Борей. Книга 1. Дятел

Глава 1. Назначение

Совсем еще молодой, не старше двадцати двух лет, белокурый парень вышел из здания космопорта на взлетную площадь. Пассажир был одет в спортивный костюм с перекидной объемной спортивной сумкой. Сопровождал юношу робот-носильщик, нервно семенящий четырьмя конечностями с водруженным на платформу чемоданом-баулом. Ничем особенным его внешность не отличалась от сотен таких же парней, гуляющих и беседующих между собой в ожидании своего рейса в зале прилетов. Короткая стрижка, выбритое лицо без какой-либо растительности, квадратный подбородок, тонкие губы, прямой нос и острый взгляд голубых глаз из-под прямых бровей – обычное лицо пассажира. Ни шрамов, ни родимых пятен – ничто не выделяло его из общего ряда лиц молодых людей и не задерживало на себе внимание окружающих. Спортивная фигура и упругая походка была вполне привычной для людей его возраста, использующих капсулы-реаниматоры и корректоры фигуры. Единственное, что отличало его от снующей вокруг толпы, это его поведение. Он шел по взлетному полю к военному транспортному модулю, стоящему под загрузкой на краю посадочной полосы. И это, не смотря на внешний вид, говорило о его причастности к военной касте. Только на эту категорию не распространялись правила безопасности на поле и сервиса доставки к трапу корабля. С одной стороны – полное доверие, а с другой – пренебрежение к предоставлению удобств и услуг для этих вояк.

– Стоять! Это зона «милитари»! Ослеп? Купи себе компас или собаку поводыря. Кто таков? Представься,– равнодушно, без эмоций, спросил человек в комбинезоне без всяких воинских отличий. Сухощавый, примерно сорока-сорока пяти лет отроду, неопознанный мной по званию военнослужащий, вероятно, был старше меня по должности. Увидев приближающегося человека, он отвлекся от наблюдения за порядком загрузки контейнеров.

– Человек Божий, обшит кожей. Младший лейтенант Смирнов Андрей Михайлович, прибыл для прохождения службы на крейсере «Неустрашимый»! – бодро ответил я, подхватив шутку про компас, но на всякий случай, выпрямившись и приняв строевую стойку.

– Капитан Скворцов Михаил Андреевич! Шутник значит? У нас таких хватают за шутку юмора и в транспортный шлюз на сутки без пищевого рациона. Что же ты, младлей, прибыл в гражданке? Ты, что же, не знаешь, что представляться командиру нужно в парадной форме? – слегка прищурившись, с укоризной спросил офицер.

– Виноват, больше не повторится, исправлюсь, господин капитан, – ерничая, ответил я и продолжил, пытаясь сгладить негатив: – Я только что с монорельса и не успел переодеться с дороги. Надеюсь, в грузовом отсеке, пока поднимаемся на крейсер, приведу внешний вид в порядок!

– Так ты в таком виде был в штабе сектора? Теперь понятно, почему тебя приписали к нам на «Неустрашимый». Дежурный мячик, «обшитый кожей»? Ну, ничего, через пару лет обтешешься, обстучишься и станешь барабаном Страдивари! – с гордым видом решил похвастать своими «познаниями» офицер. – А кто ты по специальности?

– Командир десантного взвода, инженер кибернетики, – весело ответил я и попытался его поправить: – Амати и Страдивари делали скрипки, а не барабаны, господин капитан.

– Это Паганини делал скрипки, сынок, а мать его, Страдивари, как ты говоришь, для реальных ценителей музыки строгал барабаны! Так ты замена старлея Балабина? Поменяли, называется, мыло на кислый хрен с уксусом! Через три дня мы отправляемся в поход на три года! Завещание составил? Напрасно! Все пуговицы с собой не унесешь! Но не переживай, «мясо», у нас год за полтора, потому проживешь по выслуге дольше, а лет через двадцать, если выживешь и не сопьешься, как Юрок, ты вернешься на землю, как и он, пенсионером в звании целого старшего лейтенанта! – ехидно заявил офицер, смеясь над моим удрученным видом. – Ладно, хватит болтать, все с тобой ясно! Иди, вон там трап на десантную палубу! Через час взлетаем, можешь пока натянуть кожу на барабан!

Прислонив личный перстень к считывателю на голове робота-носильщика, я снял с освободившейся от захватов спины этой «скамейки» свой чемодан и направился в указанную сторону.

– Спасибо, офицер! Счастливого вам пути! – металлические интонации в синтезаторе речи, как это не странно, немного поправили мое настроение. Дальше произошло обыденное для окружающих людей событие, которое сначала расстроило меня, а затем немного развеселило. Робот начал разворачиваться и своим корпусом слегка перегородил дорогу моему новому сослуживцу. Не задумываясь, офицер злобно пнул носильщика в покрытый мягким полимером корпус.

– Пшел вон, собака! – с непонятной злобой рявкнул Скворцов, при этом со злорадным интересом наблюдая за действиями машины. Механизм накренился от удара и, часто семеня конечностями, с трудом вернулся в вертикальное положение.

– Спасибо, офицер! Счастливого вам пути! – флегматично повторил носильщик заученную фразу и, закончив маневр, побежал в сторону космопорта. Больше не обращая внимания на этого нервного типа, я с трудом протиснулся со своими вещами в довольно узкий люк, расположенный в нижней части корпуса корабля. Внутри было сравнительно холодно. Вдоль наружной стены была расположена длинная лавка с желтыми кругами, обозначающими посадочное место. Проход был узким, не больше полутора метров в ширину, и был ограничен закрепленными тросами контейнерами. Контейнеры стояли в три ряда, и рифленая стена больше семи метров высотой добавляла и без того плохому настроению, давящую атмосферу. Перешагивая через натянутые тросы, я шел к выбранному у иллюминатора сиденью. Радостные воспоминания после отпуска по случаю окончания военного училища и долгожданная свобода от нудной регламентированной жизни испарились после встречи с хамоватым офицером. Я, вдруг, осознал, что этап, когда за меня все решали и обеспечивали всем потребным, вплоть до туалетной бумаги, закончился, и это как, оказалось, был не самый плохой период моей жизни. Вот она долгожданная свобода! «Разлагают на молекулы, разлагают нас на атомы, а пожаловаться, блин, некому, а так как сверху поприжаты мы …» – вспомнились не к месту слова великого барда. Достав из сумки свою парадную форму цвета морской волны с белыми аксельбантами и золотыми погонами, я, бережно погладив ее ладонью, повесил мундир на случайный выступ наружного борта.

– Ба! Да у нас тут стриптиз намечается! – звук веселого молодого женского голоса из динамиков разнесся эхом по длинному пространству.

– И тебе здрасте, прекрасная незнакомка! – повертев головой и обнаружив визор, установленный на высоте около двух метров, я приветливо помахал рукой в сторону объектива.

– Так ты десантник? – видимо, разглядев парашюты на петлицах, продолжила моя собеседница. – Какая жалость! А я так хотела посмотреть, как тебя будет выворачивать на парадный китель при перегрузке!

– Не дождешься, милая! Внутри меня очень ценный продукт! У меня сегодня на завтрак были устрицы под соусом «Бешамель» и вино «Красностоп Золотовский» 2012 года! Я отмечал свое прибытие на славный крейсер «Неустрашимый»! – ехидно заметил я, натягивая на себя парадные брюки.

– Боже, какой эстет! Разочарую тебя, дорогой, через пару лет ты будешь радоваться «шилу» и тарелке с натуральной перловкой! Шучу, на этой монструозной горошине стоят вполне современные синтезаторы пищи, а устриц и вино можно заказать в любом приличном заведении жилого сектора! – засмеялся этот приятный голос.

– Меня зовут Андреем. А кому принадлежит этот волшебный меццо-сопрано? И что ты делаешь сегодня вечером? – одеваясь, я продолжил эту приятную пикировку.

– Ирина! Но боюсь, что я не дождусь твоего возвращения из этого славного похода, любимый! Я слышала, что вы уходите надолго, да и, судя по грузу, это именно так! – изобразив голосом разочарование, пропела девушка. – Ладно, Андрей, хорош прикалываться. Давай уже пристегивайся, через пять минут взлетаем! Приятного полета, уважаемый пассажир!

Зря она меня пугала, гравикомпенсаторы работали довольно надежно, по крайней мере, намного лучше, чем на десантных ботах. Глядя в иллюминатор за сменой цветовой гаммы от перистых облаков на фоне голубого неба до черного бесконечного космоса, я надеялся увидеть свой будущий дом. И мне, как не странно, повезло – при стыковочном маневре транспортный модуль развернулся к «Неустрашимому» моим бортом, и я с восхищением увидел эту громадину. Шар в диаметре не менее трех километров отсвечивал серой ребристой поверхностью радиопоглощающего полимера. Конфигурация судна не вызывала никакого противоречия, при отсутствии необходимости аэродинамических испытаний форма шара была самой оптимальной для максимального внутреннего пространства. Множество орудийных башен, антенн, рубок и других наростов не делали корабль похожим на ежа, но внушали чувство защищенности и безопасности. Стыковка прошла, по моему мнению, профессионально и достаточно мягко, однако из-за большой массы объектов даже относительно легкая встреча тяжеловесов основательно дернула меня, врезавшись ремнями в грудную клетку. Мне даже показалось, что тросы, удерживающие контейнеры, загудели от напряжения, но, наверное, мне это только показалось. Я дисциплинированно еще минут пять ждал команды на выход.

– Уважаемые пассажиры, космолихтер «Меркурий-21» произвел стыковку с крейсером «Неустрашимый». Просьба всем пассажирам и дроидам, занимающим посадочные места, покинуть отсек и следовать по выделенной полосе, ограниченной зеленой линией. Экипаж желает вам счастливого пути и благодарит за выбор военной транспортной компании космофлота, – голос в динамиках был женским, но не принадлежал уже знакомой мне девушке, скорее всего, стандартная запись со вставкой про крейсер. Отстегнув ремни безопасности, я забросил на плечо ремень полегчавшей сумки и, подхватив свой чемодан, поковылял в сторону выходной аппарели. Над пассажирским люком мигал красный проблесковый маячок – это был теперь прямой выход в космос. А я туда пока не торопился. Погрузочные роботы, как скарабеи, перекладывали контейнеры на подвижную транспортную ленту, и этот эшелон медленно уплывал во чрево крейсера. На выходе стояли два офицера – знакомый мне Скворцов в комбинезоне и молодая девушка примерно моего возраста в повседневной форме цвета хаки. На погонах у нее блестели золотом по четыре звездочки с голубым просветом. Однако быстро эта красотка поднялась по ступеням воинской иерархии, в таком возрасте и уже капитан! Эта привлекательная особа вежливо улыбалась на словесные рулады знакомого мне офицера, однако было заметно, что ее совсем не интересуют ухаживания пожилого кавалера.

– Привет, десантура! Как ты перенес полет? Никуда не убежали твои устрицы? – это был голос из динамика. Заметив меня, девушка оживилась.

– Сбежать у них не получится, устриц я глотал вместе со створками в надежде, что они будут размножаться внутри меня! – чопорно придав лицу туповатое выражение, ответил я. Опустив поклажу на землю, я выпрямился и строевым шагом подошел к женщине офицеру.

– Разрешите представиться – младший лейтенант Смирнов Андрей Михайлович, – приложив ладонь к краповому берету, отрапортовал я, преданно пожирая глазами старшего по званию офицера. Скворцов, при виде моего маневра, гордо приосанился и смотрел уже на меня покровительственным взором.

– Скаплейт Ковалева Ирина Владимировна! Что так официально? – небрежно козырнув, удивилась девушка. Она была красива, но форма добавляла к ее внешности еще и строгого шарма. Мои дальнейшие слова болезненно ударили по самолюбию ухажера в комбинезоне, и он как-то испуганно взглянул на грудь собеседницы.

– Для меня большая честь, госпожа капитан, быть представленным воину-интернационалисту и кавалеру «Ордена Суворова»! – на кителе у Ирины висела колодка из трех наград. Судя по цвету лент, одна медаль была юбилейной, а вот две другие просто так не вручались! Теперь и со званием для меня стало все понятно.

– Однако, один момент портит всю радость этого события, – грустно заметил я.

– Что же это за момент? – слегка прищурилась зелеными глазами молодая валькирия. В глазах ее сверкнули искорки веселья в ожидании продолжения этого спектакля. И я не стал ее разочаровывать

– Волшебный голос в пассажирском отсеке, как оказалось, принадлежит очень красивой девушке, а она отказалась дожидаться меня из похода! А это разрывает мое сердце на части! – придав своему лицу безутешное выражение, ответил я и затем дружески улыбнулся.

– Ладно, младлей, прогиб зафиксирован! Не знаю, утешит тебя или нет, но я замужем и счастлива в браке, – она махнула рукой кому-то за моей спиной, и возле меня, семеня четырьмя конечностями, материализовался носильщик. – Он доставит в отсек твои вещи.

– А сколько будет это стоить? У меня из крупных только долги по кредиту, – изображая всем своим видом жалость, поинтересовался я, глядя на робота.

– Бесплатно, как будущему покорителю космоса! Иди уже, баламут! – весело засмеялась она, обнажив ровные белые зубки.

– Рад был знакомству! Честь имею, господа офицеры! – в очередной раз, козырнув, я направился в глубины крейсера по выделенной зеленой полосой дорожке. Пока шел по дорожке, увидел еще пассажиров. Оказывается, я был не единственный в отсеке, по другой стороне по такой же дорожке шла группа рядовых, капралов и, по-моему, один сержант или, как принято у космических десантных подразделений, сержант первой статьи. Они весело разговаривали, жестикулировали и смеялись, видимо, обсуждали подробности увольнительной. Мой железный пони вел меня по известному ему маршруту в расположение моего будущего взвода. Еще раз спасибо этой красавице – не нужно искать путеводитель. Я еще не скинул в сеть крейсера свои данные и продовольственный, и вещевой аттестаты и соответственно не легализовался и не получил карту и структуру станции. По правилам я должен был это сделать на терминале непосредственного командира, но не возбранялось эту операцию проводить и с любого другого места до официального представления. Мне проще это было делать у своего предшественника, тем более свои вещи оставлю в расположении взвода. Носильщик подвел меня к металлической бронированной двери с номером «семьсот тринадцать». Я привычным движением поднес перстень к считывателю, и он предсказуемо замигал вначале красным цветом, сменившимся через пару секунд на зеленый тон. Дверь с шипением отъехала в сторону. Вот и все, теперь я включен в список части и мой статус и права определены. Я еще не знал, что с этого момента за мной с интересом наблюдают по видеоканалу некоторые мои будущие коллеги.

– Офицер в кубрике! – испуганно крикнул молодой парень, стоявший слева у стены в желтом круге. – Заместитель командира взвода, на выход!

– Вольно, боец! – успокоил я дневального, с чувством досады рассматривая открывшуюся картину. Десантник стоял у стены с информационным экраном слева от входа в отсек между двумя пластиковыми дверями. Напротив так же располагались две аналогичные двери. Надписи на дверях гласили: «Канцелярия», «Оружейная комната», «Каптерка», «Комната психологической разгрузки» – стандартный набор. Метров через восемь от этого фойе в два ряда стояли двухъярусные спальные ложементы, ограничивая центральный проход метра в четыре. В дальнем торце казармы виднелись еще три двери, центральный проход с надписью «Ангар» и две оставшиеся двери с узнаваемыми пиктограммами санузла и душевой комнаты. Это все я зафиксировал на подсознательном уровне, армейский быт легко уложился в мою систему координат. Бойцы, перед этим сидящие группами на кроватях первого яруса, вскочили на ноги и не торопились садиться на место после команды «вольно» в ожидании моей реакции. Край непуганых идиотов! На прикроватных тумбочках в одном месте стояла шахматная доска, в другом – стаканы с напитками и предательски оставленная пара игральных карт с денежным терминалом. В общем, ребята расслабились и занимались всякой ерундой. В основной массе это были молодые люди примерно моего возраста. Я насчитал четырех девушек, разбавляющих компании по интересам, и остальных парней порядка двадцати или, чуть меньше, человек. Из дальней части казармы выскочил, пожалуй, единственный человек в возрасте около сорока лет и бегом рванул в мою сторону.

– Заместитель командира взвода сержант Ковалев! Господин младший лейтенант, разрешите узнать цель вашего прибытия, – вытянулся предо мной этот взрослый мужчина.

– Светка, смотри – краповый берет! Какой красавчик! – громким шепотом, демонстративно выпучив черные глаза, сказала брюнетка. Окружающие улыбнулись, поддержав ее незатейливую шутку. Ну что же, шутки я тоже люблю.

– Младлей Смирнов Андрей Михайлович, прибыл на должность командира третьего десантного взвода. А вот скажите мне, сержант, у вас что, краска закончилась или лопаты украли?

– Не понял, господин младлей? – уставился на меня этот ветеран.

– Вы все заборы покрасили и траншеи вырыли? Если у вас других дел нет, то отправляйте взвод в ангар и пусть копают окоп для стрельбы, стоя, с коня! Где старлей Балабин? – наехал с хода я на сержанта. Никто не смеялся, мою шутку не оценили.

– Он в канцелярии, – испуганно ответил замкомвзвода. – Но лучше туда не заходить!

– Что так? – настала моя очередь удивляться.

– Господин старлей пьянствует уже третий день и у него с собой пистолет! Он сказал, что пристрелит любого, кто ему помешает! – изображая из себя тупого солдафона, отрапортовал военный.

– Не понял! Что тут творится? Куда смотрит начальство, где командир роты? – опешил я от свалившейся информации. К такому раскладу я не был готов.

– Командир роты капитан Гуськов пил вместе с ним. Они отмечали, прошедший три дня назад смотр техники. Но вчера утром ротный ушел, его вызвал к себе заместитель командира крейсера по тылу, – сержант с опаской посмотрел на дверь в канцелярию. Из закрытого помещения сквозь пластик двери послышался прерывистый храп хозяина кабинета. Нужно было что-то делать!

– Ну и?! Что замерли, господин сержант? – обратился я к Ковалеву, кивнув головой в сторону его подчиненных.

– Взвод, бегом марш в ангар! Первое отделение – на полосу препятствий, второе – на беговую дорожку, третье – на тренажеры. Через час смена учебных мест. Выполнять! – сориентировался младший начальник. Народ дружно сорвался со своих мест и ускорился в конец прохода к обозначенной двери. Не все еще потеряно! Отпетых разгильдяев, по-видимому, среди моих подчиненных нет. В фойе остались только мы трое, и в проходе замерла невысокая испуганная симпатичная казашка в звании капрала.

– Кто это? – спросил я у своего будущего заместителя, указывая взглядом на девушку.

– Санинструктор взвода! Док … – обернувшись в казарму, ответил Ковалев и попытался отдать ей распоряжение.

– Отставить, сержант, пусть остается здесь. Она нам может понадобиться! – одернул я замкомвзвода. Молча махнув рукой, я указал своим будущим подчиненным место в стороне от входной двери в канцелярию. Сам я подошел к косяку и, встав в сторонке, постучал в дверь кабинета.

– Б..ь! Я же сказал меня не беспокоить! Кто посмел отрывать от дел боевого офицера? – храп мгновенно прекратился, раздался хриплый мат вперемешку со звоном бутылок, наконец, послышался какой-то шорох передвигаемых предметов и затем, тишину разорвали три последовательных выстрела. В двери образовались крупные дыры и полетели осколки пластика.

– Тяжелый случай! Осталось еще шесть! Док, как вас зовут? – обернулся я к смуглянке.

– Айгуль! Ой, капрал Кусаинова! – испуганно поправилась медицинская сестренка.

– Давай, боец Кусаинова, приведи сюда свой полевой реаниматор, а ты, сержант, тащи белую простыню. Будем лечить горячку, как говорят, клин клином вышибается! – пару секунд подумав, я отдал распоряжения десантникам. Шутки и фокусы были моим любимым хобби в училище. Подлых поступков я чурался, но удачно и безобидно подшутить над сослуживцем мне очень нравилось. Для очередной провокации мне понадобилась вешалка от парадного кителя, жуткая маска Хэллоуина и коптер с прозрачными лопастями. Простыню принес заместитель командира взвода, а все остальное было у меня в чемодане. Собрать приведение под удивленным взором своих зрителей не составило большого труда.

– Дневальный, убавь освещение на тридцать процентов! – дал команду я рядовому, стоящему на вахте, поднимая конструкцию с пола пультом управления. Фигура зависла напротив двери в канцелярию, бесшумные вентиляторы колыхали материал простыни, добавляя мистической составляющей картинки. Ковалев начал нервно хихикать. Я, в свою очередь, вновь подошел к косяку двери и поднес свой перстень к считывателю. Дырявая дверь бесшумно отъехала в сторону. Кличку взводного я уже знал.

– Юрок, ты звал меня? Вот мы, наконец, и встретились! – шипящим шепотом добавил я фону к созданной сцене, направляя фигуру внутрь комнаты.

– Ты кто? – раздался в ответ осипший голос спившегося офицера.

– Как кто? Я твоя боевая подруга! Теперь мы всегда будем вместе! – зашипел я чуть громче, вглядываясь в монитор пульта. Опухшая физиономия, небритые щеки, синяки под испуганными глазами и спутанные рыжие волосы открывал передо мной экран девайса.

– Сдохни, тварь! – в помещении раздались выстрелы пистолета. Пожилой офицер был, видимо, не робкого десятка, но картинку воспринял реально. Я стал негромко считать количество израсходованного боеприпаса. После шестого выстрела я нырнул в канцелярию, кувыркнувшись через голову, мгновенно оказался рядом с Балабиным и оглушил его хуком с правой руки. Офицер, ничего не сообразив, и, как мне показалось, даже меня не заметив, мешком осел со стула на пол.

– Господа военнослужащие, раздевайте его до нательного белья, думаю, серьезных повреждений у него нет. Главное, провести детоксикацию. Док, усыпляй его и грузите в реаниматор! – выпрямившись и отряхивая пыль с парадной формы, приказал я.

– Боевой офицер? «И на груди его могучей одна медаль висела кучей, одна медаль и в семь рядов, и все за выслугу годов!» – процитировал я четверостишье, разглядывая наградную колодку на кителе лежащего тела. – Так, господа десантники, всем молчок! Никто не должен знать, что здесь произошло! Сержант, вызывай хозяйственного дрона, пусть быстренько восстановит дверь и все дыры от пуль. У нас есть свой хоздрон?

Глава 2. Госприемка

Балабину сделали укол в предплечье. Выпроводив Кусаинову, мы с заместителем раздели и уложили безвольное тело в «гробик» на четырех ногах, теперь он будет лежать в капсуле четыре часа в стандартном режиме лечения. Дроид, величиной с собаку и формой, чем-то похожей на жука, забежал в канцелярию и, оценив сканером пробоины, приступил к ремонту повреждений.– Так, с чего начнем? – спросил я теперь уже своего заместителя.– Как прикажете, господин младлей! – замер в готовности Ковалев.

– Дневальный, давай на свое место, а ты, Док, готовь свои картриджи и медицинское имущество для проверки. Ну а мы с вами начнем с самого важного – конечно же, с оружия. Давайте, открывайте оружейную комнату, а я пока переоденусь. Состояние оружия внесло некоторое чувство успокоения. Пирамида с тремя пусковыми установками-базуками, пирамида с пулеметами, две пирамиды по девять автоматов со штык ножами, ящик с девятью пистолетами и семью виброножами – все оружие было почищено, смазано и хранилось в штатных ячейках. Свой теперь пистолет и магазин я уложил на штатное место.

– Доукомплектуйте патронами и скажите оружейному дрону, пусть почистит, – распорядился я после этого. Магазины были разряжены, а патроны боевого комплекта стояли в пластиковых контейнерах. Только пулеметы были снаряжены полностью со штатными магазинами. В них пружины не применялись, они были системы Гаусса и нуждались только в установке аккумулятора. В углу стояли сложенные в несколько стопок цинки с боеприпасами и ящики с ракетами. Всего было двадцать шесть цинков и шесть ящиков с ракетами. Прикинув штатную численность, я убедился, что подразделение укомплектовано двойным боекомплектом. Это меня в свете последних событий слегка успокоило.

– Что же, оружие в наличии и содержится в хорошем состоянии, – начал я, заметив довольную улыбку сержанта. – Однако мне интересно, где вы служили до того, как заступили на должность заместителя командира взвода?

– Старшиной хозяйственной роты, – слегка расстроенно ответил Ковалев.

– Понятно, мой друг. Полуторная выслуга, двойной оклад, достойное подразделение. Все это очень хорошо, однако, почитайте наставление по правилам хранения оружия, через три дня проверю еще раз. Про жетоны у десантников спрашивать бесполезно. В боевой обстановке я бы подсказал, но вы уже взрослый мальчик, и у вас должна быть своя голова на плечах. Вызывайте коптерщика и пойдем смотреть вещевое имущество, – на местах хранения оружия отсутствовали бирки с ответственными лицами. Каптенармусом оказался невысокий симпатичный парень татарской внешности с характерной фамилией Кайсаров. Парень был уже на месте, в его кладовой хранилось медицинское имущество, и маленькая казашка Кусаинова, сидя на коленях, уже ковырялась в своих ящиках, раскладывая коробочки с препаратами и картриджами. Я почему-то был уверен, что у этой девушки все было в порядке, однако, ее суета мне импонировала. Судя по всему, ребята мне достались хорошие, необученные, но это, как и молодость, недостаток временный. В кладовой стоял большой стиральный модуль для постельного белья, синтезатор технических жидкостей и тканей, комплекты постельного и нательного белья, полотенца, платки, средства гигиены и прочая расходная несущественная мелочь. Парадная форма в ячеистых шкафах (всего двадцать пять комплектов), фляжки, рабочие комбинезоны, тактические шлемы, в том числе, с приборами ночного видения, наведения ракет и управления терминаторами, был один шлем для управления квадракоптером и другими модулями разведки. В углу стояли ящики ЗИП и уже открытые ящики медикаментов и картриджей. Бирки за ответственными лицами и здесь отсутствовали. Ну, это мы исправим потом и кровью! Не доходит через голову, дойдет через ноги! В целом, мне пока все нравилось, замечания были мелкими и устранялись в процессе службы без особого напряжения.

– Док, я смотрю у вас все по полочкам. Молодец, капрал Кусаинова, за здоровье десантников взвода я теперь спокоен, – не смог я не похвалить своего старательного санинструктора. Девушка, довольная похвалой, улыбнулась и слегка зарделась от моих слов. Мельком заглянув в комнату психологической разгрузки, я отметил для себя вполне обеспеченное гаджетами помещение. Была растительность, аквариум, виртуальные шлемы, ортопедические массажные лежаки и кресла и прочая световая, аудио и видеоаппаратура. Помещение было большое и имело своеобразные зоны со столиками и пищевыми синтезаторами. В общем, не служба, а мед! Зачем играть в шахматы и карты в казарме? Протест или выпендреж? Ладно, это все глупости, не стоящие особого внимания и легко поправимы в процессе совместной службы. Осталось посмотреть технику в ангаре, и я в приподнятом настроении направился в ангар, заглянув по пути в душевую и санузел. Ангар поразил своим объемом. Огромный зал метров четыреста в длину и чуть меньше в ширину, с пластичным мягким покрытием серого цвета, имел выделенные желтыми полосами зоны со всевозможным оборудованием. Дальняя стена представляла собой шестнадцать труб типа торпедных аппаратов. Аппараты были установлены в три яруса, по четыре в ряду. В каждой пусковой секции был установлен десантный бот. Напротив каждой занятой судном трубы располагалась наклонная аппарель из рифленого металла, погрузочные створки кораблей были открыты и в желтом освещении были видны посадочные места для подразделений. Каждый бот был рассчитан на десять человек и крепежные места для одного терминатора и трех спайдеров. Немного усиленное отделение десантного взвода. Мне принадлежали три правых крайних бота. По правой стене ангара стояли четыре клетки с техникой подразделений и управления десантной роты. Перед решетками было свободное пространство метров в пятнадцать, остальную площадь занимали зоны с беговыми дорожками, полосами препятствий для людей, спайдеров и терминаторов. Были подвесы для виртуального тренировочного оборудования и зеркальный тренажерный зал. Судя по увиденной картине, ангар не пользовался особым спросом, никого кроме моих подчиненных в ангаре не наблюдалось. Команды по семь человек распределились по трем учебным местам. Семеро бойцов висели в различных позах на виртуальном тренажере, словно марионетки на нитях, все они были в разных положениях: кто-то полз, кто-то бежал, слегка пригнувшись, кто-то присел, судя по виду, прицеливаясь в противника. На всех были виртуальные шлемы, фигуры периодически срывались и падали, зависая в нижней точке, указывая на смертельные ранения или гибель аватара. Отделение выполняло задачу по взаимодействию на случайно пересеченной местности. Два других отделения соответственно группой бежали по беговой дорожке и поочередно преодолевали полосу препятствий. Я не стал сильно вникать в учебный процесс и направился прямиком к своей секции с техникой. Все мои технические устройства выгодно отличались от подобного оборудования других подразделений. Сверкая свежей зеленой краской с белыми однообразными номерами на корпусах, они смотрелись как футбольная команда перед началом матча. Три двухметровых мощных терминатора с роторными пулеметами, семь спайдеров с безвольно свешенными шестью конечностями и стеклянными колпаками кабин, немного напоминали миниатюрные вертолеты и стояли в первом ряду в дух шагах от решетки. Отдельно замерли, также равномерно покрашенные, двенадцать экзоскелетов с бронированными щитками и объемными шлемами. У дальней стены были расположены двадцать пять ниш под бронекостюмы и стойка с зарядным устройством для аккумуляторов. Шесть дроидов в вороненой броне и блеске никелированных суставов смотрелись довольно серо на общем фоне. Хотя и они отливали блеском, по-видимому, покрытых маслом корпусов. Внешний помпезный вид боевых машин немного шокировал меня. По практике в училище, все эти механизмы выглядели более потертыми и затасканными. Что-то тревожило мое сознание и я, подчиняясь какому-то наитию, стал более внимательно рассматривать свою технику. И тут меня прошибло холодным потом – я разглядел локтевой сустав терминатора с гидравлическим приводом. Выдвижной шток домкрата был покрашен в зеленый цвет. Да какая разница, в какой? Он просто был окрашен! Это было не так смертельно, была минимальная вероятность повреждения сальников, но сразу зародило у меня подозрение, которое тут же подтвердилось. Решетки вентиляторов, пластиковые линзы датчиков и сопла анализаторов блестели девственной зеленой краской. Я сделал пару успокаивающих вдохов и повернулся к сопровождающему меня сержанту. Мне кажется, лицо мое покрылось пятнами, и желваки заиграли свой танец. Куда я попал? Почему никто не подсказал этим ребятам, что так делать нельзя? Понятное дело, аврал перед смотром, но не так же бестолково!

– Кто красил технику? – стараясь не сорвать голос на крик, спросил я Ковалева. Мне нестерпимо захотелось бежать в оружейную комнату за пистолетом, чтобы застрелиться самому или перестрелять этих бестолочей. Если сейчас будет тревога, то через час я буду стоять у неоштукатуренной стены с сорванными погонами.

– Хозяйственный дроид, – прочитав неладное в моем взгляде, испуганно ответил этот пожилой человек. Как не странно, это меня немного успокоило.

– А почему не ремонтный? – уже равнодушно спросил я.

– У ремонтного по технологической карте на покраску экзоскелета уходит два часа, одного терминатора четыре часа, а на спайдер целых шесть. Хозяйственный же покрасил за сутки всю технику. Так распорядился командир взвода перед смотром. Мы, кстати, заняли первое место в роте, и нам даже обещали премию в конце месяца, – еще не понимая сути проблемы, похвастал мой заместитель. Это была явная подстава! Командир, понятное дело, пьянствовал и на все дела положил прибор, но не может быть такого, что остальные не знали этих элементарных вещей. Тем более, насколько я видел, в других взводах такого блеска не наблюдалось. Наверное, нужно пояснить состав техники взвода. Три отделения, в каждом из которых на вооружении стоит терминатор – как основная огневая единица. Безголовый двухметровый робот с маленькой сферической башенкой, имеющей сплошную прорезь по периметру, защищенную отливающим желтизной, бронированным стеклом. Внутри башни расположен визор и сенсоры, позволяющие осуществлять круговой обзор местности. Две спаренных роторных пушки на локтевых суставах и вся эта махина полностью защищены композитной броней. К не менее внушительному оружию отделения можно отнести двух спайдеров. Один «паук» для командира отделения, другой для бойца, так называемого спайдербоя. Остальные бойцы, в случае тревоги, снаряжаются в экзоскелеты – пулеметчик, гранатометчик и два десантника. Кроме того, в каждом отделении имеется два антропоморфных дроида. Вот и весь состав! Хотя нет, еще во взводе есть санинструктор, оператор БПЛА и каптенармус. Эти бойцы в бою снаряжены только бронекостюмами.

– Конец занятиям! Стройте взвод и пошлите кого-нибудь за тактическими шлемами. Пусть принесут по одному для десантника, терминатора и спайдера, – устало закончил я беседу с разочаровавшим меня сержантом.

Взвод выстроился передо мной в две шеренги, и я пошел вдоль строя, рассматривая своих подчиненных. Все они были явно утомлены сегодняшней тренировкой. Девушки стояли с раскрасневшимися лицами, а у некоторых парней из-под беретов сверкали потом мокрые волосы. При этом, они старались изобразить из себя истуканов, смотрящих прямо перед собой и, не обращая на меня внимания. Это или равнодушие, или махровый протест, третьего не дано. Я ждал, когда принесут три разновидности тактического шлема.

– Операторы терминаторов, выйти из строя! – скомандовал я и увидел, как из рядов вышагнули три женские фигурки. Все три представительницы прекрасного пола не просто отличались друг от друга – они обладали совершенно разной внешностью и, как я потом узнал, характером. Самая высокая обладательница рыжих волос с голубыми глазами выглядела учительницей немецкого языка. Жесткие по ощущениям и на вид кудрявые волосы, собранные в тугую короткую прическу под беретом, открывали небольшие ушки. Ровные брови над строгим взглядом голубых глаз с длинненьким, но не портящим ее, симпатичным носиком, придавали лицу облик суровой воспитательницы. Не вписывались в общую картину только пухлые чувственные губы. Они предательски выглядывали из-под маски напускного хладнокровного воспитателя, проявляя женскую сущность. Девушка вышла из строя первого отделения. Во втором отделении была самая невысокая, из этих трех операторов, брюнетка. Черные волнистые волосы, собранные назад, закрывали только верхнюю часть ушей, а пара капризных локонов, словно случайно выпадали из общей прически, придавая лицу наивную неряшливость. Черные, искрящиеся смешинкой глаза с прямыми соболиными бровями и прямой нос с едва уловимой горбинкой в сочетании с красивым рисунком губ и пухлыми бархатными щечками, полностью вписывались в мое представление об идеале женской красоты. Я непроизвольно задержал свой взгляд на этой девице. Третья барышня подпадала под общепринятые шаблоны славянской внешности. Длинные белокурые волосы, собранные косами в виде проглядывающей из-под берета короны, большие голубые глаза под сложенными, словно в удивлении бровями, небольшой, немного вздернутый носик и пухлые красивые губы – все это подчеркивало ее этническую принадлежность. Все три девушки обладали стройными фигурами и пропорциональными формами, причем искусственного вмешательства не ощущалось, или воздействие было минимальным. Здоровые, молодые и спортивные девчонки! Понятно, это один из немногих ВУС на должность, которой можно принимать женский пол. Они по тактике обычно не участвуют в прямом столкновении с противником. Одной из представительниц этой категории оказалась та, понравившаяся мне, глазастая брюнетка, которая с издевкой «запала» на мой краповый берет. Я с трудом подавил желание вручить ей шлем для испытания терминатора. Мелкая месть – не мой конек.

– Как вас зовут, капрал? – обратился я к рыжей девушке, вышедшей из состава первого отделения.

– Капрал Свистунова Ольга Ильинична, господин младлей! – подняв подбородок, доложила оператор.

– Надевайте бронекостюм, шлем и подключайте аккумулятор! Будете демонстрировать, как умеете управлять своим танком, – я вручил ей шлем и проследил, как она прошла за решетку хранилища. – Остальным пока встать в строй.

Управлять спайдером я поручил командиру второго отделения младшему сержанту Виноградову, а залезть в экзоскелет пришлось рядовому Максимову с третьего отделения. Когда водитель спайдера, откинув прозрачный бронеколпак кабины, залазил внутрь кабины, механизм стоял на четырех опорных конечностях, словно тренога на костре и даже не дрогнул, а должен был узнаваемо присесть и качнуться от нагрузки. Боец Максимов разместился в экзоскелете и замер в ожидании команды. Наконец, и Свистунова оделась по боевому расписанию, и встала рядом со мной, опустив забрало прозрачного шлема с просматривающимся голографическим тактическим экраном.

– Ну что же, Ольга Ильинична, запросите у своего терминатора текущее техническое состояние, – спросил я у девушки основной параметр боевой машины.

– Девяносто восемь и семь десятых процента! – радостно сообщила мне рыжая воительница.

– Очень хороший, просто замечательный показатель! – подхватил я ее настроение. – А теперь затребуйте ресурс у своей железки.

Терминатор перешел в тестовый режим и начал приседать, делать шаги прямо, назад и в сторону, совершил полный оборот корпуса, согнул руки в локтях и крутанул стволами роторных пушек. Все это происходило гладко, спокойно, под равномерное жужжание сервоприводов и шипение компрессоров. Движения были уверенными, без рывков и торможений, однако в стороны полетели мелкие пластинки краски, словно чешуя на рыбе. После окончания теста вид у механизма перестал быть таким ухоженным.

– Ресурс три и две десятых процента! Множественные ошибки по инфракрасному каналу, температуре, сенсорам газоанализаторов и превышение нагрузки на сервоприводы. Это какой-то сбой программы, господин младлей! Этого не может быть! – открыв забрало, испуганно уставились на меня ее зеленые глаза.

– Нет, милая моя, никакого сбоя. Хотя вы можете попробовать рассказать свою версию расстрельной команде, но, думаю, что лучше вам, девушка, готовить прощальное письмо своей маме! У вас, капрал, есть мама? – участливо спросил я.

– Почему, расстрельной команде? – губы девушки дрожали, маска суровой воительницы треснула, и было видно, что она вот-вот готова расплакаться.

– Потому, госпожа Свистунова, что через примерно сто метров ходьбы сальники приводов порвет, это при том, что уже увеличилась нагрузка на сервоприводы и механизмы вращения стволов и корпуса. Но самое страшное это то, что электроника перегреется от застопоренных от бездумной окраски вентиляторов! А по инфракрасному каналу ваш подопечный вообще слепой, как крот. Знаете, сколько стоит этот теперь никчемный кусок окрашенного железа? А это, не что иное, как вредительство! Это же ваш терминатор? – со злостью спросил я. – Оставляйте его на месте и отключайте питание.

Я взглянул на строй – истуканов больше не наблюдалось, все испуганно смотрели на меня и потерпевшую. До них начал доходить весь ужас ситуации.

– Ну что, друзья мои, посмотрим теперь на спайдер? Младший сержант Виноградов, выходите на свежий воздух! – махнул я рукой командиру второго отделения, затихшему внутри слабо освещенной кабины. Паук дрогнул, словно отравленный таракан, и начал нервно переставлять конечностями. При этом картина повторилась – в разные стороны полетели ошметки краски, покрывающие сочленения и приводы. Сделав пару шагов, механизм замер, и лицо водителя осветилось красным цветом от вспыхнувших чеков о неисправности на панели управления. Сработала автоматика и освещение в кабине погасло.

– Надо признать, хорошая краска! – с ехидством заметил я. – Ну что, будем проверять экзоскелет или хватит демонстраций на сегодня?

Я уже успокоился. Ситуация не была настолько смертельной – часа три на каждый экспонат и с помощью очистителей и растворителя можно все вернуть на первоначальные показатели. Но это если вовремя заметить, страшно подумать что было бы, если бы прозвучала тревога и понадобилось высаживаться на планету, или на абордаж для выполнения задания.

– Вот что, други мои! Сейчас хозяйственный дроид принесет химию, ветошь и щетки и вы дружно под руководством ремонтного дроида будете исправлять свои огрехи! Красота требует жертв! Зато я знаю теперь, на что мы потратим вашу премию! И мой вам совет – учите матчасть! Самое главное, на всю жизнь запомните первую строку любого наставления: «Что, сломал, придурок? Теперь решил инструкцию почитать?». Чистку и регулировку заканчивать при восстановлении не менее восьмидесяти процентов ресурса! Вопросы есть? Вопросов нет! И прошу соблюдать меры безопасности! Мне бы не хотелось, чтобы кто-то из вас пополнил очередную комичную историю с ключевой фразой в конце: «Ну, до реаниматора донести, конечно же, не успели». Сержант, командуй! Мои механизмы пусть очистит ремонтный дроид, надеюсь, ты понимаешь, что моей вины здесь нет?

– Никак нет! Так точно! В общем, я понял вас, господин младлей, и все сделаю, – заплутал с ответом Ковалев. – Взвод, слушай мою команду! Бегом в расположение переодеваться в комбинезоны, с собой иметь маски, респираторы! Выполнять!

Когда бойцы сорвались с места, Ковалев поставил задачу ремонтному и хозяйственному дронам по организации покрасочной камеры, вентиляции и материальному обеспечению. У меня немного отлегло от сердца, Ковалев оказался хорошим организатором. Не все так плохо, сработаемся! Через полчаса я уже наблюдал, как он ставит задачу серебристым «слоникам» в комбинезонах типа балахона с пластиковым забралом, а дроиды раскладывают инвентарь и закрывают прозрачной пленкой решетки. Процесс пошел! А вот и старлей Балабин Юрий Сергеевич собственной персоной! Отведенных для лечения четырех часов хватило для приведения его к нормальному внешнему виду. Свеженький, побритый и подстриженный офицер со здоровым румянцем на щеках смотрел на меня удивленными глазами.

– Ты кто, младлей? – спросил бывший командир взвода, приблизившись ко мне и бросая удивленный взгляд то на меня, то на творившиеся события у хранилища техники.

– Разрешите представиться, младший лейтенант Смирнов Андрей Михайлович! Назначен на должность командира третьего разведывательного взвода, приступил к исполнению своих обязанностей! – встав по стойке смирно и приложив руку к повседневному берету, доложил я.

– Сменщик, значит, ну наконец-то! А что они делают? – кивнул Балабин головой в сторону суетящихся бойцов.

– Проводят регламентные работы по восстановлению технического ресурса вооружения и техники, – буднично ответил я, стараясь не усугублять ситуацию.

– Это что, они собираются смывать краску? Ты в своем уме, завтра … – он не успел закончить фразу, как появилось новое действующее лицо. Я не заметил, как к нам чуть ли не бежал, уже знакомый мне на погрузке, капитан.

– Что здесь происходит? Балабин, что собираются делать твои десантники? Они что, собираются испортить внешний вид техники? Ты зачем дал такую команду? Немедленно прекрати! – с возмущенным видом Скворцов громогласно сыпал вопросами.

– Это не я дал такую команду, господин старший инженер! Это новый командир взвода распорядился! – со злорадной улыбкой, указав обеими ладонями в мою сторону, ответил старлей.

– Что-о-о? Ты, младлей, белены объелся? Господи, и откуда берутся такие идиоты? Еще и пары часов не прошло, как ты стал командиром взвода и еще даже не принял матчасть, а уже дуркуешь в подразделении! Сейчас же дай команду – «отставить»! – разъяренно закричал инженер. На терминаторах уже были видны потеки от смываемой краски и внешний вид их просто неузнаваемо исказился.

– Сержант, прекратить работы и построить взвод! – крикнул я своему заместителю и уже спокойно обратился к Скворцову. – Господин капитан, прошу вас, держите себя в руках и послушайте меня…

– Я не собираюсь слушать лепет всяких кретинов! Завтра сюда прибудет командирующий сектором, и он обязательно будет смотреть технику десантной роты! Ты понимаешь, придурок, чьи погоны полетят после твоего самоуправства? – из его рта чуть не повалила пена.

– Господин капитан, еще раз прошу вас успокоиться и прекратить оскорблять меня перед подчиненными. Для проведения указанных работ есть обоснованные причины. Прошу, выслушать меня…, – попытался в очередной раз урезонить я старшего по званию.

– Сопляк! Я не собираюсь слушать твой бред! – с искаженным злобой лицом продолжил инженер. – Искин, прими устный рапорт на имя командира крейсера! Младлей Смирнов своими действиями пытался сорвать предстоящий смотр техники и вооружения!

Одно приятно, мою фамилию этот самодур запомнил. Правда, чувствую, что приятного в этом мало. Сразу к месту вспомнился анекдот: «Звонок в офис «Здорово, старый плавучий чемодан!» – «А вы знаете, с кем разговариваете?» – «Нет!» – «Это начальник «старого плавучего чемодана»! – «А вы знаете, с кем разговариваете?» – «Нет!» – «Вот и хорошо!»

– Принято, входящий двести тринадцать! По какому коду? – раздался металлический голос в динамиках.

– Пусть будет по зеленому! – равнодушно ответил Скворцов. Это значило, что рапорт будет подан в текущем порядке. Я просто почувствовал, как краснею от обиды и стыда. Мои подчиненные, сняв маски, стояли и с испугом и удивлением наблюдали за происходящим скандалом. Отрадно, что злорадства и улыбок на их лицах в отличие от физиономии Балабина не было. Всякому терпению приходит конец, и я тоже не железный Феликс!

– Искин, прошу принять рапорт по красному коду! Капитан Скворцов Михаил Андреевич своим приказом подрывает боевую готовность третьего десантного взвода! К рапорту прошу приобщить видеофайл с проверкой боевого ресурса терминатора и спайдера. И прошу принять заявление на недопустимость оскорбления младшего по званию! – со злостью выдал я накопившееся возмущение. Оба офицера замерли, вытянув свои лица.

– Принято, входящий двести семнадцать «Р» – прозвучал равнодушный голос синтезатора речи. Все присутствующие застыли в ожидании решения командира. На рассмотрение рапорта отводилось не более десяти минут.

– Резолюция командира: «Инженеру техники и вооружения, капитану Скворцову вынести взыскание «о неполном служебном соответствии». Материалы видеофайла с разговором подать в суд офицерской чести», – вновь активировались динамики монотонной речью. – Капитану Скворцову Михаилу Андреевичу через час прибыть к заместителю командира по технике!

Теперь пришла очередь краснеть старшему инженеру. Он надувал щеки от возмущения, но я увидел в его глазах страх от быстрой расправы. Скворцов опешил и не знал, что сказать.

– Оля, пойдешь в расстрельную команду? – не слишком громко, но так чтобы услышали все, радостно сказала эта уже знакомая мне черноглазая юмористка.

– С превеликим удовольствием! – казалось, рыженькая Свистунова, испытывающая пред этим терминатора, вложила в слова всю свою обиду на сложившуюся несправедливость. Я повернулся лицом к бойцам и укоризненно покачал головой. Довольные улыбки сразу слетели с лиц моих бойцов.

– Разговорчики в строю! Родионова, ты опять напрашиваешься? – громко одернул Ковалев своих подчиненных. Чернявая хохмачка состроила умильную невинную мордочку. Я сам еле сдержал набегающую улыбку.

– Господин капитан, разрешите продолжить регламентные работы? – козырнул я инженеру.

– Разрешаю! – буркнул Скворцов и, резко развернувшись, пошел в сторону выхода из ангара. Я повернулся и утвердительно кивнул своему заму.

– Взвод, вольно, разойдись! Продолжить выполнение задачи! – прозвучала в ответ на мой жест команда замкомвзвода.

– Боже, как я люблю свою профессию! Мыть, стирать, гладить – все, как дома! – под общий смех пропела эта неугомонная брюнетка. – Господин младлей, а можно организовать музыку?

– Отчего же нельзя? Пожалуйста, только оставьте приоритет на тревожное оповещение! – с равнодушной миной разрешил я использовать музыкальный центр. – Прошу только не включать колыбельную!

Постояв еще минуту, наблюдая за действиями подчиненных, мы с Балабиным развернулись и пошли в канцелярию. Нечего стоять над душой, когда задачи распределены, и каждый знает свой маневр. Сидя во главе стола на теперь уже законном своем месте, я в задумчивости вертел в руках свой раритетный талисман. Царская медная копейка 1830 года перекатывалась между пальцами, исчезала и вновь появлялась в той или иной ладони. Эти манипуляции были для меня сродни тому, как если бы человек, например, в задумчивости начинал чесать себе затылок или кончик носа. А мысли мои крутились вокруг предстоящего завтра смотра техники. Как не вовремя возникла необходимость этого аврала! Но я для себя однозначно решил, что лучше я получу нагоняй за внешний вид техники, чем за ее неисправность. Что-то опять крутилось на задворках моего сознания, но я еще не мог поймать эту ускользающую мысль. Балабин, не отрываясь, с интересом смотрел за моим нехитрым фокусом и я, случайно взглянув на него и проследив за взглядом, спрятал монету в карман.

– Да уж, ситуация! Лучше не придумаешь, – постучав пальцами по столу, высказался я.

– Сочувствую, Андрей Михайлович. Ты уж извини, что так получилось. Все это гребаная пьянка. Кстати, почему я был в реанимационной капсуле? Ни черта не помню! – его лицо изобразило недоумение.

– Да ты, Юрий Сергеевич, беспробудно храпел, когда я зашел в канцелярию. Вот я и решил тебя немного привести в чувство, – я решил не рассказывать ему о своей невинной шутке.

– Все, хватит! Я решил теперь, когда уйду на пенсию, завязать с этим делом! Представляешь, мне приснилось, что на меня напало приведение в белом камуфляже! Наверное, это белая горячка! – склонив голову, понуро сознался офицер.

– Что ты сказал? – встрепенулся я, не особенно прислушиваясь к его откровениям, но выхватив знакомую фразу.

– Белая горячка? – вопросительно уставился на меня Балабин.

– Нет! До этого? – с надеждой посмотрел я в глаза собеседника.

– Про приведение в белом камуфляже? – попробовал угадать старлей.

– Точно, Юрий Сергеевич! Ты просто гений! – обрадовался я, наконец, ухватив за хвост эту летающую мысль. – Дневальный, бегом к Ковалеву и скажи ему, как освободится хозяйственный дроид, пусть отправит его ко мне.

– Есть! – послышалось из коридора и удаляющийся топот бегущего человека.

– Ты что-то придумал? – через минуту спросил меня бывший командир взвода.

– Есть одна мысль! Не знаю, правда, как на это посмотрит начальство, а главное, успеем мы или нет! – ответил я, слушая уже приближающийся множественный топот. Я поднялся и достал из своего чемодана училищный планшет. Девайс я положил перед собой на столе и стал искать нужный мне файл. Дверь с легким шипеньем отъехала в сторону и в кабинет, семеня конечностями, забежал дроид.

– Господин старлей, разрешите обратиться к младлею Смирнову? – зазвенел синтезатор робота.

– Обращайся и запомни, я теперь пенсионер и здесь в качестве наблюдателя, – махнул рукой мой предшественник.

– Господин младший лейтенант, дроид ХД-362 прибыл по вашему приказанию! – выпрямив все конечности, доложил этот технический модуль. Я с интересом посмотрел на этот шестиногий механизм, покрытый коричневым прорезиненным слоем.

– Мне нужен коммуникационный модуль для общения в сети крейсера. Ты можешь мне его предоставить? – спросил я своего искусственного заместителя по тылу.

– Так точно! Он у меня с собой! – и этот механизм сунул передний манипулятор себе под брюшко и протянул мне устройство, напоминающее древний слуховой аппарат.

– Я даже боюсь спросить, откуда ты его достал? Отныне я буду называть тебя Хомяком! – поймав в мозгу ближайшую ассоциацию, присвоил я имя этому округлому жуку. – Я открыл свободный доступ к своему планшету, чтобы ты мог скачать с него инфу. Так вот, Хомяк, найди файл – Курсовая работа на тему: «Методы проведения разведки на местности. Материальное обеспечение и способы маскировки объектов». Скачал? Вот и замечательно! А теперь скажи мне, сколько понадобится времени для изготовления зимних комплектов на всю технику взвода. Хотя нет, раздели на три отделения по сезонам – зимний, летний и осенне-весенний. Можешь опираться на расчеты курсовой работы, там вся структура и размеры указаны. Вопросы есть?

– А что делать с командирским спайдером и бронекостюмами для управления взвода? – закономерно поинтересовался робот.

– Мой спайдер обслуживает технический дроид. Завтра он будет стоять в строю как новенький! А этим троим десантникам также по сезонам обычные маскхалаты! – в штате отдельно стояли санинструктор, каптенармус и оператор БПЛА.

– Тогда понадобится восемь часов, но если мне в подчинение предоставите двух боевых дроидов, то время сократится на два часа, – доложил Хомяк.

– Блин, одни любители командовать! Точно, Хомяк! Ладно, шучу я! Забирай в подчинение обоих «Вольтов» с первого отделения и приступай к работе. Вопросы есть? Вопросов нет!

Я еще пару минут посидел в молчании после того, как кабинет покинул мой запасливый робот. Все это время шла синхронизация моего офицерского перстня со слуховой гарнитурой. Собираясь с мыслями о том, что необходимо сказать командиру роты о текущей ситуации, я ожидал характерного писка в наушнике о завершении процесса. Затягивать с представлением своему непосредственному начальнику было довольно опрометчиво с моей стороны.

– Да! – в ушах послышался раздраженный голос моего непосредственного начальника.

– Господин капитан, младший лейтенант Смирнов Андрей Михайлович! Представляюсь по случаю принятия должности командира третьего десантного взвода, – доложил я и затих в ожидании нагоняя за задержку со звонком.

– Сподобился, значит! Мог бы уже и не представляться! О твоих похождениях уже известно всему крейсеру. Что же ты так, заслуженного офицера и сразу сравнял с дерьмом? Этому тебя обучали? Плохо начал свою службу, взводный! – с укоризной прозвучал голос начальника.

– Что случилось, то случилось, и я не собираюсь оправдываться. У меня к вам просьба, господин командир роты, – стараясь не показать своего негатива к случившемуся инциденту, обратился я к своему руководителю.

– Просьба?! Очень занимательно! Говори, что нужно. Сразу скажу, сглаживать твою ссору со старшим инженером я не буду! – быстро отмежевался от меня командир.

– Ничего подобного, господин капитан! Я бы просил у вас разрешения представить взвод на смотре техники в маскировочном камуфляже!

– Ладно, хватит «господинкаться», давай уже по имени отчеству Андрей Михайлович. Нам теперь вместе служить. Ты думаешь, что успеешь до завтра представить взвод под камуфляжем? При этом ущерба ресурсу техники не будет? Я правильно тебя понял? – слегка оттаяв, удивился Гуськов.

– Так точно! Успею, Александр Иванович!

– Хорошо, дерзай, Андрей! А то я уже собрался завтра становиться в очередь за твоим Скворцовым! – в голосе звучало облегчение.

– Он «не мой» Александр Иванович! – попытался отречься я от старшего инженера.

– Скажу тебе по секрету, Андрей! Он не только немой, но еще и глухой, и тупой как дуб! И я тот еще молодец! Поверил заместителю по тылу и этому пернатому, это ведь они проводили предварительный смотр техники. Еще и хвалил этого алкаша Балабина. Сам-то я прибыл после недельного отпуска на следующий день. Но вот почему мне не сообщили правду взводные, вот это уже интересный вопрос? Ладно, конец связи, с этим я уже сам разберусь!

Хорошо, что Балабин не слышал этого ответа. Мне почему-то было немного жаль этого пожилого человека, растратившего жизнь на безрадостную службу и не нашедшего своего призвания в армии. А вот информация о склоках и интригах среди офицеров роты легла на сердце тяжелым камнем.

Глава 3. Регулировка

– Бывай, Андрей Михайлович! Думаю, я тебе здесь особенно не нужен. Прогуляюсь я на планету с оказией. Там «Меркурий-21» через полчаса отчаливает. В общем, завтра вернусь. Все равно смотр завтра после обеда. Кстати, вот видишь – у меня кофе-машина и синтезатор пищи. Это мои личные кормильцы, я приобрел их практически по блату, за небольшую услугу. Мне они теперь без надобности, и я дарю их тебе в качестве извинений. Давай уже, удачи тебе, – Балабин протянул мне ладонь для рукопожатия. Я был с ним полностью согласен. Два медведя в одной берлоге? Смысла держать его рядом с собой я не видел и потому с удовольствием пожал его руку. Сам я достал свой тестовый чемоданчик из баула и пошел в ангар. Приборы у меня были с виду примитивные, но сделаны были в отцовской лаборатории и для настройки техники подходили в самый раз. В ангаре шла уже знакомая мне суета, играл какой-то веселый мотив. Слышно было, что в песню как в караоке вплетаются мужские и женские голоса бойцов, слегка приглушенные респираторами. Пленка на решетке пот�