогут приспособиться?
– Учёные говорят, что это возможно. Но одного мутанта для исследования будет мало. Чтобы сделать точные выводы нужны еще образцы, поэтому я жду добровольцев на следующую миссию. Она будет заключаться в поимке этих существ.
Но добровольцев как и ожидалось не нашлось. Всеми известный факт: тем кому посчастливится столкнуться в лоб с неизвестностью первым, всегда в первую очередь и погибают, заплатив жизнью за свою неосторожность.
Посмотрев ещё раз на карту, Хан сразу же понял что к чему. Красный, синий и белый – это точки распределения отрядов. Они будут отличаться по силе, а значит высокий процент того, что и мутант будет отличаться по размеру и уровню опасности.
– Сейчас многие из вас будут распределены в спец отряды, – провозгласил генерал. – Мы не вправе решать за вас, но судьба – другое дело.
«Что за ересь» – цыкнул про себя Хан, косясь на груду бумажек на чёрной тарелке с золотой гранью, которую поставил маршал секундой ранее на стол.
– Тяните. На обратной стороне и будет ваш выбор. Красный – первая группа, что отправится на запад уже завтра, ей предстоит делать подробные отчёты и вести связь с нашей базой о поимке мутантов. Только получив от неё сведения будет зависеть следующий шаг второй группы солдат – ваш обозначительный цвет синий. Будете отвечать за подмогу, если будут потери. Ваш пост будет находиться дальше очага скопления мутантов. И третья – белый. Ваша задача заключается в том, чтобы на третей линии вести непрерывно слежку за тем, как движутся твари и следить, чтобы не было случаев заражения,– маршал Абрамов отпил воды, когда от объяснений засаднило горло.
– Нападение, подмога и наблюдение, вот как значит, – Хан беспрекословно подошёл к столу. Он вытянул первый бумажку и хмыкнул, спокойно вернувшись на свое место. Остальные последовали его примеру, наблюдая исподлобья за реакцией полковника. Своим спокойствием он неосознанно снизил уровень тревоги в зале совещаний и запустил процесс жеребьёвки.
Марук с замиранием сердца навис над бумажками. Дрожащей рукой он быстро схватил одну из них и поспешил подальше от стола, где билась в резервуаре пугающая тварь в виде паука.
Бумажка выскользнула между пальцев, когда он столкнулся с Ханом на выходе.
– Эй, выдыхай, майор.
– Тебя не пугает всё это? Меня тошнит от всего этого дерьма. Мутанты-полурастения, серьёзно?! Мне до этого новостей об Адонисе хватало по горло, а теперь к этому ещё привыкать…
Хан слышал беспорядочный шепот парня среди десятков голосов и прекрасно понимал, что тот чувствовал. Страх. Именно так и сходили с ума люди в подземном городе в первые годы пандемии.
Лишившись прежней привычной жизни, близких людей, солнца и свежего воздуха. Когда кругом одна неизвестность и смерть.
– Мне необходимо услышать цвета ваших подразделений, чтобы составить списки и подготовить амуницию,– объявил генерал. – Подходите по очереди.
Хан быстро поднял бумажку друга, пока её не затоптали другие солдаты, и отвёл его подальше, чтобы тот смог опереться о стену.
– Что у меня там? Я даже не взглянул… Мы в одной группе? – Марук потянулся к правой руке Хана, но тот его остановил, быстро вложив смятый листок из левой руки.
– Даже не посмотрел, а уже в панику бросаешься? Майор, да ты хуже ребёнка порой бываешь, – Хан ободряюще похлопал по плечу побледневшего друга. – Не в одной команде, но всё не так плохо.
Марук развернул бумажку с подозрением, едва её не порвав на части. Она оказалась пустой.
– Значит всё же белый, – выдохнул он и усмехнулся своему везению. – Лучшее из худшего, что могло случится. Ты прав, не все так плохо. А у тебя что там?
Хан раскрыл ладонь с бумажкой, где была красная метка. Парни молча посмотрели на неё и не произнесли друг-другу ни слова.
Повезло – не то слово…
Глава 4: Прекрасное ужасно
(Прошлое)
Толпы людей разворовывают магазины, потому что больше нет времени стоять в очереди или ждать, когда пройдёт оплата на кассе. И нет надобности поступать правильно. Звук бьющегося стекла, крики и крепкая хватка отца запомнились Хану в тот день навсегда.
Они всё же смогли отправиться в другую страну. Оставили бабушку и уехали.
От этой мысли Хану становилось по-настоящему плохо. Даже когда он увидел море и ступил босыми ногами на тёплый песок, сердце невыносимо ныло.
Из-за горизонта дул ветер, принося с собой морской бриз и странный запах гнили. Песок под ногами был тёплым, но после него ступни жгло и кожа покрывалась язвами. Всё было странным и непонятным. В Японии было совсем не весело, как говорила вдохновленно мама все годы…
Не прошло и недели, как вирус добрался и до этой страны, строго соблюдающей все правила профилактики вирусной инфекции.
Сейчас между людьми шла большая борьба за кончающиеся ресурсы. Никто больше не соблюдал правило социальной дистанции, прорываясь на улицах сквозь толпы людей.
Отец выбрался из потока коренных японцев и туристов, тяжело дыша. Он наконец смог отпустить руку Хана и взглянуть на сына. Они оба были масках с двумя клапанами, которые плотно прилегали к лицу и служили защитой от заражения по воздуху.
– Мама с нами не пошла? Она сказала, что будет идти за нами, – мальчик испуганно смотрел в ту сторону, откуда они пришли. Самые отчаявшиеся громили супермаркеты и выносили продукты целыми ящиками, загружая в огромные машины.
– Мама как всегда задерживается, будто ты её не знаешь. Из магазина так просто не вытащить эту женщину, – голос звучал приглушенно в маске, но Хан слушал внимательно вкрадчивый голос. Даже в такой ситуации отец одним своим взглядом внушал спокойствие. Глядя в них, Хан вспоминал о бабушкином саде, который каждое лето цвел яркой зеленью.
– Не нужно было говорить, что я хочу есть, тогда бы она не отправилась туда…
Мужчина потрепал сына за волосы, поглядывая в ту сторону, от куда доносились крики и звон сигнализации.
– Подожди здесь, хорошо? Я схожу за ней. Нам всем нужно взять еды перед уездом.
– Мы возвращаемся обратно?
Получив кивок, Хан радостно дёрнул отца за рукав. Не придется ложиться в больницу и бояться толп людей на улицах. Они сбегут от этого нескончаемого шума!
– Найди маму, а я заведу машину.
– Но ты…
– Я помню где она!
– Ладно, ладно, только не спеши. И избегай толп людей, понял?
– Понял!
– Не кричи ты так, я тебя хорошо слышу, – даже не видя всего лица, Хан понял, что отец улыбается. Он быстро поднялся с колена и выпрямился. – Мы скоро вернёмся, жди в машине и закрой все двери, как я тебя учил.
Хан проводил взглядом отца, думая в тот момент о том, какой он сильный. Сжав со всей ответственностью ключи в руке, он быстро направился вдоль улицы.
Ветер с океана совсем не позволял людям бежать – все задыхались не успев преодолеть и ста метров. Спасали лишь маски, в них дышать было очень хорошо, поэтому Хан смог быстро и без передышек добраться до парковки.
Он нажал на кнопку ключа, и тот тут же отозвался тихим сигналом на японском языке. Арендованный электромобиль мигнул фарами неподалёку. До него оставались считанные шаги, но перед глазами внезапно всё потемнело.
Хана сбили с ног раньше, чем он смог добраться до машины.
Он не успел никак отреагировать, удар пришёлся от велосипедиста сзади. Кровь от разбитого затылка потекла по шее за ворот футболки. Пораненные колени и руки охватило словно пламенем, когда Хан пришёл в себя. Он не знал сколько прошло времени, и о чём кричали люди кругом на другом языке. Очнулся мальчик уже без маски на лице и ключей в руках. Родителей рядом тоже не было.
Хану никто не спешил помогать, все напротив убегали подальше, крича наперебой.
«Опасность» – это слово на японском он знал. Оно чаще всего появлялось в новостях и на баннерах, а сейчас звучало в его адрес от прохожих.
Ничего не понимая, Хан приподнялся с земли, замечая, что пошевелить свободно рукой больше не может. До жути больно было её тревожить.
Велосипед с вывернутым рулём валялся в метре от него, чуть поодаль лежал и человек.
Видимых травм не было, однако он не двигался. Десятилетний Хан беспомощно оглядывался по сторонам, в надежде, что хоть кто-нибудь поможет, но никто так и не осмелился подойти.
Он подполз к мужчине на дрожащих коленях, пытаясь сказать что-нибудь на японском, но стоило повернуть незнакомца на спину, как Хан испуганно одёрнул руки.
Паника и крики со стороны доводили едва не до слёз. Губы задрожали при виде того, как колышутся словно на ветру лепестки цветов из глазниц погибшего. Яркие лютики распускались у всех прямо на глазах и тянулись к солнцу. Стебли пробили глазные яблоки насквозь, пуская стебли вглубь тела. Под кожей едва заметно шевелились вены на висках и шее. По сосудам наверняка ползли тонкие корни, которые и питали цветы, позволяя им расти.
Ногтевые пластины на руках погибшего велосипедиста вдруг самостоятельно отпали. Под ними появились листья и мелкие жёлтые бутоны.
Хан начал медленно приходить в себя. Всё что рассказывали родители и то, что он видел по телевизору в новостях было до этого момента только удивительными сказками. Реальность пугала сильнее того, что он слышал на протяжении нескольких месяцев.
Вирус существовал, и он лично с ним столкнулся лицом к лицу.
Хан оторвал руки от земли, спешно вытирая о футболку. Заразиться можно было очень легко и быстро через раны.
Он попытался найти взглядом арендованную машину, но на прежнем месте её уже не было. Парковка была пуста.
Мальчик обречённо замотал головой, борясь с головокружением и пытаясь попросить помощи у прохожих. Те испуганно смотрели на него через защитные щитки и маски, отступая всё дальше. Многие выкрикивали знакомые на японском слова, перевод которых он хорошо знал.
– Нет, я не… Я не заражён! – только и успевал кричать им в ответ Хан со страхом в глазах. – Помогите мне, пожалуйста. Я не опасен…
Люди словно перестали видеть в нем ребёнка. Перестали видеть в его внешности милые для них черты в виде больших выразительных глаз и стали воспринимать как опасность.
Пришлось бежать. Бежать со всех ног, плача навзрыд от летящих в него бутылок. В страхе люди были готовы причинить вред любому, не испытывая угрызений совести.
В номере отеля Хан прождал родителей три дня, но они так и не вернулись. Его выпроводили на пятые сутки, когда оплаченные дни закончились и по всему городу установили строгий карантин. Он и правда остался один и сам по себе в чужой стране, усеянной терпким запахом благовоний и цветущими на обочине трупами.
Глава 5: Новобранец
Закон 3: «Солдат соглашается выполнять приказ командира своего взвода без промедления. В случае отказа или капитуляции солдат берёт ответственность в соответствии с потерями, которые понесёт данная операция. Отказ выполнять приказ равноценнен предательству своего народа и будет нести соответствующий характер наказания».
Гидрокостюм под усовершенствованным обмундированием плотно прилегал к телу словно вторая кожа. На вид очень тонкая ткань, но на деле защищала солдат от мелких повреждений. Если будут неполадки с изолирующим костюмом она спасёт кожные покровы от возможного инфицирования.
– Нет, ну вы гляньте, корпус как стальной! Володька, стреляй давай, спорим не пробъёшь?
– Не вопрос. На что спорим-то?
– Пакет сухариков с чесноком, пойдёт?
Володя задумчиво перекатил зубочистку между зубов, поглядывая искоса на полковника, который стоял у стены, прислонившись к тренеровочному станку.
– Патроны ещё на тебя тратить, ну уж нет, – парень потёр досадно шею. Сухариков он давно не ел, но действовать необдуманно прямо на глазах полковника позволить себе не мог. – Не буду этого делать. Тем более если броня подведёт, и я тебя раню…
– Так и скажи что кишка тонка. Сегодня с самого утра с парнями трещали, как будете охотиться на тварей. Прямо таки не умолкая, словно мальчишки обсуждающие новую компьютерную игру. Все вы храбритесь пока в руки оружие не возьмёте, сосунки.
– Майор, подойди-ка сюда.
Марук поднял голову и беззаботно улыбнулся, когда понял, что обратились к нему. Он прошёл мимо Володи, задевая младшего плечом, и не обратил внимания, когда тот фыркнул испепеляя взглядом его спину.
– Полковник, отлично выглядите.
– Язык твой – главный враг, – цикнул Хан. Он, как и многие присутствующие, стоял в новом костюме, разработаном специально для сегодняшней охоты. Укрепленный эластичными пластинами в местах суставов и жизненно важных органов он придавал уверенности в том, что с задания можно будет вернуться целым и невредимым. Однако, если учёные и дизайнеры так укрепили экипировку и повысили в разы функциональность, значит и задание ждало их хлопотное. Костюм был не чисто белым как обычно в дозоре. В этот раз, сочетая чёрные и зелёные разводы, он служил хорошей маскировкой. Таким образом солдата будет сложнее заметить – так уверяли на сегодняшнем собрании учёные. По их словам мутировавшие животные не особо хорошо видят, но вместо этого у них стали хорошо развиты другие чувства.
– А как же: «возлюби врага своего…»?
Когда Марук подошёл ближе, Хан сделал к нему встречный шаг. Внезапный удар под ребро подкосил мужчину. Тот подавился словами, так и не договорив. Хан придерживал за плечо пыхтящего друга с невинным лицом, будто ничего сейчас и не произошло. Солдаты вокруг не заметили тихой атаки, поэтому странно смотрели на то, как хрипит Марук согнувшись калачиком.
– За что?
– Не правильно поставлен вопрос, майор. Сейчас я тебе показал слабое место в жилете, где пластина не полностью закрывает бок, чтобы не стеснять в движениях. Всё таки маневренность нам решили сохранить, – Хан сделал шаг назад, перехватывая руку друга, который попробовал ударить его в то же место.
– Чёрт тебя побрал, Рейес.
– Один чёрт перед мной сейчас стоит и гримасничает. Ты чему новичков учишь, гад?
– На место ставлю, чтобы не трепались зря. Они же в твоём взводе будут, кому ты доверяешь свою спину прикрывать?
Хан отпустил руку, и Марук тут же потёр её с недовольным лицом. Они прошли к стойке, где висели на ремнях рюкзаки с провизией и небольшим комплектом патронов. Марук открыл один из них, поглядывая на содержимое со скептическим видом.
– Нужно было всё таки с тобой идти.
– Чтобы ты своими криками всю живность распугал? Нет, спасибо. В другом взводе ты будешь гораздо полезнее.
– Почему нам не дают на это задание что-то более практичное, чем давно устаревшие «Глоки»? Сделай запрос, тебя должно послушать начальство.
– Может многое оружие и старого образца, но привычнее лежит в руке. То что я увидел на прошлой неделе…
– Лазерные пушки! Они прошли тестирование, их хотят ввести в обиход, – Марук был под большим впечатлением от них, но Хан не разделял того же энтузиазма.
– Поражение цели основанно на использовании электромагнитного излучения высокоэнергетических лазеров. Излучение будет действовать косвенно и на самих солдат.
– Учёные разберутся с этим, – отмахнулся Марук. – Можно использовать защитные перчатки и наручи.
– По времени уничтожение цели дольше. А значит солдат может быть съеден быстрее, чем произведется заряд.
Марук открыл рот, но следующего аргумента не последовало.
Над залом сбора прозвучал звуковой сигнал. Солдаты последовали к своим рюкзакам и сформировали три колонны возле дверей, за которыми был медицинский сектор и пропускной пункт. Полковник с майором обменялись взглядами, ударившись на удачу кулаками.
Хан поспешил встать в начале первой колонны, как требуют правила. Марук же встал в уготованную ему вторую. Теперь они вряд ли перебросятся хоть парой слов находясь в строю.
Двери автоматически открылись, когда прозвучал второй звуковой сигнал и колонны солдат сдвинулись с места. Из серого зала в белоснежные помещения медицинского корпуса. На самом деле у многих солдат это было второе любимое место после увеселительного этажа.
– Кристина, я буду ждать встречи через сорок восемь часов, дождись меня. Ты мне обещала свидание, – с довольной ухмылкой произнёс один из парней, обращаясь к медсестре. Девушка закончила проверять зрачки и цвет глазных яблок. Опуская ему веки, она специально надавила на них, заставляя парня ойкнуть.
– Конечно, буду ждать. Цветов только не надо, – подтолкнула она его вперёд, продолжая осмотр следующего.
После получения одобрения от медицинских работников, каждый надел свой шлем.
Магнитные замки костюма щёлкнули и первые секунды дышать стало тяжко, пока эластичные трубки под воротником не заполнились увлажненным кислородом на девяносто процентов.
На пропускном пункте дышалось уже намного лучше. Хан приложил свою идентификационную карту к считывающей панели безопасности и вместе с полученным зелёным огоньком покинул безопасную зону.
***
Солнце едва успело показаться из-за горизонта, когда солдаты покинули стены базы и прошли по бесплодным землям, изрытых шинами машин вдоль и поперёк. Кругом не было никакой растительности – пустошь тянулась чуть больше километра по всему радиусу. С высоты птичьего полёта это выглядело так, будто на зелёном полотне вырвали кусок ткани и теперь там образовалась уродливая дыра. И за тем, чтобы эта «дыра» не заросла строго смотрели учёные. Растения не подпускали близко к стенам базы.
Датчик показывал 1,5 километров, когда показались первые кусты и трава. Деревья встречались не часто, за пятнадцать лет мало что смогло вырасти после глобальной вырубки. Проехав четыре километра, военные добрались до города. Здания мегаполиса были почти нетронутыми и такими же, как и тогда, когда здесь жили люди. Только на окнах осела толстым слоем пыльца, отсвечивая золотом в лучах солнца, а зелёный мох покрыл собой все дороги на когда-то жилых улицах. Водители снизили скорость при въезде в город. Вдоль обочин и в самих магазинах цвели яблони. Ветви сирени нависали в том месте, где повисла на проводах вывиска кофейни. Чем ближе они углублялись в город, тем больше становилось цветов и скоплений заброшенных машин из которых росли папоротники и самые различные растения, пробивающие стеблями лобовые окна.
Всё цвело как в раю.
Пыльца и белоснежный пух витали в воздухе, подсвеченном солнцем.
Жаль что в этом раю людям не было места. И если бы они попытались ступить на эти земли вновь как хозяева, то это лишь на вид прекрасное место вмиг обратилось бы для них кромешным адом.
Стоило вспомнить, что самые прекрасные места, где росло больше всего деревьев и цветов – это места захоронений. Люди, что превратились в растения, не справившись с вирусом.
– «Адонис» сделал так, что все достижения человечества вмиг потеряли свою ценность. Постройки и разработки в двадцать первом веке стали сказками, которые сейчас рассказывают детям,– генерал Макаров остановил машину, оценивая обстановку на улицах. Его взгляд выцепил памятник обросший лозой. – Сколько человечество преодолело за все века существования, но побороть это до сих пор не смогло. Война с природой, где даже инновационные технологии оказались мусором.
– Думаю, что скоро учёные найдут выход, – подал голос один из солдат, уверенно выходя из машины. Раздавив скопления мелких соцветий, он пнул осколок асфальта, под которым проросли системы корней. – Если справимся с поставленной задачей и отловим мутантов, станем на шаг ближе к возвращению прежнего мира.
Остальные солдаты согласно кивнули, и Хан вместе с ними. Прекрасный настрой перед началом задания переполнял даже новичков, которые озирались по сторонам, даже не думая покидать машину и ступать на опасные земли. Здесь многие ещё в детстве потеряли своих близких и теперь смотрели в окна зданий так, будто могли увидеть там что-то родное и знакомое.
Высадив первую тройку солдат для осмотра местности, машины двинулись дальше. Через каждые четыре километра высаживали небольшие отряды: сначала новички, затем шли те, кто давно знал свою работу. Своего рода профессионалы.
Хана высадили на мосту. Дорога была больше не пригодна для пользования. Разбитые автомобили были разбросаны вместе с останками лопастей вертолёта. Трещины словно змеи тянулись по мосту, не позволяя машине проехать дальше, не провалившись при этом в Енисей.
– Полковник.
– Да?
Хан отвёл взгляд от реки, обернувшись на повышенный голос. Из-за шума воды он не сразу услышал слова генерала Макарова.
– Разбейте лагерь подальше отсюда, растения выбирают места с повышенной влажностью. Это хорошее место для комфортного обитания мутантов.
– Будет сделано.
– Вам на попечение четверо солдат,– генерал бегло осмотрел людей, что вышли из других машин. – Мы будем в пятнадцати километрах от вас. Запустим дронов и свяжемся, как только получим отчёты.
– Будем на связи к этому моменту.
Хан дождался пока все машины развернутся и отправятся по набережной в другую сторону, оставляя после себя облака пыли и пыльцы. Солдаты ждали приказа, не смея сделать и шага без ведома полковника. Но вместо приказа тот прошёл молча вперёд, затягивая ремни рюкзака туже.
Переглянувшись между собой, все последовали за ним. За весь день поездки им наконец выдалась возможность размять одеревеневшие мышцы.
Ветер ударил им в спины, но не смог пробраться под плотный костюм.
«Интересно, какой он спустя столько лет?» – Хан очень хотел узнать. Каждый раз боролся со своими необдуманными желаниями и каждый раз обрывал мысль, пока она не успела поселиться в нём словно вирус. Поддаваться этому он не хотел и потому был строг к себе и к другим.
– Карту местности.
– Да, полковник, – отозвался один из парней, стаскивая рюкзак с плеча. Он быстро выудил папку, но не успел подать листы, как новый поток ветра выхватил их из пальцев и понёс прочь. – О, нет-нет-нет! Куда…
Парень кинулся за ними, ловко перепрыгивая бамперы машин и не желая никого подвести, он был строго намерен поймать ценные бумаги. Все проследили за ним недоуменным взглядом.
– Разве наш отряд не перешёл на электронную версию карт?
– Новичкам не доверяют оборудование до тех пор пока не пройдут срок обучения. Значит ли это что он…
Всё уже было без лишних слов понятно. Хан поспешил за новичком, не упуская его из виду. Кричать было бесполезно, он бы его не услышал в костюме. Ничего другого не оставалось кроме как следовать за ним.
Парень наконец смог поймать карту спустя несколько долгих минут, когда взбежал по разбитым дверцам автобуса. Он ввалился в кабину когда-то разбившегося вертолёта и с большим облегчением выдохнул, прижимая листы к себе крепче.
Едва не подвёл свой взвод…
Парень едва не потерял сознание, когда увидел с кем оказался в одной кабине вертолёта. На сидениях была запёкшаяся кровь, скелет проросший травой и цветами, а позади него в мусоре чёрное извилистое тело с длинными тонкими лапами.
Находясь на краю моста, вертолёт накренился, когда парень метнулся в сторону, врезаясь в ржавую панель управления.
Скрип металла и хруст камней нарушили тишину улицы. Солдат хотел было уже закричать, но не успел. Перед лицом показалась чужая рука и схватила его так крепко, что даже через герметичный костюм он почувствовал боль в костях.
Хан успел вытянуть его из вертолёта прежде чем лопости со скрипом упали на крышу, проломив кабину, и вся конструкция обросшая мхом сорвалась с края моста.
Солдаты наблюдали за этим неподалёку, напряжённо бегая взглядом от реки к Хану. Они не знали что страшнее: наблюдать за реакцией полковника или за существом, которое с плеском пыталось выбраться из воды.
– Полковник, там…
Хан отшвырнул от себя дрожащего парня и поднялся с земли. Он касанием активировал шлем, который тут же приблизил картину того, как мутант пытается вновь подобраться к мосту. Огромная сороконожка размером и комплектацией похожая на змею – зрелище которое заставило его оцепенеть, а у остальных вызвать шквал эмо�